История дона Хуана
Глава 1
История дона Хуана Антонио Венера-и-Лухурья, или Притча о Великом Сладострастнике, или Трактат о Жизни после Смерти и обретении Личного Рая
Посвящается зубам мудрости
1
Дон Хуан Антонио Венера Лухурья (чаще всего называемый просто: Дон Хуан Венера (А еще чаще называемы просто: Дон Хуан)) был страшным сладострастником. Говорят, что впервые он вступил в сношение в 8 лет с (боже мой!) родной матерью, но чего только не говорят злые языки (которые также шепчут между собою, что он также сношался со своей сестрой, бабушкой, и шутят, что будь у него и дочь и внучка, то и они бы не избежали участи женщин их рода). Но со слов самого дона Хуана известно, что первый его любовный контакт произошел, когда было ему 12 лет, и было это с его 15-летней двоюродной сестрой Пенелопой, «девушкой высокой и худенькой на тот момент,- рассказывал дон Хуан,- белокожей, с маленькими незрелыми грудками, и веснушками на личике… Она была такая кроткая, все время хихикала, когда мы с ней кувыркались… Эх, жаль! Вышла замуж, раскабалена, и хихиканье сменилось на хрюканье, от чего стало менее приятно… впрочем, в постели мало чего изменилось, лишь мест, за которые можно ухватиться прибавилось…».
Когда дону Хуану исполнилось 16 лет, он попросил у своего отца разрешение отправиться в путешествие. Отец его, дон Хулио Пабло Венера Инхеньо, души не чаявший в сыне, благословил его, и подарил сыну корабль, снабдил его провизией, командой и деньгами, словом, все, чем нужно. Так дон Хуан отправился в путешествие по изведанным местам Европы.
Путешествовал Хуан Венера долгие годы, то ли 8, то ли 10 полных лет. От юга до севера, и обратно. Побывал в бесчисленных портах и городах. И всюду где был, этакий сукин сын, всюду блудил и гулял, портил девиц и наслаждался чужими женами (в тайне от мужей разумеется). Был он и с темпераментными итальянками («поголовно психованные, абсолютно каждая, неважно, свинарка или княжна»,- так отзывался об итальянских женщина дон Хуан); и с нежнокожими француженками («да, кожа нежная и мягкая; да, их французские слова волнуют сердце… но как же жутко от них воняет! Впрочем, если спать со свинаркой, то вонять будет не так сильно»); и с надменными англичанками («ужас, просто ужас! Спать с англичанкой тоже самое, что спать с бревном… хотя бревно, как собеседник получше будет, да и в постели не так плохо»); и с рыжеволосыми ирландками («бухают! и меня чуть не споили!»); и с крепкими норвежками («да такие бабы в постели… и убить могут… викинги, что тут еще сказать!»); даже до девственной Гренландии сукин сын добрался («исландкам и норвежкам, живущим в Гренландии, так холодно, что, чтобы согреться, готовы лечь даже с медведями…. или с тупыми баранами, как их мужья»).
Любовницам Хуана Венеры не было счета, да и посчитать их цифрами сложно, если вообще возможно. Были с ним и чьи-то дочки, и чьи-то жены, и сестры, и (о, боже!) чьи-то бабушки, а порой (боже! о, боже) прабабушки (но он об этом сожалел («честно»)).
Вдоволь нагулявшись по Европе, дон Хуан вернулся в свой родной город, носивший название, к слову, Пута-Горудья. Город прибрежный, небольшой, но для своего размера весьма достойный.
Одним светлым летним днем, направляясь к жене пекаря за хлебом (хлеб был предлогом, разумеется), дон Хуан проходил рядом с домом, где шла стройка. Рабочие – работали, стройка - строилась. Но вдруг одному из рабочих на голову упал кирпич, убивший бедолагу. Вокруг погибшего образовалось столпотворение.
Произошедшее поразило Хуана Венеру. Возбужденный потрясением он протиснулся сквозь толпу, чтобы взглянуть на умершего. Увидев его, Хуан Венера перестал управлять собой: он встал на месте и перестал шевелиться, словно окаменевший. Даже дыхание его словно замерло в груди. Он все смотрел и смотрел на человека, только что жившего, и нежданно умершего. Смотрел, и не сводил взгляда Хуан Венера до тех пор, пока тело рабочего не унесли. Народ разошелся, кровь постарались убрать, хотя кровавый след смерти все равно остался.
Забыв о жене пекаря и о хлебе, Хуан Венера побрел, еле двигая ногами, и с изумлением на лице. Он шел не глядя, мысли его были заняты. Вдруг, схватившись за голову, дон Хуан воскликнул:
- Боже мой!!! А вдруг это мог быть я?! И что было бы дальше, куда я попал бы, случись это со мной?!
И дон Хуан вспомнил проповеди священника Пабло:
- Все, все пьяницы, блудники, прелюбодейцы, мужеложцы и евреи – всем дорога в ад, где все черти ада будут над вами издеваться и насмехаться. Вы, обманутые Сатаной, умрете в язвах и муках, если не обратитесь на путь праведный. О Боже Праведный!!! (и священник Пабло брал рядом стоящего прихожанина за волосы), избавь, избавь дитя сие от грехов его! Избавь (священник Пабло, с каждым произнесенным «избавь» бил взятого за волосы прихожанина по щекам), избавь, избавь!
- Избавь!- пролепетал испуганный Хуан Венера, после чего сорвался с места и побежал в церковь каяться.
2
Хуан Венера ворвался в местную церквушку, упал на колени перед священником и начал свою исповедь. Надо отдать должное Хуану Венере, исповедовался он ничего не утаивая и чистосердечно, даже слезы на глазах выступали, но порой, все-таки, мелькала у него на устах улыбка при воспоминании некоторых (точнее многих) эпизодов своей постельной жизни. Впрочем, это можно было простить ему, ведь случаи у дона Хуана были порой весьма и весьма уморительные, и чертовски пошлые.
Например, дон Хуан успел рассказать священнику Мигелю (приемнику выше упомянутого священника Пабло) следующую историю.
