Имя её – Зависть

Пролог

Если бы, как в сюжете некоторых фильмов и книг, у людей появлялась татуировка с их самым большим грехом, кожа Велларии покрывалась бы одним словом, выведенным зелёными чернилами: «зависть». Она ползла бы по рукам, переходя на сгибы локтей, пряталась за ушами и мерцала на веках, когда она закрывала глаза. Находилась бы на каждом сантиметре тела: на лбу, на подмышке, на пятке, и даже на языке.

В чем бы девушка ни пробовала себя — другие всегда оказывались лучше. Не обязательно с первого раза, порой их успех наступал медленно и мучительно, от чего ее собственные поражения казались еще противнее.

От каждого начинания рано или поздно оставался лишь горький осадок. Вот она, сжав ладони в побелевшие кулаки, наблюдала, как директор художественной школы вручает золотую медаль другой. Той, чьи картины Веллария за глаза называла безвкусной мазней. И опять она же, стоя у плиты, слышала, как мать тыкала вилкой в ее идеально запеченную рыбу и поговаривала: «Пересолила. И хруста не хватает. Бери пример с сестры». И Веллария чувствовала, как по спине вырисовываются зеленые буквы.

Писательство должно было стать спасением. Но и здесь её тексты тонули в безразличии, пока какая-то девочка, щелкающая по клавишам как попало, собирала восторженные комментарии. Веллария перечитывала свой последний рассказ, и чужой, популярный. В горле вставал ком.

«Почему?»

Она прошерстила все свои социальные сети, в надежде на успех. Но вновь увидела лишь пару лайков на опубликованные ей фотографии лесной чащи, ради которых она провела три часа на холоде, была искусана кучей насекомых и стерла ноги в кровь. Три часа страданий за два лайка.

Звон разбитой стеклянной кружки нарушил тишину в комнате. Вслед за ней на холодный деревянный пол шлепнулась подушка, подняв за собой облако пыли. Она стукнула кулаком по матрасу, и ответный удар пружины отозвался болью в запястье.

— Чёрт… — вырвалось у нее сквозь стиснутые зубы, и первые слезы покатились по впалым щекам.

В попытках заглушить всхлипы Веллария сгребла одеяло и зарылась в него с головой. На губах смешался горьковатый привкус лака для ногтей и соли.

В полумраке колыхались тёмно-синие занавески, впуская свежий прохладный воздух. Лунный свет скользил по поверхности старого письменного стола, выхватывал из тьмы пятна засохшей краски, глубокие царапины от канцелярского ножа, остатки скотча на углу и вырезки из журналов.

Боль в запястье утихла, но сменилась онемением. Веллария сбросила с лица одеяло и вдохнула полной грудью осенний воздух. Взгляд голубых глаз упирался в потолок, разглядывая трещинки и паутинки по углам.

В чём же дело? Почему какая-то бездарность может, а она — нет? Нет, в одном она была несомненной чемпионкой. Если бы и правда существовал мировой рейтинг по зависти, её имя красовалось бы на первом месте. Она в этом не сомневалась.

Девушка вновь достала телефон и открыла профиль Ленор. Девочки-отличницы по жизни, безупречной во всем. Которую хвалят просто за красивые глазки. И снова горло сдавил приступ раздражения.

Веллария лежала в полной темноте, бледное лицо и ярко-рыжие волнистые волосы освещались лишь холодным светом экрана телефона. Она читала комментарии под новым постом Ленор. Палец дрожал над клавиатурой, набирая комментарий.

«Фотки дерьмо. В целом, как и все остальное, чем ты занимаешься…»

Она перечитала написанное десять раз, потом — еще один. Сердце учащенно забилось. Девушка нажала на кнопку удаления. Текст исчез. Это была не первая ее попытка. И, как всегда, ее останавливало не чувство совести, а страх быть пойманной и быть названной завистницей вслух.

— Почему я не могу сказать то, что думаю? — шептала она сама себе, вглядываясь в улыбающееся лицо на аватарке. — Разве это не справедливо?

Она швырнула телефон на пол и снова натянула одеяло на голову, пытаясь построить хоть какую-то защиту от мира, который так упорно отказывался ее признавать.

Завтра будет новый день. Новая попытка получить признание.

Глава 1. Корни ядовитого дерева

Одеяло сбилось в комок у ног, волосы прилипли к влажной шее. Веллария металась по простыни, цепляясь пальцами в ткань одеяла. За закрытыми веками мелькали обрывки б снов и болезненных воспоминаний. Сначала снилась банальная ерунда: она в доме у бабушки, которой давно нет, сидит на скрипучем полу и заплетает свои ярко-рыжие, непослушные волосы в длинные косички, глядя на искаженное отражение в выпуклой стороне серебряной ложки. За окном, в темноте, непрерывно каркали вороны, а в комнате стоял назойливый писк комаров, которые слетались на свет горящей керосиновой лампы и бились о нее своими маленькими крылышками. Посреди гостиной стояла высокая и пышная, но уже осыпавшаяся ель, иголки которой коричневым ковром устилали пол. Ее старшая сестра лежала под ней, смеясь и разворачивая новогодний подарок, обернутый в колкую серебряную бумагу. Так странно, что, находясь во сне, мы не замечаем творившийся бред, принимая его за норму, и лишь по пробуждении удивляемся и мысленно хлопаем себя по лбу.

Второй сон, после того как Веллария проснулась среди ночи, чтобы глотнуть ледяной воды из-под крана и упасть обратно на кровать, состоял из болезненного воспоминания. Детство, начальная школа и актовый зал, пропахший мандаринами и духами взрослых

Накануне Веллария учила с разгневанной матерью стихотворение. Книга с яркими картинками летала по всей комнате, шлепаясь о стены и мебель под шипящие упреки. Девочка плакала, язык заплетался, но к утру строчки были вызубрены до автоматизма. Теперь она сидела на первом ряду в прохладном зале, сжимая в потных ладонях складки своей юбки и ждала, когда её позовут на сцену. Маленькая голова уже рисовала идеальную картинку: вот она, в длинной черной юбке и таком же пиджаке, с белой, идеально выглаженной рубашкой и двумя медовыми хвостиками, украшенными огромными белыми бантами, стоит в центре сцены, залитая светом софитов. Все восхищенные и завистливые взгляды детей, родителей и воспитателей прикованы к ней. Они замирают с раскрытыми ртами, слушая ее поставленный голос. Следом шли гром аплодисментов, улыбки и восторг в глазах матери.

Но этого не случилось. То ли мать не предупредила учителей о готовности выступать, то ли те про нее просто забыли. Вся слава досталась другой девочке, образ которой навсегда впился в память Велларии, как заноза. Белоснежное, покрытое множеством ослепительных блесток платье, длинные белые перчатки на крохотных ручках. Серебряная диадема, которая девочке была явно велика и съезжала набок. И улыбка во всю ширину лица, которая выставляла на показ кривые, не по-детски желтые зубы. Самое отвратительное было в том, что она читала тот же самый стих. И ладно бы, рассказывала. Но она просто монотонно бубнила его, спотыкаясь о слова и заглядывая в бумажку.

Улыбка и сияющие от нетерпения глаза маленькой Велларии медленно угасали, сменяясь солеными слезами. В груди жгло непонятным тогда чувством. Тогда она думала, что это всего лишь детская обида, которая пройдет к вечеру. Она помнила, как вся ее маленькая сущность жаждала лишь одного — чтобы эта девочка перестала блестеть. Вот бы она сейчас споткнулась о свое нелепое платьице и порвала его. Или чтобы ее начищенные до зеркального блеска черные ботиночки соскользнули со ступеней, и она кубарем покатилась вниз, измазавшись соплями и слезами.

Под хор аплодисментов резко послышался оглушительный хлопок деревянной двери. Веллария вжалась в подушку и раскрыла глаза, ослепляясь солнечным светом, что резал комнату надвое. Кто-то бил металлической ложкой о ручку двери.

— Веллария, черт тебя дери! — это был хриплый голос отца. — Прекрати заводить кучу будильников, если не просыпаешься с первого раза! Весь дом на уши поставила, я не спал уже целый час!

Он стоял в выцветшей синей пижаме, и, словно пытаясь унять мигрень, прижимал пальцы к виску. Даже в сонном состоянии Велл заметила, как у него нервно дергается левая бровь.

С тем же хлопком дверь захлопнулась. Веллария, со стоном потирая глаза, пыталась вспомнить, в какую сторону ночью улетел телефон. Босые ноги коснулись обжигающего холодом пола. Чтобы не замерзнуть окончательно, она оббежала комнату в вприпрыжку. Телефон нашелся в углу комнаты, под ее рабочим столом, прижатый ножкой стула. На экране красовалась новая трещина: длинная, шедшая от правого края прямиком к центру, к ее собственному отражению. Под датой и временем «2 октября, 2017 г. 6:40» висело пять уведомлений о пропущенных будильниках.

— Черт… — тихо выругалась девушка, отключая оставшиеся.

Она всегда просыпалась заранее, чтобы, не торопясь, собраться на учебу. Каждое утро, кроме выходных, проходило по одному и тому же сценарию — долгое расчесывание спутанных волос после сна, чистка зубов пастой со вкусом шоколада, а затем неспешный выбор одежды перед огромным, в полный рост, зеркалом в углу комнаты. К не застеленной кровати, похожей на гнездо, вскоре добавились пара темных рубашек, черные штаны-клеш и короткая юбка.

Велл, смотря на свое бледное лицо, подносила вешалки с одеждой, прикладывала их к плечам, отступала на шаг, оценивала, критиковала, снова бросала на кровать. Спустя полчаса и горы одежды, разбросанной по комнате в беспорядке, она все же сделала выбор в пользу длинных широких брюк, простой черной майки и болотной кофты на молнии с принтом ворона на спине. Не глядя закинула учебные тетради и книги в черный рюкзак, обколотый самодельными значками с цитатами из любимых книг и мрачноватыми символами. При выходе из дома до ушей долетел пронзительный крик матери.

— Велл, завтрак! Для кого я все это готовила?

— Я не завтракаю. И ты это прекрасно знаешь, — бросила через плечо Веллария, уже переступая порог и громко хлопнула дверью.

Свежий воздух, наполненный ароматами мокрой земли и листьев, ударил в нос. Девушка сделала глубокий вдох, ощущая, как прохлада очищает легкие от домашней гадости, и пошагала по скользкой бетонной тропе в сторону кофейни, что находилась в паре кварталов от Академии.

Массивные черные ботинки чуть утопали в лужах, оставляя за собой рябь, а к толстой подошве прилипали желто-красные листья. По дороге, окутывая оголенные деревья и припаркованные машины, все еще стелились остатки ночного тумана. По коже пробежали мурашки от приятной и бодрящей прохлады. Город Калмарая был особенным местом, зажатым между городами Иматра и Светлогорском, на стыке двух культур. Граница его проходила по холодным водам реки Вуокса, и иногда Велл казалось, что и у самого города есть вторая, скрытая от глаз половина.

Девушка остановилась напротив знакомой стеклянной двери по левую руку, на которой было выведено название заведения — «Кофе и улыбки». Каждое утро, перед началом занятий, она приходила сюда за чашкой бодрящего напитка, который помогал стряхнуть остатки сна. Ну и, если быть до конца честной с собой, ради одной девушки, баристы Леены, с которой запинаясь и краснея, Веллария иногда делилась написанным за последнее время.

Дверь отворилась, а над головой зазвенел колокольчик. Сделав пару шагов внутрь, девушка тщательно вытерла влагу с ботинок о расстеленный у входа полосатый коврик с приветственной надписью «welcome». Пахло свежемолотыми кофейными зернами, миндальным сиропом, ванилью и свежей выпечкой. Бросив свой объемный рюкзак на сиденье у стены, она подошла к стойке из темного дерева. Никого не оказалось, лишь приглушенный гул какого-то оборудования доносился из подсобки. Она нажала пальцем на маленький звоночек для вызова персонала. И тут же, прежде чем раздался звук, ее взгляд упал на собственные руки, на обгрызенный и облупившийся черный лак на ногтях. Жар резкой волной прокатился по телу, и она быстро спрятала руки в длинные рукава кофты.

— Иду-иду, одну секунду! — вместо привычного высокого девичьего голоса, из-за двери донесся низкий, немного хриплый мужской баритон. Велл невольно поежилась.

Спустя пару минут из подсобки выглянула макушка взъерошенных светлых волос, а затем и сам парень. Девушка сразу же принялась его мысленно оценивать, сканируя взглядом. На вид он был ее ровесником, может, на год старше. Пара прядей небрежно падала на лоб, касаясь бровей. Его глаза были светло-серые, с редкими вкраплениями более темных точек. На коричневом фартуке, покрытом пятнами от кофе и шоколада, висел бейдж с аккуратной надписью «Каспий». Ростом он был не слишком выше Велларии.

— Может, где-то сто восемьдесят? — прошептала она себе под нос, увлеченная внутренними расчетами.

— Сто восемьдесят один, если быть точным, — ответил парень, и уголки его губ растянулись улыбке. Велл резко отвела взгляд, скрывая разлившийся по щекам румянец, и начала с преувеличенным интересом разглядывать полки с сиропами и кружками.

— Не помню тебя здесь. Новенький? — спросила девушка, пытаясь скрыть смущение и вернуть себе хоть каплю достоинства, делая вид, что изучает меню.

— Нет. Раньше по выходным работал, но Леена приболела, так что я ее подменяю на недельку, — с некоторой долей самолюбования ответил парень, ловко крутя в длинных пальцах черную ручку. — Чего изволите?

— Большой латте с миндальным сиропом, и послаще, пожалуйста, — Веллария протянула к терминалу банковскую карту, стараясь не смотреть парню в глаза. Раздался одобрительный писк.

— Будет сделано, мисс, — кивнул он и развернулся к кофемашине, запуская целый ритуал приготовления.

Она устроилась в одном из глубоких кресел темно-шоколадного цвета и открыла официальное приложение академии. Несмотря на его убогое и нарочито минималистичное оформление, в нем была собрана вся университетская жизнь. Расписания, подробная карта учебного заведения, новости и предстоящие мероприятия, отслеживание статусов проектов, и даже возможность добавлять других учеников в друзья, чем Велл, впрочем, никогда не пользовалась. Она открыла расписание на сегодняшний день.

«Вершина» (Taideakatemia[1]), факультет «Литературное творчество»

Понедельник

09:00 — 10:15 Финский язык и литература

10:30 — 11:45 Писательское мастерство

12:00 — 12:45 Обед

12:45 — 14:00 Русский язык

14:15 — 15:30 Математика

От второго предмета у девушки нервно задергался глаз. В голову ударила мысль о незаконченной работе, которая отображалась в ее профиле позорной меткой «Kesken» (не завершено). Ее главный проект по писательскому мастерству, застывший на середине. Велл машинально поднесла пальцы к губам, снова ощущая подушечками шершавую поверхность обкусанных ногтей.

— Твой заказ готов, — окликнувший ее голос заставил резко одернуть руку. Девушка неспеша поднялась и подошла к стойке, где ее ждал высокий парень с дымящимся стаканчиком в руке.

— Kiitos[2], — сдавленно бросила она, почти выхватывая напиток, и пулей выбежала из кофейни, снова звеня колокольчиком.

За порогом ее обдало свежим ветром. Брызги луж от поспешных широких шагов попали на брюки, оставляя на темной ткани коричневые пятна. Время без пятнадцати девять. Если она не поторопится, то точно опоздает на первую пару, и это не добавит ей очков в глазах куратора.

Она сделала большой глоток горячего латте, и приторная сладость миндаля, смешанная с горьковатой пеной, заставила ее на мгновение забыть о тревогах. Уголки губ сами собой потянулись вверх. Наверное, эта минута тихого наслаждения напитком была единственной искренней радостью в ее утреннем ритуале. Допив кофе почти залпом и собираясь выбросить пустой стаканчик в ближайший мусорный бак, она заметила маленький желтый стикер, приклеенный к задней стороне стакана.

«Хорошего дня!» — было выведено на нем корявым почерком, а снизу неумело нарисована улыбающаяся мордочка кота с торчащими усами. Это заставило уже занесенную над открытым баком руку замереть.

Заметив вопрошающий взгляд прохожего, девушка быстрым движением сняла стикер, прижала его к ладони, и лишь затем, сделав вид, что просто поправляет рюкзак, опустила стакан в мусор. Поднеся бумажный квадратик к лицу, она вглядывалась в кривые буквы, и на ее лице расцвела глупая улыбка.

Наконец она добралась до массивных, дубовых дверей главного входа в Академию «Вершина», с искусной резьбой, изображавшей скалы и устремленные ввысь ели. Она навалилась на тяжелую дверь плечом, почувствовав, как дерево потихоньку поддается. Внутри ее встретил просторный вестибюль, и пройдя дальше, Веллария приложила студенческий пропуск к сенсору турникета, направив взгляд к распознававшей лицо камере. Раздался короткий писк, вслед за которым зажегся разрешающий зеленый свет.

Она вошла в главное здание, носившее гордое название «Стеклянный палимпсест[3]», что было архитектурной метафорой: современное строение из стекла и стали, в которое было совмещено со старыми кирпичными стенами, в память о когда-то стоявшей на этом месте ткацкой фабрике. Свет лился с потолка через стеклянные панели, отражаясь в глянцевом полу. В главном зале на стене по левую руку огромными буквами был вывешен девиз Академии: «Ты берешь за прошлое и создаешь на его основе новое».

Она двинулась дальше. Справа распахнула свои стеклянные двери «Студия Светотень» — царство художников. Через панорамные окна пробивались лучи утреннего солнца, выхватывая из темноты гипсовые головы, мольберты с натянутыми холстами, забрызганные красками палитры. Оттуда веяло льняным маслом, терпентином[4] и творческим беспорядком.

Пройдя чуть дальше, она миновала «Звуковую будку». Даже сквозь массивные и обитые звукоизоляцией двери доносился приглушенный, басовитый гул — кто-то с самого утра репетировал на ударной установке. Из-под другой двери лилась тихая, меланхоличная гитарная переборка.

