Имаго

Глава Первая: Рождение

Время: 23:34

Станция: Беговая

Сквозь запотевшие очки можно увидеть приоткрытую дверь. Холодный свет, пробирающийся сквозь щель между дверью и стеной, слепит, но и даёт знать куда идти. Я неуклюжа поднялась.

Поправляя очки, я осматриваю тесное помещение, в котором я оказалась. Оно было похоже на коморку или на помещение техобслуживания. Вёдра, старые плакаты, краска, электрощит. Я выхожу на яркий свет. После пары секунд привыкания к освещению, я прохожу по коридору, до самого его конца.

Внезапный звук издаётся из-за стены, похожий на резкий удар металла об металл, сопровождающийся стуком колёс, скрипом, шумом. Звук повторяется, повторяется, и повторяется.

Сначала я немного испугалась резкого звука, что свойственно каждому человеку, но каждому человеку также свойственно и привыкать, после второго и уже третьего удара, тревога уходила, хотя чувство неправильности не исчезает. Более того, оно усиливается с каждым новым ударом. Чувство потерянности, дополнилось чувством неуверенности и дискомфортом.

Коридор загибается под прямым углом и поворачивает налево, где виднеется платформа, рельсы, и поезд, который стремительно въезжает в тупик, отъезжает и врезается вновь, издавая громкий звук, одновременно неприятный и возбуждающий память.

Водитель поезда вероятно находится в экстазе от агонии металла, всё более искажённого и неправильного. Он наслаждается от кровоизлияния бетона.

Шум невероятно сбивает, я понимаю, что мне нужно найти выход, или сообщить хоть кому-то о том, что я здесь есть, но… Мои руки превратились как будто в металл и заржавели, а ноги вросли в холодный влажный кафель метрополитена.

Шум становится толи настолько слабым и незначительным, что моё ухо еле улавливает его, толи он становится столь важным и необходимым, что превращается в тишину, добиваясь ощущения того, что ничего вовсе и не было: ни шума, ни поезда, ни этого влажного кафеля, ни моих железных рук, ни меня. А может и вовсе, шум – это и есть я. Но что тогда есть шум? Если даже я являюсь его частью, то наверняка не столь важной и необходимой ему чтобы существовать. А поезд вместе с водителем вероятно являются просто посредниками, между мной и шумом.

Шум знает кто я, он знает, что было со мной вчера, или сегодня утром, что не знаю даже я сама. Он знает всё что я когда-то сделала и сделаю, я знаю его полностью в ответ. Шум меня так манит, он хочет поглотить меня, но не может же всё быть односторонним? Даже не так, ничто не может быть односторонним. Шум это знает, и он знает, что будет дальше, он переживал эти ощущения сотни раз, шум знает, что мы взаимно поглотим друг друга. Я не знаю зачем он хочет взять меня в свои холодные объятия, и почему я оказалась перед ним, почему?

Мне стоит сделать шаг в его сердце, потрогать его, понять. Может я не лучший человек для такого дела, не самый правильный, не та с которой нужно брать пример. Но я обязана достичь сердце шума. Даже если я не первая кто это делает, но я не могу упустить такой момент.

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Я отрываю свои практически слившиеся с кафелем ноги, и делаю прыжок с платформы вниз, на рельсы. Мой череп раскалывается под вальс шума, который отсчитывает: Раз, два, три, раз, два, три, раз, два, три, раз…

Время: 6:09?

Станция: Беговая?

Открывая глаза, я не покидаю черное пространство. Я остаюсь светлой, по крайней мере с моей точки зрения. Единственный объект кроме меня – точка, бесконечно малая, но и горячая настолько, что может обогреть абсолютно всё бесконечно чёрное пространство. Иногда из неё выходят лучи, они появляются примерно раз в цикл, и кружатся вокруг её, обжигая вакуум.

Когда я смотрю на неё, то у меня появляется чувство, что мы единое целое, или просто очень похожи, возможно я со стороны выгляжу ровно также, как и она, хоть для себя я и выгляжу обычно.

Время: 7:35

Станция: Беговая

Эй – меня будит высокий длинноволосый мужчина в черной одежде

Выходим, наша остановка.

Он берёт, ещё не до конца проснувшиеся, меня за руку, и вытаскивает из вагона метро.

На удивительно безлюдной станции, мужчина ставит меня на ноги, даёт мне мятую бумажку, и прощается.

До свидания?.. – Тихо проговорила я в его сторону.

Протирая глаза и очки, я достаю бумажку, которую он мне дал тремя секундами ранее.

Шум не уходит из головы, но я, борясь с ним, решаю развернуть бумажку. На бумажке был номер телефона, адрес и надпись, которую я засчитала за имя – Нейрок.

Холодный ветер со стороны туннелей дул мне в лицо, раскидывая мои волосы будто кубики на столе.Я с полным недопониманием стою неподвижно, пытаясь понять, что мне нужно делать. Шарф окутал мою шею, сильно сжимая ей, и пульсировал, будто оголённый провод.

Я не… – пыталась сказать я, но меня перебило сообщение о том, что поезд отправляется до станции «Сосновый Бор»

Глава Вторая: Подножие

Время: 8:40

Станция: Разманская

Это было глупое решение сразу же ехать по адресу, который мне дал первый же незнакомец, встреченный мной в метро.

«Внимание двери открываются, следующая станция Сивольский Проспект!»

Двери вагона открываются, и я выхожу на платформу, протискиваясь сквозь толпу людей, пытающихся пройти во внутрь. Немного кряхтя от того что меня сжали люди с обоих сторон, я вижу того самого мужчину, стоящего на лестнице, являющейся переходом на другую линию метро. Чёрно-белый мужчина пронзает меня взглядом, а позже растворяется в жидкости под названием люди, и следует со всеми остальными молекулами до края сосуда, и исчезает в туннеле, ведущем на оранжевую ветвь метро.

Вырываясь из компрессора, я пробираюсь к человеческому туннелю, размываясь в толпе, уже не надеясь увидеть его на этой станции. Превращаясь в частицу потока, мои ноги сливаются с ногами других частиц, движущихся по трубе всё дальше от красной линии, бежевая плитка под ногами постепенно превращается в белые точки, падающее в бездну. Люди превращается сначала в размытые фигуры, потом от них остаётся только контур. Их шаг в совокупности и так казался шумом, сейчас он ускоряется до тех пор, пока не превращается в звук бензопилы, а после и в писк, переходя в состояние плазмы. Газообразные люди полностью растворяются в пространстве, сначала ярко светясь, но через миллионы лет угасая продолжая своё разложение на атомы, а после и на кварки, пока от них не остаётся сознание, существование которого уже и так можно подвергать сомнению.

Мои глаза растворяются в темноте мыслей, которые прошлые миллионы лет, проведённые в этом туннеле, меня не беспокоили.

Время 19:20

Станция: Проспект Моряков

Я захожу в небольшой, полупустой музыкальный клуб, в котором играет тихая, но шумная музыка, исходящая со сцены, где несколько подростков играют на инструментах. Плакаты справа от меня показывают, что сегодня в это время играет студенческая группа: «ЭВМ», играющая в жанре шугейз и нойз, что я прекрасно поняла и без плаката. Довольно мрачную атмосферу этого места, прекрасно дополняет шумная, и невероятно размытая музыка.

Чего ты здесь стоишь? – ко мне подходит немного мрачная женщина лет 29.

Ты кого-то ждёшь? Если нет, то билеты надо покупать на кассе. – говорит она грубым и уставшим голосом смотря на меня.

Я-я увидела пост группы. Им требовался гитарист. Когда я написала в комментариях под постом, что я могу попробовать, они мне прислали адрес и время, вот. – негромко промычала я, в ответ уставшей женщине.

Она взглянула на мою спину, на которой висела гитара в чехле, после чего я решаюсь ещё раз посмотреть ей в глаза.

Через пару мгновений девушка указывает рукой в сторону коридора со словами – Иди до конца коридора, а после налево, там будет дверь с надписью РЕП.

Посмотрев на коридор, я поворачиваюсь в её сторону и негромким голосом говорю «спасибо». Уже уходя в глубь коридора, женщина негромко отвечает «Не за что», а после что-то неразборчиво промычала.

После её слов, я спешно прохожу в глубь помещения вплоть до самой двери с надписью «РЕП». За мгновение до того, как я дергаю ручку, я слышу еле уловимый разговор двух подростков и слабые, как будто нервные удары педали об бочку. Дверь слегка открывается, и взгляд двух человек падает на меня.

Я молча и неуклюжа захожу в помещение, пока взгляд подростков протыкает меня иглами насквозь.

Ты же Вероника, верно? – окликнул меня парень.

Да всё так – ответила ему я.

Приятно познакомится. Ты сможешь это сыграть? – ответил парень, протягивая мне табулатуру с гитарной партией.

Он смотрел на меня довольно спокойным и немного апатичным взглядом, под нервные стуки бочки. Девушка, сидевшая за барабанами, изредка поглядывала на меня добрым, но нервном взглядом, хотя шум бочки говорил об обратном.

Да, думаю смогу – проговариваю я про себя, забывая о том, что вопрос задал живой человек, ждущий ответа.

А что вы играете? – спросила я, оторвав глаза от табулатуры.

В основном каверы. Хотя мы пытаемся играть что-то вроде инди-рока или типо того, но получается шугейз или что-то близкое к пост-року, или… Я не знаю, как это описать. У меня не настолько большой музыкальный кругозор. – с легкой мрачностью отвечает девушка, сидящая за барабанной установкой, немного поглядывая на парня, которого она, вероятно, перебила, не дав ему начать даже говорить.

Парень аккуратно проводит медиатором по струнам гитары. Он смотрит на меня, а потом оглядывается на барабанщицу и кивает. Я поняла, что мы начинаем.

Раз…два… Раз… Два… Три… Четыре… - отсчитывали удары палки об палку. И…

Первый удар педали об бочку заполнил мою полупустую, наполненную язвительным чёрным шумом, голову. Через мгновение раздался аккорд, заполняющий всё пространство тёмно-голубым цветом, переливающийся в тёмно-фиолетовый, каждый последующий удар гитариста заполнял голову различными цветами, становящиеся то ярче до такого момента, что глаза превращались в кончики пальцев, касающиеся бесконечно большого, голубого, ясного неба, то темнее, пока реальность не размывается под шумом роботизированной, но при этом не чуть не менее человечной бочки, которая достигала своей максимальной громкости каждые несколько мгновений, которые я успешно теряла.

Мой ремень давил на кожу, как будто между ними не существует футболки, при этом он принимал самые разные геометрические формы, которые мог принять ремень.

Я вдавливаю струны в поверхность грифа, и мои пальцы вновь чувствуют металлическую сущность этих лезвий. Первое касание пластикового медиатора и струны случилось за мгновение до удара бочки, я не смогла бы попасть в ритм остальных членов этого шумного пиршества, никогда.

Из-за всеобщей внутренней паники движение медиатора было хаотичным, рука дрожала, как не дрожала уже несколько столетий, проведённых между ударами бочки. На лице появилась нервная улыбка, как будто из-за небольшого косяка меня могу загрызть собаки, на меня напишут уголовное дело, или я начну бесконечно взбираться вверх по эскалатору, ведущему в самый низ, а моя недолгая жизнь обрушится и падёт под моими собственными ногами. С каждой секундой моя собственная мелодия отдалялась от общего ритма.

Парень, имя которого я вероятно не знала, начал петь.

Надо встать повыше, чтобы дольше падать

Его немного хриплый голос, слегка выбивался из стены шума, сделанной им же. Он опустил гитару и начал скорее не петь, я мелодично проговаривать довольно банальные предложения, написанные кем-то десять лет назад. Моя партия была одинакова практически всю песню, на куплете мне надо было лишь выключать дисторшн, а на проигрыше его включать, переходя с рифа на слегка быстрое дергание квинт.

Я постепенно размылась в эхе голоса и перегруженных гитар, но мои косяки также было прекрасно слышно.

Глава Третья: Мой личный ком из земли и камня

Время: 6:09?

Станция: Беговая?

Открывая глаза, я не покидаю чёрное пространство. Дрожащая рука касалась несколько раз касалась белой, бесконечно малой точки. После каждого касания, я открывала глаза, не покидая чёрное пространство, но также с каждым касанием, на небе рождалась звезда, иногда бесшумно, а иногда оглушая настолько, что из ушей начинала течь кровь, похожая на белоснежный ком, она затапливала всё пространство, меняя его цвет до неузнаваемости. Но спустя некоторое время кроваво-белое пространство, трансформировалась обратно в космос, возвращая белую точку на место.

С каждым днём, который я проводила здесь, моё личное пространство преображалось, меняя свою текстуру, запах, цвет, иногда во благо пространству, менялась я, становясь шумом, дабы слиться с пространством напрочь, теряя свою человечность, иногда я становилась столь контрастной, что пространство избегало меня, ставя непроходимые стены или закрытые двери. Оно бомбардировало меня говорящими метеоритами, как будто ненавидя меня, но практически с каждой их атакой я справлялась, оставаясь с надеждой, не покидая пространство, которое меня родило.

Время 22:30

Станция: Проспект Моряков

Артемия быстро и немного не аккуратно выходит из помещения.

Эй – Артемию окликнула, оторвавшись от телефона, управляющая, сидящая в помещении похожем на комнату для персонала, дверь которой на удивление была распахнута.

Да… Я думаю пойду. – очень прерывисто, с многочисленными лишними движениями пробормотала Артемия, попытавшись как можно быстрее выйти из помещения.

Окей? – Без наказуемо долго растягивая гласные буквы устало пробурчала Управляющая.

Там дома развесишь бельё, хорошо? А… Она ушла. – Высказала Управляющая, съев последние буквы, ясно понимая, что они были обращены пустому пространству за дверью.

Дверь захлопнулась, Вероника молча поглядела на дверь, пока та неспешно закрывалась, а после и на Андрея, чьё имя она узнала минут семь назад.