Будучи в Неаполе, дон Хуан волей Эрота познакомился с женой нотариуса («пышногрудая, крепкая, стройная,- говорил о ней дон Хуан,- чуть ниже меня ростом, волосы густые, а лицо… какое же у нее было страстное лицо! Впрочем, извините, святой отец, я увлекся»). В один прекрасный неаполитанский день («а все прекрасные неаполитанские дни чертовски жаркие! Ой, извините, святой отец!») нотариус ушел по делу в середине дня, а дом оставил на жену. А дон Хуан тут как тут, пришел к его жене, и они вдвоем, на брачном ложе, начали раздеваться. Вдруг слышат – входная дверь отворилась. Жена быстро оделась, одежду дона Хуана спрятала под постелью, а самого дона, почти полностью голого (лишь шляпа прикрывала его стыд), по оплошности спрятала в комнате своей 15 летней дочери, которая как раз была дома. Увидев красивого, даже более того, голого дона Хуана, дочь нотариуса оробела, как приличная девушка («таковой и была!»). А дон Хуан, увидев не менее красивую, чем ее мать, дочь нотариуса, воспрял, как орел, и с гордостью отбросил шляпу в сторону. Девица засмущалась – Хуан Венера похрабрел. Дочь нотариуса отнекивалась («пыталась!») – дон Хуан действовал настойчивее и искуснее. За 12 с половиной секунд Хуан Венера соблазнил ее, затем встал подобрал шляпу, и прислушался к разговору нотариуса с женой. Оказалось, что он всего лишь забыл какой-то важный документ – потому и вернулся. Найдя его, нотариус ушел. Хуан Венера посмотрел на его дочь, приложил палец к губам и издал звук: «тс!»,- то есть молчи. Девица улыбнулась и тоже приложила палец к губам. Довольный, Хуан Венера вышел и зашел к жене нотариуса. Она приманила его к себе, разделась и они почти приступили, но вдруг опять послышалось, что входная дверь открылась. Опять жена молниеносно быстро оделась, опять спрятала дона Хуана в спальне дочери. Хуан Венера посмотрел на девицу, улыбнулся, лег рядом с ней и «у нас опять это было, святой отец!». Когда дон Хуан закончил с дочкой нотариуса, он подслушал, что происходит в комнате супругов. Оказалась сущая мелочь: дело было серьезное и важное, а нотариус забыл свой «удачливый галстук», потому и вернулся. Жена помогла ему его найти, и тогда он опять ушел. Дон Хуан вышел из комнаты девицы и зашел к жене нотариуса; та его уже поджидала. Наконец Хуан Венера приступил к своему делу и заплатил супружеский долг за ее мужа. («вроде бы в тот день не один раз я за него платил, но точно вспомнить не могу, святой отец, не могу, извините…»). Сделав свои грязные делишки, Хуан Венера ушел из дома нотариуса. На следующий день жена нотариуса узнает от подруг, что дон Хуан наведывался к жене банкира и «провел там целый вечер, пока мужа не было». Жена нотариуса воспламенела ревностью и яростью, ведь жена банкира была ее заклятой соперницей. Жена рассказала своему мужу нотариусу, что дьявольский обольститель Хуан Венера соблазнил ее и использовал. Нотариус свою жену поругал, но все-таки решил, что более виноват дьявол-искуситель Хуан Венера, посему сказал жене, что решил убить его, чтобы восстановить ее честь. Этот разговор подслушала их дочь и, разозленная на дона Хуана, что он изменил ей, рассказала своему возлюбленному, своему будущему жениху, что Хуан Венера изнасиловал ее. Возлюбленный рассвирепел, и поклялся убить Хуана Венеру. А так получилось, что возлюбленный девицы был сыном местного дона, главы Каморры, и как раз к этому дону ходил нотариус по делу. Нотариус уговорил дона помочь убить Хуана Венеру, и дон, благосклонно относившийся к нотариусу, приказал всем мафиозо Неаполя найти Хуана Венеру, схватить, избить, отрезать ему детородный орган и заставить его съесть. А сын дона к тому же собрал своих друзей, рассказал, что над его возлюбленной надругался дон Хуан, и попросил их найти его и зарезать. Жена нотариуса рассказала своей подруге, жене морского капитана, что на подлеца Хуана Венеру в Неаполе объявлена охота, потому что банкир узнал, что жена его изменила ему с доном Хуаном, и потому попросил местного дона, главу Каморры, найти Хуана Венеру и убить. В тот же день Хуан Венера наведался к жене капитана, та, после дел вполне определенных, рассказала ему, что на него в Неаполе объявлена охота, и что ему надо скорее убираться. Так она нарядила его в плащ, так что он стал похож на нищего старика, и сказала, что так его никто не узнает. Дон Хуан щедро отблагодарил жену морского капитана и, распрощавшись с ней, пошел к порту, к своему кораблю. Добрался дон Хуан без особого труда, и тут же приказал отчаливать.
- С тех пор я в Неаполь ни ногой. Как и в Италию в целом! В Италии сумасшедшие, совершенно безумные женщины живут,- исповедовался отцу Мигелю дон Хуан.
Долго исповедовался грешный Хуан Венера: час, два, может три – за временем никто не следил. Но какой бы горячей не была бы его исповедь, какой бы чистосердечной она не была, отец Пабло ее не принимал и вообще, во время всей исповеди дона Хуана сдерживался, как бы его не придушить. А все из-за следующего происшествия.
Несколько месяцев назад до этой исповеди, дон Хуан заприметил и соблазнил юную Екатерину, сестру отца Пабло, в которой тот души не чаял и очень любил. Конечно, соитие их произошло в тайне, и никто о нем не знал. Никто не знал о нем до тех пор, пока у Екатерины не вырос живот. Отец Пабло спросил у своей любимой сестры: откуда он. Екатерина и ответила, что дон Хуан дьявольской хитростью соблазнил и её обесчестил. Отец Пабло, разгневанный, вызвал дона Хуана на суд, где обвинил его в неумеренной похоти и грязном блуде. Но дон Хуан защитился, сказав, что Екатерина ведьма, и сношалась с дьяволом, и что ребенок у нее ни как иначе, как от черта какого-нибудь или инкуба (солгал, разумеется). Католический суд, не имея никаких доказательств, кроме слова мужчины против женщины, конечно же, признал Екатерину ведьмой и развязной блудницей из-за чего ее, как любую другую ведьму, сожгли на костре. Отец Пабло горевал, печалился, гневался и колебался в мыслях своих, ведь не был уверен он в том, что дон Хуан действительно сношался с его сестрой, и не верил он, точнее не хотел верить, что прекрасная и любимая сестра его была ведьмой и грязной блудницей. Но сейчас, на исповеди, видя грешного Хуана Венеру у своих ног, кающегося, отец Пабло все больше и больше понимал, что дон Хуан не просто мог овладеть его сестрой, но даже наверняка это и сделал. Все члены священника дрожали, руки сами тянулись к шее дона Хуана, но дрожащими мыслями отец Пабло молился:
«Господи Боже, дай мне сил простить его… Господи Боже, прошу Тебя Всесильный Вседержитель, дай мне сил простить его… Господи Боже, Отец Вседержавный Властелин Небесный, дай мне сил просить его… Дева Мария, Дева Премудрая, Матерь Господа нашего Иисуса Христа, дай мне сил простить этого сладострастника… Иисус Христос, Сын Человеческий, Сын Божий, Царь Иудейский и Царь Царства Небесного, Муж Вселенской Церкви, прошу тебя дай мне сил простить этого грешника… дай мне сил… дай мне сил… дай мне, Боже, сил схватить его за горло и придушить, так чтобы глаза его проклятые из орбит вылезли, а язык свой на землю выплюнул!!!»
Закончив так молиться, Отец Пабло с криком бросился на дона Хуана. Но годы страстного, почти профессионального распутства сделали Хуана Венера очень ловким и крепким, поэтому он успел увернуться от напавшего на него священника.
- Отец мой, Отец Пабло,- лепетал дон Хуан с горьким и виноватым видом,- знаю, понимаю, что вам, чистому человеку тяжело слушать все мои прегрешения, но прошу вас, выслушайте до конца и отпустите мне грехи!
- Ты!- вскрикнул Отец Пабло, с угрожающим видом надвигаясь на дона Хуана, который видя недружелюбно настроенного священника, осторожно двигался к выходу,- Ты дьявольский лжец и распутник, ты соблазнил мою сестру и солгал, что она спала с дьяволом!
