И вообще

Глава 1

До чего же трудно найти в городе место для парковки! Особенно в центре. Особенно в будний день, в самом его начале. Кажется, еще с ночи улицы и переулки плотнейшим образом заставлены машинами. Какое там припарковаться — проехать-то проблема.

Селиванов нарезáл уже второй круг и сильно нервничал при этом. Раньше, при прежнем директоре, было проще — ну, опоздал и опоздал, ничего страшного. А новый... Гнида такая. И ведь что гадко: трудился себе человек на скромном посту замзава отдела логистики, место свое знал, на «Славу» отзывался, даже на «Славика». А то и на «Славку» — это когда собиралась небольшая компания руководителей среднего звена, пивка попить после работы. Вначале солидничали по инерции, но вскорости расслаблялись — в меру, конечно, — и, бывало, снижали пафос: Женька, Мишка, Димон или там Кирюха. Ну, и Славка.

А стал нежданно-негаданно директором — как подменили человека. Ярослав Матвеевич, и никак иначе... При том, что старых приятелей — теперь бывших — позволяет себе все так же называть, по имени. В официальной, между прочим, обстановке!

И приказ этот гнусный... Неделю в кресле не просидел, как издал — о трудовой дисциплине. Теперь завотделу уже и опоздать нельзя на пять минут. И на одну нельзя! Тьфу!

Хорошо быть большим начальником, подумал Селиванов. Охрана всегда место для машины держит, а чуть подъедет директор, не говоря уж о хозяине, — выбегают, суетятся, загородки железные отодвигают, улыбаются подобострастно. Холуи... И замам тоже места держат, и тоже шестерят. И не только охрана шестерит... Все, все...

Наконец, нашлось местечко — в двух с половиной кварталах от конторы. Селиванов кое-как втиснул «Опель» между двумя могучими джипами, пулей выскочил из машины, едва не поскользнулся на грязной снежной каше, выругался и пошел быстрым шагом, а потом, взглянув на часы, вовсе побежал.

Хоть на метро пересаживайся. Да ведь там давка всегда в эти часы, все потные, и сам обязательно взопреешь. А с другой стороны: вот так, бегом по скользким переулкам, шарахаясь от встречных и попутных машин — тротуары-то битком забиты припаркованными, — тоже взмокнешь. Еще и унизительно...

Нет, ну ей же Богу! О деньгах и думать нечего — на пиво, правда, хватает, грех жаловаться, но вот тот же Славка, ныне Ярослав Матвеевич, не на позорном малолитражном «Опеле» ездит, возят его на громадном черном внедорожнике. Это, правда, служебная тачка, но, по слухам, и личную приобрел неслабую. И уж тем более вопросы трудовой дисциплины к нему никак не относятся. Опаздывай не хочу.

А за какие такие заслуги его назначили — одному Богу ведомо. Вернее, хозяину компании.

Говорят, правда, что не так уж легка директорская доля. Ответственность, загруженность, ни выходных, ни праздников, хозяин то и дело с пристрастием... Пятое, десятое... Да и вообще... Так и говорят: и вообще. В основном бабы говорят. И шушукаются потом между собой. Дуры.

Спешил, потел, а все-таки опоздал. Всего-то на одно деление перескочила стрелка больших часов в вестибюле, когда Селиванов влетел в него. Но приказ строг и выполнение его неуклонно контролируется. Эх, проскочить бы...

— Доброе утро... Алексей Иваныч... — тяжело дыша, поприветствовал Селиванов дежурного охранника.

— Доброе, — угрюмо откликнулся тот. — Опоздали, Евгений Михайлович. Записываю.

— Алексей Иваныч... — Селиванов искательно посмотрел охраннику в глаза. — Ну, всего-то на минутку... Машину поставил черт знает где, все занято... Бежал вот, скользко, чуть не упал...

— Приказ, — отрезал охранник, пододвигая к себе известную всей конторе амбарную книгу, на обложке которой было выведено: «Журнал опозданий».

Ну вот, горевал Селиванов, бредя по коридору. Минус день при расчете квартальной премии. Эх, если бы, как говорится, директором был я — отменил бы этот дурацкий приказ. Главное ведь, чтобы работа делалась, чтобы — результат! Есть претензии к работе отдела регионального развития, зав Селиванов Е.М.? Нету! И плевать бы на минутное опоздание!

Гнидой оказался Славик, гнидой натуральной. Вроде этого охранника.

Селиванов вошел в свой отдел. Единственная подчиненная, страшная на вид и немолодая уже Елизавета, сидела на своем месте, рылась в такой же мешковатой, как и она сама, сумке.

— Здравствуйте, Евгений Михайлович, — робко сказала она, суетливо вешая сумку на спинку стула.

Селиванов не ответил. Отвечать не хотелось, да и работать уже не хотелось. А ведь крутились какие-то мысли, пока ехал... Черт с ними, сдох трудовой порыв. Пусть Лизка работает.

