Итальянское лето девочки Ани

1. Начало самого необычного лета

Ух! Я сижу в самолёте у самого иллюминатора. Втихаря поменялась местами с подружкой, пока воспитательница отвлеклась. Но под самолётом только белая мутная вата. Облако, наверное.

Перед полётом папа рассказывал мне, каково это – лететь на самолёте. Предупредил и про воздушные «ямы» в зоне тру… тубр… Да неважно, как это правильно называется. Вот это было по-настоящему страшно: самолёт будто спотыкался при подъёме. А потом выровнялся и стало спокойнее.

Пока за иллюминатором ничего интересного не наблюдалось, я просто сидела, рассматривала детали самолёта и пыталась представить, что меня ждёт после посадки. Как минимум, это лето обещало стать самым необычным за все восемь лет моей жизни. Два месяца из трёх мне предстояло провести в Италии.

Дело в том, что меня пригласили в какую-то программу по оздоровлению детей, проживающих в «чернобыльской зоне». Больше из объяснения мамы я ничего не поняла. Знала только, что из школы ехала целая группа ребят. В том числе и мои подружки-одноклассницы. Точно будет весело! Заодно сможем утереть нос всяким городским заносчивым девчонкам, которых привозят к бабушкам в нашу деревню. Они тут будут воздухом чистым дышать, да комаров кормить, а мы к морю едем в самую настоящую заграницу!

Всё в этой поездке было ново и необычно для меня. Огромный аэропорт и проверка нашего багажа, как в кино. Первый полёт на самолёте, да ещё и без родителей! Красивая улыбчивая женщина в форме, развозящая на тележке обеды и предлагающая выбрать напиток. Вот это да! С нами обращались, как со взрослыми. Из напитков я выбрала томатный сок, чем вызвала недоумение на лице подружки. Она апельсиновый взяла. А мне-то что? Я помидоры люблю и сок томатный.

И вот мы уже на месте. Как утята, один за одним, вышли следом за воспитательницей из прохладного салона самолёта в жаркое пекло. Ага, на мне ещё и курточка. Дома-то было прохладно и дождик шёл. Но стягивать куртку некогда. Нас быстро пересчитали и направили в автобус, который располагался возле самого самолёта.

В здании аэропорта нас ждал увлекательный аттракцион: по чёрной резиновой дорожке, напоминающей змею, начало выезжать множество сумок и чемоданов. Вот бы на такой прокатиться! Но я терпеливо высматривала свой чёрный с фиолетовыми и зелёными вставками рюкзак. Я, хоть и из деревни, но вполне воспитанная девочка. Другие ребята из группы тоже нетерпеливо топтались возле багажной ленты и с горящими глазами и восхищённо смотрели на участок стены, прикрытый прозрачными лентами. Оттуда и выныривали сумки.

Как только все нашли свои вещи, нас тут же повели дальше. По пути заметила, что этот аэропорт даже больше предыдущего. Я очень старалась не отвлекаться на людей, которые говорили на незнакомых языках, чтобы не отстать от группы и не потеряться. Ух ты! Чернокожий! Самый настоящий… «Нельзя отвлекаться», – вспомнила и снова стала внимательно следить за ярко-голубым чемоданом воспитательницы. Нас снова посадили в автобус. Он больше предыдущего и очень высокий.

Кроме нашей группы, в автобус сели улыбчивые итальянские дети постарше нас и начали эмоционально что-то говорить. Воспитательница пояснила, что нас так поприветствовали, очень рады нашему приезду и пожелали отлично провести лето в их стране. Здорово, только очень они шумные и активные: улыбаются, по голове треплют, щипают за щёки и приговаривают: «Кэ бэлла рагатса!» Кажется, что они это с добром делают, но как-то не по себе.

Итальянские ребята распределились по салону автобуса и стали подходить к каждому из нас с вопросами. Девочка с кучерявыми тёмными волосами подошла ко мне и на русском языке с сильным акцентом спросила:

– Как тьебя з’овут?

Ого, они и по-нашему говорить умеют. Уже спокойнее. Значит сможем хоть как-то договориться.

– Меня зовут Аня.

– Аниа?

