Истории маленького города Н-ска в изложении автора

Глава 1

Город Н-ск старался жить своей обычной жизнью несмотря ни на что. Работали магазины, по едва заметным приметам в кафешки пускались люди и даже порой ремонтировались дороги, особенно те, что вели от центра к военной части на окраине.

Глава города, примечательный лишь своей эффективностью на ниве благоустройства парковой системы, в своем кабинете размышлял как сделать жизнь его сограждан лучше. Замы, руководители секторов и отделов в тот день старались не обременять его лишними вопросами и обходили эту часть этажа через пожарную лестницу.

Мэр щелкнул коммутатором и позвал секретаршу:

- Леночка, а пригласите-ка ко мне Елизавету Павловну.

Леночка, почти по-гусарски щелкнув каблуками без лишних слов бросилась исполнять указание и уже через пару минут начальник сектора образования, культуры и развлечений стояла перед любимым боссом навытяжку.

Валентин Федорович, а именно так звали нашего градоначальника, довольно улыбнулся. Ему откровенно нравилось, когда люди ведут себя при нем осознавая собственную никчемность на фоне его значимости, но в сегодняшние времена это могло привести к неприятным последствиям и поэтому он почти ласково выдохнул:

- Ну бросьте, бросьте Елизавета Павловна, вы же знаете, как я не люблю официоз.

Сказал и тут же облизнулся как бы пробуя на вкус сказанное. Все было вкусненько и отчетливо пахло толерантностью и демократией.

- Дорогая Елизавета Павловна, случайно вспомнил… - мэр сказал и замер, наблюдая за реакцией подчиненной. Все было великолепно – руководитель сектора напряглась в ожидании указаний, глаза засияли в предвкушении и вообще вся фигура выражала согласие с любым решением руководителя.

“Надо же, а ведь совсем недавно меня здесь ой как не любили” подумалось Валентину Федоровичу. “И вот не прошло и года, и они уже готовы с руки кормиться, хотя почему готовы – кормятся!” Торжественная улыбка еще раз посетила лик градоначальника.

- Вы помните, мы недавно вместе с вами открывали новое кладбище за Привозом, так вот есть нюансы…

“Нюансы?” В голове Елизаветы Павловны полетели кометы превращающие и без того сумбурные мысли в откровенный хаос сознания.

- Но ведь все прошло хорошо, было письмо из Министерства с благодарностью, лично губернатор звонил, как хорошо мы все устроили…

- Нет-нет, Елизавета Павловна, нюансы – это значит мелочи, порой кстати, неустранимые и к вам в целом у меня нет претензий…

“В целом?” Женщина уловила главное для нее. Значит есть ее вина и теперь придется оправдываться, отказываться от премии в пользу каких-нибудь бабушек, дедушек, детишек больных и здоровых, а ведь ей с этого даже плюсик не перепадет, все пойдет в карму Валентина Федоровича.

Видимо мысли в голове руководителя сектора были настолько осязаемы, что отразились на обычно невозмутимом лице и мэр это заметил. Заметил и про себя отметил, как же он грамотно провел работу с персоналом, что теперь любое его замечание воспринимается только с правильной позиции – я виноват, казните.

- И-и что же за мелочи Валентин Федорович, возможно мы еще можем уладить все так, чтобы вам не пришлось думать об этом впредь.

Градоначальник поднес пальцы к подбородку, весьма обширному надо отметить, и обхватив его ими сделал вид что задумался.

- Вы ведь знаете, что такое благодарность Елизавета Павловна?

Вопрос был неожиданным и не просто поставил женщину в тупик, а произвел эффект нокдауна.

- К-к-конечно Валентин Федорович, это то чувство, которое я ежедневно испытываю при общении с Вами…

Фууу, откровенная лесть. Градоначальник даже не знал как к этому отнестись. На фоне приятного ощущения в душе где-то между лопаток поселилось мокрое и холодное убеждение, что не стоит доводить людей до крайностей…

-Нет-нет-нет, Елизавета Павловна, ваше ко мне отношение приятно, но не стоит преувеличивать моих заслуг, вы и сами отличный специалист, которому лишь изредка требуется совет старика.