Он повесил пальто на вешалку, сел за стол, отдышался, вытер пот со лба, бездумно перебрал какие-то бумаги, включил компьютер, проговорил:

— Лизавета, задание. Сводку мне продаж по видам продукции... — Он сделал паузу. Чем бы таким озадачить? — По видам продукции, и чтоб сгруппировала по федеральным округам. За прошлый год. Поквартально. Нарастающим итогом. Распечатать. К обеду — мне на стол. Поняла?

— Поняла, Евгений Михайлович, — пролепетала Елизавета.

Селиванов загрузил пасьянс.

К обеду настроение немного выровнялось. Лизка пахала не поднимая головы, пасьянс неизменно сходился; жена с разными глупостями не звонила, теща тоже; в курилке, куда Селиванов наведался трижды, поговорили с мужиками о хоккее, пробках и бабах, посетовали, что давно пиво пить не ходили, надо бы как-нибудь, только лучше тогда машины побросать, менты строги стали, дисциплина, ядри ее, да и вообще...

Селиванов уже поглядывал на часы, готовясь ровно в час дня дать Лизке дрозда за невыполнение и сразу же рвать когти в столовую, когда ожил динамик селектора. Пискнуло, хрюкнуло и голосом секретарши хозяина произнесло:

— ЕвгеньМихалыч, к Роберту Алановичу, быстро, на полусогнутых!

— Людочка, я на полусогнутых не умею, — возразил было Селиванов, покосившись на Елизавету, но Людочка уже отключилась, и он зачем-то добавил: — Бегу, бегу...

Господи, пытался сообразить он, спеша по коридорам, хозяину-то я зачем понадобился? Ладно бы еще директору, но Самому?! Видел-то его всего пару раз в жизни...

Вот и приемная. Тяжелые дубовые двери, внутри пахнет как-то... свежестью пахнет, и все в цветах. Два стола: слева — Людочки, справа — директорской секретарши Ларочки.

— Прибыл! — браво отрапортовал Селиванов.

Однако хороши обе. Это не его Лизка, уж точно.

Людочка пристально посмотрела на него, едва заметно сморщила носик, вздохнула, сказала:

— Проходите.

Встала, открыла дверь Главного Кабинета компании. Вошла первой, обернулась, повторила нетерпеливо:

— Проходите, проходите!

В кабинете напротив Селиванов, конечно, бывал, и не раз. И при старом директоре, и при нынешнем Славке. И на больших совещаниях, и на малых, и просто с докладом. И выволочек претерпел парочку, было дело. Хороший тот кабинет, просторный, строгий. Но этот...

Дух захватило. Это даже не кабинет, это какое-то хранилище антиквариата, только не пыльное-замшелое, а сверкающее почти невыносимо. Ковры на стенах, кинжалы и сабли на этих коврах, два чудовищных размеров резных шкафа с явно старинными бутылями, бутылками и бутылочками, немыслимые вазы под потолком, причем дном кверху, а цветы из них вниз торчат, диван и кресла под стать шкафам, исполинский стол такой же.

За столом никого не было. Селиванов осторожно повертел головой.

— Пришли, да? — раздалось откуда-то. — Людок, подвинь его под камеру.

— Вон туда, туда, — прошипела Людочка, подталкивая Селиванова.

— О, — произнес голос хозяина. — Теперь вижу. Что не здороваешься, э?

— Здравствуйте, Роберт Аланович, — сказал Селиванов.

— О, — повторил хозяин. — Молодец, не стушевался. Людок, что он такой мятый? Пахнет как, э? Плохо, э?

— Так себе пахнет, — подтвердила Людочка.

— Ты почему плохо пахнешь, э? Мыться-бриться не любишь?

— Я, Роберт Аланович, извините...

— Ладно, мне тебя не нюхать, знаю, да. Бежал-спешил, знаю. Теперь бежать-спешить будешь, когда я скажу, больше никто не скажет. Директором будешь?

Селиванов снова вспотел — причем как-то мгновенно. А во рту пересохло.

— Что молчишь? Работать можешь?

Селиванов сделал над собой страшное усилие, разлепил губы и гаркнул:

— Так точно!

Людочка прыснула. Хозяин помолчал, потом спросил:

— Ты что, армейский?

— Никак нет! — выпалил Селиванов.

— Людок, что он орет, э? — недовольно осведомился хозяин.

— Не могу знать! — воскликнула Людочка и засмеялась.

Хозяин тоже засмеялся.

— Он волнуется, Роберт Аланович, — пояснила Людочка.

— Все волнуются, — веско сказал хозяин. — Я тоже волнуюсь, клянусь мамой. Но я не ору, да.

— Я думаю, он больше не будет, — сказала Людочка.

— Не будет... — проворчал хозяин. — Ну, пусть не будет, да. Веди его в кабинет, покажи все. Душ тоже покажи, пусть моется-броется. Ларка тоже пусть все покажет. Камеру мою на тот кабинет переключи, смотреть буду, говорить буду. Э, директор, что молчишь?