– А-ня! – повторяю по слогам, а итальянка радуется и выбирает из стопочки бумажное облачко, цепляет мне на майку, что-то говорит уже на итальянском и переходит к мальчишкам, сидящим сзади.

Мне тут же стало любопытно, что она на меня прикрепила, а на облачке, такими же буквами, как в немецком языке, написано «Ania». Немецкие буквы нам в школе показывали на уроках, так что я слово смогла прочитать. Наверное, у итальянцев просто буквы «я» нет, поэтому моё имя ни сказать, ни написать правильно не могут. Ладно, не стоит обижаться. Аниа звучит почти правильно. Сама я пока знала только слова «си» и «чао».

Наконец, мы прибыли в пункт назначения. По облачку на майке меня быстро нашла высокая женщина в длинном платье, радостно пообщалась с воспитательницей и обняла меня. Видимо, я выглядела очень настороженно, потому что Виктория – так звали воспитательницу – на прощание постаралась успокоить меня:

– Аня, с этой тётей ты будешь жить в Италии. Не бойся, она хорошая. А ещё очень часто мы будем собирать всю группу и устраивать для вас праздники, чтобы вы могли пообщаться. Если захочешь поговорить со мной, то можно позвонить. Договорились?

– Договорились.

Что ещё я могла сказать, как воспитанная девочка? Хотя поджилки тряслись от того, что мне предстояло оказаться одной с совсем незнакомыми людьми, которые говорили на другом языке.

Высокая женщина, встретившая меня, показала на себя и произнесла: «Гратьелла». Я смотрела фильмы про иностранцев в другой стране и сразу догадалась, что так она представилась. Тут же повторила её жест и сказала: «Аниа». Как-то сразу стала говорить, не выговаривая букву «я». Наверное, начало сказываться то, что вокруг никто больше не говорил по-русски. Всех ребят тоже встретили представители семей, в которых им предстояло жить эти два месяца, и разошлись в разные стороны.

Гратьелла сразу показалась мне доброй. По пути к машине нас догнала девочка из автобуса. Та самая, которая прикрепила облачко с именем, тоже обняла меня и защебетала на итальянском языке, называя Гратьеллу мамой. Оказалось, что девочку зовут Мария-Розария. Мне стало ещё спокойнее. Как-никак, с Марией-Розарией я почти знакома от самого аэропорта.

В машине нас ждал мужчина, который показался мне пугающим, хотя и добродушно улыбался, как все встреченные до этого итальянцы. Большой живот, обтянутый полосатой рубашкой, тонкие ноги в шортах по колено и блестящая лысина в обрамлении тёмных с проседью коротких волос. Таким я запомнила Джино в день первой встречи.

По прибытии домой меня сразу усадили за стол. На тарелке разложены аппетитные маленькие помидоры и какие-то непонятные белые шарики. Трогаю их вилкой. Мягкие, и из них сочится мутная жидкость. Как-то не аппетитно выглядит. Да и есть особо не хочется. Может от того, что уже ночь и дома я в такое время сплю, а не кушаю?

Помидоры я всё-таки съела. Перед ними я устоять не могу. М-м-м, очень ароматные и сладковатые, немного отличаются от тех, что растут у нас, но тоже очень вкусные. А вот белые шарики есть страшновато. Жестами постаралась объяснить, что я поела в самолёте и сейчас не голодная. Кажется, меня поняли правильно, потому что прозвучало слово «авиа». Тарелку со странной едой забрали, а меня повели показывать дом и готовиться ко сну.

Всё-таки они правда добрые. Не злятся, что я не понимаю их языка, разрешают не доедать, если не хочется, а Мария-Розария везде ходит со словариком и переводит мне итальянские слова. Даже Джино уже не выглядит таким пугающим, как в начале, и теперь напоминает мне Винни-Пуха.

Адаптация проходит спокойно, и предстоящее лето снова кажется самым интересным в моей жизни. Надеюсь подружиться с этими людьми. В любом случае, всякая встреча больше, чем расставание.

2. Неожиданный друг

Две недели моего итальянского лета уже за плечами. Первые впечатления улеглись и жизнь здесь перестала казаться необычной. Я уже довольно уверенно болтала на итальянском языке. А ведь так боялась, что вообще ничего не смогу понять.