Следом на ее пути встал «Цех слов», или же Sanan Paja. Его дверь была всегда приоткрыта, приглашая войти. Веллария замедлила шаг, украдкой заглядывая внутрь. Это был ее храм. Пространство, утопающее в полумраке, нарушаемом лишь светом настольных ламп с зелеными абажурами. Книги стояли на стеллажах от пола до потолка. В воздухе витал священный аромат старой бумаги, смешанный с горьковатым кофе и едва уловимым запахом чернил. Между полками стояли потертые кожаные кресла, а на дубовых столах рядом с тонкими ноутбуками мирно соседствовали печатные машинки, как памятники ушедшим эпохам.

Дальше шла «Медиа-лаборатория» — мир света и гудения системных блоков. Десятки мощных мониторов отбрасывали синеватое свечение на сосредоточенные лица студентов, склонившихся над графическими планшетами или трехмерными моделями.

Почти бегом она миновала «Белую сцену» — кабинет для театралов и танцоров.

Уже с трудом дыша, она наконец остановилась у нужной аудитории литературы, вдыхая воздух полной грудью. Перед взором предстало залитое холодным светом помещение, столы и стулья были сгруппированы для работы в командах, образуя несколько островков. Вместо классической доски висела огромная интерактивная панель. Казалось, что десятки глаз однокурсников, уже занявших свои места, уставились на нее, словно оценивая приход ровно по звонку.

Она, не поднимая глаз, пробралась к своему привычному месту на краю одного из кругов из парт, с грохотом скинула рюкзак и начала выуживать из него необходимые для урока предметы. Когда шум утих, она уткнулась лицом в прохладные ладони, ощущая, как жар стыда заливает ее щеки.

— Начался очередной адский день, — прошептала она сама себе.

[1] Taideakatemia (с фин. — «художественная академия»)

[2] Kiitos (с фин. — «спасибо»)

[3] Палимпсест — это рукопись, написанная поверх смытого или стёртого древнего текста. Этот термин также используется в более широком смысле для обозначения многослойной структуры в других областях, например, в архитектуре или искусстве.

[4] Терпентин — это эфирные масла, получаемые из смолы хвойных деревьев, которые используются в качестве растворителя для красок и лаков.

Глава 2. Смысл между строк

Едва коснувшись полированной поверхности парты, кожу Велларии обдало ледяным холодом, просачивающегося даже сквозь кофту, отчего она отдернула руку и зарылась пальцами в теплую ткань. Холодный свет ламп бил по глазам, заставляя невольно жмуриться. В помещении витали запахи новой бумаги, осевшей в корешках книг пыли, и мелом для старой доски. Обычно эта атмосфера успокаивала, но сегодня не давала сосредоточится необъяснимая тревога, которая отдавалась постукиванием пальцев по парте.

Дверь беззвучно открылась, и в аудиторию вошел Матиас Виртанен. Преподавателю было под пятьдесят, седая коротко подстриженная голова контрастировала с длинной и неровной бородой. Он всегда выглядел немного нелепо — воротник белой рубашки криво выбивался из-под синего жилета крупной вязки, клетчатые светлые штаны постоянно были в складках и пятнах от кофе, а на кожаных ботинках виднелись следы уличной грязи. Длинными и жилистыми пальцами он сжимал папку с пожелтевшими листами, которую молча положил на кафедру из темного дуба, обводя взглядом притихшую аудиторию. На миг тяжелый взгляд мужчины задержался на Велларии, осматривая её с ног до головы. Ей показалось, что тот видит и припухлость вокруг глаз, и то, как съежились ее плечи, как кончики пальцев нервно теребят край блокнота.

— Доброе утро, — поприветствовал он хриплым голосом, оглядывая присутствующих. — Прежде чем мы продолжим разбор «Семь братьев», у меня для вас объявление. Пожалуй, одно из самых важных в этом семестре.

Веллария невольно выпрямила спину от пробегающих по коже мурашек. Воцарилась мертвая тишина, которую нарушало лишь тиканье настенных часов. Даже сидевшие на дальних рядах сплетницы перестали шушукаться.

— Как вы знаете, наша академия ежегодно проводит Конкурс короткой прозы имени Мийны Кант. В этом году тема... — Виртанен медленно прошелся взглядом по кругу из парт, прищуриваясь, отчего в уголках его глаз собрались лучики морщинок. — Смысл между строк.

После этой фразы в кабинете послышались восторженные перешептывания учеников, улыбки и ставки на того, кто победит. Велл обернулась на шепот, замечая, как все тычут пальцем на одну из учениц. И как та, в ответ, смущенно прикрывает лицо ладонью, а другой легонько бьет по плечу соседку слева. Матиас Виртанен остановил гул хриплым покашливанием и предупреждающим взглядом.

— Объем от трех тысяч до сорока тысяч знаков. Срок сдачи ровно через три недели, — продолжил он. — Победитель, помимо диплома, будет опубликован в литературном журнале «Руна», а от меня лично получит рекомендацию для участия в летнем семинаре молодых писателей в Турку. Более подробную информацию о призах, требованиях и критериях оценивания в скором времени увидите на главной странице академии.

Он достал пару листов из брошенной папки, и, приблизив к лицу вполглаза вчитывался в напечатанный текст, давая студентам обработать услышанное.

Сердце Велл заколотилось с бешеной силой, где-то в груди расплылось приятное тепло надежды. Взгляд уперся в едва видимый след синей ручки на белой поверхности парты. Уголки губ медленно поползли вверх. Она могла бы доказать, что способна создать нечто настолько великолепное, что заставит Виртанена больше не смотреть на нее как на безликую студентку, а однокурсники будут лишь завистливо восхищаться её мастерству.

Из размышлений её вытянул знакомый шепот. Прямо за ней переплетались голоса двух девушек, Алисы и Софи.

— Боги! — взвизгнула Алиса, и Веллария почувствовала, как ее дыхание обжигает затылок. — Это же на сто процентов тема Ленор! Это ее стиль. — Она ткнула собеседницу локтем.

— Точно-точно! — тут же подхватила её Софи. — Все были в восторге от ее прошлых конкурсных работ. Она уже выиграла, можно не тянуть.

— Ленор уже сейчас пишет лучше половины нашего потока, — послышался голос уже другой студентки, их знакомой, и Веллария мысленно представила ее — русоволосую девушку с вечно глуповатым выражением лица и кривыми пальцами.

Слова вонзались в спину, словно ножи. Снова Ленор. Та, чье существование одним своим фактом отменяло все старания Велларии в писательстве. Она сглотнула колючий ком в горле, чувствуя подрагивание век. Ее собственный, еще не рожденный рассказ вдруг стал казаться ненужным и жалким. Зачем стараться, выворачивать душу наизнанку, если есть Ленор, которая все сделает намного лучше? Вспыхнувшая пару минут назад надежда погасла, оставив после себя привычный холод и едкую горечь, как после плохого кофе.

Пара продолжилась незаконченным в прошлый раз разбором «Семь Братьев», во время которого Велл ковыряла закончившейся ручкой блокнот, рвя бумагу, лишь периодически записывая что-то карандашом. Вскоре прозвенел звонок, положивший конец её мучениям. Девушка, стараясь ни на кого не смотреть, сгребла в охапку учебники и быстро выскочила в коридор.

Мысли о конкурсе и ставках на победу, которые вызывали лишь чувство собственной никчемности, не вылезали из головы. Она прошла по длинному, продуваемому из-под оконных щелей коридору, к кабинету писательского мастерства, не замечая ни мелькающих вокруг лиц, ни толпы, ни громкого смеха.

«Нужно проанализировать все ее тексты» — думала она, сжимая ремень рюкзака до боли. — «Найти ее на Wattpad. Вычитать каждый рассказ. Выписать все, что хвалят в комментариях. Составить список ее любимых слов и коронных метафор».

Она была настолько погружена в свои мысли, что на полном ходу врезалась в высокого черноволосого парня из старшего потока, из-за чего тот выронил папку с фотографиями, которые веером рассыпались по линолеуму. На некоторые успели наступить парочка студентов, оставляя грязные и влажные следы подошвы.

— Смотри куда идешь! — прокричал он девушке, с ненавистью глядя на грязные листы. — А вы двое! — крикнул он уже удаляющейся парочке. — Сменка придумана для идиотов?

— Извини, — бросила ему Веллария, даже не обернувшись, и продолжила свой путь, оставив его на коленях собирать плоды своего труда.

Кабинет писательского мастерства был наполнен криками и хохотом учащихся, а до носа долетали нотки хлорки в смеси с едким запахом женских духов. Она прокралась на свое место в самом конце класса, у высокого шкафа с книгами, надеясь стать невидимкой на этом занятии.

Ханна Вехмаа уже расхаживала между рядами, и Веллария тут же опустила голову. Даже не видя лица, она знала его выражение — вечная усталость и разочарование. От преподавателя пахло дорогими цитрусовыми духами, которые перебивали запах хлорки. Веллария краем глаза отметила безупречный темно-синий костюм, подчеркивающий излишнюю худобу и длинные ноги. Каштановые волосы без единого намека на старость были собраны в аккуратный пучок, украшенный серебристой шпилькой. Единственное, что не вписывалось в её стиль — множество безвкусных украшений, надетых чуть ли не на каждую часть тела.

— Веллария, — прозвучал ровный голос над ухом, а до носа сразу же долетел знакомый запах. — Напомни, на какой стадии уже восьмую неделю твой цикл миниатюр «Городские сны»? Творческого поиска? Или, может быть, глубокого переосмысления?

По щекам медленно разлился жар. Веллария опустила глаза, рассматривая царапины и следы чьих-то давних чернильных клякс на деревянном столе.

— Нельзя все время ждать музы, дорогая, — продолжила Вехмаа, слегка покачивая головой, и ее жемчужные бусы тихо щелкали в такт. — Иногда искусство — это просто труд. Приходишь и заставляешь себя работать, даже когда не хочется.

Позади раздался сдавленный смешок. Снова те девушки, Алиса и Софи, уткнулись в экран одного телефона, прилипнув друг к другу и стараясь подавить безудержный хохот. Казалось, это была насмешка именно над ней и ее творческим бессилием, текстом, которому было суждено остаться лишь в голове. Она сжала кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в влажные ладони, а горячие слезы подступают к глазам. Она сглотнула их, закусив губу до железного привкуса крови, и уставилась в огромное панорамное окно, где по стеклу, как слезы, медленно поползли первые капли дождя.

Последующие пары — русский и математика, прошли как в густом тумане. Веллария механически водила ручкой по страницам тетради, подчеркивая второстепенные члены предложения и решая квадратные уравнения, но ее мысли были далеко, в вымышленных мирах. На полях, в промежутках между формулами, красной ручкой выводились заметки и крохотные рисунки.

Когда зазвенел звонок, она наспех засунула тетради в рюкзак и пулей вылетела с кабинета, пропуская мимо ушей слова преподавателя о надвигающемся тестировании. Не задерживаясь на пешеходных переходах и отшатываясь от случайных прикосновений в толпе, Веллария бежала по бетонной тропе через туманные и мокрые от усиливающегося дождя улицы, наступая в глубокие лужи, от которых промокали ноги. Влажные распущенные волосы превратились в бесформенное нечто, напоминающее водоросли и противно липли к лицу. От тяжелых шагов разлетались грязные брызги, иногда попадая на прохожих, отчего те что-то возмущенно кричали в её сторону. Но ни эти крики, ни погода, не могли испортить её настроя поскорее добраться до своей комнаты, засесть за экраном ноутбука в поиске вдохновения, анализа и записи новых идей.

Рюкзак с влажным звуком упал в угол прихожей, туда же полетели влажная кофта и насквозь промокшая обувь, с кучей прилипших к подошве листьев. Со стороны кухни доносился натянуто-сладкий голос отца, разговаривающего по телефону, из-за чего девушка осторожно, на носочках, пошагала в свою комнату, стараясь оставаться незамеченной.

Разбросанная ранее утром на огромной кровати одежда полетела на пыльный пол. Туда же позднее добавилась промокшая одежда. Переодевшись в любимую желтую пижаму с овечками, она разлеглась на кровати и запустила ноутбук. Первым делом она открыла Wattpad. Девушке потребовалось всего несколько минут, чтобы найти профиль всеми любимой в Академии Ленор.

— Suloinen Susi, — вслух прочла Веллария, усмехнувшись. «Сладкий волчок». Какое приторное прозвище. Оно идеально подходило к оформлению ее страницы в нежных сиренево-пастельных тонах и аватарке с рисунком белого волка в цветочном венке. От статистики перехватывало дыхание: 25 рассказов, 3 помечены как «Хиты», одна повесть в процессе — «Серебряная нить» в жанре романтического фэнтези, количество лайков и комментариев под каждой главой вызывало приступ тошноты. Она щелкнула по последней работе и выбрала главу в середине написанного. Прищуриваясь и вглядываясь подолгу в каждое слово Велл, вычитывала текст, периодически выделяя некоторые моменты и вставляя их в новый документ в Word для последующего, более подробного анализа.

«...— Хорошо. — ответил он. Элеонора кивнула и сделала вид, что не видит его обманчивой улыбки. Их любовь всегда была спектаклем...»

— Боги, — выдохнула Веллария, откидываясь на спинку стула, который жалобно скрипнул от резкого движения. — Да это же мыльная опера для подростков! Всё подано с дешевым пафосом. Кому, кроме детей, это может нравиться?

Она вдохнула воздух через сжатые зубы, ощущая сухость во рту, и с провела пальцем по колесику мыши, прокручивая страницу. Комментарии пестрели однотипными восторгами: «Я в любви», «Ты — мастер романтики!», «Плакала в подушку…», «Suloinen Susi, ты волшебница!». Веллария снова посмотрела на текст, пытаясь разглядеть это волшебство, но видела только штампы, слащавые метафоры и эмоциональный шантаж.

— Хорошо. Посмотрим, кто справится лучше.

Она открыла новый документ, на миг ослепившись белым светом. Быстро набрала: «Ее улыбка была подобна солнечному зайчику. Она напоминала о тепле и о доме, которые он давно забыл…» И удалила написанное, испытывая физический и душевный дискомфорт.

— Нет. Так не получится. Меня сейчас действительно стошнит от одной только попытки написать подобное, — пробормотала она, проводя рукой по вспотевшему лбу.

Тогда в голове родилась другая мысль, от которой по телу пробежала мелкая дрожь.

«Может, создать фейк? Подделать личность? Подобраться к ней под маской восхищенной поклонницы».

Веллария сжала веки, пытаясь выдавить из себя хоть каплю стыда, но его не было. Обыграть Ленор ее же оружием? Хорошо. Пусть будет так.

Руки принялись быстро бить по клавиатуре, дыхание сбивалось от предвкушения. Веллария создала новый аккаунт в одной из социальных сетей, набрав фейковое имя Laria Kalsonen. На аватарке красовалась размытая фотография леса в тумане, скачанная из интернета. Она сделала пару репостов стихов Эйно Лейно и пару фотографий чашки кофе с книгой. Она нашла Ленор и кинула заявку в друзья, получив мгновенное одобрение — та добавляла всех подряд.

— Аккаунт-призрак готов! — ее лицо светилось от широкой улыбки. Перед началом исполнения своего плана она пару минут, не моргая, смотрела на профиль своей соперницы и перечитывала набранное сообщение, сложив руки в молитвенном жесте под подбородком.

«Привет! Ты великолепно пишешь! Я твоя новая фанатка :) Слышала, у вас в академии будет конкурс, не терпится узнать, что ты будешь писать? Очень надеюсь, что это будет что-то новое из мира «Серебряной нити»!».

Она отправила сообщение, чувствуя, как жар накрыл лицо от стыда и азарта одновременно. Несколько томительных минут Велл стучала пальцами по краю ноутбука в ожидании ответа, периодически обновляя страницу, чтобы убедится, что Ленор все еще онлайн. Она вздрогнула от пришедшего уведомления.

Suloinen Susi: «Привет! Огромное спасибо за такие теплые слова, мне безумно приятно. :) Насчет конкурса… Пока это большой-большой секрет! Но я работаю над чем-то очень личным».

Веллария, вздохнув, с силой захлопнула ноутбук, перевернулась на спину и уставилась на знакомые трещины в потолке. По телу пробежал холодок, а конечности, казалось, потяжелели на несколько тонн, приковав ее к кровати.

«Ничего. Вообще ничего не узнала.» — мысли беспорядочно вертелись в голове, отчего заныло в висках. Иногда слышался чей-то приглушенный голос, но девушка была целиком сосредоточена на своем сегодняшнем провале. — «Дура! С чего вообще решила, что она будет откровенничать с незнакомцами?» Все такая же тяжелая рука упала на лицо, прикрывая влажные глаза. Вскоре посторонние звуки стали четче, послышались сильные и резкие шаги, сопровождающиеся отборной бранью. Ручка входной двери опустилась вниз, заскрипела дверь и после в комнату ворвался яркий свет.

— Веллария! Ужин! — подчеркивая каждое слово, произнесла мать, стоя в проеме с раздутым от гнева выражением лица. Велларии показалось, что еще вот-вот, и глаза матери выскочат из век.

Она с трудом заставила себя подняться, и спотыкаясь на каждом шаге побрела на кухню, опустив голову. Велл отодвинула высокий стул из темного дерева и вяло откинулась на спинку, поправляя упавшие на лицо все еще слегка влажные волосы.

На столе, покрытом белоснежной скатертью, стояли тарелки со стейками с идеальной розовой прожаркой, воздушным картофельным пюре, салатом из рукколы и груши с козьим сыром. Идеально отполированные ножи лежали справа, лезвиями к золотому ободку тарелок, а слева, для салата и для главного блюда, выстроились в ряд серебряные вилки. Хрустальные бокалы с тёмно-рубиновым гранатовым соком находились справа вверху, отражая свет люстры. Рядом, в центре стола, располагался массивный графин с остатками сока, готовый к доливке в любой момент. Свёрнутые в тугой конус льняные салфетки лежали на каждой сервировочной тарелке.

