Ирония судьбы

Глава 1

Я вам еще не рассказывал про нашего Генку Пахомова? Нет?

А ведь он очень презанятный тип. Вот, например, случилась с ним одна забавная история.

Как-то раз сидели они с компанией у себя на даче. Лето. Шашлычки. У девочек - винишко, у мужчин – коньячок. Приятная компания – приятные беседы обо всем и ни о чем конкретно.

– Ой, девочки, – говорит одна из подружек жены, Ирочка, – А я тут недавно сходила на курсы физиогномики.

– Что за фигня еще такая? – сразу встрял Пахомов. Лучше бы молчал, – Гномики какие-то.

– Ничего не фигня, – вспыхнула Ирочка, – Искусство такое распознавать характер человека и его склонности по чертам лица.

– Ого! – сразу оживились все, – Интересно-интересно…

Ирочка сразу «взяла быка за рога» и давай рассказывать об этой своей физиогномике. Всю историю возникновения от античных времен и о попытках использования в науке. Как потом рассказывал нам Генка, туда и Чарльз Дарвин был приплетен, и криминалистика, и астрология, и гадания, психиатрия.

Ребята уши развесили. Жрут шашлычок. Кто-то внимательно с интересом слушает, кто-то посмеивается, а кто-то перебивает постоянно в желании оспорить любую мысль.

Ну и догадайтесь, кто этот спорщик? Генка, конечно.

– Генка, угомонись, – одергивает его жена. Да куда там.

– Ну а что, Геночка, – «без пяти минут физиогномист» пошла в разнос, – Вот по твоему лицу тоже можно сказать твой характер и твои склонности.

– Ну давай, – лезет на рожон Генка, – Скажи.

«Специалист» хитро так поразглядывала его морду лица, хмыкает.

– Дегенерат, – говорит, – Чистокровный. Лоб большой. Глаза посаженные. Уши оттопыренные. Скулы квадратные. Ты, – говорит, – Геночка, по психотипу стопроцентный маньяк-убийца.

– Чего ты меня оскорбляешь? – обижается Генка.

– Ни в коем разе, – прижимает руки к груди Ирочка, – Я то тут и ни при чем. Ты же таким родился. А физиогномику не я придумала. Что сделаешь, если ты таким природой придуман?

Все начали Генку разглядывать.

А ведь точно, вылитый Джек Потрошитель.

– Есть, есть тут зерно правды, – подтверждает Генкина жена, – Я это давно чую. Тот еще кровопийца. Всю кровушку из меня выпил. Нервы повымотал.

– Сравнила тоже, – дуется Генка, – И ничего я не дегенерат.

– Ну кто знает, кто знает, – ржут мужики, – Может у тебя от нас секреты. Может мы чего-то не знаем. Может год-два да и пойдет женщин насиловать и трупы по лесопарку раскидывать.

– А могу, - огрызается Генка и уже как-то с интересом посматривает на Ирочку. Жертву , скажем так, намечает.

– Вылитый Чикатило! – никак не могут успокоиться товарищи. Гогочут как кони.

–Да что вы ржете? – пытается их угомонить Надюха, Генкина кузина, - Нормальное лицо у Генки. Среднестаси…стасиси…Ста-ти-сти-стическое. Короче, как у всех.

– Не скажи, – протестуют почти все разом, – Лица у нас все разные. И только Генкино похоже на Чикатило, - и снова ржут. Генка из-за стола беседки встает и молча уходит.

– Ну вот, обидели мужика, – констатирует Надюха, – Хозяина дома из дома же и выжили.

– Где-е-е? Где, в каком месте у меня лицо Чикатилы? – возвращается Генка обратно к нам с небольшим зеркалом в одной руке и раскрытым на рекламе одноименного сериала журналом в другой.

Посравнивали. Генка, конечно, в живую-то посвяжее загримированного Нагиева. Все снова ржут.

– Ну всё-всё, хватит ржать, – Надюха своего брата в обиду не дает, – Я как человек, когда-то мечтавший стать психиатром, могу сразу сказать, с психикой у Генки вполне все нормально.

– Вот так-то, – садится снова к друзьям Генка и требует налить ему стопочку побольше. Стресс снять.

– Может, когда вы детьми были , психика у него и была нормальной, - сопротивляется жена Генки, – Но сейчас она в конец расшатана. Зеркало со стены содрал, за журналом сбегал, не поленился. Нервостеник.

– От расшатанной психики до маньяка один шаг, – поддерживает Генкину жену друг Колян.

– А эти его ежевечерние прогулки! – щурит в подозрении глаза жена Генки.

– Прогулки с собакой! – оправдывается Генка.

– Ну не знаю-не знаю, пёс тот еще сообщник.

– Да блин, – как-то подозрительно по-настоящему заволновался Генка.