Жила я со своими итальянцами совсем близко к морю. Меньше минуты ходьбы до воды. Дни мои были наполнены вкусной едой, купанием и вечерними прогулками по улочкам красивых старинных городов Фонди и Сперлонга в компании Гратьеллы, Джино и Марии-Розарии. Что ещё нужно? Радуйся и наслаждайся! Но для меня, восьмилетней девочки, сущим испытанием было время после обеда. Почему? Потому что все взрослые отправлялись спать. У них сиеста. А что делать ребёнку, у которого энергию деть некуда и у которого аллергия на дневной сон ещё с детского сада?

Можно, конечно, увязаться за Марией-Розарией, но ей уже пятнадцать. Понятно, что у неё совсем другие интересы. Мне скучно смотреть, как ребята постарше играют на пляже в волейбол, а ей не интересно бродить со мной по парковке и зарисовывать в блокнот логотипы автомобилей.

Среди местных и приехавших на отдых детей почти не было. Тройняшки Марио, Анджело и Асиа – родственники Гратьеллы – часто заходили в гости. Но малышам всего по три года. С ними особо не поиграешь.

Пару раз приезжал Джузеппе, племянник Джино, с родителями. Совершенно несносный мальчишка так и норовил, толкнуть, выдернуть стул из-под меня или стащить что-нибудь. Когда он обляпался томатным соусом за обедом, Гратьелла попросила принести ему одну из моих футболок. Я долго стояла перед комодом в нерешительности. Единственная футболка не девчачьей расцветки, серая со Снуппи, была моей любимой. Совершенно невозможно даже на время дать её Джузеппе! В результате я вытащила розовую с картинками садовых инструментов. Но мой злорадный замысел не выгорел. Джузеппе наотрез отказался брать розовую футболку и пришлось выдать Снуппи. Но я нашла, как отомстить мальчишке. Случайно выяснила, что Джузеппе боится пауков, а у меня как раз был прекрасный пластиковый муляж размером с ладонь. Он попался мне в автомате с игрушками и конфетами. В паука можно было набирать воду, как в шприц, и брызгаться. Как же визжал Джузеппе, когда я показала ему этого красавца, плюющегося «ядом»!

В дни, когда не было возможности развлечься хотя бы подшучиваем над Джузеппе, я сама придумывала себе занятие. В моём распоряжении были телевизор, шкафчик со сладостями и большая коробка с карандашами и прочими рисовальными принадлежностями. У меня довольно неплохо получалось срисовывать мультяшек и рисовать пейзажи. Во всяком случае, мои рисунки хвалили, и я с воодушевлением творила.

В тот день я сосредоточенно рисовала утку Дейзи. Клюв давался особенно сложно, но получилось же мне Дональда нарисовать! Значит и подругу его дорисую. Внезапно домой прибежала Мария-Розария. Обычно её в это время не найти, а тут сама явилась, и не одна. С ней была высокая, стройная девочка с длинными волнистыми волосами и глазами необычной узкой формы. Маечка и шорты с бахромой, которые были на гостье, делали её похожей на Пакахонтас. Мария-Розария познакомила нас. Оказалось, что Изабелла, её давнишняя подруга из Рима. Сегодня её семья приехала отдыхать сюда и сняла гостевой домик на целый месяц. Заговорщицким тоном девочки поведали, что им очень необходима моя помощь. Вот честно, кроме меня никто не сможет им помочь! Сказать, что они меня заинтриговали – это ничего не сказать. Неужели наклёвывается приключение! И тут они всё испортили.

Вместе с семьёй Изабеллы приехал «та-а-акой красивый мальчик», который точно мне понравится. Ненавижу вот эти вот все «мальчик-девочка». В школе стоит только карандашом с одноклассником поделиться, как тут же начинается «тили-тили-тесто». Только на этих выходных для всей нашей группы проводили праздник. Из мальчишек в нашей компании был лишь мой одноклассник Андрей. Так он до этого дня у Марии-Розарии с языка не сходил. «А он хорошо учится?» «А вы сидите за одной партой?» Тьфу! Теперь вот ещё кого-то нашли. Ау! Я ребёнок, меня интересует пицца, кока-кола, мороженное и карандаши!