Всё выглядело как картинка из глянцевого журнала о счастливой жизни. К горлу Велларии подкатил колючий ком, предвещая очередной акт унизительного спектакля. Маттеус, ее отец, произнес ровным тоном, аккуратно разделывая мясо:

— Звонила Хельми сегодня.

Делая вид, что слушает отца, девушка наколола порезанный стейк на вилку, и немного покрутив слишком мягкий и идеальный кусок перед глазами, отправила его в рот. Мясо было влажным и теплым, но абсолютно пустым. Не было ни душистого дымка углей, ни пряной нотки специй, ни сока. На миг показалось, что она жует вату, и с усилием протолкала его в глотку.

— Выиграла какой-то грант, — продолжал он, удовлетворенно пережевывая мясо. — Говорит, ее уже присмотрели в «Kone», крупнейшую машиностроительную компанию. Прямо со студенческой скамьи. Что думаешь, Даллин? — оторвав взгляд от еды, обратился он к супруге.

— Вот это я понимаю, будущее, — подхватила мать, ставя бокал на стол с легким стуком. — Перспективы, стабильность. — Она не смотрела на Велларию, но повисшая после этих слов пауза была красноречивее любого упрека. Отец добавил:

— Реальные дела.

Веллария молча пережевывала очередной безвкусный кусок, глядя на идеально отделенный кусочек картофеля, аккуратный, тонко нарезанный ломтик груши. Ее вилка медленно надавила на гладкое дно тарелки, направляясь вниз. Раздался скрип, от которого мать невольно вздрогнула.

— Извините, — безразличным тоном бросила девушка, отодвигая стул.

— Веллария, сядь немедленно!

— Ты куда это? Мы еще не закончили ужин! — сразу же раздались возмущенные голоса родителей.

Как осуждающие взгляды впивались ей в спину до самой комнаты. Веллария с силой захлопнула дверь, прижалась лбом к ее прохладной и гладкой поверхности, чувствуя, как слезы, наконец, прорываются наружу.

Убедившись, что никто не собирается врываться к ней в комнату, девушка уткнулась лицом в подушку, впитывая запах стирального порошка. Когда сил плакать не осталось, она машинально потянулась за телефоном, проверяя соцсети. Первое, что высветилось в ленте — новый пост Ленор с яркой фотографией. Она стояла в центре толпы широко улыбающихся, красивых девушек, держа в руках огромный букет полевых цветов. Веллария пробежалась глазами по тексту:

«Встреча с фанатами так заряжает энергией! Спасибо вам за вашу любовь и поддержку. Вы мое лучшее вдохновение! (Оставила сегодня десять автографов! Это новое достижение!)»

Сердце сжалось. Еще одно неоспоримое доказательство, что мир принадлежит не ей, а таким, как Ленор — ярким, легким и любимым. Таким, как ее старшая сестра.

Пальцы сжали телефон, а ногти уперлись в прохладное стекло экрана. По привычке хотелось выбросить его в сторону, но рука замерла в воздухе и медленно опустилась. Вместо этого, дрожащими, не слушающимися пальцами она открыла приложение для заметок, щелкнув по своему незаконченному циклу «Городские сны». Смотрела на экран сквозь пелену невыплаканных слез, на отрывки, которые когда-то казались ей гениальными. На ладонях почувствовалась влага, а все тело обдало жаром. Гневные мысли вытеснили чувство отчаяния.

«Я не позволю им обойти меня. Ни зазнавшимся одногруппникам, ни Ленор с ее дешевым успехом, ни Хельми, которая с детства умела превращать каждую свою пятёрку в укор мне». — подумала она, вдохнув и выдохнув воздух полной грудью. Веллария писала, сжимая челюсти, с горячими глазами, не замечая, как мрак поглощает город за окном.

— Я вам всем еще покажу.

Она писала до тех пор, пока большие пальцы не заныли от однообразных движений, а за окном не начали разливаться первые утренние лучи, окрашивая небо в розово-оранжевый цвет. Девушка потянула руку ко рту, собираясь зевнуть, и заметила, что когда-то идеально ровный черный лак теперь почти полностью облупился, обнажив обкусанные ногти.

Глава 3. Фотография

Сознание возвращалось медленно и неохотно, пробираясь сквозь туман неспокойного сна. Сперва послышался прерывистый стук дождя по оконному стеклу, а за ним до носа дошел запах влаги, доносящийся с приоткрытого с вечера окна. Веллария зажмурилась, пытаясь оттянуть неизбежное, но тут же в висках застучало осознание времени.

Взгляд упал на экран телефона, валявшегося на месте упавшей на пол подушки. Яркие белые цифры показывали восемь часов тридцать пять минут. До начала первого урока оставалось совсем немного.

— Voi vittu[1]. — сорвалось с губ. Вчерашняя ночь обрывками пронеслась в памяти: тусклый свет настольной лампы, бесконечные строки на мерцающем экране ноутбука и горьковатый привкус растворимого кофе на языке. И когда первые лучи солнца проникли в комнату, она положила голову на подушку для «минутного перерыва», и по итогу проспала до восьми часов утра, не заведя будильник.

«Ничего не успеть. Ни собраться неспеша, ни заглянуть в «Кофе и улыбки», чтобы вдохнуть тот сладко-горький аромат».

Она окончательно скинула одеяло, спрыгнула с кровати, и холодный паркет обжег босые ступни. Пять минут на то, чтобы натянуть первую попавшуюся одежду, которая все еще валялась на полу — слегка помятые серые джинсы, просторный серый свитер и утепленную черную джинсовку. Волосы наспех завязала в небрежный пучок, который выглядел даже лучше, чем когда она собиралась не спеша.

Ледяная вода из-под крана заставляла вздрагивать и прогоняла последние остатки сна. Сладкая зубная паста не могла перебить горьковатый привкус усталости и ночного адреналина на языке.

— Веллария! Завтрак! — донёсся с кухни голос матери.

Девушка проигнорировала его, сгребая в рюкзак разбросанные по столу учебники в глянцевых обложках, которые скрипели под пальцами. Запах омлета и свежего хлеба вызывал лишь тошноту. Жизнь с родителями это еще одна клетка, пусть и с бархатными стенками.

Веллария вылетела из дома, подхваченная потоком таких же сонных студентов, живших по соседству. Холодный и влажный осенний воздух заставлял кутаться глубже в свитер. С булочной напротив доносились ароматы свежеиспеченной выпечки. Она бежала, выдыхая облачко пара и лавируя между группами смеющихся однокурсников.

В холле главного корпуса пальцы быстро разблокировали телефон и открыли приложение академии. Глаза автоматически выхватили знакомое расписание:

Вторник

09:00 — 10:15 Английский язык

10:30 — 11:45 Визуальная культура

12:00 — 13:00 Обед

13:00 — 14:15 История

14:30 — 15:45 Самостоятельная работа

Оставалось четыре минуты. От быстрого бега болели пятки, а дыхание сбивалось. Она быстро побежала по лестнице по направлению к нужной аудитории, держалась правой рукой за перила, периодически поглядывая на вверх. Этот подъем казался бесконечным.

Успела за минуту до звонка, присев на свободное место в начале левого ряда.

Монотонный голос преподавателя бормотал что-то о временах. Веллария смотрела в окно, наблюдая, как капли дождя ползут по стеклу, оставляя извилистые следы. Веки казались невыносимо тяжелыми, а сладковатый запах парфюма соседки смешивался с запахом потухшей мокрой одежды. На перемене перед визуальной культурой Веллария застряла в дверном проеме, ее оттеснили в сторону, и глаза тут же зацепились за знакомую макушку блондинистых волос. Подойдя поближе, она увидела миниатюрную девушку в короткой пастельно-розовой юбке и белой блузке. Да, это была Ленор. Ее маленькая фигурка терялась на фоне проходящих мимо студентов, а духи с кокосом и ванилью витали в воздухе. Веллария вдохнула их пару раз.

«Теперь хочу кокосовых конфет».

Сейчас же она заметила, что объект её внимания с кем-то яростно спорила. Протеснившись еще поближе, она увидела рядом с ней Джоа. Короткие черные волосы были аккуратно уложены и отлично подчеркивали его ярко-зеленые глаза. Взгляд цеплялся за небольшой ровный нос, пухлые губы и густые нахмуренные брови. Он стоял с прямой спиной и активно жестикулировал руками перед собеседницей, которая на фоне него казалась букашкой.

До ушей долетало что-то о совместном проекте, о том, кто кого подвел, о «непрофессионализме». Искра злорадства кольнула Велл в самое сердце.

«Не настолько ты идеальна».

Неподалеку стояли подруги Ленор, перешептываясь. Одна из них решила влезть в перепалку влюбленных, за что получила в лицо «отвали» от парня, и «я разберусь сама» от девушки. В конце концов, та просто развернулась и ушла, отчего Джоа ударил кулаком по бежевой стене.

В миг родилась пакостная мысль — «Что, если сблизиться с Джоа?» Это будет ее маленькая месть всему этому миру «успешных», которые смотрят на нее свысока. Она не будет стараться стать лучше них, а просто отнимет у их королевы ее принца. Пусть мысль была детской, но она давала извращенное утешение. С этими мыслями она протиснулась сквозь толпу и побежала к нужной аудитории.

Следующая пара прошла в нервном напряжении. Молодая преподавательница с короткой стрижкой, которая подчеркивала ее резкие черты лица, просматривала эссе по истории архитектуры, цепляясь даже за самые мелкие недочеты. Веллария почувствовала появившуюся влагу в ладонях, когда очередь дошла до нее.

— Хорошее начало, Ранталин, но дальше... недостаточно глубоко. Ты можешь и лучше. — она стукнула листами по столу, собирая их в ровную стопку, и протянула обратно девушке. — Приходи в завтра на консультацию.

Велл бессильно опустила плечи, а пальцы непроизвольно сжали край стола, пытаясь найти хоть какую-то опору. Взгляд уставился в раскритикованную работу, но буквы расплывались перед глазами в цветное пятно. Единственным желанием было провалиться сквозь землю и исчезнуть. Она снова почувствовала себя голой и беспомощной на фоне одобрительных кивков в адрес Ленор, на удивление, не выглядела подавленной после ссоры со своим ухажером. Она все так же улыбалась, стоя с ровной спиной и вздернутым подбородком. Всю оставшуюся пару Веллария наблюдала за поведением и настроением соперницы.

Оставшиеся пары не оставив в памяти и следа, кроме давящей тяжести в висках от постоянного напряжения и скуки. На обеде ждала безвкусная паста, которую она проглатывала, уткнувшись в телефон и изучая каждую фотографию и посты Джоа. На фоне профилей однокурсников, заваленных случайными селфи и небрежными кадрами с вечеринок, его аккаунт выглядел стерильно чистым. Ни одного лишнего поста, ни одной неидеальной фотографии. Казалось, он безжалостно удалял всё, что не соответствовало какому-то внутреннему стандарту. Даже их совместные фотографии с Ленор выглядели так, словно были сделаны для обложки журнала. Это говорило об одном — он не позволял миру видеть ничего, кроме безупречности.

Наконец, спустя пару истории, прошедшей лишь перелистыванием учебника под монотонный голос, настала любимая часть занятий Велларии во вторник — самостоятельная работа в библиотеке. Это была идеальная возможность оттянуть время возвращения домой, заняться учебными делами в академии и чем-то личным.

В отведенные для самостоятельной работы часы Веллария занималась всем чем угодно, кроме учебы. Заглушив звук, она снова пролистывала на телефоне фотоальбомы поссорившейся парочки, увеличивая каждую фотографию и вглядываясь в фон.

Минуты растягивались в часы, когда она анализировала их профили, и сжимались в секунды, когда кто-то проходил мимо, заставляя быстро переключаться на раскрытый учебник. Она вышла из библиотеки лишь тогда, когда дежурный начал гасить свет на дальних стеллажах.

Фонари отбрасывали на мокрый асфальт длинные и расплывчатые желтые пятна. Моросящий дождь капал на лицо, заставляя периодически жмуриться.

Ноги сами понесли к «Кофе и Улыбки». Маленькая кофейня была уютным пятном света в темноте осеннего вечера. Внутри было тепло и немного душно от дыхания множества людей. Пахло свежемолотыми зернами, корицей и карамелью от свежей выпечки и едва уловимыми нотами ванили. Внутри, приглушенная ритмичным шумом работающей кофемашины, играла меланхоличная музыка.

За стойкой, как и в прошлый раз, был Каспий, в простой темной футболке и с задумчивым выражением на лице. Сегодня его волосы скрутились в небольшие кудри, и в целом выглядели объемнее, чем в прошлый раз.

— Латте с вишневым и шоколадным сиропами, — выдавила она, уставившись в стойку, покрытую мелкими царапинами и пятнами от пролитых напитков.

Каспий, поздоровавшись, кивнул, его пальцы привычно задвигались среди частей кофемашины. Спустя пару минут он поставил перед ней большой стакан, от которого поднимался горячий пар.

— Сложный день? Выглядишь неважно. — неожиданно спросил он, слегка улыбнувшись.

Его голос был ровным и бархатным, не было ни капли той показной вежливости, к которой она привыкла, отчего щеки залились румянцем.

— Ты все равно ничего не поймешь, — буркнула она в ответ, отводя взгляд на свой стакан.

— Дай угадаю, нет продвижек в писательстве?

Веллария замерла, медленно поднимая взгляд. Сегодня Каспий выглядел небрежнее обычного: глаза немного покраснели, под ними виднелись небольшие синяки, а руки немного дрожали.

— Я выгляжу как писатель?

Он пожал плечами, вытирая тряпкой уже и так чистую стойку.

— Нет. Просто читал твою работу. Ту, что уже долго висит без продвижения. Вроде, ваш курсовой проект?

Она уставилась на него с широко открытыми глазами, и произнесла чуть более высоким голосом:

— Ты... что ли, студент Вершины?

— А что, не похож? — он встряхнул рукой волосы и придавая им еще более небрежный вид.

— Нет, просто... — Веллария окинула взглядом кофейню, и приподняв брови обратилась к бариста. — Ты на занятиях появляешься вообще?

Он выдержал театральную паузу, наслаждаясь ее замешательством, затем выпрямился во весь свой рост и сделал небольшой поклон.

— Каспий Ахонен, студент третьего курса факультета визуальных искусств, специальность — художественная фотография, приятно познакомиться. — его губы дрогнули от сдерживаемой улыбки. — Сейчас у нас практика, в понедельник мы возвращаемся с портфолио. Поэтому я и согласился поработать за Леену.

Он протянул ей руку для рукопожатия. Ладонь была испачкана чернилами от ручки.

Веллария проигнорировала его, застыв с каменным лицом. Представляться не стала — если он читал ее работу, то и профиль с данными видел. Ее собственные пальцы начали нервно теребить мягкую шерстяную ткань. Повисло неловкое нарушаемое лишь шипением пара, биением ее собственного сердца в ушах и разговорами других посетителей.

Внезапно между ними встала фигура невысокого мужчины в коричневом пальто.

— Маленький американо. Оплачу наличными.

Каспий, не смутившись, отступил и принялся готовить кофе для другого заказчика. Через пару минут он поставил ним стакан, забирая в ответ помятые купюры. Веллария якобы невзначай повернула голову, скользнув глазами по стакану. «Будет ли Каспий клеить стикер?». Но он стоял другой стороной.

Из груди вырвался разочарованный вздох. Нужно было что-то сказать. Фотография. Факультет визуальных искусств. Джоа. У них же общая специальность!

— Что ты... фотографируешь? — с неловкостью спросила она, как только посетитель удалился.

— Чаще — пейзажи, — ответил он, облокотившись на стойку. — Редко — людей. Мне повезло, что практика выпала на осень. Это самое атмосферное и фотогеничное время года. — немного помолчав, он положил подбородок на сцепленные руки и продолжил. — Только представь: утро, над рекой за городом стелется туман, и солнце пробивается сквозь рыжую листву. Запах влажной земли и грибов. Тишина, в которой слышится только шум воды и шуршание листьев. И…

Велл опустила голову на сложенные на стойке руки. Его слова рисовали картины, такие далекие от серости ее будней. И это была отличная возможность узнать больше о фотографии и о самом факультете. Подобраться к Джоа, найти общие темы, стать своим в его мире. Она немного выпала из реальности, погрузившись в свои расчетливые планы, и выбил ее из них голос Каспия, прозвучавший немного растерянно:

— Извини, тебе, наверное, не интересно? Я обычно, когда начинаю, не могу остановиться.

— Нет, нет! Просто немного задумалась. — она резко встряхнулась, активно замахав руками, словно отгоняя его сомнения и свои собственные темные мысли. — Никогда не общалась ни с кем с факультета фотографии. Представляла, как это выглядит, — продолжала оправдываться девушка, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Что... из твоего рассказа я пропустила?

— Веллария, у тебя…

— Просто Велл, — резко перебила она.

— Велл, у тебя есть планы на эти выходные?

Мысли понеслись в голове со скоростью света. «Выходные. Хотела написать Джоа и найти предлог встретится. Но, возможно, удастся узнать у Каспия побольше? Они наверняка пересекаются...»

— Немного, — уклончиво ответила она, пожимая плечами.

Снова несколько минут они просто молчали. Тишину заполняла музыка, гул города за стеклом и ритмичное постукивание дождя по крыше. Каспий провел рукой по своим взъерошенным волосам.

— Возможно, это покажется тебе странным... — начал он, смотря куда-то мимо нее. — Мне для портфолио нужно приложить помимо пейзажей и портретную съемку... Может, ты бы... была согласна побыть моей моделью...?

Глаза девушки широко открылись, брови поползли вверх, она собиралась что-то сказать, но лишь застыла с открытым ртом. Каспий, словно боясь ее реакции, поспешно продолжил:

— Если ты не хочешь, чтобы фотки гуляли в интернете — не переживай. Это увидит только преподаватель, если захочешь. Я все удалю сразу после защиты.

