Иди за «Звездой»

Глава 1

«Глянь, это не та ли 21я, на которой мы твою свадьбу катали?»

Открывать объявление по ссылке было излишне: уже по превьюшке было видно, что та самая. Но Андрей, конечно, открыл. Да, конечно, бело-зеленая «звезда» с номером 021 — она в Москве примерно одна такая и была. И особая примета: в сантиметре от границы цветов на белом волосяная красная линия.

«Свадьба, эхехе». Добавил было три грустных смайлика, потом стер: осанку надо держать даже со старыми друьями. Хотя, конечно, Лёши стесняться не приходилось: пятнадцать лет дружбы, с самого первого курса, не баран чихнул. Но все же. Вот он язва, а — знает, в какую яму воспоминаний Андрей сейчас провалится, вспоминая их с Ирой свадьбу, а туда же. Напоминает.

30 апреля 2012-го, хороший был день, солнечный. Накануне впервые в жизни делал маникюр (фотографировать же будут!). Потом с Лёшей, тогда катавшимся на бежевом старом «Москвиче», выкидывал на помойку продавленный диван и спешно дособирал новенькую кровать. А утром поехали на Пресню, к Ире — торжественным ордером, где флагман был как раз та самая зелено-белая «Волга», а вторым номером, для друзей — Лёшин «Москвич».

И поездка по Москве была потом, после загса — еще без платных парковок и повсеместных «нельзя». И пирушка в «Детях райка». А дальше — уже не на «Волге», конечно, а на Андреевом вольвовском «чемодане» - путешествие до Марселя и обратно…

Кто думал, что пройдет ровно десять лет, и ничего, ничего из этого вообще не останется? Центр Москвы — «кругом 380», ресторанчик давно закрыт, про поездки на машине в Европу лучше вообще не говорить лишний раз, чтобы не расстраиваться. Ира вот тоже — где Ира? Ну вообще-то там же, где и была, на Пресне. Вот только — не вместе. Почему так? То ли не хотела детей тогда, в первые годы, когда Андрей был очень даже «за». То ли не сошлись «по земельному вопросу» с его мамой — каждый раз, когда он ездил к ней в гости или говорил по телефону, Ира приходила в состояние «шерсть дыбом». Ну и вообще — она человек независимый, карьерный, серьезный юрист — влюбились они друг в друга фактически на почве путешествий.

Но, похоже, одной любви к перемене мест для семьи недостаточно. На развод в итоге подала Ира — наговорив перед тем кучу гадостей, которых сейчас Андрей, сколь ни старался, не мог даже припомнить. Это было незадолго перед ковидом — всеобщую «удаленку» объявили через пару недель после того, как в загсе, с черного хода, им выдали фиолетовые гербовые бумаги. Иронично пожав Андрею руку, Ира своей фирменной легкой походкой пересекла переулок, и с тех пор они не виделись. Ну, то есть, наяву не виделись — а снилась Ира Андрею, пожалуй, не реже, чем раз в неделю.

Перещелкивая карусель фотографий, Андрей вспоминал - и чем дальше, тем больше понимал: то, что было тогда и что закончилось в марте две тыщи двадцатого, и было счастьем. Настоящим. Единственным.

- Добрый вечер! Я по поводу «Волги» двадцать первой. Объявление еще актуально?..

***

Елена Николаевна, продававшая машину, жила недалеко от Киевского вокзала, во дворах Большой Дорогомиловской. Встречу назначили на завтра, в 11 часов утра. От перевода задатка на карточку она отказалась: «Извините, только наличными и только при встрече, сейчас слишком много мошенников». Андрею это не очень понравилось — он бы предпочел перевести задаток и забронировать сразу — но делать было нечего. Триста тысяч — более чем хорошо за «звезду», пусть и перекрашенную, и слегка уставшую, но комплектную — лежали, по счастью, именно наличными, по классике — в кухонном шкафу.

Уже на выходе из «Киевской» - звонок Елене Николаевне. «Молодой человек, мне очень неудобно, но только что машину забрали… Приехали сразу и предложили больше. Простите за беспокойство». И тишина в трубке — раньше были бы короткие гудки, но теперь вместо них просто тишина.

Вокруг Андрея тоже внезапно стало очень тихо. Ничего, кроме собственного звона в ушах; пустота, легкость в ногах и одновременно слабость. В такие моменты хочется просто тупо брести куда глаза глядят, по течению. Он и побрел — вниз к Дорогомиловской заставе, через переход, вдоль парадного строя «сталинок», мимо пыльных пустых витрин магазинов и банков, через дворы и музыкальные школы. Ноги сами несли Андрея к видневшимся отовсюду гигантским «морковкам» Сити на том берегу. Зрение работало постольку поскольку: не спутать красный с зеленым, не попасть под машину или очередного бешеного электровеника-доставщика. Андрей был внутри себя, причем с наглухо зашторенными окнами.

...Впервые «двадцать первую» он увидел вблизи на даче: снимали оранжево-коричневую, почти развалившуюся избушку в Снегирях, чтобы «ребенок был на воздухе». От прежнего хозяина, полковника в отставке, в доме сохранялись висевшие около печки-голландки китель с фуражкой — и мышино-серая «Волга» последнего, семидесятого года выпуска, на которой приезжал из Москвы на хозяйскую половину сын полковника дядя Миша. В хорошую погоду он распахивал двери машины и начинал наводить там порядок (хотя и без того все внутри было идеально).