- Да! Да!- с раскаянием в голосе и на лице кричал Хуан Венера,- но погодите, и до этого дойду, я вам еще многого не рассказал…
- А-А-А-А!!!- закричал Отец Пабло и бросился к дону Хуану.
Но тот успел увернуться и выбежал из Церкви. Священник побежал за ним, но понимая, что не догонит ловкого и быстрого дона Хуана, остановился и прокричал хриплым голосом ему вслед:
- Будь ты проклят Хуан Венера, вовек ты не войдешь в Царствие Божие!!! Слышишь?! Вовек!!!
3
Раздавленный печалью, наполненный грустью ходил грешный Хуан Венера по улочкам Путо-Горудьи. Никак не успокаивалась душа его по поводу своей распущенности. Так думал Хуан Венера, бесцельно блуждая по городу.
«Господи Боже! Отец Пабло меня проклял, грехи мне не отпустит ни за что! Что же теперь мне делать, чтобы в ад не попасть? (тут Хуан Венера сделал паузу и ни о чем не думал, надеясь услышать Глас Божий… но, прождав так некоторое время, и ничего не услышав, продолжил) Все! Небеса для меня закрыты! Сгинет душа моя в аду, изжарится там, и все! К черту! Пойду, напьюсь!»
- Пойду, напьюсь!- выкрикнул Хуан Венера и пошел в ближайшую городскую таверну.
А был как раз вечер, и народ отдыхал. Зайдя в таверну, дон Хуан сел за столик, один, и заказал себе местный крепкий напиток, под названием «Блудливая Венера» («забавно»,- грустно подметил дон Хуан). Хуан Венера уже взялся за ручку кружки и хотел опрокинуть себе за воротник, но его остановил севший рядом с ним его старый друг – Луис Габриэль Васильяс.
- Хе-хей,- приветственно хлопнул по плечу Хуана Венеры, радостный Луис,- почему такой опечаленный, друг мой? Что, все мужья сегодня дома, с женами?!
Луис смачно рассмеялся, но увидев, что его друг все еще сидит с кислым лицом, остепенился, и серьезно спросил:
- Хуан, друг мой, неужели что-то произошло?
- Да,- пролепетал подавленный дон Хуан.
- Что же?
- Луис, друг мой,- чувственно отвечал дон Хуан,- я ужасный грешник, я нагрешил, пожалуй, больше, чем кто-либо…
- Вполне вероятно,- тихо вставил Луис.
- … Сегодня ходил я к Отцу Пабло, просил его об опущении грехов. Он слушал меня долго и внимательно, но даже он не смог вытерпеть исповеди о моих грехах, потому набросился на меня, чтобы избавить мир от такого грязного грешника, как я. Теперь я обречен на ад, и ни что меня не спасет!!!
Во время этой речи, Луис внимательно всматривался в лицо Хуана Венеры, надеясь увидеть в нем невольную улыбку от разыгрываемой шутки, но увидел лишь капельки слез на краешках глаз.
- Хуан, друг мой, ты это серьезно?
- Да, да я это серьезно!- вскричал разволнованный дон Хуан,- С каких пор я стал известен, как Хуан Несерьезный?!
- Погоди, Хуан, успокойся, есть же еще возможности тебе спастись… Например, отправься в соседний город, и исповедуйся перед местным священником.
- О!- горестно воскликнул дон Хуан,- Если долготерпеливый Отец Пабло не вытерпел речей о моих грехах, то кто еще в Испании может их вытерпеть?
- Погоди, погоди, ну не переживай ты так! Есть тот, кто сможет вытерпеть. Отправься в Рим, к его августейшеству, Папе Римскому…
- В Рим?! Ты серьезно?
- Да, а в чем проблема?..
- Луис, друг мой верный, Рим - это же Италия?! Допустим его августейшество отпустил мне грехи. Я выхожу от него и оказываюсь в Риме, в Италии!!! А знаешь, кто живет в Италии, Луис?
- Кто?
- Итальянки!!! В Италии живут итальянки! А ни перед одной из них невозможно устоять… И вот, я выйду от Папы Римского, окажусь в Италии, нагрешу столько же, сколько мне уже отпустили, а затем отправлюсь домой. И по пути нагрешу еще больше… О, нет, мне нет спасенья, Луис! Я пропал!!!
И грешный дон Хуан начал рыдать. Луис, озабоченный переживаниями своего друга, усердно думал, как его успокоить. Вдруг он придумал историю, которая, как он надеялся, утешит Хуана Венеру.
- Хуан, друг мой милейший, перестань рыдать, прошу выслушай историю, которую тебе расскажу. Я думаю, она тебя ободрит.
- Что за история?- спросил грустным голосом Хуан, вытирая рукавом слезы.
- Когда ты путешествовал по Европе, в нашей родной Испании произошла такая история.Дело было в соседнем городе – Мубалона…
- Мубалона?- резко с отвращением спросил дон Хуан,- Тьфу, черт возьми, там же живут одни евреи и мужеложцы?!
- Да, трижды тьфу и трижды черт возьми всех этих евреев и мужеложцев, но как раз в этом городе и произошла история. Один еврей и мужеложец по имени Моше Розенбаум вдруг тоже задумался о том, куда он попадет после смерти. По понятным двум причинам он, конечно же, понял, что ему прямая дорога в ад. Но в церковь ему пойти нельзя, он же еврей, да и мужеложец к тому же. Долго он думал как ему избежать адских мук, но никак не мог додумать. Поэтому он пошел в лес, к ведьме…
- Ведьме?!- с тихим ужасом спросил дон Хуан.
- Да,- кивнул головой Луис,- к ведьме. Пришел к ней, рассказал все как есть, и спросил, что делать. Ведьма, как ведьме и подобает, не могла знать, как спастись, ведь и ей самой приготовлено место в аду. Но она согласилась пойти к кардиналу и спросить, что можно сделать такому, как Моше, чтобы спастись…
- Пойти к кардиналу?- недопонял дон Хуан,- а почему Моше не пошел?
- Так он же еврей, ну и мужеложец к тому же…
- А ведьме разве можно к кардиналу идти?
- Слушай, Хуан, кого ты предпочел бы встретить: ведьму или еврея?
- Ну,- задумчиво проговорил дон Хуан,- если просто еврей, то я еще подумаю, но если еврей-мужеложец, то, конечно, ведьму предпочел бы встретить…
- Так та ведьма и кардинал были еще и друзьями, ну…- замялся на секунду Луис,- многие кардиналы на самом деле дружат с ведьмами, просто скрывают…
- Ага,- взявшись за подбородок, доверительно кивнул дон Хуан.
Увидев, что друг ему поверил, Луис продолжил рассказывать.
- И кардинал сказал ведьме, что можно избежать мук ада, если переспать с невинной девицей, то есть с монашкой…
- С монашкой?!- удивился дон Хуан.
- Да, с монашкой. Ну, или просто с невинной девицей, просто среди монашек должно быть много девиц. Переспав с девицей, ей передадутся все грехи того, с кем она спит, а кто спит с невинной, получает ее невинность,- так сказал ведьме кардинал. Ведьма рассказала об этом Моше и посоветовала ему отправиться в ближайший монастырь. Но прежде, чем Моше ушел, ведьма ударила его своим посохом по носу…
- Зачем?- озабоченно спросил дон Хуан, схватившись за нос.