Он смотрел на нее с такой искренней надеждой, что отказ, застрявший в горле, растаял. Веллария отвела взгляд, прошептав едва слышно:

— Я.. не против, наверное... Но не лучше ли подыскать кого-то более профессионального? К тому же, я не смогу тебе заплатить, и модель из меня как из Матиаса Виртанена — балерина.

Каспий удивленно захлопал глазами, словно не поняв сравнения.

— Деньги мне не нужны, — честно сказал он, покачивая головой. — Толку от них, если не получу зачет за практику? К тому же, у тебя отличная внешность. Я удивлен, что ты не занимаешься моделингом.

Он осмотрел ее с ног до головы, отчего Веллария смутилась еще сильнее, почувствовав желание сжаться в комок.

— Смотри, — продолжил он, рисуя в воздухе рамку кадра. — У тебя очень интересные, резкие черты. Высокие скулы, четкая линия подбородка, разрез глаз... и сам их цвет неопределенный, серо-зеленый, как…

Дальше она уже не слушала. Веллария в мыслях анализировала свою внешность. Она не отрицала, что выглядит неплохо, но все же не соглашалась с тем, что выглядит как «модель».

— Давай решим в пятницу, — выдохнула она, отступая на шаг, создавая дистанцию. — Мне нужно время, чтобы подумать.

Каспий согласно кивнул, не настаивая.

— Справедливо. Тогда... оставь номер? А то в Студенте тебе писать не айс.

— Ладно, — Веллария стала диктовать цифры, а он записал их в приложение на телефоне, быстро скользя большим пальцем по экрану. Послышалась стандартная мелодия звонка, который девушка сразу же сбросила.

— Можно просто Кас. — сказал он, наблюдая, как она вносит его в контакты. — Утром придешь? — парень быстро опустил взгляд, словно пойманный на чем-то.Пальцем он провел по ручке кофемашины, будто стирая невидимую пылинку, и вернул взгляд к Велларии.

Девушка согласно кивнула, уже поворачиваясь к выходу и забирая с собой стакан.

— Тогда до утра, Велл, — бросил он вслед, и она отметила, что его голос прозвучал как-то по-особенному тепло на фоне общего шума.

Дверь закрылась со звоном колокольчика, отсекая уютный мирок кофейни, и она снова осталась одна в прохладном осеннем воздухе. Веллария шла домой, теребя в руках пустой стакан от кофе, и пальцы нащупали на его дне маленькую бумажку. Сразу же на ее лице проступила улыбка, растянутая на все лицо. Хотелось прыгать и кричать, но она ограничилась лишь победным смехом. «Обязательно приходи утром, мяу». — и тот же корявый котенок, от которого расплывалось тепло в груди и приятно колотилось сердце. Уже с приподнятым настроением, подпрыгивая, она направилась домой.

[1] Voi vittu (с фин. — «черт»/«пиздец»)

Глава 4. Суббота, в девять

Пронзительный свист в щели оконной рамы сливался с обрывками сновидений. Веллария зажмурилась, пытаясь удержаться объятьях сна, но добиравшаяся до кровати ледяная струя воздуха заставила её открыть глаза раньше, чем прозвенит будильник. Надо было или заткнуть эту дыру, или с головой зарыться под подушку.

Веллария на носочках подошла к подоконнику, и ледяной холод деревянного пола тут же обжег ступни. Одной рукой она отодвинула тяжелую занавеску, а другой протирала слипшиеся от сонливости глаза. Из груди вырвался стон, больше похожий на крик чайки. Девушка со всей силой ударила по оконной раме. Допрыгнув до кровати, она зарылась в ещё теплое, пахнущее сном одеяло и упала лицом в подушку. Руки нащупали маленький телефон, потрескавшийся экран которого показывал пять часов утра. Она перевернулась на спину, прикрыв рукой глаза. В голове сразу прокрутились события вчерашнего вечера — кофе, Кас и тот дурацкий желтый квадратик с котёнком, который она, как первоклассница, прилепила на видное место своего шкафа с одеждой. И который напоминал о том, что она должна прийти в кофейню этим утром.

С одеялом на плечах, она подошла к шкафу, проходясь кончиками пальцев по стикеру с корявым почерком. Лицо тронула едва заметная из-за усталости улыбка. Она потянула за ручку, и скрип дверцы прозвучал на всю комнату, и сердце Велларии на секунду замерло. Она застыла, вглядываясь в щель в двери, в ожидании гневных шагов отца. Пришлось тянуть еще медленнее, затаив дыхание.

«Главное — не разбудить спящих демонов»

Как только створки разошлись достаточно широко, из темноты шкафа на нее обрушилась лавина из небрежно впихнутой одежды. Веллария тут же навалилась на нее всем телом, пытаясь затолкать обратно в темноту. Замерев на месте, она прислушалась. Тишину в доме нарушал лишь вой ветра в ее комнате. Убедившись, что вторжения разгневанных родителей не последует, она достала из груды первую попавшуюся одежду: мягкую серую водолазку, от прикосновения к которой на коже бегали мурашки, Веллария имела привычку теребить ее рукава когда нервничала; старую темно-зеленую кофту на молнии, которая все еще пахла духами с абрикосом от прошлой носки; и узкие черные джинсы, на которых, к счастью, висел ремешок. Наспех натянув на себя одежду и освежив дыхание шоколадной пастой, она вылетела из дома, по пути заплетая две косы и завязывая их простыми черными резиночками.

Шагая по еще темной, продуваемой улице ее накрыло чувство легкого головокружения от мысли, что утренняя перепалка с родными обошла ее стороной. Единственное, о чем она жалела — что не взяла с собой теплую куртку. Пришлось сильнее кутаться в тонкую кофту и добираться быстрым шагом до кофейни. Ветер неприятно хлестал в лицо и забирался под одежду. Один особенно сильный шквал заставил ее остановиться, согнуться и сделать глубокий вдох — иногда ветер дул с такой силой, что мешал дышать.

Дрожащими от холода пальцами она достала из кармана телефон — ровно семь.

— Значит, придется мерзнуть еще полчаса-час, — прошептала она, и слова тут же растворились в звуке ветра. Кофейня открывалась с восьми утра, но сотрудники, конечно, должны приходить немного раньше.

Присев на невысокую железную ограду, пальцы нажали на значок контактов. В голове проскочила неуверенная мысль:

«Может, написать ему и попросить прийти пораньше?»

Но она тут же махнула головой.

«Нет, не стоит навязываться…».

Вместо этого она открыла документ с подписью «Фотография», где вчера по приходу домой записала все, что ей удалось выяснить о Джоа и его факультете. Глаза забегали по черным строкам, впитывая информацию заново, а пальцы начали нервно разглаживать мягкую ткань серой водолазки.

«Нужно придумать, как подобраться к Джоа. Может, написать ему сообщение? Какое? Нужно выбрать подходящий повод»

Мысли лихорадочно вертелись вокруг одного человека, не замечая ни течения времени, ни того, как улицы постепенно начинали наполняться редкими прохожими.

— Велл! — послышался знакомый голос издалека.

Веллария подняла голову, оглядываясь по сторонам. Взгляд зацепился за знакомую фигуру с пшеничными волосами, скрытую сейчас длинным пальто цвета темного шоколада. Ее внимание сразу привлекли очки в тонкой металлической оправе, скрывающие его привычный насмешливый взгляд. Они придавали его лицу слегка отстраненное выражение, что было ему необычно и оттого заставляло присматриваться.

— Чего так рано? — поинтересовался Каспий, подойдя поближе и выдыхая маленькие облачка пара.

— Случайно вышло, рано проснулась, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо и не выдавал внутренней дрожи.

Каспий тут же достал из кармана небольшую связку ключей, и металл звякнул о замок двери «Кофе и Улыбки». Отойдя в сторону, он потянул на себя тяжелую дверь, второй рукой приглашая девушку войти первее него.

— Прошу тебя.

От подобного внимания сердце на миг сжалось, а кончики пальцев непроизвольно задрожали. Она на цыпочках, пошагала внутрь, коротко кивнув в благодарность.

По телу распространилось долгожданное тепло, и что бы быстрее согреться Веллария начала растирать замершие плечи и руки ладонями, ощущая легкое покалывание от перепада температур.

— Прийти в такой легкой одежде тоже случайно получилось? — бросил парень через плечо, уже снимая пальто.

Веллария промолчала, неловко отведя взгляд в сторону и присаживаясь на ближайший диванчик. Вскоре послышался знакомый шум и шипение кофемашины. Каспий засыпал в нее свежие зерна, и по помещению расплылся обволакивающий аромат свежемолотого кофе. Он поставил под носик металлический кувшин, и с шипением ударила струя горячего пара, взбивая молоко в нежную пену. Все это время Веллария, съежившись на диване, смотрела в одну точку на полу, полностью погруженная в раздумья о недавнем предложении Каса.

Из ступора ее вывел насыщенный аромат корицы и кардамона, щекочущий ноздри.

— Пряный латте. Поможет согреться. — бросил Кас, уже направляясь обратно за стойку.

— Спасибо, — тихо сказала Веллария, вдыхая сладкий аромат.

Пальцы скользнули по шершавому стакану, пытаясь нащупать бумажку. Она заглянула под дно, украдкой скользнув взглядом в сторону Каспия, занятого уборкой, но не нашла того, что искала. Разочарованно вздохнув, Веллария сделала небольшой глоток, слегка обжигая кончик языка. Сразу почувствовалась острота имбиря, затем мягкие нотки мускатного ореха и, наконец, приятная медово-молочная сладость.

— За мой счёт, — прозвучал приглушенный голос издалека.

«Расстроился, что ли? Говорит тише и медленнее обычного. Не разговорчивый.» — Веллария строила догадки в своих мыслях. Через некоторое время, все еще не выпуская стакан из рук, она подошла к стойке, чувствуя, что тягостную тишину нужно чем-то разбавить.

Подойдя, она заметила, что он наливает что-то ароматное и согревающее в высокий термостакан, а затем снова начинает протирать уже сияющую кофемашину. Ее пальцы нервно забарабанили по стойке, а глаза забегали по залу, выискивая предмет для разговора.

— Ты сегодня в очках, — наконец начала она. — И снова с прямыми волосами. Каждый день — новый образ?

Каспий, будто не ожидав, что девушка прокомментирует его внешность, немного замешкался. Он снял очки, прошелся рукой по переносице, а затем провел ладонью по волосам, слегка их взъерошивая.

— Очки были в ремонте, пришлось ходить в линзах. А у меня от них глаза болят, — сказан он, поправляя очки. — А в прошлый раз просто не успел выпрямить волосы. Вот и все тайны.

Веллария ответила лишь протяжным «А-а-а», отхлебывая еще немного горячего латте, который теперь казался чуть менее сладким.

— А как, по-твоему, лучше? — его настроение, кажется, улучшилось, уголки глаз чуть сузились, и он положил подбородок на сложенные руки, глядя на нее с легкой улыбкой.

Веллария немного задумалась, мысленно сравнивая два образа и раскладывая по полочкам плюсы и минусы, как она делала почти со всем в своей жизни.

— Вчера ты выглядел забавно. Мило, но неряшливо. Сейчас... — она указала на него пальцем с облупленным лаком, — ты выглядишь слишком... просто. Как будто стараешься быть незаметным. Прошлый вариант лучше.

Каспий в ответ склонил голову набок. Взгляд скользнул по её неряшливым рыжим косичкам и раскрасневшемуся от холода носу, на секунду задержавшись. Уголки его губ дрогнули, протягивая собеседнице стоящий рядом термостакан.

— Возьми с собой. А то до академии не добежишь, превратишься в сосульку. И за временем смотри — уже без половина девятого.

— Уже?

Пальцы Велларии лихорадочно забегали по карманам, выискивая телефон. Время в этом месте всегда текло немного иначе.

Она взглянула на экран, и сердце упало в пятки — Кас был прав, еще немного, и она снова придет на занятия впритык. И в этот раз от выговора деканата будет не отвертеться. Она схватила еще один стакан, тут же нащупав пальцами знакомую текстуру бумаги на его поверхности. И, делая вид, что не заметила его, быстро направилась к выходу.

— Спасибо, Кас! До встречи! — сказала она чуть громче, чем обычно, пытаясь заглушить пылающее на щеках тепло.

— И тебе спасибо, — он покачал головой, и тихая усмешка тронула губы, когда дверь, звеня колокольчиком, уже закрылась.

***

Среда

09:00 — 10:15 Философия

10:30 — 11:45 Практическая стилистика и редактирование

12:00 — 13:00 Обед

13:00 — 14:15 Индивидуальный проект

14:30 — 15:45 Консультационный час

Велларии удалось добраться до нужной аудитории за пять минут до начала пары. Открыв дверь, на нее сразу же хлынул теплый воздух с запахом меловой пыли и старого дерева. Она уселась на пустующее место во втором ряду, аккуратно поставив еще наполненный имбирным кофе стакан на поверхность парты. Пара философии растягивалась в бесконечные минуты. Преподаватель, сухой старичок с большими глазами, бурно обсуждал с группой концепцию "Другого" и "Взгляда" в экзистенциализме.

— Ваша задача — понять, как наше "Я" формируется через столкновение с Чужим сознанием, — вещал он, скользя сморщенным взглядом по лицам студентов. — Мы существуем лишь в той мере, в какой нас видят и признают Другие. И этот Взгляд — не всегда дружелюбен, он может быть враждебным, оценивающим, он может нас овеществлять.

Пальцы под столом впились в мокрые от пота ладони, оставляя на коже полумесяцы. Взгляд. Она знала о нём всё — это были направленные на нее оценивающие взоры однокурсников. Родители, сканирующие ее на неудачи. И Ленор, которая одним своим существованием отменяла все её старания. Веллария сама была этим «Другим» — темным пятном на ярком фоне их правильной жизни.

Она старательно делала вид, что конспектировала лекцию, выводя на бумаге блокнота различные закорючки. Спустя пару сильных нажатий им на бумагу грифель сломался, выводя на полях одно и то же слово: «ЗАВИСТЬ». Угловатые буквы оставались на страницах царапинами и вмятинами. Разве зависть не считается одним из смертных грехов? Значит, она была грешницей. Монстром, которого породило столкновение с «Другими». Кожа на её спине заныла, а все тело словно пригвоздилось к стулу.

После пары она, набравшись смелости, подошла к преподавателю. Выслушав её сбивчивое бормотание о «внутреннем конфликте» и «ненависти к себе», он лишь развёл бледными тощими руками.

— Милая девушка, ты пытаешься найти сложные ответы там, где лежат простые экзистенциальные вопросы. Страх небытия, одиночество, отчуждение — это базис. Копай глубже. В общефилософские основы.

Последующие пары прошли обыденно —те же задания, что и всегда, лишь немного перефразированные, от которых в голове девушки появлялась лишь одна мысль — «Какой толк делать одно и то же, если можно научится чему-то новому?».

В размышлениях ноги сами понесли её по белоснежному коридору, к кабинету Александры Ребо — преподавательнице Визуальной культуры, которая вчера пригласила Велларию на консультацию. Она ненавидела эти унизительные сеансы, в такие моменты слова всегда застревали в горле, а мысли путались. Единственное, что подтолкнуло ее все же явиться на доп. занятие — потребность доказать свой талант. Хотя бы самой себе.

Кабинет пах дорогими духами с нотами жасмина и хлопком. Александра, не поднимая головы от стопки исписанных листов, жестом пригласила гостью сесть в низкое кожаное кресло.

— Ранталин. Я уже начала думать, ты не придешь. — обратилась она, откладывая в сторону одну из стопок бумаг. — Показывай, над чем работаешь.

Веллария сглотнула, ощущая пронизывающий все тело холод. Молча протянула слегка помятую от влажных пальцев распечатку с новым, ещё сырым отрывком конкурсной работы.

Короткостриженая женщина читала молча, не изменяя выражение лица и лишь слегка постукивая указательным пальцем по листам. Затем она отложила один из них.

— Вот видишь, — произнесла она с легким одобрением. — Ты, по крайней мере, не подчистую переписываешь статьи из интернета. Но я все еще не вижу собственного взгляда. Где ты в этом тексте? Твоя позиция? — наконец повернулась она к девушке. — Новый вариант покажешь мне на следующей неделе. Продолжай в том же духе.

Пусть похвала была маленькой, но разлилась в груди приятным теплом и небольшой дрожью в кончиках пальцев. Это было ни с чем не сравнимое ощущение — быть замеченной. Пусть всего на миг.

***

Вечером её ждал новый раунд битвы. Ножи стучали о тарелки, громко звеня, в кулере тихо булькала вода. Отец, как всегда, уткнулся в планшет, а мать расспрашивала о делах в академии словно пробовала еду на соль и находила её безвкусной.

— Ну как, продвинулась в своём творчестве? — спросила она, аккуратно отделяя волокна мяса. — Или снова кризис?

— Работаю, — буркнула Веллария, ковыряя вилкой сваренный картофель, который рассыпался в кашу.

— Знаешь, мне сегодня звонила тётя Кристина, — продолжила мать, и девушка почувствовала знакомый холодок под лопатками. — Её Лина получила стипендию на стажировку в Хельсинки. В архитектурном бюро. Представляешь?

Она отлично это представляла. И Лину, и её идеальные чертежи, её белозубую улыбку, и то, как мама с гордостью рассказывала о ней родственникам.

— Мы просто волнуемся о твоём будущем, — вступил отец, наконец оторвавшись от экрана и сняв очки, чтобы протереть их краем скатерти. — Понимаешь, я в твои годы тоже мечтал стать музыкантом. Играл на гитаре, мы с ребятами собирались в гараже... — Он коротко вздохнул, продолжая перебирать пальцами скатерть. — Но в жизни появились свои трудности. Пришлось осваивать бухгалтерию. Это не самое романтичное занятие, зато дало нам с мамой эту квартиру и уверенность в завтрашнем дне. Искусство — это прекрасно, но нужен и какой-то стабильный фундамент. Реальные навыки.