Пока я пыталась увильнуть от навязываемого знакомства, прикрываясь тем, что очень занята, и вообще скоро мультики начнутся, меня ввели в курс дела. Красивого мальчика зовут Дима, ему девять лет. Он украинец и совсем не знает итальянского языка, так как приехал всего два дня назад. А я уже почти своя, поэтому и решили позвать меня в качестве переводчика. Я пыталась объяснить, что без переводчика Дима быстрее итальянский понимать начнёт. Я ведь сама научилась. Но Марию-Розарию и Изабеллу было не остановить. В конце концов они взяли меня под руки и практически понесли к пляжу.

Дима встретил всю нашу компанию таким взглядом, что если бы он посмотрел не на нас, а на море, то, наверное, начался бы шторм. Значит, он такая же жертва, как и я. Все уселись под зонтиком на полотенца. Дима демонстративно отвернулся и продолжил копаться в песке. Девочки же упрашивали попереводить для Димы какие-нибудь слова на итальянский, чтобы он запомнил. И тут меня посетила гениальная идея, которую я тут же попыталась донести до Марии-Розарии и Изабеллы: почему они решили, что я могу быть переводчиком для украинца? Я же белоруска, и языки разные. И кто им вообще сказал, что мы по-русски общаться можем? У меня вот акцент жуткий, родственники из России не всегда меня понимают. Ну и что? Как это «Ну и что?» Ну и всё! Сами его языку учите! Я тоже отвернулась ото всех и стала копаться в песке.

– Тебя как зовут? Эти толком объяснить не могут, – Дима тоже признал во мне жертву подружек-итальянок и первым нарушил молчание.

– Аня, хотя они не выговаривают моё имя.

– Что ты им сейчас объясняла?

– Говорила, что не знаю украинского и говорю на белорусском.

– Ты же по-русски сейчас говоришь!

– Так и ты тоже ведь, – приятно было поговорить на своём языке, и я стала улыбаться, Мария-Розария и Изабелла тоже были счастливы, что разговор всё-таки завязался.

– А этим ты про русский что сказала?

– Ты думаешь, они понимают на каком языке мы сейчас говорим?

– Не-а.

Димка тоже улыбался. Всклоченные светлые волосы и светло-серые, ещё недавно хмурые глаза мальчишки прямо требовали называть его Димкой, а не Димой. Вот и нашёлся мне друг на ближайший месяц.

* * *

Обычно я была очень спокойным и послушным ребёнком, но в союзе с Димкой стала смелее. Нас подзадоривала возможность говорить всё, что вздумается, потому что всё равно никто не поймёт.

И вот, когда мы захватили качели возле парковки, оттеснив младших ребят, Димка придумал игру: раскачаться, как можно сильнее, и на каждом подъёме выкрикивать матерное слово. Я не то чтобы была склонна нецензурно выражаться, но почему бы и нет? Ведь даже замечания никто не сделает.

Пока мы раскачивались, Димка решил спросить, кто живёт напротив качелей. Я припомнила, что неоднократно встречалась с вежливой симпатичной женщиной из того домика. Она приехала из Румынии, но всегда разговаривала на итальянском.

Материться в полный голос оказалось весело. Малыши вокруг смеялись вместе с нами и пытались повторить незнакомые слова. Я вспомнила всё, что слышала от своего дедушки, но словарный запас Димки всё равно оказался обширнее.

– Здравствуйте, ребята.

Димка поперхнулся на полуслове, а я чуть не слетела с качелей. Женщина из Румынии вышла из-за калиточки, посмотрела на нас и засмеялась. Вот тебе и география! Ругать она нас не стала, будто и не слышала всего того, что мы с Димкой кричали на всю парковку. Но как же стыдно-то!

Так в компании русскоговорящих на отдельно взятом итальянском пляже случилось пополнение. Ну а мы с Димкой больше не матерились и стали придумывать игры поприличнее.