– А знаете, что? Предрасположенность в судьбе надо по планетам и звездам смотреть! – вступается за Генку Динка, Колькина жена.

Ей уже ужасно жалко Генку и стыдно от чего-то, что она сама пять минут назад представила себе Генку в крови жертвы с орудием в руках.

– Я знаю, что по астрологии если у человека ретро-плутон , ретро-марс, ретро-сатурн в одной связке стоят в центре формулы души, то вот тогда он предрасположен к убийствам , но это редко бывает. А в остальных случаях все нормально.

– А как узнать эту формулу души? – волнуются потенциальные жертвы маньяка Генки.

– Ой, да можно банально в интернете вбить дату рождения Генки и программа сама все расчитает, – Динка свой телефончик достала, жирными шашлычными пальчиками вбила в интернете в поисковике, - Фор-му-ла ду-ши, – и повернулась к Генке, – Чо, когда ты там родился-то?

Генка назвал.

–А время?

Генка припомнил.

– Аха, ну вот смотрите, – радостно начинает Динка и осекается.

В разлинованных столбцах под иероглифами, обозначающими небесные тела, в хороводе стрелочек, циферок и окошек, в самом центре – те самые злосчастные ретро-планеты.

– Ну не фига себе, – резюмирует Динка.

Народ волнуется. Телефон передается по кругу как драгоценный артефакт. Последними в него упираются взглядом растерянный Генка и обескураженная Генкина жена.

Никому ничего не понятно в астрологии, да это уже и не важно.

Важно одно, Генка на свет появился с предрасположенностью к маньячным делам.

Очень осторожно ближайшие ножи со стола перекладываются бдительными товарищами от Генки подальше.

– Но ведь я не такой, - чуть не плачет над телефоном Генка, – налейте мне коньячку.

– Это просто предрасположенность! – успокаивает его Динка, – То, что дано при рождении, а уж что там нам судьба уготовила, кто ж скажет!

– Я скажу, – инициативно предлагает раскрасневшаяся от вина Ленка, еще одна подружка Генкиной жены, – У тебя ж где-то карты Таро были. Помнишь, покупали? – спрашивает она у Генкиной жены.

– О! Точно! – хватается за спасительную соломинку обреченный Генка, – Погадайте мне. Тащи карты, – вытаскивает из-за стола он жену и почти насильно выпроваживает за картами, – а мне надо выпить.

Полстола освобождаются и пока Генкина жена ищет карты, все вытирают руки и стол влажными салфетками. Салон «потомственной гадалки» готов.

Карты Таро, пролежавшие нераспечатанными больше года, дождались своего звездного часа.

Ленка долго сосредоточенно тусует их, дует в них, подставляет веером Генке для выбора карт, раскладывает отобранные. Зрители безмолвствуют.

Карты переворачиваются. Все рассматривают картинки и пытаются угадать смысл.

– Ну, смотрите, что тут у нас, – со вздохом разложила карты гадалка, – У нас тут десятка мечей, – и она ткнула в карту, на которой и вправду были нарисована целая охапка мечей, – Это значит ситуация достигла своего предела. Дно! – Ленка смотрет на Генку укоризненно, – Вы достигли дна. А это значит, что пора двигаться в обратном направлении. Без потерь не обойтись, нужно двигаться дальше. Возможно даже ползти, но нужно двигаться. Да, всё плохо, но надежда, пусть и слабая, есть!

Генка вздыхает. Он пьян. Он обречен. Он на дне.

– Тут у нас Дьявол, висельник, судья , – Ленка перебирает карты, сыпет познаниями в гадании, рассказывая про значение каждой.

По всему выходит, что Генка- страшный человек!

Якудзы плачут в поисках такого героя.

Вся мафия мира в скорбном молчании снимает шляпы.

Страшный человек, уронив голову на локти, всхлипывает.

– Давайте утащим Потрошителя спать что ли? – робко предлагает кто-то из мужчин и его осторожно поднимают, уволакивают от стола в дом, в хозяйскую спальню, где бережно укладывают на диван и закрывают пледом.

– Маньячинушка моя, – ласково гладит торчащую из-под пледа лысинку жена Потрошителя, – Спи, спи. А то завтра еще сарай достраивать и картошку копать.

«И про велик еще нужно ему напомнить, – попутно в мозгу, пока идет обратно к столу, она делает на зарубку, – а то младший вчера вроде колесо спустил».

В соседней комнате спят их трое детей. К Генке пристраиваются коты и в ноги дворняжка. Дом погружается в детское сопение, сладкое мурчание и Генкино похрапывание.

В беседке тон становится потише, но все таким же веселым.

– Ну что там наш маньяк? – шепотом спрашивает Колян.

– Спит наш маньяк, спит. Ну что, кто хочет еще узнать о себе что-то интересное?

– Да ну её, эту судьбу, – говорит Колька, – Одного маньяка в компании нам достаточно!