«Реальные навыки. Да, конечно».

— Я понимаю. Мне ещё нужно поработать над проектом.

Она не стала дожидаться их ответа, выйдя из-за стола под звон фарфора и немого возмущения родителей.

Дверь в комнату захлопнулась до дрожи полки с книгами. Она ненавидела их. Ненавидела Лину. Ненавидела Ленор. Ненавидела себя за эту беспомощность. Пальцы в открытом браузере сами собой вывели в поисковой строке «Suloinen Susi Wattpad» и щелкнула по последней главе «Серебряная нить». Глаза бежали по тексу, не находя ничего гениального кроме слащавости и глупости.

— Боги, какая банальность... И ведь это находят глубоким и тонким. — прошептала она дразнящим голосом. — В меня словно насильно запихали пять ложек сахарной пудры и залили ягодным чаем с десятью ложками меда.

Веллария перебирала длинными пальцами по клавиатуре, набирая комментарий от своего очередного фейкового аккаунта.

«Это до тошноты слащаво. Маленьким девочкам это нравится?»

В голове раздался щелчок.

А что, если её собственная ярость, горечь и зависть — это и есть та самая глубина? Что, если сделать главной героиней не милую принцессу, а того самого монстра, который сидит внутри неё самой и скребется длинными когтями по ребрам?

Она снова открыла документ, ослепляясь белым экраном. Пальцы застучали по клавиатуре, набирая текст о девушке, которая стояла в толпе и с ненавистью наблюдала за чужой славой. Веллария выплёскивала на страницу все те чувства, что испытывала сама. Писала до тех пор, пока глаза не начали слипаться, а подушечки пальцев не онемели от ударов по клавиатуре.

«Это будет либо гениально, либо отвратительно» — с этой мыслью она закрыла крышку ноутбука и пошагала к холодной постели.

Четверг

10:30 — 11:45 Драматургия

12:00 — 13:00 Обед

13:00 — 14:15 Литературный анализ

14:30 — 15:45 Цифровые медиа

Веллария ненавидела четверг за то, что занятия начинались со второй пары. Это означало либо выйти как обычно в семь утра и три часа болтаться по холодным, продуваемым ветром улицам, либо подольше поспать и проснуться в самый разгар утренней рутины матери, которая несомненно затянет ее за стол и будет задавать неуместные вопросы. Из-за вчерашнего раннего пробуждения и брожения по холодным улицам, сегодня она предпочла второй вариант.

Родителям все-таки удалось затащить ее на наполненную ароматами кофе и жареным беконом кухню. Мать молча подала пышный, слегка подгоревший омлет. Отец что-то бубнил, шелестя бумагами со счетами. Веллария молча ковыряла завтрак, задумавшись о вчерашних набросках конкурсной работы.

— Ты с утра какая-то… спокойная, — заметила мать.

— Я работала над рассказом для конкурса, — не поднимая взгляда от омлета ответила девушка.

Родители переглянулись.

— Ну, что ж… это хорошо, — с некоторой растерянностью произнёс отец, поправляя очки.

Поболтать с Каспием не получилось. Он метался за стойкой с влажным от пара лицом — на удивления в это время было полно народу. Веллария, уловив его уставшую улыбку, взяла привычный сладкий латте и обменялась с парнем лишь парой фраз ушла, дабы не отвлекать от работы.

После пар, укрывшись в библиотеке, она открыла профиль Джоа, листая его уже просмотренные по тысяче раз работы. Глубоко вздохнула, втягивая пыльный воздух, и, постучав пальцами по корпусу телефона, все же решилась набрать сообщение, перед отправкой десять раз перепроверив его на каждую запятую и логичность.

«Здравствуй, Джоа. Это Веллария Ранталин, с литфака. Извини за беспокойство. Твой однокурсник, Каспий, сказал, что ты лучше всех разбираешься фотографии. Я пишу рассказ для конкурса, где главный герой — фотограф-перфекционист. Хотела сделать его образ реалистичным, и понять, что движет человеком, стремящимся к абсолютному контролю над кадром. Не могла бы я задать тебе пару вопросов о твоем подходе к работе? Буду очень благодарна за помощь».

Палец дрогнул над кнопкой «отправить», но все же нажал на нее. Она отшвырнула телефон на стол, словно выпустив из рук раскаленный уголь. Сердце колотилось в такт с дрожащими пальцами, боясь негативной реакции. Сорок три минуты она провела, не двигаясь, впиваясь взглядом в черный экран и боясь увидеть холодное «нет» или, что еще хуже.

Джоа: Каспий мог и преувеличить. Но вопросы задавай. Если смогу — отвечу.

Сухо и без эмоций. Но это, по крайней мере, был не отказ. Это была маленькая победа. Пальцы быстро напечатали ответ:

Веллария: Спасибо тебе! Как насчет встретиться в завтра на обеде? Или ненадолго после пар? Хочу уточнить некоторые моменты лично.

Джоа сразу вышел из сети.

«Ну и ладно. План понемногу продвигается. Джоа — цель, а Кас… единственная ниточка. Неприятно осознавать, но пока это единственный работающий план».

Она открыла чат с парнем из Кофейни. Пальцы, ещё минуту назад сжимавшие телефон от злости, теперь плавно скользили по прохладному стеклу экрана.

Веллария: Насчёт фотосессии. Если твоё предложение ещё в силе… то я согласна.

Ответ пришёл почти мгновенно, будто он ждал его, держа телефон в руке.

Кас: Конечно, в силе! Отлично! Суббота. Время и место обсудим в пятницу, хорошо? Спасибо, Велл.

Пятница

09:00 — 10:15 Литературоведение

10:30 — 11:45 Индивидуальный проект

12:00 — 13:00 Обед

13:00 — 14:15 Кураторский час

14:30 — 15:45 Физическая культура

Пятница промчалась как в тумане. На литературоведении в блокноте выводилось лишь одно: «Джоа?.. Джоа... Джоа?..», обводящиеся в корявые рамки. На индивидуальном проекте девушка пялилась в окно, мысленно репетируя разговоры. Даже обед прошёл под стучавшие по вискам мысли: «Что надеть? Что спросить? Сработает ли?»

Единственным спасением в этом потоке стало утреннее «Кофе и улыбки». Кас, как всегда, поймал её взгляд на пороге и уже запускал кофемолку, прежде чем она успела что-то сказать.

— Как насчет встретиться в девять у вокзала? — его голос прозвучал одновременно со стуком термостакана о стойку. — Оттуда вместе доберемся до деревни и пойдем в сторону реки. Место красивое, но сырое. Нужно будет одеться потеплее.

— Уже усвоила урок, — она буркнула, отводя взгляд, и почувствовала, как по щекам разливается знакомое тепло.

— И не забудь зарядить телефон, — добавил он уже серьёзнее. — Я пришлю тебе точное место на карте на всякий случай. Там легко заблудиться.

Вечером она пыталась представить завтрашний день, лёжа в кровати и глядя в потолок, по которому ползли тени от фар проезжающих машин. Не только как фотосессию, но и, самое главное — как операцию по сбору информации. Веллария мысленно повторяла вопросы, которые задаст, репетировала интонации, представляла лицо, его жесты. Ей нужно было узнать о Джоа всё.

Перед сном пальцы сами потянулись к телефону. Ничего от Джоа. Зато в чате с Касом сияла иконка геолокации и короткое: «До завтра, Велл. Только не проспи».

Щелчок выключателя погрузил комнату в темноту, нарушаемую лишь слабым светом сквозь занавески. Рыжие волосы рассыпались на пахнущей хлопком подушке, а на лице появилась легкая улыбка.

Глава 5. Волк в овечьей шкуре

Фотосессия была назначена на субботу, и Кас выбрал для этого старый, почти забытый горожанами парк на самой окраине города Калмарая, у деревни Унторанта. Лишь шум маленькой речушки, бегущей по камням, нарушал царившее здесь спокойствие. Ботинки с чавком проваливались в сырую, укрытую ярким ковром из листьев землю. Холодный воздух впивался в кожу миллионами невидимых иголок, проникая сквозь многослойную одежду. Веллария пыталась уловить бледные лучи солнца, которые изредка пробивались сквозь кроны голых деревьев, чтобы согреть замерзшие руки.

Каспий стоял в огромном желтом пуховике, периодически наводя камеру на плавающие в ней оранжево-красные кораблики. Зеленая вязанная шапка чуть ли не налезала ему на нос. Забавило то, что несмотря на огромные слои теплой одежды на его ногах красовались обычные демисезонные кроссовки. Полусгнившие деревянные мостки, по которым они осторожно ступали, скрипели и пружинили под ногами, отчего иногда замирало сердце и задерживалось дыхание. Веллария куталась в шерстяную куртку цвета хаки, вытаскивая из рукавов большой серый свитер, чтобы хоть немного отогреть ледяные пальцы. В груди смешались чувства напряжения и азарта от предстоящей фотосессии. Девушка подметила, что Кас вел себя немного по-другому. Обычно застенчивый парень, который прятал взгляд за выпрямленной челкой, сейчас уверенно стоял с камерой в руках. Он был хозяином положения, и, иногда казалось, её собственных скрываемых эмоций.

— Расслабься. Не позируй, — повторял уже который раз низкий и ровный голос. — Просто смотри на воду. Дай мысли уйти.

Веллария сделала глубокий вздох. Ее взгляд скользнул по темной воде, цепляясь за дрожащие отражения оголенных ветвей. Не думать было невозможно. Мысли метались в голове, как пойманные в ловушку птицы: предстоящая встреча с Джоа, эта фотосессия, ее собственная неуверенность. Все сжималось в тугой комок, в то время как внешне она пыталась изобразить отчужденность и спокойствие, которое ждал от нее Кас.

Что бы хоть как-то решить проблему с навязчивыми мыслями, Веллария все же решилась задать вопрос, который давно вертелся на языке.

— Хорошо, что ты — не Джоа, — начала она чуть сдавленным от холода голосом. — Мне кажется, с ним я бы так не расслабилась. Он же, вроде, до жути перфекционист?

Кас медленно опустил камеру, выдавливая легкую улыбку.

— Джоа? Да, он… сложный тип, но талантливый. Это факт. С ним невозможно работать в команде. Он диктует свои правила и условия. — Кас сделал паузу, глядя в сторону одинокого голого клена. — Постоянно изводил всех бесконечными правками и своим видением на совместных проектах, которое считал безупречным. — Он снова замолчал, будто взвешивая слова. — Включая свою подружку.

Веллария едва не выдала себя вздохом. В груди что-то екнуло, и по телу разлилось щекочущее тепло злорадного удовольствия. Значит, ее безупречная соперница тоже не была идеалом в его глазах.

— Ты про Ленор? Они, вроде, встречались около года? — продолжила девушка, снова глядя на воду на проплывающий мимо алый лист, лишь бы скрыть вспыхнувший в глазах интерес.

— Ну, это громко сказано. Джоа ни с кем не встречается в общепринятом смысле. Когда в его идеально созданную картину пытается вписаться живой, неидеальный человек… — Кас снова навел объектив на собеседницу, нажимая на кнопку. — Он просто стирает всё, что не вписывается в его идеал.

«Смогу ли я вписаться?» — пронеслось в голове, пока она следила, как кружащий лист уносится течением.

Внезапно Кас снова опустил камеру и, прищурившись, внимательно посмотрел на присевшую на краю мостков девушку, потирающую покрасневший от холода нос.

— Подожди. Вот сейчас.

Она замерла, чувствуя, как горячая кровь резко приливает к щекам, согревая их на ледяном ветре.

— О чём ты? — повернулась к нему лицом Веллария, скрипнув деревом под ногами.

— Сейчас… не двигайся, — он мягко покачал головой, наблюдая, как девушка смотрит на него с широко открытыми глазами. — О чем же ты постоянно думаешь?

От последней фразы по спине пробежал холодок, словно капли дождя скатилась под свитер. Она заставила себя улыбнуться, и, отряхнув ладони о колени, легонько махнула рукой, направляясь к нему.

— Я просто превращаюсь в сосульку, Кас. Давай отложим психологические опросы во время съемки на более теплое время года?

— Ладно. До следующего раза, — улыбнулся он в ответ.

Веллария наконец позволила себе разжать сведенные от напряжения челюсти.

***

Вернувшись домой, в свою маленькую, все еще заваленной кучей одежды и витающим запахом лака для волос комнату, она наконец, почувствовала долгожданное тепло. Сбросив на стул свитер, отсыревший от начавшегося по дороге дома мелкого дождя, Веллария с наслаждением укуталась в теплое пуховое одеяло. Дрожь, наконец, начала утихать.

Лежавший на столе телефон вибрировал, сообщая о двух новых смс. Первое — несколько фотографий без обработки от Каса, как и обещал. Под ними висело короткое: «Спасибо».

Она пролистала их одним движением пальца. Одна из фотографий — где она стоит, скрестив руки на груди, глядя в сторону камеры. Вторая — неестественно выпрямляет спину и изображает спокойствие. На последнем кадре палец замер, не решаясь открыть фото на весь экран.

На снимке Веллария сидела у края сгнивших мостков, поджав колени к груди и смотрела куда-то вдаль, на отражения в воде. На лице не было ни капли наигранной уверенности, лишь едва заметная, безразличная усталость. То самое, что она так тщательно прятала ото всех, и в первую очередь — от самой себя. Лишь спустя десять минут блеск голубых глаз смог оторваться от идеального кадра.

Второе сообщение, пришедшее в то же время, было от Джоа.

Джоа: Если интересно, как-нибудь после пар могу показать тебе работы одного фотографа, он возможно подойдет для твоей истории. Время и место скажу позже.

Сердце резко заколотилось в груди, а на губах, само собой, расплылась победоносная улыбка. Он обратил на нее внимание. Веллария откинулась на спинку стула, выходя из чата. И взгляд снова упёрся в чат с Каспием, открывая ту самую фотографию. Она провела пальцем по холодному стеклу экрана, переключаясь между двумя мирами. Слева висела ее печальная, но настоящая фотография. А справа красовалось деловое сообщение от Джоа, билет в мир, в который она отчаянно стремилась. Чтобы выиграть эту игру, уничтожить Ленор и завоевать Джоа, ей, возможно, придётся стереть ту самую девушку с фотографии.

Она сидела, глядя в потолок, покрываясь мурашками то ли от остаточного холода, то ли от предвкушения послезавтрашней встречи. Внезапно телефон вибрировал еще раз, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Это было личное сообщение из приложения академии. Имя отправителя заставило её сердце на мгновение остановиться, а потом забиться быстрее.

Ленор.

Пальцы мгновенно похолодели.

«Что ей нужно? Насмешка? Или она что-то заподозрила?».

Мысли, одна страшнее и нелепее предыдущей, проносились вихрем и отдавались слабой пульсацией в голове. Собрав волю в кулак, девушка открыла сообщение.

Ленор: Привет, Веллария! Извини, что беспокою. Я видела твои зарисовки в библиотеке на прошлой неделе — они невероятные! У тебя очень атмосферный мрачноватый стиль. Я как раз работаю над подобным для конкурса, и мне бы очень хотелось иметь пару иллюстраций. Возможно, ты бы смогла мне помочь?

Веллария, не двигаясь, уставилась в расплывающиеся перед глазами строки, пытаясь разглядеть между ними скрытый смысл или насмешку. Сначала на смену шоку пришла ярость: Конечно. Её гениальный текст для того самого конкурса, где Веллария сама надеялась победить со своим собственным, еще не написанным шедевром.

После в её сознании начала распускаться новая, отвратная и потому безумно притягательная идея. Ленор добровольно протягивала ей верёвку, за которую можно было ухватиться, чтобы подняться, или же чтобы затянуть петлю на шее соперницы. Она сама открывала доступ к своему тексту.

Уголки ее губ медленно поползли вверх, растягиваясь в широкой, безумной улыбке. Холод внутри сменился пьянящим жаром предвкушения нового, куда более интересного плана. Пальцы быстро и уверенно заскользили по экрану.

Веллария: Привет. Да, конечно, буду рада помочь с иллюстрациями. Присылай нужные отрывки — нужно лучше понять настроение текста и обстановку.

Она отправила сообщение и запрокинула голову, рассматривая родные трещины на потолке. План становился совершеннее.

Через несколько минут телефон снова отозвался тихой вибрацией. Ленор прислала файл.

Ленор: Вот черновик. Буду бесконечно благодарна, если ты сохранишь это в секрете. И спасибо ещё раз!

Веллария скачала файл, ощущая щекочущее все тело волнение, словно подбиралась к сейфу с самыми сокровенными тайнами врага. Открыв документ, она начала читать, выискивая слабые места.

— Так странно, это намного отличается от ее привычных сопливых текстов, — пробормотала она вслух, погружаясь глубже в чтение. И на каком-то моменте на ее лице, против воли, появилась легкая, восхищенная улыбка. От этой собственной реакции на мгновение стало отвратно, будто она предала саму себя.

Это была история о страхе пустоты, о том, как человек создаёт вокруг себя идеальный мир, чтобы скрыться от осознания собственной незначительности. Фраза, случайно выхваченная взглядом, заставила ее на миг замереть: «Она создаёт идеальные миры, прячется в них, как в бункере. Но однажды девушка поймет, что заварила дверь изнутри и самовольно похоронила себя заживо, отгородившись от настоящего мира».

Веллария перечитала эти строки несколько раз, сидя в гробовой тишине своей комнаты. Чёрт возьми, она… гениальна. И это искреннее восхищение было в тысячу раз отвратительнее простой ненависти. В груди разливалась странная смесь зависти, злобы и понимания, а на губах горько припекало от недавно нанесенного лака.

Полностью скопировать текст было бы неправильно, точнее, это бы заметили сразу. Но можно... создать вариацию. Её героиня будет вычёркивать из реальности всё лишнее и неидеальное, пока от мира не останется ничего.