С ней всё в порядке? – с небольшой долей тревоги спросила я

Думаю, да. Она обычно всегда сразу после репетиции уходит. – ответил Андрей

Просто… Вдруг я что-то не так сделала, или как-то её задела, ну или…

Да нет, ты просто лажаешь невероятно, и играть начала видимо только позавчера. Может поэтому. – Довольно спокойно, но видно, что с долей иронией, перебивает меня Андрей

Я даже не знаю, что ответить – заедая слова ответила я, хотевшая сказать это с ещё большей долей иронии и ещё громче чем он, но сказала так, как будто я обиженная маленькая девочка, которая не смогла в ирони…

Перебив свою же мысль, я, бросив взгляд на Андрея, спросила – У вашей группы есть название?

Эээ… нету? Нашей группе всего две недели, и… Артемия не придумала названия...и

То есть Артемия является основателем группы, верно? – я громко спросила, не дав Андрею договорить, что он не сильно хотел и делать.

Ага, я кстати её спрашивал насчёт названия, но она отвечала, что думает, и то что у нас так-то нет песен, когда напишем альбом тогда и придумаем, придумай сам и прочее. Тем более она говорила, что у неё можно сказать слабая фантазия, с чем я бы поспорил, но… Возможно она переложит эту ношу на тебя или на меня, или на нейросеть, а может и сама придумает. Она не очень любит давать чему-то имена, говорит, что они такие себе, и знаешь, я с ней, наверное, даже согласен, не так критично, как она, но рано или поздно, она точно что-нибудь придумает. Для неё группа важна, хоть в ней только я, она, и теперь ещё ты. Добро пожаловать!

После слов, «Добро пожаловать», Андрей иронично похлопал в ладоши, заразив меня тем же, и теперь мы уже вдвоём не спуская неловких и, наверное, кривых улыбок, хлопали в ладоши, смотря друг на друга.

Лёгким движением руки, невидимой для меня силой, открывается дверь, и в комнату входит та мрачная девушка, которую я встретила сегодня ранее в этом же клубе. Она оказалась администратором или управляющим этого клуба.

Артемия уже ушла? Хотя я её собственно и провела, могла бы и не спрашивать – Довольно апатично, но при этом с некой глазурью из удивления переросшей потом во вроде как стандартный тон речи, спросила управляющая.

Угу – промычал Андрей, уже успевший отойти от безудержного хлопанья в ладоши.

Управляющая, уже выходя из комнаты, ещё раз посмотрела на меня тяжёлым, но мягким взглядом, прижимающий меня к стенке, а после уверенно, но монотонно и тихо проговорила –Артемия тебе сказала, что у вас концерт через две недели?

Я, полностью оторвав голову от её нижней части шеи, посмотрела ей между глаз, и ответила «Нет?»

Администратор, слегка при подняв брови, и немного выправляя свою спину, с невероятной для неё легкостью слов, и громче чем раньше, сказала такие невозможно простые слова, что наилегчайшие математические действия превращаются в формулы, где задействуются элементы из квантовой механики и астрофизики, при этом эти слова, исходя из данной ситуации, ожидал бы услышать любой человек, способный понимать её язык, и способный здраво мыслить. Я являлась таким человеком, и ожидала услышать слова, которые она произнесла.

А, ну спросишь у неё. А кстати, пока не ушла… а… Ладно я думаю вас это не касается – она произнесла, и окончательно вышла из комнаты, негромко закрыв дверь.

Я неловко повернула голову на Андрея, ожидая что он сам решит поделится информацией. Но прождав три четверти половины мгновения, я решилась спросить его, пока его голова была опущена в телефон, который он успел достать несколько секунд назад.

Ч-Что за концерт? – Спросила я, немного растянув первую букву.

Вы получается уже договорились с управляющей, назначали дату и т. д?

Ага – ответил Андрей, немного приподняв свою голову над телефоном.

Пятого декабря, да.

Артемия ещё вроде как в сентябре договорилась с ней, о концерте.

То есть даже до того, как она меня пригласила в группу – Громко, слегка неразборчиво, при этом растягивая некоторые гласные, проговорил Андрей.

Я, проглотив ком из воды, которую я сгенерировала с помощью своих слюнных желез, уже догадавшись, и ответив на свой же вопрос, спросила - То есть Артемия…

Они вроде, как родственники, да. Хотя я не уверен.

Как-то неохота задавать этот вопрос кому-то из них. – Немного хмуро, но также легко перебил меня Андрей

Кстати, когда она мне сказала о концерте, я тоже подумал, что они сестры. – продолжил Андрей, уже смотрев на меня.

Через несколько секунд молчания, Андрей спустил на меня взгляд.

Я надеюсь к концерту играть ты научишься, или возьмешь треугольник, а то к моменту концерта, с тобой нас выкинут на мороз, привяжут к поезду, и будут волочь нас по снегу. А вина будет лежать на тебе, на тебе… - Высказал Андрей, с ухмылкой смотря на меня.

Хотя я не уверен умеешь ли ты играть хотя бы на треугольнике.

Знаешь ли! – Выкрикнула я, как будто усмехаясь над ним, при этом также, как и Андрей, протягивая гласные.

Когда ты пел, я думала, что на тебя опустился ангел с горящей сковородкой, и пробил тебе челюсть, уничтожив огнём твои голосовые связки, потому что ты уничтожил всех райских овец. - Продолжила я, заедая половину слов, и постоянно изменяя темп голоса, хотевшая показать своё умственное превосходство над ним, пока сам он стоял и корчил улыбку.

Да, да, да ты права, только ты вероятно перепутала свои лязгающие струны, которые ты не смогла адекватно зажать, провоцируя ангелов уничтожить меня. – Андрей артистично изверг из себя эти пару предложений, и посмотрев на меня ещё более хитрым взглядом, закончил –

Ох, как я и говорил… Вся вина лежит на тебе… - Изображая из себя раненного страуса, выкрикнул Андрей.

Ладно, я пошёл, удачи. – закинув на себя гитару сказал Андрей.

Когда он уже был на выходе из комнаты, Андрей произнёс –

А, кстати, передай ангелам привет… Я вижу ты с ними в близком контакте – прокричал в мою сторону Андрей, и тут же поспешно вышел из комнаты.

Я, хотевшая ещё что-то высказать в его сторону, не успела что-то понять, как я тоже оказалась в коридоре вместе со своей гитарой.

В мрачном и пустом ещё пару часов назад клубе, сейчас было куча народа. Противные, но при этом красивые и мелодичные синтезаторы, протыкающие мои уши, трогают мою нервную систему, надавливают на неё, как будто искажают мои нервы, отключая меня от момента сейчас, переводя меня как стрелки часов, точнее, как стрелки будильника. Мои нервы показывают мне размытые лица людей, прыгающих передо мной. Мелодичные синтезаторы исчезли, и окончательно превратились в шум людей, стонущих на пространстве перед сценой. Их шум я уже слышала где-то.

Моя сознательная, и аналитическая часть мозга, наслаждалась иллюзией того, что на сцене стою я, и лицо парня за синтезаторами приобретала мои черты, его тёмные очки, светлели и превращались в мои. Красные и синие цвета из прожекторов, как будто начинали бить тревогу, заполняя мои глаза фиолетовым цветом, погружая меня в сон, из которого я буду прорастать как растение, стоящее на подоконнике.

Я начинаю падать в бесконечную пустоту, пока весь окружающий мир сжимается в маленькую точку, пока весь окружающий мир становится моим крошеным личным комом из земли и камня.

Глава Четвёртая: Круг

Время: 8:58

Станция: Разманская

Я бесконечно шла по туннелю, являющимся переходом на оранжевую ветвь метро. Прорываясь сквозь стакан, падающий со стола, осколки которого так напоминали глаза людей, спокойно стоящих на эскалаторе, я замечаю знакомый мне облик мужчины, протянувшего мне ранее бумажку, которую я со всей силой сжимала в кулаке. Бесконечная река, из чересчур крупных молекул, подходила к краю своего собственного сосуда, у которого, как мне казалось и кажется до сих пор, не было края. Концом сосуда была бесконечная лестница, подымающая людей вверх, по отношению к другой стороне земли. Она родилась прямо на моих глазах, уже исчезнувшая материя, появляется снова, обретая свои свойства, полученные когда-то давно от существа, имя которого потеряло свою суть. Шаг. Болезненный и оглушительный удар, нанесённый чем-то по всей площади моего тела, спасает меня от того момента как я коснулась бы стакана, стоящего в пространстве передо мной, и так желавший разбиться на ещё более мелкие частицы, в отражении которых была видна бумажка, по крайней мере я в это верю. За долю секунды перед моим падением с бесконечного эскалатора, меня подхватывает массивная и холодная, как будто стеклянная рука.

Спустя мгновение, сопровождающееся темнотой в глазах и оглушительным хлопком, высокий мужчина, непохожий на того которого я видела на станции, впился в мои руки до самых вен, будто высасывая из меня всю кровь, тянул меня и бежал вдаль по туннелю. Я была вынуждена бежать за ним.

Эй – Я крикнула в его сторону, со всей своей силой, которая у меня осталась.

Он бежал вперёд, даже не думая о том, чтобы остановится, или хотя бы ответить мне в ответ, вместо этого, мы бежали в бесконечно длинном и тёмном пространстве, которое сжимало меня ещё сильнее чем существо сжимало мою руку. Бесконечно тяжёлые и стальные шаги смешивались с моим еле заметным шорканьем. Его топот, отправлял меня в лес, берёзовые листья убегали от моего взора, а сосновые иголки не хотели меня отпускать с этой земли, которая уже почти закончила процесс слияния моего сознания с этой бренной почвой.

Мои ноги то и дело запинались об рельсы, под оглушительный, но при этом глухой и далёкий гул поездов метро, яркое освещение станции и шум народа в одну секунду поменялось на беспрерывный бег по тёмному и бесконечному туннелю, в котором изредка появлялись холодные лампы. Моя левая рука, за которую оно схватило меня, уже совсем перестала болеть, иногда в свете мёртвых фонарей, я видела буйство кроваво-белого источника, заливающего мою руку бордовым цветом.

Несколько раз я пыталась остановить существо, искусственно тормозя ногами об гранитные плиты туннеля метро, но это приводило только к потере контроля над моим телом, оно начинало безвольно катиться по рельсам. Во время этих попыток я ощущала боль от ударов атомов, которые люди считают мной, о стальные шпалы.

Снова.

Попытки остановится были снова безуспешны? Как неожиданно, впрочем, как и обычно.

Да и если бы ты остановилась то, что бы ты делала дальше? У тебя есть план?

Не бойся, всё кончается. Просто сделай вдох, выдох, вдох, выдох.

Просто не беспокойся. Возьми пример с того, из чего состоишь ты! Молекулы, а следом и атомы, протоны, кварки! Они такие прекрасные! Они не чувствуют ни боли, ни злобы, ни ненависти. Они существуют, и этого достаточно.

Время: 6:09? Станция: Беговая?

Открывая глаза, я не покидаю черное пространство. По крайней мере, я считаю, что я нахожусь в чёрном пространстве. Я не верю, что я нахожусь в чёрном пространстве. Я щипала себя, била себя кулаками, пыталась открыть глаза, но смотря на бесконечно малую точку, я понимаю, что я в чёрном пространстве.

Я… - Раздался мой голос громоздким эхом, отталкивающийся от невидимых для меня объектов. Голос приобретает белый, неровный, захламлённый чёрными пятнышками, цвет. Он становится мной.

Часть моей ложной головы широко улыбается, немного показываясь из-за горизонта. Его неестественно широко открытые глаза переливаются оттенками черного цвета.

Я сажусь на пол, мои руки оплетают голые колени, мой округлый подбородок падает на руки. Пустое тело начинает замерзать от холодного света точки, и от ещё более холодного света новой звезды. Далёкое и большое тело моего голоса продолжает питаться мной.

Ты знаешь, что происходит, верно?.. – Тихо спросила я, опустив свои глаза вниз, упирая свой взгляд прямо в свои холодные, и всё же более тёплые чем точка, руки.

Мой голос из-за горизонта продолжает есть меня взглядом, но всё же… Что-то в нём поменялось.

Ты выглядишь похоже на меня, но… знаешь. Я не верю тебе. Всё что ты скажешь будет только твоим виденьем ситуации, никак несвязанным с моим, если оно как таковое существует. Хотя ты ничего не произнесёшь, ведь так? И точки зрения у тебя нет. Всё так? – неторопливо, тихо, вязко я высказала ему в лицо, сама, опустив глаза на колени, защищаясь от него руками.

Мой голос из-за горизонта продолжает есть меня взглядом, но всё же… Что-то в нём поменялось.

Я... Знаешь? Я не верю в тебя. С какой стати ты существуешь? Я же не могу быть тобой? Снова...

Глава Пятая: X2A!6

Время: 23:15

Станция: Приморский Вокзал

Так...

22:43

Андрей

Когда у нас будет следующая репетиция?

22:43

Андрей

Просто ты ушла, ничего не сказав.

22:44

Андрей

Я немного волнуюсь на этот счёт, ты конечно и раньше так сказать была… резкой?

22:45

Андрей

Но всё же…

22:45

Андрей

Тем не менее про концерт ей сказала Валерия, и я ей в принципе всё объяснил. Так что... ладно(изменено)

22:45

Андрей

Ответь что-нибудь чтобы я не беспокоился, на всякий случай. Извини если чересчур навязчив

22:50

Андрей

Вздох

С ночного неба снова падает кристаллическая вода, но дотрагиваясь до моего теплого тела, она начинает менять своё агрегатное состояние, постепенно делая мою кожу более влажной.

Платформа, для прибрежных поездов, была практически пустая, её касались только мои ноги и ноги мужчины, находящегося на другом её краю.

Поезда ходят каждые 15 минут… - прошептала я, смотря на часы, стрелка которых уже приближалась к 16 минутам.

Я подняла глаза наверх, немного поправляя шапку.

Почему крыша платформы не накрывает всю платформу? Было бы намного комфортнее находится на станции…

Спина мягко облокачивается на холодную кафельную стенку. Я закрываю глаза…

Сирена?

Лицо аккуратно проникает в верхний, свежевыпавший, слой снега, из-за чего нижний глаз остаётся замурован в краткосрочном холодном плену.

Не двигайся – произносит медленно и аккуратно, как будто общаясь с диким зверем, монотонный, тихий голос.