- Ха-ха, не переживай друг,- махнул ему рукой Луис,- у этого еврея был еврейский нос, который его выдавал. А какая порядочная женщина захочет переспать с евреем?! Вот ведьма ему нос и подправила, после чего тот стал ровным, можно сказать даже римским. Моше пошел в Озерный Монастырь, нашел там юную монашку, и переспал с ней, передав ей грех мужеложства и еврейства.
- Хм,- недоверчиво хмыкнул дон Хуан,- я думаю, что последний грех такой большой, что ему бы пришлось переспать с еще одной монашкой, если еще не двумя-тремя.
- А,- осекся Луис, придумывая что-нибудь,- а у него бабка итальянка.
- А, ну тогда ему повезло.
- Переспав с монашкой, Моше быстро ушел из монастыря, чтобы его не поймали. Идя по дороге в город (а Озерный Монастырь находился загородом), на Моше напали бандиты. Они его ограбили, и даже смогли убить. Когда бандиты скрылись, по той же дороге шел лекарь. Увидев лежащего Моше, лекарь осмотрел его, посмотрел его нос (не дай бог еврея вылечит) и, взяв его, вернул его с того света. И проклятый еврей вместо того, чтобы поблагодарить доброго человека, обругал его, ведь лекарь вернул его из рая обратно на землю. Лекарь ушел расстроенный, а Моше переехал в наш город, где и разболтал, как можно избежать адских мук. Никто ему, правда, не поверил, но с другой стороны евреи Библию написали.
- Дух Святой Библию написал,- грозно сказал дон Хуан.
- Да,- замялся Луис, а затем поправился,- я хотел сказать, что Дух Святой руками евреев написал Библию. Может и тут похожая ситуация.
- Хм,- радостно хмыкнул дон Хуан, потирая подбородок,- Ведь звучит вполне логично – переспать с невинной, чтобы получить ее невинность, и передать ей свою вину. Господи Боже, Луис, это ведь может сработать!
- Да, тебе всего лишь нужно найти монашку.
- Да, всего лишь найти монашку… Ха-ха,- и дон Хуан присвистнул и лихо махнул рукой,- Черт возьми, пойду найду себе такую монашку, и да передадутся ей мой грехи!!!
- И да передадутся ей твои грехи, Хуан! Выпьем?!
- Выпьем!!!
Они чокнулись кружками, и Луис выпил простого пива, а Хуан Венера выпил «Блудливой Венеры», после чего упал без сознания. Слишком крепким был напиток для грешного дона.
4
На следующий день, с легкой болью в голове, Хуан Венера отправился в ближайший загородный монастырь – Монастырь Святой Елены. Некоторое время подумав, как пробраться в девичий монастырь, Хуан Венера решил проследить за настоятельницей монастыря. Он проследил, где ее комната, после чего пробрался туда, чтобы, применив все свои чары, соблазнить закоренелую монашку и узнать, кто в их монастыре может называться самой чистой монашкой. На удивление Хуана Венеры, настоятельница легко поддалась соблазну, сказав:
- Я тебе все расскажу, только давай в постель, да побыстрее! Скоро мой любовник должен придти.
- Любовник?!- удивился Хуан Венера, но не стал вдаваться в подробности и быстро, но весьма умело и искусно сделал свое дело.
- Ах!- удовлетворенно вздохнула настоятельница под доном Хуаном, когда оба закончили,- Хорошо, расскажу тебе какая монашка в нашем монастыре самая чистая. Это Мария Путата, она стала частью нашего монастыря на этой неделе, и она достаточно молода.
- Смущает меня ее фамилия…- неуверенно проговорил дон Хуан.
Настоятельница лишь рассмеялась, после чего сказала, где находится комната юной монашки. Хуан Венера, незаметно отправился к ней.
Войдя в комнату юной Марии Путаты, Хуан Венера приготовился использовать свои лучшие способы соблазнения, но как только он начал ее соблазнять, молодая монашка тут же согласилась и позвала грешного дона в свою постель. Дон Хуан немножко опешил, но долго думать не стал и приступил к делу. Завершив спасительное соитие, дон Хуан начал ожидать, когда из лона монашки польется девственная кровь, свидетельствующая о половой невинности. Но крови не было.
- Ты не девственна?!- удивился и немного разозлился разочарованный дон Хуан.
- Нет, конечно,- ответствовала юная монашка,- а почему ты так об этом сокрушаешься?
Дон Хуан рассказал ей свою историю. Юная монашка, жаждущая помочь грешному дону, посоветовала ему спросить у настоятельницы монастыря или, если он стесняется, то она сама могла спросить, кто в монастыре всех чище и невиннее.
- Так я уже спрашивал у настоятельницы, и она сказала, что всех чище и невиннее ты самая!
- Ой, да?- с улыбкой на милом личике удивилась Мария Путата,- Я же здесь всего несколько дней, настоятельница меня еще не успела узнать хорошо. Знаешь, я все-таки тебе помогу! По моим личным наблюдениям самая чистая и невинная монашка в нашем монастыре это Елена Шаболдьер. Она чуть-чуть старше меня, но разве возраст как-то влияет на девственность.
- Эх,- незадачливо почесал затылок неуверенный дон Хуан,- смущает меня ее фамилия…
Юная Мария Путата в ответ лишь рассмеялась и сказала, где находится комната Елены. Дон Хуан оделся и уже собрался выйти из комнаты, но юная Мария Путата его окликнула:
- Приходи еще… если захочешь,- с совершенно невинным видом сказала он.
Дон Хуан обернулся и серьезно оглядел ее, и так осматривал ее несколько секунд, после чего фаталистично заявил:
- Возможно!
И вышел.
Войдя в комнату Елены Шаболдьер, дон Хуан приготовился использовать свои лучшие способы соблазнения, но как только он начал ее соблазнять, монашка тут же согласилась и позвала грешного дона в свою постель. Дон Хуан смутился такой легкости своих соблазнов, но не стал долго думать и приступил к своему делу. Но и на этот раз, после искупительного соития, девственной крови не было.
- И ты не девица?!- возмутился все еще грешный дон.
- Я?- изумилась Елена,- Конечно же нет, дурачёк, да и ко мне сегодня еще должен любовник придти! А зачем тебе девственница?
Дон Хуан опять поведал свою историю. Монашка загорелась желанием ему помочь.
- Попробуй сходить к юной Марии Путате. Она молода и в нашем монастыре совсем недавно.
- Я к тебе от нее пришел…- грустно ответствовал дон Хуан.
- Вот оно что… Хм, знаешь, есть в нашем монастыре благочестивая монашка, робкая и недотрога, даже с нами стесняется разговаривать, так тем более, я думаю, с мужчинами она робеет, как овечка перед волком. Зовут ее Екатерина Санта-Круз.
- Хм,- задумчиво потер подбородок улыбающийся дон Хуан,- на этот раз фамилия мне нравится.
Елена Шаболдьер не совсем поняла, о чем говорил дон Хуан, но все равно усмехнулась, и рассказала, где находится комната Екатерины Санта-Круз.
