Игра в молчанку: Взгляд Вована

Глава 1

Всё началось с того, что поругались мы с Толиком. А ведь действительно, мы с терпели «Пианино» и его эту «Осень» неизвестно зачем. Если бы я сказал бы об этом раньше и настоял сейчас всё было бы иначе. А затем «Пианино», я не знаю, он людей насквозь видит или как он узнал, сказал то, что меня просто эмоционально убило. Я не мог там больше находиться. — Если ты считаешь, что я мешаю, я уйду. Все замерли. Даже я. — Но я тебе скажу одну вещь, — продолжил Серёга, и голос его стал твердым, — ты играешь не для того, чтобы стать лучшим. Ты играешь для того, чтобы заглушить что-то внутри себя. Ты боишься тишины. Поэтому и играешь так громко. Но музыка — это не про громкость. Это про чистоту. И пока ты этого не поймешь, ты всегда будешь вторым. Даже в своей собственной группе. Я схватил палочки и сумку. Рванул из зала и хлопнул так, что потолок мог рухнуть. Дома было тихо. Я захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Я нажал кнопку и музыка врубилась наполную, заставив стены и стёкла дрожать. Но тишина не ушла. Она была внутри. Она ждала. И дождалась… я провалился в неё. В тот вечер, когда мне было восемь. Мне восемь лет. Родители на работе. Я один. Сижу на полу в комнате, смотрю на стену. Телевизор не работает. Тихо. Так тихо, что слышно, как в углу жужжит муха. И это жужжание становится всё громче и плотнее, будто воздух превращается в воду. Я не могу дышать. Я начинаю стучать по столу. Сначала тихо, потом сильнее. Ладонями, потом книгой. Ритм заполняет комнату, забивает тишину. Это мой первый ритм. Тогда я ещё не знал, что он будет со мной всегда. Я буду бежать в него всякий раз, как только тишина начнёт наступать. Я опустил руки. Музыка ещё гремела из колонок. Я сидел и смотрел на свои руки: они дрожали. Всё это было в той комнате, где всё начиналось. Когда мне было восемь. Она была здесь и никуда не уходила. Тогда я понял: я не выживу в тишине. Мне нужна группа. Своя группа. Группа, которая будет играть громко. Без пауз и тишины. Я пошёл в сарай, сел за установку. Взял палочки. Хотел начать играть, но не смог. Я слышал только себя — своё дыхание, своё сердце, свою тишину. Она давила и мешала играть. Я так и не сыграл ни ноты. Тогда я понял, что в одиночку в одиночку мне тишину не перекричать. И я начал искать музыкантов. Я искал не людей, не друзей. Я искал инструменты, которые звучат технично и громко. Искал тех, кому будет всё равно кто я и откуда. Для кого главное музыка. Музыка, которая качает и заставляет двигаться массы. И у меня получилось. Я нашел ведущего гитариста: резкого, агрессивного и очень техничного. А затем басиста: надежного, он отлично держал глубину и ритм, но именно так как ему сказали. У него не было своего лица и стиля. Второй гитарист был под стать первому. И вышло то, что надо. Первая же репетиция меня привела в полный восторг. Мы звучали жёстко, громко и агрессивно. Здесь не было не место для «Пианино» и мелодий типа его «Осени». Ритм заполнил всё пространство. Я впервые за долгое время почувствовал, что дышу. Не тем воздухом, которым дышат все, а тем, который идёт изнутри — когда твои руки создают звук, он заполняет пустоту и ты чувствуешь себя свободным. На мгновение мне показалось, что всё: тишина никогда уже не вернётся.

Но ночью… ночью, когда я был наедине сам собой и тишиной. Я лежал в темноте, смотрел в потолок и слышал слова Серёги:«Ты боишься тишины». Я пытался перебить их — прокручивал в голове ритмы, представляя новые песни, но они возвращались. Я никуда не мог спрятаться от его слов, как не старался. Но группа жила своей жизнью, и шум концертов на время заглушал его голос.

Их быстро замечают и начинают приглашать для выступлений на небольших площадках. «Триумф» раскачивает любую публику в одно мгновение. Их драйв заражает за доли секунды, тело начинает двигаться само по себе. Вован понимает, что он живой до тех пор пока есть шум, крик, ритм. После одного из концертов я услышал фразу, после которой чуть сознание не потерял:«Слышал, у них ударник из «106», той самой, что играла непонятный инструментал на областном». Вован замер, как вкопанный:«Этого мне ещё только и не хватало». Как избавиться от этой связи? Играть ещё громче. И тогда все забудут. Концерт «Триумфа» в ночном клубе «Бодрячок» прошёл на «ура». После концерта Вован стоит один в пустой гримёрке. Он видит в зеркало, как его руки всё ещё дрожат от ритма. Но он в этой тишине слышит своё дыхание. Я хотел взять палочки и создать хоть какой-то звук. Но руки дрожали и не слушались. Я продолжал стоять и слушать своё дыхание. «Мне страшно. Я не знаю почему. И от этого только ещё страшнее» — шепчет он. Сколько я так простоял, я не знаю. Минуту, пять, десять. А может полчаса. Потом я поднял глаза и не узнал себя. На меня смотрело бледное, со впалыми глазами, чужое лицо. Но я знал: завтра я буду играть. Потому что если не буду — я не выживу. Через две недели, я как руководитель группы, получил список участников фестиваля школьных групп. Просматривая его, мой взгляд застопорился на номере 11, группа «106». Это длилось всего несколько секунд. Мой вердикт был однозначный: «Они нам не соперники». Но эффект, который я получил был ужасен. Я снова перестал спать ночами. У меня в голове снова зазвучала «Осень в спортзале». Медленная тягучая, вязкая… но красивая. Нет, такая музыка не может быть красивой. Мы влаживали в репетиции все силы и «Осень» уходила. Но стоило мне выйти из зала, как в голове звучала не мелодия, которую только что играли, а «Осень» возвращалась и я никак не мог от неё избавиться. Как-то на одной из репетиций, наш ведущий гитарист спросил: «У тебя что-то случилось? Ты играешь, словно кого-то перекричать хочешь». Я не ответил. Но я действительно хотел перекричать «Осень», но ничего не выходило. В ночь перед фестивалем я не мог заснуть. Неожиданно вместо его мелодии, пришли его слова: «Музыка — это не про громкость. Это про чистоту». Я сжал палочки, с такой силой, что до сих пор удивляюсь, как я их тогда не сломал, и прошептал: «Завтра я докажу тебе обратное». По итогам жеребьёвки выпало так, что сразу за «Триумфом» на сцену должны были выходить «106». Вован стоял и думал: «Вот и всё. Вы попали. Мы вас просто растопчем». Вован и его группа вышли на сцену. Мы играли мощно, толпа на площадке просто истерила. Я видел безумные лица в толпе, но почему-то боялся смотреть в ту сторону, где за кулисами стояли они. Мы закончили и площадка просто взорвалась аплодисментами и криками «Браво», «Супер». Жюри выставило нам по всем позициям 5. Мы выиграли у них. Мы растоптали их, ещё до их выступления. Но особой радости не чувствовалось. Они вышли на сцену, заиграли и наступила тишина. Звучало вступление к сороковой симфонии Моцарта. «Они сумасшедшие» — промелькнула у меня мысль. Я стоял и слушал их выступление от начала и до конца. Это была их собственная обработка. Я понял, что я не только не знаю, как бороться с тишиной. Самое страшное, что я так и не научился слышать себя.