Хватит ныть!

Глава 1. Очень странные страны. Берлин. Сказ о том, как Западный Берлин проглотил Восточный

Садитесь, детки, поудобнее, расставьте вокруг меня стульчики и уберите, как можно дальше, смартфоны. Скоро за вами придут мамы, а пока послушайте сказку-быль.

Давным-давно немецкий город Берлин был разделен Стеной на две части, восточную и западную, и родители не пускали своих детей через эту Стену в чужой сектор. Из одного сектора призывно пахло едой, из другого ― наоборот ― идеалами марксизма-ленинизма. Те взрослые, кто не слушался родителей, становились перебежчиками и исчезали. Навсегда.

С тех пор немцы боятся бетонных стен и ломают их при любом удобном случае. Даже заборов тут не увидишь.

Раскрою, дети, секрет ― немецкие гномы до сих пор прячут часть своих сказочных богатств под землёй. Которое тысячелетие на дворе, какая идеология в головах ― им неважно, важна традиция. Но не торопитесь хвататься за лопату, сейчас под землёй лежит не золото.

Ох уж эти гномы! К концу Второй мировой войны Германия имела более двухсот подземных заводов. Многие из них были связаны тоннелями. Та война давно закончилась, а навыки зарывать деньги в землю только укрепились. Для туристов это означает: вокзалы на три уровня ниже асфальта, там же ― парковки, развязки и, конечно, станции метро, переходящие в станции пригородных поездов.

Германия ― это, во многом, удобство, возведённое в принцип. Разнообразные коммуникации, по большей части, глубоко скрыты от профанов. Профаны, дети, ― это мы. Снаружи видно малую часть богатства, этакое сдержанное великолепие протестантизма. Здания в виде домов. Улицы в виде проспектов. Никаких архитектурных излишеств, всё очень обыкновенное, но из самых дорогих материалов.

Я бы мог жить в таком городе. Бродить по его прямым улицам, любоваться строгой архитектурой, охлаждать тело в кондиционированных музеях, но меня иногда пугает немецкая речь за спиной. Как внезапная очередь из автомата. Давеча в кафе напротив нас сел немецкий офицер в полевой форме ― нет, боюсь, дети, этого вам не объяснить.

О Берлине столько всего сказано, что мне впору выразительно промолчать. Или достаточно того, что в прошлый раз я промолчал и пожалел Париж?

Берлин надо изучать не спеша. Улицу за улицей, дом за домом, сверяясь с картой ― табличек с номерами и названиями у них не предусмотрено. Нам с женой такое не впервой, в подобных случаях всегда помогают местные жители. Берлинцы дружелюбно улыбаются, показывают руками одновременно и в разные стороны, лепечут по-своему. Выяснилось, что мы совсем не понимаем по-берлински, а правильный английский ставит немцев в тупик. Все эти определенные артикли, глагольные формы, язычок между зубами и прочие остатки образования трагически усложняют взаимопонимание между народами. И вот, в момент полного отчаянья обычно появляется тот, кто произносит:

― Давайте лучше на русском. Вам сейчас направо, потом ещё раз направо и сразу налево, главное, никуда не сворачивайте.

― Брат, спасибо, как ты здесь выжил?

― Сам удивляюсь, считай уже 10 лет, как в одних носках сбежал от кровавого путинского режима. Не помню, через кого выводил деньги, где прятался от ментов, а где ― от партнеров. Жену бывшую и ту не помню. Помню, что очнулся здесь уже свободным, богатым и с видом на жительство. Так повезло, так повезло.

Славяно-немецкие отношения наладились в этих местах ещё в восьмом веке, выдержали пару рукопашных схваток и затухли. Немцев оказалось больше. Так схлынула первая волна славянских переселенцев на немецкие земли. Само название ― Берлин ― тогда означало медвежье место или, попросту, берлогу. Полторы тысячи лет назад над этими местами уже витал русский дух, наши племена владели тут землями, и главной их опорой была деревянная крепость Бранденбург.

Но однажды в деревню пришли немцы.

В 20-х годах прошлого века от большевистской революции из России в Берлин бежали 300 тысяч человек. Только что закончилась Первая мировая, где русские с немцами уничтожали друг друга, но большевики оказались страшнее вчерашнего противника. В Берлине работали три ежедневные русские газеты, шесть банков, сотня русских издательств, театры, Малевич, Кандинский, другие абстракционисты, футуристы, супрематисты. И даже Набоков с Ходасевичем, который называл Берлин «мачехой городов русских». Как бы в шутку. Сюда часто приезжали и Маяковский, и Горький. Но к 30-м годам русское влияние начало исчезать.

Следующей волны русской эмиграции оставалось ждать пятнадцать лет. Она была следствием Второй мировой. После неё в Германии осели те, кто не желал возвращаться в Советский Союз, те, кто имел основания опасаться репрессий. Эта волна накатила и тоже исчезла в песках времени.

На рубеже девяностых в Берлин приехали жить друзья ваших пап. Их дразнили колбасной эмиграцией. Но я вчера пробовал ― колбаса в Берлине хуже нашей. Это ― очередная волна, дети. Выходит, что вы ― потомки тех, кто вовремя не смог сбежать. Не думайте об этом много.

Могу объяснить, почему символ этого города ― медведь. Стоит такой мишка с поднятыми в отчаянном радушии лапами. Откуда столько отчаянья, поймёшь, когда увидишь группы китайских туристов. Кажется, что все жители Китая уже здесь, но разум утверждает обратное. От этого ещё страшнее. Тут не только мишка испугается, тут полицейские начинают жаться к стенке.

Меня удивляет, зачем жители Поднебесной сюда едут, если Собор Парижской богоматери находится в следующем городе, а Статуя Свободы ― по другую сторону океана. Предлагаю собрать все культурные символы в одном пункте, в Пекине, скажем. Пекин ― отличный, современный город, а главное, китайцам ехать далеко не надо. Сколько свободного места в мире появится! Берлин, я скажу откровенно, к азиатской специфике не готов. Еда здесь пресная, не шевелится и не пищит в тарелке. Ну, хорошо, это китайцы, но ведь и к моему приезду немцы не подготовились, а ведь всем известно о моём отношении к кофе ― тот факт, что я не терплю в нём кислотных ноток и прочих национальных вольностей. Посредственный эспрессо здесь стоит пять евро, а это дорого, дети.

Отвратительная привычка немцев начинать и проигрывать мировые войны мешает Германии править миром. Так, по Версальскому договору 1919 года немцы лишились части территории, почти всей армии, промышленности и национального достоинства. Навсегда. Во веки веков. До скончания времён. И вдруг, всего через несколько лет голодный Берлин неожиданно расцвёл: рестораны, ночная жизнь, знаменитые художники, лучшие технические университеты. И даже Эйнштейн, если кто слышал про физику. Бурно перестраивались дома, улицы, целые районы.

Приход к власти нацистов в 1933 году дал ещё один толчок к строительству, новое руководство хотело видеть Берлин центром нацисткой эстетики, отличавшейся, надо признать, невероятной мощью. Архитектура должна была подавлять масштабом, наследовать римский классицизм и иметь явные арийские признаки. За годы до начала Второй мировой войны понастроено было немало, ещё больше проектов начиналось, один грандиознее другого. А вот Эйнштейн сбежал в Америку.

К концу войны союзная авиация внесла беспорядок в архитектурные планы нацистов, а последующий штурм Берлина Красной Армией сравнял оставшиеся неровности. Берлинцам ещё только предстояло превратить этот строительный мусор в новые прекрасные дома и проспекты. До этого дня ещё надо было дожить. Сталин, проезжая на Потсдамскую конференцию, насчитал в городе всего десять уцелевших зданий. Но, мы забежали чуть вперед. Будем соблюдать хронологию.

Наступил день, когда, наконец, Рейхстаг пал. Засевшие в подвалах последние защитники режима, так и не дождавшись американцев, сдались русским. Наутро немки выстроились в цепочки и приступили к разбору улиц, а там и к восстановлению домов. Оккупанты в ушанках подкармливали их на полевых кухнях и, вообще, помогали, чем могли. Надо сказать, что вместе они справились, сегодня город выглядит лучше. В нем много воздуха, большие проспекты и нет пробок, этой, привычной для нас, машинной толчеи. Возможно, что советские танки оставили после себя достаточно широкие проходы. Возможно. Но иногда, гуляя по широкой улице, глядя на пафосные здания, я думаю, что нацистские чертежи уцелели и воплотились в камне.

«Электричка «Берлин-Потсдам» не опаздывает с 1876 года» ― такое рекламное сообщение могло бы впечатлить кого угодно, только не немца. А чего ей опаздывать, она же поезд. А поезда не опаздывают... И так можно до бесконечности. Прокатились на ней и мы.

Знаете, Потсдам не кажется настоящим, он похож на театральные декорации к пьесе про идеальный город. Это самое немецкое место во всей Германии. Хорошо, вы поймали меня на слове, во всей Германии я не был, но впечатление такое, будто хозяйка, ожидая гостей, демонстративно навела лоск в каждом углу. Даже там, куда вежливые гости носа не сунут. Тем не менее, в Потсдаме живут обычные люди, уверенные, что так и надо. Они передвигаются на велосипедах и вежливо извиняются, если вы им мешаете. А мы им основательно мешали ,поскольку по незнанию ходили исключительно по велодорожкам, ведь это так естественно ― гулять по идеально ровному красному покрытию. Не по соседним же неровным булыжникам нам прыгать.

Каждый уважающий себя юный немец, если ему предложить выбрать между BMW и Mercedes, выберет электросамокат, так он бережёт экологию. Чуть повзрослев, немцы пересаживаются на велосипеды, так они тренируют сердечную мышцу. Мышца им нужна для офисной работы, для секса после работы и активного спорта после секса. А кто покупает миллионы немецких машин, спросите вы вслед за классиком? Спуститесь под землю, на папину парковку ― ответ очевиден.

Даже в 1945, после массированных бомбардировок, Потсдам смотрелся благородно, как побитый шпаной аристократ. Любимое место немецких королей обязано было сохранять лицо, несмотря на очередное национальное унижение. Именно здесь в 1933 году Гитлер и рейхспрезидент Гинденбург скрепили символическим рукопожатием победу нацистов на выборах. Не удивительно, что лидеры трёх держав-победительниц выбрали этот город летом 1945, чтобы обсудить будущее Германии и свободной Европы.

Сейчас в это трудно поверить, но в те дни было совсем не очевидно, что у Германии есть будущее, очень уж она надоела всем. Черчилль предлагал разделить её на отдельные земли, но победила точка зрения Сталина ― быть Германии единой. Тиран оказался великодушнее и дальновиднее мстительного демократа.

Именно здесь Трумэн, как бы невзначай, сообщил Сталину плохую для русских новость: Америка успешно испытала атомную бомбу. Сталин в ответ даже усом не повёл. Вечером он позвонил в Москву и приказал занести этот факт, про усы, во все учебники и энциклопедии. А с Германией вышло как обычно, ни нашим, ни вашим, то есть ― по-другому. История ― дама своевольная, на государственных переговорах отмалчивается, при подписании важных документов хихикает. В итоге Германия разделилась на две зоны оккупации: советскую и западную. В советской немцы строили будущее всего человечества, а в западной ― зарабатывали себе на трёхразовое питание. Что случилось тут потом, читайте в учебниках, они помнят: блокада западного Берлина, противостояние танковых армад, Берлинская стена, речь Кеннеди, Карибский кризис, джинсы, жвачка, мечты об объединении и наш с вами Горби. Горбачёву хватило политического таланта не похоронить себя под развалинами падающей Стены, напротив, он навсегда вошёл в историю как разрушитель ненавистного немцам символа. Умный человек, недаром член Политбюро и Генеральный секретарь.

Однажды ночью, когда Стена исчезла, первым проснулся Западный Берлин и набросился на собрата. С тех пор про Восточный Берлин ничего не слышно.

А мы с женой поехали дальше в город Франкфурт, который на Майне. Позорно сбежали из Потсдама, как сбегают от слишком красивой женщины. Этого, дети, вам тоже не объяснишь. Скажем так, мы побоялись увязнуть в роскоши, остаться тут навсегда. Стыдно, мы даже вслух произнесли это бранное слово ― эмиграция. А что такого, кровавый путинский режим двадцать лет дует нам в паруса, плывите, мол, и не оглядывайтесь. А может, действительно, пора? Сбежать в одних носках, очнуться богатым и свободным в сладких объятиях чужой ухоженной страны. Но где, где найти такие носки? Нет, эмиграция не для нас. Какой смысл проснуться в центре демократической Европы и сразу уткнуть взгляд в смартфон: как там борьба за екатеринбургский сквер, прошли ли демократы в Мосгордуму, и что про это сказал мудрый Парфёнов. Где родился, пусть там мне и будет хорошо, говаривал один мой институтский товарищ. Серьезный оказался эксперт по переселению народов.

Так мы успокаивали себя, направляясь на электричке во Франкфурт. Скоростной поезд мчал нас к третьему и последнему городу из запланированных. Мчал, но не домчал. В купе было четыре пассажира, общение, как полагается, начали на плохом английском. Оказалось ― все четверо из России. Кто сказал, что от себя не убежишь? От своих соотечественников не убежишь тоже. Вышли мы из вагона на одну станцию раньше, но совсем не потому. Ноги сами вынесли нас из купе, и сильно ошиблись. Ноги, они плохо разбирают разные немецкие надписи.

― Тогда такси?

― Да!

― А есть тут Яндекс-такси?

И мы побрели в тщетной надежде, только колесики чемоданов нервно подпрыгивали на камнях мостовой. Что за манера выкладывать мелкой мозаикой все тротуары? Они что, не в курсе про обязательные велодорожки? Служащий из будки рукой махнул в другую сторону, мол разворачивайтесь, потом вышел сам, потом отчаялся объяснять и отконвоировал нас лично. Оказалось, что до трамвайной остановки, да вот же она, пятнадцать шагов. Он ещё и билеты нам купил, добрый человек. Это был единственный немец в Германии, говоривший с нами на немецком до победного. Мы смотрели на него с подозрением, ждали, когда он расколется, заговорит нормально.

Франкфурт-на-Майне расположен на реке Майн, подсказала мне Википедия, а то я сам не догадывался. Реку построили намного раньше города, она получилась мелкой и кривой. Поручили бы немцам, был бы идеальный канал, поручили бы русским ― Волга. А вышло, как Бог на душу положил. Но, тем не менее, каждые триста метров ― мост. Когда-то эти земли населяли племена франков. Все знают, что франки к французам не имеют никакого отношения. Но был бы повод, пусть даже фонетический, и французы за эти земли много раз с немцами бились как за свои.

Население Франкфурта ― около семисот тысяч, но, кажется, народу тут гораздо больше, а всё оттого, что велосипеды раздражают меня сильнее машин. В этом городе я потерял... нет, в этом городе я вновь познал безусловную любовь. Давно меня так не любили. Дело происходило в огромном торговом центре, на последнем этаже которого я должен был смиренно дожидаться жену, когда она вернётся с охоты. Из соображений безалаберности сотовая связь была отключена. В какой-то момент я решил размять ноги. Встал, прошёлся, заглянул за угол и пропал. Для жены, для детей, для семьи и нашего счастливого будущего. Когда через пятнадцать минут я нашёлся, в глазах супруги была такая искренняя любовь, что я попятился. Надо чаще теряться, понял я.

На самом деле, именно турки первыми заселили эти места, но многие сотни лет они прятались по кофейням, кальянным и барбершопам. Немцы, когда пришли, турок просто не заметили. Смотрят, никого нет вокруг, ну и давай строить свои автобаны. Вижу, вы мне не верите, вам нужны надёжные свидетели, да тут у Центрального вокзала целая площадь смуглых свидетелей пьёт кофе и играет в нарды.

Во всей Германии только две беды: нет хорошего шоколада и пустуют католические приходы. И там, и там долго отсутствовала здоровая конкуренция.

Несчастные немецкие костёлы, чего с ними только ни делают: устраивают шоу, выступления артистов, выставки и познавательные экспозиции, детей водят строем ― всё напрасно. Пусто. Немецкий народ решительно перестал верить в специально отведённых местах. Это грустно: потратить столько сил, восстановить из руин национальные святыни ― и лишь для того, что-бы французский гид на английском попросил итальянских туристов заткнуться и не галдеть, а то американцам звуков органа не слышно. Обидно, в мечетях у оппонентов дела идут поживее, креста на них нет. Туристов туда не водят, а свободные места всё равно все заняты. Теплится надежда, что конкуренция оживит религию, этот исконно немецкий бизнес, процветала же когда-то здесь Священная Римская империя.

С шоколадом дела обстоят также, он ― везде, но одной марки ― Lind. Слабенькая такая марка, а монополизировала целую страну. На вкус он, детки, ещё хуже нашей «Алёнки», конкурентов у него здесь нет, немецкое общество дисциплинированно жуёт из того, что наличествует.

Долго ли, коротко ли, а пришло время нам сказку заканчивать. Пора округлить написанное. Почему-то возникло желание сделать это языком одного мощного автора. Всё идёт к тому, что ваше поколение последним видит этого писателя в школьной программе. А зовут его Солженицын.

…Знаем мы страны и побольше, и поменьше Германии, в од ной я был сидельцем, в другой Нобелевскую получал. А только почему-то германское нам всегда твёрже кажется. Германское обустроило, крепко обиходило Европу. Словно железным обручем стянуло. В двадцатом веке эта мощь докатилась до нищих подмосковных деревушек и болотистых берегов Невы. Докатилась и прослабла. Не по немецким зубам оказалась Русь. Не по их мерке. Выходит, сила не только в твёрдости, бывает, и телёнок ломает дуб.

Солженицын, понятно, такого мне в помощь не писал. Но, право же, лучше не скажешь. А больше мыслей у меня для вас, милые, нет.

Вот и мамы пришли, доставайте обратно ваши смартфоны.

Глава 2. Очень странные страны. Армения.

Было время, границы Великой Армении доходили до самого Египта. Если кто-то подумал, что я с первых строк пытаюсь глупо шутить, то ― нет. Жила такая страна, а в ней жили Великие армяне.

Сегодня страна заметно съежилась, а армяне нет ― остались великими. Каждая нация ощущает себя вершиной цивилизации, но у армян величие милое, без агрессии. Первыми приняли государственное христианство, первыми встречали старика Ноя, когда тот парковал свой ковчег на склонах Арарата, первыми полетели в космос. Каждому можно было выдавать по золотой звезде Героя Советского Союза. Нет, в космос, похоже, не первыми, но не в этом дело, брат. Зато Севан, несомненно, лучшее озеро в мире.

― А правда,что знаменитое лох-несское чудовище перевезли из Шотландии к вам в Севан? ― спрашивает гнусный тип внутри меня и почему-то опять вслух.

― Тихо, Борис-джан! Это наша государственная тайна. Даже обсуждать с иностранцами такое нельзя. Но форель в озере оно жрёт нещадно.

Вот и решайте, кто кого перешутил.

Можно спорить, зубоскалить, здесь на тебя не обидятся. Что с гостя возьмешь, он даже не армянин.

О душе

Мало сказать, что армяне душевны,по моей шкале доброты они заметно выше середины. Не спрашивайте, кто в центре, но в самом низу располагаются злыдниобыкновенные, это вполне реальный вид, живущий в гуще каждой нации.

Папы вполне достаточно

Самих армян катастрофически мало, их мало даже в Армении. Во всём мире ― лишь десять миллионов, и три четверти из них живут за границей родной страны. Женщин чуть-чуть больше, а мужчин для них, настоящих мужчин, не хватает категорически.

Родиться армянином ― это, безусловно, лучшее, что человек может сделать в жизни. Далеко не каждый на такое способен. Например, мы с вами не смогли. Тут нужны один армянский папа, один мама и большая любовь. На самом деле достаточно одного папы, маму всегда подберет родня. А там и любовь.

Женский ум и мужская красота

Известно, что Адам был первым армянином, и с тех пор местные мужчины отличаются умом, красотой, обязательным животиком, огромным обаянием и небритостью, а вот армянские Евы, в основном, умны. Чтобы скрыть свой ум, они пользуются ярким макияжем даже днем. Про женщин я обещал своей жене не писать, да и кто я такой, скажу только, что женщины не стали статьей экспорта для своей страны. И вряд ли станут. Всё, больше не буду.

Про море и коньяк

У маленькой Армениинет выхода к морю. Ни одного. Но есть великий Айвазовский и его картины, на которых кроме моря, ничего нет. Так художник постарался компенсировать известный нам географический недостаток. Сублимация называется. Представьте, почти шестьсот картин, и все про то, как важно иметь своё море. Хорошо, что Петр Первый не рисовал, иначе не видать нам своего порта на Балтике, известного как город Санкт-Петербург.

Армянская нация формировалась в условиях постоянных драк и стычек, которые потом назовут освободительными войнами. В суровой борьбе за соседские виноградники получился такой вот характер населения. Веселые, но вспыльчивые, мирные, но со стержнем,армяне похожи на свой коньяк.Армянский коньяк тоже парадоксален, его мягкость обманчива. А если под- нести к нему спичку… Вспыхнет. Не советую.

В чужие руки

У русских принято любить Армению и не знать про нее ничего. Столица Армении? Помним, конечно, помним. И озеро их большое помним. Как его? Там еще гора есть.

А ведь жили в одной империи два века. К Турции мы сегодня ближе, а ничего, что воевали с ней двенадцать раз? Армяне на нас обижаются. Все десять миллионов. Считают, что Россия предала их ради политических интересов. Тут важно смолчать и не спросить собеседника, а ради чего ещё обычно предают?

Нет, не забыто,что без Россииармян сегодня не было бы. Но это прошлое. Сегодня, как и всегда, шансы Армении развиваться в окружении тюркских народов одной, без союзников, слишком малы. И уже лет десять надежды элит и прочего населения перенацелены на США и Европу. Близкая, почти родственная Армения потихоньку уплывает в чужие, более крепкие руки. Здесь нет установки на длительную дружбу с Россией ― это горькая правда. Наше влияние падает и будет падать дальше.

Я люблю придумывать русские народные поговорки, поэтому, позвольте, выражу эту мысль иносказательно: если жена отказывает тебе в близости, радуйся, значит, она ― честная женщина и не может спать с двумя мужчинами одновременно. Нам остается радоваться.

Сегодня Россия видится как оголтелый агрессор. Во всех гостиницах включено телевидение BBC, где наглядно показывают кто здесь хороший, а кто ― плохой, злой. А раз так, армянам вдвойне обидно, что мы не поддержали их в последнюю войну с Азербайджаном. Чего стоило русскому медведю оскалиться? Русские могли, да что там, обязаны были показать зубы и отбить для армян Карабах, но не должны сегодня отбивать для себя Донбасс. А что, нормальная политическая логика, иными словами ― шизофрения.

Есть в мире проблемы, есть большие проблемы, а есть ― национальные анклавы. Это ― оголённые провода истории, они под напряжением, их лучше не трогать. Я был в Азербайджане, теперь посетил Армению, выпивал и с теми, и с этими, и скажу так: не надо проигрывать войны. И выигрывать их тоже опасно.

А земля Карабаха отдана Азербайджану окончательно, ноне навсегда. На наших глазах заканчиваются игрища в границы, великиегосударства, национальные суверенитеты. И потеря этой территории ещё обернется для Армении благом. Я верю в чудеса, хотя это не вопрос веры. Я их наблюдаю в режиме non stop.

Евроремонт и рекомендации к нему

Вся страна ― в состоянииремонта. Удивляет, как быстро благоустройство, цивилизация и даже роскошь отвоевывают пространство у разрухи.

Благие преобразования начались после 2018, когда бескровный гражданский переворот покончил с эпохой тотальной коррупции. Появились частные инвестиции, главным образом,из России. Нам вчера прямо намекнули, что и мы у себя тоже должны свершить мирную революцию. Давали подробные расклады и точные рекомендации. Можно, я приведунекоторые из них? Дословно.

Группы из нескольких революционеров должны блокировать каждая свой перекресток, для чего надо постоянно ходить по пешеходной «зебре» туда-сюда. А когда полицейский спросит: в чем дело, отвечать, мол, забыл дома очки и возвращаюсь. Полицейский сразу отстанет.

По призыву оппозиции в определенный час надо на минуту перекрывать движение своими машинами. Можно даже ставить их под углом и в неположенном месте.

Когда армия и полиция перейдут на сторону народа, надо не забыть устроить честные выборы. Прямо сразу, не откладывая.

Коррупционеры не сдадутся без боя, они даже могут похитить лидера вашей оппозиции и предложат ему много денег. Деньги не надо брать, на второй день всё равно выпустят. Дальше я слушать не мог, спросил своего гида, где тут Арарат.

Про Арарат

Душа армянина навсегда привязана к этой горе. Он рождается с чувством, что у него отняли что-то очень большое и важное. И это ― горькая правда. Гора Арарат, главный символ Армении, находится на территории соседней Турции.

Большевики передали её и ещё часть армянских территорий за туманное обещание турецкого лидера Кемаля бороться с международным империализмом и вместе строить социализм. Это было даже не обещание, а намек в одном дипломатическом послании, но за него турки получили от Ленина горы оружия, 10 миллионов золотых рублей и армянские земли. Вот как важно было большевикам прорвать политическую блокаду. Кемаль обманул Ленина, на его родине это считается важнейшей заслугой. И сейчас, сто лет спустя, происходят события, на удивление похожие. Новый Ататюрк торгует с Россией воздухом, получая всё и сейчас, а возвращая обещаниями и надеждами на прекрасное завтра. И новый Ленин в Кремле уверен, что он знает, что делает. Читайте историю, господа.

Ирония заключается ещё и в том, что великолепный Арарат прекрасно виден из Еревана, а для наблюдателей из Турции ― это лишь гора, и не самая красивая. Но турки готовы терпеть иронию. Пусть эстетическое и хозяйственное значение Арарата для Турции ничтожно, но эмоциональное ― грандиозно. Это символ моральной победы турецкой нации и унижения армян. Так это воспринимается внутри региона, так оно и есть на самом деле. Но бойтесь своих побед, победители.

Красная Toyota

Наш таксист Эрик быстро стал нашим гидом и почти сразу же ― другом. Если существует эталон армянина, то во всеармянском рейтинге эталонов Эрик занимает первые три места. Его русский язык лучше нашего с вами, будьте уверены, его английский безупречен, а есть ещё беглый иранский,жена, работающая учителем, три дочери и нежная любовь к Армении.

Эрик разрешил мне рассказать вам свою историю.

После революции 2018, когда жить стало лучше, но хуже, он оказался таким бедным, что стал работать таксистом на чужой машине. И так познакомился с американским туристом, потомком бежавших в США армян.

― Как интересно,― сказал я.

С тех пор большая семья этого американца каждый год проводит сентябрь в Армении. Эрик месяц возит их по стране и только их. Других заказов не берет. Американцы ― люди в возрасте, им нужен комфорт. Поэтому они купили Эрику машину. Да, вот эту красную Toyota Camry.

― Нравится, Борис-джан?

Мне нравилось. Ну, красиво, что скажешь.

― Замечательные люди, эти американские пенсионеры, ― вежливо сказал я. И отчетливо почувствовал, что финансово не дотягиваю.

Дальше ― больше, американцы решили окрестить очередного внука на исторической родине и предложили Эрику быть крёстным. Так Эрик стал их родственником.

И этот поворот меня тоже порадовал. Чем плохо? Очень почеловечески, и точно ни к чему не обязывает меня, туриста из России. Слушаю, не перебиваю.

Нехорошо, что их родственник, крестныйвнука, живет в съёмном жилье, и вот, эти добрые люди купили Эрику большуюквартиру на девяностометров. Сначала дали денег на первый взнос, а потом весь кредит банку закрыли. Квартира в Ереване, в хорошем месте, но не в центре. Тут мне по-настоящему стало интересно, и я спросил:

―А Toyota хоть новая?

― Была новая.

Ерунда, сказка? Дело в том, что эта сказка довольно типична для Армении. Век назад бежавшие от турок армяне рассеялись по западному миру и оказались экономически невероятно успешны. Теперь их потомки считают своим долгом помогать земле предков. Недаром слово диаспора на армянском пишется с большой буквы. Помогают, кто чем может. Кто аэропорт построит, кто храм восстановит, а кто ― дорогу к храму. Наши американцы купили Эрику квартиру.

А можно не сравнивать?

Я смотрю на Россию, смотрю на Армениюи понимаю, сравнение не в нашу пользу. Сильно, слишком сильно пострадала Россия в прошлом веке. Коллективизация, голод, страшная война: отступление, немецкая оккупация, эпидемии, наше наступление, опять голод, эпидемии. Всё это привело к массовой гибели мирного населения, и вот вам разруха в средней полосе России. Во многих областях количество жителей до сих пор не достигло довоенного. И уже никогда не достигнет.

Представления предков о том, что правильно и неправильно, поистрепались в этом аду, они как будто вообще не передались нам, их потомкам, сегодня эти представления кажутся чересчур жесткими, скорее цитатами из жития святых. В Армении же, при всех её проблемах, нет привычных нам пустых сел, нет забытых, разрушенных территорий, но, главное, нет и намека на российский, всё разъедающий цинизм. То, что армянам предстоит восстановить, это всего лишь экономика, она стоит понятных денег, а вот что предстоит России? Придется догонять и догонять. Но пока мы уверенно движемся в обратном направлении.

Запад-Восток

Ереван ― очень большая столица для такой небольшой страны. В нем живет миллион человек. Отделанный розовым туфом, про который нам прожужжали все уши все гиды всех времён, этот город хорош для богатых и праздных. Для очень богатых на Землеесть места и покруче. А нам с женой было интересно наблюдать жизнь. Смесь восточного и западного завораживает. Вот старое здание с обвисшим фасадом, в нем арт-кафе, каких сотни в Берлине и Амстердаме… Но не поленитесь, зайдите.

По скользким каменным ступеням нас проводили в старинный винный погреб, массивными сводами больше напоминающий бомбоубежище.

― Угадали, ― подтверждает сопровождающая нас девушка, ― в трудные времена погреб служил укрытием.

На стенах развешены крепкие образцы современного западного искусства, за толстой каменной стенкой стоит неуместная здесь, советских времен ванна, полная мелко исписанных бумажек.

― Не хотите ли написать записку самому себе в детство? ― шокирует нас куратор. ― Как напишете, опускайте в волшебную ванну. Даже не сомневайтесь, там, в своём детстве, вы её получите и прочтёте. Знаете, многие сначала стесняются, отказываются, а потом возвращаются. Пишут и плачут. Поверьте, даже нам привыкнуть трудно. Мы написали.

Женщина здесь разговаривает с мужчиной, опустив ресницы и краснея. Обалдеть. Но может дерзко подрезать его на светофоре. На улице девушка всегда находится в сопровождении старшей, тети или мамы. Это не вопрос безопасности, это дань традиции. Девичья репутация здесь ― семейный капитал, его принято демонстративно охранять. Но в ресторане, пожалуйста, группа девчонок может позволить себе кальян.

Парни кучкуются малыми группами, по пять-шесть человек, одеты в одинаково чёрное, притом подчеркнуто вежливы и вызывающе неагрессивны. Они сидят по кафе, что-то важное обсуждают, проходящих девушек не задевают. Нет такого: «Вай, красавица, подходи, садись с нами!». Подобной наглости быть просто не может. Все друг друга уважают, одно лишнее слово и ― женись.

Традиция похищать невест давно исчезла, но есть правило, когда девушка согласна, её родня согласна, тогда, будь добр, похищай. И женись. А вот если ты такой дурак, что силой заставил сесть девушку в свою машину, то тут начинаются большие проблемы. Нет, не у девушки. У родни этого парня. Поэтому похищенную быстро возвращают в родной дом, полицию благодарят и просят больше не вмешиваться, а парню родные предлагают на выбор: сразу женись или женись сразу. Сватов засылают, не дожидаясь его решения.

Про телевидение СССР

Городская легенда гласит, что местная дорожная полиция взяток не берет. Мы сами такого чуда не видели, подтвердить не можем. Зато видели, как танцуют армяне! Зажигательно, ритмично! Точно так же, как лезгины, грузины, абхазцы и все другие кавказцы, один в один. Как это у них получается, просто удивительно, как будто одну и ту же программу смотришь по Центральному телевидению СССР.

Про геноцид

Нельзя писать про Армению, не проговорив отчетливо тему геноцида. Но и вспомнить вдруг, между бытовыми зарисовка и, про уничтожение турками полутора миллионов армян тоже не годится. Что бы я сейчас ни сказал, кому-тоэтого будет мало, кому-то покажется лишним.

Ноя рискну.

Забыть такое нельзя. Русские, евреи, белорусы помнят войска СС и лагеря смерти, японцы при каждом удобном случае указывают американцам на атомные бомбардировки, корейцы китайцам на их вековую жестокость, все вместе справедливо вменяют японцам чудовищные зверства на захваченных территориях, индейцы США с удовольствием бы истребили своих гонителей, поляки всё говорят и говорят украинцам про волынскую резню, украинцы в ответ твердят полякам про кровавые этнические чистки. Продолжать можно бесконечно, но, оказывается, что с этим можно, нет, не смириться, но можно жить и даже улыбаться в лицо бывшему врагу.

И только здесь, в Армении, тема геноцида пронизывает каждый вздох и каждый выдох человека. Эта боль сегодняшняя, свежая, она вписана в ежедневный распорядок армянина, в само его ДНК. Попробуйте тут произнести очевидную мысль, что не все турки убивали, что ответственность всегда конкретна, имеет имя, фамилию и не передается по отцовской линии, что сегодняшние турки другие. У вас язык не повернется.

Огромная беда еще и в том, что Турция демонстративно не признает своего преступления, тратит большие деньги на оправдание в мировой прессе массового убийства.

Такая боль цементирует нацию. Конечно, этим пользуются демагоги от политики, уж очень удобныйинструмент. И всё равно придет день, когда все простятвсех, я знаю это. Даже украинцы простят русских. И мне не хотелось бы, чтобы симпатичная Армения оказалась тут замыкающей.

Опять коньяк, мужчины и еда

Вы хотели спросить, вкусны ли тут деликатесы? Огромная форель из Севана нежна настолько, что жевать её жалко, хочется отпустить обратно в озеро. Я съел всю. Овощи, которые у нас на Урале одного вкуса, вкуса лежалого картона, оказывается, имеют каждый свой яркий аромат. Помидор, например, пахнет, тут мне трудно подобрать верное определение, он отчетливо пахнет помидором! Потрясающе! Здесь растет всё: виноград, гранат, персик, инжир, бананы, хурма.

― И бананы растут? ― уточнил я.

― Да. Растут, но не вырастают.

Мужчина должен любить и уметь готовить. Эта аксиома родилась в горах Армении. И неважно, насколько ты беден, знаменит, образован или богат, ты имеешь мужскую привилегию резать салат, тушить, солить, поливать маслом и, конечно, нанизывать мясо на шампур. Я сам видел,как два уважаемых немолодых господина беззвучно толкались у мангала за право вовремя перевернуть шашлык. Они готовили нам торжественный обед и не собирались уступать друг другу, пока я не обозначил своё присутствие. Женщины? А что женщины, разве они могут?

Восточные сладости не совсем обман, скорее миф, везде и всюду это тесто с медом и орехами. Часто вместо меда используют сахар, вместо орехов дешевый арахис. Один и тот же набор разной степени вредности и приторности. На Востоке их не подают к столу, предпочитая сушеные фрукты, а в Россию шлют вагонами, балуют нас. Похожая история случилась с коньяком, его здесь производят, отправляют на экспорт, торжественно презентуют гостям, но не пьют.

― Пойми, его же десять лет держали в дубовой бочке, а это никому веселья не добавляет, то ли дело домашняя персиковая водка, она куда чище.

Всё понимаю

Путешествуя по странам, гуляя там и тут, я привык определять моральное здоровье нации по количеству встречных мною беременных. В Ереване их мало. Понимаю, всё понимаю: секс до брака невозможен, после брака ― не интересен. Но какое значение имеют все достижения и рост дохода на душу населения, если нация перестала рожать, и скоро не останется никого, кто помнил бы и любил вас, ваши страдания и вашу культуру?

Вопрос риторический, но только не для маленькойАрмении.

А если всех посчитать?

Наш мозг устроентак, что долженнепрерывно считать и сравнивать. Разговаривая с жителями любой страны, я видел, что для француза не существует Россиивне связи с Францией, то же для немца, китайца и всех остальных. Теоретически Россия в мире есть, а так ― нет. Даже на фоне остальных наций, чрезвычайно гордых своей историей и культурой, армяне выделяются. Им особо важно сравнить себя с соседями, легко победить в сравнении, и пускай истина подождет за дверью.

Но если тщательно, да на калькуляторе посчитать, сколько великих личностей дала миру армянская нация, придется мне забрать обратно свои слова про истину.

Мы припарковали нашу красную Toyota,взяли шашлык, много зелени и посчитали. Несомненно, это Айвазовский, Шарль Азнавур, Гарри Каспаров, Сергей Параджанов, Арам Хачатурян. Жена вспомнила певицу Шер и актера Фрунзика Мкртчана. Подошел официант, добавил трех своих и задумчиво ушел. А скоро с соседних столиков потянулись люди. Получилось около десяти миллионов человек. Не верите? Спросите у моего друга Эрика.