У «Волги» был совершенно свой, непохожий на «Жигули» Андрюшиного отца, запах, причем бензин в этом сложном букете был явно не главным. Салон с клетчатыми тканевыми чехлами прогревало солнце, и высшим блаженством было ощупывать желтоватые ручки, смотреть на залитый солнцем зеленый купол спидометра. А иногда дядя Миша разрешал подвигать одну из ручек — тогда перед лобовым стеклом открывалась и закрывалась «челюсть» воздухозаборника. Такой штуки на «Жигулях» не было — что Андрея огорчало до невозможности; лючок такого типа встречался еще только у уазиков-фургонов, но туда мальчишку никто бы и подавно не подпустил. Да «Волга», к тому же, была еще и красивее.

Да, детский импринтинг — он такой, подумал Андрей. Ведь четверть века прошло, а все помнится. С тех пор мечта купить «двадцать первую» преследовала его, наверное, всю жизнь — а дважды чуть было не воплотилась. В первый раз это случилось в 2006-м, когда Андрей с друзьями студентами рванули на длинные выходные в Тулу: в кремле как раз был авторетрофестиваль, и стояли шеренгой красавицы-«Волги», и на брошенный наудачу вопрос - «а нет ли у кого здесь машины на продажу?» кто-то из участников внезапно ответил: поехали со мной! Машина была ровно такой же серой, как у дяди Миши, даже того же года, но не столь аккуратная, а пластик, особенно на спидометре, пожух, как вареная свекла. Деньги — всего-то 25 тысяч — вскладчину у ребят набирались, но почему-то решимости не хватило.

Второй раз был где-то в 2010-м; машина была уже в Москве, и ярче — бело-зеленая (о, кто же раскрасил в два цвета третью серию, да еще прилепил на капот оленя?!). И стоила — восемьдесят. И деньги (тогда — спасибо кредитке) были, опять же, в кармане. Но — покатавшись по гаражам и кварталу, Андрей опять не решился: трактор, на такой в Крым, как мечталось, ехать некомфортно.

Третий раз — это была та самая арендная «Волга», на которой они с Ирой катались в день свадьбы. Ире машина нравилась, но на уговоры «купить что-нибудь такое» она не поддавалась. Во-первых, сколько будет стоить реставрация — или уже отреставрированная машина? Во-вторых, куда на ней ездить, кроме как пару раз в год открыть и закрыть сезон? В-третьих, сама Ира права имела, но механику не водила с самого момента экзамена. Для путешествий они, продав Андрееву почти новую «Ниву» и приложив к этому все свадебные подарки, купили довольно свежий шведский «чемоданчик» - с автоматом, конечно.

- А «Волгами» лучше любоваться в музее, - Ира была почти во всем до занудности практичной...

***

Ноги, между тем, перенесли Андрея через пешеходный мост к Сити; пора было решаться, куда дальше. Вариант, в принципе, был один: домой, на Октябрьское поле, к несделанной работе. Для этого - дойти до «1905 года» и нырнуть в метро. Но ведь на пути — Шмитовский, тот самый квартал, который уже три года Андрей старательно обходил. И куда ноги частенько пытались нести его сами. На этот раз сил противиться у него не было. Не сворачивать же к ужасающим джунглям из небоскребов, чтобы там искать вход в метро — или брести через все эти джунгли еще дальше, на МЦК… Нет, нет, как намечено, так и пойдем.

Зеленый двор был все тот же — даже площадку не заменили за три года. И скамейка — вот она: та, где Андрей в прошлой жизни, в 2011-м, целый вечер ждал Иру с цветами, вычислив ее адрес по еще не заблокированной повсюду телефонной базе. Черт, вот детство, а? Впрочем, тогда все кончилось свадьбой — кто же знал, что этот итог не окончательный?

Статистика, сказала бы Ира — она в их паре всегда была более трезвомыслящей и ни разу не романтиком.

Внезапно пустота в голове отступила. Пришла четкость, как будто глаза навелись на фокус. Время — есть, деньги — есть, и — Андрюха, будь честным с собой — желания тоже хоть отбавляй. Чем рискуем? Ничем. Цветочная лавка — в соседнем доме. Домофон — знаешь. Язык действует? Вперед!

Подойдя к знакомому подъезду с — иначе не скажешь — охапкой лилий (как Ира всегда любила — белые, желтые, тигровые поровну), волнуясь, как на первом свидании под памятником Пушкину, Андрей вдруг замер на месте: прямо перед ним стояла та самая «Волга». Их «Волга». Капот был еще теплый, снизу слегка пахло подгоревшими накладками, на панели лежали ее солнечные очки.

- Доставка цветов! - сказал он, когда там, наверху сняли трубку домофона. Как говорил еще до свадьбы. Она открыла дверь в стареньком спортивном костюме, который всегда был ужасно ей к лицу. За три года, что они не виделись, она немного похудела — и у глаз появились морщинки…

- Ты… Это ты ее купила?

- Три года не виделись, он даже не поздоровался! - глаза Иры смеялись, а броситься на друг другу на шею обоим не давал только объемистый букет. - Иди скорее, только, бога ради, ничего не говори, все испортишь. И кстати — как же я ненавижу механику!