Елизавета Павловна замахала руками как вентилятор, с души ее упал камень и теперь такими вот магическими пасами она старательно развеивала собственный страх по кабинету.

- Я о той ма-а-аленькой благодарности, которую должны испытывать подчиненные к своему начальнику, хотя бы за то, что зарплата приходит вовремя, а иногда даже и с премией, за то, что работает он не по колено в нечистотах, а в уютном кабинете, да и вопросы решает ма-а-аленькие за которые и ответственность разве что административная.

- Полностью согласна Валентин Федорович, и кто этот негодяй, неблагодарная свинья…

“Ох ты, как быстро и как правильно она ухватила суть, мне даже и говорить особо ничего не надо.”

- Ну-ну, не надо так строго.

Мэр Н-ска улыбнулся – пожурить подчиненного сейчас все равно что погладить кота, в ответ будет только еще большая благодарность.

- Он может быть и не виноват, мне ведь тоже могло просто показаться, но извиниться ему тем не менее придется…

- Да кто же он?

- Семен Михалыч, зам директора кладбища.

- Семен Михалыч?

Елизавета Павловна задумалась, судорожно вспоминая маленького неброского, почти серого мужичка с кладбища, который в силу своих обязанностей был вынужден произнести на открытии какую-то вялую, непонятую никем речь о тленности бытия, а потом понуро опустив голову шедший за представителями администрации на общее фотографирование.

- А что же он такого сделал…?

Мэр встал с кресла и тяжело подошел к окну.

- Показалось мне дорогая Елизавета Павловна, что не ценит он свою работу, не ценит наши с вами усилия, да и вообще взгляд мне его очень не понравился. Так что будьте добры поясните ему в широком плане, чем мы недовольны и пускай извиниться, придет ко мне и просто извиниться….

Глава 2

Семен Михалыч сидел в здании управления кладбищем, в своем маленьком кабинете и смотрел в окно. Ему повезло, после пожара здание перестроили и теперь он мог любоваться не только могилками и высокими соснами, но и расположенным неподалеку гаражным кооперативом. Там сегодня происходило много интересного: кто-то жарил шашлык в преддверии выходных, кто-то ковырялся в машине, хотя и делал это скорее лишь для того, чтобы пригласили к столу, а кто – то, не поделив какую то мелочь, яростно мутузил друг друга умудряясь при этом не нанести никому тяжелого вреда здоровью…

“Удивительные люди” подумал Семен Михалыч, “это ж надо так мастерски драться, ведь даже синяков нет, а бьют то порядочно. Эх, мастера…”

Семену Михалычу было скучно, потому как не знал он какая беда над ним нависла и приближается на машине, приписанной к Н-ской администрации. Да и скучал он в основном от того, что директор, его единственный товарищ по пивку, отбыл отдыхать в далекие страны несмотря на все ограничения и оставил его на хозяйстве совсем одного, если не считать Светлану Елизаровну, их главного бухгалтера.

В дверь постучали.

- Да-да, войдите, - как-то совсем уж неподобающе робко произнес зам директора Н-ского кладбища.

В кабинет протиснулась Елизавета Павловна. Проходы в новом здании были специально заужены, чтобы сэкономить на стройматериалах, а двери получились и совсем уж детсадовские, что, впрочем, не затрудняло сухого как веревка Семена Михалыча. Руководителя же сектора образования, культуры и развлечений подвела новая шуба, делавшая из нее настоящего медведя на прогулке.

- Елизавета Павловна, как рад вас видеть, - бодро застучал каблуками кладбищенский зам директора, - какими судьбами?