Идея закручивалась в голове все больше, обрастая мрачными деталями. Веллария отшвырнула телефон в дальний угол стола и схватила блокнот для эскизов с карандашами. Нужна была визуализация, немедленно. Не для Ленор, а для нее самой, для ее будущего текста, который должен был родиться из этого ядовитого симбиоза.

На бумаге, под скрип графита, стал появляться силуэт. Девушка стояла спиной к зрителю в длинном черном пальто перед идеально белой стеной. Но при ближайшем рассмотрении становилось видно, что стена сложена из тысячи крошечных улыбающихся фотографий лиц. А из-под спины героини сползала больше похожая на кляксу уродливая тень. Это была часть ее самой, которую то тщетно пыталась замуровать в идеальной стене из фотографий.

Спустя время, когда эскиз был готов, ее рука сама потянулась к телефону, на мгновение взгляд зацепился за собственные пальцы, испачканные графитом до черноты. Затем, смотря на разбитый экран она сделала снимок работы, и, удовлетворившись результатом, отправила его Ленор.

Веллария: Правильно поняла твою мысль? Я пыталась показать, как мы пытаемся замуровать свою пустоту внутри идеальных конструкций.

Веллария повернула голову в сторону покрытого наклейками ноутбука, где был открыт чистый документ, приглашая начать новый текст.

И в этот момент телефон снова завибрировал. Новое сообщение от Ленор: «Можно позвонить?»

Лицо моментально залилось краской.

— Звонок — это уже слишком… Чего ты добиваешься? — проговорила Веллария, смотря на аватарку собеседницы возле смущающего сообщения. Телефонный звонок был для нее слишком интимным моментом. В переписке она могла контролировать каждое слово, создавая идеальным образ. Здесь же её могли выдать дрожь в голосе или неловкое молчание. Но отказаться — значит проявить слабость.

«Конечно», — отправила она, и через секунду в тишине комнаты послышалась мелодия звонка, после чего слегка дрожащий палец нажал на зеленую кнопку.

— Привет, — голос Ленор в трубке казался ниже, немного усталым, совсем не таким, каким она его слышала в коридорах академии. — Прости, что звоню, но это... Веллария, ты словно читаешь мои мысли. Твой набросок — это что-то невероятное. — В ее голосе слышалось неподдельное восхищение, от которого Велларии стало не по себе. — Признаться, мне казалось, что я недостаточно ясно передала свои мысли в текст. Как ты это увидела?

— Я.. просто почувствовала, — с трудом выдавила Веллария, заставляя свой голос звучать ровно сжавшимся от напряжения горлом.

— Слушай, мне кажется, нам обязательно нужно выделить время на личную встречу, чтобы обсудить всё как следует. Не хочу, чтобы ты работала вслепую. Покажу тебе остальные наброски рассказа.

— Да, конечно, — быстро согласилась рыжеволосая в ответ. Увидеть рабочее пространство, заметки, незавершенные мысли соперницы — невероятная удача.

— Отлично! Тогда до встречи, — радостно ответила Ленор. — И ещё раз спасибо.

Разговор оборвался. Веллария медленно опустила телефон на стол, откинувшись на спинку стула и заливаясь смехом предвкушения. В понедельник она посмотрит в лицо своей сопернице, будет говорить с ней, улыбаться и кивать. А та даже не будет подозревать, что впускает в свое творческое святилище волка в овечьей шкуре.

Глава 6. (Не)идеальная Ленор

Слабые лучи октябрьского солнца пробивались сквозь высокие арочные окна аудитории писательского мастерства, выхватывая кружащиеся в воздухе пылинки. Они подсвечивали корешки старых книг, располагавшихся на полках до самого потолка, доходили до массивных столов из темного дуба, заваленных горами исписанных черновиков.

Веллария, затаившись на своем любимом месте у шкафа, втягивала знакомый аромат мела и цитрусовых духов, чувствуя, как на мгновение отпускает привычное напряжение в висках. Пальцы бессознательно скользили по шершавой обложке блокнота, периодически отбивая ритм какой-то мелодии, звучавшей в голове.

В центре аудитории застыла Ханна Вехмаа, медленно поправляя ладонью прилизанную прическу. От непривычного ей молчания перешептывающаяся аудитория в миг замолчала.

— Вам необходимо выпустить рассказ командой минимум из трех человек, — начала она хриплым голосом, растягивая каждое слово. — Лучшая работа будет опубликована в газете школы при Академии. Победители также получат дополнительные баллы к защите индивидуального проекта.

Сразу же по студентам прокатилась волна сдержанных восторгов, переходящий в шепот, который тут же перебил сухой кашель Вехмаа. В груди Велларии что-то екнуло, заставив сердце на миг сжаться.

«Моё имя, напечатанное в газете. Родители, однокурсники увидят. А Ленор…».

Она сжала руки под столом, и затупленные ногти впились в сухие ладони.

— Разрешается привлекать помощников с других факультетов, — добавила преподавательница, раскрыв перед аудиторией и в особенности Велларией целый океан манящих возможностей. «Фотографы, художники… Джоа!». — Можете разбиться на команды сейчас, только тихо, — добавила она, усаживаясь в преподавательское кресло, шмыгая носом.

Именно в этот момент Ленор, сидевшая рядом, повернулась к ней. На ее бежевой блузке переливались крошечные стразы, отбрасывая на стол радужные зайчики. Шелковая юбка цвета темного шоколада доходила до щиколотки. А в ее разноцветных глазах, где смешались голубой и карий, мерцали искры решимости.

— Веллария, давай в одну команду? — предложила она, пододвигаясь к краю стула и донося с собой сладковатый аромат кокоса. От неожиданного предложения кровь прилила к щекам, и рыжеволосая девушка в ответ лишь кивнула, ковыряя от волнения лак на больших пальцах.

К ним тут же подлетела одна из подруг Ленор — Карина, девушка с черными волосами до пояса и словно срезанной наспех чёлкой. На ее лице, как обычно, сияла глупая улыбка.

— Итак, нас трое, — подсчитала она, постукивая длинным пальцем с серебряным кольцом по подбородку. — Кого ещё позовем? Нужен кто-то креативный. С факультета фотографии, например.

Веллария почувствовала колотящееся в груди сердце, выстукивающее в голове то самое имя. Сделав вид, что поправляет стопку бумаг на столе, она, стараясь не выдавать дрожи в голосе, обратилась к Ленор:

— Не думаешь позвать Джоа? У него такие отличные работы, я видела их в прошлом номере газеты.

Всё тепло мгновенно испарилось с лица собеседницы. Даже воздух вокруг неё словно похолодел, отгоняя сладкий аромат ее духов. Сведя брови в одну тонкую линию, она посмотрела в сторону Велларии.

— Нет. Во-первых, Джоа никогда не будет работать за спасибо. Он не признает коллективного творчества, только то, что приносит личную славу. А во-вторых… — она замолчала, сжимая край стола до побеления костяшек, — У меня есть личные причины не работать с ним в одной команде. И если вы, девочки, с этим не согласны, я готова покинуть команду.

Карина заерзала на месте, отводя взгляд и бегая им по всей аудитории. Веллария лишь тихо кашлянула, переводя взгляд с одной девушки на другую. Спустя пару молчаливых минут, Ленор снова повернулась к Велларии, переводя тему:

— Не согласишься нарисовать пару набросков иллюстраций? Пока не найдем кого-нибудь с факультета изобразительного искусства.

— Без проблем, — ответила она, не решаясь смотреть Ленор прямо в глаза. — Я, возможно, попрошу присоединиться ещё одного фотографа. Для… визуального разнообразия.

***

За обедом в шумной столовой, наполненной запахами жареной картошки и сладких булочек, к огромному удивлению, Велларии Ленор снова подсела к ней. Она рассказывала о сюжете будущего рассказа, о школьной романтике, которую задумала. Велл в ответ лишь хмыкала и ковыряла вилкой обед, надеясь, что ее собеседнице это наскучит и она присоединится к своим подругам. Размышления прервала тихая вибрация, исходящая от лежащего рядом черного рюкзака рыжеволосой. Разбитый экран показывал строку с именем отправителя «Джоа» и кратким сообщением: «Встретимся после пар в библиотеке? Есть что обсудить».

Взгляд Ленор невзначай скользнул по экрану собеседницы, после чего пальцы, обхватывающие стакан с апельсиновым соком, побелели от напряжения. Взгляд голубо-карих глаз застыл на Велларии, отчего у той по спине пробежали холодные мурашки. Быстрым движением она перевернула телефон экраном вниз, но было уже поздно.

— Извини, что лезу не в своё дело, — тихо начала Ленор, отодвигая стакан. — Но мой тебе совет — лучше не связывайся с этим человеком. Он не видит ничего, кроме идеальных кадров. Люди для него — всего лишь расходный материал.

«Да, ты лезешь не в свое дело» — пробежало в мыслях. — «Ты ревнуешь. И боишься, что я получу доступ к тому, что когда-то принадлежало тебе. К нему». Но вслух произнесла лишь:

— Спасибо за совет.

***

По окончании пар Веллария направилась в библиотеку. В безлюдном, огромном помещении сквозь витражные окна пробивались лучи заходящего солнца, отбрасывая на потертый паркет разноцветные пятна. Она выбрала стол в дальнем углу, заваленный книгами по искусству. Усевшись, она попыталась прочитать написанный наспех вчера черновик, сделанный специально для этого спектакля с Джоа, но буквы расплывались перед глазами, превращаясь в непонятное черное пятно. Живот сводило от нервного напряжения, а пальцы никак не могли найти покоя, теребя край страниц.

Время тянулось мучительно долго. Голову заполнили мысли о том, что это была дурацкая шутка или неправильно понятое ей предложение. Веллария уже отодвинула стул, вставая, как вдруг легкий скрип половицы в соседнем ряду заставил её вздрогнуть и обернуться. От увиденного сердце ушло в пятки. Он пришел.

Джоа вошел в полосу света, падающую с окна, отчего девушка невольно замерла. Его черные волосы были небрежно отброшены со лба, открывая резкие черты лица и ярко-зеленые глаза, которые в совокупности с вечно нахмуренными густыми бровями словно смотрели на мир с превосходным безразличием. Он был одет в простую черную водолазку и темные джинсы, но сидело на нем все так, словно он только что сошел со страниц глянцевого журнала.

Веллария, нервно дернувшись, пробормотала короткое «привет» и нерешительно помахала рукой. Он лишь коротко кивнул, подходя ближе, и тело девушки отчего-то покрылось холодным потом. Его пахнущие металлом ледяные пальцы обхватили её подбородок, заставляя ее вздрогнуть от неожиданности и резкой неприязни. Джоа повернул её голову вправо, затем влево, скользя бездушным взглядом по её лицу, словно выискивая лучший ракурс или какой-нибудь изъян.

Его пальцы были как щупальца, оставляющие на коже невидимые липкие следы. В ушах зазвенело, а пол под ногами словно исчез. Это ощущение было в тысячу раз унизительнее любой словесной насмешки. Ей захотелось стряхнуть его руку, сбежать, отмыться — но тело, скованное стыдом и парализованное страхом, не слушалось. Веллария, дрожа и хлопая глазами, почувствовала, как сильно ей не хватает воздуха. Она пыталась отстраниться, но он резким движением притягивал ее обратно.

— Что ты делаешь? — наконец выдохнула она, сдерживая в горле подкатывающий ком.

Парень, отступая на шаг, отпустил ее, улыбаясь уголками губ. В его глазах не было ни намёка на смущение или извинение.

— Думаю, что ты можешь предложить взамен на мою помощь с текстом. И за то, что тогда из-за тебя мою работу растоптали. — его низкий голос, казалось, проникал в саму черепушку. — Выглядишь неплохо. Интересный тип внешности. Думаю, сможешь отплатить мне парой фотографий. Для портфолио. Считай это бартером.

Сердце Велларии бешено заколотилось в груди. Унижение и горькая обида подступили к горлу, застилая глаза влажной пеленой. Но лишь одна мысль о том, чтобы сдаться, была невыносима. Отступить сейчас значило признать, что Ленор была права. Значило навсегда остаться для нее и для всех той самой жалкой, ни на что не способной завистницей. Это был шанс, ведущий из болота. Девушка сделала глубокий вздох, заглушив страх и стыд. Она станет его моделью. Она войдет в его мир идеальных кадров, она будет рядом с ним.

— Хорошо, — прошептала она, глубоко вдыхая и чувствуя стыд за собственное согласие.

Дрожащими пальцами Веллария протянула ему свой написанный наспех черновик. Джоа быстро пробежался глазами по тексту, делая редкие, но достаточно точные замечания. Говорил о плоских персонажах, слабых диалогах, предсказуемом сюжете. Казалось, он находил слабое место в каждом предложении. «Здесь неестественно». «Ты вообще о фотографии ничего не знаешь?». «Слишком много воды». Веллария слушала, ощущая жар в зоне ушей и шеи, опустив голову.

Спустя один мучительный час, после того как он обвел карандашом добротную часть текста девушки и набросал пару черновых строк, его шаги беззвучно растворились в тишине библиотеки, и Веллария осталась одна за столом. Как только объект тревоги ушел, тело моментально стало ватным, ноги онемели, а пальцы забились в мелкой дрожи. При попытке встать ноги подкашивались, и она снова опускалась на стул. Глаза непроизвольно наполнились слезами, застилая мир размытой пеленой. Взгляд не отрывался от собственных рук, лежавших на столе, от обкусанных ногтей, на которых снова почти не осталось лака. В висках стучало от полного осознания ситуации.

«На что я только что подписалась? Я продала себя за пару советов по тексту, который даже не будет опубликован?»

Веллария опустила голову на сложенные на столе руки, шепча сама себе:

— Я в полном дерьме…

— …Все в порядке? — прозвучал отдаленный девичий голос, смешиваясь с тихими шагами.

От неожиданности плечи дрогнули, а кулаки сжались. Гостья подошла беззвучно, аккуратно кладя ладонь на плечо сидящей девушки. Веллария прекрасно знала, кому принадлежит этот голос. Сладкий аромат немного успокоил бушующую внутри тревогу, и Веллария, наконец, посмотрела в лицо Ленор. Та взяла её за локоть, помогая подняться.

— Теперь поняла, о чем я? — тихо спросила она, глядя своими разноцветными глазами, казалось, прямо в душу. — Он того не стоит. Поверь, я знаю. Я сама когда-то... — она резко оборвала себя, закусив губу и резко опустила взгляд. — Просто не наступай на те же грабли.

Веллария лишь молча кивнула, пытаясь подняться с помощью опоры в виде Ленор. Под руку девушки направились к выходу из Академии.

Выйдя на свежий воздух через главные двери Академии, Ленор свернула в арочный проем, ведущему в соседний дворик. Веллария, всё ещё пытаясь совладать с дрожью в коленях, машинально последовала за ней. Небо над головой затянуло темно-серыми тучами, а в лицо били слабые порывы ветра. Каблуки стучали по граниту, отбрасывая маленькие капельки прошедшего дождя. Последние рыжие листья с росших по периметру кустов опали, и теперь медленно кружились в воздухе, ложась на потемневшую брусчатку.

Ленор остановилась у старой каменной скамьи, пошарила в кармане своего длинного, белоснежного пальто и достала пачку сигарет с тонкой серебряной зажигалкой. Послышался щелчок, и тонкая струйка дыма со вкусом ментола смешалась с запахами мокрого асфальта и сырости.

Веллария замерла, уставившись на неё с выпученными глазами. В голове с треском рушился образ безупречной отличницы, пьющей только чай с жасмином и ведущей исключительно здоровый образ жизни. Ленор поймала её взгляд и на мгновение застыла.

— О, извини, — её голос прозвучал как ни в чем небывало. — Ты не против?

— Не думала, что это в твоём стиле, — наконец выдавила Веллария, чувствуя, как слова путаются на языке.

Ленор звонко рассмеялась, прикрывая рот ладонью, обвешанную золотыми кольцами. Дым вырвался из её губ в виде облака, растворяясь в прохладном воздухе.

— А что, по-твоему, в «моём стиле»? — прищурившись, спросила она.

Веллария задумалась. Идеальные манеры? Покорность правилам? Она сдалась и бессильно махнула головой.

— Забудь, — пробормотала она и, почувствовав, как едкий дым щекочет ноздри, прикрыла нос рукавом куртки. — Воняет ужасно.

Ленор внимательно посмотрела на неё, затем медленно стряхнула пепел на мокрый камень.

— Извини. Я запомню.

Она тут же раздавила сигарету о влажную каменную плиту и снова спрятала пачку в карман. Проводила Велларию до самого дома, напевая какую-то знакомую мелодию. И Веллария, сама того не заметив, дошла до дома с ней под руку, все еще не зная, как переварить пережитое. В груди смещались всевозможные чувства — стыда, горькой благодарности к Ленор и предчувствия, что их взаимоотношения стали запутаннее. Теперь она была должна Джоа. И между ней и Ленор возникла странная связь.

Напоследок, уже на ступеньках, Ленор взяла её за руку.

— Не знаю, какие цели ты преследуешь, Веллария. Но, пожалуйста, просто заблокируй его номер.

Та в ответ кивнула, махая блондинке на прощание, и в полном замешательстве вошла в дом. В коридоре сразу бросилось отсутствие родительской повседневной одежды, включенного во всем доме света и приглушенных голосов. Пройдя на кухню все еще на ватных ногах, Веллария прошлась пальцами по записке от мамы, написанной размашистым почерком: «Велл, мы с отцом срочно уехали по делам в Итмари, вернемся поздним вечером. Еда в холодильнике. Целуем».