3. Летние войны

По истечении четвёртой недели моего итальянского лета вместе с надёжным другом Димкой мы изучили каждый уголок доступной нам территории. К тому моменту мы уже понимали систему обустройства платных пляжей на итальянском побережье Средиземного моря. Полоса вдоль моря делилась на участки, за которые отвечали отдельные компании или частные предприниматели. Хозяева участка имели некоторый штат сотрудников. Те, в свою очередь, каждое утро раскрывали зонтики и лежаки, ровными рядами установленные на пляже, а по вечерам наводили там порядок, следили за чистотой и безопасностью. На участке также была всякая полезная и удобная инфраструктура для отдыхающих: душевые кабинки, волейбольные площадки, летнее кафе, парковки и целый лабиринт дорожек, ведущих к морю. Здесь же находились гостевые домики, один из которых арендовала семья Димкиных итальянцев.

Понять, что закончился один участок пляжа, можно было по смене цвета зонтиков и лежаков. Во время прогулок вдоль береговой линии с Гратьеллой или Марией-Розарией мне особенно нравилось рассматривать, где какие зонтики стоят, у кого участок больше, а где вместо маленьких домиков для гостей располагается шикарный отель.

Каждый участок имел свои особенности. Тот, на котором проживали мы, назывался «Salette Beach Club». И нам для игр там были доступны все уголки, потому что хозяйкой этого уютного кусочка побережья была старшая сестра Гратьеллы – тётя Асунта. И домик моих итальянцев, не гостевой, а свой собственный, тоже располагался на территории этого пляжного комплекса. При этом мы как послушные товарищи с территории без разрешения не уходили. Да и как-то не хотелось, чтобы нас засекли соседи и стали бы выяснять, что иностранные дети без взрослых у них там потеряли. Нас предупредили, что всё везде платное и лучше не влезать, чтобы штраф не схлопотать. Может оно и не так было на самом деле, но мы верили и послушно соблюдали границы.

На выходных становилось веселее, так как приезжало много отдыхающих. Нам удалось подружиться с некоторыми ребятами. К тёте Асунте приехали родственники с детьми. В итоге в Salette Beach Club, наконец, собралась приличная компания детей. И тогда я поняла, что в какой бы стране не находились дети, игры у них примерно одинаковые. Вот и наша разнонациональная компания не придумала ничего лучше, чем поиграть в войнушку. Верóника – наша знакомая из Румынии – тоже не осталась в стороне, хотя и взрослая. Именно она купила для нас два больших пакета маленьких шариков, которые можно заполнять водой и использовать в качестве бомбочек.

Итак, территория Salette Beach Club быстро разделилась на сферы влияния двух группировок маленьких вояк. Моей команде, в состав которой входили Федерика и Александро из Рима, Марко и, конечно же, Димка, удалось захватить стратегически более удобную позицию. Мы заняли санитарную зону, в которой отдыхающие могли стирать свои вещи. Ценным это место делал доступ к крану с водой, жизненно необходимой для заправки боеприпасов. Здесь же мы разжились пластиковым тазом для транспортировки наших водяных снарядов. Этот стратегический пункт располагался в углу возле парковки, обеспечивал отличный обзор и в то же время укрытие от взглядов соперников.

Отсиживаться «на базе» было скучно, поэтому мы по очереди совершали вылазки на территорию, для обстрела второй команды. Ребята под предводительством крикливого Матэо, который никак не мог запомнить моё имя, тоже не дремали. Они нашли кран, использовавшийся для подключения системы полива газонов, за домом тёти Асунты и там заправляли своё оружие. Кроме того, они раздобыли водяное ружьё и получили преимущество в вооружении. Но в нашей команде оказались более ловкие и меткие бойцы. Что нам какая-то тонкая струйка из ружья? Вот зарядить в спину холодной водяной бомбочкой совсем другое дело!

Сражение продолжалось до последнего шарика. У нас был явный перевес в счёте по прямым попаданиям. Димка, кажется, превратился в дикого индейца, потому что даже я перестала понимать, что он кричит в пылу боя. Матэо злился на свою команду за их неловкость, пытался везде успеть сам, из-за чего постоянно становился мишенью.

Когда боеприпасы закончились, вся компания собралась на лужайке под пальмами отдышаться. К нам вышла улыбающаяся Верóника и вручила пакеты для мусора: «Поиграли? Понравилось? Отлично! А теперь пойдите и уберите за собой!»