Странно было видеть ее в своем кабинете, потому как было непонятно, где именно скрылись образование, культура и тем более развлечения на муниципальном кладбище №1. Хотя может горе какое случилось? Да нет, вон как харя светится…

- Судьбами нелегкими, Семен Михайлович!

Голос третьего человека в администрации не сулил для работника кладбища ничего доброго. Хотя, когда это он сулил что-то доброе? Это еще постарайся вспомнить… Семен Михалыч немного расслабился от собственных мыслей, да и кому нужен на этих самых доморощенных Олимпах?

- Так поделитесь Елизавета Павловна, не тяните, оно и душе полегче станет…

“Он издевается что ли?” Руководитель сектора нахмурилась – кто – то его предупредил? Это кто ж так работой не дорожит, ну ничего узнаю еще. Сам же тюфяк кладбищенский и расскажет.

- А моя душа спокойна, вам бы о своей подумать, - Елизавета Павловна скинула шубейку на руки обежавшего ее зама и таким образом почти похоронила его под тяжестью мехов невинно убиенных животных.

Все-таки выбравшись из-под свалившегося на него богатства Семен Михайлович попробовал сфокусироваться.

- А что он ней думать, у меня вон и церковка под боком, причащаюсь постоянно, беседы с отцом Трифоном веду душеспасительные…

- Знаю я как вы тут причащаетесь и какие беседы ведете, - продолжила наступление Елизавета Павловна. – На том и погорели…

“Ай-ай-ай, это что ж я такого мог по пьяни ляпнуть? А главное кто сдал? Отец Трифон не мог, я про него такое знаю что он молчать будет точно, неужто Петр Веньяминович, потому и смотался от греха, что все ему в харю бесстыжую выскажу.”

- Не верьте Елизавета Петровна не говорил я ничего такого, а директор наш он всякое придумать может, вы его лучше меня знаете…

— Это ты о чем, Семенушка Михайлович, - глазки руководителя сектора культуры сощурились и казалось, что даже зрачки стали похожи на змеиные. – Что это такого он мне не рассказал когда должен был?

- А вы о чем, дорогая Елизаветушка Павловна? Не знаю сам, что то вырвалось, а назад то не воротишь.

- Ладно на потом оставим, когда Петрушка вернется, а к тебе я по особому делу.

Елизавет Павловна уселась на жалобно скрипнувший стул и в позе первого консула Франции Наполеона Буанапарте начала то, за чем приехала.

- Жестоко вы поступили Семен Михайлович, - начала она издалека, - администрация вам так благоволит, земли предоставляет…

Семен Михайлович остолбенел.

- Мне землю? Когда?

- Ну, как же, а кладбище Вам второе открыли?!

- Мне? Так я тут даже не директор, я ж кроме зарплаты и премий и не имею больше ничего.

- Ну не жальтесь, знаем Мы все о ваших доходах, все ж не пешком ходите…

Семен Михайлович даже не сразу понял, о чем говорит Елизавета Павловна, а потом вспомнил о своей “ласточке”, русском чуде, стоявшем безвылазно в гараже уже добрых пять месяцев в надежде на то, что зарплата так и не позволит хозяину купить недостающие запчасти и продолжить ее личный ад существования.

- Ну, вообще то пешком, - уточнил он.

- Молодец, значит есть время о здоровье подумать – завидую.

Елизавета Павловна вздохнула с горечью.

- В общем обидели вы очень уважаемого нашего Валентина Федоровича, да и меня зацепили мимоходом презрительным отношением.

“ПРЕЗРИТЕЛЬНЫМ?” Голос внутри зам директора возопил так, что казалось еще чуть и вырвется наружу.

— Это когда же я презрительно относился? – на слове “презрительно” голос мужчины дрогнул, а в уголке глаза показалась слеза.

- А вот надо будет извиниться Семен Михалыч, надо обязательно, - пропустила вопрос зама директора Елизавета Павловна.

- Дак за что?