- А еще зайдешь?- спросила Елена, когда дон Хуан уже почти вышел.
Хуан Венера осмотрел ее серьезно, и пробормотал:
- Живы будем, Бог позволит…
И вышел.
Подойдя к комнате Екатерины, дон Хуан услышал сладострастные стоны из ее комнаты. Осторожно открыв дверь, Хуан Венера взглянул через щелку, и увидел, как мужчина спит с монашкой.
- Кхм,- робко кашлянул дон Хуан, чтобы привлечь внимание,- извините, это комната Екатерины Санта-Круз?
- В очередь!- гневно рявкнул мужчина, занимаясь своим делом,- Я еще не закончил!!!
- Я лишь спросить!- неуверенно возразил сконфуженный дон Хуан.
- Тебе же сказали, в очередь!- прокричала монашка под мужчиной, но, мельком взглянув на дона Хуана, она откинула от себя своего любовника и сказала,- хотя ты можешь присоединится, или все-таки подождать пока освобожусь…
-Мне лишь знать надо,- тряс руками раздраженный дон Хуан,- ты ли Екатерина Санта-Круз, или она в другой комнате?!
- Я, я черт подери Екатерина Санта-Круз!- воскликнула монашка,- зачем я тебе нужна?
Дон Хуан оглядел ее и ее недовольного любовника, который лежал рядом с ней, все ожидая, когда незваный гость уйдет.
- Елена Шаболдьер отозвалась о тебе, как об благочестивой монашкой…
- Это правда?- спросила изумленная Екатерина.
- Да, правда, так и сказала.
- Очень приятно слышать такое с ее стороны,- говорила польщенная монашка,- но если тебе нужна благочестивая монашка, то тебе нужно вернуться к Елене Шаболдьер, она в нашем монастыре самая благочестивая.
- Благочестивая?!- искренне изумился печальный дон Хуан,- Но к ней сегодня должен придти любовник, она сама сказала!
Екатерина Санта-Круз рассмеялась, вслед за ней хихикнул ее любовник.
- Дорогой мой,- нежно и как бы снисходительно ответила монашка дону Хуану,- у Елены всего один любовник, меньше, чем у каждой монашки в нашем монастыре. У меня уже третий,- она указала на лежавшего рядом с ней,- и это только за сегодня. Скоро еще четвертый должен придти… Или пятый, если ты будешь следующим…
Монашка сладострастно улыбнулась и многозначительно посмотрела на дона Хуана.
Пораженный Хуан Венера с неизмеримо большим удивлением смотрел на монашку, после чего гневно захлопнул дверь в ее комнату, и злобными громкими шагами, не боясь раскрыть свое присутствие в девичьем монастыре, ушел из него разгневанный, разочарованный и все еще грешный.
5
Луис Габриэль Васильяс нашел своего друга в той же таверне, за тем же столиком и с полной кружкой «Блудливой Венеры». Дон Хуан сидел опечаленный и даже злобный.
- Друг,- подсел к нему Луис, говоря как можно мягче,- какая проблема на этот раз гложет твое сердце?
- Все монашки грязные шлюхи!!!- громко воскликнул дон Хуан; за другими столиками его услышали и рассмеялись,- я пришел в монастырь, а там у каждой монашки любовников больше, чем у меня было женщин! О, женскую похоть насытить не смогут даже десять искусных любовников! Нет чистоты на свете; грубость и пошлость царит в сердцах человеческих! А, к черту!!! Сопьюсь и умру, так легче!
И дон Хуан резко поднес кружку к губам, намереваясь отпить. Но Луис остановил его руку.
- Друг мой!- встревожено воскликнул озабоченный Луис,- прошу тебя, повремени, есть способы…
- Нет, нет способов, все девицы распущены, девственницы осквернены, а монашки… а монашки шлюхи!!!
Дон Хуан порвался отпить «Блудливой Венеры», но Луис и на этот раз удержал его руку.
- Хуан, милый сердцу, есть… есть,- чувственным голосом говорил Луис, придумывая на ходу,- есть одна дева!!!- вдруг воскликнул он придумав,- Есть одна!
- Кто?!- трепеща, прошептал Хуан Венера, не веря своим ушам.
- Есть одна,- повторил улыбающийся Луис,- зовут ее Мария Аллилулэйла.
- Аллилулэйла,- трепеща и душой и телом восторженно проговорил дон Хуан,- да к тому же и Мария!
- Да, да! Девица, чистая, это точно тебе говорю, брат, точно! Она, как бы так сказать, моя невеста, жениться на ней желаю, а она себя хранит для меня, потому все еще девственна и чиста. А еще молода и робка, очень кроткая девица и добродетельная очень.
- Боже мой, да она же ангел!- восхищался дон Хуан,- но она же невеста твоя, неудобно мне, друг…
- Брось, Хуан,- отмахнулся Луис,- Ты же как брат мне, и ты в беде! Ради тебя мне ничего не жалко…
- Благодарю,- взял дон Хуан своего друга за руки и начал целовать их,- сердечно благодарю…
- Брось, Хуан, брось… Давай лучше выпьем! Выпьем за самую чистую девицу в мире!
- Да, выпьем!- сказал дон Хуан и, забывшись от счастья, вновь опрокинул «Блудливую Венеру» себе за воротник, после чего вновь упал, погрузившись в море Вакховских снов.
Луис выпил свое пиво и поспешно вышел из таверны.
6
Быстрым шагом Луис направлялся к загордной усадьбе Аллилулэйла. Тайно пробравшись в комнату Марии, Луис ее разбудил.
- Луис!- удивилась проснувшаяся Мария,- я же спала, да и поздно уже для постельных утех!
- Да, да, моя дорогая,- с просьбой в голосе говорил ей Луис,- но прошу тебя, Мария, у меня к тебе дело, и очень важное для меня!
- Какое же?
Луис рассказал ей историю о доне Хуане, о том, как он мучается.
- Но как же я тут помогу?- задала вопрос Мария,- Луис, я же давно отдала тебе свою девственность?
- Вот,- Луис Габриэль Васильяс достал иголку из своего кармана,- слушай мой план. Я даю тебе иголку. В тот день, когда твой отец уйдет к своей любовнице…
- Луис!- воскликнула с возмущением Мария Аллилулэйла,- Габриэла Маркес все-таки моя будущая мачеха, так что называй ее моей будущей матерью.
- Я не про Габриэлу Маркес говорю, а про Екатерину Санта-Круз.
- А,- поняла Мария,- тогда прости, что перебила. Продолжай.
- Так вот,- продолжал Луис,- я даю тебе иголку, и когда твой отец уйдет к своей любовнице, Хуан придет к тебе. Но я приду еще раньше и спрячусь в соседней комнате…
- Зачем?
- Слушай и не перебивай!
- Прости…
И Мария Аллилулэйла сделала виноватый и милый вид, который так сильно понравился Луису Васильясу, что в сердце его пробралась мысль: а может не помогать Хуану Венере? Но тут же Луис устыдился этой мысли и продолжил:
- Я спрячусь в соседней комнате, и когда Хуан закончит с тобой свое дело, то ты крикни, и я издам шум. Хуан Венера отвлечется, выйдет и осторожно проверит, кто в комнате, но меня не найдет. А ты в это время возьмешь иголку и уколешь себя в лоно, так чтобы кровь пошла. Хуан подумает, что это свидетельство твоей невинности, и подумает, что все у него получилось. Таков план.