Я открываю глаза в самый неподходящий момент. В момент оглушительного рёва, и беспощадных ударов, как будто молотком об металлическую балку. Поезд пронёсся в нескольких десятков сантиметров надо мной. Я была зажата между двумя стальными балками. Сквозь щель можно было увидеть мужчину, стоящего на расстоянии в пару метров от меня.

Я закрою глаза. Я закрою глаза. Я закрою глаза. Я закрою глаза.

Поезд уходит, унося с собой визг. Тем не менее я не хочу вставать, здесь безопаснее…

Но… я не хочу быть здесь.

Я полагаю ты Артемия? – Также монотонно, как и минуту с лишнем назад, ко мне обращается мужчина, нижняя часть лица которого была прикрыта маской, а глаза в темноте были плохо различимы.

Я в одно мгновение выбираюсь из межрельсового плена, и с холодным взглядом начинаю рассматривать сущность передо мной.

Я Артемия. – Уверено и чётко отвечаю сущности.

Ты уверенна в том, что… тебе действительно… Нравится, то чем ты занимаешься? – Он немного отворачивается в сторону, теперь его голова была направленна против ветра, а снег касался его лица.

Мои руки слегка разжались, сердце начало немного сильнее постукивать.

Слеза потекла по моим щекам

С оглушительным рёвом между нами проносится электричка, в окнах было пусто…

Ха! – Я падаю на спину. Снег проминается под весом моего тела.

Я не могу не сдерживать улыбку, но…

Электричка уходит вдаль, унесся вместе собой и шум, и сущность, и куски снега.

Глаза подняты на небо, я лежу на мягком снегу. Снег падает на меня, образуя на моей поверхности тонкий слой защитной материи, которую я так ждала. Я делаю вдох полной грудью и выдыхаю тёплый углекислый газ, принимающий светло-серый цвет, буквально на несколько секунд, после чего он растворяется в холодной атмосфере земли.

Я…я всё поняла – тихо пробормотала я, прикусывая щёки.

Я перекатываюсь на бок, дабы ощутить насколько холодный снег. Новообразованный снежный слой слетает с меня, оставляя меня без защиты.

Ха… ха

Закрывая глаза, я оказываюсь в тесном и тёмном помещении, освещённом только одной мигающей лампочкой, где я была не одна.

Я отрываю глаза от своих рук, и переношу взгляд на себя саму, сидящую передо мной.

Ты же помнишь почему ты начала заниматься музыкой?

…

Она поправляет свои волосы, немного затягивая резинку, но её взгляд также опущен на меня.

Пожалуйста ответь мне…

Пожалуйста…

Она падает… Её тело начало разлагаться на зелено-оранжево-розовый мутный кисель, неприятно мокрая одежда утекла в угол комнаты. Я подобрала ноги ближе к себе, не желая касаться этой жидкости даже сквозь ботинки. Я судорожно оглядываю комнату, пытаясь понять алгоритм дальнейших действий. В углу, в который утекла одежда, лежала бумажка.

Оставалось только её забрать.

Я хочу задать вопрос.

8:25

Андрей

Артемия, с тобой точно всё в порядке?

8:25

Андрей

Глава Шестая: Она играет на барабанах

Время: 0:15

Станция: Обереговская

Лампа висит над головой, как будто она может оторваться и рухнуть на меня в любую миллисекунду, тем более с каждым ударом по тонкой и упругой поверхности барабана ощущение того, что источник света сорвётся вниз усиливается во много раз.

Силуэт, в неосвещённой части комнаты, всем своим весом давит на меня, не давая дышать, и прижимая мою грудную клетку к этому стулу, не оставляя такого варианта, как покидание этого места навсегда. Она смотрит на меня с опустошённым взглядом, человек умер и не воскреснет. А если не умер, то определённо находится в коме, или растворился в кислотном киселе, что равнозначно смерти. Одно не аккуратное движение мимо метронома, и я… я…

Слеза снова скатывается по щеке, она летит, меняя свою форму в полёте бесконечное количество раз, но в конце концов она отскакивает от вибрирующей поверхности, но большая её часть остаётся именно на барабане.

Я не хочу всего этого снова, просто не хочу.

Бесконечные и бесконечно громкие удары не будут заглушаться ещё очень долго. Потные ладони держаться из последних сил за деревянные палочки.

Одна из них падает на пол… Сущность за пару секунд преодолевает расстояние в треть этой широкой и тёмной комнаты с невероятно низкими потолками.

Щелчок.

Её рука врезается в мою щёку. Под воздействием этой силы я падаю на пол.

(Звонок телефона)

Время: 8:27

Открывая глаза, я не покинула это место. Всё тело было засыпано белым невесомым снегом, но столь же холодным и удушающим.

Тринадцать не прочитанных сообщений, восемь пропущенных звонков, включая этот… - Проговорила я у себя в голове, и упала обратно в снег, не зная, что делать дальше.

Проезжающие мимо поезда… Они такие… торопливые. Они всё время куда-то ездят, спешат от станции к станции, они не меняются, останавливаются на пару секунд и проезжают дальше, наворачивая ещё один круг. А если хоть один выйдет из этого цикла, по какой-либо даже самой неважной причине - город встанет, остальные поезда просто не смогут перевезти людей. В следствии чего люди сядут на автомобили, и город встанет вновь. Городу нужно двигаться дальше, даже в самый холодный и ветреный день, когда нет желания делать шаги, город шагать не умеет, но город имеет сердцебиение, и оно происходит благодаря движению людей. Значит я двигаюсь для того чтобы город жил? Для того чтобы он просто не умер, и смог обогревать меня?

Ты снова пытаешься перекрыть более важную для тебя мысль, абстрактными размышлениями о природе города? Артемия, тебе это необходимо? Подумай о том, что тебе реально нужно. Ты знаешь о чём я…

Нет! – Я закричала во весь голос, на сущность, что спросила меня это.

Я поворачиваюсь в её сторону. Она стояла на самом краю рельс, за её спиной был обрыв вниз, где была трасса. Снег ложился на её волосы, волосы, которые были моими.

Её холодный пустой взгляд пробивает меня насквозь.

Я…

Запись от 04/12/2014?

Время: 22:23?

Станция: Обереговская?

Всё перевернулось верх дном, после того как я ушёл…

Колёса стучались об рельсы, Голубо-черный закат освещал его спину. Его мертвые глаза упрямо смотрели на мою мать, но её взгляд был невообразимо потерян, она тоже устала. Моя спина практически примёрзла к стенке вагона, они вдвоём редко смотрели на меня, в моих руках были барабанные палочки, они очень часто были под моей рукой, точнее практически всегда, я с ними расставалась только, находясь одна, что было редко. Одна сторона вагона была покрыто синевой, и издавала намного больше шума чем вторая, вторая была ядовито оранжевой, и из неё шёл пронзительный и оглушающий шум.

Она не стала таким как ты, она уже не сможет стать. – Она сказала очень монотонным, грубым и тихим голосом, как будто оранжевая сторона вагона оказывает на неё бесконечно сильное воздействие настолько, что можно сказать она попала под влияние вагона. Так или иначе, находясь в поездах мы становимся частью их, а не они частью нас. Никто в этой жизни не хотел бы отдавать часть себя обратно.

Поезда издают шум, люди издают шум, шум входит с нами в симбиоз. Мы необходимы шуму, мы его источник, как ручьи выходят из озёр, текут в моря, испаряются, и уже как осадки наполняют озёра, то есть нас. Ручей создаёт движение, озёра двигаться не могут. Движение – жизнь, и входя в симбиоз с шумом мы живём.

Он был хорошим барабанщиком, да и музыкантом в принципе, играл на нескольких инструментах, был и в оркестре, и в различных группах, также выступал в соло, но я его никогда не видела, его лицо было закрашено, заклеено, и… Сейчас его лицо было покрыто тёмной практически чёрной краской, которая практически не отражала свет. Его спина была ровной ни одной складки одежды на нём не было замечено, он был самым человекообразным шумом на этой планете. Женщина смотрела в пол, даже не обращая ни на меня, ни на него внимания, она знала о нём всё, они были в симбиозе уже очень давно, до самой его смерти четырнадцать лет назад.

Её обычное бледное лицо, покрылось оранжевым цветом, её было сложно узнать, её строгий весьма живой взгляд, заряженный идеей, сменился на полумёртвый уставший вид, энтузиазм пропал, пропал и смысл.

«Внимание! Мы въезжаем в туннель, свет включён не будет!»

И правда, в следующею секунду свет пропал, и голубой, и оранжевый, всё сменилось на чёрный. Лампы в туннеле горели зелёным цветом, и под их освещением можно было увидеть тот же кисель, плывущий по вагону ко мне.

Я отхожу от него, но он всё сильнее приближается ко мне. Я забилась в угол вагона и села, закрывшись руками от этого зелёного противного цвета. Рукава рубашки начинают заполняться черно-бордовыми слезами. Кисель поглощает барабанные палочки, они ещё не стали полноценной его частью, но всё близится к этому.

Мать поднимается во весь рост. Я её вижу сквозь руки.

Я не смогла тебя изменить, ты не смогла изменить себя, ты этого просто не хотела, ведь так?

…

Я не знаю хотел ли он, чтобы ты была подобна ему, но ты этого…, наверное, не хотела… я полагаю

Свет появляется вновь. За долю мгновения до этого, был звонкий удар по стеклу.

Сирена.

Запись того же дня.

Я выхожу в коридор. Окно было выбито, сирена звучала так же громко. Сердце стучало чаще чем обычно…, Тем не менее, я выглядываю в окно. Пять этажей вниз… На машине, стоящий во дворе лежало тело, истекающее кровью, но снег не переставал идти. Колодцеобразный двор сомкнулся на трупе, который начал покрываться снегом…

Время: 0:45

Станция: Обереговская

«Выдох»

Моя сестра упала на руль автомобиля, повернувшись на бок… Её лицо было освещено теплым приглушённым светом.

Я всё знаю…

Всё, что необходимо…

Сестра повернула свою голову в мою сторону, её усталые глаза падали на меня. Небольшие и яркие лучи уличного фонарного света освещали её лицо.

Глава Седьмая: Нейрок

Время: 8:28

Трасса

Машины бесконечно стоят в пробках утром, вся трасса, ведущая в центр города, заполнена сонными людьми, каждый из них спешит на работу, а через всего каких-то девять часов они будут стоять на других полосах, ведущих обратно, тогда каждый из них будет спешить до дома. Но пройдёт час пик, и трасса станет практически ненужной, ровно до ещё одного час пика.

Снова звук разбитого стекла… И снова сигнализация…

Туша семнадцатилетней девушки смела целый слой свежевыпавшего снега. Теперь снег начал снова покрывать её.

Время: 8:10

Станция: Проспект Моряков

«Абонент недоступен или находится не в зоне дей…»

(выдох)

Я не знаю, что с ней… - Андрей положил телефон обратно в карман, и продолжил тщательно размешивать чай ложкой, уничтожая все куски сахара, что туда положил.

Она вам что-нибудь говорила о своих планах или о том, что она куда-то пойдёт ну или…

В том-то и дело, что нет. – Валерия опустила голову на стол. Последние звуки, которая она издала, стали более приглушёнными, но в то же время нервными и рванными.

Её не было дома…

Она повернула голову в сторону Андрея, который к тому моменту уже закончил расщеплять сахар в чашке.

Я возможно знаю куда она ушла… В последний раз она туда именно и уходила, но… к утру она уже возвращалась домой.

Чашка резко опускается на стол, создавая вибрации, дабы обратить на себя внимание, что она успешно делает.

Почему вы сразу не сказали! – Андрей выпрямил спину, и чуть ли не стал с дивана, расположенный в комнате отдыха для персонала.

Валерия немного побледнела, отодвинув глаза от Андрея.

Дверь немного приоткрывается, и в щели, между дверью и стеной, появляется лицо Вероники, которая в туже секунду закрывает дверь, приводя её в положение пятнадцатисекундной давности.

Ника! - Управляющая вытянула руку, в сторону двери, но через долю мгновения немного её согнула и опустила, попутно поворачивая голову в сторону Андрея.

Идём! – Она схватила Андрея за руку и потащила его к выходу из комнаты.

Уже!?

Время: 8:25

Дверь автомобиля захлопывается с невероятной силой, прямо под моим ухом, точнее её захлопнула управляющая, которая уже начала заводить машину.

Что происходит? – Нервно спрашиваю я, смотря в спину Андрея, сидящего на переднем кресле сбоку от управляющей.

Мы едем за Артемией. Куда? – я сам не знаю. Может вы всё-таки скажите!? – Голос Андрея пробивается в моей голове, сквозь тишину.

(выдох)

К приморскому вокзалу… - Валерия нажимает на газ.

Время: 6:09?

Станция: Беговая?

Открывая глаза, я не покидаю черное пространство. Оно снова смотрит на меня. Его белые очертания лица оглушают, стекло снова бьётся об землю, точка, снова горяча, я снова не бегу. Всё ровно так, как и было всегда. Бомбардировка из падающих звёзд покрывает всё темное, вечно чёрное, бескрайнее, ночное поле. Каждая звезда касается об землю и взмывает высь, она улетает так высоко, что как будто она больше не вернётся, я думаю, что она не вернётся, но рано или поздно они возвращаются и тогда они падают на меня, чего я не хочу всей своей душой. Я знаю, что это хочет оно, чтобы звёзды падали, чтобы они умирали, принося муки существам живущих под этим небесным телом. С другой стороны существа сами виноваты во всём, раз им достаётся всё это.

Дверь слегка приоткрывается, и там мой силуэт, одевший мою бледную кожу, оно скопировало всё, что я имела, всё, что я считала собой.

Ноги отрываются от черной жидкости, она больше не держит их, тело взмывает высь, достигая ручки двери, и достигая руки моей копии. Голос утопает в черном, густом и плотном киселе, я не придумала ему ещё имя, но оно когда-нибудь точно появится.

Рука отпарывает дверь от невидимой стены и в туже долю секунды она рушится вниз, раскалываясь как стекло от удара об черный кисель.

Меня успевает ухватить рука моего клона, оно хочет, чтобы я осталась с ним, я хочу того же.