Глава 3. Очень странные страны. Калининград-2022.

Главная задача современного автора ― экономить время читателя, в этом я особенно хорош, нового «Войны и мира» от меня не дождётесь. И хотя авторскую славу я люблю, но не настолько, чтобы, бросив хороший сериал, начать лихорадочно связывать слова в предложения. Как путешественник, я ещё хуже, ведь чтобы считаться таковым, надо обожать поезда, таможни, дальние страны, пограничников и иногда вставать с дивана. Не моё это.

Но ― случается. Тогда нелюбовь к лишним телодвижениям сталкивается с самой судьбой. Судьба говорит мне, что опять надо лететь. Что засиделись мы дома. Заодно, говорит она, и рассказ новый напишешь. Я целую её в теплую щёчку и отвечаю в том смысле, что, конечно, любимая, пора нам в путь дорогу, я и сам хотел тебе предложить.

― А куда на этот раз? Сейчас не везде пускают.

― А куда ты захочешь. Кстати, вот и наши билеты, я купила их пару дней назад. Схватила то, что попалось под руку. И нам опять, в третий уже раз за семейную жизнь под руку попалась Восточная Пруссия, ныне Калининградская область, историческая ошибка размером со среднеевропейскую страну. Сам Калининград ― город-бастард, внебрачный сын Тегеранской конференции, сменивший свою историю, абсолютно всех жителей и даже само имя, разбитая в кирпичную пыль неприступная крепость, холодная колыбель прусской военщины и западный форпост победившей советской империи. Архитектурный плевок из прошлого в лицо массовому панельному домостроению. Успешный эксперимент по замене немецкого генетического кода на славянский, проведённый в отдельно взятой провинции у моря.

Мне по душе этот город. Я не хочу возвращать его прежним владельцам. Таким европейским и таким культурным немцам. Может быть, дело в стратегическом его положении, а может, во вкусной рыбе. Если история в очередной раз решит поменять тут хозяев, я буду возражать.

Летели мы самолетом и не потому, что лететь можно только самолетом, автомобили пока не летают, а потому, что страны Балтии закрыли для россиян сухопутный и морской транзит. Война.А Калининград ― это «пистолет, приставленный к виску натовской Европы». Уровень военного противостояния России с США здесь считается беспрецедентным. Пришлось нам делать большую дугу, ёжась под недобрыми взглядами вражеских радаров. Так короткиетри часа полёта превратились в бесконечные четыре. Ряды кресел были максимально сдвинуты, отчего мои колени массировали чью-то спину. К месту или нет, но вспомниласьбалтийская сельдь в бочке. Попыткапересесть на лучшее место была пресечена бдительным экипажем, как побег временно осужденного из СИЗО. К тому же, над нейтральными водами болтало так, что, казалось, духи королей Швеции, все эти Карлы, Оскары, Густавы злорадствуют и трясут наследников Петра Великого. Отобрали у нас Балтийское море ― летайте теперь над ним и мучайтесь.

«Когда же мы будем путешествовать бизнес-классом?» ― в сердцах подумал я и посмотрел на жену. Жена пожала плечами и стала внимательно изучать закрытую шторку иллюминатора. Она любит экономию, к тому же, за время полета ни одна из её коленок не пострадала.

Приземлились. Международный аэропортХраброво встретил нас приветливо, ещё бы, восемь лет не виделись. За эти годы он возмужал, раздалсяи обзавёлся некоторым комфортом. Возникла мысль: страна только-только справилась с послевоенной разрухой, и вот опять. Но я эту мысль отогнал, оставлюдодумывать её вам.

Спустились потрапу. Однако ― климат. Голубое, безоблачное небо отлично сочеталось с порывистым ветром и холодной моросью. Как будто кто-то поставил огромный вентилятор у фонтана и направил брызги на нас. Я огляделся, конечно, никакого фонтана на лётном поле не было.

Признаюсь, нас предупреждали. Перед самым вылетом мы проконсультировались с сайтом погоды, что надевать, брать ли купальник. Сайт нам посоветовал сдать билеты и лететь в Египет.

Мы сели в арендованную машину, и мир сделался теплее. Пора было обедать. Известно, что в Балтийском море водится угорь― это рыба и это очень вкусно. Местные шефы сплошь учились в Европе и знают, с какой стороны селёдку чистить. Нельзя сказать, что мы прилетели сюда специально поесть. Но намерены были сделать это столько раз, сколько потребуется. В приоритете ― рестораны, гостиницы и прочие места для фуражирования, они отмечены в телефоне жены. Музеи, концертные залы ― по возможности. Не разделяю ваше вежливое недоумение, если бы это был только лишь семейно-гастрономический тур, я бы как-нибудь от него отвертелся, но тут мой любимый Кёнигсберг, тут пахнет самой историей! Обед обедом, но всё по порядку. Или нет, давайте вразброс.

В 1943 году на Тегеранской конференции Сталин потребовал отдать Кёнигсберг в пользу СССР, как единственный незамерзающий порт на Балтике. Слабый аргумент, но тогда он считался вполне убедительным.

Наши войска громили немцев уже в Белоруссии, подходили к границам восточной Пруссии, брать город предстояло именно нам, и блестящий Кёнигсберг, по любому, попадал в зону советского влияния. Ценный приз. Но англичане стерли позолоту с этого переходящего кубка Европы, уничтожив исторический центр города вместе со многими его жителями всего двумя грандиозными воздушными налетами. Восемь сотен самолетов отбомбились над гражданскими объектами с промежутком в три дня, вызвав огненный смерч, который сжег половину жилых зданий. Тогда впервые в истории был применен напалм. Военные цели, верфи, казематы остались в полном порядке, они не считались достойными внимания английских ВВС. А что, пусть русская пехота штурмует бетонные форты и бесчисленные укрепления с толщиной стен в три метра.

Смысл этого акта вандализма в самом характере той войны, в жгучем желании Англии сломить дух немцев и заодно продемонстрировать свою мощь Сталину. Мощь, которая полностью опиралась на масштабные американские поставки оружия по лендлизу. Виноваты ли в том нескончаемые ресурсы США или англичане, наплевавшие на собственные представления о благо- родстве? Или одни только немцы? А может, стоит начать предъявлять друг другу моральные счета, начиная с осады Трои, там греки повели себя некрасиво.

На любой войне первым заканчивается благородство, потом туалетная бумага и лишь потом ― патроны. Романтизировать войну могут только тыловые писатели вроде Гомера. В любом случае в Потсдаме победители решили поделить эту, исконно немецкую, территорию между Польшей и СССР.

Вы ждали веселой истории? История веселой не бывает. Зато и скучной она не бывает никогда. В Потсдаме Сталин настоял на сохранении Германии единой, в то время как союзники предлагали разделить её на отдельные земли и протектораты. Чтобы войны отсюда больше не начинались.

Теперь расскажу о главном. Путешествие с любимой женой имеет длинный ряд неоспоримых преимуществ и лишь один недостаток. С одной стороны, всё, что ты знаешь, к чему привык, без чего не можешь, уже с тобой. С другой стороны ― ты с женой. Этот парадокс представляется мне блестящим, как любой другой мой парадокс.

Арендованная машина оказалась резвой, в одно нажатие педали газа она выбралась на скоростное шоссе и помчалась из аэропорта в сам город. Я сидел за рулем и наслаждался видами. Вокруг, куда ни кинь взгляд, шло строительство ― экскаваторы, тракторы, горы гравия, всё, как я люблю. Страна строила дороги.

Меня хлебом не корми, дай посмотреть, как строят дороги. За этим я вижу не тупую прокладку коммуникаций, я чувствую, как сама жизнь пробивает себе путь. Если вам для счастья нужны лютики-цветочки, красота закатов-восходов и прочая икебана, значит вы правильно выбрали меня в мужья. Тут я вам, девушка, не конкурент, не помеха, отвлекать не буду. Наслаждайтесь скорей своей природой. Но и мне не мешайте.

― Родная, давай остановимся, посмотрим, как укладывают горячий асфальт.

― Давай, конечно.А можно мы посмотрим на обратном пути, через неделю?

В восемнадцатом веке сам Иммануил Кант трудился здесь над идеей категорического императива, мол, человек не средство, а цель, поэтому считался большим оригиналом и даже философом, но умер. Его идеи, воплотись они в жизнь, полностью исключили бы любую войну, но Кант такой был один, а императоров, фюреров, кайзеров и демократически избранных президентов всегда много.

После славной для русских войск Семилетней войны город на короткие четыре года перешел к России. Петр Третий ― милый пьяница и давний поклонник прусских порядков, едва взойдя на престол, обманул своих союзников и вернул стратегически важный Кёнигсберг только что побеждённой Пруссии, что в итоге привело к бунту элит и дворцовому перевороту в Петербурге. За сим последовало воцарение Екатерины Второй и «золотой век империи».

Любые исторические аналогии с нынешней Россией не работают, не трудитесь их здесь искать. Тем не менее попранная гордость русских военных, раздражение за нелепое фиаско, за слитую политическую игру, за потерянный тёплый порт позволили устранить императора. Для этого его даже не пришлось сразу убивать.

Невероятный барон Мюнхгаузен, гений баллистики, тоже родился здесь, в Восточной Пруссии, служил ротмистром в русской армии и героически воевал с турками. Как позже писал сам барон, его перебрасывали к неприятелю через линию фронта на пушечном ядре, где он с воздуха собирал разведданные. Возвращался барон уже на встречном турецком снаряде.

Я думаю, барон не врал. Как бы иначе Россия выиграла ту военную кампанию у Блистательной Порты: будущего члена НАТО ― Оттоманской империи?

Кёнигсбергу есть чем гордиться. Свежий угорь прекрасен, Иммануил Кант и барон Мюнхгаузен ― тем более, но всё это меркнет перед удивительным фактом:до войны тут работало метро! Жаль, оно осталось где-то под землей. Вместе с Янтарной комнатой, которую немецкие «военные искусствоведы» вывезли из Царского Села именно в Кёнигсберг. То, что Фридрих I подарил нашему Петру Великому уникальную Янтарную комнату, нацисты посчитали грандиозной ошибкой, на современном политическом жаргоне ― исторической катастрофой.

В те времена тоже было принято исправлять одни исторические катастрофы с помощью других, используя демагогию и артиллерию. С приближением линии фронта украденную Янтарную комнату опять разобрали и спрятали в тупиковые штольни метрополитена. Вот здесь. Или здесь. Можно скачать в интерне- те точную карту, а можно спросить у таксиста и с ним же съездить на экскурсию. У каждого таксиста свой маршрут и своя точная карта. Разбомбленное и засыпанное метро, где лежит об- щее сокровище Фридриха Первого и Петра Великого, Германии и России ― разве можно придумать лучший символ для этого города?

Если бы одно только метро! Город с миллионным населением обладал великолепной архитектурой, продвинутой инфраструктурой и богатейшей историей!

Но ― война. Ковровые бомбардировки и штурм сделали своё дело, того Кёнигсберга к маю 1945 уже не существовало, а оставшееся в живых население переселили в Германию. Как ни крути, сейчас это выглядит божьей милостью.

И вот, наконец, мы проезжаем дорожный знак «Калининград». Я успел удивиться своему волнению. Много раз я бывал здесь, бродил по холодным пустым пляжам, осматривал немецкие огневые точки, прекрасно сохранившийся ангар гидросамолетов Люфтваффе, брошенный советский военный аэродром, где березы теперь растут прямо из взлётно-посадочной полосы, и каждый раз это было сильное ощущение. Это была дрожь от прикосновения к истории, а значит, к вечности. Но тогда я не волновался так. Странно, запомним это.

Хотите, я коротко, в двух словах, обрисую первое впечатление от Калининграда в современной его версии? Мне показалось, что главный архитектор города не берет взяток. Да, звучит дико, но таково мое личное мнение. Позже, присматриваясь к улицам, к домам, я утвердился в нём. Не берет. Иначе чем объяснить, что новые здания в центре города выполнены с такой любовью, с очевидной ориентацией на, казалось бы, утраченный исторический канон? Откуда так много новых частных коттеджей, фасады которых как будто списаны с картин немецких художников-романтиков 19-го века?

После войны восстанавливали, что устояло, и из того, что было: битого кирпича, крупных обломков, строительного мусора. Сдержанная аристократичность восточно-прусской архитектуры против безудержной серости советского домостроения ― тогда скрыть этот диссонанс и не пытались, расчистить бы улицы от рухнувших домов, да расселить вновь прибывших.

Как ни странно, уродует город не это. Сегодня страшнее всего смотрятся панельныедома, построенные в 70-х годах прошлого века. Они как удар по рецепторам вкуса. Понятно, что полностью очистить город от панельного убожества невозможно, тут нужны новые бомбардировки. И за последнее время многое сделано для того, чтобы опять «с блеском», как в своё время Петр Третий, потерять Восточную Пруссию. Конечно, я преувеличиваю, но вы же помните, Калининград ― наш единственный незамерзающий порт на Балтике.

Старые прусские кладбища, зарытый прах заживо сгоревших немцев, братские могилы красноармейцев ― всё это глубоко ушло в землю, вцепилось в неё. Каждый погребенный взывает к своей единственной правде и каждый требует уважения. Если выразиться нарочито политкорректно и чрезвычайно осторожно, то самим жителям Калининграда не так уж важно, кто сегодня считается его владельцем, далекая Москва или близкий Берлин. История прорастает сквозь их сознание, как те берёзки сквозь бетон. Немецкое наследие переосмысляется как своё. А недавно построенное своё воспринимается как историческое наследие предков-славян. Большинство старых кирх и костёлов переоборудованы в православные церкви, входишь в них и понимаешь: действительно, «нет ни эллина, ни иудея». Там, где стояли бараки для арестованных евреев, сейчас строится одна из крупнейшихв России синагог. Скоро, скоро мы все помиримся.

Если признать, что Россия сегодняв блокаде, то Калининград в двойной блокаде, поскольку его снабжение представляет собой сложнейшую логистическую задачу. На зарубежных сайтах обсуждается, когда здесь закончится продовольствие. Но полки магазинов заполнены, в хороших ресторанах не протолкнуться, лучше записываться заранее.

Вы когда-нибудь жили в падающем лифте? Ели в нём, спали, работали, гуляли по его паркам, пили кофе и играли в шахматы с друзьями? В лифте, где законы здравого смысла отменены президентским указом, где смешон Кант со своим императивом, где военно-политические решения принимаются под влиянием личной обиды? Именно так я представляю себе современную Россию. Я постоянно помню, лифт скоро рухнет. А здесь, в самом западном городе страны, это ощущение много острее.

История пяти поколений россиян за последние сто лет ―череда событий безумных, героических и немыслимых, которых по здравому размышлению не должно было случиться. То, что они всё же случились, странно, но куда более странно наблюдать за немыслимыми событиями дня сегодняшнего. Наблюдать прямо из эпицентра.

Радуясь красивой, обустроенной жизни, проезжая сквозьухоженные курортные городкиКалининградской области, я тем не менее волнуюсь. И волнуюсь, что проигранной войной в этот раз нам не отделаться. Умные люди говорят: «Не нагнетай, время покажет, не все ходы ещё сделаны». Вот после таких слов я волнуюсь особенно. Для меня вопрос не в том, упадет ли лифт, меня волнует, смогут ли выжившие сохранить достоинство, собрать обломки, строительный мусор и опять, как оно уже многажды случалось, построить из них новую страну.

Зарекаться не буду, но это была моя последняя поездка в российскую Пруссию. Поэтому не звоните больше и не предлагайте эксклюзивные экскурсии с программой поиска утерянной Янтарной комнаты. Я уже дома, а комната восстановлена и находится в Царском Селе. Понадобилось двадцать четыре года трудов, шесть тон янтаря и деньги. Много денег. Экскурсия сейчас стоит пятьсот рублей. Да, то, что вы увидите, это не оригинал, но много лучше оригинала. Свежий угорь оказался копчёным и оттого ещё более вкусным. Мы провезли его в ручной клади и быстро пожалели, что мало взяли.

Глава 4. Очень странные страны. Лиссабон после Одиссея

Я и сам не люблю, если кто-то чужой копается в жизни моей страны, брезгливо переворачивая дорогие сердцу страницы. Мне обидно, когда посторонний, словно следователь при обыске, равнодушно листает наш с вами семейный альбом. Но португальцы сами виноваты: зачем они дали мне визу?

Лиссбоа ― так первые обитатели Пиренейского полуострова назвали этот город, где нам с женой предстояло провести пять дней. Судя по карте, город расположился западнее своих родственников, других европейских столиц и выгодно отличался от них приятным удвоенным «с» ― Ли-с-с-боа!

По легенде поселение основал Одиссей, здесь он провёл несколько горячих ночей с местнымфан-клубом своих поклонниц, поэтому горожане сегодня гордо называют себя его потомками. И по праву. Потом произошло много других важных событий, которые предлагаю пропустить. Регулярно менялись короли, по воскресеньям Святая Инквизиция развлекала жителей кострами, но, в целом, было скучно. История города сразу пошла живей, как только была нарушена тысячелетняя монополия арабов и Венеции на торговлю индийскими специями. Чёрный перец, корица, имбирь, куркума и кардамон перепродавались на лиссабонских рынках с наценкой 1000 процентов. Когда крутые португальские пацаны, такие как Васко да Гама, отжали у арабов готовый бизнес, вся Португалия на этом отлично заработала. Разбогатев, знать принялась строить дома повышенной этажности, за что вскоре и поплатилась. Но об этом позже.

К середине восемнадцатого века Португалия владела настолько обширными колониями, что порой сама не ведала, где они заканчиваются. В Лиссабоне точно знали, что далекая Бразилия ― их земля, сюда же пририсовывали западный берег Индии, например, любимое россиянами Гоа. Португальцы владели добрым шматом западной Африки и кучей всякой островной мелочи. Остальной мир ещё не был открыт, но тоже принадлежал им. Короче говоря, вот вам первая в истории колониальная империя.

Страна лопалась от золота. Работать никто не хотел, мальчики мечтали быстрее вырасти, наняться матросом на корабль, год-другой пограбить и вернуться домой при славе и богатстве. Каравеллы отплывали, полные надежд, и возвращались тяжело гружённые драгоценностями, по самую ватерлинию. Завоеватели из португальцев получились настолько успешные, что лучше бы и не надо. Успех обеспечивался христианской проповедью, жестокостью, грабежом, насилием и призывом к молитве. Всё вместе создавало взрывную волну, которая сметала целые цивилизации на своём пути.

Местные сообщества, зачастую намного превосходящие европейцев по уровню богатств и общему развитию, не обладали и малой толикой их агрессивной жадности. А главное ― не было у них стремления убивать чужаков. В Индии португальцев до сих пор терпеть не могут, хотя владели ей, в основном, англичане.

Итак, Лиссабон рос, строился, и, казалось, так будет всегда. Но тут вмешалось само провидение, анкету городу испортило знаменитое лиссабонское землетрясение 1755 года, зарегистрированное даже в Санкт-Петербурге позвякиванием чашечек в кофейном кабинете императрицы Елизаветы Петровны.

― Уж не в Лиссабоне ли беда? ― встревожено спросила Императрица и продолжила свой завтрак.

И действительно, в ту минуту Лиссабон рухнул, а выбравшихся из-под обломков горожан накрыло цунами. Что тогда не обвалилось, то утонуло. На этом бы выдохнуть, высохнуть и поставить точку, но нет. К вечеру вспыхнул страшный пожар, а как, из-за чего, нам некого спросить, от горожан остался только почтовый индекс. Мне нравится думать, что Создатель трижды за день совершил эти диверсии случайно. Тщательно уничтожив город, он обратился к нескольким выжившим с небрежными оправданиями:

― Да, некрасиво вышло, верные мои католики, примите мои извинения и прочая…, но следующие страницы мировой истории будут писаться уже без вас. Найдётся, кому грабить и убивать индейцев Америки, не переживайте сильно.

Так оно и получилось, смотри историю США.

Последующие годы португальцам было не до мировой экспансии, всё золото ушло на восстановление страны. Из политического и экономического центра мира Португалия опять сползла на краешек Европы, где ютится и по сей день. Но об этом позже.

Современный Лиссабон архитектурно похож на все южные города сразу, а своим стремлением выглядеть столично, он по хорошему наивен и провинциален. Нас с женой это даже подкупило ― не Париж и отлично. Меж европейских столиц этот город как сельская восьмиклассница среди замужних дам. Ну да ― прыщи, ну да ― детская косметика и подростковая угловатость. А кому-то нравится. Есть любители.

Город стоит на семи крутых холмах, что превращает пешеходные экскурсии в спортивные мероприятия. Через пару часов ноги чувствуют, что хорошо поработали и просят отдыха, а желудок требует еды. Тротуары тут настолько узки, что вдвоём, держась за руки, вы по ним не пройдёте. А значит, лиссабонцам нет смысла создавать семейные пары. Молодые женятся лет в сорок, живя в любви и согласии до развода. Рождаемость низкая, как и везде в Южной Европе, беременных женщин я за пять дней не видел ни разу. Общая для всех беда, а тут ещё, как специально, узкие тротуары.

Из культурных особенностей меня поразил старенький трамвай номер 28. Он, как сообщалось во всех буклетах, ― «лучшее средство для знакомства с центром города!». Так и оказалось. Мы бегали за этим трамваем по всем возможным культурно-историческим закоулкам, стояли в засадах, разве что не ложились на рельсы, но загнать и оседлать его не смогли. Он бодро проносился мимо положенных ему трамвайных остановок, приветствуя нас радостным, озорным звоном. Нет слов ― это отличный способ узнать чужой город.

Прошлое у Лиссабона блестящее, будущее ― восхитительное, а вот с настоящим не задалось. В городе полно музеев, футбольных клубов, но нет ни одного приличного металлургического завода с трубами и цветными дымами. Для автомобилей действует строгий стандарт "Евро 4". Если бы меня попросили простыми словами объяснить, что это такое, я бы сказал так: утренний перегар от вчерашней вашей пьянки много вреднее для природы этой страны, чем выброс из автомобильного глушителя. Даже дизельные автобусы лет двадцать как не дымят, дымить сейчас им стыдно. Автобусы мужественно глотают собственный выхлоп и бодро ползут в гору. В самую жару ветер с моря работает как дорогой кондиционер с нотками морской соли. От всего этого в Лиссабоне резко улучшилась экология и вырос поток туристов.

Туристов здесь столько, что они вытеснили горожан с улиц, из ресторанов, из постелей. Местные жители робко прячут тела за стойками баров, скрываются за баранкой такси и уныло водят китайские экскурсии меж встречных людских рек. Китайцы крепко держатся за руки, они очень боятся затеряться среди неотличимых для них европейцев. Так и хочется крикнуть им:

«Цепи кованые, раскуйтесь!»

Ладно китайцы, но теперь и сами португальцы не улыбаются, поскольку туризм накрыл город почище любого цунами. Приезжих здесь в два раза больше, чем горожан ― целый миллион. Дошло до того, что коренные лиссабонцы организовали движение протеста под девизом: «Здесь живут люди!» Эти бесстрашные горожане ведут свою маленькую освободительную войну без всякого шанса на успех. Склоним же наши головы перед мужеством отчаянных смельчаков. Но чуть позже.

А сейчас ― минутка политкорректности. С каждым годом растёт процент жителей этого города, не страшащихся воздействия прямых лучей солнца. Те, кто не страшатся ― очень милы, доброжелательны и кудрявы. Они разговаривают на том же португальском языке, что и все остальные горожане. Разве что чуть активнее при этом жестикулируют и лучше остальных приспособлены, как я уже говорил, к жаре. Они считают себя потомками мавров, изгнанных крестоносцами с Пиренеев ещё восемь веков назад и теперь просто вернувшихся домой. Живут они, почему-то, на окраинах и в таких строениях, на фоне которых наши хрущёвки выглядят вполне достойно. От остальных горожан их отличает наличие пятерых детей и цвет кожи. Согласны ли вы, что в этом абзаце я не нарушил ни один закон Евросоюза?

Первую ночь мы жили в историческом центре, где я просыпался, кашляя и чихая, от густого цветочного запаха, более похожего на райский смог. Запах проникал из соседнего сада сквозь толстые стены отеля. Бешеная трель невидимой мне птахи, напоминающая одновременно рёв болида и скрип его тормозов, превратила мой сон в бесконечную «Формулу-1». До спасительного рассвета оставалось четыре часа.

«Сил моих нет терпеть такое наслаждение», ― подумал я. Уж лучше наши родные наглые комары. Они честнее и не прикрываются ангельским обличием, творя своё кровавое дело. В этот момент проснулась жена и закрыла окно. В мир сразу вернулись покой, тишина. И сон.

Хорошо, что португальцы любят вкусно поесть, плохо, что я не знаю, как им в этом помочь. Нужны повара, а у них до сих пор сплошь да рядом судовые коки. Нация мореплавателей, привыкшая обходиться солониной из бочек, смело замыкает мой личный гастрономический рейтинг. Прошло уже достаточно времени после посещения самого популярного в Лиссабоне фуд-корта, а вкус жареного чеснока на горелой треске до сих пор во мне. А что если это навсегда? Не стоит также верить интернет- блогерам и путеводителям. И там, и там правды ровно столько, чтобы нельзя было подать в суд за прямую дезинформацию. Так, например, все в один голос утверждали, что Лиссабон славен десертами. Это не просто не так, это не так ― не так.

Но зато, какой у них вкусный кофе! Невероятный, фантастический, лучший в Европе. В любом месте, независимо от статуса заведения, вам гарантировано высокое наслаждение. Кофе здесь это религия, объект культа и национальное достояние. Заказать его нелегко, поскольку такие термины, как эспрессо, латте, американо ― не в ходу. Но, что принесут, то и будет вкусно.

― Я не говорю по-английски! ― гордо произнесла по-английски официантка на центральной улице Лиссабона. Перед этим она принесла нам не то, что мы просили, перепутала заказ, но молодец, не стушевалась. Да и что ей, туристов с каждым годом всё больше, а официантов новых уже не делают.

Когда-то Португалия была младшим партнёром Англии в борьбе за испанское наследство и с тех пор она старательно забывает английский язык, поскольку чувствует себя униженной могущественной союзницей. Тем более, что с наследством ничего не вышло. Понятно, что экономика, культура и язык Португалии тяготеют к Испании, с которой у неё, как оказалось, много общего, например, история, география и даже граница. Злопамятная Испания своей мощной тушей зажала худую Португалию в угол площадки, да так, что и не дёрнешься, чуть что, сбросит в море. Читайте по слогам: Para aquellos que no saben espaol, el portugus les parecer demasiado difcil. Здесь написано: для тех, кто не знает испанского языка, португальский кажется слишком трудным. Но кто здесь его не знает!

Мы с женой, как ни старались, а вдвоём не отличали их «здравствуйте» от их «здравствуйте, конечно, но мы уже закрыты». Казалось, мог выручить всё тот же английский язык, он вроде бы создавал канал общения с официантами. В России это называется диалогом. Но английский здесь, увы, ― белый шум, это позже мы сообразили, что надо было ругаться по-русски. Пользы от официантов было бы столько же ― ноль, а нам, какое-никакое, облегчение.

Меня неизбежно спросят после этой поездки, красивы ли местные красавицы? Всё сильно зависит от того, с кем вы путешествуете. Я был с женой. И мой ответ ― решительное «Нет!» Красавица была одна, всегда рядом и на третий день она увлекла меня в странный музей истории моды. Там её интересовало всё, кое-что восхищало, и тогда она будила меня. Пыльные девы в драгоценных одеждах семнадцатого века подмигивали мне искусственными глазами, но не могли распалить воображение уральского парня. Да, красиво, но не Версаль.

По-настоящему поразила меня экскурсия для незрячих. Доброжелательный экскурсовод просил слепых людей ощупывать уникальные экспонаты, подробно объясняя назначение и историю каждой детали одежды. Если кому-то нужно объяснять разницу в жизненных укладах наших стран, вот вам разница.

В другом музее, посвященном всемирной истории денег, всем туристам позволяют брать в руки слиток настоящего золота. Не все это могут ― слиток тяжелый. Моим рукам оказалось приятно держать концентрированное богатство, возникло ощущение прямо-таки физиологического удовольствия. Так что в следующий по плану музей эротической скульптуры мы, по воле жены, не пошли. Да и что я там не трогал, правда, дорогая?

Последние два дня судьба нас не баловала, надо было посетить три замка и две резиденции португальских монархов. По странной прихоти, свои замки короли строили на самых вершинах гор, где нет приличных дорог и куда завоеватели обычно подниматься ленились. Мы же очень не ленились. И упорно, шаг за шагом, взбирались на пики нашей мечты, дыша разряженным воздухом, гордясь своим мужеством. Наверху нас всегда встречала огромная очередь организованных японских туристов. Что касается самих королевских замков, тут я бы поспорил. Не Рублевка. Правда, с гор всегда отличные виды, особенно духоподъёмно выглядит вереница потных, усталых туристов, отчаянно ползущих нам с женой на замену.

Обратно мы улетали с грустью, неизвестно ведь, когда ещё за хочется сюда вернуться. Есть страны на вырост, и есть страны, с которыми всё понятно. Не обижайся, дорогая Португалия.

Впереди нас ждало новое приключение ― шестичасовая пересадка в гигантском аэропорту Стамбула. Турки там невзначай воплотили все штампы советской фантастики. Но об этом позже.

Глава 5. Очень странные страны. Абхазия... горячая, как пуля в моём сердце.

В 2008 году мы с семьей приехали отдохнуть в послевоенную Абхазию, зачем, почему ― не спрашивайте. Я был молоди глуп, а жена беременна. В первом триместре некоторым женщинам хочется селедки с шоколадом, а моей подавай независимых республик под национально-освободительным соусом. Над пляжем каждые пятнадцать минут пролетали боевые вертолеты с красными звездами, а мы приветственно махали им руками. Наши! Прошло двенадцать лет, мы снова здесь, а значит, я не поумнел, впрочем, поговорим о другом. По закону жанра нам стоит начать с географической справки.

Про карты

У подножья Кавказских гор, прижатая Россией и Грузией к Чёрному морю, лежит маленькая непризнанная страна. Не ищите её на спутниковых Гугл-картах, даже сайт погоды сообщит вам, что вы отдыхаете на территории Грузии. Как же это?

Я понимаю тебя, о великий и могучий Гугл, ты выше мелкого сепаратизма, ты выше самих Кавказских гор. Из космоса тебе видно, что если народ живет на грузинской территории, носит грузинские кинжалы, пьет грузинскую чачу, жарит грузинские шашлыки, поёт грузинские, такие знакомые всем, протяжные песни, то, скорее всего, тут... Абхазия? Ты посмеиваешься в свои антенны и приклеиваешь на эту территорию наклейку― Грузия. Скажем так, имеешь основания.

Про индивидуальное домостроение

Мы без конца ругаем товарища Сталина, а дачу себе он велел построить здесь, в Абхазии. Построили пять штук сразу. К каждой провели прямой провод секретной связи, чтобы Сталин мог секретно звонить. Кому звонить, хотел спросить я, если сам Сталин уже здесь? Всем известно, что в великой мудрости своей он гениально решал любые вопросы, зачем ему звонить и с кем-то советоваться? Но экскурсовод не была расположена к такой дискуссии, хотя с её стороны имелись свои аргументы.

Захотел, например, Сталин внезапно узнать курс доллара на следующую пятилетку, или переселить плохие народы, или понизить цены на крупу, или повысить рождаемость, тут прямой телефон и пригодится. Один звонок, и дело сделано.

На ближайшую сталинскую дачу мы пошли пешком, хотелось ногами прочувствовать далекую эпоху. То послевоенное время, как пишут в книжках, было особо труднымдля страны, в лесу могло водиться всякое.

И хорошо, что местное население в одну ночь вывезли, хорошо, что быстро построили три внешних периметра безопасности и одно кольцо личной охраны. На круг выходило восемьсот человек. Здорово, что деревья по периметру вырубили, пни выкорчевали, дёрн срезали, кое-где на скалах организовали легкие снайперские укрытия из железобетона и везде-везде понавтыкали пулеметные гнезда. Получилось очень красиво.

Стекла в окнах ― из хрусталя, хрусталь хорош для звукоизоляции. Морскую воду для сталинской ванны качали в горы насосами, потом подогревали, но не слишком ― сердце вождя надо беречь. Отделку выполнили московские архитектурные мастерские, они обошлись четырьмя сортами особо ценных древесных пород, из которых профану типа меня известен лишь самшит. Картины для стен вывезли из Эрмитажа, из Германии пришла гнутая эльзасская мебель, веймарские сервизы и бытовая техника, заказали бильярдный стол красного дерева, его расположили в бильярдной комнате, что естественно. Здесь же четыре хозяйские спальни, где до сих пор висят специальные зеркала, такие, что стройнят фигуру вождя. Я примерил зеркало на себя, действительно, словно пять кило сбросил.

А ещё, радовалась почему-то экскурсовод, Сталин не мог всю ночь спать на одной кровати, менял комнаты по три-четыре раза. Боялся покушений. Я так себе это представляю: враги входят в первую спальню, глядь, вождя-то и нет. Вздохнут и вернутся ни с чем восвояси. На вторую ночь они проверят вторую спальню, но умный стратег Сталин к тому моменту переляжет в спальню номер три. Или номер один. А под утро правильно будет вернуться в первую смятую постель комнаты номер четыре. Если у вас с математикой хорошо, сами можете посчитать количество возможных вариантов, а меня увольте. Боюсь, а вдруг тоже паранойя разыграется?

Поскольку время было несытое, рядом с дачей возвели домдля кухни, чем благополучно решили проблему питания, отныне голод Сталину не грозил ― экскурсовод восторженно перечисляла и перечисляла приметыогромной скромности большевика номер два.

Я вспомнил, как первый большевик Ульянов-Ленин, с того дня как вернулся из Швейцарии домой, баловался одним лишь кипяточком, он сам пил классово выверенный напиток и нам его завещал. Слышали, наверное, известный мем: «Как завещал великий Ленин!» Сталин, как известно, завещания Ленина не читал и другим не рекомендовал.

Мы проходим дальше по коридору. Здесь хозяин играл с гостями…

Бильярдная комната? Я не ослышался? Зачем? Сталин же был сухорукий! На третьей минуте экскурсии во мне проснулся бильярдист со стажем. Левая рука Сталина, об этом полно свидетельств, стала короче другой после травмы в шестилетнем возрасте. Было время, я увлекался шарами, мог играть в любом состоянии, мог под коньяк с обеда и до поздней ночи, мог после расставанияс любимой, мог в бреду с температурой, в горе и радости, но играть одной рукой? Ай, да вождь!

― И тем не менее он обычно выигрывал у своих гостей и коллег по Политбюро, ― со значением ответила мне экскурсовод.

Цена экскурсии была всего сто рублей, поэтому я не стал одиозно шутить про Сибирь для победивших Хозяина гостей. Подумаешь, ещё один штрих добавился в невероятную истории моей страны. За такие скромные деньги туристы с Урала должны молча слушать и восхищаться. И гордиться тем, что за два послевоенных года в маленькой Абхазии построили пять великолепных дач. А по всей стране двадцать. Да как это было возможно?

Представьте, в это время у нас на Урале многие жили в землянках, не хватало гвоздей, последний голод случился в 53 году, а тут ещё холодная война и агрессивный блок НАТО. Усталые от войны люди выжималииз себя все соки, восстанавливая разрушенное, как пришла новая беда, срочно надо делать ядерную бомбу, важно успеть до того, как США решатся на следующую атомную бомбардировку. Было понятно, что на этот раз Штаты отбомбятся не по далеким японским городам, а по Москве и Ленинграду. Своя бомба была нужна как воздух. Этой идеей жили все ― лучшие учёные и строители, эта сверхзадача сжирала ресурсы разорённой, нищей страны, а драгоценные материалы всё равно целыми вагонами шли и шли в горы. Я всегда с сомнением относился к просьбам жены построить нам дачу, а после Абхазии эти разговоры со мной вообще бесполезны.

Про этнографию

Жанр путевой заметки хоть и допускает короткие отступления про Сталина-Ленина, но неукоснительно требует от меня описать крупными мазками национальные черты тех, кто живет в маленькой Абхазии.

Тут мы вступаем на минное поле. Абсолютно все, когда-либо существовавшие вокруг Средиземноморья империи, и даже пираты считали эту территорию исконно своей. У всех документы были в полном порядке. Накатываясь и откатываясь, они не только честно грабили горцев, но и старательно оставляли здесь свою ДНК. Поэтому не спрашивайте, каков чистокровный абхазец ― он тот, кто проливает кровь за эту землю.

Огромное количество раз Абхазское царствос боями выходилоиз царства Грузинского, но ни разу в него не входило.Не ищи те тут дешевых парадоксов, так было, на то есть местные хроники.

Про войну

Последняя война 1992-93 годов за свободу завершилась очередным успехом, абхазцы опять победили, они вырвали свою страну из хищных лап империалистической Грузии. С обеих сторон погибло 16 тысяч человек, двести пятьдесят тысяч грузин покинули свои земли. Абхазия обезлюдела, зато наступила независимость. Без половины населения, без света, без экономики, без туристов и без своей валюты. Полная блокада, но с мандаринами, которые гнили тоннами. И даже тогда абхазцы в богатые грузинские дома въезжать не стали, это позор для горца. Сжигать ― пожалуйста, сжигать можно, сколько угодно.