Нам пришлось признать справедливость доводов организатора сражения и отправиться на уборку. Во время сбора остатков шариков шло жаркое обсуждение прошедшего боя. Матэо пытался оправдать поражение своей команды тем, что их бойцы младше нас. На это ему тут же ответили, что во всей компании самым младшим был наш Александро. Доказать что-то вспыльчивому мальчишке было невозможно, но все споры тут же угасли, когда мы, завершив сбор останков шариков вокруг дома тёти Асунты, вновь увидели на лужайке Верóнику. Она успела вынести сюда пластиковый столик и разрезанный на части огромный арбуз, обеспечивший заключение мира.

4. Оживший страх

Ночная прохлада. Свежий солоноватый воздух. Лёгкий ветерок и шелест моря, мерцающего в свете луны и единственного включённого прожектора на пляже. Песок, к которому невозможно прикоснуться босыми ногами днём – так он обжигает, – превратился в шелковистую и прохладную колыбель для стоп.

Ежедневно я могла наслаждаться этой атмосферой. По вечерам Мария-Розария и её друзья-подростки, часто собирались на пляже, разжигали костёр и общались. Хоть мне и было всего восемь, благодаря положению гостьи и подруги Марии-Розарии, меня радушно принимали в этой компании. Гратьелла разрешала мне до одиннадцати вечера гулять под их присмотром, за что я была ей безмерно благодарна. Рано ложиться спать я не любила. Да и попробуй усни, когда вечерняя духота ещё не ослабла. Только ближе к полуночи в окно начинает проникать посвежевший воздух.

Мне нравилось общаться с друзьями Марии-Розарии. В отличие от взрослых, они не сюсюкались со мной и не пытались потягать за щёки. Я понимала их шутки и смеялась вместе со всеми. Часто они просили рассказать о том, как я живу у себя в Беларуси. Я делилась смешными историями про домашних животных и одноклассников. Очень забавно было переводить итальянским ребятам наши анекдоты, а затем объяснять в каком месте нужно было смеяться.

Сегодняшний вечер проходил в такой же приятной и непринуждённой обстановке, как обычно. Горел костёр, мы жарили на палочках сосиски и маршмеллоу. Кому-то из ребят пришла в голову идея рассказывать страшилки. Друзья с сомнением посмотрели на меня. Видимо, боялись испугать младшенькую, но я сама вызвалась первой рассказывать истории. Попробовала перевести историю про чёрный-чёрный город, затем про зелёные глаза, но выходило совсем не страшно. Наверное, потому я сама не считала эти истории по-настоящему пугающими. Тогда я решила пересказать сюжет фильма «Зубастики». При описании этих серых, лохматых, кровожадных существ мне, наконец удалось завладеть всеобщим вниманием. Друзья притихли, слушая как герои истории ночью вышли из автомобиля, думая, что сбили собаку или какое-то дикое животное.

И вдруг боковым зрением я заметила движение сзади и левее, со стороны живой изгороди. Тёмную тень увидела не только я. Раздался дружный оглушительный визг. Все девчонки облепили ближайшего к ним парня. Жертвой оказался Фердинандо – парень Марии-Розарии. Я сидела с самого края и сначала замешкалась, но увидев, как все в ужасе сбились в кучку, тоже примкнула к девчонкам. Они уже успели набрать воздуха в лёгкие и выдать вторую партию визга. Теперь я от них не отстала.

Фердинандо, так и не понявший, что послужило причиной паники, попытался ослабить удушающую хватку перепуганных девчонок. Кроме «Т-там! Оно т-там!» никто ничего не смог выдать. Мария-Розария вместе с подружками указывала в сторону кустов.

Я опомнилась. И с чего я тоже завизжала? Сработал эффект толпы? Бояться ведь на самом деле нечего. К нам на запах жареных сосисок вышел мой любимчик – местный кот Слип. Обычный, серый в полоску кот. Он жил на территории нашего пляжного комплекса. Говорили, что у него был и постоянный дом, но никто не знал, чей же это кот. Несмотря на надменный и независимый вид, внутри этого кота пряталась мурчащая теплота и пара загадочных вселенных. Все любили его, а Слип благосклонно собирал угощения и позволял себя гладить.