Копия затаскивает мою душу внутрь двери, пространство меняется вновь, оно превратилось в шар.

Тело опускается на дно пространства, туда куда упал и клон. Черный свет начинает выжигать глаза, превращая их в чёрный кисель.

Ты же не можешь быть мной? – Я переворачиваюсь набок, теперь моя голова направлена в сторону клона, который лежит в позе, зеркальной моей, он лежит в позе эмбриона…

Копия смотрит на меня живыми глазами.

Мы… мы…

Её глаза наполняются слезами, каждая отдельная слезинка разделяется на ещё более маленькие капли, которые продолжают бесконечно падать, падать в океан фиолетовой нефти, ведь всего несколько капель и океан будет заполнен до краёв, ещё несколько, и он выйдет из берегов.

Но… этого недостаточно.

Копия крепко берёт меня за руки, её голова падает мне на плечо, слезы теперь стекают по моей спине.

Они такие теплые…

Время: 10:10

Станция: Старый город

За стеклом больничной палаты можно распознать тело Артемии, повёрнутое к окну. Её волосы окутывали её саму, создавая непрочное легко рушимое подобие кокона. За окном высотной больницы до сих пор падает снег, обороняя город от губительного воздействия солнца. Весь центр города был как на ладони.

Здесь чисто и тихо… - Проронила я слова, не отрывая взгляд от палаты Артемии.

Ага… Но я терпеть не могу больницы. – Угрюмо промычал Андрей, прижавшись к спинке лавки, стоящей за моей спиной.

Я отвожу взгляд от палаты Артемии, что не собирался делать Андрей, смотрящий грустными глазами в её сторону. Тишину нарушают только незначительные возгласы людей на других этажах, а также работники, без конца передвигающееся из одного конца в другой.

Я думаю её должны скоро выпустить, ведь так?.. – Невероятно спокойно, для меня, я произношу, пытаясь, наверное, поддержать Андрея.

Да, наверное… - На выдохе, будто принимая всё, что произошло, отвечает мне он.

У неё не слишком серьёзные травмы, для того чтобы здесь долго лежать. Как минимум, я на это надеюсь.

Перед нами с Андреем проезжает работник с громыхающей тележкой, но шум исчез настолько быстро, насколько и появился секундой ранее.

Я аккуратно опустилась на лавку, где сидел Андрей. Он бросил незначительный взгляд в мою сторону, но сразу же отвёл его в сторону палаты.

…

Ты… знаешь почему она спрыгнула? – Мой голос был обыкновенным, мягким, но в этот раз почему-то абсолютно не нервным и не дерганным, как это бывает со мной обычно.

Нет, я даже не знаю почему она туда пошла, вроде как я не замечал в ней ярких суицидальных наклонностей ну и т. д. – Немного опустившись на скамейке сказал Андрей, уже более привычным для меня голосом.

Ник… почему ты… - пытался сказать Андрей, которого перебила Валерия, подошедшая к нам.

Вы ещё здесь? – Лицо Валерии было немного удивлённым, хотя её апатичный взгляд не подтверждал моих теорий.

Её должны выпустить через пару дней, или… возможно даже завтра. Короче с ней всё в порядке, если вас это интересует, да Андрей?

Да… да… да… спасибо, до свидания – Уже полностью вернув свой облик, попрощался Андрей.

Ага, до скорой встречи…

Фух…

Валерия провела своей тыльной стороной руки по своему лбу, после чего хрустнула своими пальцами.

Тебе что-то надо? – Сказала Валерия, смотря на меня, которая всё это время стояла рядом.

А… до свидания! – Я одела на себя очки и быстро покинула помещение, дабы не вызывать подозрений, в чём-либо.

Управляющая ещё раз посмотрела мне в след, после чего её взгляд остановился на палате Артемии…

Глава Восьмая: Держи себя в руках…

Время: 18:20

Станция: Старый город

Мерцающие, яркие, теплые огни кирпичных домов опоясывают весь противоположный берег реки. Здесь тихо, лишь незначительный шум машин, без конца проезжающих по улицам снежного города, могут перебить шум тишины.

Вдали виден знакомый силуэт Человека, молча смотрящего на не до конца замёрзшую воду.

Так или иначе тебе нужно пройти мимо него. Ещё тридцать пять шагов. Первый… Ещё тридцать четыре…

Силуэт становился всё более знакомым и чётким, волосы принимали бело-серый цвет, очертания лица становились такими, какими я запомнила их в последнею нашу с ним встречу.

Он молча повернулся в мою сторону, как будто пытаясь меня узнать. У него это уже получилось.

Привет… - Его рука снимает с головы наушники, опуская их назад рюкзак.

Тоже любишь гулять по набережной вечером как я понимаю? – Его глаза в конце концов опустились на меня, но через пару мгновений он их отводит обратно к воде.

Угу… - Я мигом посмотрела на него, чтобы окончательно убедится в том, что это Андрей.

Небольшие льдинки плавают по воде, на каждой из них есть немного снега, который продолжает без остановки падать уже на протяжении всей недели.

Ник… почему ты решила заняться музыкой, а не рисованием или чем-нибудь ещё? – Андрей повернулся спиной к воде, и облокотился на гранитно-чугунное ограждение набережной.

Ну… - Теперь, вместо Андрея, уже я смотрела на огни города, положив руки на чугунное ограждение.

На шестнадцатилетие мне подарили гитару… Я попросила её на день рождение в качестве хорошего окончание школы…

Ты не ответила на вопрос – почему?.. У любого действия есть причины… - Андрей, немного сжевав последние слова, поднял голову в туманное, черное, ночное небо.

Снова пришла неловкая, но такая приятная тишина. Она как будто обхватывала горло и душила, но делала это мягко и нежно, как будто с любовью, пытаясь выманить из меня слова.

Тебя это так сильно волнует? – Пробормотала я, немного подняв голову в сторону бесконечных теплых огней старого центра.

Если быть честным, то не так сильно. Хотя… так или иначе, мне хотелось узнать о тебе больше. Новый участник группы и так далее. – Андрей ответил громче чем в прошлый раз, отправляя слова в чёрное снежное небо.

Знаешь… для меня важнее вопрос, зачем я начал делать то или иное. – Андрей, выдержав паузу между своими предложениями, довольно легко произнёс и снова затих.

Я немного опускаю свою голову внутрь шарфа, он, в отличие от тишины, даже не пытается меня задушить, как минимум сейчас…

Так… и зачем? – Я опустила глаза снова в реку, немного дрожа я поправляю свои очки.

Тебе бы стоило самой найти ответ, а не спрашивать у меня. Ты думаешь я знаю? – Андрей приподнялся, и активно жестикулируя, убивая тишину, сказал кое-что важное…

Просто… Я не сильно хотел раньше заниматься музыкой, точнее это было одно из моих увлечений… Оно таким собственно остаётся и до сих пор, и…

Я не знаю кто я, и… что мне делать. – Андрей отвернул голову в сторону, его бледные волосы немного шевелились под воздействием ветра.

Мы стояли на одном ветреном, заснеженном и светлом поле. Как будто ночной город пропал в небытие, и осталось только поле, с бесконечным количеством путей, но в конце каждого из них мы остаёмся одни. Даже когда мы врежемся в тупик, или уйдём за горизонт, даже через ундецеллионы лет движения вперёд шанс найти человека будет ничтожно мал. На снежном поле лишь мы одни. Но мы здесь, и мы видим друг друга, и мы знаем причину, уже знаем…

Я нашла один из ответов…

Эй… - Я очень резко повернула голову в сторону Андрея, также облокотившегося на чугунное ограждение.

А? – Андрей посмотрел на меня более обычным для себя взглядом.

Ты можешь научить меня играть на гитаре!? – Я, защурив глаза, невероятно для себя, громко выкрикнула эти слова. Тишина была убита.

Хочешь научится играть не только на треугольнике, да? – Андрей немного улыбнулся, как будто перейдя из одного состояние в другое.

Время: 6:09?

Станция: Беговая?

Открывая глаза, я не покидаю черное пространство. Бесконечное полотно из серой плитки не даёт стенам поглотить станцию целиком, запечатывая их в своеобразную тюрьму из кафеля.

Пространство изменилось снова – теперь вокруг меня метро, как и несколько циклов назад. Я не успеваю следить за изменениями, они происходят в момент осознания прошлых, но тем не менее у всего есть сходства, и у каждого такого «пространства» есть схожие черты. Это свет, точнее его отсутствие, даже когда, как мне кажется, пространство светлое, оно не перестаёт быть черным. Это просто эмуляция света, а не он сам. Хотя, кто знает, что такое свет, и зачем он нужен?

Поезда даже не думают останавливаться… - Я, сидя на лавке, поднимаю глаза из, защищённого от внешней среды, барьера, которым являются мои руки.

А ты разве ждёшь поезда? -Сущность приняла мой первородный облик, и стояла по левую сторону от меня, облокотившись об стену.

Я слегка улыбаюсь, смотря на первородную копию.

Ещё один поезд проносится мимо нас с невероятной скоростью, создавая большее количество шума. Мне снова больно, но я пытаюсь изо всех сил не подавать вида, что у меня получается очень плохо. Я обхватила голову руками, и прижалась к своим коленям, создавая новый защитный барьер.

Люди обычно не волнуются по тому, что их никак не касаются… Разве что от нечего делать… - Она приподняла одну ногу, прижав её к себе, держа при этом руки за спиной.

Шум даже не думал прекращаться, но всё равно затухал, хоть и против своей воли.

Да… да… Мне-е нужно на поезд… – Голос до сих пор дрожит от шума.

Настала тишина…

Тебе нужно сделать ещё несколько шагов… - После небольшой паузы, она поворачивает на меня голову и протягивает руку…

Время: 19:10

Станция: Ботаническая

Щелчок. Дверь открывается.

Так… Ну… Здесь я собственно живу. – Андрей машинально искал выключатель правой рукой.

Передо мной была светлая однокомнатная квартира.

А почему мы?..

Почему мы поехали сюда, а не на реп базу? – Андрей снова перебил меня, не дав мне договорить.

Угу… - я отвела глаза немного в сторону, теперь они были направлены в сторону окна, где был заснеженный безлюдный двор-колодец.

Понимаешь, если я приду в бар, она скорее всего заставит меня работать, вот. – Андрей, растягивая гласные буквы, активно жестикулировал.

Эээ… я работаю барменом если что, и сегодня я тоже должен был работать, но меня там не было. Так что вот… - Андрей решил продолжить говорить, чтобы у меня не создавалось впечатление, что его насильно там заставляют работать.

… - Я, не зная, что ему ответить, отвела глаза в сторону, правда уже в другую.

Бесконечный снегопад… Крыши домов, машин, дороги – всё было покрыто мягким холодным снегом. Снег вбивается в голову, как это делает шум, они очень этим друг на друга похожи.

Андрей нажимает на пробел. Один… два… три… Цок…

Так, смотри. – Андрей подошёл ко мне.

Ты должна за четыре удара метронома сыграть вот это. – Он указывает пальцем на экран монитора, где была изображена табулатура.

Х-Хорошо… - Я качнула головой в его сторону.

Ага… Пальцы нужно ставить так, чтобы они не задевали струны, находящиеся ниже. Так, наверное…

Я не знаю, как обучать людей, ладно? – Он посмотрел мне в глаза, немного при этом морщась, как будто стыдясь своих слов.

Забей… просто… можешь показать, как это всё делать? – Я подняла голову, посмотрев ему в глаза.

Удар по струнам создал невероятно большое количество гитарного шума, он заполонил всю комнату. Бесконечное поле неловкой тишины остаётся таким же плоским, но теперь он меняет свою текстуру. Большая часть шума, самого язвительного, самого красивого скапливается в центре, образуя подобие куколки. Новый удар – новая стадия развития куколки, внутри неё первородный кисель, первичное состояние шума, то из чего он состоит, то из чего родился он, то из чего родились мы. Кисель сгущается, приближаясь ко мне, снег его глушит, ещё сильнее его сгущая, наполняя холодом. Я могу взять его, я могу его потрогать, я могу потрогать его сердце, его сердце… Из киселя образуется новый кокон – новая стадия шума. Но приходит новый удар, и кокон разрывается вновь. Я сжимаю кулаки, и стискиваю зубы, так сильно, что становится даже немного больно, но я хочу этого… я этого хочу… Шум превращается в оголённую девушку, крайне похожую на меня. Она не в силах встать, но она пытается, ей всё ещё нужна помощь.

Мне это под силу… - Я, защурив глаза, чётко прошептала это про себя.

Просто держи себя в руках.

Глава Девятая: Дисторшн

Станция: Старый город

Время: 8:01

Бип… Бип… Бип…

Гудки аппарата уходят… в тишину. Они размываются в бесконечном тихом ничто, при этом сильно контрастируя с ним. Они выбиваются в самых вверх, всё равно оставаясь тишиной, и это…

Здравствуйте. – Валерия захлопывает дверь абсолютно чистой и белой комнаты, с оттенками голубого цвета.

Здравствуйте… – Человек, сидящий за столом, медленно проговаривает свои слова, а после поднимает глаза на администратора.

Тиканье часов продолжается несмотря ни на что, одна секунда, благодаря ним становится мучительно долгой, но всё равно такой незаметной, сливаясь в отдалённый гул улицы, который становится, точнее был неважным.

Вдох

Я пришла забрать Артемию Фокину, это возможно сделать сегодня? – Валерия, немного сгорбившись подняла глаза на работника больницы, сразу же опустив их обратно к столу.

Небольшое количество людей периодически сменяют друг друга в коридорах больницы, чаще всего они молчат, лишь немногие что-то обсуждают, но как ни странно, это не играет никакой роли для наблюдателя со стороны, всё равно я буду слышать абсолютное большинство. Удар секундной стрелки.

Врач открывает свои глаза.

Бип… бип… бип…

Машины всегда утром стоят в пробках, это их статус КВО, ничего не изменишь, ничего не исправишь. Так или иначе, я тоже окажусь в ней, даже если буду спускаться в метро, или если я вовсе не буду выходить из дома. Я не люблю стоять в пробках, никто не любит стоять в пробке, женщина, стоящая на перекрёстке, даже не знает, что город встал снова, точнее если он встал снова, то тогда она определённо знает об этом, что всё равно тоже самое, что и не знать.