- А вот за то самое. Вы подумайте – подумайте, вспомните все и понимание, а там может и раскаяние придет…

Глава 3 отступление от общей линии, но только характеризующая смыслы повествования

Сегодня Валентину Федоровичу весь день было не по себе. И вроде бы сделал все, что планировал: наказал виновных, разоблачил предателей, развенчал зарвавшихся, а вот грыз его душу червячок сомнения. Второй срок пошел его на посту мэра Н-ска и все больше он задумывался над тем, что совсем не знает людей вокруг себя.

Вот Елизавета Павловна – постоянно в движении, выполняет поручения быстро и эффективно, но при этом выглядит полной дурой, да к тому же еще и преданной. Александр Филиппович – первый зам, тоже человек интересный, из полицейских, и вроде совсем неглуп, а все туда же каждое слово слушает, кивает, разве что руку не лижет и с лаем по следу не бегает.

“Что это я об охоте задумался? Видно, отдохнуть пора, совсем замаялся в делах своих праведных.”

Прямо под его окнами продефилировала личная секретарша руководителя пенсионного фонда. “Где ж он гнида, такую откапал? Уж моя Леночка хоть куда (улыбка на все лицо), а ведь уступает этой то.” Пенсионный фонд сбил его с мысли…

“Да что ж не так-то, где тут эта собака порылась?” Неудовольствие просто распирало и без того большую душу городского главы и ничто не могло отвлечь его от этого кроме разрешения проблемы.

- Так, Леночка, собери мне всех моих на планерочку вечернюю, часиков на семь, как раз поужинать успею…

Внутренне недовольные, но излучающие позитивное настроение снаружи в малый зал входили люди ответственные за жизнь и процветание дорогого всем Н-ска. Как обычно Глава города ожидал их во главе почти круглого стола и ласковым движением руки рачительного, но доброго хозяина призывал всех присесть. И они присаживались – как полагается каждый на привычном именно ему месте.

- Здравствуйте еще раз, дорогие мои, - глава пристал с кресла и поприветствовал собравшихся.

Взгляды собравшихся выражали недоумение и непонимание. Что могло произойти такого, что Валентин Федорович собрал всех уже после рабочего дня и что нельзя было обсудить завтра?

- Недоумеваете!? Ну, что ж понимаю, рабочий день подошел к концу, а я вот решил еще раз ВАС всех увидеть.

Глазки мера блеснули из-под бровей – “вот сейчас то они все заерзают, успели меня изучить, но ведь и я их”. И действительно, первые лица города как один начали переглядываться и ерзать на стульях устраиваясь удобнее. Всех посетила тревожная мысль, “а к чему это все”?

- Знаю вас как честных и порядочных людей, - начал мэр, - вы неоднократно доказывали свою любовь и преданность родному краю…

Лица собравшихся побледнели.

— Вот и сегодня, хотелось бы продолжить разговори именно в этом ключе, - продолжил Глава. – Вот вы, Арсений Спиридонтович, подскажите пожалуйста, когда там у нас закроется эта тема с баскетбольными площадками?

Директор спортшколы медленно поднялся со стула. Ноги его нервно тряслись и не давали устойчиво чувствовать себя на этом собрании.

- Ну, ээээ…, подрядчик затянул немного, но все в рамках контракта, - промямлил он.

Валентин Федорович закатил глаза как будто подсчитывая что-то.

— Это ж уже четвертый годок пошел, а вы все телитесь, не торопитесь, а нам ведь еще работу принимать.

- Так чай не корова, примем потихоньку.

Валентин Федорович зыркнул на подчиненного.

— Вот скажите, вы строить начали цена какая была?

Арсений Спиридонтович, облокотился кулаками на стол, и тот жалобно скрипнул.

- Так семь сотен за объект было… Потом подрядчик сменился, другой пришел, ну и подорожало малёх, а там вообще спонсор пришел, и работа быстрее пошла, правда еще раз подорожало все…

- Так, а в результате то сколько получилось?