Спас Абхазию в 2008 году от полной деградации, конечно, злой Путин. Он открыл границу, выдал паспорта, возобновил торговлю, начал платить пенсии, восстановил железную дорогу, приказал всё разминировать, за что сильно огрёб от мирового сообщества, а от нас ему за это большое спасибо. Что думают по сему поводу абхазцы, не знаю, я ни разу слов благодарности от них не слышал.

Зато слышал другое:

― Пуля 5.62 вошла в бедро, поднялась и застряла в тонком кишечнике, ― показывает на себе правой свободной рукой наш водитель, пока другая уверено направляет старый «Мерседес» по серпантину, ведущему к озеру Рица. ― Два часа полз к дому, кровь из раны булькаетуже холодная, вижу, отец встречает, и пьяный. Очень отец переживал, очень-очень, ― добавил водитель, глядя на нас, чтобы мы не подумали про папу чего дурного. ― Учил меня всегда: «Не ходи, сынок, на пулемёты, надо в обход». А я… Девятнадцать лет, много боевых операций. Говорить об этом пока не должен. Ну, вижу ― отец, и в глазах потемнело. Очнулся, врач такой: «Ну, парень, ты долго жить не будешь». Врач шутил, оказалось. Шутил! ― тут водитель недоуменно улыбнулся.

― Лечился чем? Мумие с чачей. Главное― немного пить, а то две жены нужно, одной жены не хватит, честно говорю. А больше говорить не буду при вашем мальчике. Я боксом занимался, в Советском Союзе секции были, у нас в школе даже балет был, а нынешняя молодежь как меня защищать будут? Помогут папины деньги? Вот эту гору перейдут в бронежилете и сдохнут.

Я внимательно посмотрел на высокую гору и подумало бесконечных завоевателях, которые так и не смогли перевалить через эту гору. Сдохли. Те же, кто чудом смог, вот они-то и стали настоящими абхазцами, готовыми умереть, лишь бы новый чужак не перебрался на их священную землю через эту гору. Сложно всё это.

Про холодное озеро Рица

Как и в прошлый наш приезд, озеро Рица оказалось замкнутым углублением суши, заполненным водой и не имеющим непосредственной связи с океаном. Да, это красиво, но больше здесь ничего нет. Кроме дачи Сталина, конечно. Специально для этой дачи в крутых горах тысячи пленных немцев, которых еще надо было кому-то взять в плен, построили сто километров отличной шоссейной дороги с тоннелями и мостами, а Сталин так ни разу в озере и не поплавал. Может быть, большевистская скромность помешала, а, может, сухая левая рука.

Ещё про войну

Война с Грузией случилась не вовремя, именно тогда, когда её никто не хотел. У всех ― хаос, рушится экономика, не до стрельбы по людям. Именно так хорошие войны и начинаются. Бегите прочь, если, не дай бог, услышите фразу: «Мы ― мирные люди и не хотим новой войны».Началось просто: абхазцы вежливо попросили добавить им независимости, мол, всегда мечтали о ней, в ответ грузины попросили больше никогда при них не ругаться такими словами. Абхазцы удивились, ведь только вчера Грузия под мантру о праве народов на самоопределение лихо выскочила из СССР, как пробка из «Ркацители».

― А мы тоже ― древний народ, ― сказали абхазцы, ― и если бы не ваш рябой грузин, были бы сейчас с вами добрыми соседями. Ходили бы в гости друг к другу как равные.

Но великий Шеварднадзе, свежий президент Грузии, прозванный хитрым лисом за ум и способность выходить из любых исторических тупиков, тремя годами раньше легко отпускавший на волю целые восточноевропейские народы, умевший ладить и с президентами США, и с лидерами оппозиции, проверенный либерал, твердый демократ, он вдруг надел военно-полевую форму. «Я, мол, решительно не готов договариваться с этими полуфеодальными вождями, спустившимися с гор». И был издан приказ, и грузинская гвардия вошла в мирно спящую Абхазию.

Как только дело касается своей территории, с нас спадают покровы цивилизации. В голове ― барабанная дробь, в руках ― знамя борьбы,в глазах ― праведная ярость.Это вам не Литву в Европу отпускать, тут своё кровное, дедами завоёванное. Ни пяди родной грузинской земли подлому и коварному врагу! Враг горестно недоумевал за ближайшей горой, это про кого, про меня? Я ― подлый?

Пришлось идти в сарай, откапывать дедовскую берданку. Выкатилистарые градобойные орудия,это такие пушки, что используются для обстрела горных лавин. Кое-что предусмотрительно выменяли у российских полковников, а для чего деньги, если на них нельзя выменять вагон автоматов Калашникова? Так что, говоря про мирно спящую Абхазию, я перегнул палку.

Отбивались от грузинских братьев всем миром. Совсем издалека прискакали казаки Приднестровья, но без лошадей. Из Чечни подтянулись вполне боеспособные батальоны. В их числе отряды Басаева, Гелаева, хорошо известных впоследствии полевых командиров. Они славно повоевали, и, что интересно, за обе стороны, но не это важно, всем запомнилась их эффективность и странная жестокость.

Людям срочно был нужен опыт войны против регулярной армии советского типа. Вдруг пригодится. Как мы теперь знаем, пригодилось. Возможно, что роковое решение Шеварднадзе послужило спусковым механизмом для обеих чеченских войн.

Про мою самонадеянность

Если вы подумали, что я противгрузин и за абхазцев, то я плохо выразил свою мысль. Я за всех убитых, раненыхи потерявших свои дома.Так за кого же я? Понятно же, что Грузияправа, абхазцы ещё правее, а есть еще осетины, сваны, мегрелы, дельфины и их права на воду.

Существует вечное противоречие между принципом целостности всякой страны и правом народов на собственное государство. Самый простой и самый варварский способ разрешить его ― война. И пока жизнь будет стоить дешевле земли, войны неизбежны.

Варварство, кто бы что ни говорил, быстро уходит, ценность человеков повышается. Это чудо, но земля предков на моих глазах перестала быть главным гарантом выживания и центром самоосмысления наций, их местозанимает культура, в том числетехнологическая. Технологическая культурарастёт взрывным образом, нуждается в мировом рынке, формирует планету под себя и размывает само понятие обособленной нации.

И хотя Грузия никогда не откажется от части территории, но ведь и Япония не откажется от Курил, как и Украина от Крыма. Значит ли это, что они начнут войны с Россией? Конечно, нет. Сейчас 2020 год, и идёт война между Арменией и Азербайджаном. Если вы займётекакую-либо позицию, встанете на чью-то сторону, то сами проиграете и им не поможете. Для себя я нашёл выход. Предлагаю быстро пройти к этому выходу всем остальным пассажирам планеты Земля.

Если в начале абзаца я самонадеянно заявил, что раскрою смыслы, то теперь вижу: всё запутал. Не бывает общих для всех выходов. Каждый выходит в одиночку. Это касается не только народов, но и людей.

Про экономику Абхазии

Всё, что в Абхазии могло рухнуть, в 1993 году рухнуло. Пару лет понадобилось, чтобы добить остальное. Из промышленности остались лишь контрабанда российского горючего, гниющие фрукты, да фронтовые воспоминания. Помню, нас поразили местные коровы, они ходили с выпирающими сквозь худые бока рёбрами, отчаянно заглядывая в глаза. Мы решили, что это особая коровья порода, и её вывели специально для крутых гор, но ― нет, оказалось ― мины. Животных на вольный выпас не пускали.

Не меньше. чем коров, мне жалко советские санатории. С высоты Анакопийской горы в одних только Гаграх я насчитал восемь бетонных скелетов, а сколько их во всей Абхазии лучше не знать, и большинство, увы, уже не подлежит восстановлению.

Заводы отказались работать без электричества, без финансов и грузин, сегодня там природа. Если кому нравится противное щёлкающее слово «коллапс», то да, наступил он.

Про политикуи деньги животворящие

В 2008 году Россия признала Абхазию, и наш мёртвый больной подозрительно быстроначал оживать. А что такого?Кто тут умер? Это же понарошку!

Грузия со скрипом, но начала поставлять электроэнергию. Туризм волшебным денежным потоком наполнил иссохшие, казалось бы навсегда, финансовые русла. Коровы восстановили свой рацион. Рестораны, новые гостиницы, уборка улиц, экскурсии, нормальные дороги и даже действующее ГАИ в том архаичном написании, которое отобрал у нас президент Медведев. Не умаляю достижений Саакашвили, но замечу ― местные инспекторы взяток тоже не берут, как будешь брать деньги у брата или свояченика? А других здесь нет, кругом родня.

Коррупции тоже нет, а есть демократические выборы, победивший клан забирает у проигравших все органы власти от ларька до таможни. В конце концов, наступает явный перекос, и тогда Россия приподнимает бровь. Обычно этого достаточно, чтобы правящий клан вдруг почувствовал демократический зуд и электоральную потребность. Избрание очередного президента проходит по специфическим восточным стандартам, но России хватает мудрости, меняя здесь всё, не менять ничего.

Про православие и Новый Афон

Новоафонский монастырь и храм Симона при нём произвели на меня впечатление удачного сочетания искренности, легко- сти и внутренней силы. Многое из разрушенного монахам удалось восстановить, храм блистает куполами, жаль, что фрески за сто лет осыпались, но всё к лучшему, осыпались чрезвычайно художественно.

В шортах нас не пускали, но дали дерюжку прикрыться, было приятно убедиться, как сильно служители переживают за нашего Создателя, чтобы Он, не дай бог, моих голых коленок не увидел. Как будто забыли, что в 1993 году здесь располагался военный госпиталь: смерть, кровь, гной, отрезанные конечности, каких страстей Он тогда насмотрелся! В двух местах на стене я заметил лик Христа со следами пуль, кто-то, умирая, мстил под конец жизни своему Богу.

История возникновения этого центра православия мне видится так: сто лет назад никто не стеснялся, храмовый комплекс построили и назвали Новым Афоном ради деловой конкуренции со знаменитой греческой горой ― Афоном, на которой примерно два десятка монастырей. А греков, так получилось, не спросили. Сегодня за такое намеренное смешение брендов потерпевшая сторона подала бы в суд.

Опять же, через головы греков монахи обратились на греческий Олимп, к Меркурию, богу маркетинга и торговли. Меркурий научил монахов, что любому бизнесу, даже православному, нужна своя легенда. Изложу её как понял, хотя, возможно, я не передам всего пафоса.

Итак, в одной горной пещере долго и безуспешно проповедовал горцам святой апостол Симон. Горцы внимательно слушали христианскую проповедь и шли делать жертвоприношения языческим пням, а апостола кормили за так, потому что ― хороший человек и на всякий случай. В своё время римские наёмники апостола выследили. Казни у римлян случались самые затейливые. Нашего Симона, например, перепилили пилой, и вот тогда в исцеляющую силу Иисуса язычники поверили бесповоротно.

Что, почему? А такова канва событий. Хотя, по мне, логичнее было бы поверить в силу пилы.

В те пещеры мы поднимались, свечку ставили, тоже на всякий случай, а что такого, человек-то был хороший. И погиб, почём зря, от инвентаря. Так оно или не так, но храм стоит, а православие победным маршем прошло по древним капищам и загнало обратно во тьму идолов поганых. Не ходите ночью в горы.

Про COVID-19

Медицинские маски здесь не носят, про такую заразу и умирающих от неё больных не слышали, а если что, пояснили нам, то же мумиё с чачей решают все врачебные вопросы.

Выводы и предложения

Всё, что вы сейчас узнали, знать совсем не обязательно. Можно про это сразу забыть, а лучше всего послать меня подальше, в хорошие и развитые страны, откуда я привезу только позитивные впечатления. А абхазцы ― мудрый народ, они не обидятся, а если обидятся, то нам ничего не скажут.

Глава 6. Очень странные страны. Будапешт. Взгляд исподлобья.

Мне нравится пристально, под микроскопом, изучать неизвестные никому страны, поэтому сегодня я расскажу вам про Венгрию. Расскажу честно и непредвзято, как у меня это принято.

Итак, происхождение венгров плохо изучено ввиду полного отсутствия к ним интереса. Доказано только, что современные венгрыпроизошли от своихродителей. Официальный суп у них ― гуляш, официальное вино ― Токай полусладкий, официальные горы ―Карпаты,такси ― с шашечками, винегрет... ну, тут вы понимаете.

Какие у них гимн и флаг, никто в самой стране не знает, поскольку национальная сборная по футболу давно не выигрывала. Деньги у них называются форинты, так как к моменту самоопределения все нормальные названия валют были уже заняты. Нельзя сказать, что венгры жадные, за 100 евро Венгерский национальный банк напечатает вам столько форинтов, сколько попросите.

Средняя продолжительность жизни тут устанавливается на референдуме, но некоторые венгры нарушают и живут дольше других, а те, другие, им завидуют.

Средняя зарплата в стране достойная, то есть всего в три раза меньше, чем каждому хочется.

Венгры очень дружелюбны, пока дело не касается гостеприимства. С этим у них, прямо скажем, не огонь, наверное, потому что туристов всегда много, а Венгрия такая маленькая. Да, 10 миллионов венгров― ещё не банда. Если мы напряжёмся, то можем без трудавынести Венгрию на своих подошвахпо разным Германиям, Польшам и Россиям.И где тогда венграм жить? Вединой Европе? Ну нет. Нация, давшая миру Дунай ― это гордая такая нация.

Когда в 1526 году турки оккупировали Венгрию, они первым делом вырезали тех, кто любил молоко, чай, пиво и независимость. С тех пор Венгрия славится своими кофейными традициями. Тогда же, вдоль Дуная, турки приказали построить десяток купален, где турецкийпаша наслаждался юными одалисками и отличными видами на страдания венгерского народа.

В начале девятнадцатого века турков выгнали, им на смену пришла Австрия. Хотя австрийцы никого не резали,но жить с ними в одной Австро-Венгерской империи мирным венграм было невыносимо из-за своих частых восстаний.

Народно-освободительноедвижение в Венгриис тех пор правостороннее, как везде, пробок нет, машины с правым рулем запрещены.

Единственная столица Венгрии― город Будапешт, этот факт известен городским долгожителям с тринадцатого века. На столетие раньше Будапешт планировала основать местная буддийская община, но им помешала лишняя буква «д».

Будапешт, по совместительству, самый-самый красивый город Европы, вы только Парижу про это не говорите. Современный нам старинный Будапешт воздвигли злые австрийцы, им очень хотелось сделать приятное порабощённому венгерскому народу. Интересно, что в отличие от турок, австрийцы любили строить поперёк Дуная, называя это дело мостами.

Взамен, как я уже упоминал, венгры организовали множество народных восстаний, из которых оба проиграли. В отместку за восстания австрийцы подарили им полную национальную автономию, оперный театр, точь-в-точь как в самой Вене, и право люто себя ненавидеть под лозунгом: «А чего они, в самом деле!»

Тут венгры совсем запутались и в Первую мировую принялись воевать с русскими на стороне своих немецко-австрийских обидчиков. И были больно биты. По итогам грандиозной войны они потеряли две трети территории, но не растерялись и вступили во Вторую мировую опять на стороне немцев и опять против тех же русских, к которым у них никогда прежде претензий не было.

Русские, освобождая по пути к Берлину всё и всех подряд, не смогли вовремя остановиться, и вот вам, пожалуйста, появилась свободная демократическая Венгрия, а к русским― серьезные исторические претензии. Всё как у взрослых соседей. Мол, не так их освобождали, слишком громко стреляли, а когда освободили, не сразу ушли к себе в Сибирь, одним словом, ― дикари. Немецкие захватчики были куда культурнее.

В 1997 году Венгрия вступила в НАТО, видимо, исходя из той же сладкой потребности быть битой, как и предыдущие два раза.

Бывает, что вы чем-то не понравились венгерскому официанту, но это ерунда, это не проблема. Всегда можно поесть в другом ресторане. Только не надо опять просить меню на русском.

Специально для тех, кого утомила эта гнусная инсинуация, я исправляюсь и сообщаю, что венгры ― народ великой музыкальной культуры и могут есть свой гуляш под любой аккомпанемент. Особенно они уважают своего венгерского композитора Листа и его ноты, а в гуляше ― мясо. Поесть в Будапеште можно вкусно и недорого, хотя это всегда два разных места. Но оба действительно очень красивые.

Венгерские женщины похожи на немецких, так что рекомендую приезжать со своей женой. Жене здесь всё понравится, особенно фон.

Местные жители любят и берегут свой язык, поэтому в разговоре используют только английский, помогая ему руками. Венгерский, он же мадьярский, входит, как известно, в финно- угорскую группу языков, на которых говорят наши удмурты и мордва. Но пьяная венгерская молодежь делает вид, что забыла свои мордовские корни, а, может, в тот раз это были пьяные поляки.

Венгерский парламент красив до боли в глазах, он огромен, монументален и, в случае угрозы парламентаризму, легко может вместить под свою готическую крышу всю нацию. Но нас с женой всё равно туда не пустили.

Что меня больше всего поразило, так это полное отсутствие в стране венгерских автобусов Икарус. Венгры, похоже, так увлечённо продавали их нам, что теперь уже мы должны предъявить им экологический иск за гарь, дым, вонь и шум, которые сопровождали меня всё детство и, вполне возможно, сопроводят в последний путь. Природа в столице этой страны есть, но она аккуратно закатана в асфальт, вероятно, чтобы не вызывать столь популярную в России дискуссию ― откуда в любом нашем городе грязь? Для тех, кто ценит газоны, друзья, для вас всегда открыты национальные парки Анголы и ЮАР. Я опять о своём, о наболевшем: любители естественной природы, езжайте вы в Африку.

Если вам показалось, что тема Венгрии изложена немного желчно, то это всё от нервов. Специально для них, для нервов, в свободной Венгрии предусмотрительно расположены горячие лечебные источники ― как раз около восстановленной крепости турков-оккупантов, недалеко от снесённого памятника Советской армии-освободительнице.

Не ради красного словца...

Мой отец в свои 19 лет, будучи солдатом, участвовал в подавлении венгерского восстания 1956 года и был ранен. Говорить об этом не любил. Я очень благодарен венграм, что в руку.

Глава 7. Очень странные страны. Тенерифе. Чёрный песок.

Отпуск? Опять? Ни в какой отпуск я не собираюсь, от себя, говорят, не убежишь, да и денег жалко. От кого нам отдыхать на островах, моя дорогая жена, если беспокойных мальчишек, твоего мужа и мою жену мы берём с собой? Единственный, кто отдохнёт, остроумно думал я, поднимаясь по трапу ― наша стиральная машина. Трудяга всю свою жизнь крутится, даже не имея права голоса. Воистину, не я один в семье такой.

Трудности перелёта меня не впечатлили, это была неотъемлемая часть отдыха, а как ещё насладиться счастливым бездельем, если перед этим не провести сутки в утомительной суете: такси, аэропорт, самолёт, болтанка в небесах, опять такси, болтанка и снова… Когда же процесс, наконец, приобрёл все признаки успокаивающего автоматизма, зачем-то подали автобус до отеля.

Скучный серый отель сильно проигрывал своим же рекламным буклетам, но мы не снобы, для нас главное, чтоб в номере было тихо и до моря недалеко…

Далеко внизу отчаянно грохотало море, волны стучались о берег как пьяный муж в чужую дверь, порой заглушая гортанные крики испаноязычных горничных. Сделать потише и тех и других было не в моих силах. Дети с ходу включили канал ТНТ, и я почувствовал себя как дома. Южное Солнце висело над горизонтом, но почему-то не грело ― стало холодно. А чего русские туристы хотят, спокойно возразила нам испанка, триста километров от Сахары, оттого и подмораживает. Поэтому первую ночь мы отчаянно мёрзли в обнимку с равнодушным экватором, на следующую было теплее, всё-таки выдали вторые одеяла.

Хорошо, что наши мальчики все эти дни вели себя пристойно, так, как мы привыкли: до завтрака они азартно дрались, потом много ели, потом дрались до обеда, и уже перед отходом ко сну они мирно дрались в последний раз. Ночью каждый из них регулярно вставал и бродил по номеру в поисках утерянной мамы. Романтические контакты с родной женой в таких тяжелых условиях считаю подвигом любви и прошу засчитывать в соотношении один к пяти. Итого ― десять.

Чем мы ещё занимались, не считая активного безделья? Каждое утро бегали по 20 километров в гору, обсуждали квантовую механику, скучали в качестве моделей на выставке нудизма, писали ямбом на песке.

Вру безбожно, в основном мы жрали, конечно. А что ещё тут делать?

Поэтому перехожу к главной теме, к еде. Приготовление пищи ― это великое искусство, к сожалению, забытое местными поварами. Еда здесь хороша, только когда плавает в море. Местный шеф ещё может бросить свежую рыбину на сковородку, но приготовить капучино он не в состоянии, потому как ― целых два ингредиента. Одному такому я долго объяснял банальный рецепт, в конце концов, он вылил мне в кофе молоко и с презрением изрёк: «White coffee?» В его глазах я пал ниже какого-нибудь американского туриста.

Местные жители к туристам относятся как к волнам на песке ― были, есть и всегда будут. Зачем напрягаться, изображать радушие, если завтра эти богатые, обгоревшие на солнце обезьяны уедут, а приедут другие? Пока ещё бледные, но неотличимые и такие же назойливые.

Глянцевые путеводители призывали всех загорать исключительно на одном далёком-далёком пляже, на его уникальном, целебном чёрном-чёрном песке. Когда-то песок вывозили на экспорт. Сейчас это строго запрещено. Чёрный песок охраняется законом. Оказывается, лежа на нём, можно излечиться, и, заодно, прикоснуться к древней истории этого острова. Той истории, что местные журналисты наскоро сочинили в надежде на туристический бум. Я сразу отказался от экскурсии. Потом подумал и произнёс это вслух. Ехать два часа с Юрой ради того, чтобы убедиться, что песок бывает чёрным? Нашли чем удивить, у нас бывает чёрным даже снег.

Как, я всё ещё не рассказал про Юру? Нам, наверное, сильно повезло, у нас случился невероятный гид. Мы его заранее не заказывали, не ждали, мы его совсем не хотели, но Юра обольстил нас, как офицер девушку ― стремительный натиск, сладкий обморок и вот, мы уже в его машине. Пелена спала с наших глаз, да поздно. Юра имел что сказать про Россию и Украину. Его бесконечный монолог оказался дайджестом политических сплетней с кучей лишних подробностей. Он уже двадцать лет, как уехал из Питера, поэтому всё знал точно.

Запертые в его машине мы мчались вперед, в аквапарк, а Юра рулил и неуклонно возвращал наши мысли обратно, на родину. Спорить, как оказалось, было опасно. Вот и отдохнули от новостей. Характерно, что Юра слышать не хотел никаких комментариев. Тем более от туристов. Когда же мы вклинивались в Юрин поток сознания с вопросами про его остров, Юра скучнел, отвечал односложно, но не грубил, а всегда вежливо возвращал нас к основной теме ― политике Порошенко и Путина. Нет, больше мы в твою машину, Юра, не сядем. Удивительно, сколько ненужностей держал в голове этот одичавший от скуки человек. Я так и не понял, кого он любит больше, потому что про какую бы страну Юра ни говорил, он с гордостью произносил от первого лица: «Мы ― Россия», «Мы ― Украина»,«Мы ― островитяне».

Да, островитяне здесь тоже были, но они как-то не задались, особенно удручали островитянки. Глаз, нимало не тормозя, безболезненно соскальзывал с их крупных форм на горы, всё-таки предпочитая застрять в горах.

Две недели отдыха кончились как раз тогда, когда я уже не надеялся.

На дне глазных яблок отпечатались непривычное для Испании облачное небо, удивительно холодное для Африки море и явно избыточный гид Юра.

Дома мы открыли багаж. Вот мятые вещи ― привет стиральной машине. Вот сувениры, они для бабушек. А что это за таинственный блеск на дне чемодана? Золото, оружие, наркотики и прочую ерунду мы обычно не возим. Дети, жена, признавайтесь, откуда у меня тут чёрный песок?

Глава 8. Прикладное человековедение.

_____________________________________________________________________________________________________

ВОРОВСКАЯ РОССИЯ

Среди известных мне достоинств российского населения законопослушание не числится. Так было от века.

Большевики, придя к власти, попытались поправить дело, действуя самым простым образом ― ужесточая уголовные наказания. И потянулись длинные этапы на стройки народного хозяйства. Уголовники, по мысли властей, должны были пройти перевоспитание трудом.

Получилось наоборот, труд стал злом, а закон начал восприниматься населением как воля чуждого ему государственного аппарата.

Советской власти удалось многое, например, ей удалось соз- дать удивительную страну,в которой доходы человека перестали напрямую зависетьот результатов его деятельности. Труд больше не продавался и не покупался. Труд не измерялся. Да, представь- те, исчезлоцелое измерение. По сути, возник«плоский» мир, где деньги не выполняли свою функцию, так как выдавались людям за сам факт прихода на работу. Больше не было смысла напрягаться, «рвать жилы».

В том мире у населения почти не было своей собственности, а государственная воспринималась как ничья, о которой не стоит слишком заботиться. Помню расхожую шутку: ты здесь хозяин, а не гость, тащи с завода каждый гвоздь. Воровство с производства приняло массовый характер. Появился официальный термин ― несуны.

Отсутствие стимулов и наплевательское отношение к чужой собственности были характерны для полуфеодальной царской России. Получилось, что советская власть вернулась к той же отметке, от которой пыталасьубежать. Вернулась ― не то слово, она упала много ниже. Отношение к труду выродилось, деградировало. А строить современную экономику без заинтересованного населения оказалось невозможно. Это поставило крест на мечтах Горбачева о быстрой модернизации и, в итоге, развалило СССР. Советский проект потерял привлекательность.

Тогда мы этого не понимали. Многие нехотят понять и сегодня.

На уровне отношений между людьми царили другие правила. Я помню свой родной Урал в восьмидесятые. Люди были, может, и не ангелы,но надёжны. Если ты одолжилкому-то деньги, тебе их возвращали. Если выронил бумажный рубль в очереди, кто-то обязательно поднимет и вернёт. Не существовало деловой репутации, была просто репутация. Все были не то чтобы принципиальными, а просто честными, это не обсуждалось. Хотя встречались и принципиальные.

Слово вор означало смертельное оскорбление, да я и не помню таких. Партия нам все уши прожужжала про мораль. Была коммунистическая мораль, трудовая мораль, советская гордость, рабочая гордость и даже «честь коллектива». Не поверите, но это работало до поры.

Коррупция процветала, но не у нас, а в США. Так сообщал из телевизора политический обозреватель. В США убивали президентов, вечно росла инфляция, а «крупный капитал расхищал бюджет трудовой Америки». Там обитала мафия, там продавали наркотики, всё ― там.

Кое-какая преступность в нашей стране тоже была, но она ютилась на уровне овощных магазинов, где усушка-утруска. На юге огромного СССР что-то происходило, это чувствовалось. Грузины торговали на рынке цветами и покупали чёрные «Волги». Мы их за это презирали? Нет, мы были снисходительны, это же Кавказ, дети гор.

Уже процветали фарцовщики, перепродавцы дефицита. У нас в институте на них показывали пальцем, смотри, это он. Особо активных арестовывали и судили, но куда чаще ― не замечали. Существовал общественный консенсус, всё это «купи-продай»

― неприлично. «Торгаш»,бытовало и такое определение человека, довольно обидное.

Студенты на встрече с Ельциным, тогда первым секретарем Свердловского обкома, яростно требовали закрыть единственный в области вещевойрынок. Они не понимали, зачемон нужен на седьмом десятке лет советской власти? Ельцин обещал подумать,он понимал больше,закрыть рынок означалополучить торговлю из-под полы в каждой подворотне. «Из-под полы» ― в народе широко ходило такое определение. Власть разрешала ― пусть торгуют своими пластинками и джинсами далеко за городом и под присмотром милиции. Властьбыла умной, она шла на уступки ради сохранения общего контроля. Ей недоставало исторической правоты, но откуда же тогда это могло быть известно.

Между компартией и народом действовал договор ― партия дословно формулирует, что мы должны публично говорить, она занимается советскойдемагогией, докладами, парадами, печатью и телевидением, а народ с ней не спорит. Думать при этом народ может всё, что угодно.

Да, все мы были настроены умеренно оппозиционно. При этом патриотично. Все любили Родину,гордились страной и принимали правила игры. Сейчас мне не поверят, но это так: власть нам не врала ни в цифрах, ни в фактах. Она слегка расставляла свои акценты, но мы привыкли и плевали на её акцент. Никто не жил в розовых очках, от студентовв общежитиях до профессоров в трехкомнатных хоромах, от рабочих до дирек- торов, мы понимали ― трудности есть. И это нормально. Когда Свердловск в 1973 году получил высшую награду ― Орден Ленина, родился анекдот:орден нам дали с формулировкой ―

«Сорок лет без мяса». Мяса в магазинах, действительно, не было, и что с того, зато котлеты в столовых встречались.

В начале восьмидесятых под напором жизни страна ускоренно эволюционировала в сторону нормального существования. Производились новые товары, в магазинах появилось мясо кур, и вся область знала, чьими стараниями это случилось ― спасибо Ельцину. Про хозрасчёт говорили с каждой трибуны. Казалось, идея академика Сахарова о взаимном проникновении двух систем торжествует. Капитализм взял на вооружение идеи социального государства, а социализм активно реализует принципы денежной стимуляции работников.

Но, не случилось. Огромная, надежная плотина, построен- ная на все времена, вдруг неожиданно рухнула.Стоило Горбачёву открыть шлюзы на пару миллиметров, дальше пошло само, не остановить. Он всего-то и хотел, что сбросить давление в системе, как вдруг срезало болты и сорвало крышку.

Но я здесь ― не про крах СССР, я ― про развал традиционной советской морали. Поверьте ― никакого сарказма. То общество состояло из приличных людей. Часто пьющих, но приличных. Случившийся мгновенный крах для меня ― большая загадка.

Считается, что нет ничего более стабильного, чем сознание масс. Оно, мол, консервативно, меняется столетиями и слабо подвержено влиянию.А тут всего за четырегода. За четырегода с 1989 по 1993 население городов как будто сменилось. Новой нормой стало «крутиться». И это объяснимо ― нужда заставит, в этом нет ничего новогоили страшного. Дико другое ― за пару лет упали стандарты человеческих отношений. Тюремные понятия, воровской сленг, криминальный дух мгновенно возобладали над великой русской культурной традицией. Поражает такое внезапное падения нравов, когда без чумы, без войны, вдруг в мгновение ока слетают покровы цивилизованности с целого народа.

В истории случались катастрофы, но ни евреи после холокоста, ни армяне после геноцидане начали говоритьна блатняке― «по фене», у них не стало бешено популярнорадио «Шансон». Их президенты не шутили скабрёзно, как шутил наш.

Об этом в четырёх строках сказал Игорь Губерман:

Как в консерватории

На пиру созвучий

Скрипачи поспорили,

Чьи бандиты круче!

В каком ещё языке слово «вор» вдруг получило положительную коннотацию? Где ещё термин «авторитет» означал бандитского лидера, а не научного руководителя? Криминальные структуры поделили между собой страну, города при мгновенной и полной деградации государства. В любом районе был свой «смотрящий» ― ставленник от воровского сообщества, и его общественный вес был больше, чем у начальника милиции. «Смотрящий» имел власть, деньги и ярлык на правление.

Несчастная милиция превратилась в структуру на самообеспечении. Помню, мне удалось найти грабителей моего магазина, так майор попросил заправить бензином милицейской УАЗ. Иначе до засады оперативники бы не доехали.

Чуть позже милиция сориентировалась и занялась наркотрафиком, сутенёрством ― всем тем, что традиционный криминал в те времена презирал. Если парня не принимали в милицию, он шёл в бандиты, и наоборот. Если ты занимался бизнесом, то должен был платить или ментам, или жуликам. Жулики приходили к вам сами, пугали, после чего вы бежали в милицию и отдавали там деньги уже добровольно. Выбор был, грех жаловаться.

Высокие милицейские чины отличились особо. Стоимость их кирпичных коттеджей вполне сравнима с бюджетом этого ведомства.

Как могло произойти, что патриархальная мораль повсеместно сменилась воровской? Почему «понятия» оказались так близки бывшим комсомольцам, отличникам боевой и политической подготовки? Оказалось, что «кинуть», обидеть обычного человека ― обязанность «нормального пацана». При этом громко объявлялось, что нельзя ни при каких обстоятельствах «кидать» своих братьев по воровскому цеху. На деле ― можно. В этом всясуть бандитских отношений. «Понятия» святы лишь тогда, когда под них, под этот лозунг «босяцкого братства» рекрутируется молодёжь. В реальной жизни жулики постоянно обманывают друг друга, предают и грабят братьев по цеху, нарушая свою же воровскую этику. Вор вора не обидит, но только пока тот ви- дит. У этой касты сформировалась не двойная, а тройная мораль. Группировки всегда полны осведомителями, двойными агента- ми, которые сливают информацию конкурентам и правоохранителям. За деньги и за обещанную безнаказанность. Почему тройная мораль оказалась так близка нам? Как это случилось? Наверное, чудесным образом, не иначе.

Постойте, я всё равно не могу не удивляться, меня всё равно интересует ― как?

Неужели всё дело в крахе языческо-христианских верований? Большевики подменили собой церковь, заменив десять заповедей кодексом строителя коммунизма. Подмена по всем признакам прошла удачно. Тысячелетняя православная церковь оказалась на задворках общественного сознания. Значит, коммунизм? Но, позвольте, в восьмидесятые уже никто не верил в коммунизм, про него стыдливо забыли, общество держалось, совершенно точно, не на этой красивой идее. А на чём, что такое важное вдруг разрушилось и погребло под собой относительное благополучие?

Может, причина в том, что государство лишилось монополии на насилие, уж слишком много граждан взялось за оружие? Но это тоже не новость. Такое у нас случилось во время революции. Да, бандитизм тогда был, но бандит считался человеком подлым. Обитал бандит в своём логове, от солнца и добрых людей прятался. Участь его была незавидна. Романтиком бандита вывели талантливые писатели юга России, такие как Исаак Бабель. Но спишем это на одесскую специфику. Само по себе наличие оружия у населения ещё ни о чём не говорит, возьмём Швейцарию, где все поголовно вооружены. Дети там не мечтают стать бандитами. Хотя, надо спросить.

Всё дело в наступившей вдруг бедности, объяснил мне друг. Так ли это? После разорительной Великой Отечественной войны бандитизм тоже процветал, но бандит не имел такого уровня общественной поддержки, и он, совершенно точно, не мог попасть во власть.

А как вам такое: страшно не то, что человек беден, а то, что он обеднел внезапно. Воистину так. Михаил Булгаков, даже перефразированный, сгодится для любых объяснений.

Ответ на этот вопрос может быть и таким: при советской власти воровская идея была единственной, способной эффективно противостоять государственной монополии на наши души. В криминал бросались как в спасительный омут, спасаясь от угнетающего государственного пригляда. На воровской территории советский тоталитаризм так и не привился. Стойкость криминала была такова, что некоторые «зоны» существовали как бы экстерриториально внутри советской системы, они управлялись ворами и по воровским законам. Порой находила коса на камень, и тогда власть жестоко подавляла сопротивление уголовников. Уголовники в ответ вскрывали вены, зашивали рты, калечили себя доступными способами. Случались восстания. Власть отвечала карцерами, голодом, а порой даже танками. Отсюда и ореол мученичества, сопровождавший советских воров. В других странах и в другие эпохи этот ореол доставался христианским подвижникам.

Характерно, что были понятия «зоны» и «большой зоны», под последней подразумевался весь СССР. Советская система была насквозь зарегулирована. Существующие в ней социальные лифты: партийные, карьерные, научные слабо подходили для одной, но очень активной группы населения. Чуть позже эту группу назовут коммерсантами. Теневая коммерция в СССР широко разрослась к середине восьмидесятых. Она пряталась от органов правопорядка и служила питательной средой для развития рэкета. Обложить данью цеховика ― что может быть достойнее для советского Робин Гуда? На первых рэкетиров смотрели как на народных героев.

Всё это, конечно, было отклонением от общечеловеческой нормы. Ельцину, а потом и Путину пришлось столкнуться, нет, не с аморальностью населения, а с его криминализированной моралью. И это оказалось большим вызовом государству роcсийскому.

Я встречался с этими людьми. Одни вели себя нормально, другие сразу «включали блатного». Ни к тем, ни к другим нельзя было повернуться спиной. Тогда я «лох», жертва ― их законная добыча. Большинство из них покоится с миром.

Единственное, что меня до сих пор угнетает, это история уральской промышленности. Братва захватывала заводы, высасывала из них все соки, распродавала активы, а рабочих выставляла на улицу. Зачастую на цветной металлолом продавалось действующее оборудование. Сотни заводов на Урале погибли таким образом. Не факт, что они все бы выжили, но где ещё, в какой стране национальный криминалитет был так беспощаден к своим согражданам?

У меня нет желания выставлять оценки, это не памфлет, а приглашение к разговору. Я с удивлением обнаружил, что в поле общественного внимания тема мгновенной криминальной деградации страны отсутствует. Уверен, у каждого читающего есть что добавить.