— Спасибо, Роберт Аланович, — Селиванов изо всех сил боролся с желанием сказать что-нибудь вроде «Рад стараться». — Оправдаю.

— Спасибо уважаемым родителям своим говори, — в голос хозяина появились нотки презрения. — Они тебе такое имя дали, что мне понравилось. ФИО у тебя хорошее, понял, да? СЕМ — мое любимое, так, да.

Селиванов озадаченно покосился на Людочку.

— Инициалы у вас такие, — пояснила она. — А у Роберта Алановича любимая цифра — семерка.

— Любимая, да, — сказал хозяин. — Смотри, оправдай. Тот директор не оправдал, я его выгнал вчера. Тоже мне лям-шлям.

— ЛЯМ, — шепнула Людочка. — Лебедев Ярослав Матвеевич. Но не оправдал.

— Идите уже! — произнес хозяин.

В директорском кабинете было светло и пусто.

— Это теперь ваш кабинет, — произнес хозяин, пытаясь пародировать Ельцина, передающего власть Путину. — А это ваше кресло. Садись. Ларик, дай ему ту бумагу, пусть ознакомится и подпишет.

Селиванов сел в роскошное кресло. Ларочка положила на стол документ. Решение собрания учредителей, прочитал Селиванов. Освободить от должности... Назначить на должность... Сухость во рту начала проходить. Ну, смотрите у меня, подумал Селиванов неизвестно о ком.

— Подписывай, э! — напомнил хозяин.

Ларочка протянула Селиванову «Монблан». Селиванов расписался.

— Мужчина! — сказал хозяин. — Теперь сам будешь приказы давать, да! Ларик, Людок, в курс дела его введете, услуги какие, это как всегда, Ларик. Вопросы есть, директор, э?

— Кого, Роберт Аланович, на региональное развитие вместо меня поставить? — запинаясь, спросил Селиванов.

— Ты ишак, э? — удивился хозяин. — Кого хочешь, того ставь, ты директор, не я директор.

Секретарши хихикнули.

— Извините, — пробормотал Селиванов.

— Ладно, — вальяжно проговорил хозяин. — Работай. Я посмотрю пока, да. Ты сиди, сиди.

Что-то твердое вдруг уперлось Селиванову в ягодицу, затем кольнуло. Он поерзал. Снова кольнуло. Стараясь двигаться незаметно, нашел положение, в котором не кололо: выпершее из недр кресла твердое располагалось теперь между ягодицами Селиванова. Игла на конце твердого не доставала до плоти, и это положение оказалось единственным безболезненным.

— Не вставать! — прикрикнул хозяин. — Так сидеть! Так работать! Кресло не менять!

Штырь короткий, не порвет, а помнить всегда будешь, не забудешь, да! Хорошее кресло! — Он хохотнул. — Останешься директором, э? Зарплата нормальная, тачка с шóфером-шмóфером, никого не слушать, только меня слушать, э? Останешься?

— Останусь, Роберт Аланович, — твердо ответил Селиванов.

— Мужчина! — повторил хозяин. Раздался протяжный зевок. — Ну, работай... Позову как-нибудь, посидим, обижаться не будешь, доволен будешь... Людок, ты проследи, его приодеть надо... Ну, все... Директор, в пятницу доложишь... Все, все...

Людочка покинула кабинет, а Ларочка, улыбаясь, спросила:

— Какие будут указания, ЕвгеньМихалыч?

Селиванов привстал было, но она строго сказала:

— Не советую. Роберт Аланович в любой момент проверить может. Терпите, к этому привыкнуть нетрудно. Так какие будут указания?

— Иди... те... идите пока, — поколебавшись, махнул рукой Селиванов. — Пообедать бы только...

— Сейчас распоряжусь, — сказала Ларочка. — Принесут. Сегодня уж то, что Ярослав Матвеич заказывал, а на завтра сами закажете, на ваш вкус. Только, умоляю, не вставайте с кресла!

Ушла из кабинета и она, Селиванов остался один. Штырь ощущался между ягодицами явственно, но Селиванов сказал себе: это пустяк. Все остальное гораздо важнее, в этом не должно быть сомнений. Да и нет их, еще чего. Кстати, жена ныть перестанет. А уж теща-то... И с парковкой больше никаких проблем. И с опозданиями этими. И Ларочка, похоже, того... хозяин про услуги какие-то упомянул... Селиванов улыбнулся.

Потом нахмурился. Хорошо, конечно. Но расслабляться нельзя. Директорская доля и вправду непроста. Ответственность. Работы много. Ни выходных, ни праздников. И хозяин строг. И правильно, дисциплина должна быть! Разболтались... Теперь уж какое пиво с приятелями? С, так сказать, товарищами по работе? Гусь, он ведь, свинье... ну, известное дело. Следить за собой придется.

Нет, не такая уж легкая доля. Много тут всего. Тонкостей разных.

Он чуточку сдвинулся в кресле, ощутил укол, быстро занял прежнее положение и подумал: и вообще.