Игра

Глава 1

Игра.

Сколько дней, сколько часов, мгновений он провёл во тьме?

Спит ли Он? Жив ли Он? И что такое наша жизнь?

Он чувствовал под ладонями сырой каменный пол, значит, всё-таки жив, не спал. А ещё пару секунд или пару часов назад где-то слева раздалось шуршание, и по коже скользнуло что-то длинное, шершавое и одновременно мягкое. Крысиный хвостик, догадался Он и вздрогнул.

Казалось, если Он в подземелье, звук должен быть гулок. Но все звуки, что Он пытался издать: стук, царапанье, стон, крик – тонули в старой кладке и глохли, будто никогда не звучали. Было так темно, что, очнувшись здесь впервые какое-то время назад, Он подумал, что ему выкололи глаза.

Где остальные? С Ним было ещё пятеро. И где они теперь? Их рядом нет. Нет больше добра и зла. Вместо этих слов остались их отзвуки и одни мечты. Мечты и воспоминания не давали забыться. Он по привычке закрывал глаза, и только тогда начинал видеть картины прошлого.

Он одолел многих. Вначале таких, как Он, была целая толпа. Толпа безликая, но сумасшедшая, горящая страстью и единым желанием – побеждать. Как слепые щенки, они расползлись по катакомбам, натыкаясь не на грудь матери, а на клинки друг друга. И поскольку путь одного начинался там, где заканчивалась жизнь другого, они раз за разом бились – бились в каменных мешках, бились мечами и секирами, копьями и цепями, камнями и палками. Он бился, пока ещё мог держать в руках хоть что-то, руки Его едва подымались, нанося очередную рану. Труд, честность – это всё сказки для бабья. Только движение вперёд имеет смысл.

В какой-то момент, вытирая кровь с клинка, Он услышал голос. Голос шёл откуда-то сверху и был трубным и гулким, так что загудело в самом Его солнечном сплетении.

-Вас осталось двадцать четыре. Двадцать четыре храбреца. Можете отбросить ваше оружие. Вас ждёт следующая ступень. Игра зовёт.

Тогда все выжившие, отвыкшие от солнечного света, стали карабкаться вверх, по выступам стен. Они, цепляясь, как огромные склизкие мокрицы, ползли по выступам в камне долго-долго, пока не выбрались у входа во что-то колоссальное, белое, словно сошедшее с картин Дали. Никто не спрашивал – все и так знали, что это за место: «Библиотека Всего». Огромные двери из ливанского кедра нехотя раскрылись перед ними. Кто из них, выживших, сейчас счастлив, спрашивал Он себя тогда? Кто прав в своём решении добраться до этого места? Сегодня ты смог попасть сюда, а завтра я буду стоять перед Библиотекой. Удача или умение сейчас в цене?

Едва они очутились у дверей, небеса разверзлись, и тот же голос, что заставлял камни катакомб гудеть, обратился к ним вновь:

-Вы знаете, что будет дальше. Бросьте борьбу, ловите миг удачи. Игра не терпит слабаков. Пейте из священного источника, пейте, сколько сможете в себя вместить, ибо дальше некоторые из вас попрощаются с последними остатками разума. Мне уже не жаль тех людей. Пусть неудачники плачут, кляня свою судьбу.

Выжившие растворились в изогнутых коридорах. И вновь солнечный свет угас. Они читали книги, справочники, энциклопедии, архивные документы, свитки, пергаменты, берестяные грамоты, колдовские книги, узелковые письма, глиняные таблички при свете факелов. Они ничего не ели и не пили, чтобы не терять драгоценного времени. Изредка, если кто-то погружался в короткую дрёму, то продолжал водить пальцем по строкам, впитывая выпуклые контуры букв прямо во сне. И Он тоже читал. Он впитывал знание, как губка. И всё же Ему казалось, что этого мало, ничтожно мало. Он пробовал читать больше, но Его глаза не смогли ещё быстрее угадывать слова в строчках. Он тоже не ел и не спал, читая и читая без остановки. Он понимал: им дали милость приготовиться к бою и запастись оружием более сокрушительным и страшным, чем мечи, копья и топоры.

Время снова потеряло меру и счёт. Кто-то сошёл с ума и прекратил чтение, просто бродя под белоснежным сводом, и бормотание, глухие вскрики несчастных эхо превращало в уханье филина. Однажды, когда Он отложил очередной свиток оттого, что перед глазами плясали, не желая исчезать, красные мотыли, голос, уже знакомый, но не менее грозный, обратился к ним:

-Вас осталось двенадцать. Прочие сдались. Отложите книги, что держите в руках. Вы больше не имеете права к ним прикасаться. Отложите книги и следуйте за моим голосом в Зал Жребия. Он решит, кому из вас жить. Игра уже близко. Вы ещё не осознали этого, но со следующим вздохом кто-то из вас поймёт: игра уже началась.

Он и прочие затворники отыскали коридор, неожиданно тёмный в этих светлых стенах. Они двигались по нему, как тени самих себя: худые, измученные, грязные и зловонные после прошлых битв. Коридор привёл в огромный круглый зал, чей свод терялся во тьме. Зал был поделён на секторы. По какому-то внутреннему наитию каждый из пришедших занял свой сектор, так что лишь один остался пустовать.