Очки падают на асфальт, тёмные волосы Вероники разделяются на маленькие тонкие волоски, которые трудно заметить в общей массе, и тут не поспоришь. Она поднимает голову вверх, ведь раз уже сделал шаг наружу, то по плоскости ходить уже не страшно, а стоять и тем более. Безлюдные машины пролетают её на невероятной скорости, врезаясь в неё, и проходя дальше. Я… Она открывает глаза и опускает свой взгляд на меня, единственного человека, что стоит и не движется среди молекул толпы, заполняющий сосуд под названием вены города, создавая невероятное количество шума, что снова и снова, и снова, и снова, и снова, и…

Он превращается в тишину.

Станция: Старый город

Время: 9:58

Валерия поправляет зеркало заднего вида, она смотрит на дорогу, крепко держась за руль автомобиля. Всё так красиво непонятно, множество машин пролетают по внутригородской трассе, Высокие, кирпичные, заснеженные дома старого города, сменяются на лесополосу, по которой проходят жд пути, и возвращаются уже к более новым, таким же суровым и заснеженным домам. Тени размываются с объектами и смешиваются со звуками. К сожалению, слишком прямо…

Уставший взгляд Валерии иногда появлялся в зеркале, и он смотрел на меня, этот взгляд винил меня, даже если этого она сама не хотела.

Нет, нет, нет. Тут нет моей вины, и точка. Всё это просто бред, я не хочу своей смерти, не надо меня винить в том, что не произошло!

Белый от снега город сжимается в черное полотно. Жестоко, слишком жестоко! Зачем что-то так поступает с городом? Голубо-черное небо осыпает белым пеплом вывески станций метрополитена.

Эй! –Обнажённая Вероника стоит сбоку входа в метрополитен. Она в первый раз улыбается. Такое ощущение, что я её знаю так долго, но это же не так, верно?

Ты же не собираешься умирать прямо перед концертом, ведь так? – Ника зажмурила глаза, и наклонилась ко мне, лежащей в снегу.

Она без очков… Её волосы распутаны, и их окутывает слабый прохладный ветерок.

Я не знаю, что делать. Я просто не знаю…

Бип… бип… бип…

О, прости. Нам уже пора - Вероника отвернула свой взгляд в сторону станции метрополитена, и повернула обратно ко мне.

Она протянула руку. Она слишком добра, я не знаю такой Ники, я не знаю никакой Ники. Но всё же… Я схватила её руку, и она меня со всё силой потащила вверх, тем самым подняв меня на ноги. Её рука была тёплая, это приятно трогать тёплую и мягкую кожу хорошего человека, но тем не менее.

Время?

Станция: Новмостровская?

Мы с ней спускаемся по эскалатору, его конца я не вижу, как и других людей, но тут есть вероника, она счастливая, и она стоит на ступеньку ближе к концу эскалатора.

Знаешь! – Ника поворачивает голову в мою сторону, держа руки за спиной.

Каково касаться смерти? – Ника открывает глаза в полную силу.

А? – Моё тело касается поручня эскалатора. Пшшш…

Вдох

Разве ты не пыталась так ответить на свои же вопросы, верно? – Она делает шаг одной ногой на ступеньку выше, как будто готовясь к атаке.

Глазное яблоко прекрасно видно, мои карие глаза. Сломанная барабанная партия.

Пшшш…

Тебе же задавали прямым текстом вопрос: зачем? – Она легонько касается моего плеча. Её рука проходит сквозь моё тело, застревая в нём.

Я не знаю почему! – Я закричала во весь голос толи от страха, толи от гнева, толи от непонимания и стыда. Мои руки плотно закрывают мои глаза, я падаю на эскалатор.

Рука Вероники вылетает из моего тела. Это было болезненно странно. Ника вытянулась в полный рост, и начала надо мной нависать, её взгляд презирал меня, даже если она сама того не желала. Нет! Она хочет этого, она ненавидит меня. Зачем только мы её взяли в группу, ведь…

Вероника хватает меня за обе руки и поднимает к себе. Её лицо было одновременно и добро ко мне, и сурово, её лицо не отражала моё. Она обхватывает меня руками и сжимает, её грудь соприкасается с моей и сливается в единое месиво. Её руки вдавливаются в мою одежду и разъедают её пока она не становится чёрным киселём, который стекает вниз по эскалатору.

Эта не твоя вина?

Наши тела превращаются в кашу, но я вижу, как её слёзы падают мне на лицо. Это болезненно приятно, но…

Лицо Артемии апатично и мертво, но оно хочет плакать, даже если она сама того не хочет.

Время: 20:16

Станция: Проспект Моряков

Артемия сидит за барной стойкой, уткнувшись лицом в свои колени. Сегодня снова выступает группа «ЭВМ» - это те, с кем мы будем выступать Пятого декабря. Они довольно частые гости этого клуба, играют они что-то либо очень лёгкое и мягкое, либо что-то тяжелое и как удар тупым предметом по телу, болезненное.

Я пыталась к ним попасть полгода назад, когда они ещё использовали драм-машину, но... Но дальше сообщения в интернете дело не пошло, они так и не ответили.

Стакан пролетает по столу мимо меня, и останавливается в 140 миллиметрах от моей головы. Немного жидкости вытекло из стакана, он не смог сдержать всё до единой капли, но это не имеет практически никакого веса.

Я свободен, пока... – Андрей подходит ко мне и облокачивается об стойку.

Твоя сестра всё-таки заставила меня работать, представляешь? – Андрей, вытаскивая свои волосы из резинки, достаёт ещё один стакан.

Сейчас играет мягкая песня. Голос девушки за микрофоном – почти единственный инструмент в этой песне, за исключением барабанов и тихих синтезаторов на фоне.

Я поднимаю голову и кладу свой подбородок на руки, точнее ограждаю своё лицо своими руками.

Ты сделал мне коктейль? – Я поднимаю глаза на Андрея, который в свою очередь наблюдает за сценой.

Ага… Но из-за того, что ты несовершеннолетняя он безалкогольный, а иначе… Лучше не знать, что иначе. – Андрей, отрывая свой взгляд от сцены, переключается на камеру, висящую сбоку на потолке.

В песне настал проигрыш: заиграл синтезатор, который выполняет роль заменителя вокала. Толпа, стоящая у сцены, что-то покрикивает, а не которые машут фонариками телефона.

А ты представь, что в одно движение руки всё могло бы быть иначе… - Артемия поворачивает голову в сторону сцены, которая была освещена белыми и синими огнями прожекторов.

Что ты имеешь в виду? – Андрей полностью опускает своё тело на барную стойку, только уже смотря на меня.

Что бы ты делал если бы я не основала группу? – Артемия подняла голову и пододвинулась к Андрею, который в это время пил свой коктейль.

Голос девушки снова вступает в песню, только теперь вместе с легкой и чистой гитарой.

Во-первых, я бы точно не работал в баре. Вероятно… - Андрей немного приподнял руку, при этом немного жестикулируя.

А так я, скорее всего, занимался бы тем, чем и занимался раньше: пытался бы рисовать или учится анимировать. – Он вернулся в свою позицию.

Включается овердрайв, гитара начинает немного гудеть.

Выдох

Артемия пододвигает к себе напиток, который ей приготовил Андрей ранее, и сжимает его своими теплыми руками в клетчатой рубашке.

Я всегда хотел что-то рассказывать… - Андрей начинает жадно выпивать свой коктейль, не оставляя в нём не единой капли.

Бип… бип… бип… - синтезатор включается снова в песню. Свет начинает мерцать.

Не думаю, что мы будем сильно кому-то нужны на концерте… - Андрей начал сутулится, продолжая высасывать воздух из стакана.

Уж тем более с такими конкурентами, верно? – Артемия немного ухмыльнулась, при этом слегка зажмурив глаза.

Ты конечно гений… Взяла двух новичков и назначила концерт сразу же, как все собрались. – Андрей выпрямил спину и повернул голову в сторону Артемии...

А как иначе? – Артемия повернула голову на девяносто градусов, уткнувшись в лицо Андрея, продолжая держать напиток.

Думаешь справимся? – Андрей прислонил правую руку к щеке, и поставил пустой стакан обратно на стойку.

Нет, но нужно же что-то делать раз есть возможность. – Она начинает выпивать коктейль, смотря за музыкантами на сцене.

Он молча зажмурился, и отвернул взгляд от лица девушки.

Кульминация песни: Девушка начинает кричать в микрофон, гитары включают дисторшн. Голос слишком красивый чтобы искажаться, но является ли эта красота поводом для того, чтобы не искажаться?

Что будешь делать завтра? – Артемия также поставила стакан на барную стойку, оторвав глаза от сцены.

Надеюсь не работать… - Он отвёл руки за спину и растянулся, хрустя при этом шеей и руками.

Вдох

Он посмотрел ещё раз на бар, а потом поднял глаза в потолок.

Утром я пойду в универ, потом поем… Отдохну и…, наверное, съезжу к родителям...

А так планов никаких нет.

Фэйд аут.

Глава Десятая: [ДЕ]стабилизация

Станция: Площадь Мира

Время: 11:40

Рука всё крепче сжимает бумажку в руках; я не думаю, что она уже сможет прийти в адекватное и читаемое состояние, но я предполагаю, что в этом необходимости нет.

Бесконечный эскалатор вверх… Как ни странно, здесь довольно много людей, благодаря которым свет ярких жёлто-бледных ламп еле-уловим моим взглядом. Тем не менее, очки всё искажают, так что не думаю, что, если я даже увижу свет, я увижу именно тот свет, который реален, хотя дело даже не в очках. Просто я хочу представить, что свет может остаётся нужным, даже если он не реален. А если…

Моя нога встречается с платформой, эскалатор закончился, следовательно, надо что-то предпринять, иначе это саботаж. Я зажмуриваюсь и делаю шаг, это странно, но безопасно, и одновременно с этим самое верное решение, тогда почему это странно?

ВЫХОД В ГОРОД

Прямая дорога наружу: если упасть на дверь боком, то мне не придётся её трогать, да и открыть дверь метрополитена не так уж и легко. Я падаю всем весом на дверь, она, что и следовало ожидать, открывается, довольно медленно, но всё же она выпускает меня из метро. Я слишком долго была внутри него… Слишком долго…

Меня тошнит от этого…

Я опираюсь на поручень, опустив голову вниз, пытаясь спустится вниз на площадь.

Снова этот визг в ушах, но вот – реальный(?) свет? Я поднимаю голову вверх, небо затянуто белыми тучами, но там, где сейчас солнце - облаков нет. Оно так слепит… Приходится чаще моргать, чаще чем в метро.

Стой… визг в ушах. Телефон так сильно шумит и вибрирует в кармане…

Стоит мне его взять и визг вероятно прекратится, ведь телефон его первопричина? Но как минимум там будет голос человека, и я надеюсь, что...А на что я надеюсь? Люди не звонят просто так, и стоит взять трубку, и я буду впутана в долгую цепочку событий, абсолютно забыв свои мысли… Свои мысли, а разве они так для меня важны, раз я их могу забыть? Я уже не помню, что было минуту назад, всё слишком быстро, но осталось чувство, я думаю, что осталось. И раз так, то я могу снова пожертвовать мысль, и вступить в цепочку? Это же цепная реакция, но тогда после меня должен стоять ещё один участник, если так не окажется, то падать я буду на холодный заснеженный бетон. Всё зависит от меня? Если да, то как я смогу прекратить падение? – только сгруппироваться, но это лишь увеличит мои шансы на… выживание? Нет! Я не хочу падения, я могу просто не брать телефон, и тогда я буду защищена заранее, не надо будет надеется на мягкое падение в объятие бетона, но будет ли моей виной то, что пострадает ряд других человек, которые будут альтернативой мне? Нет! Ника! Ты слишком много о себе думаешь, навряд ли ты одна будешь стоить несколько других жизней. Я… я извиняюсь, ты права. Но если я являюсь той, у кого есть рычаг, и той которая привязана к рельсам, разве не будет лучше спасти себя, а не кучку незнакомых мне людей? РАЗВЕ ОНИ СДЕЛАЛИ БЫ ТАКЖЕ?! Ты уверенна, что они не знакомы тебе? В реакцию могут попасть те, про кого ты забыла, но они не перестают быть важными для тебя. Но… разве они спасли бы меня?

Солнце скрылось за тучами, этот свет… этот свет пропал, за место него пошёл снег, он мягко и большими кусками опускается мне на лицо…

Тогда ты знаешь ответ? – Слеза стекает по щеку, по холодному теплой щеке…

Надо же… телефонный звонок довёл тебя до слёз…

Заткнись… - телефон продолжает издавать гул, но теперь я могу различить его мелодию.

Я достаю телефон из кармана… Номер слишком знакомый.

А если всё зависит не от меня? Тогда надо надеется, что я не крайний участник, и только тогда падение будет более мягким, но мне не нравится этот исход событий, крайне не нравится… Не могу представить, что моя жизнь может прерваться из-за ошибки другого, точнее… а есть ли здесь ошибка? Может они и хотят, чтобы я умерла... Кто они? Переходишь на стадию торг или это уже депрессия? Признай, что боишься брать ответственность за себя. Не боюсь! Я рассматриваю другой вариант, вариант, где мои действия бессмысленны…

Если твои действия бессмысленны, то я предлагаю тебе умереть и не мучатся. Слишком грубо! Я скажу ещё раз: я предположила сценарий, где такое возможно! Я надеюсь, что я мог что-то изменить. И… ты собираешься жертвовать другими, ради себя? Заставлять их страдать вместо тебя? Почему они должны быть участниками реакции, а не ты? Ведь это неуважение к тебе… ты можешь взять звонок, риск – да, но… Нет но! С чего ты взяла, что пострадают другие люди? Если их цель я, то других просто нет, следовательно, я могу выйти из реакции. Но разве это не стагнация…

Рука разжимается, и из неё падает листок, это был смятый листок, что мне дал длинноволосый мужчина в метро. Листок был скомкан, но я прекрасно помню, что на нём было. Я наклоняюсь к листку, и хватаю его руками, осторожно настолько, насколько это перестаёт быть осторожным и становится резким.