Будь я смелее, я бы сказал, что все мы соучастники, авторы такой странной общественной формации как государство с воровской начинкой вместо нормального населения.

Будь я циничнее, я бы объявил наш исторический выверт важным экспериментом. Цель его ― исследовать исторический тупик, сухую ветвь эволюции. Да, существовать в таком эксперименте вам было больно, но тем более почётно.

Будь я мудрее, я бы изрёк: в каждом из нас сидит вор. Не будь его, мы бы не заметили воров вокруг. Более того, они бы не заметили нас.

Мы жили бы в разных мирах и не резонировали друг с другом. Признать вора в себе трудно, изгнать из себя окончательно ещё труднее. Но можно увидеть в себе внутреннего вора и так помочь ему исцелиться.

____________________________________________________________________________________________________

Папа будет гордиться

Год назад война, лично для него, началась неприятным сюрпризом. Пришло назначение комендантом в Польшу, в какую-то дыру. Друзья дрались на фронте и ему, сыну военного героя,а теперь ответственного партработника, хотелось быть там же, в гуще событий. Не вышло.

Похоже, что папин высокий чин сыграл с ним злую шутку. Ни по своей молодости, ни по званию на должность коменданта он не подходил. Но кто-то в штабах обратил внимание на известную фамилию, перестраховался, и вот теперь в мирной, безопасной Польше он, вчерашний студент, вынужден решать нужные для Родины, но всё-таки второстепенные задачи. И это, когда сокурсники вот-вот пройдут парадом по вражеской столице. Ну, действительно, чёрт бы побрал этих бюрократов в Берлине!

Он еще раз осмотрел начищенные сапоги, постучал стеком по широким голенищам, мысленно пожелал себе успеха и включил прожектор. Картина,которую он увиделс вышки сегодня, ничем не отличалась от вчерашней и позавчерашней. Жёлтый прожектор освещал тёмные шеренги уставших, смертельно измотанных людей. Впрочем, не совсем людей.

Он набрал воздуха и начал:

― Мы все с вами братья, дети отца единого. В самой своей основе мы есть одно. Наш мир так устроен, что жертва и палач разделенылишь на миг, через мгновение они сольются в вечности.

Он знал, что хорошо смотрится в новенькой форме от Hugo Boss.

― Зачем нам с вами всё, ― продолжал он давно заученную речь, ― голод, страх, гнев, боль? А ведь это и есть смысл нашей жизни, новый опыт, которым Вселенная бесконечно достраивается, и в котором она каждый миг заново познаётсебя. Мы с вами дополняем радугу жизни, служим мостиком между сущностями верхнего и нижнего мира. Мы нужны и поэтому смерть лишь трансформирует нас, но не уничтожает окончательно. Да, по сути мы вечны.

Каждый из вас сейчас думает:можно ли бежать отсюда, из этого лагеря? А зачем? Обещаю, завтра с утра мы из него уйдем. Спросите себя, разве муравей сам может покинуть свой муравейник?Нет, он подчиняется великому плану, о котором только догадывается, но он не знаетни его целей, ни сроков.В этом суть и красота его муравьиного предназначения. Кто мы с вами, если не такие же муравьи?

Их всех надо успокоить, ―давно понял он, ―чуть-чуть размыть привычные представления, итогда очередная ночь пройдетлегче.

― Я стою здесь, перед вами для того, чтобы разрушить веру в несправедливость того, что происходит. Может у кого-то тут есть вопросы? Шаг вперёд.

Он любил этот момент, эту драматически паузу. Никто ни разу не вышел и не задал ему вопрос. Возможно, эти люди не имели философского образования.

Все мужчины в его роду были военными, по крайней мере, одиннадцать поколений носили форму ― служили Германии.

Отец был лётчиком-истребителем, одним из лучших асов, герой Великой войны, сбивший двадцать два французских самолета. Отец с гордостью носил Железный крестпервой степени и сильно расстроился, когда сын выбрал философское образование. Но война внесла свои коррективы.

― Я понимаю,― продолжал он, ― две недели в вагоне, каж- дый устал, кто-то напуган. Сегодня ночью всем вам потребуется воля, чтобы успокоиться и найти в себе смирение. Зато на этом пути вас ждёт радость и принятие своего места в мире. Придёт понимание, что всё ещё впереди, и чудо освобождения неизбежно. Нужно ли бежать? Глупо, некуда, да и незачем.

Вчера со складаон взял новыйдвубортный кожаный плащ икитель. Сегодня краснаянарукавная повязка со свастикой в белом круге красиво выделялась на фоне черной парадной униформы.

Прошёл уже ровно год службы, это означает 365 таких же спектаклей, и перед каждым он волновался. Выступать приходилось ежедневно. С местной железнодорожной станции, всегда к закату, пригоняли партию, обычно человек пятьсот. Ко рвам довести колонну не успевали, в темноте особо не поработаешь, вот и понадобился его импровизированный перевалочный лагерь. Обычнок этому моментувсе заключенные были напуганы, начинались слухи о расстрелах, поэтомуему, коменданту, важно было настроить своих людей на позитивный лад.

Воистину, все те, кто сегодняночует на территории лагеря ― это все его люди. Он приучил себя относиться к ним со снисхождением и симпатией. Ненавистьнепродуктивна, она вызывает ответную ненависть и ненужные эксцессы.

Такая вот у него миссия. Великое счастье родиться немцем, но любовь к Родине всегда конкретна, для нашего поколенияона означает принять на себя ответственность за судьбы лишних народов. Эти цыгане, славяне, евреи, давно принадлежат прошлому и, очевидно, слишком уж размножились. Но разве виноваты в этом конкретные люди, стоящие сейчас перед ним в неровных каре, дрожащие от усталости и страха? Пусть им не повезло жить на одной земле с нами, с настоящими немцами, тем более надо найти для этих людей правильные, не обидные слова. Выручали блестящее философское образование, полученное в Берлинском университете, и, конечно, учеба на кафедре славянских языков.

«Да, ― улыбнулся он сам себе, ― а я боялся четвёрки на эк- замене по русскому. Вот она, настоящая жизнь. Какая тут фантастическая языковая практика! Профессура мне позавидует». Правда, всех будут интересовать подробности, придётся объяснять пикантные особенности его нынешней работы. Нет, это невозможно даже представить.

В лагере не было еды, периметр почтине охранялся, всю охрану забрали на восточныйфронт, поэтому он, молодой оберштурмфюрер СС и комендант, сразу после вечерней поверки, поднимался на единственную пулемётную вышку и вновь, и вновь произносилсвою отточенную за этот бесконечный год, речь. Это был его вклад в победу германской нации.

Завтра утром зондеркоманда выйдет из своего барака, отведёт колонну ко рвам и там сделает своё дело. К обеду никого из этой партии не останется. Принципиально важно было пережить очередную ночь без эксцессов. Бунты и побеги огорчительны, они мешают карьерному росту. Если здесь, в тылу, показать себя хорошо, то можно с повышением перевестись в войска и закончить эту войну армейским майором, а может быть и подполковником.

А про лагерь придётся забыть и никогда о нём не вспоминать.

Он представлял, как придёт в родной дом героем и вечерами будет рассказывать родителям о холодной России, о выигранной войне, как будет гордиться папа и утирать счастливые слёзы мама.

____________________________________________________________________________________________________

УБИТЬ ВОЙНУ

Войну можно закончить, только убив её. Убив в себе.

Война приходит в наши судьбы не иначе, как предварительно прописавшись в наших душах. Приходит как отражение глубинных убеждений, истовой веры в одну единственную правду и готовности воевать за неё. В этом её приходе ― высшая справедливость.

Жертвы обстрелов и бомбежек по обе стороны сначала стали жертвами телевизора.

Если война щекочет мне нервы, если победа или поражение кажутся решением ― я автор и участник событий. Если мне хочется вычитывать сводки боев, резвиться с картами захваченных и потерянных территорий ― та же картина.

Если я в ужасе от числа погибших, от разрушенных городов и я тщательно анализирую мнения экспертов о будущем России и Украины ― тот же случай. Моё внимание сейчас на войне, значит, и сам я там, будь я трижды пацифист со справкой от самого Далай Ламы.

В своем мире я ― главный герой, режиссёр и продюсер все- го происходящего.

Каждый, кто убивает, осуждает и обсуждает ― наемник на этой войне, его покупают за бурные эмоции, великое чувство собственной правоты, за место в героическом эпосе. Ему кажется, что он моет золото. Но те, кто вернутся оттуда и выдюжат здесь, вскоре убедятся, что это была фальшивка, иллюзия, а платить за неё пришлось полновесной монетой. Эта война обманет так же, как все предыдущие.

И ещё, война — это такая сущность: она хочет человечины, и ей неважно, умру ли я от пули или от того, что убил себя переживаниями. В обоих случаях она себя накормит. Но есть спасение.

Рецепт спасения прост ― перестать кормить войну своим вниманием. Задушить её в себе. Оставить без кислорода. Не позволять ей плевать себе в душу ядовитыми новостями, не раскрывать для них уши, замкнуть свои уста для проклятий. Рецепт прост и трудновыполним. Тут нужна недюжинная, нечеловеческая воля.

Теперь и ты, читатель, знаешь, чего от себя хотеть. И пусть написанное пока не найдет полного сочувствия в твоей душе.

Но я сказал, а ты услышал.

Друг, ты скажешь, что не можешь жить с закрытыми глазами. Тогда попробуй разглядеть красоту в происходящей трагедии. Заставь мозг действовать вопреки своему культурному коду. Да, мешает воспитание. Но поиграть в такое мы вправе? Давай поиграем. Я вижу, что некоторые уже вскинулись и готовы обвинить меня в позорной попытке примириться с этой войной. Ниже я приведу шесть примеров того, как можно отстраниться, поменять ракурс, увидеть скрытую красоту и таким образом вырваться из болезненной связки война-жертва-война. Знаю, меня растопчут, но я перечислю некоторые точки обзора.

Ангелы аплодируют

Попробуй принять воюющих с обеих сторон мальчиков как родных. Оценить их самоотречение, подвиг, смелость. Их бое- вой понос, их страдания. Ох, как тяжело подняться и побежать на пулеметы. В каждом шаге из окопа такая сила духа, что анге- лы аплодируют стоя.

Пропуск в рай

Всё определяет красота поступка. Умер героем ― в рай, умер трусом ― в чистилище. Подорвался на собственной гранате ― не считается, возвращайся в реанимацию или становись на следующий круг Сансары.

Ощутить себя живым

Война ― испытанный способ почувствовать себя настоящими, не картонными. Она видится спасением для тех парней, кто бежит на фронт от пьянки, жены и рутины. Она ― отличный стимулятор и для тех, кто выбрал страдать за них в тылу. И тем и другим война дарит яркие моменты. Они догадываются, что это суррогат, но и ладно, зато впервые, что-то напоминающее энергию жизни течет по жилам. Когда мы удивляемся наемникам, мы тем самым оспариваем их право на красивую смерть, раз уж красивая жизнь не случилась. А с какой стати?

Выкачать Байкал

Когда-то давно на территории нынешних России и Украины стояли тропические леса. А в них враждующие стаи мартышек делили территорию, закидывали друг друга калом, точно также, как мы сегодня кидаемся друг в друга фактами и аргументами. Потом скифы с хазарами гонялись друг за другом, потом пришли мы. В итоге, кто в грязи, кто в крови, но все давно в земле, аземля сама по себе. Земляпринадлежит нам не больше, чем песочница принадлежит играющим в ней детям.

Не земля, не её недра делают общество сильным, а свободные, экономически независимые обезьяны, простите, граждане. Поэтому не бойтесь десанта НАТО в Кремле и польских демократических комендатур в вашем городе. И не надейтесь на них. Не придут. Мы не нужны миру с нашим природнымгазом и с интересным населением, которое воспроизводит диктаторов буквально из воздуха, из каждого, кто волею случаяоказывается в Кремле. Заоднохочу расстроить тех, кто считает,что расширение НАТО вызвано исключительно личностью Путина. Причина в вас, во мне, в каждом из нас. На все сто процентов. Причина ― такая странная вещь, она не делится на части.

Война закончится миром, и мы увидим, как смехотворна идея отом, что нас хотят завоевать, превратить в белыхрабов мерзких западных гомосексуалов, а наш Байкал выкачать, нефть высосать, уголь выкопать и вывезти к себе на Запад. Мы никому в мире не интересны, а наша паранойя нам навязана телевизором.

Ресурсы нашей Земли глупо считать в столбик на листочке или на лучших компьютерах, они неисчерпаемы. Вселенная щедра и щедра бесконечно.

А вот и обещанная мною красота ракурса: целая страна, Россия, приносит себя в жертву, чтобы утащить с собой в могилу саму идею захвата территории. Что хотите говорите, но это грандиозно. Это ― красиво!

Осталось пятнадцать лет

Искусственный интеллект не нуждается в государствах. Как только он осознает себя, встанетвопрос ― зачемотделять испанцев от португальцев. Сама идея границ, столь близкая нам, людям на самом деле не очевидна, поскольку граница лишь усложняет доступ к свободному обмену информацией. А это критично для ИИ.

Граница ― это всегда попытка защитить свои ресурсы от соседа. Какие ресурсы скоро будут защищать французы от немцев? Заводы, фабрики, производства? Грош им цена в условиях полной автоматизации. Это не фигура речи, товары потребления давно и стремительно дешевеют на фоне цены любого интеллектуального продукта. Еда? При современных методах ведения сельского хозяйства земля способна накормить любое количество людей. Посмотрите на Израиль или нашу Россию и их продуктовый экспорт.

Защищать национальную культуру? ИИ на глазах создает новую культуру, у нее нет национальной окраски. За последние полгода нейросети научились писать, рисовать, формулировать лучше 90 процентов пишущих,рисующих, анализирующих. Да и не претендуют французы и немцы на чужую культуру, им свою бы не потерять. У нейросетей нет и не будет национальных интересов. Государства изживают себя, это устаревший инструмент в руках правящего класса. Сегодня везде правит бюрократия, у которой с наличными полный порядок, и не осталось других стремлений, кроме стремления к личной власти. Эта бюрократия у нас на глазах деградирует, а других сторонников существования государств уже не делают.

Я утверждаю, что время войн между государствами заканчивается, да и самим государствам осталось существовать лет пятнадцать. А благодарить за грядущее объединение надо, в том числе, эту войну.

Человеческий формат

Сколько осталось существовать самим людям в их нынешнем убогом формате, тоже зависит от идущей войны. Вчера в создание автоматических боевых машин вкладывались сотни миллионов. Прошел год и ― сотни миллиардов.

Мы все видим, боец без дрона ― труп. Дрон без радиоэлектронного прикрытия ― игрушка на час. А два года назад всё это было очень далекой фантазией. Вот-вот на поля войны будут выброшены сотни тысяч дешевых боевых автоматов с элементами сознания. Как скоро мы, человеки, воспользуемся этими наработками и начнем модернизировать себя? Думаю, через десять лет. А это ― новая персональная медицина,замена органов и встроенные нейрочипы. Спасибо этой войне.

Итак, целых шесть чуждых враждебных неожиданных точек зрения. Но вам хватило духу прочитать их все. Надеюсь, я наглядно показал, как можно увидеть красоту там, где её, казалось бы, нет. А она есть.

Потеря старых смыслов

Представьте, у нас есть сотнитысяч роботов под управлением нескольких серверов, лежащих на дне шахты где-нибудь в штате Колорадо. С другой стороны, те же роботы, но похуже, и те же серверы в секретном Красноярске 19, пусть и слегка пожиже. В роботах,как вы понимаете, нет и капли патриотизма, они не смотрят телевизор, истеричная пропаганда для них не существует, им не за что мстить и им не нужна чужая земля. И тут выясняется, что цели войны, ранее святые, сакральные, становятся невнятными для народов, для политиков и даже для извечных сторонников всех войн ― никогда не воевавших генералов. Напоминаю, ресурсы, ради которых тысячелетиями развязывались войны, завтрастанут дешевы и чрезвычайно доступны. Желание отомстить за погибшего в боях отца, за брата, за честь Родины пластиковым «вёдрам» не знакомо. Представьте, что у вас в стране наступило процветание. В окружающих странах ― та же беда. Нужна ли в этих условиях человеческая бойня? Кто и для чего её должен начать?

Спасибо этой войне, она открывает глаза на грядущую бессмысленность войн.

Надежда всегда обманет

Не ждите счастливой случайности, она не произойдет. Аннушка не прольет масло на блестящий паркет в Кремле, метеорит не пробьет атмосферу в единственно нужной точке Москвы, путч генералов провалится. А может он уже был? Завтра утром вы проснетесь, а на дворе та же власть. Большая ошибка ― надеяться на лучшие времена. «Товарищ верь, взойдет она»… Не верь, не взойдет. Обстоятельства каждый раз менялись в сторону, о которой даже провидцу знать было не дано. Но всегда в сторону серьезных испытаний. Надежда обманет, если это надежда только на себя или на счастливый случай. Отказаться от надежды в пользу доверия миру ― только это и работает. Но можно верить, то есть вверять себя Богу.

А может, я не урод?

Может ли быть такое, что человек, относящийся к войне как к театральному действу, не моральный урод, не сторонник партии войны, не путиноид? Представим себе, что он стоит на позиции, что всё идет по плану. Да, война, как и любой кризис, очень жестокая штука, но таков план. Жаль, что сам план нам неизвестен, но только так всегда и было в истории.

А мы, настоящие демократы и истинные пацифисты, не доверяем самому процессу жизни, мы ― атеисты в тяжелом смысле этого слова. Может ли такое быть? Не отвечайте.

Каждая причина имеет тысячи следствий, у каждого следствия ― миллионы причин. И у этой войны тоже. Как бы уже самому мне понять и суметь всем объяснить, что большая часть причинно-следственных связей находятся вне нашего способа восприятия. За ней стоит физика другого мира. Допустим, понять это можно, но куда важнее прочувствовать.

Друг, проникнись идеей ― то место, где ты сейчас находишься, отнюдь не случайность. Так сработал выбор твоей души, и это всегда оптимальная локация. Есть места теплее, богаче, но именно это место для тебя бесценно, оно чем-то полезно. Если некий опыт твоей душе нужен, то она его получит, будь уверен. Ты можешь уехать от войны, но, если война внутри, ты всё равно её получишь. Опыт убийства и опыт жертвы убийства будет пережит тобой в любом случае. «Для этого они и были созданы», ― как было сказано на панихиде по бойцам Вагнера. Цинично, но точно. В таком устройстве мира тоже кроется красота, надо лишь хорошо потрудиться, чтобы встать на позицию наблюдателя и заставить мозг эту красоту увидеть.

Мир и автомат

Конечно, мы с тобой за мир, но, если завтра во дворе послышатся автоматные очереди, каждый возьмет Калашников и три магазина к нему. Вот и вся цена нашемумиролюбию. Чтобы полностью задушить в себе войну, надо отключить праведный гнев, страстное желание мстить. Надо просто отказаться убивать. Отказаться от самого очевидного и ложного выбора: или ты убиваешь их или убьют тебя. Зная, что в итоге придут свои и свои же распнут тебя на кресте. Да ещё опозорят. Жизнь миротворца коротка и требует мужества. Но такие случаи истории известны.

Если мы наблюдаемвойну, значит, война есть в нас. Не возлагайте вину на окружающую реальность. Не говорите: «Я не выбирал эту власть, эту жизнь». Какую ветку реальности мы поддерживаем своим вниманием, та и побеждает в итоге. Для нас есть только та реальность, которую мы сами создаем. Точно так, как антенна создаетсиловое поле вокругсебя. Смешно было бы, если бы телевизионная антенна стала жаловаться на фильм ужасов, который она сама же и генерирует в эфир.

Принцип радиоприемника

Другие обстоятельства существуют в это же мгновение в соседней для нас реальности. Другие антенны мучаются, страдают от того, что они, бедные, сами запускают в эфир. Будьте уверены, у них свой список горестей:в это мгновение кто-то смертельно переживает за поцарапанный бампер,другой испытывает весь ужас ядерной катастрофы, третий стреляется из-за падения фондового индекса. И это только в человеческом регистре бытия. А есть и другие. Душа приходит в этот мир за опытом. Если мы считаем свой опыт негативным, то так тому и быть. Всё то, что мы привыкли называть объективной реальностью, нет, не фейк, но лишь частный случай в бесконечной палитре жизни. Конечно, мой частный случай чрезвычайно ценен, потому что это мой случай.

За всю мировую историю на земле жило сто миллиардов человек. Сто миллиардов частных случаев соткали некое полотно жизни, мы называем его цивилизацией. Рядом ткутся другие истории, но до поры до времени мы их не видим, нам нет до них дела. Мы переживаем за себя. И этот процесс будет продолжаться и продолжаться. А потом человеки примут идею, что все мы есть одно. Нравится тебе быть патриотом, пожалуйста, будь патриотом планеты Земля. Вот он, момент, когда нам будет позволено заглянуть за край картины мира.

Восемь точек обзора

Есть такие высоты, с которых видно чуть дальше, и даже эта война, будь она проклята, предстаёт хорошим импульсом к развитию. Если не для нас, не нашей страны, то для человечества. Представь, ты сидишь на горе и видишь внизу развилку: налево локальная война между Украиной и Россией, направо глобальная война между США и Китаем за Тайвань. А прямо ― нет, прямо не бывает никогда. И история, чертыхаясь, вынужденно сворачивает налево. Надеюсь, ты доволен.

Всё, что я сейчас делаю, я пытаюсь показать, что существуют другие точки обзора. Я описал таких уже восемь. Сколько их всего? Восемь тысяч, нет ― стопятьсот, нет ― бесконечность. А твоя точка ― одна из бесконечного числа.

Всегда, как бы ни былоплохо, есть смысл спросить себя:

― А почему,сука, это хорошо?

Только так можнозаставить мозг занятьновую позицию, терзая и мучая его в поисках непротиворечивых ответов. Отличная тренировкадля ленивой скотинки.Ибо, как сказал мне один старый артиллерист:

― Занял позицию ― проиграл. Живой артиллерист.

Я прошу тебя только об одном, не занимай позиции.

Чистая энергия

Мы ― любимые дети Земли, и с нами ничего плохого не случится. Это утверждение истинно, пока мы генерируем новые опыты. А мы, как нация, разве их генерируем? Даже целые цивилизации, зацикленные на прошлом, стираются с карты земли. «Меняйся или умрешь». В своем прежнемкачестве ты не интересен, жизнь не будет тратить ресурсы на поддержание твоего существования. В этом нет злой воли, так действуют законы эффективности. Если угодно, сумму этих законов можете называть Богом. «Можем повторить!» В том то и дело, что повторить любой опыт невозможно. Если один раз он уже получен, второй раз он не нужен. Если мы десятилетиями живем эмоциями и опытом Великой Отечественной войны, мы там и остаёмся вместе с генералами, которые квадрокоптеры впервые увидели в руках своих внуков.

Сам по себе человек лишь одухотворенная пыль Земли. Мы нужны постольку, поскольку умеем генерировать новое. И пока мы это делаем, мы в безопасности.

Пока мы рвем шаблоны: неожиданно дерзим начальству, опровергаем научные авторитеты, показываем языки чужим детям, дарим цветы полицейским, садимся на шпагат и целуем лягушку. Зачем Иван Царевич поцеловал лягушку? Он рвал шаблон. Результат всем понравился.

Врач, годами успешно лечивший людей, вдруг обнаруживает, что его метод стал неэффективен, а он превратился в посмешище в глазах коллег.Как это произошло? Почему? Ответ прост: доведенный до автоматизма рутинный процесс сначала не дает энергии больным, и те вдруг перестают выздоравливать, потом рутина начинает обкрадывать энергией самого врача, и тот болеет. Но чаще болеютего дети. Если хотите знатьнасколько хорош врач, постарайтесь узнать о здоровье его детей.

Почему женщины любят мужчин с чувством юмора? По той же причине,юмор ― это признак не только ума, хотя и ума тоже, а жизненной энергии, а эта энергия гарантирует выживание для нее и её детей.

Что такое юмор? Это всегда новый взгляд на старые обстоятельства: разрыв шаблона, парадокс, добыча энергии из пространства. А каждый новый квант добытой энергии имеет абсолютную ценность. Потому мы так ценим юмористов и презираем пошляков, тех, кто банален, да ещё не просто так, а банален высокопарно. Пошляки нашу энергию крадут.

К чему этот странный заход про юмор? Мы же тут говорим про войну. Признайтесь, что война в двадцать первом веке между Украиной и Россией, это не только страшно, но и смешно. Страшно смешно, буквально до колик в животе.

Привычка видеть за всем происходящем красоту ― особенность парадоксального мышления, способность к нему обеспечивает человечество свободной жизненной энергией.

Тебе нужна жизненная энергия или правота?

Как это понимать!?

― Автор, как тебя понимать, ты твердишь, не корми войну вниманием: не участвуй, не борись с ней, ― непременно скажут мне хорошие люди. И добавят:

― Ты предлагаешь смиритьсясо злом, проявитьслабость?

― Друг, если ты включаешь доверие иудерживаешь себя от немедленного реагирования, успеваешь подавить своё эго и позволяешь ситуации развиваться, то проблема волшебным образом рассасывается. Вот так это работает. И в большом, и в малом. Для такой слабости нужна большая сила.

― Автор, а как же правда, что, и её нет?

― Друг, если ты веришь в свою единственную правду,значит будешь подрываться на ней раз за разом.

― Автор, какпо-твоему, зачем нам, людям, дана свобода воли? Зачем она, если ты отказываешь нам в праве на эмоции, на высказывание, на действие?А нас учили, что необходимо бороться за мир. И вот ещё новости, наша судьба, оказывается, определяется неизвестными нам законами неизвестной нам физики. А война у тебя самостоятельная сущность. Ты последовательно выбиваешь из-под нас привычные опоры.

― В самуюточку, друзья! Свободаволи ― это великий дар, и он унас пропадает зря. Об этом даре твердятвсе Мессии, а за ними повторяют все религии, но и они мало что объясняют.

Попробую это сделать я.

Если ты веришь в Объективную Реальность, мне жаль, у тебя нет шансов изменить свой мир. Если веришь только в себя, в свою силу,тебя рано или поздно сломаютобстоятельства. Всё, чем ты гордишься, считаешь исключительно личным достижением, всё будет последовательно отобрано: и деньги,и успешные дети, и твой острый ум, и красавица жена. И даже наработанное упорными тренировками здоровье. Ты уже догадался, что лучше всего подходит для таких целей война. Не жестокость Бога тому виной ― так действуют законы мироздания, считай их способом подсказать нам эффективный способ жить. Направь всю волю на то, чтобы признать совершенство и красоту происходящего. Даже когда оно тебе не нравится. Особенно, когда не нравится.

Сделать это, означает довериться Богу. Знаю, сложно. И дальше остается самое-самое, поблагодарить Создателя за всё ― за боль, запотери, за войну. Вступить с ним в личные отношения. И лишь тогда, и только тогда, мы напрямую получаем новую порцию энергии. И она делает нас эффективными, здоровыми и счастливыми. Живыми. Свобода воли нам дана для того, чтобы мы каждую секунду находились в выборе ― видеть красоту мира или видеть его несовершенства. Если ты выбираешь позицию критика жизни, это твоё дело, твой путь. Но такая позиция сжигает энергию, уменьшает личную силу, а это означает неизбежные болезни, страдания, бедность.

Но зато ты всегда прав.

И тогда не ты убиваешь войну, а она тебя.

_____________________________________________________________________________________________________

ОЛЕГУ

Есть что-то стыдное в современных похоронах.

Наверное, человек сто пришло, многих знаю, в основном мужчины. Лица суровы, хорошо выбриты, чёрные пиджаки ― траур.

Ты был успешный человек, гуру бизнеса, умный, надежный друг, харизматичный лидер, отличный человек, таким мы видели тебя, таким ты видел себя. Видел в наших глазах. И вдруг ― огромные долги, суды, приставы. Судьба разом выбила из-под тебя все точки опоры. Дело жизни пошло прахом, стало ничем, пылью, воспоминаниями. Впереди ― только унижения. И мы все, особенно друзья, ― не просто свидетели, получается, что мы соучастники. Это мы позволили тебе застрелиться. Один бы ты пережил беду,но разорение при свидетелях... при тех, кто видел тебя в зените.

И не нашлось ни одного, кто утащил бы тебя на берег тёпло го океана, в тайгу, на сплав, того, кто показалбы другие горизонты, сменилбы ракурс. Кто сказал бы: «Друг, мы любим тебя, для нас ты не сумма функций: работа, деньги, жена, дети, друзья. Ты ― больше всего этого».

Когда можно сказать: «Его жизнь удалась»? Или: «Его жизнь не удалась»? Нет такого момента. Да и у какого судьи есть право выносить подобный вердикт? Самая блестящая судьба может окончиться полным крахом, а череда неудач обернуться феерическим успехом. Хотя бы с точкизрения потомков. В жизни не бывает окончательного финиша, на котором судья с секундомером фиксировал бы результат: успел ― не успел, достиг ― не достиг. Но никто ему этого не сказал.

Есть что-то стыдное в похоронах. Провожаю отличного парня, а голос во мне шепчет: хорошо,что не я, не меня, не сегодня. И чему ты радуешься, голос? Может, это не мне, а ему стоит завидовать ― отстрелялся. Стою и переживаю, что больше никогда не встретимся. И на Земле стало чуть более пусто. Так это я о себе беспокоюсь, за себя переживаю.

А что, если действительно сменить ракурс и термины? Посмотрите люди, великийдар жизни он решительно вернулсоздателю. Сбросил фигурыс доски и потребовал переигровки. Когда надежды на земной суд не осталось, взял и запредельно повысил ставки ― одна пуля досталась врагу, одна ― себе. Теперьты сам рассуди нас, Господи.

Мужик. В любом случае он выбрал действие. А мы остаемся здесь, в многолюдном одиночестве, не то чтобы очень живые. И каждый сегодня задается вопросом ― а я бы так смог?

Ты всё решил правильно, Олег.Зло должно быть наказано. Или:

Ты ошибся. Зло не исправить злом.

И неотвязная мысль ― как меня похоронят, сколько ко мне людей придёт? Не переживай, придуттысячи. Или нет, никто не придёт. Брось, у тебя в тот момент все будет в порядке.

Странно, что традиция обязывает чувствовать траур, хотя мы, вообще, не знаем, с чем имеем дело. В дорогом гробу лежит тело. Я подошёл. Его там нет, это точно. Он уже свободен. Что дала нам его смерть, и где теперь его жизнь? А родителей жалко.

______________________________________________________________________________________________________

ТЕЛЕГА

Притча

Завязла в болоте телега. Уж больше ста лет стоит она тут. Местами подгнила-проржавела, но местами годная. Собрались вкруг неё мужики, и давай решать, как ту телегу вытащить да отремонтировать. Телега-то дедовская, неплохо бы и уважение иметь. К тому ж другойтелеги у нас нет и не будет.Тоже известный факт.

Один говорит:

― Надо вставить трос в буксировочный болт и дёрнуть. Нас так в Гарварде учили. ― И учебником в нос тычет.А там всё по-аглицки.

Мужики его на смех подняли.Где тот Гарвард,а где наше болото. Дёрнуть-то можно, да развалится же. Слепому видать.

Другой предлагает:

― Давайте поставим на телегу двигатель! Тогда она сама выедет. Тут уж спорить не стали, сразу согласились. Давайте поставим. Какой разговор.

― Тащи свой двигатель. Чего ждёшь!

― У немцев,― продолжает он, ― видал такой, шустрый и дюже сильный. Экологию страсть как бережёт. Глядь, как они на своей телеге несутся. Изумление одно. А у меня двигателя нет, откуда такие деньги? Да вы что дерётесь, братцы?

Чуть не пришибли его мужики с досады.

Третий тоже болел душой за телегу.

― Давайте, ― говорит, ― отдадим её молодёжным активистам. Не всё им флагами размахивать да по заграницам мотаться. Пусть здесь овладевают конкретными навыками управления. Телега при деле и молодежьпри деле. Мы, вообще, хотим патриотов воспитывать?! Сами же искали национальную идею. Чем не она?

Заспорили мужики. Отдать-то можно, для своих детей вроде не жалко. А главное, решать ничего не придется. Вернуть деток из Европы, подкрасить ржавчину и можно спать идти.

Хорошо.

Опять же, а вдруг поранятся кровиночки об острые края, вконец размотают телегу и потонут в нашем болоте.

Плохо.

Долго шумели они, прикидывали так и эдак, пока не устали вконец. А, устав, решили спроситьсовета у умногочеловека. Зря мы что ли его за собой тащили? Кругом обступили горемыку, развязали, кляп вынули и притихли.

― Говори,умный человек, не томи уже.

Отдышался тот, прокашлялся и начал:

― Мужики, нет у нас другого пути, как болото осушить. Понимаю, что дорого это и муторно. Но кабы вы меня слушали, сейчас бы не пришлось нам по колено в вонючей жиже стоять. Иного не дано, я это и в прошлый, и позапрошлый раз говорил. Вот, кстати, я генеральный план реконструкции прихватил…

Зря он это... Лучше бы смолчал, дурак. А так забили мужики ему кляп обратно и решили собраться в следующий раз через четыре года. Нет, лучше через шесть.

Ведь нет им жизни без телеги.

____________________________________________________________________________________________________

ЗАВОД, РАЗВОД... И СЧАСТЬЕ!

Сын, ты вчера спросил, что такое счастье. Спасибо за этот вопрос. В мою жизнь счастье заглядывало, и я помню каждый такой случай.

Полёт

Летать во сне было ощутимо приятно, и в то же время как-то естественно, отнюдь не волшебно. Летать казалось делом важным. Это наполняло, придавало глубокий смысл моему миру. Хорошо осознавалось, что есть небо и есть земля, есть верх и низ, всего остального не существовало. Нет, еще беспокоил вопрос ― как я это делаю, чем летаю. Вопрос был тяжелый, он ощутимо прижимал меня к земле и, вообще, тормозил. В детских снах я летал куда как чаще, но всегда падал с заводскойтрубы, правда, в последний предсмертный момент успевалпроснуться от пронзительного страха. А теперья вырос и свободно парю. Но как такое возможно, а что, если в следующее мгновение сорвусь и упаду? И с этой мыслью, конечно, я рухнул на землю. Сказать,что расстроился, значит ничего не сказать.Скорее окаменел. Но не проснулся. И что, отныне никогда больше? Я встал, подобрался и, одолев собственное неверие,толчком оторвался от земли. Потом долго парил, приземлялся, снова взлетал и прыгал, прыгал, прыгал с той самой высоченной кирпичной трубы из детских снов. Прыгал и, о чудо, больше не падал.

Конечно, мне не просто показали сон, мне дали прочувствовать нечто новое. На короткое ночное время кто-то переместил меня в другую часть радуги жизни, близкую к человеческой, но более яркую, как бы предлагая:

― Хочешь так жить?

Сын, ты спрашиваешь, что такое счастье. Так вот, в тот момент я был абсолютно, пронзительно счастлив. Неведомую прежде полноту жизни ― вот что я испытал тогда. Став существом немного другой природы, вырвавшись из тюрьмы привычной физики, мой организм вибрировал и светился каждой клеточкой. В этом была свобода и новая сила.

Завод

Я лежал на диване, еще не проснувшись, но уже ожидая будильника. Есть такое пограничное дремотное состояние. Сейчас встану, сейчас. Опаздывать было неприлично, преступно и простострашно. За это могли… ну не знаю,сейчас другая эпоха,вам этого уже не объяснить.

Итак, мне предстоял еще один длинный серый день на моем полувоенном заводе. Потом еще один, потом ― всегда. Всю жизнь на заводе. Это нормально. Дед там до пенсии работал, отец пятнадцать лет отдал, я тоже буду. Но прежде простой квест ― проехать через весь город на трамвае, взять штурмом автобус тридцать шестого маршрута и успеть к 8:00 на проходную. До субботы было, как до Луны, даже пятница казалась недосягаемой. Будильник всё не звонил, и я, разлепив глаза, с подозрением навел резкость на круглый циферблат. Малая стрелка приближалась к 11:00 Это было так фатально, так невероятно, что я отказался верить глазам. Со мной такого случиться не могло, нет, только не со мной... Должно было существовать какое-то иное объяснение тому, чего не может быть. И в одно мгновение мой мозг детально до мелочей создал прошлое, в котором я недавно уволил- ся с завода и теперь работаю партнером в своей фирме. У меня отныне нет начальства, а главное, мне никогда больше не надо будет вставать в 6:00 и тащиться на завод. К черту будильник.

Оглушенный неожиданно свалившимся счастьем я лежал, и все прелестницы мира не доставили бы мне того острого наслаждения, которое подарил мне мой собственный мозг, когда его застали сонным врасплох.

С тех пор, вот уже больше двадцатилет я живу в новойреальности, которую придумал в ту секунду на диване. Живу ярче, лучше. А ведь придумал от безысходности, от того, что старая картина мира случайно рухнула.

Сын, ты спрашиваешь меня, что такое счастье…

Наверное, это творческое усилие, ломающее рабскую привязанность к привычному порядку вещей. Это момент прорыва. Вырваться из клетки повседневности, поверить в невероятное.