- Но Луис,- с милым смущением промолвила Мария,- уколоть себя в лоно очень больно! Решусь ли я?..
- Дорогая моя,- Луис взял Марию за руку и поднес к своему сердцу,- прошу тебя, ради меня, сделай это! Хуан мой любимый друг, он как часть меня, и видеть его страдания для меня невыносимо!
Мария прониклась переживаниями Луиса, и согласилась. Поведав ей план, Луис собирался уйти, но Мария его остановила и попросила его провести с ней ночь. Луис остался с Марией.
7
На следующий день, вечером, когда отец Марии действительно пошел к Екатерине Санта-Круз, Хуан пришел к ней в дом и стал соблазнять. Наученная Луисом, который, к слову, был в соседней комнате, Мария некоторое время не поддавалась чарам Хуана Венеры, но через полчаса как бы проиграла ему, и отдалась в его объятия, после чего они приступили к делу.
Почувствовав, что дон Хуан после искусных телодвижений и энергичного всплеска энергии закончил свое дело, Мария издала то ли крик, то ли стон, в который вложила все свое сладострастие, но постаралась сделать это с девичьим целомудрием. Луис издал шум в соседней комнате. Дон Хуан замер и спросил:
- Что это за шум?
- Не знаю,- ответила ему Мария Аллилулэйла,- пойди, проверь.
Хуан Венера встал с постели и вышел из комнаты, ища источник шума, но ничего не нашел. В это время Мария Аллилулэйла взяла иголку, данную ей Луисом, и занесла ее над своим лоном. Колеблющаяся Мария не решалась уколоть себя, но когда время стало поджимать, она вновь занесла иголку и уколола себя в попу. Кровь потекла, Мария бросила иголку под кровать. Хуан Венера вошел в комнату.
- Там никого нет, видимо, показалось…- проговорил дон Хуан, но стих, увидев между ляжек Марии и на простыне кровь.
Дон Хуан опешил. Он стоял пораженный, как будто бы его должны были казнить, но нежданно помиловали.
- Луис не соврал…- промолвил он,- ты и вправду… девственна… Девственна!- радостно подпрыгнул дон Хуан,- о, я так счастлив, что с радости мог бы хоть всю ночь с тобой кувыркаться! Но не буду… грешно же! Спасибо,- он упал на колени и, молитвенно сложив руки, говорил Марии,- спасибо тебе, дева Мария Аллилулэйла, что отдала мне свое сокровище, свою розу… свою девственность!
- Не… не стоит благодарности…- конфузилась польщенная Мария, болезненно держась за попу.
- Да как же не стоит! Как же не стоит!!!
Дон Хуан стал говорить ей благодарности, почти оды сочинял о ее девственности. Он был так сильно переполнен энергии, что не мог стоять на месте, ноги тряслись. Робко поцеловав ножку Марии, дон Хуан оделся и, выйдя из усадьбы Аллилулэйла, поскакал по дороге домой.
Когда дон Хуан вышел из дому, Луис вошел к Марии в комнату, обнял ее и спросил, как все прошло.
- Хорошо,- сконфуженно ответила она,- но я себя уколола не в матку… а в попку.
Луис рассмеялся, поцеловал ее и провел с Марией ночь.
8
Усадьба Аллилулэйла находилась загородом, и дон Хуан радостно шел по дороге, ведущей в город. Но вдруг из леса выскочили двое мужчин, за ними еще двое, и еще… Мужчины выскакивали один за другим, и когда выскакивать было уже некому, толпа окружила дона Хуана.
Радостный дон Хуан и смотрел на мир радостно, поэтому не заметил явной угрозы со стороны окруживших его господ.
- Господа,- улыбаясь, проговорил он,- могу чем услужить? Я вижу, вы массово заблудились здесь, в лесу. Вам повезло, что вы встретили меня, город находится там, и я как раз туда иду и могу сопроводить вас…
- Заткнись, блудливый ублюдок!- вдруг резко оборвал его кто-то из толпы.
- Голос знакомый,- шепотом пролепетал задумчиво Хуан Венера.
Хуан обернулся в ту сторону, откуда послышался голос, и увидел…
- Отец Мигель!- воскликнул удивленный дон Хуан,- подождите-ка…- он стал оглядываться и всматриваться в окружающие его лица; оказывалось, что каждого он знал. Тут были жители Пута-Горудьи: Местный пекарь, кузнец, мясник, плотник, моряк, банкир, главный судья, факельщик, несколько матросов и морских капитанов, и даже сам мэр, его заместитель, заместитель заместителя мэра, двойник мэра, второй мэр на всякий случай, и даже бездомный Стеффано.
- Господа, что вы здесь делаете?- с напряженной струной в голосе спросил дон Хуан.
- Хех,- злобно хекнул пекарь,- он спрашивает, что мы здесь делаем! Будто бы сам не догадывается.
- Мы здесь,- торжественно и громко говорил Отец Мигель,- чтобы избавить бедный городок Пута-Горудья от нечистой силы.
- Охота на ведьм?- предположил Хуан Венера.
- Нет…- отвечал Отец Мигель.
- Охота… на евреев?
- Нет!- громогласно воскликнул Отец Мигель,- хуже еврея! Мы здесь, чтобы избавить город от тебя! От тебя, дьявол-соблазнитель! Ты, который искушает наших жен, сестер, дочерей… матерей(!)! Пришел час расплаты, Хуан Венера-и-Лухурья! Пришел твой час!
Бездомный Стеффано, стоявший сзади дона, накинул ему на голову мешок, ударил так, что Хуан упал. Поваленного дона Хуана избили. Били долго и самозабвенно до тех пор, пока Отец Мигель не крикнул:
- Стойте! Побои – это не казнь, а лишь часть наказания. Нам нужно решить, как он умрет!
И Отец Мигель испытующе посмотрел на присутствующих, ожидая, кто и что может предложить. Но по решимости глаз его было видно, что идея «как казнить» уже есть у Отца Мигеля, и родилась она давно.
- Может,- предложил бездомный Стеффано,- нам его пригвоздить к дереву руками и ногами?!
- Да!- подхватил один из капитанов,- а еще проколем ему ребра, чтобы истек кровь!
- Нет, глупцы!- крикнул на них Отец Мигель,- вы что, хотите, чтобы он стал мучеником и попал в рай?! Нет, объявляю я вам,- объявил он им,- я знаю, как казнить этого демона! Для начал мы свяжем его,- с мрачным видом говорил Отец Мигель тихим грозным голосом,- свяжем по рукам и ногам. Затем,- после каждого предложения он делал паузу в несколько секунд, будто бы сказанное приносило ему блаженное наслаждение,- мы вспорем ему живот и вытащим из него кишки. Кишки мы сложим вдвое, втрое, или вчетверо, обмотаем ими его шею и закинем на то дерево, после чего повесим этого блудника на суку. Далее,- кажется, Отец Мигель облизнулся,- факельщик помажет ему ноги горючим и подожжем, тогда блудник начнет гореть!- кажется, у Отца Мигеля выступил пот на лбу,- Когда праведный огонь начнет пожирать этого ублюдка, мы, отойдя от него на расстояние, будем закидывать его камнями! После этой казни, душа этого блудника сойдет в ад, где будет вечно мучиться! Мучиться!!!- громко воскликнул Отец Мигель.