Я его разворачиваю… номер идентичен номеру, что мне позвонил.

Вдох. Я зажмуриваю глаза и нажимаю кнопку «ПРИНЯТЬ ВЫЗОВ».

Гул прекратился…

Ало?

Ало? – Я замерла, и повернула голову в сторону крупных, кирпичных, заснеженных домов, на краю площади.

Ты случайно не Вероника?

Да… всё верно… - В трубке был знакомый женский голос.

Твой номер мне дала Администратор. <…> Мы можем сейчас встретится?

А… а где ты?

Встретимся в кафе, возле площади мира. Хорошо?

Ага…

Клик! – Звонок прервался.

Станция: Проспект Моряков

Время: 19:40

Нам нужно кое-что обсудить… - Андрей сидел за столом в репетиционной комнате. Его руки поддерживали его же подбородок.

На реп базе впервые так тихо… Тишина была и в больнице, но здесь совсем другой оттенок, и тревога совсем другая, нельзя сказать, что её нет, ведь так или иначе я её чувствую; тревога всегда появляется из ниоткуда и остаётся на довольно долгий период, я не ощущаю этот период, слишком низкая частота. Но сейчас я чувствую нечто другое, что я ошибочно назвала тревогой.

Что ты хотел сказать? – Артемия, сжавшись в углу дивана, скрестила руки, но из её обороны был слышен голос, громкий голос, как будто она вовсе не падала на шоссе пару дней назад.

Яркий свет прожектора касается моих глаз, тем не менее очки всё искажают, свет подобен волне, разбивающейся об гранитный щит высокой набережной, волна отражается, уменьшается, становится совсем другой, но остаётся ли она той же самой волной? Очки уничтожают первородную форму этой волны, но передвигают её на новый этап, этап – дестабилизации. Новая форма жизни…

Эй… - Андрей посмотрел на меня.

Тебя это тоже касается.

Мои глаза были подняты, линия моего взгляда касалась потолка, но мне пришлось отречься от света лампы…

Так вот… Сегодня Двадцать Седьмое Ноября. Концерт будет практически ровно через неделю.

Андрей сделал паузу и отклонился назад, зажмурил глаза и убрал руки за голову.

У нас нету названия, у нас нет песен и… у нас нет басиста. – Андрей открыл глаза и начал осматривать комнату, в том числе и нас.

Выдох

Песни можно вычеркнуть… придумать несколько песен за неделю, отрепетировать их: будет не особо не выполнимо, так что… Будем играть каверы…

Андрей катился вниз по дивану, смотря при этом на нас, особенно на Артемию…

Да да да, название за мной. Я это знаю… - Артемия спрятала нижнюю часть своего лица за воротник, отвернув глаза в сторону.

Прожектор дальше светит мне в глаза… Ведь иногда случаются наводнения: волны выходят на берег, разбивая гранит набережной, и тогда тоже появляется новая волна из тех же молекул, которая будет также двигаться, уничтожая то, что строил человек… Поэтому и нужна защита.

Мы выходим из берегов…

Эх…

У нас не так много времени. Ты это знаешь. – Андрей опустил глаза так, что они смотрели прямо на Артемию, но смотрели они будто из под-лба, высказывая неясную эмоцию.

Артемия сжала кулак, сегодня её волосы были распутаны, я видела её такой впервые. Обычно она приходит сюда с волосами, собранными в резинку, но сегодня это не так.

Так вот… Остаётся басист, и… у меня есть кое-кто на эту роль… - Он посмотрел на часы, секундная стрелка бежит всё дальше и дальше…

Нам нужно сделать список из нескольких песен, желательно из тех, которые мы репетируем чаще всего…

Андрей направил свой взгляд на меня. Моя позиция находится дальше всего от стола, и я сижу так сказать обособленно от их пары, поэтому вопросы ко мне рано или поздно появились бы.

Что? – Я повернула голову в сторону Андрея, свет снова перестал касаться моих глаз.

Смотрите… - Андрей достал ручку и бумажку из своего рюкзака, и написал сверху «СЕТ-ЛИСТ».

Я как понимаю времени нам много не дадут, кстати. Она тебе говорила сколько у нас будет времени? – Андрей крутит ручку между пальцами одной руки, голова смотрит на Артемию, я здесь не нужна, я не действую.

Минут тридцать, не больше. – Артемия отвела линию обзора своих глаз от бумажки, пока что временно.

Тогда сможем сыграть песен шесть, так вот… Я предлагаю вписать каждому по две песни… - Андрей опустил глаза вниз, и начал записывать некие символы, которые я не могу разглядеть со своего расстояния.

Разве это не глупо? – Артемия выпрямила спину, и выдвинула свою голову вверх, выходя из своего гранитного щита.

Я так не думаю… - Андрей положил подбородок на ладони, слегка улыбнувшись ей.

Ты не думаешь, что лучше записывать будет конкретно один человек? – Артемия подняла громкость голоса…

Мне как-то уже похуй, понимаешь? – Андрей улыбнулся шире, при этом немного сжимая свои глаза, поднимая свой взгляд вверх на Артемию.

Ладно! – Артемия отодвинулась от стола, подняв руки вверх, упав всем телом на диван.

Только знай! Сектор твоей вины становится шире… - Артемия повторяет позу Андрея, также, как и он, положив подбородок на ладони. Улыбка становится шире, но зачем?

Тогда вписывай свои две песни… Третья и четвёртая соответственно… - Андрей откинулся назад, передав ручку Артемии, его шея так громко хрустит…

Успел вписать первым свои песни, наплевав на законы драматургии? Сильно… - Артемия резко записывает две строчки текста, и роняет ручку на стол, переключая взгляд на меня.

Не думаю, что кто-нибудь обратит на это внимание. – Андрей зажал глаза, и медленно, но при этом резко произносит слова.

Вдох… Выдох…

Так… моя очередь, осталось встать, дойти до стола и вспомнить две песни. Мне это под силу. Но вдруг меня не ждут, и там уже записано две песни? Я так не думаю, навряд ли они забудут обо мне, когда я нахожусь с ними в комнате. Он точно не забудет, я слишком много с ним проводила время, хотя почти всегда молчала, или нет? Вдруг я просто не помню эти моменты, когда я ему что-то говорила, сто процентов, что такие моменты были. Так, значит меня ждут с высокой вероятностью, но стоит ли мне записать, то что я действительно люблю? Какой глупый вопрос, я слишком деградировала в мыслях, я могла бы придумать и более интересный вопрос, на который я смогу с удовольствием ответить, но стоп… А что я действительно люблю? Что я могу им показать, а что нет? Какая вероятность того, что я запущу реакцию, которая приведёт к провалу, первый шаг уже сделан, бежать не куда, значит я снова теряю контроль над своими действиями? Частично, как минимум я могу подумать о том, что мне вписать. Это конец концерта, там должна быть агрессивная песня, как кульминация всего, а потом фэйд-аут, или его подобие. Но вдруг кульминация уже была вписана? Тогда…

Я беру ручку и бумажку, на которой были уже записаны четыре песни, остаётся два пустых номера в самом конце. Я записываю.

СЕТ-ЛИСТ

Сердце снаружи(cover)Приснится мне, что я тебя…(cover)Highlight (cover)D>E>A>T>H>M>E>T>A>L (cover)Цвет надежды(cover)Так страшно слышать, как кто-то молчит (cover)

Глава Одиннадцатая: Она играет на басу

Станция: Площадь Мира

Время: 12:03

Я снова слышу рингтон телефона… Мне снова звонит она?

В этот раз не так страшно отвечать, верно?

Рука проскальзывает в карман, обхватывая холодными свежими пальцами края телефона, следующим действием она вытаскивает его наружу. Голова опущена вниз, я замерла посреди многолюдного тротуара, сталкивая свой обзор с экраном смартфона. Моё тело встало посреди потока, но… если толпа - это жидкость, то как она может идти одновременно в две стороны внутри самой себя? Хотя если сравнивать толпу с жидкостью, то люди тогда молекулы, и молекулы вроде, как и могут двигаться независимо друг от друга, но… всё же они двигаются благодаря некой силе, я думаю эта сила… Так… мне не нужна сейчас эта мысль, абсолютно не нужна. Просто размышление в ничто, я и так этим занимаюсь двадцать четыре на семь, думаю стоит остановится. Но всё же… на одной из центральных улиц всегда так много народа, этот народ – жидкость, но почему? Для газа люди слишком близко друг для друга, и их слишком много, а для твердых объектов люди, заполняющие это пространство, двигаются автономно, под влиянием внешней силы, которая заставляет их идти. Но тогда почему я стою на месте, разве цель дойти до кафе не является некой силой? Значит я твердое вещество… Нет… Одна молекула никогда не сможет обрести агрегатное состояние, ведь: и для газа, и для жидкости, и тем более для твердого вещества всегда необходима множество компонентов. Значит я молекула? И я состою в этой жидкости, хотя… могут ли части жидкости быть не подвижным, когда она сама течёт? Раз я стою на месте, я не даю этой толпе импульс. Значит надо действовать, иначе всё слишком бессмысленно… Я провожу пальцем по экрану, он разблокировался.

Хоть город и издаёт слишком много шума, но в совокупности всё это не имеет значения.

Я не сомневалась, что это будет снова она…

«ПРИНЯТЬ ВЫЗОВ».

Ало?

... – Я молча подношу к уху телефон, и поднимаю взгляд на верхние этажи старого фонда.

Ник… Ты поняла в какую кофейню идти?

Их слишком много… Ты сказала, что она возле станции метро и... – Она не дала мне договорить, толи из-за моего тихого голоса, толи из-за отсутствия у неё терпения.

Смотри, идешь по проспекту мира в сторону набережной, возле музея свернуть от него направо, на аллею. Там уже увидишь.

… - Музей значит… Я шла в сторону набережной по проспекту – это верно. От станции метро я прошла метров четыреста... Самое разумное – это зайти в карты, но… На той стороне проспекта видна заснеженная аллея, музея не видно из-за высоких хвойных деревьев.

Я вижу, сейчас подойду... ВЫЗОВ ЗАВЕРШЕН

Так, перейти дорогу… и не одного нормального пешеходного перехода.

Я снова зажмуриваюсь и делаю вдох, голова опущена вниз, только уже не в телефон, а в небытие закрытых глаз. И снова спускаться вниз под землю. Иного способа нет.

Значит я всё равно туда спущусь…

Станция: Проспект Моряков

Время: 15:46

Здравствуйте – В главный зал спускается девушка с короткими, неухоженными, черными волосами. Перед тем как войти она постучалась об стену, рядом с которой находилась барная стойка.

Зал представлял собой нескольких человек, в числе которых был Андрей и Администратор, которые были отвлечены на внезапный голос человека.

Клуб открывается в 17 вечера, сейчас он закры… - Валерия стояла ближе всего ко входу, и первая отреагировала на гостя, но её строгие слова были прерваны Андреем.

Не-не-не-не-не. Всё нормально, я её пригласил. – Андрей выбежал из-за барной стойки, оставив стакан на подносе.

Тогда почему вам бы не встретится на улице? – Валерия открыла глаза и сразу же отвела их в его сторону.

Я присоединилась к их группе, вот. – Она взяла свой рюкзак в обе руки, и положила голову набок.

Я её пригласил в группу, собственно. – Андрей решил подтвердить её слова, дабы окончательно убедить администратора в этом, хотя она особо и не сомневалась.

Ясно… А сюда ты зачем её позвал? - Валерия поднесла одну руку к своей голове, продолжая прямо и упрямо смотреть на него.

Э… - Андрей закинул одну руку себе за спину, с хмурив свои брови.

По рофлу значит… - Андрей натянул улыбку на значительную часть своего лица, сгорбив свою спину. Глаза девушки, всё это время перебегали с лица Администратора на лицо Андрея, в итоге она тоже натянула неуверенную улыбку.

Валерия отводит взгляд в бок, выдыхая весь воздух, что в ней накопился.

Ты закончил свою работу? – Валерия скрестила руки на груди и приподняла ногу, уперев её об стену.

Ну… не совсем? – Он спустил улыбку со своего лица, отклонив свой взгляд в сторону.

Так иди заканчивай… - Администратор опустила тело вниз, освободив свои руки.

Конечно… конечно… - Он разворачивается и уходит обратно к месту своей работы.

Эм… - Девушка прислонилась к той же стенке, что и Валерия.

Валерия поворачивает голову в её сторону. Тишина… довольно редко она заметна в клубе, хотя и процветает в нем существенную часть времени, всегда что-то тихое играет на фоне, или не играет вовсе, всё равно всё это тишина, но именно сейчас она заметна сильнее всего. Почему?

Здравствуйте ещё раз… - Её присутствия всё равно никто особо не заметил, хоть она и катализатор событий. Хотя грубо говорить, что её никто не заметил, скорее никто не хочет никак дальше реагировать, но всё равно надо.

Угу… привет. – Управляющая выпрямила спину и отклеилась от стенки, об которою всё это время облокачивалась.

Ну… я не знаю, как продолжать дальше диалог, так что я, наверное, пойду… - Девушка закинула рюкзак себе на спину…

Стой… я запишу твой номер… для связи. – Валерия достаёт свой телефон.

Кстати, ещё… Возьми контакты двух других участников.

Угу…

Как тебя записать?

Запишите Яра…

Станция: Беговая?

Время: 6:09?

Открывая глаза, я вновь попадаю в черное пространство. Так или иначе тебе придется думать об этом дальше… Слишком много ярких и разнообразных цветов в этом бесконечном космосе, собравшим в себя всю пустоту многочисленных параллелей. Цвета – это зеркало, я пришла именно к этому выводу: куда бы я не смотрела, везде вижу искаженную себя, мое лицо перекошено и имеет абсолютно другой цвет, если моя кожа в принципе имеет истинный цвет. Это всё равно моё субъективное восприятие реальности, которое куча людей с субъективным восприятием мира называют «объективной реальностью», получается объективность – это лишь усредненная и всеми признанная субъективное восприятие, но если я здесь одна, то, следовательно, объективность это и есть моё субъективное восприятие, значит в данном пространстве эти слова не имеют различий, и дай бог имеют хоть какой-то смысл. А что имеет смысл? Вокруг меня куча моих разноцветных искаженных копий, проецирующихся на псевдо-четырехмерную плоскость. Они проекция меня, являюсь ли я их проекцией? Вдруг, это просто ещё одна параллель?