Благодаря полосатому любимцу за мной закрепилось звание лучшей рассказчицы страшилок, чем я очень гордилась. Ведь я смогла впечатлить старших товарищей!

5. Пол хвоста

Каким бы прекрасным не было новое место пребывания, если пробыть там достаточно долго, то всё приедается и становится обыденным. Особенно, если ты ребёнок, остро нуждающийся в смене картинки.

Казалось бы, чего не хватало мне в Италии для детского счастья? Я каждый день видела море, купалась до сморщенных ладошек, и никто не выгонял меня из воды. Гратьелла терпеливо присматривала за мной, пока я носилась по мелководью в поисках ракушек. Днём я пропадала в окрестностях в компании друзей. Дома у меня был неограниченный доступ ко всем моим любимым вкусностям, полезным и не очень, вдоволь свежих фруктов. Но всё равно чего-то не хватало.

Сложнее всего было дождаться, пока Гратьелла и Джино вернутся с работы. Хотя к десяти-одиннадцати часам утра они обычно уже были дома. Мои друзья в это время ещё спали либо проводили время с родителями. Мария-Розария уходила на подработку в кафе тёти Асунты.

Я решилась напроситься со своими старшими итальянцами на работу. В любом случае, это интереснее, чем сидеть дома одной. Я уже бывала на рабочем месте Джино и Гратьеллы и знала, что они занимались выращиванием томатов и спаржевой фасоли. В той части Италии, где они жили, почти всё пространство между городами было занято огромными теплицами, которые тянулись бесконечными рядами. Семья Гратьеллы владела большим участком земли возле города Фонди.

Моя просьба была одобрена с условием, что я безропотно проснусь в четыре часа утра и позавтракаю. Я была согласна на всё, лишь бы меня взяли с собой.

На следующее утро на полном автопилоте я честно встала, собралась, съела завтрак и уселась в машину. Видимо, автопилот барахлил, потому что по прибытии на место Гратьелла заботливо предложила мне доспать хотя бы немного на диванчике в доме, который они с Джино называли рабочим. На самом деле обычный дом. Просто очень скромный и уютный, расположенный в сельской местности между теплицами.

Уснула я мгновенно и проспала почти до восьми часов. Проснулась бодрая и полная решимости помогать. Не зря же я на работу увязалась. Гратьелла уже вернулась из теплиц и предложила мне пока что покормить котов. Местная пушистая банда оказалась очень общительной, и я быстро подружились со всеми, кроме чёрного. У него был повреждён хвост. Когда я спросила у Гратьеллы, что с ним случилось, она рассказал, что кот получил травму в детстве и потерял часть хвоста. Ему даже имя дали, связанное с этой его особенностью – Мецзакода, то есть «Пол хвоста» по-русски. Так вот Мецзакода отказался пойти ко мне на руки. Даже есть пошёл не сразу, а только, когда я отошла подальше от миски.

Пока я общалась с котами, Джино вместе с парой рабочих завершили сбор созревших помидор и готовились к их упаковке и отправке на овощную базу. Оттуда свежие овощи развезут уже по магазинам для продажи.

Я стала приставать и напрашиваться помочь хоть чем-нибудь. И мне дали очень важное поручение! Все ведь в детстве старались аккуратно снять с бананов или апельсинов наклейки с логотипом фирмы и лепили их на холодильник? И вот именно мне доверили наклеивать такие стикеры на помидоры. По две наклейки в каждый ящик. Я очень старалась клеить жёлтые кружочки с логотипом фермерского хозяйства Джино и Гратьеллы ровнёхонько и симметрично. В ящиках с крупными круглыми плодами это удавалось легко, ведь они лежали ровными рядами. А вот над ящиками с маленькими, сладкими помидорками черри приходилось постараться. Этот сорт продавался длинными гроздьями, и они не всегда лежали симметрично. А ещё в специальный отсек на каждом ящике я вставляла картонную этикетку со всеми контактными данными. Я делала то, что должно было придать узнаваемость продукции моих итальянцев на рынке.

Так и повелось, что я стала ездить на работу с Гратьеллой и Джино каждый день. В конце концов подружилась с Мецзакодой и стала честно зарабатывать свои карманные деньги.

____ Конец ознакомительного фрагмента ____