Директор спортшколы начал ощутимо дрожать. Все эти дела он обговаривал ещё с прошлым главой и когда вновь пришедший нынешний мэр не стал требовать от него разъяснений он был искренне рад в своем желании получить все барыши единолично. И вот такая проблема…

- Так теперь-то там спонсер все решает, а мы потом уже за определенную им сумму выкупим.

“Бодро от рапортовался” подумал мэр.

- То есть строили мы – не достроили, отдали достроить, а сумму спонсор определит, - вслух размышлял глава. – Понятненько с вами, Арсений Спиридонтович, дальше пойдем.

Директор спортшколы присел на свой стул и приготовился слушать как мэр продолжит с другими. На сердце стало очень тяжело, все-таки проект был очень выгодным пока не приходится делиться.

- Арсен Степанович, - позвал Валентин Федорович и худой невысокий россиянин армянского происхождения свечкой выпрыгнул со своего места. – у вас с ремонтом что?

Товарищ Степаносян подбоченился. Его музыкальное училище было главной достопримечательностью культурного Н-ска после драмтеатра и денег на ремонт ему постоянно не хватало, о чем он не стеснялся говорить и в районе, и в области и даже в столице.

- Лепнина в зале снова подвела, - неожиданно раскатисто выдал Арсен Степанович. – Рассчитывал в смету уложиться, но туда-сюда, гипс не такой пришел, чуть-чуть мрамора заказали они в два раза больше привезли, ну я же не буду людей обижать. САМ оплатил разницу и все равно мало опять. Мы группу художественную хотим на фоне, чтоб русалки, нереиды всякие и два атланта обязательно, но где на это еще 3 миллиона взять ума не дам.

Даже сам немного выдохся. Арсений Степанович поклонился слушателям и присел обратно на стул не ожидая разрешений. Ему казалось, что такое выступление характеризовало его как честного, заинтересованного руководителя и не давало поводов сомневаться.

- Лепнина значит, - выдохнул Валентин Федорович, - атланты на входе — это хорошо… Так, а закончите когда?

Директор училища подавился.

— Это как на вопрос ответить? – выдал он. – Деньги придут и сразу, прямо сразу закончим.

- А откуда придут деньги? – переспросил мэр.

На товарища Степаносяна стало грустно смотреть.

- Как знать? Я везде прошу только говорят, что уже и так много дали в следующий раз сказали деньги прокурор привезет. Вот и думаю, может у людей попросить, на телевидение выступить.

Валентин Федорович одобрительно закивал головой.

— Вот правильный подход, не зачем лишний раз к нашему городу внимание привлекать, а с телевидением помогу.

Этот разговори продолжался до глубокой ночи. Градоначальник только после двенадцати распустил подчиненных, а сам остался ночевать в кабинете, в оборудованной спаленке. Правда уснуть снова не получилось и он опять занял позицию перед окном оставшись с мыслями наедине.

“Все врут” подумал он.” Каждый из них только и делал, что пытался обмануть. Даже самые верные что-то скрывают. Правильно губернатор говорит: если яблочко не в твоей корзинке, то оно обязательно будет в чужой. Со всеми надо разобраться, потому как эти яблочки не мои, но пока еще и не чужие.”

А на следующее утро по администрации разнеслась страшная новость – продление рабочих контрактов возможно только на год и только после одобрения главы на любую должность, а для руководителей вводились новые ограничения о расходовании средств, которые теперь могли быть только спланированными и с использованием дополнительных источников.

Глава 4

Уже второй час Семен Михайлович нерешительно мялся в коридоре. Будучи человеком простыми к власти совсем не приближенным, любые ее проявления он принимал с должным почтением. Вот и сегодня он решительно ворвался в здание городской администрации с целью объясниться с главой раз и навсегда, но поднявшись на родной для градоначальника этаж – сдулся и растерял весь свой в бою со множеством ступенек.