С этими словами я прикасаюсь к фиолетово-желтой копии, её лицо намного длиннее моего, глаза – узкие, и находятся чуть ли не на поверхности тела. Все равно это я! Искажение восприятия не влияет на объективную истину. Но почему это меня волнует? Очередная гипотетическая ситуация, ставшая реальностью. Я даже не знаю какую эмоцию должен испытывать человек, но так или иначе – я здесь, и я себя ощущаю.

Бесконечная разноцветная плоскость начинает менять цвет, мои проекции выгадывают за пределы плоскости, пролетая небольшой кусок пространства, и влетают в новую плоскость вновь, иногда исчезая в полёте. Если это не касается меня, значит моя теория с зеркалом верна, но зеркало должно повторять мои действия. А должно ли?

Ответь мне на вопрос?

Что?

Зачем ты тратишь жизнь на подобные размышления? У тебя есть дела поважнее…

Например?..

Почему тут так холодно и темно, если это не объективная истина?

Почему я не вижу своих глаз, если это не объективная истина?

Почему она мне так необходима, если я даже не знаю её? Ведь это же тоже не объективная истина?

А может всё это кромешный бред…

Через чур плотный бас бьёт по ушам внутри этого клуба. Люди приобретают форму гуашевой и акварельной краски, их края тела становятся менее четкими. Удар. Бочка вонзается в уши, её эхо заполняет комнату, звук распадается на масляные краски, вытесняя ничего из нашего пространства. Но сквозь картины людей, сливающихся то в портреты, то в натюрморты, то в пейзажи, видны четыре наброска вдали заведения. Я знаю их всех, и знаю давно, хоть это и не псевдо-объективное восприятие времени, меня это не должно волновать, мои эмоции – мои, моя субъективность – моя. Но должно ли она влиять на субъективность других людей. Полагаю, что так и появилась наша уютная всечеловеческая реальность, но значит ли это то, что таким образом я создам с ними четырьмя новую локальную субреальность? Скорее всего она уже существует, и я об этом и не знаю. Моя личная планета из земли и камня…

Почему все происходит сейчас, ничего не происходила раньше или позже этого момента.

Время: 12:08

Я не аккуратно хватаюсь за поручни лестницы. Ноги дрожа и запутываясь погружаются глубже в подземный переход. Просто надо собраться и всё… Но перед моими глазами мир немного тускнеет. Упав на дверь боком, моё тело проникает внутрь перехода; здесь довольно много людей, как и обычно, правда обычно меня не бывает в этом районе, но всего лишь…

Подземный туннель превращается в дугу, серая мрачная палитра села на мель – всё это я прохожу с закрытыми глазами, я слишком долго была под землёй, по моим личным ощущениям: пару дней, но это ложь.

Я уже здесь… Я уже иду… Меня ждут…

Рывок!

Моё плечо врывается в объятия поту-стенного мира, и моё тело садится на мель лестничного пространства. Стоит мне открыть глаза, и мои очки будет нежно ласкать серая небесная гладь, дав слабину я попаду в объятия бесконечной спирали монохромного снежного небосвода, её глаза будут самые уставшие на моей памяти.

Станция: Площадь Мира

Время: 12:18

Передо мной в кафе сидела девушка примерно моего роста, с короткими волосами, она смотрела на меня довольно странным, но при этом довольно добрым и уютным взглядом. Мои руки держали стакан с напитком розового цвета и запахом клубники, руки, как и стакан, я держала под столом, и упрямо смотрела на него, иногда поглядывая на собеседника.

Ну… Как я и говорила, мне вчера дала твой и номер Артемии Валерия. И я захотела с вами двумя встретится… - Она довольно спокойно и непримечательно сказала это мне.

Правда Артемия как-то не особо мне отвечает… Ну… - Она посмотрела на аллею через окно, а после переключила взгляд на меня.

Ты получается с нами в группе, раз ты их двоих знаешь… - Мой голос негромко прозвучал, глаза были уверенно повернуты на неё…

Ага… Да… - Она немного замешкалась, положив руки на стол, схватив свою ладонь другой рукой.

В кафе так спокойно… Возможно это спокойствие так на нас действует, что разговор угасает в тишине… Возможно это даже к лучшему…

А, собственно я играю на басу. – Она немного дернулась, и пододвинулась ко мне.

Я так и предположила… - Я ответила ей уверенно и тихо. Диалог не строится - это ясно нам обоим, я не люблю такие ситуации, сразу становится больно, как будто на грудь положили гирю, которая не даёт дышать. Но если камень на моей груди, то у кого-то масса уходит в отрицательное пространство…

Я отрываю руку от стакана с напитком, и кладу на стол, но в процессе из руки выпадает бумажка с её номером, адресом и надписью: «Нейрок».

Я поднимаю глаза на собеседника, её глаза были опущены на бумажку, она все понимает.

Ты знаешь, что это? – Моя спина становится более округлой, а голос чуть более громкий.

С её лица пропадает небольшая неловкая улыбка.

Что ты имеешь в виду?

Голос становится всё более размытый…

Глава Двенадцатая: Пролёты

Станция: Проспект Моряков

Время: 19:55

А почему тебя это так сильно волнует? – Он покосился на Артемию, стоящую возле него.

Темный зимний небосвод осыпал их крупными кусками белого снега, пока фонари освещали весь невероятный поток белых частиц, которые были таковыми, какими и должны были…

Она молчала, уже упустив момент кульминации.

В это время в этом районе довольно много людей, да и сам район известен, как «Кластер ночной жизни города», или просто «ЮГ». Второе название, наверное, пошло от того, что район находится на юге зеленой линии метро, хотя… кто знает: люди всегда дают чему-то странные имена, которые были придуманы за пару секунд, после чего этими именами пользуются пару десятков человек, и всё. Конкретно этот район называют так только журналисты, остальные просто говорят название станций метро, находящихся в этом районе.

Хотя… Как бы ты не назвал это место, название отразится на нем не сильно, даже если бы люди придумали называть этот район иначе, то оно остался бы ровно таким же, следовательно, название не влияют на материальный мир. По любому, этот вывод не имеет смысла, ведь можно ли вообще додуматься до чего-то объективно верного таким легким путем?

Снег падает на лица многих людей, идущих по тротуару в разные стороны, теплый свет падает на тела, создавая тень, после появляется ещё один фонарь, который убивает своим светом одну тень и создаёт другую, а потом снова и снова, тень опять растворяется в уютном комфортном свете и появляется её клон, вместе они существуют лишь на половину, часть материи одной тени переходит в другую, значит не свет убивает тень, а двойник, но что делает копия, для того чтобы поглотить своего прародителя? А вот именно – ничего! Всю работу проделывает именно свет! Именно свет является катализатором изменений! Именно он вносит поправки в бытие существования проекций. Именно проекций, ведь любая тень – это проекция, которая просто берёт всё необходимое от реального существа. Реального. Но ведь тень тоже реальна, она существует, она умирает от воздействия на неё света, после рождается её копия, новая проекция, и мы падаем на поверхность тора... Сколько не иди придешь в туже точку размышления, повторишь чужую мысль, станешь другим человеком, которым всегда и являлся… Не могут стабильно существовать две тени, всегда одна будет поглощать другую, а кто виноват? Свет? А что делает свет? Свет выполняет то, что и должен. Так сложилось, что он убивает и создаёт, следовательно, он выходит в ноль. Приравнивание к нулю, всё стремится именно к этому, и если не будет света, то найдется что-то более масштабное, но тем не менее похожее на свет, например, шум…

Но волновало ли меня это изначально?

Эй. – Андрей положил руку на плечо Артемии, точнее даже немного облокотился на неё.

Артемия немного вздрогнула, но через момент вернулась в статус КВО. Она повернула глаза в сторону Андрея, а после уткнулась обратно в пол, держа в руках бумажный стаканчик с кофе.

Волнуешься? – Андрей выдохнул, пар, вышедший изо рта, начал подниматься вверх.

Артемия подняла глаза вверх, дабы посмотреть на падающий снег, но в тотчас опускает взгляд обратно вниз, продолжая держать горячий кофе.

Глубокий вдох… Артемия открывает крышку бумажного стаканчика голыми холодными руками, и подносит его к своему рту и делает глоток.

Знаешь, мне кажется ты волнуешься не меньше… Не так ли? – Сердце успокоилось, я не знаю даже почему оно билось так быстро, но тем не менее всё возвращается на круги своя.

А как иначе? – Андрей, ненадолго отрывая руку от плеча Артемии, хрустит спиной.

Кстати… А ты где кофе взяла? – Он смотрит на бумажный стаканчик в руках Артемии, но всё равно в конце он поднимает голову наверх.

Артемия немного ухмыльнулась… Выбросив пустой стаканчик в урну позади её.

Ну пошли тогда! – Артемия хватает вторую руку Андрея, и начинает тянуть его к себе, параллельно с этим двигаясь вперёд, прямо под снегопад.

Э э э… - Андрей потянулся в след за Артемией, выходя из-под карниза, из-под тени, на ночной свет.

Артемия улыбаясь бежит вперёд, её ноги касаются снега, потом отрываются, парят немного в воздухе, и вновь падают в заснеженною микроскопическую долину из замерзшей воды.

Они пробегают мимо людей и ларьков, мимо фонарей и домов начала 20-го века, их волосы развеиваются на ветру, они покрывается белым снегом, её глаза улыбаются и смотрят назад, пока…

Пока что?

Запись от 01/01/2015?

Время: 20:23?

Станция: Проспект Моряков?

Эй! Посмотри на это небо! - Она протягивает руку в небо.

Темное бесснежное небо наполнено сотнями звездами, падающими за пределы восточного моря. Луна появляется из-за домов старого фонда и падает в них снова, пролетая весь колодцеобразный двор.

И что я должна в нем увидеть? – голос Валерии тихим эхом доносится из пролета.

Так редко можно увидеть ясный небосвод в этом городе... Лишь слабый визг превращается в темные серые пятна и заполоняет всё небо, но я знаю, что это не так, и тогда ко мне всегда кто-то подойдет, как бы банально это не было, подует ветер и визг исчезнет, по-другому и быть не может, поэтому это и может быть банальным? Ведь банальным называют то, что можно предсказать или то, что всем очевидно или что-то в этом духе, и тогда я зашла в тупик своих размышлений, подтвердив того, что подтверждать не нужно и то, о чем думать не надо, слишком всё это бредово и скомкано…

Валерия опирается на стену дома и смотрит на Артемию, лежащую в снегу и смотрящую в небо, так долго.

Глаза, сами того не желая, поднимаются в небо. Звезды падают в многоэтажки, а потом взмывают ввысь, создавая редкий фейерверк.

На удивление она быстро адаптировалась, даже месяца не прошло… - Она закидывает голову на бок и выдыхает теплый пар, уходящий вверх.

Теперь придется адаптироваться мне…

Они поднимаются домой, минуя лестничные пролеты, все выше вверх, ступенька за ступенькой, пока сам подъезд не превращается в один сплошной колодец, в окнах которого открывается небольшая часть города, в который так старательно всматривается Артемия… Она молчит. Она просто смотрит…

Почему ты больше не выступаешь? – Артемия трогает руку сестры, идущей впереди неё.

Мне нравилось ходить с мамой к вам на концерты, хоть это и было лишь пару раз…

Голова Артемии поворачивается в бок, снова в окно, за которым видны городские огни маленькой аллеи.

Она приостанавливается, и поворачивается в ту же сторону, что и Артемия.

Ну… на это есть свои причины… Да и времени уже нету… - Она обращает взгляд назад, но вскоре снова продолжает подниматься наверх. Она отпускает её руку.

Сейчас?

Артемия лежит на снегу и смотрит в небо, держа в руках ещё один горячий кофе.

Мм. Неплохой кофе. – Андрей, лежа рядом с ней вертит бумажный стаканчик.

Я всегда его там беру. – Пар из её стакана поднимается вверх сквозь хлопья снега.

Я тебя раньше не часто замечал с кофе.

В парке возле этой кофейни почти нет людей, лишь далекий шум машин.

И что я должна на это ответить? – Девушка неуклюжа переворачивается на бок.

А что я должен ответить на это теперь? – Легкий ветер дует на ветки деревьев.

Если подумать, то… Есть довольно много вариантов того, что ты можешь сказать. – Она кладет руки за голову и возвращается в исходную позицию.

Не делай меня виноватым. Сама могла воспользоваться своим же советом. Или ты не думаешь? – Андрей приподнялся и выпрямил спину.

Да вот как раз… На уме ничего нет – Артемия отворачивает голову в сторону парка, а после снова поднимает взгляд наверх.

А что на уме обычно? Раз нет мыслей, то следует возвращаться к старым. – Он прислоняет свою бороду к стаканчику.

И создавать мысли новые. – Она неподвижно лежит на холодном снегу.

Ну или создавать, но создавать всё равно надо на основе чего-то… - Горячий кофе поступает прямо в его организм.

А как иначе? Говоришь банальные вещи. – Она слегка улыбается.

Ну а как иначе? – Андрей повторяет её слова, с ясной причиной.

Хлопья снега становятся все меньше, пока не превращаются в отдельные снежинки, которые никогда не перестанут падать.

На уме обычно? – Она запрокидывает голову глубже в снег.

Сложно вспомнить о чём я думаю постоянно… - С лица пропадает, вероятно, радостная эмоция. Я то обычно думаю об универе, а дома тупо деградирую уставившись в монитор, иногда конечно есть мысли начать что-то делать, и они даже довольно часто меня посещают… Может реально уже надо начать делать какой-нибудь проект, потом поздно уже будет… - Его голова неподвижно лежит на сугробе, а пальцы рук и сама рука активно жестикулируют.

Вдох

Сейчас, наверное, стоит думать о группе, не так ли? – Артемия поворачивает голову в сторону Андрея и, неловко улыбаясь, смотрит.

