История одного трамвая

Глава 1

Это было одно из тех повторяющихся раз за разом утр, когда он сломался. Один из старых трамваев, которые чинили, чтобы прослужили до последнего. Он снова создал пробку из огромного количества трамваев, и люди, спешащие на работу, дико ругались и на водителя, и на трамвай. Если водитель мог ответить, что активно делал в отсутствии других дел, то трамвай ругаться не мог и не хотел.

Он думал о том, что жизнь его безрадостна, что он с рождения возит в себе людей, и ни один не скажет благодарного слова ему, разве что изредка водителю. Сейчас он особенно сильно хотел быть списанным, чтобы больше не делать одну и ту же неблагодарную работу день за днем и не приносить проблем. Всем будет только лучше, если он исчезнет с трамвайных путей, перестанет ломаться и, наконец, задерживать людей, доставляя неприятности.

Оскорбления сыпались на него все больше и превратились в один большой гул. Его внимание рассеялось, и он абстрагировался от окружающего мира. До тех пор, пока неожиданно не почувствовал прикосновение. Его переднюю правую фару, встав на носочки, трогала маленькая девочка в белой шапке и розовой курточке с цветочками. За руку ее держал мужчина, по всей видимости, отец, что-то выясняя по телефону и не обращая внимания на то, чем занимается его ребенок. В свободной руке девочка держала небольшой букетик ромашек, и ее же пальчиком выводила на уже запылившейся фаре узоры.

Трамвай рассеянно глядел на нее. Она провела пальцем около фары и случайно коснулась небольшой выемки возле нее.

– Бедненький, –­ пролепетала она, сочувственно посмотрела на него и, вдруг широко улыбнувшись, вставила в выемку букет маленьких ромашек. Довольная своим поступком, она вытащила руку из большой ладони отца, радостно захлопала в ладоши и, тут же потеряв интерес к трамваю, схватила отца за ту же руку и повела куда-то в сторону.

Но для трамвая этот жест не прошел бесследно. Если бы его фары могли пролить хоть слезинку, он бы уже без остановки лил слезы, если бы у него был рот, он бы без перерыва благодарил. Поток эмоций захлестнул его с такой силой, что он бы сошел с путей, если бы мог... Но он был всего лишь старый трамвай, и никто не заметил в нем ни единой перемены.