“Эх, а был бы здесь Петр Веньяминович” подумалось ему. И что бы случилось? Нет, не верил Семен Михайлович, что его друг и начальник бросился бы его защищать перед властью рискуя насиженным местом и заработком. Тогда зачем бы он мог здесь пригодиться?

“Да хотя бы поддержал в трудный момент, подсказал бы как себя вести правильно”. Да, оправдывать своего директора, подставлять ему плечо, тянуть большую часть работы на кладбище это было главным делом Семена Михайловича последние лет десять. И даже сейчас, стоя перед тяжелыми дверями приемной мэра, куда судьба закинула его не без участия вышеуказанного товарища, а вернее ввиду его отсутствия, он продолжал верить в лучшее.

Дверь приемной тихонечко скрипнула и в тонкую щель едва открывшейся двери, задом вперед протиснулась фигура Арсения Спиридонтовича, директора спортшколы.

- Спасибо, Леночка, спасибо, чтобы я без вас делал, - тихонечко проговаривал бывший спортсмен и стараясь быть максимально незаметным протискивался в коридор.

Наконец, дверь щелкнула замком и замдиректора кладбища проявился весь директор спортшколы, внезапно поседевший, осунувшийся и даже похудевший.

- О, Семен Михайлович, а вы тут какими судьбами? Тоже на ковер позвали, смотрите он у него уже красный от пролитой кровушки…

Сказано было быстро, тихо и в такой доверительной манере, что замдиректора пробила прямо-таки могучая дрожь от пяток до лысеющей маковки.

- Да я-то даже и не знаю, что я тут делаю – позвали, сказали виноват, вот и пришел…

Арсений Спиридонтович нахмурился и поскреб выбритый подбородок.

- Тогда дорогой мой, повинись лучше. Наш Валентин Федорович человек серьезный – сказал виноват, значит так тому и быть. Как говориться от тюрьмы и от сумы не зарекайся…

Семен Михайлович с тихим всхлипом облокотился на стену коридора и попробовал сползти на пол в попытке потерять сознание, но неожиданно отказавшие в послушании ноги оставили его в вертикальном положении не давая убежать от настигающих проблем в больничные палаты.

- От какой сумы, от какой тюрьмы, побойтесь Бога я ведь все до копейки в кассу, себе только зарплату…

Арсений Спиридонтович нахмурился еще больше.

- Не любит наш мэр, когда у него из кармана берут и не возвращают, а вот эти ваши, - он помахал в воздухе руками пытаясь нарисовать нечто геометрическое, - в общем – раскайтесь пока не поздно, вернете взятое и все проститься. Наш Валентин Федорович человек серьезный.

Сказал и повернувшись спиной к осоловевшему от обвинений заму директора кладбища, пошел по коридору в сторону лестницы. И показалось Семену Михайловичу, что с каждым шагом Спина Арсения Спиридонтовича выпрямлялась, а шаг становился шире, легче, раскрепощённей.

- Что ж тут твориться то, - вытер он пот со лба.

В кабинете мэра его уже ждали. Сам Валентин Федорович стоял у окна и смотрел на городскую площадь, вошедшего он проигнорировал от слова “совсем”. Вторым человеком оказался глава ЖКХ города Н-ска товарищ Ситов – левая рука мэра и самый грозный из его клевретов.

- Здравствуйте товарищи, - поздоровался Семен Михайлович, не зная кто должен начать неприятный разговор.

- Ну, кому товарищи, а кому господа, - прорычал Ситов, но тут же осекся, поняв неоднозначность сказанного. – Это…, товарищи они вон, где остались.

Семен Михайлович мелко закивал, полностью соглашаясь со сказанным, была бы у него шапка, он бы ее сейчас помял для полного эффекта, но осталась окаянная в гардеробе.

- Здравствуйте господа, - еще раз попробовал зам директора кладбища. – Вот явился я…

Мэр медленно повернулся всем своим крупным телом и оглядел, наконец, прибывшего. Всем своим видом он демонстрировал демократичность, толерантность и отвращение. Как это уживалось на его достаточно простом лице было непонятно, но визуальный эффект был потрясающим.