Как минимум мне точно, раз я лидер…

Велосипедист проезжает перед ними на небольшой скорости, а огни домов светят всё ярче, всё так спокойно.

Я не против тебе помочь, ведь мы же группа, верно? – Андрей пододвигает руку к Артемии, поворачивая свою голову в её сторону…

Тогда нам нужно решить довольно много вопросов. – Артемия резко поднимается из сугроба, и сжимает кулаки перед собой.

А не поздно? – Он слегка приподнимается.

А что? Предлагаешь ничего не решать? – Артемия оборачивается в его сторону.

Ну да… Тогда что насчёт названия? – Он тоже приподнимает своё тело.

А… спасибо что вспомнил… - Она стиснула зубы и отвела взгляд в бок.

В кофейне напротив сидит очень знакомый силуэт.

Может быть тогда «Пролёты»? – На лице Артемии вновь появляется неловкая улыбка.

Ну хоть что-то. – Он кидает бумажный стакан в урну, но промахивается, и стакан уносит ветром.

Глава Тринадцатая: Настрой мою волну

Станция: Проспект Моряков

Время: 17:40

Наверное, стоит заменить пару песен в сет-листе. – Он держит бумажку с плохо-различимыми буквами.

Как знаешь… - Девушка с басом нагибается к комбоусилителю и втыкает джек.

В комнате довольно тихо и темно, окон в этом помещении нет, все стены кирпичные. Точнее есть одна приоткрытая форточка в углу за барабанами, но и она не прозрачна, так что создается почти полное ощущение замурованности, но это, наверное, уютно?

А ты что на что будешь заменять? –Яра подошла к Андрею и взялась за край листочка.

Highlight как минимум… на что не знаю. Не думаю, что Артемии это понравится конечно. – Андрей также упрямо продолжал смотреть в глубь листка.

Не хочется мучатся над японским роком? – Она отошла обратно к басовому комбоусилителю.

Время: 17:42

Привет. – Артемия подходит со спины к Веронике и кладет руку ей на плечо.

Они стоят в переулке у входа в клуб, вдалеке слышен приглушенный гул машин, а легкий снег падает на открытые головы.

Странно что ты опаздываешь раз живешь буквально здесь. – Вероника продолжает смотреть на дверь.

Ага, но это не дает право опаздывать тебе. – Артемия слегка налегает рукой на её плечо.

Взгляд Артемии тоже медленно падает на дверь.

Почему не заходишь?.. – Она ещё больше наклоняется на тело Ники, до такой степени, что её подбородок начинает лежать на её плече.

А? – Ника, поворачивает голову и немного вздрагивает.

Больно же. – Артемия негромко говорит это в ответ на её реакцию, продолжая виснуть на ней.

… - Она отводит взгляд обратно на дверь, немного сутулясь.

Может как-нибудь встретимся помимо репетиций? – Артемия отводит глаза в бок.

Что? - Она прикрыла ладонь другой ладонью и оторвала взгляд от двери.

В конце переулка был выход на проезжую часть, по которой тихо ехали автобусы, машины и другая техника. Белоснежное небо молча скидывала крупинки снега, которые медленно опускались на различные поверхности города, в том числе и людей.

Я тебя совсем не знаю… - Артемия закрывает глаза и тщательно, но негромко проговаривает слова.

И всё же… - Снег падает на её лицо.

Они неподвижно стояли перед входом в клуб. Голова Вероники была опущена вниз, спина сутулая, а ладони соединены в районе таза, в тоже время Артемия стояла за спиной у Вероники, опустив голову ей на левое плечо, закрыв глаза.

Может тогда завтра вечером?.. – Вероника чуть приподняла голову вверх.

Тогда это скорее будет ночь, чем вечер. – Она открывает глаза.

А что так?.. А… точно… - Ника полностью поднимает голову

Концееерт, в семь вечера, ничего не поменялось со вчера. – Артемия отрывается от её плеча, скосив глаза на Нику.

Угу – Изо рта Вероники выходит пар, и тут же растворяется в воздухе. Она поднимает голову вверх. Небо все точно такое же как тогда. Ничего не поменялось со вчера. Мягкий сне падает на лицо девушки, затрагивая её очки.

Кстати мы уже опоздали на двенадцать минут. – Артемия берёт за руку Веронику и тащит её к двери.

А? – Её глаза быстро отрываются от неба, и в спешке поворачиваются в сторону движения. Шарф немного не поспевал за ней.

Волна

Посмотри, посмотри. Насколько красивое небо опускается вниз, где снег идет в абсолютно другой части города, и насколько бледное небо здесь, где снег только начинает спускаться вниз. Так никто не думает. И собственно вот я тут. Крайняя позиция существования молчаливого неподвижного тела, которое неспособно толкать вперёд что-либо, но способно притягивать объекты к себе, с помощью гравитации, из-за чего оба объекта начнут двигаться, и существование тела прекратится, по крайней мере того тела, что мы называли «неподвижным и молчаливым», ибо он попросту меняет свою форму в нечто иное. Теперь у нас два подвижных тела, но в чем заключается работа тела, прекратившего существование, и перевоплощенное в существо подвижное? Работа заключается в самой метаморфозе. Получается любое неподвижное тело, рано или поздно сталкивается с телом подвижным, и неподвижность первого исчезает. Наверное, неподвижность не уходит в небытие, а перекладывается на второй объект, который конечно начнет сначала разгонятся от маневра вокруг неподвижного тела, но все равно когда-нибудь его скорость угаснет. Но я думаю, что это не единый вариант развития событий. А какой существует ещё? Крайняя позиция существования обеих тел, проще их столкновение и взаиморазрушение. И это только то, что приходит на голову. Проще говоря, все варианты произойдут сразу, и мы всегда увидим то, что вероятнее, остальное - увидим тоже мы, но уже в другом потоке волн.

Но где место всему остальному в этом мире? Раз существует все, то существование ничего, просто не может быть, но раз что-то уже существует, то должно существовать анти-что-то, тут мы снова расходимся, это анти-что-то может быть либо ничем, либо чем-то, но отрицательным, ничего уже не может существовать, так как для него нет места, а место для чего-то отрицательного есть всегда, ведь мы можем просто наложить его на тела обыкновенные, в итоге аннигилировав оба тела, и положительное и отрицательно, в результате выйдя в ноль, то есть получив место для ничего, где мы возвращаемся в самое начало.

А надо ли?

Что ещё?

Она держит меня за руку, и тащит дальше. Сквозь толпу людей на станции метро, сквозь вечернею декабрьскую метель на теплых темных улицах города, сквозь пустоту ночных дорог, и наполненность утренних. Она тащит меня и улыбается мне, но там, где небо опускается вниз, где снег идет в абсолютно другой части города, там уже я улыбаюсь, а ещё дальше меня нет вовсе, или я одна, или я совсем другая, а где-то другой, так или иначе я везде разная, даже по отношению самой к себе, и всё это происходит вне меня и вне моих мыслей, да и мысли везде разные, но всегда все они сойдут в одну точку, из которой разлетятся вновь, даже если бы меня вовсе не было, был бы кто-то другой кто бы стоял здесь, только где это здесь? Она кидает меня на мягкий сугроб и падает рядом, небо то дневное, практически белоснежное, аккуратное, режущие веки мягким тонким ножом, то темное, теплое ночное и практически такое же небо, также режущие веки. И снова удар. Удар медиатором по струнам, неважно хотела ли я это делать, но это все равно приведет в точку, даже если бы я ударяла стилусом по планшету, пальцами по клавиатуре, или ладонью по мячу – почему все это становится одним и тем же? Где она? И про какие тела, реальности, тени шла речь, если все сводится к одному, но по-другому? Получается смысл в чем? Там, где совокупность волн дают наибольшую амплитуду, там и есть я, а там ты, а там всё наше человечество, а там вся обозримая реальность. Значит я и есть точка, поэтому мы с ней так похожи? И все остальные точки на волнах тоже я? Даже те, которые ниже? Но почему они там? Если всё всегда сводится к одному, то смысл в периоде? В самом процессе? Иначе смысл уже некуда вешать…

И все эти волны смешиваются в пронзительный шум…

Только что волнует меня больше всего?

Время: 17:52

Дверь в комнату распахивается, и в неё вваливаются Артемия, тянущая за собой меня. Картинка в глазах немного двоилась, а каждая новая секунда, что я видела, была как будто новым кадром, расплывчатым и неровным. Ещё секунда и я уже держала в руках свой белый телекастер. Сбоку от меня был шум, голоса смешались, и во время смены кадров замолкали и разгорались вновь, как появлялась картинка. Я слышала голос Артемии и голос Андрея и свой тоже. Картинка поменялась вновь, и теперь удар об бочку нервно издавался из правого уха.

Мы начинаем играть первую песню из сет-листа, мы её играли больше всего, так что никто не волновался, как минимум я не видела, как кто-то волнуется, моя позиция была в углу, возле двери: было видно только Артемию, все остальные стояли как будто в стороне, не в зоне моей видимости. Сменяется кадр.

Я звонил так часто и звонил так много У меня были шансы дозвониться до бога

Голос Андрея переходит на крик, который заглушает удары барабанов, кроме них ничего не слышно, только голос Андрея слегка пробивается сквозь удары тарелок. Пальцы врезались в эти металлические лезвии, а медиатор скользит по трем верхним струнам, не попадая, когда нужно.

Не звони мне больше, не звони, не надо Надо встать повыше, чтобы дольше падать

Снова припев, потом конец. Андрей смотрит на меня, после отходит чуть-чуть назад к бутылке с водой и делает пару глотков.

Кхе-кхе. Так… - Андрей ставит бутылку обратно на стол и подходит обратно к микрофону.

Я хотел кое-что сказать. Во-первых, надо убрать Highlight из списка. – Он направляет голову в сторону Артемии.

Зачем? – Артемия чуть приподнимается над барабанной установкой.

Ты же хочешь нормально сыграть песни на концерте, а не просто выдать что-то? – Он кладёт руку на рядом стоящий комбоусилитель.

… - Артемия молча глядела в его сторону, даже нервные непрерывные удары об бочку прекратились.

Ты хочешь убрать песню прямо перед выступлением? Тем более мы пытались её репетировать – Её голос донёсся вновь.

Ну… - Он закинул одну руку за свою спину.

Что ну!? – Артемия полностью выскочила из-за барабанной установки, уронив палочки на пол рядом.

Выдох

Забей, играем. – Он посмотрел на всех нас с полузакрытыми глазами.

Андрей отвернулся к комбоусилителю, пока мы продолжали смотреть ему в спину.

Тогда удачи. – Он повернулся обратно в сторону Артемии.

Кстати. – Андрей подходит к Яре и отдает ей микрофон.

Она показывает двумя пальцам жест, который, вероятно, означает: «наклонись», после чего говорит ему что-то на ухо. Её лицо не показывает никаких эмоций, в её руках был микрофон, который она установила перед собой. Всё это время она смотрела вниз, крутя стойку, отойдя чуть назад она взглянула на меня мертвым взглядом.

Фух… - Артемия приземлилась обратно на кресло, и провела рукой по своему лбу, опустив закрытые глаза вниз.

И к чему это все было? – Моя мысль, сказанная Артемией в полуголос.

Мои глаза упрямо смотрели прямо, кадры сменятся перестали: заиграла моя гитара.

散った映像

割った虚像

となりであの子が泣いて

どこかで誰かが泣いてる

Мягкий быстрый голос Яры нежно пробивался сквозь закрытые глаза. Разноцветные контуры на месте четырех человек, колеблющиеся из одной стороны в другую, меняли цвета после каждого колебания струны гитары под эффектом дисторшна. Всё слишком сбито и слишком рвано, я не слышу себя, я не слышу кого-то ещё, просто один большой поток случайных высот. Волна — это потоп.

Настроения совсем нет думать, настроения совсем нет действовать, но есть желание. Бесчувственное и бесформенное.

Эй! Лови! – Яра кидает мне небольшую банку с газировкой.

В момент открытия глаз я вижу летящую в меня алюминиевую оранжевую банку. Она врезается мне в грудь, после чего летит вниз и чуть от меня, где я уже успеваю её поймать, неосторожно размахивая руками.

Встретимся завтра! – Она стремительно поднимается вверх по лестнице, ведущей к выходу из заведения. Её лицо было смазано и размыто.

Я посмотрела ей в след и начала осматривать банку, которую получила секундой ранее.

Сегодня клуб совсем как всегда, сейчас в нем довольно темно, хорошо освещена только барная стойка и сцена. По углам зала раскидано всего пару человек.

Моя рука снимает с меня гитару в чехле и кладет её сбоку, позже кладет газировку на стойку передо мной, следом и я сама сажусь за неё.

Пшш… – крышка открывается, и издается свежий и приятный звук маленькой банки с напитком.

Рядом кто-то садится… Я прислоняю банку ко рту, и аккуратно поворачиваюсь в сторону человека сбоку. Этим человеком была управляющая, она наклонилась ко столу, и почти на него упала, повернув голову на меня.

Я быстро возвращаюсь к своему согнутому положению.

Я удивлена, что вы так быстро собрались. – Её глаза смотрели куда-то в стол, и голос аккуратно, но твердо и устало мямлил.

Пока в клубе никто не выступал, из колонок доносилась спокойная, расслабляющая и тихая музыка, а теплый свет мягко падал мне на веки.

Я и сама не заметила… - Я тихо промычала в ответ, смотря прямо в стол, отдалив от лица напиток.

Свою группу я собирала почти год, сыграли пару концертов, а потом пришлось её распустить… Но зато теперь есть это место. – Валерия полностью закрыла глаза.

А почему вы прекратили?.. – Я повернулась к ней лицом.

Времени стало совсем не хватать. Да и… проблемы у меня были тогда. – Она выдохнула и продолжила спокойно лежать на барной стойке.

Я хочу попытаться заново её собрать. – Она повернулась, теперь её голова была направленна вперёд по отношению к телу.

Песня сменилась. Мы ещё некоторое время молчали, а я допивала свой напиток.

Будь осторожна завтра. – Валерия повернулась ко мне и тихо сказала.

Спасибо… - Я в полуголос отвечаю ей, после чего тоже ложусь на барную стойку. А ещё через пару секунд закрываю глаза.