«Да, кто-то из нас сегодня умрёт, -подумал Он, мысль слабо вязалась с реальностью, - но что с того? Смерть одна, как берег моря суеты». Какая странная мысль. Неожиданно перед ними оказались двенадцать старцев. Каждый старец выбрал своего отшельника. Перед Ним тоже явился старец – такой древний, словно его плоть была соткана из пепла. Старец открыл рот – Его слух с трудом превращал шелест в слова:

-Ты должен ответить на мои вопросы. Они могут показаться тебе очень странными. Но ты должен ответить, чтобы пройти дальше. Ты должен ответить, чтобы жить. Ты должен ответить, чтобы в конце концов смог дать ответ и на три самых главных вопроса мироздания.

-Я готов.

И снова, и снова шелест превращался в слова. Старец не умолкал ни на миг. Спрашивал обо всём на свете: просил сосчитать капли дождя, спрашивал, что общего у ворона и письменного стола, есть ли жизнь после смерти, что в природе меньше кварка, куда несёт их рок событий? Приходилось отвечать быстро и безупречно. Ведь любое промедление могло стоить жизни. Он уже видел, как измождённая женщина по правую руку не смогла ответить, что такое жизнь и смерть, и старец одним коротким неуловимым для глаз движением тотчас познакомил её с последней. «Смерть для всех прибежище. Как знать, кто ж ей милей из нас?»

Прошло не меньше пары суток, а может, только пять минут, Он моргнул, а когда открыл глаза, то увидел: затворников осталось лишь шестеро, а старцы и прочие игроки исчезли без следа.

-Вы почти готовы, - обратился к ним голос. Кажется, или в нём слышалась радость? Голос не должен позволять ей звучать. – Осталась одна, последняя ступень. Испытание покоем. Смирением. Волей. Погрузитесь в себя. Обретите спокойствие и выдержку. Всего минуту вы проведёте в абсолютной тьме. Но эта тьма закалит вас, как горнило сталь. Минута – и свет игры ослепит вас.

С тех слов прошло немало лет.

Он всё ещё жил во тьме. И ничего по-прежнему не видел, лишь слышал шорох крыс. Он даже не знал, где прочие счастливцы, что с ним прошли сюда. Быть может, все они сидят в одной темнице. Но куда бы руку он ни протянул, ладонь упиралась в камень. Камень на полу, камень на стенах, даже до каменного потолка можно было легко достать кончиками пальцев. Где же Он? Будет ли игра? Была ли? Или он играет прямо сейчас?

И стоило Ему так подумать, как откуда-то раздались шаги. Кто это был, его товарищи по несчастью или кто-то ещё? Неожиданно прямо перед Ним вспыхнул ослепительный прямоугольник, а затем дверь в темницу открылась уже полностью. Несколько фигур в кроваво-красных балахонах стояли перед ним. Он закрыл лицо рукою – глазам стало больно от света.

-Мы прошли за тобой. Игра ждёт, - сказала одна из фигур, и Он не смог понять, мужчина говорит или женщина.

Его провели по коридорам с красными стенами, подступавшими с каждым шагом всё ближе. Его привели в просторную полутёмную комнату. Люди в красных балахонах и балаклавах омыли Его, и с тела в кадку с горячей водой стекала бурая засохшая кровь Его жертв. Люди в красных балахонах и балаклавах остригли Ему волосы и бороду. Люди в красных балахонах и балаклавах мыли ещё пятерых, все пленники – и мужчины и женщины – были худы и наги, но смущения, как боли и страха, больше не было. Вся их жизнь теперь Игра.

Наконец их тела умаслили и облекли в дорогие одеяния. Ступни аккуратно погрузили в мягкие блестящие туфли. Он вдруг понял, что одет в смокинг. Женщинам уложили локоны. Затем жрецы, кажется, разрисовали их лица, и вот они уже совсем готовы. Несломленные, готовые ко всему, готовые к игре, что заменила им жизнь, они, шестеро выживших, теперь стояли нарядные, как восковые куклы, в тёмном коридоре вновь одни. Где-то впереди показался свет. Они знали, что свет зовёт их. Он тоже это знал. Он знал, что вопросы в Библиотеке были всего лишь разминкой, ибо грядёт великая битва. И всем выжившим предстоит теперь выйти на бой. Выйти вместе, как единое целое, хоть прежде они и не были знакомы. Что такое три вопроса мироздания? Как он поймёт, что нужно отвечать? И когда прозвучит сигнал?

Ответом на его мысли был голос. Голос, звавший их из катакомб. Голос, проведший в библиотеку. Голос, позвавший в зал старцев-мудрецов. Голос, сомкнувший тьму вокруг них. Голос говорил:

-Сегодня девятнадцатое апреля. В Москве двадцать два часа семь минут, и мы начинаем трансляцию третьей игры весенней серии «Что? Где? Когда?» Против телезрителей сегодня играют…