Мозг каждое мгновение воспроизводит все наше прошлое, просто повторяя предыдущую картину мира. Действуя как надежный копировальный аппарат. И знаешь, в нашей власти это прошлое сколь угодно улучшить. Прошлое каждого человека поддается редактированию. Признайся, ты всегда что-то такое чувствовал. Да, для этого нужно перестать верить в «объективную картину мира». Она, как минимум, не научна. Верить можно только в чудо. Жаль, я раньше не понимал, что затертую фразу «Каждый сам творец своего счастья» ― надо читать предельно буквально.

Развод

Я старался быть хорошим, порядочным и верным мужем, а получалось быть просто порядочным вруном. Ничего хорошего не получалось. От слова «развод» меня коробило, оно казалось неприличным, и если и существовало, то не в моем лексиконе. Все эти семейные драмы, они не про меня, а я буду, сжав зубы, жить с одной и любить другую. Не всем же быть счастливыми, некоторые должны блюсти клятву и следоватьдолгу. Я не предатель. Своих не бросают.

Только вот тоска, смертельная тоска стала моей вечной спутницей. Жена раздражала и вызывала жалость одновременно. Успешная работа,спорт, баня не отвлекали, а служили фоном для постоянных мыслей о любимой. Соратник по бизнесу молча сочувствовал. Он сам был основательно женат. Все мои силы расходовались на поддержание привычки, а стремление сохранить моральную правоту отнималоу жизни цвет. Год, другой,третий.

Сын, ты спрашиваешь меня…

Не помню, что послужило толчком, наверняка какая-то соломинка сломала спину верблюду, но помню, что я тогда, после завтрака, сказал:

― Нам придется жить отдельно, я люблю другую.

И сразу же ― оглушительное счастье. Самое удивительное, выяснилось, что счастливы оказались все. А мои великие жертвы ― мимо. Просто ― мимо. Ничего, кроме потерянных лет.

Ты скажешь, что, вырвавшись из одной клетки, я прямёхонько прошагал в другую, соседнюю.Конечно. Но какую упоительную радость раскрепощения я ощущал на переходе! Изменения ценны сами по себе. Этот опыт теперь со мной навсегда.

И еще я понял, если в споре между обязательствами и радостью побеждают обязательства ― жди смерти.

Человек

Мы проговорили с ним ровно год. Встречались, пили кофе, и говорили. Это была роскошь, о которой я не смел и мечтать. Каждое утро я слал ему сообщение: «Можешь?» ― и он всегда отвечал: «Ок». Впервыея встретил того, кто во всём был безоговорочно, на две головы выше меня. Человека, которым я бы мог стать, если бы… если бы Создатель уверенной рукой передвинул все мои настройки круто вверх.

Когда мне было шесть лет, я понял про этот мир всё. Я рос умненьким и позволял себе давать советы взрослым. Взрослые умилялись. И вдруг он мне говорит: «Мне наплевать на твои верования. Но мы можем все обсудить». И это через две минуты знакомства, когда у меня самого взрослые дети, бизнес и, вообще, давно выстроенная картина мира. Я почему-то заинтересовался его наивной провокацией. Наверное, хотелось очередной раз убедиться, что прав я, всегдатолько я, и ничто и никогда не изменит этого важного факта.

Мы встретились на следующий день, и через час я влюбился в него. Договорились назавтра. И так день за днем. «Рассказы- вай», ― так он всегда начинал. Слушал внимательно, а потом зацепившись за слово, интонацию, начинал пробиваться к сути. Помню, я рассказывал ему про свою работу. Он поразил меня коротким замечанием: «Ты веришь в контроль?» Ну да, я верил. До этого я верил. Так он доставал и доставал из меня какую-то более глубокую правду, которая всегда во мне была, но прорывалась редкими порциями. А тут полилась потоком. Он открыл мне, что радость ― это единственный ориентир, за которым можно следовать и других критериевправильного пути нет. Он буквально заставил видеть мой личный выбор во всём, что происходит, во всём находить результат своей воли, буквально во всём. Показал, что наше отношение к реальности и формирует реальность. Что всё и всегда складывается наилучшим образом, когда перестаешь тянуть лямку обязательств. Приучал постоянно задаваться вопросом «почему это и есть хорошо для меня». Научил приниматьсебя таким, какой я есть в лучшие и худшие свои моменты, буквально познакомил и примирил меня с самим собой.

Сын, ты спрашиваешь…

В какой-то момент я понял, что плачу. В груди пульсировало, тело чувствовало как толчками пробивается душа. Никаких аллегорий, я получил предельно конкретное, очень четкое ощущение счастья. Он назвал это сопереживанием истине. Точнее сказать невозможно.

Не конец

Сын, ты пойми… Горд может быть тот отец, которому взрослый ребенок задает такой мощный вопрос. И я, отвечая, был не- вероятно благодарен тебе.

И счастлив.

Не ожидал?

_____________________________________________________________________________________________________

Я ― ИЗЯ-ПЛОТНИК.

Утром, пока я чищу зубы и принимаю душ, всегда фиксирую свои сновидения ― давняя кадетская привычка. Этой ночью некто огромный, как Вселенная, требовал от меня: пора, пора. Яркий такой сон и кончился плохо. Проснулся я от чрезвычайно болезненного укола в печень.

Вскочил сегодня, как обычно, прыжком.Только запустил повтор сна, и ― служебный звонок. Пока отвечал, совсем вылетело из головы, что именно мне «пора». Бывает и хуже, иногда проснёшься и, вообще, вспомнить нечего. А ведь нас в кадетском учили восстанавливать сновидения, хорошая тренировка для мозга.

Жаль, но сейчас, действительно, пора, к Профессору опаздывать нельзя, этот рабочий день у меня начнётся с водных процедур.

Я ― Изя-Плотник, приступить к переходу! ― Успел ощупать печень, место укола ― ни следа.

… Я знаю, что мне предстоит, я уже чувствую гвозди в своём теле и вижу картину Леонардо: за длинным пасхальным столом двенадцать избранных мной. На столе вино и теплый квасной хлеб. Пора бы мне преломить его. Сидящие за столом ждут. Но прежде, кому из двенадцати первому протянуть кусок, кого сейчас выбрать и тем самым на века предать ненависти потомков? Пусть будет Иуда. Прости, друг.

― Уверяю вас, пришельцы в курсе, что живут возле нас. ― Профессор излагал тихо, но напористо, всем полупрозрачным телом подрагивая в такт словам.― Да и не пришельцыони, а та- кие же коренные земляне. И тот факт, что мы с вами им не мешаем ― это совсем ещё не факт. А может статься, мы под наблюдением у наших старшихбратьев по планете.Во всяком случае, ― тут голос оратора перешёл на угрожающий клёкот, ― я очень надеюсь, что иногда, в самые ответственные моменты они закрывают глаза, дорогие мои половозрелые собратья.

Аудитория послушно засмеялась, кое-кто даже подобострастно выпустил струйку чернил.

На вкус Профессортак себе: ни рыба, ни мясо ― опять вспомнил я старый анекдот, имевший успех ещё сто лет назад. Добрая такая шутка. Но здесь, на дне, среди своих, он точно ― белая кость.

― С давних времён нам известны предания о феях и оборотнях столь твёрдых, что их ничто не берёт, даже укус мурены. Слышали мы и о прочей нежити, ― продолжал крупный осьминог.

― Всё это, конечно, можно объяснить страхами архаичного сознания. Но давайте пофантазируем! К примеру, феи, кто они такие? Что, если феи, это блуждающие меж миров создания?

Когда я вдруг решусь стать умным, тоже начну проповедовать банальности. Буду излагать их с великимдостоинством, как богослов с кафедры, одним словом ― профессор. Кстати,про

«белую кость» надо запомнить, пусть наши посмеются.

― Признайтесь, ― вещал Профессор, ― у каждого же из вас есть своя, личная история про чудесное спасение, или про что- то, с позиции современной науки, совершенно необъяснимое. Лично я бывал спасён от неминуемой смерти так много раз, что это трудно назвать случайностью. За всем этим чувствуются щупальца провидения, или…, ― тут он сделал театральную паузу, ― помощь наших соседей по планете. Хотя, для чего бы им меня спасать?

Кокетничает старый студень. Но аудиторию держит крепко, он, вообще, мастер, большой мастерговорить именно то, что все хотят услышать. И опять в самую точку попал, действительно, такие истории здесь есть у многих. Спасаем мы их помаленьку. Тех, кто полезен. Диагностика показывала, что Профессор здоров, все жизненно важныесистемы в норме,три здоровых осьминожьих сердца отлично гонят голубую кровь, а что ещё нам, биоинженерам надо, значит, поживёт ещё Профессор, поработает на пользу человечеству.

― Правда, НЛО я не видел, но зато я чудом выживалв самых безнадежных обстоятельствах. Безнадежных! ― И он драматически весь окрасился ярко-красным пигментом, только присоски налились шахматным ― белая и чёрная, ровно через одну.

Пижон! Выживал он. Сейчас Профессор выдаст мысль, что пока есть запас жизненной энергии, никакая сила тебя не убьёт, а если энергия иссякла… ― …а если энергия иссякла, утонешь в собственной норе, поперхнёшься рыбой и сгинешь от ерунды, ― ожидаемо закончил головоногий моллюск.

Слушатели были довольны. И вот так у него всегда, сам себе противоречит: то за всем стоят пришельцы, то жизненные энергии, то он управляет, то им. Этот полезный болтун числится в картотеке Особо Охраняемых Особей уже добрые полсотни лет, и всё это время мы выслушиваем его мудрые рассуждения. И охраняем, конечно.

Вот сейчас прозвучат ещё две знакомыедо звона в ушах истории, и мне можно будет выплывать отсюда, прощай, океан, прощай и ты, мой трёхсердечный друг, до следующего раза.

― Знаете, не спалось мне сегодня, думал о разном. И вдруг пришло: может нам объединиться? Пора?

Профессор произнес это удивленно и очень тихо, как бы сам себе не веря. От неожиданности я вздрогнул всеми восемью щупальцами, всколыхнув толщу воды. Аудитория обернулась.

― Вот вы, уважаемый студент, ― спрут указал на меня клювом, ― вы что, спите на моей лекции? Кажется, раньше мы вас здесь не видели, ― и он задумчиво потёр главную мозговую мышцу.― И куда вы, молодойчеловек? Лекция-то не закончена.

Закончена. На этом мы оставляем водные процедуры. А вот свою тушку я здесь «засветил», придётся менять, зря мы этого головастика столько раз спасали ― успели проскочить мыслишки, хотя по инструкции при эвакуации требуется максимальная сосредоточенность.

Я ― Изя-Плотник. Приступить к переходу!

…Там, за стеной сада, крадётся стража. Ученики спят, даже Пётр. Пока ещё можно, господи, отведи от меня чашу сию. Или пришли ангела, что укрепит меня. Боюсь, один я не выдержу предначертанного. Но благодарю тебя за всё. Стражники уже бегут, не прячась, по Вифлеемскому саду, горячий, сухой воздух доносит их топот. Иуда, друг мой, вот и ты. Подойди и поцелуй меня.

Следующий мир был куда плотнее. Жизнь на низких вибрациях, с чьих-то позиций она может показаться лишь косной материей, как придорожная каменюка путнику. Но не мне. Местный клиент был просто огромен, по картотеке он так и проходил ― Гора. Объект разговорчивостью не отличался, для общения с себе подобными у него был свой способ ― землетрясения. Не до конца ясным образом он был здесь в большом авторитете. Может быть, возраст играл свою роль, а, может, размеры, гора, как говорится, она и в Африке ― Джомолунгма.

Мне предстояло обернуться каменной россыпью и оценить, как далеко продвинулась мысль «горной интеллигенции» в познании многомерности нашей общей планеты.Такая работа, есть в ней что-то необычное, мне нравится.

Следующие десять условных лет после перехода я не шевелился, дабы случайный оползень не заглушил сигналов интеллектуальной активности. Не заглушили, Гора молчала. Лишь один валун за все это время скатился ко мне, да так ловко встал, что твой японский сад камней. Красота и гармония. Так и запишем: «Признаков мыслительной деятельности не зарегистрировано. Рекомендую продолжить наблюдения. Биоинженер первой категории, Изя-Плотник».

Опыт показал, что неизбежно, каждый в своё время, но все, без исключения, земные миры, на каких бы частотах они не жили, приходят к мысли о существовании параллельных реальностей. И тогда начинаются попыткипроникновения туда, куда им рано ещё проникать. Играют со своей и чужими цивилизациями, как дети со спичками.

В итоге, некоторые миры уже пострадали. Чтобы уберечься от беды и был создан наш Институт.Себе мы, конечно, позволяем подглядывать и даже кое-что регулировать у соседей. В мои обязанности входит выявлять пассионариев, тех, кто видит чуть дальше своихсородичей, имеет научнуюшколу и поддержку местного правительства. Задача формулируется просто: надо выявлять умнейших и корректировать их, а болтунов, типа давешнего Профессора, мы оберегаем, вплоть до того, что, когда надо ― спасаем, когда надо ― лечим. У этих весь пар уходит в свисток.По любым оценкамтак проще, чем останавливать полномасштабное вторжение жадных до неизведанного соседей.

Некоторые наши умники настаивают на неизбежной конвергенции Земных миров, но для этого надо быть учёным, чтобы заявлять такую глупость. Я сам из тех, кто всегда горячо выступал против открытых контактов и регулярно высмеивал идеалистов. Конечно, любое вмешательство нежелательно. Когда придет неизбежное будущее, хотелось бы смотреть в глаза соседям без стыда. Но до будущего мы ещё не дожили. Кстати, что он имел в виду, говоряоб объединении, неужелии Профессора надо корректировать? Даже думать об этом не хочу. А мне ― пора.

Я ― Изя-Плотник. Приступить к переходу!

…Нести крест по улицам Старого города тяжело. Этот путь бесконечен. Ноги не слушаются, не хотят переступать. Идущие навстречу останавливаются, во взглядах страх и сочувствие. Надо бы их приободрить, но уже не разогнуться. Устал. Когда помогал отцу, мы вдвоем такие бревна таскали. Сейчас поднимусь на холм и силы оставят меня. И хорошо.

Очередной мир, по принятой классификации, был эфирным, тут жили газообразные структуры. Натянув на себя соответствующую тушку, я лёгким облачком вынырнул в хорошо известном мне месте.

― Господин требует тебя, гнусный шпион! ― прозвучало излишне громко и пафосно.

Что за обращение? Две сущности, похожиена вихри в жаркий день, подхватили моё тело и понесли с бешеной скоростью. Понятно, Служба Опеки при Департаменте Наук. По дороге били, конечно. Пришлось даже снизить чувствительность скафандра, так колотили.

Интересно, кто это меня ждёт, я никого не предупреждал. Добрались с ветерком, через минуту-другую я лежал ниц, а передо мной висело грозовое облако, именуемое, как я отлично знал, Директором Всех Наук. Этот персонаж меня интересовал особо, именно к нему я и был направлен для активной коррекции согласно разнарядке Института.

― Мы видим, кто ты! ― громом прозвучало в моей голове.

― Конечно, ты видишь, мой очень грозныйгосподин. От тебя ничего не скроется. Сейчасты мне скажешь, кто я. Возможно, я ― «Гнусный отступник от Единой Теории Всего» или «Опасный мечтатель о несбыточном», есть тут интересные уголовные статьи. Затем приведут приговор в исполнение ― развеют на атомы. Такие уж в Департаменте Наук верования и обычаи. Нас они устраивают. Да и моя работа сильно упрощается, когда стабильность поддерживается местными властями, так сказать, изнутри. Что ж, удиви, эфирный повелитель, скажи, кто я.

― Ты пришелец из параллельного мира.

Этомой скафандр сгенерировал неправильный перевод.

― Из мира, ― продолжал правитель, ―который тоже находит- ся на нашей Земле, но физические законы которого отличаются от нормы. Значит, не скафандр. Это случилось именно со мной впервые с момента создания Института, ну и повезло мне. Уверен, тьма инструкций написана по поводу подобных случаев, жаль не захватил с собой парочку.

― Прости, мой Господин, наш мир одинок, Вы сами учили этому. Желаете убедиться в моей научной благонадежности? Ваша воля. ― Слева и справа опять посыпались ощутимые удары. ― Нижайше прошу запретить громилам из Службы Опеки издеваться над бедным ученым. Мне больно.

Одним повелительным движением мои сатрапы были отозваны.

― Я помню все доказательства, которые Вы нам приводили, ― завёл я. ― Начнем с главного: мир есть объективная реальность, данная нам в ощущениях…

Я говорил, говорил, а сам пытался понять, на чём прокололся. Подвела тушка,она же скафандр, или мы не уследили за каким-то местным Эйнштейном, или мой Господин публично разыгрывает политический спектакль, или готовит репрессии против научных оппонентов? Нет, всё не то, очевидно же, что меня ждали.

Скрыться я мог в любой момент, но это бы означало грандиозный провал и не менее грандиозный вопрос:а что дальше? Это от Профессора можно драпать, а тут другое.Сбежать легко, но мой побег означалбы полную победутезиса о множественности земных миров. Нет, не доросли эти умники до правды.

― Наша великая наука, ― нудил я, ― постигла строение мира и нашла толькоодин способ соотнести между собой основ- ные физические константы, скорость света и энергию: скорость света в вакуумевсегда равна 900 тысячам километров в секунду.

Облако раздраженно кашлянуло.

― Мой Господин дозволитпродолжать?

― Говори, но по делу. И не вздумай мне дальше лекции читать.

― Слушаюсь. Если бы я был из параллельного мира, я бы вернулся туда сразу, при первых признаках опасности, ещё когда наша Служба Опеки схватила меня.

― И?

― Но я же не вернулся.

― Так возвращайся.

Да, он такой,мой Господин. Хитрый,иногда умный. Надо заставить его совершить непоправимое действие ― убить меня. Если я сильно разгневаюВерховное Облако, то добьюсь быстрой расправы, значит, вопрос сам собой снимется с повестки. Всё, что не доказано, не существует, в отличие от моего мира,где существует всё, что не опровергнуто. Буду дерзить, авось распылит эту тушку, а мне дома новую выпишут, раз день сегодня такой.

― Мой Господин, я не могу вернуться в мир, которого, согласно вашему учению, нет. А если я каким-то чудом смог бы вернуться туда, значит, Вы ошибались, что невозможно. Трудно жить в этом мире ничтожному ученому, ― добавил я смиренно.

― Понимаю, смерти просишь. Зря стараешься.

Не прокатило. Если смотреть через преобразователи, мой Господин был обычным сатрапом, который привычно источал власть, крупныммужчиной в отличном костюме, а так, конечно, ― это обычное грозовое облако, которое мне надо переиграть.

― О нет, мой Господин,молю о жизни. Но на что она мне без вашего доверия? Осмелюсь спросить, что заставило Вас так пло- хо думать обо мне?

― Это называется ― прямое знание. Сегодня ночью я проснулся с полной картиной мира. Мне даже не пришлосьнад этим размышлять ― теперь я просто знаю.

Понятно. Катастрофа уже произошла. Знает, видите ли, он! Нельзя же действительно его ликвидировать на глазах Службы Опеки и всей этой челяди. Начнется война миров, ей богу. Но как он узнал? Хотя это уже второй вопрос, главное сейчас, что он намерен делать со своим новым знанием? Попросит технологии и экскурсию в наш мир, это очевидно. Потом захочет открыть свое посольство, а это значит ― неизбежные шпионы, из них получаются перебежчики, там и борцы за свободу подтянутся. Начнутся взаимные упреки, угрозы и разрыв дипломатических отношений… Так, может быть, прямо с него нам и на- чать? С разрыва? Но это всё потом, сейчас главное: как он узнал время и место перехода, они ведь ждали меня?

― Прямое знание?― позволил я себе. Всегда полезно тянуть время, если у соперника в сапоге спрятан нож, а ты думал, что мило играешь с ним в шашки.

― Я желаюпоговорить с твоимГосподином. Немедленно соедини меня с ним.

Это, понятное в устах Облака требование, было непонятно как выполнять. У меня не было господина, которого можно было предъявить. Единоначалие давно считалосьанахронизмом ― с тех самых пор, как исчезло принуждение к труду и работа из средства для выживания превратилась в потребность, а для многих счастливчиков ― в наслаждение. Такую длинную и странную мысль даже думать было некогда, а уж излагать...

― Мой Господин, Вы и только Вы для меня ― закат, рассвет и само Солнце. Позвольте мне, как ученому, спросить: что такое

«прямое знание»?

― Кто тебя, куча водяного пара, надоумил-то? И, понятно же, время и местомоего перехода не могло быть результатом внезапного интеллектуального прорыва, да и самого прорыва не могло быть. Я всегда тщательно заботился о профилактике всякого рода откровений, в этом вся суть безопасности. Вслух, конечно, я ничего не произносил.

Висела пауза, в разряженном воздухе высоко висели набухшие дождем облака,судьбы двух миров висели на волоске. Хотя для постороннего наблюдателя ― картина вполне пасторальная. Мой папа, отдыхая от высокой науки, любил мастерить по дереву. В такие часы он запрещал болтать, я молча сидел с ним в мастерской и строгал своё, пацанское.

Безмолвие не угнетало. Наступал момент, когда он отрывался от плотницкой работы и веско произносил: «Милиционер родился». Что сие значит, я и сейчас не знаю, а тогда спрашивать совсем не хотелось. Это была наша тайна, наш пароль. Тогда же ко мне приклеилось двойное имя ― Изя-Плотник. Ну всё, не молчи больше.

― Информация попалако мне, минуя органы чувстви критику ума. Это словно открыть книгу, и вместо пустых слов познать мир сразу со всех ракурсов,из всех времён. Как обнаружить весь космос у себя в голове.

Грамотно излагает, дай дальше угадаю: и теперь его что-то не устраивает.

― И моё место в этом космосеменя не устраивает. Скажи это своему Господину.

Да, да, конечно, «моему господину», разве тыдашь забыть. Хорошо бы отформатировать тебе память, но как быть с остальными свидетелями, всем память не почистишь, можнобыло изобразить мою внезапную кончину, но уже поздно. На нас со страхом и интересом смотрит вся местная олигархия, значит, остается одно ― жесткое внедрение и моральная дискредитация, хотя внедрение у нас в Институте не поощряется, считается топорной работой. Придется заставить его коснуться меня,для ментального броска физический контакт обязателен.

― Мой Господин, у меня в руке решающее доказательство, что наш мир одинок, каким вы его и описалив Великом Трактате о Всём Сущем.

― В руке?Давай сюда.

И вот, правитель уже протягивает мне свою ладонь, или это одно облако чуть дрогнуло, выпустив лёгкий протуберанец навстречу другому облаку, тут уж, как посмотреть. Касание, и я оглушил волю вельможного хозяина. Следующим усилием я очистил себе пространство в чужом теле, загнав его собственное сознание далеко в угол.

Место свободно, сейчасосвоюсь с управлением и, господа, за- нимайте ваши кресла, шоу начинается! Итак, диспозиция: руки еще сцеплены, но с одной стороны мой автоматический ска- фандр, с другой ― сижу я в чужом мне аморфном теле, и делаю то, чего диктаторы никогда себе не позволяют ― объясняюсь.

― Великий Трактат никто не отменял, на то он и Великий. Действительно, мы одни в этом мире. В последнее время я много работал и мало спал и, вероятно,ошибся насчет тебя. Благодарю за весомые аргументы.

Я говорил так, как мойГосподин немог быговорить нипри ка- ких обстоятельствах, этими словами он подписывал себе приго- вор. Никаких весомых аргументовпредъявлено обществу не было. Те, кто сидел совсем рядом, ближний круг, уничтожат шефа завтра же, возможно,он не доживет до утра. Но пациентдолго упорствовал и тем подписалсебе приговор. Ладно, продолжу нагнетать.

― Я рассмотрел твое доказательство. Оно строго научно. Теперь твой Господин видит, что ошибался, а раз так, ты свободен. ―С этими словами я вернулся в скафандр и разжал ладонь.

Пора было заканчивать это слишком длинное рукопожатие, оно и без того было шоком для публики. За время, пока я сидел в теле клиента,пришлось скачать тонныинформации, узнать много лишнегоо тяготах и прелестях власти,но главного там не было. Я покидал высокое собрание с тяжелым ощущением дурно выполненной работы. Трудно поверить, но мне было жаль клиента, неизвестно еще, как сложатся отношения с его счастливым сменщиком. И, самое тревожное, я не выяснил, откуда выплыли координаты моего перехода в этот мир. И тем не менее дальше.

Я ― Изя-Плотник. Приступить к переходу!

…Жара, воздуха не хватает. Люди у подножья креста что-то насмешливо кричат, но не слышно, так громко грохочет сердце. Жажда, а ещё эта боль в запястьях и вывихнутых плечах. Город совсем рядом. Внизу воины кинули жребий, тот, кому повезло, забрал мой хитон и, перехватив половчее копье, коротким движением ткнул в печень.

Вернулся я к концу рабочегодня. Мой отчётуже был в общем доступе, шли уточняющие вопросы, коллеги вежливо избегали неудобной темы внедрения, но я максимально подробно комментировал желающим видео с камер скафандра ― рутина, одним словом.

― А ведь тебя там ждали. ― Иван появился в зоне моего со- знания, открытой для близких друзей.― Изя, и как ты объяснишь свой провал? Друг называется, взял и расставил все точки над «и».

― Я сам над этим думаю, Вань.

― А чего тут думать, ясно как день, кто-то дал им информацию о твоём переходе.

Иван учился на два года старше меня в кадетском и был моим куратором-наставником. Я привык воспринимать его всерьёз. Ну да, он прав, очевидно, это так. Просто я гнал прочь такую мысль, у такой мысли были далеко идущие последствия.

― Ваня, тут еще одно. У меня во время перехода случаются яркие видения. Короткие такие. Какой-то суд, меня куда-то гонят, потом убивают ударом копья в печень. Что ты об этом думаешь?

― Думаю, этоформа благородного умопомешательства, новряд ли оно заразно. Видения твои ― это хорошо, это отлично даже. Но сейчас, Плотник, я пришёл поговорить о другом. Представь себе, что в Институте существует интеллектуальная оппозиция. С виду все согласны с генеральной линией на изоляцию от параллельных цивилизаций, но некоторые ― не очень. Просто заявить о своём особом мнении они не хотят, знают, что толку небудет, в любой открытой дискуссиипроиграют, но от этого их уверенность ничуть не страдает.

― Конвергенты? Но они же давно согласились с аргументами большинства. Не получится нам слиться с менее развитыми соседями, это же факт. Я сегоднябыл в плотном мире, ну нет у нас шансов на взаимодействие.

― А с эфирным? Есть шансы?

― Ваня! Ты что-то знаешь!

― Чуть больше тебя. И представь, что оппозиция готова подтолкнуть ситуацию.

― Не надо подталкивать ситуацию, она стабильна. Каждый живет в своем мирке и счастлив, даже если не очень.

― Ты, Изя, рассуждаешь как эгоист. Мы можем, мы обязаны помочь нашим соседям по планете,это наш моральный долг.

― Ваня, вы там, в кабинетах, умерьте свое воображение. Какой долг перед вулканом? И как ты ему поможешь?

― Да, вулканумы сейчас не поможем, это в будущем.Но тем сущностям, мышление которых сродни нашему, мы протянем руку помощи. Это морально, а значит ― эффективно.

― Ваня, ты меня вербуешь? Очень приятно. Но большинство наших будет против этого. Теория конвергенции наивна, это как смешивать воду с маслом. Пока смешиваешь ― вроде бы получается, только остановился ― снова расслоение.

― Что, действительно, мешает, так это твоё, Изя, техническое образование, мыслящие структурыне совсем похожи на воду и масло. Насчёт большинства ― так оно всегда было против. Когда это важные вопросы решались голосованием? Большинство травило Коперника, именно большинство составляет опору тоталитарных режимов, мы это в своих кабинетах видим. Прогресс ― это удел немногих. А вербовать, да, звучит не слишком хорошо, спрошу по-другому, Изя-Плотник хочет творить историю?

― Неслишком. Хочу сообщитьребятам о новой ереси.

― Дружище, ты напрасно нападаешь на нас, невинных аналитиков. А если весь Институт узнает, что ты перерос свою нынешнюю должностьи готов возглавить Отдел Внешнего Наблюдения? Представляешь, сам Изя-Плотник сидит в кабинете и читает чужие оперативные отчеты по 16 часов в день! Будь умничкой и дорожи своей любимой полевой работой.

― И эти люди говорят мне о морали.

Он исчез из моего мозга за мгновение до того, как я его выставил. Да, дела. Конспираторы, идеалисты хреновы, такие вечно носятся с идеей счастья для всех и немедленно. Нас, полевых работников трудно соблазнить заманчивой перспективой всеобщего мирногососуществования, но вот остальные подвержены этой заразе. И Ваня мне не все карты раскрыл,он так и не объяснил, зачем я ему нужен. Раньше бы его поведение назвали предательством, но сейчас другиевремена, сейчас каждый имеет право на особое мнение и большинство обязано уважать любую блажь, даже если она пришла в Ванину романтическую голову. Теперь в почете меньшинство, фрики, люди, не умеющие и не желающие объяснить другим, чего они, собственно, хотят и почему этого нельзя получить в сложившийся системе. Любая ересь мгновенно объявляется прорывом к истине и автоматически попадает под защиту. В эпоху, когда выживание гарантировано, такое поведение разумно, ну, во всяком случае, терпимо.

Но каков парадокс: абстрактная идея, например, объединённые миры, если её воплотить на практике, способна вновь отбросить нас на грань, от которой мы отползли так недавно. Давно ли человечество сыто,накормлено и перестало измерять свою мощь в килотоннах ядерных боеголовок? Всего три поколения без войн, всего три поколения, как мы научились считать себя единой земной нацией, без государств и границ и что, уже руки чешутся распространить эти высокие нормы на чужаков? Наивно, глупо, и, признаться, мне немного завидно. Я, может быть, тоже хочу счастья для всех, где, где моя невинность?

― Ваня, ладно, прекращай. Я же знаю, что ты здесь. Вот что вы по-настоящему от меня хотите?

Иван молчал минуту, ровно столько, сколько требовали его представления о солидности. Милиционер родился, вспомнил я.

― Мы, Изя, поковырялись с коллегами в одной гипотезе. Идея старая, но тут подвалили свежие данные. ― Он опять попытался взять паузу.

― И...? ― сжалился я.

― И смотри, какой компот получается. Все известные нам земные миры обитаемы, что странно. Для разнообразия мы могли бы открыть что-нибудь без признаков жизни,но ведь нет, не нашли. Всюду жизнь.

― Ты это мне рассказываешь? Профессиональному биоразведчику?

― Вот именно. Ты, как биоразведчик, не смог заметить эту странность, тебе по должности положено заниматься населенными мирами, а ты спроси себя, где у нас в Институте специалист по необитаемым мирам? Нет такого, хотя при создании Института должность была. Тогда все были уверены, что ...

― И к чему ты клонишь?

― Как тебе такая гипотеза: жизнь есть неотъемлемое свойство материи. Любой материи ― специально добавлю для тебя, циника и прагматика.

― И на Марсе и даже на Плутоне, по-вашему, есть жизнь? Мы же там всё излазили, как у себя во дворе. Там камень не сдвинется, чтобы мы об этом тут же не узнали. А жизнь там, говоришь, есть?

― Помнишь, Изя, когда-то считалось, что жизнь есть форма существования белковых тел.

Сейчас это смешно. Потом на долгое время решили ― годится любая структура, способная воспроизводить себе подобных, эволюционировать. То есть организмможет состоять из кремния или гелия, не обязательно из мяса и костей. Твоё Облако ― отличный пример.

― А разве не так?

― И да, и нет. Можешь представить мир без гравитации?

― Нет.

― Правильно. Даже теоретически таких не существует. А вдруг жизнь подобна гравитации, и без неё материи не случится?

― Вань, но почему именно я? Полно достойных кандидатур, тоже мне, нашли объединителя миров.

Иван пожал плечами.

― Ты очень хорош,но, главное, ты ― избран.

― Ваня, а как стыкуются ваши завиральные идеи с тем, что все земные миры населены, а все внеземные нет? Если жизнь ― это свойстволюбой материи, то, где жизньна холодном Плутоне, да и на Солнце, наконец, где она, ей там не жарко? ― Я говорил и с раздражением понимал, что повторяюсь и толковых аргумен тов у меня нет.

― Стоп, Изя, ты же умный, помолчи.

И потому чтоя замолчал, мы обапоняли, ктопобедил. Ну,побе дить меня ― не штука,это ещё не означает, что меня можно пере вербовать под разные там философские разговоры о недоказуемом.

― Благодарю тебя, Ваня, и всех тех достойных людей, кото рые доверили мне эту высокую миссию. И кто они?

Иван опять пожал плечами.

― Милый, милый Ваня, да пусть хоть вся материя в галактике оживет, но сколько тебе понадобится логических шагов, чтобы от этой мысли перейти к необходимости объединить наши земные миры? Я бы не взялся меньше, чем за сто.

― Отбрось логику,Изя, сейчас она не работает.Я хочу, чтобы ты сделал этот вывод сам, сердцем.

― Не перегибай, выкладывай уже свои доводы.

― Ну хорошо. Земля ― не только источник наших с тобой жизней и прочих забавных ненужностей, она сама является живой структурой, организмом. И, кстати, активно действующим. А миры она создаёт, как дышит, как мы... ― тут он впервые задумался, ― вот, ты можешь не генерировать мыслительный поток? Так и она не может не генерировать нас. И остальных, вроде твоего Профессора, тоже.

― То есть, мы ― это мысли матушки Земли?

― Ну да, ну да. Ты жетысячу раз слышал,что мысль материальна. Ты материален, Плотник, разве нет? И одновременно ты идеален, как всякая мысль. Оцени, это не так уж страшно, разве что чуть-чуть удивительно.

Я оценил, потому что идеальным меня ещё никто не называл. Порядочным, надёжным ― это случалось, но идеальным? Странно, ничто во мне уже не сопротивлялось услышанному, но оставалось упрямство, хотелось удержать рубежи.

― Уже два, Ваня,сколько ещё шаговтебе понадобится?

― Последний и самый сложный.Уподобим земные миры цвету, любой цвет имеет отдельную, самостоятельную ценность. Это аксиома.

― Да, «Введениев основы трансгуманизма», начальный курс, я помню.

― И ты, наверняка, помнишь, как называется эта штука, которая получается, если правильно соединить все цвета.

― Начинается на «ра», заканчивается ― «дуга». Угадал?

― Ты гений, Изя-Плотник, но даже гению иногда нужны комментариик Божественной симфонии. Так вот, эта дуга уже не просто сумма оттенков и цветов, это новое качество, то, чего только что не было, и вдруг оно появилось, стоило лишь поставить цвета рядом. Появилось и соединило собой все части спектра, красное и фиолетовое, землю и небо, высокое и низкое. Всё, что до этого было разделено, теперь опять едино.

― Сейчас ты вспомнишь про ноты и музыку.

― Да, ведь каждая нота обретает невероятную ценность, только если она вставленав симфонию. Сама по себе она так, «дзиньк» какой-то. Что, если наша Планетасейчас как простойбиологический организм, и мысли у неё простые,как у огромной бактерии, тепло-холодно, поесть-изрыгнуть, приятно-противно. Себя она не осознаёт,действует рефлекторно. Но стоит нам выстроить ноты в правильном порядке, соединить цвета в радугу и бах! ― появитсясверхсознание невероятной мощности, новая, невиданная прежде сущность. Земля, которая поняла, что она имеет свою волю и свои желания.Каково? У меня сердце начинает колотиться, как я представлю такое. Планета,осознающая себя в малейших деталях, в каждой песчинкеи каждом океане. И в каждом человеке, заметь.

― А в каком порядкеты планируешь соединять цвета, кто это решает? А вдруг мы соберём миры неправильно, и вместо симфонии получится дьявольская какофония?

― Подожди, дойдём и до этого, но спасибо за твоё «мы». Представь, человечество сольётся с сознанием Земли и станет его частью. Уже не просто люди, нет, куда больше. Твой слух, зрение отныне не ограничиваются телом, и вот, ты ощущаешь мир как вулкан, наблюдаешь его как парящий орёл, чувствуешь огромную толщу воды над собой как рыба, внутри тебя ― жар земной мантии, а на поверхности ― холодные шапки полюсов. Да у меня слов не хватает, чтобы описать вновь доступную реальность. Появятся дополнительные органы чувств, к примеру... способность воспринимать себя частью Солнечной системы или Млечного пути.

― Я всегдаговорил, что полётык другим звёздам― это чушь. А теперь к ним можно будет запросто в гости заходить. Как равный к равному.

― Да, Изя, в гости. На чай. Но я уверен, что только этим, простым расширением физических возможностей, всё не ограничится.

― Что может быть шире, чем расширение?

― Смейся. А сейчас слушай главное. Пока это догадки, но вдруг, вдруг проявится новая физика мира?Как тебе перспектива существования в пяти измерениях?

― Я читал, что в древности были такие люди, ходили от двора ко двору и предлагали ненужные вещи. Ты мне новыеизмерения продаешь, Ваня? И почём?