Она лишь тяжело вздохнула, не понимая, радоваться ли ей от отсутствия раздражающих факторов, или, наоборот, грустить от невозможности отвлечься от мыслей о сегодняшних событиях. Медленным шагом девушка направилась в свою комнату. Пальцы потянулись к спичечному коробку и ароматической лавандовой свече, которую ей пару месяцев назад подарила Леена. Веллария получила ее в подарок после того, как нажаловалась подруге из кофейни на постоянную головную боль, и та утверждала, что всякие ароматические штучки прекрасно помогают с этим справиться. После того, как зажегся огонек, а в нос ударил слабый аромат лаванды, Веллария рухнула на кровать, чувствуя, как в груди все переворачивается и исчезает. В голове удушающей волной пронеслось все произошедшее за день — мимолетная надежда во время формирования команды, взгляд Джоа и его унизительные прикосновения, неожиданная доброта Ленор. Она уставилась в потолок, в темноте которого уже начинали проступать пугающие тени от собственных мыслей, а в ушах все еще стоял низкий, ровный голос, произносящий: «Выглядишь неплохо. Думаю, сможешь отплатить мне парой фотографий».

Глава 7. Точка невозврата

Рука высунулась из-под пухового одеяла и потянулась к тумбочке, нащупывая холодный корпус телефона. На миг глаза ослепило ярким светом экрана, на котором светились три пропущенных полчаса назад будильника. Веллария резко села на кровати, ощущая легкое головокружение и пульсацию в висках.

«Странно...» — пронеслось в голове. — «Обычно к этому времени мать уже хотя бы раз заглядывала в комнату с напоминанием, что учеба не ждет, или отец стучал в дверь, требуя прекратить заводить кучу будильников».

Она потерла сонные глаза, прислушиваясь к прерывистому стуку дождя по стеклу, а пробирающийся под одеяло сквозняк заставил ее невольно поежиться. Босые ноги дотронулись до холодного пола, и Велл, стараясь не скрипеть половицами, на носочках пошагала в коридор. В прихожей виднелась аккуратно расставленная родительская обувь, на которой были остатки уличной грязи и пара прилипших листьев. Веллария провела рукой по ткани разноцветных курток, все еще влажных и пахнущих сыростью.

«Значит, вернулись они совсем недавно, — мелькнула догадка, — наверное, только к утру, раз вещи еще не успели просохнуть». Теперь было понятно утреннее спокойствие — родители попросту выбились из сил и проспали свой собственный подъем.

Легонько надавив на дверь плечом, она вернулась в собственную комнату. В слабом свете настольной лампы пальцы нащупали на стуле ткань чёрных брюк, которые девушка наспех натянула, не расстёгивая из-за чего едва не потеряла равновесие. Длинный оранжевый свитер все еще пах стиральным порошком с морским бризом, и рыжие волосы, протянувшиеся через его ворот, взъерошились. Пальцы сгребли их в высокий хвост и туго стянули черной резинкой с парой белоснежных бусин.

Прислушиваясь к храпу за стеной, она на цыпочках проскользнула к входной двери, и выйдя на лестничную площадку достала из кармана маленький флакон, трижды нажав на распылитель. По помещению разнесся сладкий запах абрикосовых косточек.

Дождь успел превратиться в назойливую морось, Веллария поморщилась, чувствуя, как тысячи мельчайших капель оседают на ресницах. На подходе к любимой кофейне в голове уже вырисовывался образ знакомой фигуры за стойкой: взъерошенные светлые волосы, насмешливый взгляд и стакан с жёлтым стикером, которого так сильно не хватало в последние дни. Но, распахнув дверь под привычный звон колокольчика, перед глазами появился совершенно другой человек.

Высокая и улыбчивая девушка с карими глазами и каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, протирала стойку, напевая про себя какую-то мелодию. Обернувшись на звон, она, широко улыбнувшись, бросила тряпку в сторону и бросилась к гостье.

— Велл, наконец-то! — её высокий голос заполнил собой всё пространство маленькой кофейни. — Я так соскучилась! Думала, ты теперь только у Каса торчать будешь, раз вы сдружились.

Во время сдавливающих легких объятий в нос ударил запах ванили и свежей выпечки. Веллария неловко похлопала подругу по спине, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

— Я вчера проспала, — начала оправдываться она, отступая на шаг и поправляя ремень рюкзака. — Не успела бы забежать.

— О, конечно, не волнуйся, я не в обиде, — Леена, казалось, и не ждала развёрнутого ответа. — Вышла с больничного, сил — море! Слушай, а ты как? Каспий рассказывал, вы на фотосессию ходили?

Веллария коротко кивнула, чувствуя себя не в своей тарелке под таким напором заботы. Ее пальцы сами собой потянулись к краю свитера, начиная теребить мягкую шерсть.

— Да, подружились... Фотосессия была... И над конкурсом работаю.

— Это замечательно! — Леена схватила её за руки. — Я, кстати, тоже большими новостями могу похвастаться! — её глаза засияли ярче звезд на ночном небе, и неловко улыбнувшись, она протянула Велларии руку, украшенную маленьким золотым колечком. — Выхожу замуж!

Такая новость заставила рыжеволосую на миг забыть о своей сумбурной жизни. Леена всегда казалась человеком из другого, взрослого и стабильного мира. Она была старше на пять лет, и Веллария представляла её жизнь прямой и гладкой, без всех тупиков, в которые вечно попадала она сама.

— Поздравляю, — выдавила Веллария, широко улыбаясь и почесывая затылок. — Это... правда здорово.

— Спасибо, дорогая! — Леена провела большими пальцами по ладони Велл, мягко улыбнувшись, отчего та лишь сильнее смутилась. — Сейчас сделаю твой любимый кофе, и беги на учебу, а не то опоздаешь.

Пока бариста готовила напиток, Веллария наблюдала за её уверенными движениями. Ее темп работы сильно отличался от немного рассеянных движений Каса. Когда стакан со сладким латте оказался в руках девушки, та машинально провела пальцем по горячей поверхности, и лишь когда она закончила его ощупывать, в голову пришло лёгкое разочарование.

«Она их не клеит», — с грустью напомнила она себе, вспоминая корявых котят.

***

Пара визуальной культуры проходила в просторной светлой аудитории с панорамными окнами, за которыми медленно ползли серые дождевые тучи. Александра Ребо расхаживала между рядами, кладя перед каждым студентом альбомные листы с заданиями. Когда стук каблуков дошел до Велларии, та, сделав глубокий вдох, протянула дрожащей рукой распечатку своего конкурсного рассказа.

— Тема «Зависть», — тихо пояснила она, чувствуя влагу на ладонях.

Александра взяла листы, медленно шагая к окну, и, поправив очки, принялась читать. Веллария нервно ерзала на стуле и наблюдала, как на фоне спины преподавательницы шелестят за окном листья деревьев от сильного ветра. Наконец, спустя несколько мучительных минут, Александра перевела взгляд на девушку, возвращаясь вместе с распечатанным текстом.

— Идея сделать главную героиню неоднозначным персонажем — хороша, — произнесла она, отчего по телу Велл разлилась волна облегчения. — Есть за что зацепиться читателю, даже если этот крючок — неприязнь.

Дрожь в коленях мигом перешла в кончики пальцев, схватив протянутую бумагу. Как только шаги вновь отдалились от девушки, до ушей долетел знакомый шепот, подзывающий ее.

— Как самочувствие? — спросила Ленор, глядя девушке прямо в глаза. — И кого думаешь позвать в команду для группового проекта?

Веллария, вспомнив о последнем, тихо хлопнула себя по лицу, и, показав Ленор указательный палец с фразой «одну минуту» достала телефон. Пробежав глазами по небольшому количеству контактов, палец упал на иконку с лесным пейзажем. Девушка, периодически поглядывая на фигуру Ребо в центре аудитории, быстро набрала сообщение:

«Кас, привет. Ты сегодня занят после учебы?»

Ответ пришел с характерным для него вопросом на вопрос:

«Что-то случилось? Если нужна моя помощь — не занят».

Уголки губ потянулись в едва заметной улыбке, и пальцы снова забегали по клавиатуре:

«Нужна помощь с групповым проектом. Мы сегодня собираемся в библиотеке. Твоя помощь была бы очень кстати».

«Я приду к 16:30. Пойдет?» — кратко ответил Каспий.

«Да, спасибо», — отправила она и, подняв взгляд на Ленор, прошептала: — К нам присоединится фотограф.

Та кивнула, отводя взгляд обратно к заданию.

— Хорошо. Карина, кстати, пригласила художницу, так что тебе будет чуть легче.

***

От вчерашних воспоминаний при входе в огромное книжное помещение возникала тошнота, где каждая деталь напоминала Велларии о собственном унижении. Из-за открытого, по-видимому, весь день окна, в библиотеке царил сильнейший холод, от которого пришлось сильнее закутываться в свитер и растирать замерзшие руки. Девушки прошли к столу в глубине зала, подальше от входа и окон. Веллария села напротив Ленор, создавая дистанцию. Некоторое время девушки сидели в тишине, не поднимая друг на друга взгляд. Веллария перебирала страницы блокнота, лежавшего на коленях, а Ленор теребила лежавшую перед собой аккуратную папку. Телефон блондинки завибрировал, и Веллария, подняв взгляд, заметила ее хмурое лицо. Та, тяжело вздохнув, прочитала вслух:

— «Извини, не смогу прийти. Дела». — растягивая слова сказала она, печатая что-то в ответ. — Это Карина.

Но ответа, спустя несколько десятков минут, так и не последовало.

— Что ж, видимо, остались только мы с тобой. Не будем тратить время. — тихо сказала она, доставая из папки несколько листов с набросками и аккуратно положила их перед Велларией. — Посмотри, пожалуйста. Это набросок рассказа. Что думаешь?

Веллария аккуратно взяла протянутые листы, быстро пробежавшись глазами по тексту. Чувствуя легкую тошноту от прочитанного, она слегка прикрыла рот рукой, и поднесла бумагу как можно ближе к глазам. — Не слишком ли... ванильно? — произнесла она вслух, в то время как в голове кричала: «Меня сейчас вырвет радугой!»

Ленор, не смутившись, сложила руки на столе, спокойно поясняя:

— Это для школьной газеты, Веллария. Основные читатели — подростки. В таком возрасте у них в голове одно — первая любовь. Нужно писать под аудиторию.

Эти слова заставили Велларию вспомнить свои школьные годы, когда по ночам, укрывшись с головой одеялом она читала сотни глупых романтических новелл и хихикала над самыми душещипательными моментами. Тело передернуло, и она тряхнула головой, отгоняя воспоминания обратно в дальнюю полку своей головы.

— Я просто не понимаю подобного, видимо. — соврала она, взяв в руки карандаш. Грифель заскользил по белой бумаге, вырисовывая наброски одной из сцен в школьном коридоре. Ленор внимательно наблюдала за действием сокурсницы, широко открыв глаза и постукивая пальцами от нетерпения.

— У тебя действительно талант. Мне даже немного завидно, — смущенно призналась она, отводя взгляд. Рука Велларии в миг остановилась, и по телу прокатилась волна жара, заливая щеки ярким румянцем. Она перевела взгляд с рисунка на Ленор, широко раскрыв глаза.

— Я.. — она запнулась, почувствовав прилипший к небу язык. — Это мне нужно завидовать, ты же так популярна. — выдавила в ответ, на что Ленор мягко улыбнулась.

— Мне просто повезло найти свою аудиторию, Веллария. И всё. — она отвела взгляд, нервно перебирая пальцами край листа. — Популярны только мои любовные романы. А вот мой любимый, мистический, над которым я очень долго работала... В общем, он долго висел без просмотров. В конечном счете, я его удалила. — она развела руками, тяжело вздохнув.

— …Я тебя понимаю, — тихо ответила рыжеволосая, продолжая рисовать. А про себя подумала: «Впервые между нами протянулась нить взаимопонимания».

— Разве? — на лице Ленор вырисовалось неподдельное удивление. Она начала накручивать локон золотых волос на палец, продолжая говорить более тихим голосом. — О твоём цикле «Городские сны» столько рассуждений на форуме Академии... Так жаль, что выход глав прекратился.

Веллария уставилась на собеседницу с не менее удивленным лицом, слегка приоткрыв губы для вырывающегося вопроса, но собственные мысли, метающиеся в голове, перебили ее. «Какие ещё рассуждения? На форуме? Она точно ничего не путает?» — из-за боязни увидеть на форуме насмешки, или, того хуже, не увидеть там вообще никаких комментариев, она не заглядывала туда после того, как выложила первые главы. Сердце вновь настойчиво застучало, а изо рта, наконец, выдавился вопрос:

— Какие... рассуждения?

Ленор молча дотянулась до своего телефона, медленно пересев на пустующее место рядом с Велларией, и разблокировала телефон, залезая в форум академии. От внезапной близости Велл инстинктивно отодвинулась, но Ленор, казалось, не заметила этого. Она пролистала до нужной темы под названием: «Цикл «Городские сны» так долго висит без продолжения! Кажется, я скоро умру от ожидания», и протянула телефон Велларии, неловко улыбаясь. Дрожащими пальцами девушка аккуратно взяла телефон, наблюдая как текст на экране расплывается перед глазами. Пытаясь справиться с этим быстрым морганием, она медленно прокручивала комментарии, всматриваясь в каждую букву.

«Жду не дождусь, когда же главная героиня наконец встретит того самого призрака из старого театра.»

«Автор, вы где? Вернитесь, умоляю!»

«Перечитываю уже в третий раз»

Десятки восторженных, живых комментариев от людей, которые спорили по поводу персонажей, строили теории, просили продолжить и терпеливо ждали новых глав.

— Ни за что не поверю, что ты их не видела, — голос Ленор прозвучал над самим ухом, отчего Веллария непроизвольно вздрогнула, обернувшись в ее сторону. — Да, им, конечно, уже пару месяцев, но парочка свежих тоже есть!

Взгляд голубых глаз не мог оторваться от экрана. К горлу подкатывал тяжелый и колючий ком, на грудную клетку словно кто-то надавил с невероятной силой, выпустив из легких весь воздух. На фоне этого девушка не заметила приближающихся шагов высокого светловолосого парня.

— Здравствуйте, девушки, — обычно уверенный голос сейчас звучал настороженно от взгляда на застывшую рыжеволосую девушку. — У вас все в порядке?

Веллария не отреагировала, впившись взглядом ы телефон, словно завороженная.

— Ты тот фотограф, о котором говорила Веллария? — вскрикнула Ленор, вскочив к нему навстречу. — Я Ленор, её однокурсница. Приятно познакомиться.

— Взаимно, я Кас, — кивнул он, скользнув взглядом с Велларии на новую знакомую и снова, переполненный тревогой, вернулся к первой. — Что от меня требуется? — спросил он уже чуть тише, присаживаясь напротив двоих.

На его вопрос блондинка протянула листки с текстом, где были обведены в кружочек несколько описаний, а за ними и незаконченные наброски Велларии.

— Было бы классно, если бы ты сделал фото пейзажей, похожие на эти описания. — объясняла Ленор, водя изящным пальцем по бумаге. — Можно как раз сделать это в академии и на её территории.

— Без проблем. Какие сроки? — он взял протянутое в руки, внимательно разглядывая и проводя пальцами по карандашным штрихам Велларии.

— Неделя-две, — неловко ответила девушка, проверяя, как парень отнесется к подобным срокам. Кивнув, парень вновь перевёл взгляд на подругу, которая все еще сидела, уставившись в одну точку и сжимая край стола до побеления костяшек. Казалось, она вообще не слышала их разговора.

— Велл, — снова позвал он тише, помахав рукой возле ее лица. Та, наконец, подняла голову к собеседнику, и словно только сейчас его заметив, захлопала глазами. Веллария коротко кивнула и протянула телефон ее владелице, параллельно собирая укатившиеся карандаши. Ленор, посмотрев на них обоих, стала собирать свои вещи.

— Извините, ребята, — Ленор посмотрела на обоих по очереди, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Мне пора идти.

Сгребая пару исписанных листов в папку и кидая сумку на плечо, девушка, помахав оставшимся рукой, выбежала из библиотеки. Наблюдая за этим, Веллария так же принялась собираться, пытаясь совладать с подрагивающими руками, все так же мысленно находясь на форуме. Сквозь закрывающие глаза волосы чувствовался тяжёлый взгляд Каспия, но посмотреть в его сторону она никак не решалась.

— Спасибо за субботу, — наконец нарушил тишину он, поправляя непослушные волосы. — Благодаря тебе получил зачёт и не вылетел на последнем курсе.

Веллария так же рассеянно кивнула, не смотря в его сторону и наспех запихивая в рюкзак разбросанные по столу бумаги и канцелярию.

— Я тебя провожу. Мне как раз нужно заглянуть к Леене.

— …Да, хорошо. — наконец заговорила она, натягивая куртку.

Вся дорога до кофейни прошла в гнетущем молчании, которое нарушалось лишь хлюпаньем ботинок по мокрому асфальту и шумом проезжающих мимо машин. С веток деревьев падали тяжёлые капли от прошедшего дождя, шлёпаясь о капюшоны прохожих. Кас шёл рядом, но не пытался заговорить, и Веллария, мысленно, была ему за это благодарна. Мысли метались между восторгом от прочитанного на форуме и страхом не оправдать ожиданий — «А смогу ли я их оправдать? Или только разочарую?»

У входа в кофейню Кас остановил девушку, взяв под локоть и, немного порывшись в сумке достал конверт из плотной желтой бумаги.

— Держи, — сказал он, протягивая его. — Распечатанные фото на память.

Наконец посмотрев ему в глаза, Веллария взяла прохладную бумагу в руки, немного ощупав его содержимое. Еще пару минут они стояли, глядя на желтую бумагу и неловко переступая с ноги на ногу, пока девушка, наконец, прижав запечатанные фотографии к себе, не сказала:

— Спасибо, Кас.

— Всегда пожалуйста. — его лицо озарила широкая улыбка, а прядь волнистых волос скатилась на лоб от упавшей на них капельки. — До завтра, Велл.

Он ушёл под родной звон колокольчика. Веллария же, прежде чем побрести к родительскому дому, стояла ещё несколько минут, сжимая в руках конверт, не чувствуя земли под ногами.