Все подельники Отца Мигеля молча и изумленно, даже пораженно, уставились на него.
- Отец Мигель, вам не кажется, что это слишком жестоко по отношению даже к нему?- спросил, кажется, один из морских капитанов, с чьей женой, дочерью, сестрой и, молвят слухи, матерью (последнее должно быть не правда) дон Хуан, Великий Сладострастник, вступал в незаконное соитие.
- Нет, я так не считаю,- коротко, но решительно ответил Отец Мигель.
- Но, Отец Мигель,- спокойно возникнул бездомный Стеффано,- вам не кажется, что из-за подобной казни наш подсудимый может попасть в рай? Смерть, подобная той смерти, которую мы замыслили, является мучительной и может оказаться мученической.
Эти слова оказались уколом для Отца Мигеля. О подобном он, видимо, не подумал.
- Дорогой Стеффано, ты прав,- воскликнул священник,- поэтому ты должен взять камень (Отец Пабло поднял камень) и ударить его по голове, чтобы он не очнулся. Таким образом, демон сладострастия не ощутит мучений, душа его не узнает об испытываемых мучениях, но тело его будет мучиться.
Стеффано принял от Отца Пабло камень и подошел к дону Хуану, который, ранее потеряв сознание от побоев, уже почти пришел в себя. Стеффано уже было хотел занести камень над головой дона, но вдруг обернулся к Отцу Пабло.
- Святой Отец, я тут подумал, если душа его не узнает о мучениях тела, то смысл нам тогда его так убивать. Может просто глотку ему перережем или еще как-то убьем, а то так возиться с ним весьма неудобно, грязно, да и много времени затратит…
- Молчать!!!- крикнул священник,- бей его по голове, живо, слышишь, что я тебе говорю, что я (!), муж Божий, говорю тебе, нищему?! Бей, бей, бей!!!- отец Пабло стал топать ногами.
Стефанно испугался, и ударил дона Хуана по голове.
- Ай!- отозвался на удар Хуан Венера.
- Сильнее его!- рычал Отец Пабло.
Бездомный Стеффано ударил сильнее.
- Ай, черт побери!!!- опять отозвался дон.
- Да чтоб тебя, чертов нищий!!!- Отец Пабло вцепился в бедного Стеффано, и стал кричать на него.
- Святой отец, Святой отец,- жалким, изнывающим голосом лепетал Стеффано,- я не ел уже три дня, я совсем ослаб…
Отец Пабло бросил Стеффано на землю и взял камень, намереваясь самому ударить дона Хуана. Но его остановили двое матросов.
- О-о-оте-е-ец Паб… Паб… Пабло,- сказал, заикаясь первый матрос,- не н… не н-н-н-надо.
- Не берите грех на душу,- сказал второй.
- Мы сами,- сказали двое разом.
Они подошли к лежащему дону, нагнулись, и один прописал ему удар с правой, а другой с левой.
- А зачем ты его с левой ударил?- сказал кто-то из подельников.
- Н… на-а-а-а…- заикаясь говорил матрос, ударивший с левой, и каждый раз, когда тянул слог, он невольно закрывал глаза, подавал голову чуть в перед, а голос свой делал более высоким,- на-а-а всяк… всяк… всяс… ой… всяск… ой, всяксий… ой, всяки-и-и-ий случа… сулча-а-а… ой, то е… то есть случ… сл… случ-случ… н-н-на-а-а всяк-всякий сучий… ой… случ-ч-ч…- он взял пальцами себя за кадык, и, проговаривая каждое слово, вращал кистью,- Я-я-я эт-т-то-о-о с-дел-лал на всяк-всяк-кий с-с-с-сссссс… сучий… ой… Я хочу сказать, что я это сделал на всякий случай, чтобы он точно не очнулся. Вот.
- Понятно,- проговорил Отец Пабло,- Мясник, доставай нож.
Послышался звук изъятого из ножен лезвия.
9
Что они задумали, то они и сделали. Действительно, мясник спорол дону Хуану живот и достал из него кишки. Далее он, мясник, смотал их, завязал узлом на шее дона Хуана и забросил на сук. Далее ему помогли еще несколько подельников: они стали тянуть кишки на себя, так дон Хуан повис на суку, связанный собственными кишками. Ни ноги, ни единый член его не дернулись, хотя искра жизни в нем еще не погасла. Далее факельщик облил ноги дона горючим и поджег его. Затем все мужи, собравшиеся вокруг, взяли камни и стали бросать в висевшего дона Хуана. Камни попадали ему в конечности, ломали их; пламя распространялось по его телу, шло вверх. Дон Хуан не чувствовал, как прилетают в него камни, не чувствовал, как пламя сжирает его плоть. Он не чувствовал ничего до тех пор, пока ненасытные огненные языки не приблизились ближе к его поясу.
Тогда он попытался закричать, но получилось ли у него это или нет, сам он не знал, да и не думал об этом совсем. Ему казалось, что тело его в аду, ему казалось, что в ушах его звенит смех бесов и завывания адских ветров. В полубреду или в полудреме он видел сквозь красную пелену лица чертей и демонов, суккубов и инкубов. Видел тысячи изображенных лиц, мучающихся, стенающих, молебно просящих об избавлении. Смутно он понимал, что теперь и он будет среди этих несчастных, вечно мучающихся грешников.
Все представленное во тьме било в глаза и в разум дона Хуана Венара-и-Лухурья, но вдруг он почувствовал удар по голове, отчего потерял остатки сознания. Затем он получил еще один удар, очень сильный, в то же самое место, отчего потерял остатки своей жизни.
10
Камни закончились, они уже не летели. Пламя жадно сожрало кишки Хуана Венеры, отчего тот упал, но продолжал слабо гореть. Стойкие языки пламени проникли вовнутрь его тела и пожирали его как снаружи, так теперь и изнутри. Горящее, избитое и сломанное тело дона Хуана Венеры лежало на земле.
Так умер Величайший Сладострастник, дон Хуан Венера-и-Лухурья.
11
Хуан Венера словно спал, но просыпался. Они ощущались: огонь на коже, сломанные конечности, побитое тело. Но ощущения словно бы уходили. Пламя охладевало, угасало, исчезало. Тело немело до тех пор, пока словно бы не превратилось в веяние ветра. Все ушло, и разум Хуана Венеры погрузился в Ни-во-что. Ни-во-что такое же, как пустой сон. Ничто длилось до тех пор, пока Хуан будто бы не моргнул.
Его открытые глаза открылись и впредь не могли закрыться.
Хуан Венера очутился в темном месте. Все покрыто пеленой мрака. Пол, на котором как бы стоял Хуан Венера, усеян туманом, не поднимающийся слишком высоко.
Хуан сделал шаг, и два, и понял, что если он идет вперед, то он поднимается.
«Следовательно,- то ли думал, то ли говорил Хуан,- если я пойду назад, то буду опускаться. А всем известно, что вверху рай, а внизу ад. Значит, мне вперед»
И Хуан Венера пошел вперед.
