Италия

Глава 1

Приходилось ли вам заезжать в итальянский городок Ирпено? С уверенностью могу сказать, что вы там никогда не были, а между тем в этом городе происходят удивительные вещи.

С виду городок похож на кондитерскую фабрику: все вокруг вас словно бы обернуто хрустящей разноцветной бумагой. Воздух здесь густой и сладкий, как патока, оконные стекла напоминают застывшую глазурь, а люди скользят по улицам как на конвейере.

Люди здесь по большей части добрые и дружелюбные, как и во многих благополучных городках нашей Европы. Я могла бы обратиться к каждому встречному и получить в ответ сердечную улыбку и комплимент. Совершенно ясно, что при случае они предложат любую помощь и даже пригласят вас в гости.

В первый день я успела побывать в комнате у одной швеи и у хозяина одного пансиона. Надо сказать, что в Ирпено люди разных профессий – одинаково приятные собеседники. Между нами не случалось никакого неловкого молчания, недомолвок и недоразумений, кроме того, мои новые знакомые оказались сведущими во многих интересных мне областях, так что нам было о чем поговорить и расставались мы неохотно, хотя и обещали не забывать друг друга ни при каких обстоятельствах.

Оставшееся время того дня я посвятила прогулке и обошла почти все примечательные улочки Ирпено. Какие здесь сахарно-белые дома с карнизами из чистейшего шоколада и кремово-желтыми лепнинами! Какие прелестные зеленые дворики и сады, до краев наполненные пряностями и жевательным мармеладом! И какое здесь небо – нам кажется, что у всех нас над головами одно небо, но это совсем не так! Небо Ирпено особенно замечательно, ибо в нем вместо облаков плавает настоящее суфле, настолько легкое и увертливое, что его никому не удержать.

Когда приблизился вечер, я задержалась на торговой улице, где было множество интересных витрин. Я любовалась ими в свете розовых и желтых фонарей, похожих на леденцы. Я с любопытством разглядывала людей, не спеша идущих по мостовой, и они вежливо кивали мне, как будто всем уже было известно, что я здесь совсем ненадолго, и они старались, чтобы мое благоприятное впечатление о городе укрепилось как можно прочнее.

На этой улице я наткнулась на одну подворотню, которая показалась мне необычно светлой, хотя в нее едва-едва проникали последние лучи солнца. Этим она привлекла меня, и я спустилась в нее по кривоватым ступенькам из черствого бисквита. С другой стороны подворотни я увидела небольшой дворик с игровой площадкой для детей. Детей видно не было, и в такой час это было неудивительно. Но меня удивило то, что по левую руку от меня, прямо у одного из глазурных окон, стоял круглый маленький столик и стульчик. Я почувствовала, что этот столик поставлен сюда именно для меня, потому как не могла представить себе другого человека, который захочет сидеть в этом дворике в столь подходящий для прогулок вечер. Впрочем, на противоположном конце стояла еще одна скамейка, но я уже порядочно устала от ходьбы и потому решила сесть за столик, предназначенный здесь для меня.

Небо заливало густой краской, и я смотрела на отражения в окнах, собираясь с силами; вскоре я опустила голову и увидела двух мужчин, приблизившихся ко мне совсем бесшумно. На них были надеты темные официантские фартуки, и они держали в руках подносы, на одном из которых стояла изящная высокая бутылка, а на другом – не менее изящные бокалы. Они принялись сервировать мой столик, застилая его непонятно откуда взявшейся опрятной скатертью. Один из них, пользуясь тем, что я в замешательстве уставилась на скатерть, выхватил из-за спины объемный букет роз и хотел вручить его мне, но я не решилась взять этот букет, и тогда он положил его на скатерть рядом с бутылкой. Между прочим, все эти действия совершались таинственными мужчинами размеренно и методично, без единого звука, как будто они занимались этим каждый вечер. Это чрезвычайно напугало меня, и я попыталась встать из-за столика; к счастью, мне это удалось, и я поспешно, не оглядываясь, пошла обратно в подворотню. Около часа спустя я уже была в компании владельца пансиона сеньора Габбьядини, обрадованного моим возвращением, и пробовала предложенное им вино, постаравшись забыть о странной церемонии во дворе.

В течение следующего дня я завела еще несколько приятных знакомств, неизменно радуясь и удивляясь местной гостеприимности и широкой образованности хозяев. После этого я так же, как и вчера, осматривала город, и мне было совсем не скучно снова видеть сахарные дома, и карнизы, и лепнины, и прозрачную глазурь. Этим городом совершенно невозможно было насытиться, точно так же как и настоящими сластями, и я не теряла времени впустую.

К вечеру усталость вновь привела меня на торговую улочку, где я могла найти повод остановиться; но все же я не устояла на одном месте и двинулась дальше, и само собой разумеется, что я в конце концов попала в знакомую светлую подворотню. В этот раз мне было немного страшно спускаться по кривым ступенькам и проходить во двор, но на улице присесть было негде, а ноги уже совершенно меня не слушались. Площадка для игр была теперь заполнена детьми, и это несколько меня успокоило. Я оглядела оживленный дворик. Многие окна были открыты, и глазурные стекла их переливали на солнце. На дальней скамье сидели сдобные розоволицые женщины, которые с умилением глядели на детей и время от времени делали друг другу какие-то жесты. Круглый столик стоял на своем месте, и недолго думая я направилась к нему и села. Теперь мне показалось, что орнамента на домах стало значительно больше в сравнении со вчерашним днем; это объяснялось тем, что сегодня я пришла сюда раньше и застала их на свету. Со стороны площадки раздавались веселые крики, дети затевали какие-то игры. Я хотела понаблюдать за детьми, но глаза мои, очевидно, слишком устали от обилия узоров и красок, так что я не смогла разобрать ни их лиц, ни того, чем именно они занимаются. Тогда я посмотрела в другую сторону и снова увидела двух мужчин, похожих на официантов. Так же, как и вчера, они накрыли мой столик и поставили на него подносы с высокой бутылкой и бокалами. Оставив на столе букет роз, они неожиданно отошли к площадке, при этом в руках у них снова оказались подносы, заставленные бутылками и бокалами. Дети окружили их с гиканьем. Однако официанты поначалу не обратили на них внимания и проследовали через площадку к скамье со сдобными женщинами. Налив женщинам вина, мужчины наконец повернулись к детям, которые уже начали было возмущаться. Каждому ребенку достался бокал, щедро наполненный вином, и многие уже прикладывались к вину, и это стало для меня последней каплей.

– Послушайте, ведь такое обслуживание мне совершенно ни к чему!

Я хотела встать, чтобы это звучало более убедительно, но что-то пригвоздило меня к белому столику, и я не смогла даже поднять рук. Один из официантов – кажется, тот, кто оставлял мне букет – повернулся ко мне и, изменившись в лице, сказал:

– Ах, это опять вы.

Все дети тоже обернулись на меня с суровыми лицами, и женщины заинтересовались моим положением, перестав говорить и жестикулировать.

– Мошенники! – воскликнула я, сорвавшись. – Чего хотите вы добиться таким образом? Вам не удалось обмануть меня вчера, и теперь вы замыслили новый план! И дети, невинные дети обманывают меня заодно с вами! Что нужно вам от меня? Должно быть, вы хотите, чтобы у меня ничего не осталось, чтобы все, что есть в моей жизни, я оставила здесь! Или вы делаете это для того, чтобы я думала о вас лучше? Но чего стоят для вас мои мысли, если вы пытаетесь получить их таким способом?