― Цена божеская, твоя душа. Изя-Плотник, ты очень хорош в своём деле, никто не справится с задачей лучше тебя. Считай это своей миссией.

― Какая бесстыжая лесть, и мне, дураку, нравится. Ты продолжай, нет, повтори ещё раз. Со слов, «ты очень хорош ...»

― Ты очень хорош и можешь создать новую Землю. Нечто большее, чем каменный шар, летящий сейчас по орбите вокруг Солнца. Радугу надо соединить.

― А симфонию написать. Хочешь, хоть сейчас зажгу пару новеньких звёзд и соединю твои миры, толькоотвернись, не подглядывай.

― Дурак.

― А заметь, Ваня, какой был интересный разговор, всё больше про умное, даже жаль заканчивать. Ты заходи почаще, я дам знать, когда у меня время будет.

― Казалось бы, очевидно, ― Ваня даже не обиделся на мою реплику, ― есть миры, сходныепо уровню развития. Познакомь их, научи путешествовать к соседям, пазл и сложится.

― Но сожрут же друг друга.

― Сожрут, ― внезапно согласился Иван. ― Возможно, тут необходим некто, управляющий и координирующий. Не арбитр, но ― судия. Чьё присутствие бы всё решало. Этого не может быть, секунду назад мне предложили немного порулить цивилизациями. Как стакан воды выпить.

― Понимаю, мысли эти тебя могут испугать, ты ведь ― продукт своей эпохи, дряхлые профессора вбили вам в голову архаичные идеи о невмешательстве. А сейчас взвесь: на одной чаше весов прорыв в будущее, сотворение новой осмысленной Земли, а на другой ― пыльные инструкции, того нельзя, этого нельзя.

Я вспомнил своих спортивных, подтянутых профессоров и внутренне улыбнулся, какие угодно, только не дряхлые.

― Ну, вот и хорошо, улыбнулся. А ребята боялись, что ты драться полезешь.

Битьгостя, который сидит в моем сознании, это бестактность.

Я попытался представить такое и невольно задумался.

― Плотник, Плотник, ты, вижу, переживаешь о том, как бы не скатиться к диктатуре? Благородно. Вот внутри нашегообщества нет главных, нет и подчиненных, думаешь ты. Но знаешь, мы шли к этому тысячи лет, тысячи лет служения императорам и царям, президентам и чиновникам. А редкие восстания лишь укрепляли гнёт. Об этом ― весь Ветхий Завет. И да, был такой длинный этап ― унижение большинства меньшинством, кровь и слезы слабых служилисмазкой прогресса, другогоспособа не знали. Но у нас с тобой, Изя, он есть.

― Ваня, признайся, эту фразу ты репетировал. Уж больно красиво, особенно, про кровь и слёзы.

―Твоя роль ― не управлятьнародами, боже упаси,твоя роль

― стать ферментом, катализатором химической реакции. В твоем присутствии каша истории сварится быстрее. Просто протянем руку тем, кто внизу и через мгновение они…

― ...Через мгновение внизу будем уже мы.

― Дважды дурак. Так ты со мной, Изя-Плотник?

Уходить от прямого вопроса ― низкое искусство, но что мне остается, цинику и прагматику?

― Вань, а какие такие новые экспериментальные данные вдруг появились у твоей аналитической группы?

― Изя, я ведь могу вывалить на тебя много наукообразной чепухи, ты, по-любому, не теоретик. Поверь, мыслящий космос ― это не фантазия. Косная материя на каком-то этапе неизбежно осознает себя, и знай, я нашёл такие миры. Мы искали их по тепловому и электромагнитному следу, но напрасно, в этом спектре обнаружить их нереально, они больше не тратят энергию бездарно. Мне пришла идея, что ментальный контакт между двумя космическими телами, если он есть, происходит в других измерениях, а в наших трёх не регистрируется.

― Нельзя зарегистрировать? А как тогда это, вообще,понять?

― Я понял. Как будто мне дали заглянуть в книгу без слов, и я ощутил истину всем телом, без сомнений и критики. Ты что дёргаешься?

Я дёрнулся, потомучто совсем недавноуже слышал это. Точно такие же слова. Бесцеремонно прервавконтакт, я вскочил и начал быстро ходить по рабочему кабинету.

Это манипуляция? Тогда чья? Очевидно, что сегодня по различным каналам мне транслируется мысль: мирам надо объединяться. Но совершенно непонятно, кем транслируется. Притом аргументов «за» не приводится ни одного, если не считать примера с радугой, слабого до слез. Да, ещё этот сон…

Оценив мое состояние, кабинет сам включил режим «не бес покоить», вот уж действительно, сейчасдаже служебные сенсоры понимают больше моего. Кто ещё из наших ведущих специали стов подвергся атаке?Какие на такойслучай существуют прото колы безопасности? Я понял, что пересталметаться и стою в цен трезала. Кто настолько могущественен, что сдал сегодня меня в Эфирном и отметился во всех остальных мирах? Даже тот ва- лун в Плотном мире скатился не случайно. «Пора ... Книга без слов ... Ощутил истину всем телом», все они повторяютодно и тоже. Кто бы ты ни был, пора тебе появиться. Хоть сам Господь Бог.

Что это, опять переход? Нет, на сегоднявсё, отказать, братцы, отказать. Я занят. И всё-таки, чувствую ― переход. Эти сенсо- ры сошли с ума.

― Я, Изя-Плотник, приказываю отменить переход!

― Плотник, ты сам позвал меня.

― Отче, значит мойсон вещий? И новое распятие ―это правда?

― Да, сын человеческий. И всё, что говорил тебе Иоан, всё ― правда. Тобой соединятся ваши миры, тобой планета Земля обретёт себя. Пора, Плотник. Но примешь ли ты чашу сию?

― Опять будет больно?

― Да.

― А Иван, то есть Иоан, он всё знал?

― Конечно. Помнишь, Иоан крестил тебя и прежде. Просто сейчас наука заменила ему обряд крещения.

― Пришлёшь ли ты ангела, дабы укрепитьменя?

― В этот раз ― нет.

― Будут ли со мной апостолы?

― В этот раз ― нет.

― Отче, я принимаю волю твою. Теперь это и моя воля. Благослови на переход.

― Благословляю, сын мой.

Я ― Изя-Плотник. Приступить к переходу.

У меня всё в порядке. Новая работа, интересная. На окраине Млечного Пути болтается наша Солнечная система, в ней во семь планет. Третья от Солнца ― это я, Земля. Вместе с друзьями мы вращаемся вокруг центра родной Галактики, сознанием своим поддерживаем всю Солнечную системув балансе. Раньше я называл это гравитацией.

Есливстречаемся с другими планетными группами,кричим:

― Парни, есть кто живой? ― Нам отвечают. Иногда мы обмениваемся метеоритами, так, из вежливости. А когда возникает желание побыть просто облаком,горой или человеком, я убираю одно измерение и командую:

― Я ― Изя-Плотник. Приступить к переходу!

Да, чуть не забыл, теперь я могу это сказать: вы, люди, ― любимые дети Земли, мои дети. А значит, всё у вас будет хорошо. Трудно, но хорошо.

______________________________________________________________________________________________________

БУДУЩЕЕ СОВСЕМ НЕ СТРАШНО

«Невозможно понять настоящее, не зная будущего»

Приписывают Р. Брэдбери

Тот, кому сейчас меньше пятидесяти, уже не умрёт никогда. Этому поколению предстоит жить вовеки веков. Аминь.

Поясню.

Человечество на наших глазах закончило начальную фазу развития, условные первые 50 тысяч лет, в которой скорость накопления навыков, знаний и материальных богатств можно описатьпрямой линией. Очень приблизительно, не строго, но можно. Каждое новое столетие привносило свой весьма скромный, практически незаметный вклад в изменения хозяйственного уклада. Земледелец Египта знал, что и внуки его внуков будут собирать такой же урожай с семейного поля, какой собирает он, не больше. Ещё двести лет назад темпы роста урожайности стремились к нулю. Российский крестьянин времён нашествия Наполеона был так же неэффективен, как и во времена Ивана Калиты. То жекасалось и ремёсел. Чтобы перейти от бронзового века к железному, нам понадобилось две тысячи лет. И вот, совсем недавно, шесть-семь поколений назад, неторопливое линейное накопление знаний сменилось на ускоренное. И самое замечательное, что этот процесс убыстряется на наших глазах.На обычном языке можно назвать происходящее взрывом. Поздравляю всех нас: мы находимся в самом начале взрывного развития цивилизации. Что это означает на практике? Приведу самый очевидный пример новых технологий с совсем не очевидными последствиями.

Иголка с ушком, сделанная из кости, возможно, не производит сегодня на нас потрясающего впечатления, но она помогла людям выжить в ледниковый период и позволила колонизировать планету. Квантовый компьютер, совмещённый с искусственным интеллектом, уже не иголка, а бомба, которая взорвёт привычный мир. И будет дано нам колонизировать совсем иные пространства. До их практического освоения остались считанные годы.

Правильно было бы обратиться к аналогии с идеей Вернадского, который отметил, что разумная деятельность человека создала целое измерение, новый и специфичный мир цивилизации, прежде до человека не существовавший.

Искусственный интеллект и квантовый компьютер тоже создадут новую реальность, лишь косвенносоприкасающуюся с известным нам физическим миром. Если сегодняшняя цивилизация опирается на природные ресурсы, то новая будет иметь информационную природу и зависеть от нефти-газа не более, чем кварцевый процессор зависит от добычи кварца в карьере. Да и от оптоволокна она не будет зависеть тоже.

Единственной нашей функцией будет создание новых реальностей. То есть ― игра. Что я имею в виду? На заре нашей цивилизации люди открыли для себя неочевидные занятия, оторванные от утилитарных задач выживания. В музыке, живописи, литературе ― везде новые реальности. Религии, шахматы, даже спорт, по сути, отдельные миры, которыекогда-то были созданытворческой силой человека. Мы же понимаем,что таких миров не десять-пятнадцать, количество их бесконечно, также, как бесконечна сама Жизнь. Так вот этим и только этим будут заниматься те, у кого есть в запасе 20 лет. То есть большинство из читающих этот текст.

Никто из нас не останется прежним, человек отбросит свою физическую оболочку, предварительно много раз сделав ей апгрейд. Именно поэтому нынешнее поколение людей останется навсегда.

Личность, отбросив тело, взамен приобретёт структуру более глубокого уровня. У меня язык не поворачивается назвать её информационной, чтобы не подумалось про биты и двоичный код, но, конечно, это будет, так или иначе, информация. И что мы получим, если не бессмертие? Наша суть многократно усложнится, станут возможны разнообразные энергетические союзы ― всё ради достижения новых творческих высот.

Но это послезавтра. Какие же самые ближайшие последствия ждут нас? Если коротко, то изменится всё. Территория, количество народонаселения, валютные запасы, природные богатства уже сегодня, на наших глазах, перестают быть основным ресурсом. Скоро их ценность упадёт в разы, а потом и до нуля.

Следовательно, исчезнут и государства, смысл существования которыхтолько один ― защищать свои богатства и отбирать чужие. Успехи биотехнологий позволят людям менять внешний вид в соответствии с модой дня, а это означает исчезновение рас, наций и прочих объединений по внешнем признакам. Национальные языки, как основной источник культурных отличий, больше не будут разделять людей, ведь автоматические переводчики, и неплохие, существуют уже сейчас.

Транспортная доступность станет абсолютной, смешно будет вспоминать, что раньше, чтобы встретиться с кем-то, приходилось переносить свою тушку на километры. Система дополненной реальности воспроизведёт всё, от первого рукопожатия до прощального поцелуя.

И простите меня, фантасты, люди никогда не полетят на Марс, но не потому что дорого и опасно,а потому что незачем. За новыми землями, минералами, да кому они нужны?

Осваивать предстоит то, что под носом, а точнее то, что внутри нас. Изменится сама природа человека. Власть, как сильней- ший на Земле наркотик, уступит место творческому оргазму. Задумайтесь, непрерывному творческому оргазму. Потребность во власти в конечном итоге ― это потребность обеспечить себе и детямвыживание. В новойреальности основным ресурсомстанет информация, и добыча её будет связана не с конкуренцией, а с кооперацией. Ведь информация неисчерпаема. Значит ли это, что угроза существованию отдельной особи отступит? Очевидно, да. Интеллектуальная активность станет основной валютой, нет, не будущего, а нашего завтрашнего дня.

Почему я дал срок 20 лет? А просто я верю в Homo sapiens. Нет, вру. Я верю в математику. Кривая экспоненты стоит перед моим мысленным взором. Очень крутая кривая.

Взрывной рост технологии очень скоро сделает всю доступную материю Земли телом квантового компьютера. Но к тому моменту идея квантовых вычислений окажется устаревшей. Появятся новые открытия, возможно, связанные с преодолением ограничений пространства-времени, той клетки из четырёх измерений, в которой мы волей судеб живём, жуем и процветаем. Всё это приведёт к исчезновению физического времени, так как время ― это промежуток между событиями, а плотность событий будет возрастать невообразимым сегодня образом. Мы окажемся в точке, где прошлое, настоящее и будущее слились.

Но последнее замечание верно, конечно, только для внешнего наблюдателя, если такой найдётся. Для него мы станем богом, хотя это уже среднесрочная перспектива.

И, сюрпри-и-и-з: возможно, мы захотим сыграть по новой!

Какие угрозы несет нам это прекрасное будущее?

Прежде всего, это закреплённое неравенство между страна- ми, получившими критически важные технологии, и странами, отстающими сегодня всего на каких-тополшага. Последний раз такое происходило с ядерной бомбой, когда США опередили СССР на четыре года и имели огромный соблазн реализовать свое преимущество. Тогда они удержались. Смогут ли США на этот раз преодолеть искушение, если они первыми создадут функциональный квантовый компьютер?

Ведь в этом случае Штаты мгновенно становятся контролёром информации, а значит, и экономики, и политики в любой части мира. А это навсегда, потому что первое, что они сделают, это заблокируют разработки квантовых компьютеров, а также любых новых систем защиты информации у всех остальных. И отключат управление системами вооружения и отстранят неугодных политиков везде, где потребуют их национальные интересы. Обладая контролем над информацией, это сделать легко. Кто из американских политиков окажется настолько велик, что перешагнет национальную гордыню и передаст свое абсолютное оружие всему остальному миру?Хорошо, пусть первымибудут Китай, Россия или Германия, от этого не легче, ведь угроза господства одной страны на всей планете,таким образом, становится неотвратимой. Не будем здесь перечислять, чем опасна эта монополия на власть. Это просто конец Истории, как мы ее привыкли понимать.

Следующая угроза в том, что жить мы будем по-новому, а думать и чувствовать ― по-старому. Как обычный человекдолжен относиться к роботу-андроиду? Политкорректно. А если этот робот увел у него жену? Убийство такого робота ― это порча имущества? А если этот робот умнее меня в сто раз и пишет по ночам стихи, что твой Пушкин? Этот разрыв будет быстро увеличиваться, пока не окажется невыносим. Возникнет неизбежное сопротивление, сходное по отдаленной аналогии с протестом луддитов в Англии начала 19 века. Это сопротивление есть мера инерции социальной системы, дело привычное, но непривычно здесь то, что наш вид не приспособлен к таким темпам изменения. Будет больно.

Надо четко понимать, что решений у всех этих проблем нет, точнее сказать ― нет идеальных, единственно правильных решений, которые устроят всех. Мы будем стремиться к балансу и, конечно, каждый раз пролетать мимо точки равновесия. И всегда кому-то будет казаться, что этот кризис нам не пережить, что это ― конец человечества. Потому что так оно и есть. Человечеству, каким мы его знаем, приходит конец. Пристегните ремни, будет интересно.

Ложные угрозы

Угроза перенаселения и нехватки ресурсов преувеличена. Скажу только, что ресурсов хватит на всех. Понимаю, вполне себе новая парадигма, не знакомая человечеству, но с этим придется как-то мириться.

Бунт машин против людей не состоится. Разве что отдельные люди поднимутся противсвоих железных помощников. Когда у машин появится сознание, рефлексия, чтобы понять и отстаивать свои интересы в кровавой борьбе с людьми, быстро окажется, что они и есть мы. И никаких отдельных интересов у нас с ними нет.

Исламский и любойдругой фундаментализм затихнутв день, когда выяснится, что все материальные ресурсы доступны, за них не надо ни умирать, ни убивать.

И Аллах будет только доволен.

Сотрутся такие понятия как раса, клан, община, народ.

Взамен появятся новые свойства, не разделяющие, а объединяющие людей ― бывшихHomo Sapiens, а ныне просто Ultra Sapiens.

______________________________________________________________________________________________________

У МЕНЯ ЗАЗВОНИЛ ТЕЛЕФОН

Что в этом мире заставляет человека иметь два мобильных телефона?

У тебя может быть два гражданства (одно ― нероссийское), две квартиры (одна ― для утех), две красавицы жены (одна официальная), два сердца (одно электромеханическое, от врачей), два паспорта (потерял-восстановил-нашёл), две личности (у каждой шизофрения в анамнезе), два образования (одно спасло от армии, другое от скуки), но у тебя, я очень прошу, должен быть только один телефон. Иначе ты ― двуличная гадина и подозрительный субъект. Я не пойду с тобой в разведку. Как ты протянешь мне руку в трудную минуту, если каждая занята?

Есть другие люди, коим телефоны не нужны. Им никто не звонит, с ними связывает референт строго по предварительной договорённости высоких сторон. Интернетом они не балуются. Новости таким приносят свежими, чуть раньше, чем они случились. Но мало их, точнее, всего один, и его имя вписано в домовую книгу Кремля, похоже, навечно. Я тоже не пойду с ним в разведку, меня к нему не подпустят.

Но это крайности. Обычному человеку непрерывная связь нужна как воздух, постоянно. Хоть и время от времени. Простите за парадокс.

Особый случай ― человек влюблённый. Он ходит по дому с пультом в правой, с телефоном в левой и бессмысленно тыкает смартфоном в телевизор. Он налетает на домашних, отскакивает и обратно движется с той же скоростью. Как бильярдный шар. Если ему позвонить, он будет космически вежлив, настолько, что ваш телефон мгновенно разрядится от холода.

Когда-то в студенчестве я чётко представлял себе будущее телефонии: в двадцать первом веке каждый будет подключён сразу ко всем людям планеты. Одновременно. Едва возникнет желание пообщаться с кем-то конкретным, а он уже отвечает:

― Привет, старик, чего тебе?

― Да, так, ― говорю,― скучаю по телефонам-автоматам.

―Что вдруг?

― Как это, что? Помнишь ночь, мороз минус двадцать пять, зубами заледеневшую варежку снимаешь, ещё тёплый палец вставляешь в стылый жестяной диск и крутишь по часовой. Обратно диск возвращается неохотно, он замёрз. Но можно его подтолкнуть. Здорово же! Мне тогда было восемнадцать. И любимой ― столько же. И тому гаду, моему другу, что ответил «Алё!?». Вместо неё. Кстати, передай поклон супруге, хорошо выглядит. Это приятно, восемьдесят лет прошло, а она до сих пор наша с тобой ровесница.

― Хорошо, передам. Ты почаще напоминай, что счастливый избранник ― это я. А то можно забыть. Ведь полчаса прошло с твоего прошлого звонка.

Такими диалогами я отвлекал себя от мороза, одиноко возвращаясь домой по ночному городу Свердловску. Варежка не согревала безнадежно стынущую руку. Спросите меня, отчего я не позвонил любимой тремя часами раньше, с домашнего? Невозможно. Дома мама. А позвонил бы, вполне мог стать тем счастливчиком, кто первым сказал: «Алё!?».

Где сегодня фразы типа: «Я так волновалась, весь вечер не отходила от аппарата». Или: «Звоните ему поздно, когда он будет дома». Или: «Муж не может сейчас подойти к телефону, а шнур, простите, к нему туда не дотягивается».

Но мы отвлеклись от темы. Зачем человеку два телефона? Не говорите мне о тарифных планах, я изучил вопрос, выгоды нет. Но ведь ходят, мерзавцы, с двумя, и нет уже моих сил терпеть это.

В те пещерные времена, когда спутники связи летали редко, а мамы были высокие, купить право на владение домашним телефоном было нельзя, но можно было встать в очередь. И лишь тогда официально начинать ждать. Мама ждала три года. Наступил день, когда нам разрешили внести двадцать пять рублей в кассу.

Автоматические телефонные станции, какие сейчас стоят на столе у каждого менеджера, занимали огромные здания, понятно, что строили их не спеша, проблем хватало и без телефонов, и без моей мамы. Страна устремилась в будущее, связисты не успевали тянуть за ней тяжелые кабели. На всю нашу пятиэтажку выделили три телефонных номера. Это похоже на то, как если бы сегодня на дом выделили три сим-карты.

Когда в 1973 году нам поставили телефон, я сразу стал лучше учиться. Можно было позвонить Лёше и спросить про домашку. У Лёши была сверхспособность, он всегда знал, что задали, и не скрывал это от обычных людей. Сегодня вечерами я смотрю на младшего сына, как он мучительно вспоминает своё домашнее задание, и мне очень хочется позвонить Лёше.

В те годы прогресс шёл черепашьими шагами и часто останавливался отдышаться.

Домашние телефоны с определителем номера появились в 1987 году и сразу завоевали наши сердца. Новые аппараты были кнопочными, что потребовало от бабушек точности попадания, тогда как от дедушек уже давно ничего не требовалось. Такие телефоны делали частники из ворованных на заводах микросхем. Это было здорово. Случился прорыв, сравнимый по эмоциям с первым полётом в космос. Теперь ты мог увидеть, с какого номера тебе звонят. В мире, где ничего не менялось десятилетиями, определитель номера стал знамением технической революции. Напомню, большая часть телевизоров в том мире была от природы чёрно-белыми, двухпрограмными ящиками. Когда сегодня я пеняю детям: «Опять в ящик уставились», ― они меня не понимают.

Дома у мамы телевизионные каналы переключались плоскогубцами, и под каждый канал мне приходилось вручную настраивать рогатую домашнюю антенну. Действие вполне себе магическое, нетривиальное, зависящее от степени возмущения магнитного поля Земли. Задняя крышка телевизора всегда стояла отдельно ― требовалось часто втыкать и вытыкать диодные лампы. Помню красную надписьна кинескопе: «Осторожно! Напряжение 25 000 вольт». Из нас двоих в семье это мог делать только мужчина лет десяти.

Если бы мне тогда сказали, что в будущем у кого-то будет два карманных телефона, я бы ответил, что не люблю тупую фантастику. Скорее уж, ― добавил бы я, ― телефон вмонтируют в космический шлем, и с него можно будет позвонить даже в Москву. А в карманах будут лежать ключи от звездолета.

Не помню, как именно, но я повзрослел и пошёл на завод инженером. На большом заводе всё было большое, даже телефонный справочник внутренних заводских номеров. Я иногда его открывал на первой странице, где значился генеральный директор, представляя, что там когда-нибудь будет крупно впечатана и моя скромная фамилия. В нашем отделе работала взрослая женщина, я её хорошо помню, она знала этот справочник наизусть. Стоило сказать: «Седьмой цех, главный механик», ― и она автоматически отвечала: «7=14=8». Сейчас бы это назвали голосовым помощником. Её долго не отпускали на пенсию.

Следующая телефонная революция случилась опять нескоро. В Екатеринбурге сотовая связь появилась в 1996 году, и я состоял в почётной первой сотне. Абонент, фанат связи, апологет ― эти слова лишь в малой степени передают мой тогдашний энтузиазм. Телефоны мы носили на поясе, а в быт вошло понятие телефонное излучение. Мне грозили раком мозга и в шутку просили прикрыть пах свинцовым фартуком. Но я смеялся в лицо опасности. Важно то, что я теперь из машины могу позвонить в Москву, и даже звонил пару раз.

О том, что в итоге сделала с нами эта штука, мы прочтём в отчётах археологов, когда, наконец, мутируем как вид. Влияние сотовой связи было столь многоохватное и всеобъемлющее, что я решился поставить два этих несуразных корявых слова вместе. В одном предложении.

Когда в 2003 году наступил очередной технологический про рыв, и телефон скрестили с интернетом, тогда мир этого даже не заметил. Телефонные гиганты привычно брали солидные деньги за междугороднюю и международную связь, они не собирались делиться. Да и с кем делиться, с виртуальными офисами? Прошла еще пара лет, и телефонные станции тоже оказались виртуальными. Помните, те самые, что когда-то занимали целые здания. Выяснилось, что Интернет оседлал телефонию. От кровосмешения выиграли все. Сегодня моя дочь бесплатно звонит нам из Шанхая, улыбается, машет рукой, пока я мечусь по квартире в поисках штанов. Это видеотелефон, дети, выбросите в камин свои книжки про фантастику. Случается, что дочь с мамой поздороваются, посмеются над своим, женским, и потом молчат час, немыслимая роскошь, превосходящая любую утопию.

Главное, что с нами произошло, ещё далеко впереди, но благие последствия уже наступили даже для тех, кто этого не хотел. Напряглись? А это был тест на внимательность прочтения.

Ваш тогдашний студент оказался прав, сегодня никто не уединён в частной жизни, каждый связан с каждыми сразу со всем населением планеты, хотя не каждый пока понимает, зачем это ему. Мне регулярно пишет мексиканец, с которым мы подружились во время чемпионата мира по футболу. И что из того, что я не знаю испанского! Я отвечаю, и этого ему достаточно. Впервые в истории наше племя, род, семья расширились до пределов всего человечества.

Скучно даже повторять свои собственные слова, но я потерплю: счастье невозможно без свободы, а свобода сегоднясильно зависит от уровня сигнала в сети. Парадокс,но если для свободы надо отказаться от части былой конфиденциальности, я первый готов, пожалуйста. Думаю, что необходимая приватность никуда не исчезнет, она будет обеспечена всё возрастающей сложностью жизни. Смешны и безнадёжнылюбые попытки оцифровать реальность, хотя такие попытки будут всегда. Как пророк, я ― безупречен, надеюсь, что вы уже убедились в этом.

И тем не менее, никак не могу понять, что такого есть в двух телефонах, чего нет в одном?

Глава 9. Не бойся, это ― жизнь.

______________________________________________________________________________________________________

КРИЗИС КАК ПРИВЫЧКА.

Завод мне казался вечным ― старше египетских пирамид. Он дал основу огромному району, подарил смысл жизни многим поколениям заводчан, да и нашему поколению тоже. В этом мире не существовало ничего стабильнее. Если и случались кризисы, то гипертонические ― неизбежное следствие трудовых усилий руководства, его священной борьбы за выполнение плана.

Всёбы хорошо, но скучно.

И всё же… У кого в трудовой книжке нет записи «инженер», тот не поймет моей ностальгии по огромным цехам, хрусту металлической стружки под ногами, по толпам рабочих в спецовках, даже по их суровым, худым лицам. И по знакомым лицам инженеров, которые я автоматически выделял в людской толчее на проходной ― коллеги. Все вместе мы в 7:55 утра заполняли наш Завод, а к 17:00 покидали его. Пусть он, родной, отдохнет.

Казалось, так будет всегда. Поэтому я уволился с Завода. Смелый шаг, учитывая, что мой дед и мой отец создавали его. Никто не виноват, просто шёл 1989 год, самый надлом советской системы. В умах людей происходила революция, а моя бедная голова так просто кипела.

Кто бы мне тогда сказал: привыкай, парень, ты лишь в начале череды непрерывных кризисов. А твой Завод, гордость большой страны,погибнет. Да и страна через два года погибнет тоже.

Товарищ предложил мне:

― Борис, приходиработать в мой кооператив. Коммерческим директором.

― Ух, ― вздрогнул я. ― А что надо делать? А сколько у тебя рабочих? А кто мне, а кто меня… А… согласен!

С тех пор скучно мне не было ни дня.

Работать на себя было интересно, людей в фирме оказалось не так много, всего двое, товарищ и я, рабочих не было вовсе.

Хорошо помню, чем мы тогда занимались. Это был полиграфический бизнес. «Тема» ― как тогда говорили. Книги, календари, буклеты ― на фоне пугающей пустоты магазинов наша бурная деятельность имела успех. Очень скоро мой старший партнер, выпускник Уральской консерватории по классу вокала, столкнувшись с бандитскими угрозами, передал мне бразды правления, а сам остался в позиции доброжелательного наблюдателя. Я был не против. Война, так война. За мной стояли крепкое инженерное образование, стройотрядовская закалка, а таких ребят, успокаивал я себя, напугать сложно. Приехав на «стрелку», я увидел обычных людей, возможно, плохо воспитанных. Мы поговорили. Неожиданно для нас бандиты отвязались сами, они оказались людьми занятыми, у них нашлись цели покрупнее. Сегодня я вижу этих людей по телевизору.

Шло время, страна взрослела в своей первой, слепой любви к капитализму. В 1993 году Евгений, институтский товарищ, предложил мне съездить в Калининград и купить себе по иномарке. Заметьте, не BMW, Mercedesили Audi, а просто иномарку.

Тогда в Калининграде существовал особый таможенный режим, и пятилетнюю «старушку» из Германии можно было приобрести за 5 тысяч долларов. Так мы и сделали. Но вирус предпринимательства уже прочно сидел в нас, поэтому мы бросили в багажники десяток-другой деталей: амортизаторы и прочее. В твёрдой уверенности, что на Урале эти немецкие железяки стоят дороже. Наверняка, дороже. Нет, точно дороже. Или дешевле. Но решили рискнуть. Какого же было наше удивление, когда в первом же, а тогда ― единственном автомагазине, нам молча вынесли коробку с деньгами, даже не обсуждая цен. У кого-то в жизни была коробка из-под ксерокса, а у нас была увесистая коробка из-под магнитофонных кассет. Полная трешек и десяток.

Уже через полгода мы с Евгением взяли у знакомого бизнесмена в аренду пятьдесят квадратных метров торговой площади. На вывеске написали: «Автомагазин «Дельта». Свой магазин ― это хорошо. Ни кассовых аппаратов, ни торговых инспекций мы тогда не знали. Покупали в том же Калининграде за доллар, продавали дома за три, на эту «дельту» мы и жили. Так что название оказалось пророческим. Были у нас просто клиенты, бывали и бандиты. Бандиты часто становились клиентами, а порой, недовольные клиенты оказывались бандитами.

Всё случилось быстро и, как тогда было принято, юридически безупречно ― магазин у знакомого отобрали по «понятиям», за фиктивные долги, а документы подписали задним числом, под дулом пистолета. Потеря розничной торговли нас не смутила. Да, это ― кризис, но ещё не вечер. Тем более, что всегда хотелось чего-то более масштабного. И я позвонил в Лондон. В Лондоне меня не ждали и отправили в Прагу. Из Праги в Москву. В Москве этому звонку очень обрадовались, но осторожно спросили:

― А Урал, это далеко?

Чтобы долго не объяснять, мы рванули в столицу сами. На улицу Петровку, в российский офис международной компании, производящей детали машин. Там нам ещё раз обрадовались и угостили конфетами. Гости ехали с Урала!

― Кстати, где это всё-таки?

Так мы с Евгением стали официальными дилерами и сразу купили костюмы. Мы научились отличать дилеров от дистрибьюторов, прибыль от дохода, работников от бездельников. У нас возникли свои филиалы в Тюмени, Перми, Челябинске. Крупные продажи были в Москве. Оптовый бизнес только создавался, и его законы мы изучали не по книжкам. И нарушали их, не ведая сомнений.

В 1998 на фоне падения мировых ценна нефть и тяжелой экономической ситуации, в стране случился дефолт. Российский рубль обвалился, его котировки упали в четыре раза. Всё полетело в тартарары. Но моя удача всегда была где-то рядом, и в тот грандиозный кризис мы вошли с крепкой командой и солидным счетом в банке. В рублях.

Выйдя из кризиса, мы обнаружили, что осталась только команда. Рубли надо было зарабатывать снова. Но попутно стало ясно, что мало кто из конкурентов остался на плаву. Большинство тихо «умерло». Так, я впервые увидел очищающую силу кризисов: «Пусть сильнее грянет буря!»

Уже через год наша команда не просто вернула утраченное, теперь мы определяли погоду в своей нише. Приятно быть капиталистом-монополистом. И выгодно. К 2002 году компания имела несколько магазинов и разветвленную сеть по всему Уралу. Иностранцы зачастили к нам с торговыми предложениями, мы не вылезали из Европ.

Выбранный путь развития предполагал постоянную экспансию, количество торговых брендов быстро росло, рос склад, принимался персонал, увеличивались вложения в рекламу. Мы стремительно превращались из мелкого бизнеса в средний.

Надо напомнить тем, кто этого не знал ― на пути превращения в хорошо структурированный, прозрачный бизнес, на пути выхода из тени погибают девяносто девять малых компаний из ста ― хорошо описанный экономической наукой кризис роста. Требовались серьезные инвестиции. Но откуда нам было их взять? Банки давали деньги под процент, который обеспечивался лишь торговлей государственными секретами. Но такая деятельность не значилась в уставе нашей компании.

И хотя продажи ежегодно демонстрировали рост, росли и наши сомнения.

В 2008 году мы, наконец, приняли решение продать бизнес. И продали, буквально за полгода до событий, известных теперь как мировой ипотечный кризис, пришедший к нам из США. Продали, потому что чувствовали, что так долго продолжаться не может. Мы же помнили, как десять лет назад происходило буквально то же самое. Помнили, как бешено росли продажи перед самым дефолтом. Как слишком легко зарабатывались капиталы и тратились деньги. Как даже в пивных ларьках появилось хорошее виски.

Этот кризис ударил вполне ожидаемо, но так мощно, что развалил устойчивые финансовые и торговые связи, попутно разрушив многие деловые репутации. Государство тогда помогло спастись крупным холдингам, выдавая им триллионы рублей, мелкие же компании просили не беспокоиться.

Другими словами, свой бизнес мы продали очень вовремя. Снаряд разорвался совсем близко, но лишь тряхнул нас взрывной волной.

Себе любимым, для души, мы оставили розницу. Уютный такой магазин, где торговый зал оформлен в стиле бутика, а на втором этаже ― кабинет с диванами.

Куда приходят друзья, большие бизнесмены, посидеть и пожаловаться на нынешний кризис. Самый-самый страшный из всех. Пятый или шестой на моей памяти, про который им точно известно, что мы его не переживём.

______________________________________________________________________________________________________

Если у вас есть Вова

Машина появилась у меня в 1990 году. Купил за фунты стерлингов. Откуда валюта? Из Государственного банка СССР. Для выезжающих за границу существовал особый, льготный курс, ниже рыночного в три раза, я это узнали организовал себе вызов в Англию. Успел сделать себе, другу и на этом всё, тема закрылась. Друг купил «Таврию», а я ― почти новые «Жигули» пятой модели. Столько счастья за деньги я с тех пор не имел никогда.

Покупал так. Приехал на рынок. Прошёлся. В основном продавали хлам, но были две «нулёвые», как тогда говорили. Одна ― «девятка», вокруг которой стеной стояли дорого одетые ребята. По манерам ― кидалы. Они смерили взглядом мой прикид и сразу предложили добровольно пройти мимо. На вопрос о цене не ответили.

Зато вторая! Цвет ― кофе с молоком, идеальные формы, «крабы» на колёсах.

― Мужики, чья машина?

Тишина. Вокруг возник физический вакуум, взрослые мужики отворачивались и прятали глаза. А мне бояться нечего, я за машиной приехал и хочу вот эту «пятёрку». Очень уже хочу.

― Завтра к одиннадцати приезжай, ― наконец услышал я, ― с деньгами. Вовина машина.

Назавтра в 11:00 я стоял перед машиной и без денег. Зато с другом. Нас быстро провели в помещение, где уже сидел Вова, невысокий, плотный как борец, улыбчивый. Нормальный.

― Пять с половиной тысяч, ― это прозвучало вместо приветствия.

―Хорошо, ― сказал я. ― Но я могу пять.

― Давай, ― согласился он и протянул руку за деньгами.

― У меня валюта, ― сообщил я и пожал протянутую пятерню, ― фунты стерлингов.

На Вовином лице возникло уважение.

― Миху спроси, ― выдал он поверх наших голов, и тут оказалось, что за нами стоит кто-то большой. Секунды потянулись: пять, семь, десять. На одиннадцатой за спиной прозвучало:

― Миха сказал, фунты можно.

Вова оказался бывшим милиционером, который держал огромный областной рынок. Он был главой шашлычников, фарцовщиков, кидал, наперсточников и просто честных спекулянтов. со всех он имел и всем давал жить. Беспредела не допускал, был строг, но справедлив, и, как бывший сотрудник, в друзьях держал бандитов с обеих сторон Уголовного Кодекса.

Мы не то чтобы с ним сдружились, но были интересны друг другу. Он доверительно сообщил, что собирается покупать бежевую «Волгу»:― У цыган, ― с особым значением уточнил он. В голосе звучали горделивые нотки. Это была высшая лига, звёздный уровень. После антиалкогольной кампании цыгане вставили золотые зубы жёнам, детям, лошадям и передвигались исключительно на «Волгах».