Семен Михайлович ощутил подергивание в левой коленке и понял, что начинает отчаянно паниковать. Взгляд Валентина Федоровича ему не просто не понравился, он прямо-таки ощутил, как он, этот самый взгляд, сейчас погружается ему душу и начинает творить там немыслимое. Еще секунду и он понял, что сопротивляться он не в состоянии как кролик, заглянувший в глаза удаву.

- Да вы присядьте, Семен Михайлович, а то на вас что-то лица нет, - голос мэра своими ласковыми тембрами вывел пришедшего на прием из ступора и заставил сделать два шага по комнате до стульев для посетителей.

- Что это вы так распереживались? Вы же честный человек, вам скрывать нечего, - продолжил мэр вкрадчиво разрывать сознание замдиректора кладбища.

Семен Михайлович снова закивал, да так сильно что пару раз приложился о стену в притык к которой стояли стулья.

- Ну-ну, аккуратнее, энтузиазм он в других местах нужен.

Валентин Федорович отошел от окна и сел в свое кресло.

- И, о чем же вы хотели поговорить? Только побыстрее пожалуйста сегодня еще столько дел, - мэр привычно помахал в воздухе руками подгоняя растерявшегося Семен Михайловича.

- Так я ж это…, вы же сами прийти сказали, Елизавета Павловна сама приезжала…

Мозг совсем отказал несчастному заму директора кладбища, и он начал выражать свои мысли даже и не словами уже, а руками и тяжелыми вздохами. Всю свою тяжелую жизнь он описал в считанных словах, паре вздохов и огромном количестве движений и было похоже, что его поняли.

Мэр рассмеялся.

- Ох уж эта Елизавета Павловна, поделишься с ней мелочами, расскажешь слухи, а она уже вот и человека нашла и прийти заставила. Не женщина, а прямо-таки овчарка немецкая…

Ситов, молчавший все это время заржал прямо как конь, а Семен Михайлович, немного расслабившийся от слов руководства города, тихонечко, совсем уж лизоблюдски захихикал в тон начальнику ЖКХ города.

- Так я может пойду тогда? – неуверенно спросил он когда смех закончился и приподнялся со стула принимая позу для низкого старта.

- Ну как же, раз пришли то надо бы закончить то, что начато.

Мэр приподнялся в кресле и навис над столом, а замдиректора кладбища снова плюхнулся на стул ссутулив плечи и окончательно сгорбив спину.

- Так вы ж сказали, что мелочи это и слухи…

- Но вы же пришли, а значит не такие уж и мелочи.

Ситин неожиданно оказавшийся за плечом мэра вдруг нахмурился еще больше и показал кулак куда-то в сторону двери, но Семен Михайлович понял, что это все ему.

Семен Михайлович горестно вздохнул. Извиняться он не привык, тем, более не зная за что, но впитанная с годами жизни способность выживать и тут взяла все в свои руки. Никогда еще он не был так неискренен в своей искренности, никогда еще он так не ползал в ногах у кого-то при этом не вставая с места. Вдруг он почувствовал в своем раскаянии частичку творчества, которой ему так не хватало, он вдруг осознал, что если и умер в нем великий актер, то великий льстец только рождался. И когда мэр, наконец отпустил его восвояси не было в нем и капли сомнения, что после сегодняшнего жизнь его расцветет по-новому, ибо понял он истину, осознал как жить в тени великих…

Дверь захлопнулась за Семеном Михайловичем, и мэр строго глянул на товарища Ситина.

— Вот видите, а я предупреждал – нельзя никому доверять, вы говорили он забитый, мелкий, выпивоха, а он то талант, еще нас с вами в отставку отправит. Нет-нет-нет, такие люди должны держаться от нас подальше. УВОЛЬТЕ ЕГО, да так, чтоб ни на одном кладбище его даже мертвого не принимали…