***

Зайдя в комнату, она щелкнула выключателем на настольной лампе и упала на кровать. С кухни доносились привычные звуки готовки и приглушенный голос матери, как всегда болтающей с подружкой по телефону. Она перевернулась на спину, положила конверт с фотографиями на грудь и снова взяла в руки телефон.

В полутьме засветилась страничка форума и столбики комментариев, глаза выхватывали слова «жду», «великолепно», и тогда слёзы, которые Веллария держала глубоко внутри себя, хлынули наружу. Они стекали по вискам, переходили на уши, и в конце оставляли мокрые пятна на наволочке подушки. Руки сами потянулись к конверту, разрывая и вытряхивая фотографии на одеяло. Это были те самые цветные снимки, сделанные Касом в старом парке за городом. Взгляд зацепился за одну из них, на уголке которой был прилеплен маленький жёлтый стикер. При прикосновении к нему пальцы дрогнули. На нем был тот же корявый почерк и улыбающийся котенок, а с обратной стороны короткая надпись: «Ты все сможешь». Рука с силой сжала маленькую бумажку, прижимая ее к груди. Голова упала на влажную подушку, а из глаз снова полились соленые капли, принеся с собой покой и несколько часов беспамятного сна.

***

Она сидела за ноутбуком, на экране которого светились два документа, как две развилки будущего, в уголке светилось время — четыре часа двадцать пять минут. Слева — её собственный рассказ, «Зависть» для конкурса, получивший одобрение от Александры Ребо. Справа был открыт файл Ленор, черновик, который та прислала для обложки. Глаза бегали от одного текста к другому, сравнивая и выискивая недостатки.

«Она создаёт идеальные миры, прячется в них, как в бункере. Но однажды девушка поймет, что заварила дверь изнутри и самовольно похоронила себя заживо, отгородившись от настоящего мира».

Глаза бежали по этим строкам снова и снова, а голос в голове навязчиво шептал: «Ты думаешь, они ждут этого?» — курсор мигал на её собственном тексте. — «Если отправить ее текст, они увидят, на что ты способна...».

«Но это не я способна», — шепотом попыталась возразить она самой себе, сжимая веки.

«А какая разница? — настаивал внутренний голос. — Ты же сделала его лучше. Теперь это не милая история, а твой взгляд на её идею. Разве не в этом искусство?».

Веллария зажмурилась до разноцветных мурашек перед глазами, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. В памяти снова всплывали комментарии: «жду не дождусь», «автор, вернитесь». Они сдавливали грудь, отдавались болью в висках, не оставляя выбора. Ведь они ждали гения, а у неё был только этот жалкий кусок текста о завистливом монстре.

Нельзя было их разочаровать. Она не могла оставаться такой же серой, вечно второй. Холодные пальцы машинально потянулись к клавиатуре, открыв чистый документ. Сначала в нем оказался текст Ленор, который та доверила ей, веря в ее честность, но теперь он менялся, словно перемолотый в мясорубке. Метафоры становились острее, диалоги более отрывистыми и язвительными, психологический портрет героя — еще более темным. Несколько часов пролетели незаметно. Когда она закончила, за окном уже светало, а на экране сиял готовый текст. Именно такой, какого от неё ждали.

Следующее окно — сайт конкурса, с вводом данных конкурсанта: ФИО, факультет, название работы, текстовый документ. В графе «Название работы» вывелось: «Палимпсест», а затем курсор выбрал нужный файл, и на миг застыл над кнопкой «Отправить». Сделав глубокий вдох, она с силой щелкнула на левую кнопку мыши. Экран обновился, высвечивая надпись: «Ваша работа успешно принята. Результаты будут объявлены 23 октября 2017г. Желаем удачи!».

Шум города за окном куда-то исчез. Девушка отодвинулась от стола, уставившись на потухший экран. Сделка с дьяволом заключена. В отражении виднелось бледное лицо, огромные зеленые глаза, в которых не было ничего, кроме понимания того, что обратного пути нет.

Глава 8. Тринадцать дней в аду

11 октября 2017 г.

Веллария лежала на спине, сбрасывая ногами сбившееся одеяло. Глаза жгло от бессонной ночи, а вертевшиеся в голове мысли, как осколки, впивались в мозг, не давая забыться даже на секунду. И все из-за одного-единственного ответа на экране ноутбука, которое она получила этим же утром.

Пальцы впились в края матраса. Ладони оторвались с отвращением, которое тут же отпечаталось на ее лице.

С каждым шагом стены словно смыкались вокруг. Любимая зубная паста с шоколадом сегодня была отвратительной и переслащенной на вкус. Веллария сплюнула белую пену, наблюдая, как та медленно сползает в сливное отверстие, унося с собой последние следы ночи. В зеркале на нее смотрело бледное лицо с синеватыми тенями под глазами.

На кухне пахло кофе и подгоревшими кусками хлеба. А в воздухе, казалось, застыли все невысказанные упреки и подозрения.

— Доброе утро, — прозвучал голос матери у плиты.

Веллария кивнула.

«А что, если я отправила не ту версию?» — шепот в голове заставил сердце на мгновение замереть. «Не тот файл перетянула в окно загрузки? Случайно отправила свой старый черновик? А может, вообще пустой документ?»

Рука сама потянулась к карману брюк, где лежал телефон. Нужно было перепроверить, еще раз перечитать отправленное, убедиться, что имя файла верное. Пальцы уже потянулись к цели, но дрогнули в сантиметре от ткани. «Не под взглядами родителей».

12 октября, четверг

Телефон, лежавший на развороте учебника по литературоведению, внезапно завибрировал, нарушая гробовую тишину комнаты. Это был групповой чат, «Проект “Школьная любовь„». Ленор создала его для общения с каждым из членов команды. С тех самых пор, телефон превратился в вечно вибрирующую машину. Однажды она втихую отключила уведомления и забыла про само существование проекта, отчего вскоре словила недовольные взгляды и возгласы Карины. Которая, кстати, находилась в проекте, как казалось Велларии, лишь для фона и постоянной активности в чате.

[22:34] Карина: Девочки, а давайте нашего парня сделаем чуть более грубым? Сейчас он обычный сопливый романтик. Добавим ему язвительности, что ли?

[22:35] Ленор: можем попробовать. Но я считаю, такое поведение ему будет не характерно. Все же, у нас есть другой персонаж, отвечающий за грубость..

Веллария быстро пробежалась глазами по сообщениям, молча проставив лайк на каждое, лишь бы создать видимость того, что она в этом принимает какое-то участие. Затем через несколько минут вспыхнуло личное сообщение от Каса.

[22:41] Кас: эй, писатель, ты где пропадаешь? Твои идеи тут очень нужны. Ленор закидала меня вопросами и картинками. А я вообще ничего не понимаю.

Буквы на экране расплывались, слившись в ядовито-зеленое пятно.

«Каспий, наверное, разочаруется, если прознает о плагиате».

Именно этого человека, дарившего улыбку по утрам, Велларии хотелось разочаровать меньше всего. Горло сжалось от обиды и злости на всех людей в групповом чате, талантливых и легких, и на себя, ничтожную и лживую.

«Стоит отдалиться прямо сейчас. Пока не слишком поздно».

Влажные пальцы с трудом набрали короткий ответ, не глядя на клавиатуру:

[22:44] Веллария: Я заболела. Свою часть сделаю, лишний раз не дергайте.

Она ткнула на «отправить» и тут же швырнула телефон на подушку. В лицо ударил холодный осенний воздух из распахнутого окна. Но ожидаемого облегчения он не принес.

14 октября, суббота

Привычная тяга к кофеину и отсутствие приличных кофеен рядом с домом все же заставили свернуть на знакомую улицу. «Кофе и Улыбки» виднелась впереди. Веллария надеялась, что давний ритуал в виде родного звона колокольчика, запаха свежемолотых зерен, тепло чашки в замерзших ладонях вернет хоть крупицу прошлой жизни, того времени, когда не существовало этого проклятого конкурса короткой прозы.

За стойкой, спиной к ней, стоял знакомый, чуть сутулый силуэт Каспия. Он обернулся на звон, пробегая сканирующим взглядом по гостье.

— Ты какая-то бледная, — заметил он, уже подготавливая стакан для латте. — Лечишься хоть?

Ее собственный голос прозвучал с ноткой грубости:

— Просто не выспалась.

Она схватила стакан, не глядя на бариста, и бросила лишь короткое «спасибо».

На тротуаре она споткнулась о край плитки, и горячий кофе плеснул на руку. В кармане джинсов телефон снова тянул ее проверить почту. Снова и снова. Она зашла в первую попавшуюся подворотню, прислонилась к холодной кирпичной стене и, дрожащими пальцами, открыла приложение. Но внутри оказался только спам и злополучное письмо с подтверждением отправки.

17 октября, вторник

Их вынудили встретиться после последней пары. На обязательную встречу в продуваемой сквозняками аудитории. Веллария пришла последней и уселась в самом дальнем углу, отгородившись от остальных стеной из нагроможденных учебников и собственного рюкзака. Судорожно и громко бьющееся сердце отдавало в виски.

Ленор сияла как новогодняя гирлянда, размахивала свежими распечатками, ее голос звучал слишком жизнерадостно для этого серого дня:

— Веллария, так здорово, что ты пришла! Мне как раз нужен совет по работе, если не возражаешь, — она замолкла на пару секунд, и, не услышав отказала, продолжила. — Смотри, я в архивах нашла потрясающий материал по символике замкнутого пространства. Если использовать метафору запертой комнаты, старой библиотеки, например, где герой добровольно заточил себя от мира…

Ее голос звучал слишком высоко и резал слух. Веллария смотрела на ее горящие глаза, на беззаботную улыбку, и внутри все сжималось в ком, подступая к горлу.

«Ты идеальная, как и твоя работа, которую я украла», — шептал навязчивый внутренний голос, заглушая все звуки внешнего мира.

— Велл, ты как? В облаках витаешь, — голос Каса прозвучал прямо над ухом. Она вздрогнула как от прикосновения раскаленного железа. Каспий стоял рядом, скрестив руки, смотрел на нее с легкой тревогой, слегка сведя светлые брови.

Она заморгала, ощущая, как предательский жар заливает щеки, а пальцы становятся влажными. Ладони сжались под столом в кулаки, а ногти впились в кожу.

— Я… да, комната. Запертая комната. Это… хорошо звучит, — выдавила она из себя.

Карина, сидя напротив и до этого безразлично листая ленту в телефоне, фыркнула, играя массивным серебряным кольцом на указательном пальце:

— Ого, Веллария, да ты сегодня в ударе. У тебя, оказывается, все вот так просто.

Каждый одобрительный кивок, каждый внимательный взгляд Каса, каждое слово Ленор казались обвинением, которое никто, кроме Велларии, не слышал. Под конец встречи, не прощаясь и ни на кого не глядя, выбежала в темнеющий коридор, прислонилась к холодной стене. Закрыла глаза, пыталась заглушить тошноту. В ушах звенело, а в голове проскочила мысль о том, что она, наверное, сходит с ума.

18 октября, среда

С этого дня она стала обходить кофейню стороной, выбирая длинные маршруты до Академии. Она петляла по мокрым от бесконечного осеннего дождя переулкам, сворачивала в дворы, шла вдоль заборов — лишь бы не видеть знакомую вывеску и не встречаться с тем, чей взгляд видел то, что разъедало ее изнутри.

В библиотеке Веллария спряталась в самом дальнем и пыльном углу за стеллажами, через которые заметила Ленор. Та, активно жестикулируя изящными руками, что-то обсуждала с одной из своих подруг. Потом запрокинула голову и залилась легким смехом.

Он казался намеренно громким, показательным, пронзающим ее напряженные до предела барабанные перепонки. Губы Велларии сами собой прошептали: «Наивная дурочка». Но за этой колкостью, в глубине души, зияла бездонная яма стыда, из-за которого хотелось выть и биться головой о стеллажи.

21 октября, суббота

Палец скользнул по холодному стеклу телефона, открывая групповой чат. В строку вывелось короткое сообщение:

[23:55] Веллария: выхожу из проекта по личным обстоятельствам. Возьму индивидуальное задание.

Ответа она не ждала и не хотела. Отправила тут же, и с облегчением похоронила чат в глубинах памяти телефона. Но он завибрировал снова. На экране вспыхнуло знакомое имя.

[23:57] Кас: Велл, с тобой точно все в порядке? Это не похоже на тебя. Можешь говорить? Может, помочь чем…

Она провела пальцем по экрану. Не читая до конца, удалила уведомление. Экран погас, отразив на секунду ее собственное лицо — бледное, с плотно сжатыми искусанными губами.

23 октября, понедельник.

Глаза горели огнем, веки налились тяжестью. Сомкнуть их и погрузиться в сон, где могли ждать кошмары, было невозможно. Ночь растянулась в бесконечную пытку ожидания, каждый час которой ощущался как удары ножом. Каждый звук за окном: мусоровоза в соседнем переулке, лай чужой собаки, скрежет ветки о стекло заставлял сердце бешено колотиться. Она ворочалась с боку на бок, сбивала простыню, впивалась пальцами в прохладную ткань подушки. Пыталась читать, но буквы прыгали перед глазами, не желая складываться ни во что, кроме обрывков фраз, цитат и метафор из того украденного текста, что теперь жил в ней как паразит.

Под утро, когда серый свет начал медленно разъедать темноту за окном и окрашивать ее в серые тона, девушка заставила себя побрести в душ. Вода жгла кожу как тысячи острых иголок, вызывая мелкую дрожь. Зубная паста снова была горькой. Она плеснула в лицо ледяной водой, чтобы привести в порядок спутанные мысли. Вытираясь, она подняла взгляд на покрытое каплями зеркало.

На нее по-прежнему смотрело незнакомое существо — с почти проступающими сквозь кожу скулами, с впалыми щеками, с поблекшими, неестественно огромными глазами. Это был призрак, застрявший в ловушке собственноручно возведенных стен, заложник собственной низости.

«Лучше бы я провалилась, — едва слышно прошептало отражение, и собственные губы повторили это движение. — Лучше бы ничего не было. Ни победы, ни поражения. Просто тишина и покой».

Входная дверь захлопнулась за ней, словно крышка гроба. Веллария шла по пустынным утренним улицам, и каждый шаг отсчитывал последние секунды до публичной казни. Мороз затруднял каждый вдох, оставлял ледяную корочку на влажных ресницах. Еще не погасшие фонари, мерцали слабым, теплым светом.

Проскользнуть в нужный кабинет надеялась незаметно. Хотела раствориться в толпе студентов, спешащих на пары. Но судьба решила выставить ее напоказ самым жестоким образом. В холле, у массивной лестницы стоял Джоа. Его высокая, чуть сутулая фигура опиралась на перила, а его насмешливый взгляд был тем, чего она боялась больше всего в этот момент. Пульс участился, и весь топот, вскрики окружающих в миг затихли. Заметив девушку, он лениво выпрямился и выдавил слабую улыбку.

— Веллария! — его голос прозвучал слишком громко, привлекая внимание нескольких проходящих мимо студентов. — А я уж думал, ты сквозь землю провалилась. Или твои литературные таланты требуют полного уединения?

Он сделал несколько шагов навстречу, и кожа Велларии моментально покрылась мелкими мурашками. Взгляд остановился на одной приближающейся точке.

— Я была занята, — выдавила она, стараясь не выдавать путающиеся мысли и дрожь в голосе.

— Занята? — он приподнял бровь, улыбаясь еще шире. — Понимаю. Слышал, ты что-то грандиозное задумала для конкурса. Готовишь сюрприз?

Джоа замолчал, рассматривая реакцию девушки на его слова. Не получив ответа, сделал еще пару шагов в ее сторону, продолжая:

— Ленор аж сияет. Говорит, свою работу до блеска отполировала. Интересно, у кого работа получится... лучше?

Он давил на ее больное место, сравнивая с Ленор. Джоа намекнул, что заметил ее исчезновение, и это его задело. В попытке размять одеревеневшие пальцы Веллария выронила телефон из рук. Дыхание превратилось в короткие вздохи.

Она присела на корточки, медленно протянула руку к телефону, на котором красовалась новая трещина. В голове настойчиво застучали мыли:

«Нужно убираться от него подальше».

Девушка резко выпрямилась, чуть не потеряв равновесие. В глазах на секунду потемнело.

— Мне пора, — прошептала Веллария, пытаясь обойти его. Но он каждый раз преграждал путь. И когда, наконец, девушка сдалась, он медленно наклонился к ее уху.

— Не торопись. Все только начинается. Удачи, Веллария. Очень интересно будет посмотреть на результаты.

Джоа наблюдал за выражением ее лица. За дрожью ее пальцев и трясущимися коленями. Удовлетворившись результатом, он так же лениво направился в сторону гардероба, оставив девушку одну посреди шумного холла.

Веллария стояла неподвижно, словно ее прибили гвоздями к сверкающей белой плитке. Каждый взгляд окружающих она ощущала на себе. Прямой или случайный — теперь все это ощущалось как спланированный спектакль был ради насмешки над ней. Словно всем уже было известно о ее поступке. Паранойя, и до того разъедавшая ее изнутри, теперь захлестнула с головой. Она попятилась назад и уткнулась в стену. Ладони инстинктивно впились в холодный камень, желая найти хоть какую-нибудь опору в плывущем мире. Взгляд метался по проходящим мимо людям, выискивая на их лицах презрительную насмешку. Веллария ощутила, как по спине, под толстым свитером стекают капельки пота.

Нужно было сдвинуться с места.

Веллария сделала пару глубоких вздохов, с огромным усилием оторвалась от земли, сделала один шаг, второй. Ноги подкашивались, в ушах звенело. Пальцы с силой сжали ремень рюкзака. Девушка прошла мимо зеркальной колонны, в этот раз не решаясь смотреть на свое отражение. Она уже знала, кого увидит на ее поверхности. В уголке глаз защипало, и Веллария смахнула соленую каплю тыльной стороной ладони. Теперь девушка призналась самой себе, что выхода из этой ловушки нет, а самое главное — она создала ее для себя сама.