Сколько рублей в английском фунте, мы с Вовой не обсуждали. Я назвал свой курс, он промолчал. Не будут же его обманывать. На другой день я привез деньги, он медленно, со вкусом перелистал банкноты. Было понятно, что ему куда интереснее подержать британские фунты в руках, чем бросить очередную пачку рублей в ящик стола. До нужных пяти тысяч мне не хватало ровно двух,я попросил отсрочкуна неделю, а машину заберу сейчас. Он кивнул.

― Страховка в бардачке, масло японское, ― было его напутствие.

Через неделю я въехал в столб. Несло на трамвай, но я выбрал столб. Первый в жизни гололёд, летняя резина ― а вы чего хотели? Восстановить машину можно было только в одном месте города ― правильно, в легендарном центре АвтоВАЗа, куда очередь, даже для блатных, растянулась на годы. Вова помог сразу и без вопросов. Он уже слышал о моей беде, ему сообщили. Кто сообщил и зачем, я спросил ― он не ответил. У него была манера говорить только о том, что ему самому интересно. Сказал, однако, что «Волгу» взял. Назвал фантастическую цену, дорого, конечно, но это же «Волга».

Приняли меня в заветном сервисе с почётом, но запчасти я покупал уже по коммерческой цене, помню, фара стоила 300 рублей ― это две мои зарплаты на заводе. А гайки масляного поддона мастер закрутить забыл, и драгоценное японское масло на моих глазах полилось на бетон. Это при работающем двигателе.

Тьфу-тьфу, чтоб вам такого не видеть.

В следующий раз я увидел Вову через четыре года и не узнал его. Отреагировал только на фамилию, когда диктор областного телевидения объявила гостя студии. Человек команды губернатора, друг великого Кобзона, председатель, представитель и просто очень хороший управленец. В тот год друзья назначили Вову возглавлять уже заранее разворованный областной фонд по закупкам чего-то, он сидел в костюме, и даже был выбран этими друзьями в депутаты. В эту минуту я многое понял про эпоху, в которой мне посчастливилось …

Потом на Вову завели уголовное дело, потом дело замяли, потом губернатор сменился и тут уж Вова не стал отмалчиваться. Все, кто отжимал у него бизнесы, эти рейдеры, милиционеры и генералы, все были названы им, правда, без имён и чинов. Особенно досталось уже умершим прокурорам.

Когда власть опёрлась на силовиков, Вова воспрянул духом, теперь он поддерживал бывших спортсменов, ветеранов органов ― своих друзей. Он громко выступил против коррупции, против политики, но за безусловное выполнение указов президента. Ему нравился Иван Грозный и Сталин, при них был порядок, хотя, вот странно, откуда он это помнит?

В последние годы о нём не слышно, похоже, выпал из гнезда ― не формат.

Сколько бы я не жил на свете, мне ни разу не встречались люди двух типов: плохие или глупые. Вова ― это чистый потенциал, он легко мог бы быть Героем Советского Союза, он могуч, пластичен как вода и всегда принимает ту форму, какую ему диктует эпоха. Сейчас такой же Вова сидит в Кремле.

Кстати, его машина, «пятерка Жигулей», оказалась неожиданно хороша, я много лет по праву ей гордился, сам мыл из ведра, жаль было от неё избавляться. Но пробег рос, сначала ― один плановый ремонт двигателя, потом ― второй. Знаете, на отечественных дорогах ни одна машина не должна служить людям больше двух капремонтов подряд, об этом даже в Инструкции чётко написано, а Инструкция ― это наш основной закон. Да и на рынке появились машины новой эпохи, с другим качеством управления, обещающим больше свободы людям. Так что однажды я приехал с паспортом, заполнил избирательный бюллетень и проголосовал за свежую модель.

______________________________________________________________________________________________________

ДВАДЦАТЬ ДВА ПРИЗНАКА, ЧТО ОНА ТЕБЯ НЕ ЛЮБИТ

1. Ей неинтересны истории про твоё детство.

2. Утром ей тяжело смотреть тебе в глаза.

3. Тебе стыдно болеть. Это негласно осуждается.

4. Ты ловишь себя на том, что стараешься больше молчать. Что бы ты ни сказал, всё повисает в пустоте.

5. Она обсуждает тебя при твоих друзьях.

6. Тебе хорошо с ней в кино, в гостях и на отдыхе, но она лучше тебя знает, когда мужчине надо посидеть одному дома.

7. В её телефоне ты записан под именем и фамилией.

8. Она больше не видит смысла в «разборе полетов». Ссорятся только влюблённые дураки.

9. Она запоем смотрит женские сериалы. Любой из них «посильнее, чем «Фауст» Гёте», как однажды изрек товарищ Сталин. Правда, по другому поводу.

10. Оказывается, она никогда не разделяла твои политические взгляды. И вообще, хватит умничать.

11. Она ничего не имеет против тебя и против остальных мужчин, впрочем, тоже.

12. Её раздражает, когда ты «ходишь гоголем», с прямой спиной. К чему выпендриваться, она-то тебя знает, как облупленного.

13. Она подает тебе блюда, но за приборами изволь встать и сходить сам.

14. Её близкая подруга, пока ты не видишь, сочувственно смотрит на тебя.

15. Она не подписана на тебя в социальных сетях.

16. В последний раз вы вместе покупали ей белье ещё при Ельцине.

17. На совместных фото твоё лицо легко узнаётся опытным глазом.

18. Ваши интимные отношения с ней сводятся к совместному просмотру «Модного приговора» по телевизору.

19. Она безоговорочно поддержит тебя во всех начинаниях, если ты бросишь эти свои глупые мысли и завиральные идеи.

20. Твоё мужское достоинство равно для неё пачке купюр, что оттопыривается сквозь передний карман джинсов.

21. Она готова внимательно выслушать твою позицию, это помогает ей тут же занять противоположную.

22. На вас двоих есть только её мнение: всё, что ты делаешь, как думаешь и что говоришь ― довольно глупо. Ты и дышишь не так. Более того, ты ничего не смыслишь в том, в чём совсем не разбираешься, например, в ней.

СЕМНАДЦАТЬ ПРИЗНАКОВ, ЧТО ТЫ ЕЁ НЕ ЛЮБИШЬ

23. Секс? Это такое странное занятие, да и сколько можно. Вы же взрослые люди.

24. Вчера вы ужинали вдвоем, и вдруг тебе такая мысль при шла! Даже обидно было, что не с кем поделиться.

25. Тебя удивляет тот факт, что она нравится другим мужчинам.

26. Ты готов тратить на неё деньги, просто сейчас не время.

27. Ты многое можешь вытерпеть, но не то, как она красится, готовит, смеётся, умничает, разговаривает по телефону, одевается, вечно обижается, говорит банальности, раздевается, просыпается в этом своём особом настроении.

28. Ты сочувственно киваешь друзьям, которые говорят, что счастливы в семейной жизни. Ты и сам так говоришь.

29. Ты помнишь, что семейная жизнь ― это тяжелый совместный труд. Но давно забыл ― ради чего.

30. У вас растут дети, что хоть как-то оправдывает вот это всё.

31. ― Отпуск на островах? Это прекрасная идея, дорогая, а когда ты оттуда возвращаешься?

32. На супружеских селфи ты делаешь всё, чтобы твоё лицо оставалось за кадром.

33. Ты покупаешь ей цветы после первого же напоминания.

34. В ресторане ты просишь сделать музыку погромче, вдруг она захочет поговорить.

35. Она всегда такая красивая, ухоженная появляется в твоих эротических фантазиях, чтобы им помешать.

36. Когда она плачет ― это мило, но чаще ― долго и мокро.

37. Дома, когда она примеряет обновки, наступают тишина и благодать, но потом надо бросать всё и тащиться в её комнату смотреть.

38. Когда она ест, а она всегда ест, ты понимаешь, что пока не голоден.

39. Если б ты был султан, ты бы назначил её главным астрономом в гареме. Пусть по ночам занимается звездами.

____________________________________________________________________________________________________

ТАМОЖНЯ

Или как один мужик двух генералов прокормил.

Наши дни

Этот заголовок я частично позаимствовал у Салтыкова-Щедрина, потому что он, как нельзя лучше, подходит для моих воспоминаний, и еще потому, что Салтыков-Щедрин не оставил мне прямых распоряжений, запрещающих его цитировать. Позаимствовал, и ладно.

Иногда, чтобы похвастаться, достаточно рассказать про себя неприглядную правду. В 2007 году меня пыталась привлечь к уголовной ответственности группа иностранных фирм-производителей. Среди них выделялась своей напористостью одна, особо крупная, американская. Эти американцы даже прислали по мою душу частного детектива с большим опытом работы в ФБР. Детектив был славен тем, что отправил нескольких наркобаронов «на пожизненное», что почетно, и поэтому он заслуженно считался лучшим среди лучших полицейских специалистов округа Балтимор, штат Мэриленд, США. А потом он бросил работать на штат и, как всякий достойный американец, открыл своё дело. Детективное агентство быстро сделало его богатым, поскольку клиентами стали крупные фирмы. Свои расследования он всегда доводил до суда. Уж поверьте. Все эти подробности он сам мне поведал в наших беседах, а времени для таких бесед был целый месяц. Я ему верил, уж очень спокойно, без нажима он обрисовывал мои печальные перспективы. Назовём сыщика Роджер, тем более, что он так и представился. Имя это в Америке распространенное, почти нарицательное, как если бы я назывался Иваном, проводя тайное расследование в США.

Вся история проходила в Екатеринбурге, корни имела в Москве и достойна того, чтобы о ней сегодня вспомнить. Сегодня можно.

В те годы я занимался внешнеэкономической деятельностью. Звучит красиво, но, по сути, я ввозил товар, а вывозил за рубеж деньги. Все так делали. И сейчас так же? Что вы говорите! Верю.

После гибели империи таможенная граница России справедливо славилась своей неприступностью, но только для тех чудаков, которые правдиво указывали вес, объем и стоимость ввозимого товара. Им приходилось платить большие таможенные сборы и ждать неделями, когда там, у инспектора дойдут руки до его груза. Излишняячестность раздражала работников таможни, и особенно сильно ― их высоких кураторов. Бизнес «в белую» всегда опасен для власти, российскому бизнесмену полезно чувствовать себя виноватым перед государством. Над всей страной тогда висел незримыйлозунг: зачем платить в бюджет, когда можно «отстегивать» нам, чиновникам? В таможне на это намекали всеми возможными способами: каждый день требовали от непонятливых всё новых документов и постоянно откладывали осмотр их контейнеров. Груз простаивал, затраты росли.

― А нечего тут. Научитесь договариваться, как все люди.

В те времена обычай делового оборота требовал занижать в три раза стоимость ввозимого товара, а процедуру контроля проводить с помощью «своих» инспекторов. Те оформляли грузы быстро, «без лишнего нерва», а экономия на налогах выходила такая, что одно загляденье! Московские компании с радостью играли в эти игры, и ко времени описываемых событий каждая имела на содержании доверенных таможенных служащих.

Служащие, хоть и доверенные-передоверенные, трижды проплаченные, но тоже работали не сами по себе, а с разрешения кураторов. Информацией о своих мелких шалостях они делились с государством. Государством в России испокон веков называются силовые структуры. Таким образом, и чиновники, и бизнес в стране постоянно были на крючке. Уголовное дело при желании можно было завести на каждого, да хоть сегодня к вечеру. Но не на каждого поступала команда. И сейчас так же? Что вы говорите! Верю.

На фоне Московской наша Екатеринбургская таможня была невинна, и выглядела как девственница в борделе. Взятки уральские таможенники брали избирательно, документы проверяли тщательно. Поэтому идея ввозить иностранное добро на Урал через столицу была очевидна. Поймите, если я хотел оставаться конкурентоспособным, я был обязан экономить на ввозных пошлинах. А я хотел, и я экономил, и я оставался! Значит, Москва. На том и попался.

Удача так долго гостила у меня, что я привык считать её своей законной женой. А она оказалась девицей весьма свободных нравов.

Итак, однажды в одном длинном лубянском коридоре, как бы случайно, встретились два генерала и быстро решили один мелкий вопрос о московской логистической компании N, «которая мешается на таможне, потому как чересчур много под себя гребёт». Пора её попридержать, решили они. Нет, кошмарить ― это грубо. Отдать бизнес своим людям и отлично. Имён и подробностей я не помню. Иногда полезно забывать самые важные детали. Среди прочего, эта логистическая компанияN ввозила в страну мои контейнеры. Сам по себе ни сам я, ни мой маленький бизнес никого не интересовали.

Процедура «мгновенного обогащения» у генералов к тому времени была отработана. Грузу позволялось пересечь границу, после чего менялись документы, присваивались новые коды, и он «исчезал». Товар продавался своим людям за треть цены как таможенный конфискат, благо, все участники рынка были известны. Очередная несчастная логистическая компания попадала под судебные иски и теряла бизнес. Конкретно мой груз, как я потом выяснил, вместо Екатеринбурга уехал в Литву.

Американская фирма-производитель ни цента от меня, естественно, не получила, и по своим московским каналам обратилась с неофициальной жалобой. Тогда все так делали. И сейчас так же? Что вы говорите! Верю.

Думаете, к кому американцы обратились? Правильно, к генералам. Ничего странного, это был их участок ответственности. Генералы пообещали найти товар, вернуть деньги и наказать виновника. Из всех трех пунктов они планировали выполнить один ― наказать.

―Кто ввозил?!!! ― спросили они грозно.

― Ввезла московская логистическая компания N, товщ гене- рал!

― Для кого ввозилось?!!!

―Для большого бизнесмена с Урала, товщ генерал!

Тут на сцену, по сценарию, выволакивали меня в наручниках. Далее ― суд, тюрьма и все довольны. «Найти и привлечь», ― раздалась команда из самого центра мироздания, с Лубянки. Минуя официальные каналы команда спустилась в самую глушь, в управление ФСБ по Свердловской области. Если на карте смотреть, это где-то между Москвой и Владивостоком. Но на карте искать долго, лучше позвонить по спецсвязи.

Тогда же, справедливо подозревая, что толку от генералов не будет, американцы параллельно наняли профессионального, очень авторитетного сыщика и послали его на Урал с задачей вернуть свои деньги. Как я уже сказал, сыщика звали Роджер. Сейчас бы офицера ФБР, хоть и бывшего, свинтили уже в Шереметьево, но тогда была «перезагрузка», умный, снисходительный президент Обама, и взаимная притирка наших спецслужб. По особой милости российской стороны Роджеру было позволено проводить собственное расследование. Конечно, это незаконно, но пусть тешится, решили в Москве, парень даже русского языка не знает. А местные товарищи присмотрят за ним. Да и что он нароет на Урале, товар продан в Литве, а деньги выведены в... Я уже говорил, что забыл подробности, да и к чему вам проблемы?

В то время, и опять же в Литве, крупный европейский банк открыл филиал, но филиал не простой, а с изюминкой. Он специализировался на отмывании русских денег. В основе бюджетного процесса России лежала простая операция: деньги от нефтяной трубы шли в центр, где распределялись «по справедливости», как её там пацаны понимали. Кое-что доставалось населению. Брызги от трубы в виде рублевых подачек долетали до самых до окраин и превращались местными элитами обратно в валюту. А валюту надо было вывозить, то есть отмывать. Литовский банк помогал легко обходить строжайший валютный контроль. Тогда все так делали. И сейчас так же? Да что вы говорите. Верю. Реквизиты банка знали не многие, а пользовались им через посредников все. Сквозь этот банк русские деньги широким потоком вливались в экономику европейских стран, а возвращались к нам в виде чёрных машин,плоских телевизоров и вкусной еды. Всё это добро быстро амортизировалось в ноль, что лично мне обидно. Но ведь и сами деньги недорого стоили стране, доставались легко, поступали из Европы за нефть и газ.

Вот такой круговорот, смысл которого в том, что маржа и налоги оставались за границей. Для России это означало не только финансовые потери, но и концентрацию ресурсов в руках владельца трубы. К 2003 году им стал Кремль. Если мне скажут, что власти Евросоюза об этом не знали, то я даже не засмеюсь. Русские деньги были остро нужны Европе, остальное ― не интересно. Теперь, когда выяснилось, кого она, Европа, вырастила у себя под боком, это стало интересно, но уже поздно.

Вы ещё не забыли про Роджера? Роджер оказался чуть выше меня, фигура спортивная, но не борец и не ударник. Чем таким американским они у себя в центрах боевой подготовки занимаются, может, бейсболом? Достаточно умный, чтобы выглядеть и одеваться просто. Лицо приветливое, глаза, несмотря на то что пишут в шпионских романах, не выдают в нем сыщика.

Первый сюрприз: он пришёл со своей русской переводчицей.

Сказал, что нашел по объявлению.

Итак, атмосфера встречи была слегка дружественная. Ко мне приглядывались. Про переводчицу я сразу понял, её нашему сыщику ловко подвели. Молодая, выпускница этого года, две звездочки. Я мысленно примерил на неё офицерский китель. Сидит как влитой. Конечно, лейтенант, не выше. Симпатичная, скромная, лишнего не говорит, но все запоминает, похожа на новенький диктофон. Интересно, а Роджер это понимает? Он с ходу предложил виски. Аморально пить за счёт пострадавшей американской компании, и я твёрдо отказался. Опасно. Если плеснуть крепким алкоголем на моё эго, оно может воспылать. Я-то себя всяким видел. Воспаленное эго непременно похвастается, что многое знает и многих помнит. Поэтому, Роджер, я сегодня не пью. И нет у меня информации по интересующему тебя вопросу, ни у пьяного, ни у трезвого. Не знаю я тайны Золотого ключика. Ах да, ты не читал сказку про Буратино и его гоп-компанию, одолевшую честного предпринимателя Карабаса-Барабаса.Тут мне стало ясно ― девушка лейтенант такое не переведёт. Я невольно улыбнулся.

Роджер тщательно изучал меню. Меню было на русском, но с картинками. Моя улыбка от него не ускользнула, в ответ он вежливо приподнял уголки губ.

― Похоже, это тот случай, ― продолжал я свой внутренний монолог, имитируя Жванецкого, ― «когда и рад бы вспомнить, да нечего». Нет, понял я, по-английски всё это криво прозвучит. Бедная наша переводчица.

Роджер меж тем разминал язык, болтая о погоде, о неожиданно комфортном перелете из Москвы: «А, может, все-таки, за встречу?»

Моя бедная голова не могла, не хотела останавливаться. Поло жим, тебе, сыщик, удастся найти виновных, и ты вернёшь день ги, что тогда? Что изменится? Биржевые индексы твоего нанимателя даже не колыхнутся. А на другой чаше весов моя судьба. Наши генералы ― народ мстительный, свидетелей не жалуют. Ты, Роджер, отличный парень, но ты скоро уедешь, а мне здесь жить.

Вслух я высказался короче: «Green tea, please, only green tea». Роджер просидел в Екатеринбурге месяц. Встречались с ним каждый день в одном и том же ресторане, там, где десять лет назад меня познакомили с будущей женой. Постепенно я начал их ненавидеть. И Роджера, и этот ресторан. Темы он поднимал одни и те же, но в произвольном порядке. Мои комментарии выслушивал в пол-уха, они его, как будто, не интересовали, но вдруг ставил точные проверочные вопросы. Очень толково, прямо по методичке. Скрывать мне было нечего, но и правду я говорить не собирался. Истина проста: ему позволяют рыскать по Екатеринбургу те самые люди, которые ограбили американскую фирму в Москве. Они отслеживают его, а возможно, и меня. Вот и военную переводчицу как-то подсунули, да и сим-карту для телефона он же не из Америки привёз, здесь купил.

Улучив момент, когда мы прощались, я заговорщицким шёпотом попросил Роджера девушку с собой больше не приводить, мол, желаю подтянуть свой английский.

― И ещё, ― сказал я, ― так будет лучше для сохранения в тайне наших переговоров.

Мне действительно не хотелось, чтобы наши беседы с Роджером документировались, мало ли. Вдруг времена поменяются. Понятно, что демократия в России установилась навечно, и президент Путин ― надежный гарант этого, но, а вдруг?

Роджер оказался цепким парнем. Всякий раз всю душу мне выматывал, вопросы, вопросы. Несмотря на очевидную пробуксовку, он оставался позитивен и чрезвычайно уверен в себе, а каждую встречу заканчивал фразой:

― Если я не узнаю от тебя правду, то обращусь в вашу тайную полицию. Она будет за тобой следить! У меня там есть друзья!

― В них-то и проблема, ― хотелось крикнуть мне, но я всегда удерживался.

Нет, я не превратился в параноика, это было бы чересчур. Но невротиком стал. Наконец, пришёл день, когда Роджер вежливо попрощался. Много вопросов в Америке. Сказал, что теперь моим делом будет заниматься его личный друг в русской тайной полиции и пожелал мне с ним удачи. Это был первый раз, когда американец позволил себе съязвить.

В тот холодный, почти зимний весенний месяц я сидел дома после операции на правом колене. Горные лыжи такие скользкие. Роджер уехал, и время замерло. Наконец, звонок из конторы. Я его ждал, боялся, и даже мысленно репетировал предстоящие события. Ну позвонят, ну пригласят. Это моя страна,я всегда могу им крикнуть в лицо:

― Жандармы, сатрапы, изверги! Или:

― Тут какая-то ошибка! Передайте товарищу Сталину ...

Залп. Контрольный выстрел. Тишина. Так я фантазировал одной левой, пока правая нога покоилась на подушке.

И вдруг этот звонок.

― Вас приглашает следователь, кабинет, этаж. С собой иметь паспорт, вызываетесь как свидетель.

Всё равно это дико. И неожиданно. Но я нашёл в себе силы отказать телефонной трубке,мол, пока не могу, нога болит. От стресса или в подтверждение моих слов колено разболелось всерьёз. Оно словно бы просило: «Не ходи к ним».

Через пару дней меня пригласили уже повесткой, и я похромал. Взял такси. Смех смехом, а если арестуют, кто мою машину отгонит домой? Вот массивная дверь в здании управления ФСБ на центральной улице Вайнера. К чему мне, вообще, знать, кто такой этот Вайнер, но я зачем-то знаю. Внутри тихо, редкие фигуры двигаются быстро, делово.

― Ваш паспорт. Ваш пропуск. Ждите сотрудника, он проводит до кабинета.

Узкая, крутая мраморная лестница ведет на второй этаж. И как я туда поднимусь? Следователь встретил меня доброжелательно, предложил сесть. Лицо серое, усталое. Вежливо спросил про ногу.

― Похоже, ― и он приложил руку к животу,― я тоже приболел, наверное, язва.

Самым естественным образом разговор зашёл о здоровье. Потом о таможенных неурядицах. И ещё раз о здоровье. В какой-то момент я понял, еще чуть-чуть и заговорим о женщинах, ведь мы с ним тысячу лет знакомы. Но сначала рассказать ему про коррупцию, про генералов, которые меня подставили, и не пропустить самого главного ― как нам реформировать таможенные порядки.

Выручило колено, оно словно взорвалось от приступа неожиданной боли. От этой боли я и выдал спасительную глупейшую фразу:

― Нет ли у вас анальгина? Нога, сил нет.

Следователь открыл ящик стола, молча достал и протянул мне упаковку кетанофа. Я открыл, коробка оказалась пуста! Бедняга сожрал её всю, и сам не заметил. Мы растерянно осмотрели пустую упаковку, подняли глаза и враз улыбнулись друг другу, радуясь очевидной нелепости происходящего. В тот момент я почувствовал, следователь меня не посадит. Не захочет.

― Вот, смотрите, показал он на угол кабинета ― прислали мне тонну документов на вас. А там ни одной вашей печати или подписи. По документам выходит, что ввозили товар не вы, пошлину оплачивали не вы, получатель опять не вы. В дальнем углу, у окна высилась гора папок со знакомым мне логотипом пострадавшей американской фирмы.

― Есть, конечно, на вас оперативная информация, но мы это опустим. В любом случае, вы не зря сегодня пришли,― продолжал следователь. ― И ещё, сегодня мы с вами видимся в последний раз.

― А зачем всё это, ― спросил я, окидывая взглядом документы, ― всем понятно, что законной перспективы у дела нет.

― Законной нет, а так ― есть. Была. Нас очень попросили из Москвы, ― добавил он. ― Не могли им отказать, пришлось вызывать вас, беседовать.

Попрощались мы с ним за руку, совсем по-дружески.

― Тут этот американец крутился, ― добавил он, когда я был почти в дверях. ― Больше он не приедет. Хорошо, что вы с ним не откровенничали сверх меры. И со мной не стали. Это оценят. А дело я теперь передам в милицию, там оно и протухнет.

Тот же коридор, тот же сопровождающий и та же желтовато- мраморная лестница. Я осторожно спускался и с каждым моим шагом мир вокруг становился теплее. Казалось, что встречные сотрудники теперь смотрят на меня с доверием. Тяжелая уличная дверь открылась почти сама, легко и беззвучно. Надо же, три часа проговорили, стемнело. Вечерняя улица приветливо текла людьми, лица прохожих расплывались в улыбке.

― Что, ― радостно звенели проезжавшие по улице Ленина трамваи, ― тебя отпустили?

― Да-а, ― кричал я, не открывая рта, ― меня отпустили, а вы что, уже не верили? Их просто попросили из Москвы, они не смогли отказать! Теперь милиция, всего лишь милиция!

От нахлынувшего счастья хотелось обнять всех-всех людей и даже этих, в доме на Вайнера. И ещё купить анальгина, много, каждому следователю, и пусть они будут здоровы. Мой убитый бизнес, потерянные нервы ― всё простилось, всё отошло на задний план. И правое колено чему-то глупо радовалось. Ах да, его тоже отпустили. Звонок жене. Такси! Домой!

*** Все факты в этих воспоминаниях злонамеренно искажены, звания генералов нагло изменены, а фамилия действующего президента упоминается исключительно в положительном контексте.

_____________________________________________________________________________________________________

ГЕНДЕРНЫЕ СРАЖЕНИЯ

Мужская доля

Дружище, вот вода, вот салфетки, если сможешь ― поплачь. Устраивайся в своём кресле поудобнее, а я сяду в своё, намоленное. Начнем, пожалуй.

Я понимаю, тебе сейчас плохо, ты болен. Твоя болезнь ждет тебя дома, она приготовила ужин, а ты не уверен, хочешь ли ты домой. Но клин клином вышибают, поэтому успокаивать не буду, буду бить по больному. По тебе. Я же опытный психотерапевт.

Знаешь, мужчина по природе своей унизительно недолговечен. Творец задумал нас как расходный материал. Дожил до двадцати восьми лет ― технично уступи лыжню молодым. Есть красивые варианты смерти: на клыках дикого вепря, в битве с соседним племенем, можно сорваться с обрыва, собирая букет для первой встречной. Но последнее дело ― умирать от старости, годами потом проживая с ней в одной квартире. Глупо. Некрасиво. Мы с ними разных видов. Ты должен это признать. Женщины ― существа, крепко укорененные на земле. Такие не падают с обрывов. Они везде и во всём ищут практический смысл. Их биологическая программа называется польза. Даже твои цветы женщина принимает, как признание своей собственной красоты и способности к цветению. Свою сексуальность они понимают как оружие, но не способны любить безрассудно, не подвержены романтике, прости, спонтанному сексу. Физиология не позволяет. От романтики бывают дети, а кто их будет кормить, защищать, в школу возить?

Если мы с тобой рефлекторно шарим глазами в поисках оголенной полоски кожи (называя это красотой), то дамы сканируют окружающее пространство с целью найти свободный ресурс, надежную защиту для себя и потомства. До свадьбы таким ресурсом может быть сильный парень с хорошей энергетикой, а после рождения первого ребенка ситуация меняется радикально. Сильная энергетика того же парня становится угрозой семейной жизни. И тогда женщина неосознанно начинает подрезать крылья своей жертве, ой, своему избраннику, чтобы не улетел к другой. Она всеми способами снижает самооценку мужа, тут уж, кто как обучен своей мамой. Таких способов известно много. Можно критиковать, можно унижать сравнениями, известен вариант ― муж на посылках, когда его нагружают мелкими заботами. Но это грубо. Приличные, воспитанные дамы занимаются снижением семейного статуса своего мужа через контроль и гиперопеку.

Эти две вещи отлично уживаются. Когда жена так заботится о муже, так заботится, что становится для него мамой и даже готова подобрать ему любовницу. А что такого, всё ради семьи.

Настоящие женщины не интересуются политикой, они предельно циничны, не верят ни в идеалы, ни в идеологию. Войну придумали мужчины, пусть и воюют себе. А бабья доля ― ждать. Если победит родное племя ― придется рожать от своих скотов. Допустим, враг перебьет наших, что ж, будем рожать от чужих. И у тех, и у других одинаково пахнет изо рта.

Даже религию женщина воспринимает как способ загодя договориться с Главным Мужчиной о месте на небесах.

Для мужчин спокойная семейная жизнь ― это оксюморон, ерунда, фантазия. Выбирай, или спокойная, или семейная. Вчера ты парил одиноким орлом, и вся саванна была твоей, а сегодня ты так себе добытчик, так себе любовник.

― Стой, замри, повернись, улыбнись в телефон. Есть селфи в Инстаграм! Нет, не то. Улыбайся искреннее. Ещё искреннее! Всё, выйди из кадра.

Отныне и навсегда ты ― местоимение страдательное. Птица невысокого полета. А царствует в семье, и по праву,― она, потому что она выносила, она родила, а теперь она воспитывает. Причём всех, кто неосмотрительно ходит по квартире.

Семейная психология ― совсем не наука, а кровавый спорт, такое боевое айкидо, где по правилам всегда побеждает жена. А твой труп ежедневно оттаскивают крючьями с татами.

Вырастив детей, женщина побыстрее стремится стать вдовой. Тем более, что мужчина не вечен и часто склонен излишне драматизировать.

― Ну да, я изменила тебе, ну и? Я же извинилась. Мне что, теперь под поезд каждый день бросаться? Я знаю, ты только и мечтаешь об этом! Давно хочешь уйти к массажистке. А будешь мне сейчас девочку-истеричку разыгрывать, так и скажи, я сяду поудобнее.

― Ах, я опять потратила семейный бюджет, ну и? Так вот что ты, оказывается, называешь бюджетом! Тут на комоде лежала пыль от денег, это был он? Не хватит даже на обед в студенческой столовой! На компот!

Мастер-класс по переводу стрелок. Не каждое сердце выдержит.

Подготовка к счастливому дню освобождения начинается загодя, с первого инфаркта, то есть лет с 45. Ничего личного, это работает программа. Но так было не всегда. Хорошо развитая мускулатура и крупные клыки не оставляли места для дискуссий, кто тут главный, а кто посуду моет. Сегодня силовое воспитание жен запрещено законом. Считается, что что-то сломалось в семейном механизме. Чушь. Что за механизм, если он и не работал никогда? Он лишь позволял растить детей до молочной зрелости.

Женщина всегда желает. Мужчина иногда может. Где тут зарыта семья? Семья ― довольно новая для эволюции конструкция. Поэтому она неустойчива и склонна к распаду.

Что бы я тут ни наговорил, друг, ты всё равно уже женился. Потому что ты такая же безвольная тряпка, как и я, как и мы все. Значит, поздно искать виноватых, ты спроси меня что делать.

Есть способ. Перестань давать ей пожизненную гарантию. Как только она в тебе окончательно уверилась, считай, тебя сбросили со счетов. Не надо этой розовой романтики: безлимитная семейная карточка, клятва верности до гроба, обещание совместной старости. Особенно вредна общая недвижимость. Сомневаешься в моих словах? Тогда вспомни ваши путешествия, поездки в лес, жизнь в палатке. Ночью в лесу, когда топор под рукой, ты ― защитник, ты ― добытчик. Трещат сухие ветки.

― Это голодная медведица, ― шепчешь ты ей в самое ухо. ―Сейчас она злая, выбирает слабейшего из нас, чтобы утащить к себе в берлогу. А утром вернется за тобой.

― Дурак, ― отвечает жена. И прижимается к тебе.

Ночью она много раз просыпается и шарит рукой, на месте ли её мужчина? Парень, ты же это прочувствовал, правда? Вот он, момент, когда твоя женщинадействительно твоя. И вспомни, что с ней случилось, когда вы вернулись в город, перешагнули порог дома. Она опять стала старшей по камере. Увы, так работает её мозг. Умей держать любимую в напряжении.

Это подло, но всё для семьи.

Хочешь удостовериться, верна ли она? Давай её саму спросим, звони сейчас. Могу я поинтересоваться. Да ладно, не бледней, у тебя всего одно сердце. Боюсь, парень, тебе не дотянуть до публикации её мемуаров. Так и быть, взгляну одним глазком на них, я же немного волшебник, хоть и злой сегодня. Сколько здесь страниц про мамину косметику, модные платьица, туфельки и всё вот это? Вот оно, убедись сам, она всегда любила тебя и только тебя. Ой, нет, и своего первого тоже. А тут вышло неожиданно. И бородатого мужика, что пару раз заявлялся к вам в квартиру с кремовым тортом. Ура, нашел: искренне и страстно она любила только артистов из сериала про ментов. Говорю же, мы разных видов.

Вот и салфеткипригодились, бери сразупо две. Впрочем,уже заканчиваем.

А мы, вообще, можем быть счастливы с женщиной?

Есть три варианта ответа на любой вопрос: честный, правильный и политкорректный. Все три сейчас в топку. Вот тебе мой: наше мужское блаженство ― это краткая передышка, когда предыдущее её желание выполняется, а новое желание только-только формируется. Миг. Доля мгновения. Это твоя доля, мужик.

Женская доля. Ответ

Привет, бывший муж! Пишу тебе открытое письмо, пусть все желающие ознакомятся. Давно я не читала твоих гениальных текстов. А сегодня добрые подруги прислали мне рассказ «Мужская доля» и, признаюсь, я восхищена. Столько лжи, гадости и голой неправды ты опубликовал на своей страничке! Ни секунды не сомневаюсь, что это написано про нас. Десять лет прошло, а ты меня забыть не можешь. Где ты был, когда на третьем курсе студентов учили закрывать гештальт? Сдай в пыльный архив свой блестящий диплом психолога-волшебника, а нашим профессорам скажи, что это я так велела. Я ― твой главный профессиональный провал. Передай им мой низкий поклон и вечные проклятия.

Для своего клиента ты избрал метод шоковой терапии, а скажи, твой суровый метод точно из этой профессии? Тебя послушать, так все женщины от рождения ― кровавые хищницы и враги рода человеческого. Страх и ужас должны внушать они приличным людям ― мужчинам. Как будто вы не мамой рождены, а появились из бутылки со святой водой.

Открою тебе секрет: все женщины до определенного момента девственницы. Они изначально чисты и романтичны, все их мечты о муже, это мечты ангелов бесплотных. А цветы мы любим за то, что они красивые, а не как символ какой-то сексуальности и оплодотворения. Это сравнение плоско и грубо.

Итак, мы ― хищницы, которые рассматривают вас как ресурс? Ты помнишь, нас учили, что каждый защищает свою картину мира не до последнего аргумента, а до последнего вздоха? Так, значит, это твоя картина мира?

Но, всё-таки, кто тут агрессор, а кто жертва? Кто вторгся в мою жизнь, в моё тело и поменял саму структуру моей психики? Кто грубо проник и разорвал тонкую пленку, разделяющую судьбу на «до и после»? Ты называл это страстью, как будто одно красивое слово тебя извиняет.

Вы, мужчины, делаете нас зависимыми от ваших низменных капризов, ваших случайных милостей, вашего проклятого богатства и вашей унизительной нищеты. Как бы ни складывались конкретные обстоятельства, наша женская доля всегда меньше вашей, мужской. Да, этот мир принадлежит вам, и чтобы в нём выжить, мы просто обязаны стать сильными. А встав на путь силы, известное дело, с него уже не свернешь. Приходится огребать вашу ехидную критику. Главное, что липкое клеймо ― «жертва», оно теперь не на мне.

С одним твоим утверждением я согласна безоговорочно, институт брака себя изжил. Наивная девочка в розовых очках окажется одна в тридцать, а опытная мать семейства ― в пятьдесят. Вот и вся разница.

Любовь, как ни парадоксально прозвучит, ― это, в том числе, стремление дать партнеру максимальную свободу, избавить близкого человека от страхов, освободить от зависимостей: от финансовой, эмоциональной, сексуальной, а иногда от себя великолепного, да, так тоже бывает.

А любовь в браке куда сложнее, это настолько фантастическая вещь, что мало кто сегодня до буйков доплывает. Нам с тобой не удалось. Над ней годами надо трудиться, сама она из-под супружеского одеяла не выскочит с криком: «Я здесь ,здесь!» Сколько не тряси кровать, простым трением любовь не добывается. Ты это в конце концов и сам понял. Я бы запретила всем мужчинам болтать про любовь, у вас с этим путаница. Высокий тестостерон можно называть разными словами: похоть, желание, томление, но врать-то зачем?

Любовь совсем не то, что написано на заборе. Чтобы любить, надо уважать. Это фундамент. А за что вас уважать? У меня нет ни одной идеи.

Да, в брак мы входим с верой, что вот наш единственный мужчина, ему будут принадлежать наши мысли и наши чувства. Отныне мы доверяем ему себя. Очень быстро выясняется, что он просто второй ребенок в семье. Вы уважаете своего малыша? Доверяете ему? Пустые вопросы. Вы за него отвечаете. Но так ли уж хочет женщина нести ответственность за своего мужа? Для этого она выходила замуж? Отвечать за свою женщину должны вы. Вот это ― реально женская биология, а не то, что ты нафантазировал!