Пока Сладострастник поднимался, темное пространство вокруг него окрашивалось: чем выше он ступал, тем белее становилось темное место, и туман под ним словно бы превращался в облачка.
Хуан Венера дошел до самого, как ему казалось, верха. Под ним была голубизна дневного неба. Вокруг светло, хотя солнца нет. Под мнимыми ногами густые и мягкие облака. А перед Хуаном огромные золотые врата. Хуан Венера понял, что Рай перед ним.
Пред вратами стоял мужчина в белом хитоне, с ключом в одной руке и с табличкой в другой. Хуан подошел к нему и спросил:
- Здравствуйте, вы должно быть Апостол Петр.
Петр взглянул на Хуана, откашлялся, и сказал:
- Кхм, да, я Петр. Вам что-то нужно?
- Д-да,- запнулся обрадованный Хуан Венера,- мне нужно туда.
И он указал на Райские врата.
Петр незадачливо обернулся, а потом, недоумевая, посмотрел на Хуана.
- Кхм, вы хотите сказать, что вам нужно туда,- Петр перстом указал на врата.
- Так точно, Апостол!
- Может, я чего-то не понимаю,- озадачился Петр,- пожалуйста, скажите, как вас звали.
- Хуан Венера-и-Лухурья.
- Хуан Венера-и-Лухурья…- промолвил Петр, смотря в таблицу,- Нет, такого в списке нет.
- И что же это значит?..- боязливо пролепетал Хуан.
- То, что вам явно не сюда.
- А куда?..- от страха его душа словно бы в пятки уходила.
- Куда угодно, только не сюда.
- Не понимаю, и что же мне делать?
Петр недовольно цыкнул.
- Ладно, дам совет. Можешь погулять в округе, может тебя пристроит кто-то.
Хуан Венера не понимал ничего и, продолжая ничего не понимать, отошел от Райских врат, лишь раз обернувшись, надеясь, что Апостол его разыгрывает. Но нет, это была не шутка.
Хуан побрел туда, куда взгляд был направлен, и набрел на человека, сладостно прохлаждавшегося возле открытых ворот, за которыми виднелся прекрасный город и луга.
- Извините,- робко спросил Хуан у человека,- а что это за место?
- О, это Блаженный Город, пристанище ницеташианцев!- радостно отвечал человек.
- Ницеташианцев? Никогда о них не слышал… А можно зайти в этот город.
- А вы поэт?- спросил человек.
- Н-нет,- робко ответил Хуан Венера.
- Эм,- озадачился человек,- может вы драматург?
- Тоже нет,- падал духом Хуан.
- Певец, танцор, актер?
Хуан Венера отрицательно покачал головой.
Человек сконфузился, и печально сказал:
- Извините, тогда я не могу вас сюда пустить…
Хуан Венера умоляюще посмотрел на человека, но тот в ответ прискорбно покачал головой.
Хуан Венера побрел дальше.
Бродил, бродил, но ничего не выбродил. Хуан Венера натыкался на многие места, но нигде не находил места. Тогда он печально решил:
«Видимо, не место мне на небесах. Придется спуститься в ад»
И он начал спускаться.
С каждым шагом вниз вокруг становилось темнее, а синева небес сменялась на безразличную тьму. Облака превращались в туман. Но когда Хуан Венера спустился достаточно глубоко, чернота вокруг стала багрово-красной, а дым под ногами превратился в обожженную красную горящую землю. На удивление огонь не обжигал ног Великого Сладострастника.
Хуан Венера спустился так глубоко, как только ему показалось возможным, и он предстал перед каменными Вратами Ада. Монументальные яшмовые ворота были приоткрыты так, что в них можно было протиснуться. Но Хуан Венера не горел желанием это делать, да и без спроса входить было не вежливо, поэтому он решил в них постучать. Но сделав пару ударчиков, Хуан тут же перестал это делать, потому что понял, что стучать по толстым вратам бесполезно и глупо, да и выглядит со стороны причудливо. Хуан Венера оглянулся вправо-влево, ища, кого бы спросить, но вдруг из щели приоткрытых врат высунулась голова. Хуан ее заметил и испугался. Кожа на голове была то красной, то бледной,- постоянно менялась. Волосы были черные прямые, а на лбу росли рожки. Острые черты лица сильнее заостряла острая черна бородка.
- Да?- сказала голова, намереваясь узнать, что нужно Хуану.
- Эм,- сконфузился испуганный Хуан Венера,- извините, кхе, это Ад, да?
- Да…- недовольно отвечала голова.
- Кажется,- печально мял себе руки Хуан,- кажется, мне сюда…
- Нет, не сюда,- коротко и даже неучтиво отвечала голова.
- Что?!- Хуан Венера забыл о своем конфузе и страхе,- как не сюда?!
- Да вот так! Не сюда! А теперь проваливай!
И голова исчезла в дверном проеме.
- Подождите, стойте!- кинулся за ней Хуан Венера. Он посмотрел в дверной проем и увидел там много такого, чего, пожалуй, описать не получится, да и не надо. Что точно увидел Хуан Венера, так это все ту же голову, она недовольно смотрела на упорного Сладострастника.
- Ну что? Что тебе нужно узнать, черт побери?!
- Куда мне идти?
- Иди куда хочешь, делай, что хочешь, главное – мне не мешай!
Голова исчезла. Великий Сладострастник был раздосадован. Раздосадован и разозлен.
«Да что же это такое! Ничего непонятно! Куда идти – непонятно. Что делать – неясно. Да пошло оно все к черту!»
Так думал (или говорил) Хуан Венера, пока не пришел в место полностью устланное серым туманом. Он был всюду, всё окружал.
«Останусь здесь!»,- решил Великий Сладострастник, сложил руки и сел на землю.
Он закрыл глаза, уходя в глубины себя.
«Тут ничего нет. Пусто абсолютно! Делать нечего. И какой же смысл во всем этом? Эх, вот бы, конечно, сюда бы деву, чтобы ухаживала, удовлетворяла. Да и быть бы не в сером тумане, а на лугу или в огромном замке…»
Так раздумья перешли в мечтания, в которых Хуан Венера пробыл неопределенное время. Будучи погруженный в них, могло казаться, что он почти уже в них же и ушел, но вдруг его оттуда вырвало чье-то прикосновение.
Хуан открыл глаза и оказался на зеленом лугу в объятиях красивой юной девы.
- Ты кто?!- вопросил изумленный Хуан Венера.
- Я – твоя. А все вокруг – твое,- и она обвела рукой вокруг всего, до чего мог дотронуться взгляд Великого Сладострастника,- позволь я отведу тебя в твой замок.
Юная дева взяла Великого Сладострастника за руку и ввела в замок, где его ждали множество дев разных рас, наций и даже возрастов.
- Кто вы?- изумлялся Великий Сладострастник.
- Мы твои жены, милый Хуан,- отвечала та же дева.
- Я женат?! Подумать бы! Но что это за место?
- Это твой дом, а за ним твой луг.
Хуан Венера вопросительно оглянул богатую внутренность замка, оглянул сонм девиц. Фундаментальности его вопросов не было предела, но каждый из них он отбросил, поняв, что ответов не получит, и, радостный пошел вошел в объятия юных дев.
Так Великий Сладострастник обрел Личный Рай.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге