Исскуство критики

Глава 1

Дмитрий Иванович Рукосуев едва пошевелил большим пальцем своей ноги, торчащей из-под одеяла, прежде чем начать процесс своего пробуждения.

Тринадцать часов утра – время для большинства граждан совершенно неприличное, но для Дмитрия Ивановича оно было лишь стартовой отмашкой. Процесс пробуждения требовал строгой последовательности, которая укоренилась в голове за всю его двадцатипятилетнюю жизнь: его толстенькая ножка зашевелилась, Дмитрий Иванович откинул от себя одеяло и, почесав пузико, совсем открыл свои глаза.

Дмитрию Ивановичу необходимо найти телефон – без него утро не утро. Моему герою необходимо узнать последние новости планеты и взглянуть на них со своей профессиональной точки зрения:

Цена на нефть повысилась, психбольной ввёл новые санкции, а учёные разработали лекарство от рака. Дмитрий Иванович прокомментировал каждую новость с умом и высказал свою точку зрения: повышение цены на нефть ему не понравилось – опять буржуи наживаются на простых людях; психбольной он и есть психбольной – его санкции ничего не изменят, что тут комментировать; а вот учёные молодцы, теперь у Дмитрия Ивановича (да и у всех жителей нашей необъятной страны) будет меньше поводов для стресса.

Но сегодня у Дмитрия Ивановича есть ещё больший повод для радости. В Петербург приезжает его друг – Серафим Андреевич Державин. Одинокий критик мировых новостей испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему хотелось увидеть своего приятеля, с другой стороны, его душило чувство несправедливости от предстоящей встречи.

Дмитрий Иванович завидует положению Серафима Андреевича, и на это есть своя причина: Серафим Андреевич ведёт такой образ жизни, который хотят вести многие из нас. Он посещает разные выставки, ездит по миру и катается на люксовых автомобилях. Откуда у Сеньки деньги на «Бэху», Дмитрий Иванович старался не думать и всячески отгонял от себя эти размышления.

Подмечу, кстати, что такой образ жизни Державин вёл с самого детства, и он довёл его до высокого самомнения и железной уверенности в завтрашнем дне. Державин вообще не понимал, как у людей могут быть проблемы – ведь всё можно решить деньгами.

Встреча была назначена ещё неделю назад. Приятели договорились встретиться в центре города. Там находится одна из квартир Серафима Андреевича, и ему не придётся долго куда-то идти. В глазах нашего главного героя центр города также выглядел привлекательнее всего (невозможно приехать в Петербург и не увидеть эту царскую архитектуру).

Но вот незадача! А что случится, если друг предложит пойти в ресторан? Что делать? С экрана телефона на Дмитрия Ивановича смотрели оставшиеся семь тысяч рублей. И это на полмесяца! Хорошо, что квартиру и коммуналку уже полностью оплатил. Дмитрий Иванович сидел и смотрел на счёт своей карты уже пятнадцать минут и размышлял, где можно достать денег. Как вдруг его телефон зазвонил.

– Привет, Дима, я подъезжаю, всё в силе?

– Здравствуй, Сеня, да конечно. Я подъеду через часик. Встретимся на Невском, как и договорились.

– Хорошо, пойдём покушаем куда-нибудь? Алиса есть хочет, уже все мозги мне прожужжала.

– Конечно, – тут Дмитрий Иванович захотел сильно схитрить, – можешь не ждать меня. Покушайте сами, а я уже позже подойду, прогуляемся.

– Ну нет, брат, так дела не делаются. Собирались же встретиться – вместе посидим. Подождём тебя, Алиса салат скушает для начала.

Хитрый фокус Дмитрия Ивановича совершенно не удался.

– Ну хорошо, – наш герой уже подбирал в своей голове варианты для экономии денег. – Постараюсь приехать пораньше.

– До встречи.

– Пока.

Что же делать Дмитрию Ивановичу? Как быть? Придётся ехать, но ничего не кушать. А ведь там наверняка вкусно! А если удастся опоздать? Нет! Друг же сообщил, что они подождут его в случае чего! А может, просто сказать, что не хочет идти в заведение и сейчас это не по карману? Да нет, ерунда какая-то.

– Деваться некуда – нужно ехать, – Дмитрий Иванович начал мысленно считать расходы, максимально уменьшая свои затраты. – Если я поеду на такси – это будет стоить мне шестьсот рублей, а на метро – девяносто, но можно поехать на автобусе и отдать всего шестьдесят. Отлично! С Ладожской могу сразу на Невском и выйти. Не стану тратить энергию и не захочу есть. Я всегда найду, на чём сэкономить!

Дмитрий Иванович вышел из дома спустя сорок минут. Он тщательно подбирал наряд для встречи: надел свою самую красивую рубашку и чёрного цвета штаны. Небольшое сальное пятнышко, которое он забыл застирать, закрылось стареньким пиджаком, в котором он щеголял ещё на выпускном.

Дорога оказалась совсем не такой, какой хотелось бы Дмитрию Ивановичу – он приехал очень быстро. Как назло, автобус миновал все светофоры на зелёный свет. Пробок тоже не было, хотя для такого времени это неудивительно – на улице три часа дня.

Упитанная туша Серафима Андреевича была заметна издали, а рядом стояла тонкая, высокая, как статуя, жена. Серафим Андреевич, увидев своего друга, быстрым шагом пошёл к нему навстречу. Ему не терпелось увидеть и обнять своего дорогого товарища (человек счастлив и приветлив со всеми, когда имеет достаток), чего не скажешь про Дмитрия Ивановича: его охватил лёгкий мандраж.

– Рад видеть тебя, брат, – Серафим Андреевич обхватил друга своими большими руками. – Отчего ты такой грустный? Устал?

– Всё в порядке. Тебе показалось, что я грустный. Не выспался сегодня – проснулся в восемь утра, вот и выгляжу уставшим.

– Понимаю. Ну-с, чем займемся? Гуляем или как?

Вот она – надежда на прогулку, а не на трату денег!

– Я же тебе говорила! Почему ты никогда не слушаешь меня?! – вскликнула неожиданно девушка. – Я хочу есть, а потом делайте, что хотите.

Серафим Андреевич вдруг посмотрел на своего друга взглядом, знакомым всем: одним словом – женщины.

– Ты же знаешь, Дима, с любимой женщиной не поспоришь. Тем более, когда она так «мило» просит. Пойдём поедим, а потом пройдёмся и посмотрим на красоту города?

– Можно, – почти шёпотом ответил Дмитрий Иванович. Его надежда в один миг растаяла.

– Что-то ты совсем плох и бледен. Всё нормально?

– Да, всё хорошо, – отмахнулся Рукосуев. – Куда пойдём?

– Я хочу поесть пасты и уже давно, – ответила девушка с лицом профессионального потребителя. – Давайте уже пойдём.

Отлично. Придётся все оставшиеся дни до зарплаты кушать кукиш с маслом. Пасты она хочет! Эх…

Девушка достала из сумочки телефон и тоненькими пальцами с десятисантиметровыми ногтями открыла навигатор.

– Я тут уже в дороге нашла такое классное местечко. Всего полкилометра отсюда. Идём?

Парни послушно двинулись за дамой. Она шла быстрым шагом, предвкушая, как будет уплетать вкусную и так подходящую к её образу еду.

Над входом красовалась надпись на итальянском. Дмитрий Иванович не успел прочитать, что там было написано, но он почувствовал своей печёнкой: тут дорого. Ресторан оказался именно таким, каким его представлял Дмитрий Иванович: тёмное дерево, официанты в жилетках, приятная, тихая музыка и запах – боже, какой запах! Пахло свежей вкусной пастой, пряностями и вкусным сливочным десертом.

Желудок предательски заурчал, но Дмитрий Иванович сделал вид, что это заскрипел старый стул, на который он сел.

Алиса сама выбрала столик и сразу уселась изучать меню. Какой столик! Белоснежная скатерть без масляных пятен (в отличие от рубашки нашего героя, о чём он предпочёл не думать) и прекрасный вид из окна. Официант в чёрном фартуке положил меню перед каждым гостем.

Дмитрий Иванович открыл меню и тут же пожалел об этом.

Первая строчка. Паста «Карбонара» – 1290 рублей.

Дмитрий Иванович сглотнул.

Вторая позиция. «Тальятелле с морепродуктами» – 1620 рублей.

Третья позиция. «Шпинатное ризотто с креветками» – 890 рублей.

На третьей позиции у Дмитрия Ивановича уже нечего было сглатывать. Это ж надо! Девятьсот рублей за рис. С креветками! Господи, спаси!

Тут наш герой медленно, очень медленно закрыл меню и отодвинул его от себя так, как отодвигают от себя непозволительно дорогие вещи. В его голове пронёсся расчёт: тысяча триста рублей за «Карбонару»! Боже! Это же макароны с сосисками! Да я на эти деньги могу неделю такими же макаронами питаться, только из магазина. А если куплю? Ещё же домой ехать! На автобус ещё шестьдесят рублей нужно. Оооо… Что мне останется на полмесяца? Дмитрий Иванович предпочёл не додумывать.

– Принесите мне «Тальятелле с гребешком, креветками и сыром Страчателла», – приказала Алиса официанту и, довольная, откинулась на стул. – Поем наконец-то нормально. И ещё салат «Цезарь» с креветками. У меня сегодня день морепродуктов. Очень уж креветок хочется.

Официант повернулся к Серафиму.

– Мне будьте добры, стейк «Рибай» медиум-прожарки и бутылочку вина: вот эту «Lefkadia Reserve», – тут он повернулся к Дмитрию Ивановичу. – А ты что будешь, братец?

Тут в голове Дмитрия Ивановича щёлкнул спасательный тумблер. Он уселся поудобнее, совершенно выпрямил спину и, прищурившись, обвёл ресторан долгим оценивающим взглядом.

– Знаешь, Сеня, я, пожалуй, воздержусь от еды в таком заведении.

Алиса оторвалась от меню и посмотрела на него с искренним изумлением, каким обычно смотрят на человека, отказавшегося от воды в пустыне.

– В смысле? – переспросил Серафим Андреевич.

– Да в прямом, – Дмитрий Иванович постучал ногтем по белой скатерти. – Посмотри на эти скатерти! Это ж серость какая-то. В приличных заведениях скатерти чистят до блеска, а тут? Это, по-вашему, белизна? Будто в прачечной сэкономили на кондиционере!

Официант, который принимал заказ, слегка побледнел.

Дмитрий Иванович не успокаивался:

– А музыка? Что это за лаунж? И это в итальянском ресторане! Где тарантелла? Где мандолина? Я хочу принимать пищу под аккомпанемент, а не под этот… бум-бум-бум.

– Дима, может, тебе нехорошо? – Алиса моргнула.

– Нет, мне нормально. Просто в таких местах душа должна петь, а у меня она просится выйти на улицу. Мне, пожалуйста, воду без газа с лимоном.

– Воду… – повторил официант.

– Да воду. И налейте её в бокал. И не смейте добавлять мне туда лёд. Он убивает вкус.

Официант повторил заказ и уже собирался уходить, как Дмитрий Иванович добавил:

– Проследите, чтобы лимон был свежий, а не этот ваш засохший кружок из холодильника.

Всю еду принесли порциями в течение получаса. Пока парочка избалованных детишек уплетала свои изыски, Дмитрий Иванович рассказывал, что настоящую карбонару делают без сливок, а тут, судя по запаху из кухни, сливки льют как из ведра. Рассказывал, что паста должна быть аль денте, а не «как в этой советской столовке» – разваренной в кашу. Что трюфельное масло в девяноста процентах случаев синтетика, и он это чует за версту.

– Слушай, Дим, а ты, оказывается, разбираешься, – Алиса произнесла с уважением.

– Ничего особенного, просто я могу подметить минусы там, где другие их не замечают. Как писал великий Артур Конан Дойл: «Я не забиваю свою голову ерундой, которая не нужна мне в работе». Но ведь жизнь – это тоже своего рода работа. Вот я и не хочу иметь дело с халтурой.

Дмитрий Иванович выдержал паузу.

– Достаточно выстроить цепочку даже здесь, – он указал на бокал вина. – Сеня, ты думаешь, что платишь за отличное вино, сделанное из настоящего винограда, но на самом деле, это вино не стоило бы и половины того, что ты заплатил, если бы не зарплата того парнишки, который его принёс.

Серафим Андреевич подумал и в конце концов одобрительно кивнул.

– Именно! – громко согласился Серафим. – Дима, ты сейчас выдал истину экономики впечатлений! Половину своих денег мы платим не за сами продукты, а за их логистику, за их оформление, за аренду того помещения, в котором их потребляем. Признаюсь, я тебя недооценивал, братец.

Серафим сделал глоток вина, будто ставя точку в этом диалоге. Его самолюбие было удовлетворено. Он небрежно наблюдал за суетой этого мира, сидя с другом в ресторане Санкт–Петербурга.

– Тебе бы пойти консультантом в ресторанный холдинг – быстро бы оптимизировал там расходы. Реально видишь суть сквозь мишуру.

– Сеня, – Дмитрий Иванович отставил бокал с водой, – я всю жизнь критикую: спорт, политику, новости. А тут всё то же самое: в политике ингредиенты денежные, а тут они пахнут чесноком и свежим тестом.

Как жрать-то хочется…

Алиса доела пасту молча. И надо заметить, без прежнего энтузиазма: будто трюфельное масло действительно оказалось синтетикой.

Когда счёт был оплачен, Дмитрий Иванович вытер свои губы салфеткой и, небрежно затолкав её в бокал с уже высохшим лимоном, встал и проследовал к выходу. На выходе Алиса вдруг остановилась и посмотрела на Дмитрия Ивановича долгим задумчивым взглядом.

– Знаете, Дмитрий Иванович, – сказала она медленно, – а может, вы и правы. Паста оказалась… ну… средняя.

Победа. Нужен добивающий выстрел. В самую суть! И лучше с такой деталью, которую она не помнит.

– Я видел твою «Страчателлу». У неё начала отделяться сыворотка, когда ты её ела. Я заметил, скорее всего, сыр несвежий. Привезли позавчера и заморозили – это так дурно для такого заведения.

– Больше мы в это место не пойдём, – буркнула Алиса и посмотрела на Серафима.

Тому оставалось лишь согласиться.

– Ну что, теперь прогуляемся? Поговорим хоть, – Серафиму хотелось узнать больше о своём эрудированном друге.

– Знаешь, Сеня, вынужден тебя огорчить. Засиделись мы. Мне пора домой. А вы ещё пройдитесь, если есть желание.

– Ну, брат, как знаешь. Был рад тебя видеть и спасибо за лекцию.

Окончательно попрощавшись со старым другом, Дмитрий Иванович побрёл в сторону автобусной остановки. Его рубашка с масляным пятнышком так и не оказалась в поле зрения Серафима, ну, это и хорошо. А ещё нужно приготовить ужин.

По пути к остановке, голодный как собака, Дмитрий Иванович размышлял:

«Есть-то совсем хочется! Сколько там стоит гречка с сосисками? Ого! Так я смогу даже и месяц прожить! Не то что половину.»