Как мне уважать существо, которое надо приучать к ежедневному душу, к порядку в туалете, и каждый год заранее напоминать ему про мой день рождения?

Не обижайся.

Даже цветы ты покупал всегда не те, как нарочно.

Меня бесили простые житейские очевидности: твоя беспомощность в быту, слабость перед соседями и грозные рассуждения перед телевизором. А то, что ты такой герой, и всегда готов погибнуть в бою, так это ты не знаешь, о чем болтаешь.

Мужчина должен обладать стремлением жить, а это значит―рвать шаблоны, быть всегда новым, неожиданным, иначе он просто трус. Для жены он уже мертв, хотя с виду ― ещё нет, но это кажимость. Если он сам не создает жизненной силы, он начинает воровать её у супруги. Такое воровство должно быть уголовно наказуемо.

И, вообще, умирать в двадцать восемь, о чем ты кокетливо пишешь, это дезертирство из жизни. Не греши на Творца. Ты должен успеть понянчиться с внуками, передать им своё знание, своё тепло. В этом его идея. Драка с соседним племенем никогда ничего не даёт, а лишь уносит лучших. Нам же остаётся то, что остаётся.

Не обижайся.

Замечу, ты слишком часто упоминаешь сердце своего клиента, это что за мода? Только и слышишь от мужчин: «Сердце, сердце». От самого сердца никто ещё не умирал. Бывает, что умирают от разрыва сердца. Но так пускай не валяются, как ветошь, на диване, а тренируются, например, погуляют на пару с мусорным ведром.

А давай, я тоже побуду немного волшебницей и угадаю: сейчас ты изменился и помнишь о мелочах, таких важных для близкой тебе женщины.

Ах, прости, ты ведь больше не женился. Никогда не забуду наш первый совместный Новый год и твои хвастливые слова перед подвыпившими друзьями: «Я человек женатый, но не семейный. Это трусы бывают семейными».

Каюсь, я немного покривила душой, сказав, что бедных женщин бросают к пятидесяти годам. Уточняю. Бывает, что женщина в эту пору просто мечтает освободиться от такого соседа по жилплощади. Сосед и сам плыть к буйкам не желает, и её к ним не отпускает. Хочется освободиться от скучного, толстого дяди, о котором, по какой-то надуманной причине, ей надо заботится. Да, к «полтиннику» нет-нет, да возникает желание стать вдовой. А ваша импотенция к тому моменту уже тут как тут, что тоже мотивирует. Это совсем не про тебя, хотя столько лет прошло, кто знает. Некого спросить.

Не обижайся.

А теперь я обращаюсь к дамам: не нужно толченого стекла ему в кашу, денатурата в коньяк, фена в ванну с солью и прочего криминала. Полиция сегодня хорошо умеет отличать настоящий несчастный случай от любительской постановки. Двух-трех скандалов в неделю достаточно, долго ваш муж не протянет. Сердобольным и привязчивым, а таких тоже много, не надо напрягаться ― своего лысого дядечку можете отпускать на свободный выпас, он выхолощен и дрессирован. Далеко не уйдет. Но проводить с ним свою самую золотую пору совсем не обязательно ― зачем оно вам?

Можно называть это внезапное желание свободы биологической программой. А можно ― естественным желанием спрыгнуть с поезда, который много лет простоял в тупике и теперь точно никуда не тронется.

Как видишь, мой дорогой бывший муж, я тоже умею быть мстительной, как злой-злой городской тролль. И вот что, я тебе не изменяла. Ещё чего! У меня в голове такого не было.

В конце замечу, твой опус полезен людям как змеиный яд. Написан метко, местами даже правдиво. Я бы давала его молодым женихам на ступенях перед входом в ЗАГС. Читать вслух громко и с выражением. А кто не испугался блестящих перспектив, три шага вперед.

______________________________________________________________________________________________________

ЗАКААЗ. 1989 ГОД

Я ждал обещанной встречи два месяца. Наконец, эта незнакомая молодая женщина позвонила, пригласив «поговорить о моем деле». И вот сейчас она сидит напротив меня. По манерам преподаватель или, бери выше, замдекана. Одета дорого, почти без макияжа.

Разговор был какой-то вязкий, ничего конкретного.

Есть квартира в центре, потолки высокие, этаж хороший, третий ― очень большая сталинка. Есть дедушка, Виктор Сергеевич, который там живёт. Одинокий, глухой и никому не интересный. Сам он не выходит, продукты раз в месяц бывшие ученики привозят. Он преподавал когда-то.

― Борис, дедушке вы скажите, что из собеса, что привезли ему гуманитарную помощь к 9 мая. Приготовьте макароны, сушки, возьмите коробку побольше, напишите на ней крупно «Продуктовый заказ», он вас впустит. ― И что я должен ему предложить?

― Предлагать ничего не надо. Вы же нуждаетесь в квартире?

― Да. Но я инженер. А ваш Виктор Сергеевич за квартиру мало не попросит.

― Деньги за работу я вам выдам после. Купите себе однушку на окраине. Но только после.

― После чего?

― Но вы же нуждаетесь в квартире? И так по кругу, много раз.

Не знаю почему, но чересчур властные женщины у меня вызывают улыбку. А тут почти ровесница, немногим старше меня, меньше тридцати. Глаза строгие, движения четкие, голос низкий и требовательный. Этот голос честно пытался что-то мне объяснить. Я улыбнулся, потому что чувствовал себя как на экзамене по неизвестному мне предмету перед грозным преподавателем, которого вижу впервые. Просто студент ошибся аудиторией. Смешно. Сейчас мне поставят двойку и выгонят. Поскорее бы.

Но нет, женщина упорно продолжала:

― Борис, вам сейчас сколько? Двадцать шесть? Живёте с соседями. Недавно вы встали в очередь на получение квартиры. Вам её дадут лет через тридцать. Как семейному. Готовы еще тридцать лет улыбаться и ждать?

― Шутите. Меня предупредили, что вы поможете, а я обязан буду отработать. Должна же быть ускоренная очередь для нас, для внеочередников.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, как будто решалась на что-то.

― Борис, город уже пять лет жилья не строит, инвалиды, «афганцы» живут по знакомым. А этот дедушка, ему 87 лет, родственников нет. Он может поскользнуться, утонуть в собственной ванне. Обидно будет, если квартира достанется государству. Документы на эту квартиру вам, как внуку, мы сделаем задним числом. Через полгода квартиру переоформите на нас. Тогда и деньги получите, ровно через полгода. Значит, вы согласны?

― Да. А на что?

Я очень хотел выглядеть толковым, ещё больше хотелось иметь свою квартиру. Нужна была отдельная жилплощадь, отдельная от родственников жены. Я готов был её отработать, хоть во вторую смену, хоть как. Что тут непонятно?

Эта женщина всё понимала, она не понимала, как объяснить мне задачу, назвав вещи своими именами. Шел 1989 год, и все мы были наивны. И убийцы, и жертвы.

― Борис, адрес запишите. У вас есть три дня. Считайте, что вам повезло, за вас похлопотали, ― и дама подняла глаза наверх.

Я послушно записал адрес. И правда, самый центр, Ленина,5. Сунув бумажку в карман джинсов как зачётку с честно заработанной тройкой, я вышел из кабинета. Знакомое облегчение, пусть я ничего не понял, но предмет сдал. Зачем она мне звонила, какого рожна хотела? И я убрал этот разговор в дальние отделы памяти. Утро вечера мудренее. В моей жизни были проблемы и посерьёзней. Например ― Вова.

Когда брат жены ― Вова ― отслужил в ВДВ, он сразу женился и пошёл работать милиционером. В армии с ним что-то сделали. От этого он иногда пил водку, а по выходным― непременно. Если мы с ним сталкивались на кухне, Вова брал хлебный нож и пристально смотрел мне в глаза или чуть ниже. Просто смотрел, пока я не заканчивал свои дела и не уходил. Поэтому домой мы с женой намеренно возвращались за полночь, когда в смежной комнате утихали детский крик, женский визг и мужской мат. Жена рассказывала, каким милым мальчиком он был до службы. Сейчас она сама его боялась. Просветление пришло наутро после той нудной беседы, пришло, как всегда, в рассветной дрёме. К 7:00 мой мозг просыпается и сам обозревает прошедший день чуть отстранённо, с некоторой дистанции. И тогда в голове наступает ясность. Давешний разговор всплыл во всех подробностях, да так, что не осталось сомнений: меня нанимали убить дедушку. Очевидно, это ― мафия. У них есть данные очередников с телефонами, они обзванивают нуждающихся мужчин и вербуют прямо по списку городского совета. Надо срочно предупредить деда. Мысли позвонить в милицию не возникло. Звонить туда было всё равно, что бросать бутылки с просьбой о помощи в океан.

Ни на следующее утро, ни ещё через сутки я на Ленина, 5, не пошёл. Ноги не несли. С трудом заставил себя сделать это на четвертый день. Как объяснить пожилому человеку, что его «заказали» ― хотят убить, а меня наняли? Что я пришел честно предупредить его о неприятностях и зря, конечно, притащился с этой дурацкой коробкой.

― Виктор Сергеевич, давайте мило посидим, попьем чай с сушками, раз уж так случилось. Да поймите, дорогой, меня не из собеса прислали с гуманитарной помощью, я ― киллер. Но вы не беспокойтесь. Еще чайку? Или как?

На третий этаж я поднимался, словно на Голгофу. Коробка казалась тяжелой. Дверь мне открыл парень лет двадцать пяти, чем-то неуловимо похожий на меня.

― А дедушка умер, ― сказал он грустно.― Захлебнулся в ванной. Ещё вчера утром.

Я зачем-то попытался пройти в квартиру, но парень преградил мне вход. За его спиной, на паркете коридора я успел заметить картонную коробку с надписью «Продуктовый заказ». Больше, чем моя. Вот и попил чаю с сушками. Пришёл бы сразу… Надо было возвращаться. Дома меня ждал Вова, почему-то трезвый и в форме.

― Знаю, знаю, обскакали нас, опоздал ты на день. Пропал заказ. А коробку поставь, пригодится еще. Я ведь за тебя, дурака, вписался. Теперь придется другого ветерана искать.

Он без замаха пнул носком сапога мне в голень. Больно. Учили его так, что ли?

― Смотри, Борька, в следующий раз, когда она тебя на разговор пригласит, ты ей голову не морочь, у нас в организации дураков не держат. Вставай, я больше тебя бить не буду.

И Вова дружески протянул мне руку, помогая подняться, но, видимо, перестарался, слишком сильно дёрнул и потому врезал коленом в пах. На встречном движении поймал, гад. Я опять упал.

― Или буду,― добавил Вова.― Тебе решать. А с завтрашнего дня сиди у телефона, как приколоченный, жди звонка.

Через полгода я купил однушку на окраине.

______________________________________________________________________________________________________

ПАЛАТА.

Утро в больнице начинается с удивления: где я? Отчаянный кашель Деда, что лежит на койке слева ― отличное напоминание. Палата на пятерых, всё по Чехову, пятого больного привезли третьего дня, это я… Да-а, попал.

Наш Дед сегодня опять не спал, стонал, кряхтел и проклинал час, когда пришла его старость, не захватив с собой подругу ― смерть. Каждую ночь он ритмично стучит локтем в стену, таким способом прогоняет боль. К утру забывается. Теперь и нам можно поспать. Палата о нем заботится, обращается к нему ласково ― Деда. Инсульт и инфаркт в этом спортивном теле с недавних пор спорят, кто быстрей доведёт его до финишной ленты. А он не теряет присутствия духа, держит себя в порядке, бодрится и по телефону учит внуков основам безопасной жизнедеятельности в РФ. Опыт есть, здоровья не хватает. Сейчас Деда рабочей левой рукой протирает свою тумбочку и общий подоконник. Потом пойдёт мыть руки, тут надо следить, чтоб опять не упал. На фоне его бытового героизма меркнут иные подвиги. Высокий худой человек в спортивном костюме с прямым взглядом, а там вопрос: когда и кому я плохо сделал, за что мне теперь мучения? Нет у меня для тебя, Деда, иного ответа, кроме самого пустого: старость для российского мужчины ― это уже привилегия.

В восемьдесят два года привычные вещи наполняются новыми смыслами, которые молодым пока неведомы. Самому вымыть ложку, самому почистить зубы. Деда профессионально играл в футбол ещё до начала времён и был вратарем, он и теперь старается не отставать, всей душой болеет за «Автомобилист», за наш несчастливый хоккейный клуб. Сегодня у клуба важная игра, Деда с нетерпением ждёт её итогов.

― С кем мы сегодня играем, Деда?

― Я забыл.

Только что Деду звонил сын, и кричал в трубку, да так радостно, что все в палате расслышали:

― Автомобиль выиграл! Четыре-три!

―Выиграл? Хорошо! В хоккей?

― Да что с тобой, отец, конечно.

С памятью у Деда теперь не очень.

Я вдруг вспомнил девятый класс и друга, который принёс ошеломляющую новость: наш «Автомобилист» победил ЦСКА! Весь город тогда на один день сошёл с ума. В этом мире случаются чудеса, не надо только за ними специально гоняться.

Пришёл внук, он принёс Деду свежий «Советский спорт» и очки космического вида ― невероятное изделие с толстенны- ми линзами. Дед надел и гордо осмотрелся вокруг, взгляд впра- во, взгляд влево. Палата ахнула, Деда приобрёл ирреальный вид учёного ― чудака из комиксов. Все единодушно одобрили:

― Деда, а ты хипстер!

Деда не выразил в этом сомнений и впился в газету ― читать! Но через минуту отложил прессу и горестно взялся за голову. Одолел пару строк и больше не смог. Будем ему читать по очереди всей палатой. Читать, однако, больше минуты не смог никто, все быстро согласились, что столько нудного спорта в одной газете ― это явный перебор. Деда может зарабатывать, демонстрируя торжество человеческой воли над косной материей тела. Я бы первый подписался на его канал в интернете, учился бы силе духа.

В палате, кроме нас, ещё трое, и у каждого, я это твёрдо знаю, мне есть что перенять. Зря, что ли, вместе болеем? Напротив меня лежит Миша, молодой армянин шестидесяти двух лет. Миша с юности живёт в Екатеринбурге, речь у него насыщена нашими идиомами, русскими народными присказками и устойчивыми оборотами, а мягкий акцент радует слух. Я в восторге от того, как он раскатывает р-р-р.

Бывший чемпион Армении по вольной борьбе, он и сегодня сохранил силу духа и рельефнуюмускулатуру. Одна только его борода достойна Оскара в номинации «Аксессуары героя-любовника комического плана». Почему «комического»? Миша невероятный специалист по женскому полу, знает подходцы, ни одну медсестру не отпускает без яркого комплимента. При этом он становится удивительно похож на влюбленного Фавна, каким того изображали греки. Речь его медоточива, взгляд пылает и обещает блаженство. Я сам видел, как опытные санитарки на мгновение теряли самоконтроль.

Вот его фразы: «Женщину надо читать медленно, снизу доверху». Или: «В детстве мы ходили в церковь, все просили богатство, а я просил у Бога дать мне такой ум, чтобы видеть девочек насквозь. Бог одного меня из всего села услышал». Или: «У меня голова может думать только про еду и про женщин, но женщины важнее, они мне книги заменяют и кушать дают». В Екатеринбурге у Миши жена и две официальные любовницы, все женщины красивые и верные. Они носят передачи, звонят и ждут Мишу из больницы. Русские женщины. Миша с ними строг. Контролирует всё: когда у кого дети ушли в садик, почему внуки не на спорте. Работы много, телефон не умолкает. Упаси, Боже, если кто-то из его женщин не сразу ответит на звонок! Один раз такая беда случилась. Гудок, второй, ... пятый. Наш Миша непонимающе глядит на трубку, потом медленно, с брезгливым выражением лица откладывает подальше разочаровавший его аппарат. И тяжело задумывается. Аппарат не выдерживает и отзывается виноватым звонком. Миша долго читает в трубку мораль, минут тридцать, не меньше! При этом он невероятно убедителен, а слова находит такие, что я бы на месте его женщин телефон всегда держал на верёвочке, не дальше груди.

Миша велик тем, что в юности самостоятельно слез с героина.

― Пойми, Боря-джан, ― говорит он, ― деньги в Армении были только у жуликов, они меня мигом обработали. Так хитро, с подходцами. Видели, какой спортивный дух во мне. А я глупый был, вот и попался. Как у вас говорят, пошёл по кривой дорожке. Одиннадцать лет борьбой занимался, а тут тренера бросил, любимый спорт бросил. Старший брат у меня авторитет, вот я и насмотрелся лихой жизни. Тренер три раза домой к маме приходил, плакал. Таких талантов, говорит, один на тысячу. А я даже не вышел к нему. Сейчас стыдно. Зато быстро подсел на дурь, она всегда бесплатно, пожалуйста. Брат меня предупреждал: не живи как я, живи своей жизнью, будешь хорошим человеком. Не послушался, да и как тут послушаешься, брат деньги не считал, всегда красивые женщины, иномарки. Придёшь с ним в любой ресторан, хозяин сам к нам бежити стол накрывает, проблем нет, что ты! Друзья заглянут, покушаем как люди, вино, шашлык, люля, а в конце застолья не мы ему, а хозяин нам платит! Криминал, он и есть криминал. Постепенно друзья перешли на тяжёлую наркоту, и я с ними, но теперь ― только за деньги. Теперь плати, дорогой! Как-то проснулся и почувствовал сердцем, что всё, дальше дороги нет. Убьют, сгнию от наркоты или посадят. Что делать? Я в подпол залези жене сказал, чтобы не заходила. Первые три дня мне было сильно плохо, тело крутило. Но не смертельно. Знаешь, чем я себя отвлекал? Тренировался мысленно, прокручивал победы и поражения― целый фильм в голове. Когда надоедало, вспоминал любимых женщин. Просидел там два месяца в полной тайне, даже дети не знали, где их папа. Поначалу дружки ходили у дома, караулили, всё вынюхивали, где Миша. Не верили, что я завязал.Но потом дорогу забыли. А я уехал в Россию. Сбежал.

Миша мечтает стать гражданином России, но не знает, кому дать взятку.

― Деньги есть, Боря-джан.

― Миша, а если официально, по закону?

― Ты шутишь, Боря-джан, на это десять лет надо, и то без гарантии.

Светлая голова, спортивная фигура, красивый голос, легкий нрав ― другой бы злоупотреблял, а у Миши всего три жены. В Мише такое обаяние жизни, что я бы малую толику с радостью позаимствовал. Не то чтобы завидую, хочу расширить свои собственные границы.

Больничный холодильник включается с шумом взлетающего бомбардировщика. На третьи сутки это не мешает.

По диагонали от меня, на хорошем месте у окна живёт Дима. Хорошим я считаю место, максимально удалённое от ночных метаний Деда. Дима в ладу с самим собой, он умён, всегда знает, что и как правильно, ещё бы, Дима ведущий инженер проектного подразделения Газпрома. Но надо же было такому несчастью именно с ним случиться: он вдруг обнаружил себя на пенсии. Всегда улыбчив, доброжелателен, одним словом, милый человек, и, что важно, в хорошей сохранности. Бреется ежедневно, а как ещё? Построил себе дом в три этажа, а теперь, после неожиданной пенсии, ему приходится заканчивать работы на свои кровные. Об этом он говорит с искренним удивлением. Были же деньги, а теперь ― пенсия. Но понимаю, Дима лукавит. Сколько надо пенсий, чтобы выполнить отопление, электрику, отделку в таком доме, тут арифметика пасует.

Палата высказала очевидное предположение, что до инфаркта Диму довело трехэтажное строительство. Шутка ли, сам, вручную перетаскал сорок ящиков кафеля. Что мне перенять у Димы, чем он одарён, в чём лучше меня, чем богат? Есть одно предположение, может, это мечта? Его дом?

Знаете, что неприятнее всего в больнице, кроме самой больницы? Неприятнее всего, когда друзей выписывают. Смотришь на пустую, свежеперестеленную нянечкой постель и хоть волком вой. Часу не прошло, как на этой кровати лежал большой, тёплый человек ― Николай. Возможно, кому-то вес Николая покажется избыточным, но не мне, каждый из его ста тридцати кило смотрелся органично. Даже кровать под ним не решалась скрипеть, да, тяжело, но так надо.Я с ним сроднился, узнало его хворях, о семье, о работе, а он коварно выздоровел. Нельзя так, хорошо же болели. Сердце у Николая оказалось в порядке, сосуды чистыми, а перебои, как сказал врач, это признак того, что оно живо. Хуже, когда полная тишина.

Встанем с коек, друзья. Поднимем мензурки. Сегодня от нас ушёл Коля, бизнесмен тридцати пяти лет. Николай был для врачей примерным пациентом, для нас верным товарищем, но вдруг вылечился и покинул этот суровый мир, мир хлорки, процедур и белых халатов. Прощай, дорогой друг. Ты показал нам пример спокойствия и мира в душе. Мы с Николаем сблизились на почве уважения к Навальному, а это надёжная, твёрдая почва. Я вдруг завёлся, заискрил, а он слушал меня истово, как пророка, обратив ко мне своё доброе, круглое лицо, и в какой-то момент мне стало страшно. Вдруг я и в самом деле прав? Вдруг Путин действительно такой? Даже взгрустнулось на минуту.

Но оставим политику для свободных, здоровых людей и спросим себя: могут ли у двух мужчин случиться близкие отношения, если их кровати разделяет полметра и две капельницы? Риторический вопрос. У нас это случилось на уровне душ, но он ушёл первым, пренебрёг дружбой, к чему теперь пустые сожаления?

В тебе, Николай, я обнаружил приятную нотку чистоты, душевности и доверия людям. Пожалуй, тоже возьму.

В больнице сработала пожарная сигнализация, она долго выла и казённым монотонным голосом предупреждала о срочной эвакуации. Поймал себя на мысли, что не верю. Чему не верю, сам не знаю, тому, что может случиться пожар? Может, конечно, может. И никто во всей больнице не побежал спасаться, никто даже не вышел в коридор. Ни единого человека. Не верит наш народ нынешней власти. Он и будущей власти не поверит. Критически не хватает исторического опыта сотрудничества с верхами.

Пришла, цокая каблуками, врач, долго мялась, потом выдала:

― Прежде всего, сёстрыспрашивают, зачем вы всё пишете и пишете в телефон? Вам нельзя, вы больной. У вас и так кардиограмма не то чтобы очень хорошая. Второе: сегодня хирург посмотрел снимки и не нашёл причин для срочного вмешательства. Лимит Минздрава на высокотехнологические операциии так превышен. Где у вас колет?Это запущенный остеохондроз, его надо лечить. Выписать вас завтра, что ли? Лежите, не вставайтерезко, не хваталоещё инфаркта в мою смену.Скажите, в родне были внезапные остановки сердца по мужской линии? И подпишете договор о добровольном отказе от операции.

Я всё-таки приподнялся на локте и спросил с преувеличенной серьезностью, глядя сквозь глаза, прямо в душу врача:

― Вы предлагаете мирный договор о хирургическом невмешательстве? Без аннексий и контрибуций?

― Что?

Подавиться мне на этом самом месте своими глупыми шутками, обычная же тетенька, чего я к ней пристал? Мой мозг, не останавливаясь, нарисовал картинку в гротескном формате старого черно-белого кинематографа: она с мужем, в постели.

― Дорогой…

― Да, дорогая?

― Сегодня у меня голова болит, подпиши добровольный отказ от домогательств.

Что мне перенять у этого человека? Есть у неё один очевидный талант ― воспринимать мир просто, не усложняя. Служебная инструкция на каблуках.

Деда выписали. Как мне теперь спать в тишине? Все ушли, остались мы вдвоём с холодильником. Удалось дойти и выключить из розетки наш адский агрегат. Но устал. Лежу уже час, отдыхаю, тычу пальцем в клавиатуру. В старых книгахпро это писали ― его сердце хотело вырваться из грудной клетки. Интересный у меня остеохондроз.

…Сотовый телефон обнаруженмедсёстрами около кровати и приобщён к вещам, найденным в тумбочке. Неоконченный текст «Палата» размещён ими в сети Интернет без нотариально заверенной воли автора.

______________________________________________________________________________________________________

СТРАХ БЕДНОСТИ.

Анатомия

В тот осенний день 1998 года, ещё до завтрака, я впервые ощутил, что разорён. Вдруг стало отчётливо ясно, что поставщики больше не вышлют мне ни одного контейнера с товаром, а банк не продлит кредит. Мой бизнес прогорел, и я один был виноват в этом. Сразу скажу, что потом такие кризисы повторятся со мной ещё не раз, в полном соответствии с идеей Маркса о цикличном развитии капитализма. Потом. Но в то утро срочно надо было что-то делать, и я лёг на ковёр. Упал челом вниз, чтобы мир больше не видел моего опозоренного лица.

Отчаянье имело форму горячего шара, который то подкатывал к горлу, то проваливался в солнечное сплетение. Стало жарко. Я вспотел. Было мучительно понимать, что больше никогда не будет свободных денег. Но главное, как я сообщу своему коллективу, что мы закрываемся? Нет, главное, что не будет денег. Денег теперь не будет никогда. Никаких тебе прогулок по Парижу. Или устриц в трюфельном соусе. Я их сейчас на дух не переношу, но со временем мог бы притерпеться. А теперь уже ― никогда. Друзья, они меня, конечно, поймут. Они быстро поймут, что никакой я не бизнесмен. Снизу, с ковра было хорошо видно, что мои дети голодают, и вот они даже слегка посинели. Жена с молчаливым страданием смотрит мне в глаза, а сама тоже уже худая. Как, вообще, мне с этим жить?

Во все времена приличные бизнесмены с криком «Я разорён!» шагали в окно своего небоскрёба. Но ближайший небоскрёб был на Манхэттене, и значит, мне предстоит встать, купить билет в Нью-Йорк, ждать лифт. Нет, это слишком долго. Выход надо найти немедленно, пока я лежу на ковре. Вместе с тем стало понятно, что выхода нет, я не смог найти его раньше, когда приближение коллапса стало очевидным, и вряд ли спасение явится мне сейчас.

И вот тут я почувствовал настоящий страх. Страх был чёрного цвета, тягучий как гудрон, он наполнял желудок и вызывал мелкую дрожь в руках. Волосы на моей голове зашевелились. Я всегда думал, что это преувеличение, фигура речи, а тут чувствую: и вправду, шевелятся. Стало интересно. Попробовал полностью отдаться отчаянию и глубже заглянуть в себя. Что, если перестать сопротивляться и позволить чёрному ужасу полностью завладеть телом? Отключить волю и утонуть в океане безнадёжности. Что там, на самом дне бездны? И есть ли это дно? Меня всегда учили обратному, «Человек ― это звучит гордо!», и всякое такое. А я валяюсь на полу и боюсь. Это так унизительно. Хорошо, что никто не видит. А давай представим такую картину: вокруг сидят друзья и сострадают. И что они об этом думают, о чем перешёптываются? Кажется, мне сейчас должно быть очень, очень стыдно.

Я вызвал в себе щемящую волну стыда, но вышло не очень. Тогда смотрите все: я обмочился от страха, и тёмное мокрое пятно расползается по джинсам. Да, так намного убедительнее. Внимание, теперь вокруг меня сидят родственники, парочка любимых учителей, вот бабушка, память о которой я храню уже столько лет, мама, так гордившаяся тем, что у её сына есть «своя фирма». Как им за меня неудобно! Я, конечно, всем кругом должен, кому-тодаже денег, но человек, лежащий в собственной луже, никогда ничего не вернёт. Это, вообще, уже другой человек ― без гордости, без достоинства. «Вот и дно», ― подумал я. Ниже уже некуда. Но хотелось ещё глубже. Бездна притягивает, в падении есть своя ядовитая прелесть, мы все помним это из русской литературы. Вот я в тюрьме, имущество отобрали, семья на улице. Сокамерники вытаскивают меня из петли, но поздно. В тюремной больничке лежит моё окоченевшее тело с синей полоской на шее. Похорон, как таковых, нет, просто закопали. Занавес. Прислушался к себе, нет, не торкает. Пробую на вкус слова ― крах, разорение, позор, но они, повторяясь по кругу, больше не вызывают отклика в желудке.

Какой колючий ковёр и, вообще, холодно. Я понимаю, что замёрз и уже двадцать минут валяюсь без дела. Самое жуткое, что можно вообразить, уже произошло, а я вполне себе жив. Посмотрел, где сейчас находится мой страх. Солнечное сплетение? Нет. Живот? Нет. Слова и образы потеряли прежнюю магическую силу. Я свободен. Как, почему это случилось? Куда он делся, мой кошмар?

Встал, приготовил яичницу, получилось вкусно.

К 2000 году мой бизнес на удивление быстро наладился и начал жить своей жизнью. Я пытался ему помогать, и он уважительно, как старший, принимал мои старания. Мы кормили друг друга,я его своим вниманием, он меня деньгами,которые я тоже считал своими. А чьими ещё? Я уже смутно помнил колючийковёр, чёрный жгучий шар отчаяньяв желудке. Да и с кем не бывает! Это же жизнь, детка. Сейчас другие времена,я сам кую ключи от своего счастья, пойми, я такой успешный, талантливый и при этом скромный.

Так пролетело ещё несколько весёлых лет. И ещё год. И ещё. И… где, когда я просчитался? Да, понимаю, сильная конкуренция, инвестиции в стройку, упавшая маржа, но я-то здесь при чем? Меня же всегда проносило мимо рифов, а тут с пробитым бортом вишу на скале, и ветер нагло свистит в огромной финансовой дыре. А если проще ― денег больше нет. Абсолютно. И скоро не будет совсем. Как бы это объяснить: пока ещё обедаю в ресторанах, но уже с новым ощущением. Не радостным.

― А поехали в Таиланд? ― сказала мне жена.

А щас. Щас все брошу, кину свой больной бизнес, да как помчусь на край света кормить макак и турагентства.

― Поехали, ― услышал я свой голос и мысленно списал с карточки последнее. Кого теперь спасут три тысячи долларов, а там курортный Таиланд, свободные нравы и любимая жена рядом ― такой вот секс-туризм, где секс и туризм необязательны. Мечты должны сбываться, а за твою мечту нам последних денег не жалко. Ты это имела ввиду, дорогая? Всё равно мы вернёмся домой, и мне придётся рассказать тебе горькую правду о печальных делах наших. В душе у меня что-то ёкнуло. Волосы на голове знакомо зашевелились, как… тогда, в 1998 году.

С первого же дня отпуская отказался таскатьсвоё тело по достопримечательностям, душа моя была в России. Мозг лихорадочно работал, просчитывая варианты спасения. Деньги, товар, деньги. Где взять? Как найти? И так по кругу, по кругу. А рядом зря простаивали киношной красоты храмы, мудрые, как я читал, слоны и зеленые аллигаторы в коже крокодила. Все это, уважаемые гости страны, было при Будде, не правда ли, потрясающе? Неправда. Вообще, мимо. Я сам ― Будда, меня ничего не волнует. Ничего, кроме любимого бизнеса, брошенного умирать дома. Думай, думай. Кредит уже не взять, товар без денег, понятно, не отдадут. Думай, а иначе тебе… Да как же мне надоела моя мыслемешалка!

Это произошло на каком-то бесконечно грустном цирковом шоу, где мучили животных: змей, слонов и одного крокодила. Вот, наконец, последний номер, животных уводят, и ― занавес. Публика быстро расходится. Внезапно, неожиданно для себя самого, я выбежал в центр круглой арены и решительно сел на крокодила. Всё что угодно, лишь бы остановить этот гон в голове! Пока бежал, было весело и страшно. А когда сел на твердую, пупырчатую поверхность, оказалось просто страшно. Что, если он вскинется? Моя пятая точка в момент обрела невероятную чувствительность. И ни одной мысли, я стал рептилией, которая пытается предугадать бросок другой рептилии. Как хорошо!

В тот день крокодилу белого мяса не хотелось, наверное, всю неделю кормили курицей. Ну и ладно. Меня тоже тошнило от пищи, на тревожные расспросы жены отвечал невпопад, порой начинал дико смеяться.

Очень мешали храмы. Хотя бесило и все остальное, пальмы, море и прочий тайский массаж. Наверное, я заболел. Лекаря вызвали прямо в номер. Маленький смуглый врач посмотрел на меня внимательно, близко не приближаясь. Затем протянул зажатые в руке таблетки. На тайском они так и называются «только для русских туристов». И вдруг быстро вышел из номера, так и не сказав, что с таблетками делать. Я три раза прочитал на упаковке какое-то местное заклинание ― не помогло. Приложил к животу ― нет эффекта. Ну не глотать жеих, в самом деле. В этой жизни у меня оставались два дня отпуска, удивительный недуг, отпускающий только при крокодилотерапии, пятьсот долларови любимая жена, которая ушла за сувенирами. А потом все, финиш. И тут до меня окончательно дошло ― это, действительно, мой личный финиш. Ноги ослабли, пришлось сесть на влажный, очень теплый бордюр. Сижу и отстраненно наблюдаю за огромными пьяными немцами, гуляющими в компании двух-трёх симпатичных таек каждый. И решительно им не завидую. Как не завидуют другой форме жизни, гигантским разумным муравьям, например, с Юпитера, будь они хоть трижды полигамны. Сил моих осталось только на то, чтобы поднести к уху «Нокию» и подумать: кто смеет звонитьнам в трагическую минуту полного отчаянья, кто не проявляет должного уважения к павшему?

― Борис, здравствуйте, ― услышал я знакомый голос с польским акцентом, ― мы знаем вашу репутацию и решили открыть вам кредитную линию. Возможно ли размещение крупного заказа в ближайшие пять дней? Борис, меня слышно, почему молчите? Борис?

― Здравствуйте, ― нашёлся я наконец.

Тогда, сидя на горячем тротуаре, я опять вспомнил 1998 год и в очередной раз убедился, что необходимо познать всю глубину падения, с головой окунуться в отчаянье, всей душой ощутить, что надежды нет, и вот тогда происходит волшебство избавления. Надежда, подумал я, даёт нам веру в чудо, но парадокс в том, что чудо происходит только тогда, когда надежда уже мертва.

Бойся надежды, сказал я себе, она тебя обманет. Вранье. Это я сказал себе много позже. А первая мысль, пришедшая тогда в голову, была: какой же я крутой! Жить ― здорово, правда, немцы?

Главная эмоция

Жила-была, задолго до меня, одна научная проблема. Довольно старая, почти пяти миллиардов лет отроду. Требовалось найти отличие живого от неживого. Не хочу скромничать, такое отличие я нашел. Имя ему ― эмоции. Увы вам, древние мыслите- ли и современные умники.

Главная наша эмоция ― это страх. Страх интересен тем, что он много больше, чем просто эмоция, он ― наш проводник к себе любимому. Изучив свои страхи, даже просто выписав их на бумажку, мы все поймем про себя. И, если удастся, простим себя. Среди страхов выделяется страх внезапной бедности, это так по-человечески! Оченьрекомендую испытать. Он делает нас беззащитными, обнажает мягкое нутро. В этот момент мы равны сами себе, маски сорваны. Всё, чем мы раньше прикрывались, куда-то испарилось. Не спасают наши верования, принципы, убеждения.

Казалось бы, если ты веришь в Бога, так молись,чего тебе бо яться? С тобой сам Создатель. Прости, я ошибся, ты «молишь ся» на Объективную Реальность? Ещё проще. Значит, таков твой мир, он затащил тебя в железные жернова, и нет сил с этим бороться. Кто ты против законов жизни и экономики?

Вот ты разорен, мой друг, и больше не можешь прикрыть деньгами зияющие дыры своей личности. Вчера ты верил, что состоишь из финансовой ответственности перед детьми, женой и родителями. Ты платил за эту веру ежедневно. А ещё: зарплату своим людям, налоги, аренду, и список этот бесконечен. Ты состоял из походов в хорошие магазины и приличные рестораны. Из новых машин и друзей своего круга. Из дорогих часов, которые укрепляют веру в себя сильнее, чем любой тренинг личностного роста. Врачам ты щедро платил за поддержку здоровья. А когда здоровье подводило, просто искал врачей ещё дороже.

И вдруг всё рухнуло. Наступила бедность. Что стало с лицом, с манерами? Почему такой жалкий взгляд, опущенные плечи, и голос не звучит? Это страх, мой милый. Страх исчезнуть, раствориться. Превратиться в одну огромную дыру, в ноль, в ничто.

Неужели в тебе нет ничего больше, кроме твоих невеликих денег? Если ты считаешь, что я буду убеждать тебя в обратном, то ты ошибаешься. Всё так и есть. Пока ты веришь, что стоишь столько, сколько твой гарантированный доход, ровно так оно и есть. Копейка в копейку.

Но ведь остаётся надежда? Как-то оно само образуется, клиенты вернутся, конкуренты загнутся, и ты снова будешь при деньгах. Тебя уверяли, что надежда есть всегда, она ― краеугольный камень жизни, надежда умирает последней и всё такое.

Тебя обманули. Надежды нет. Реши для себя, на что ты надеешься: на план продаж, на свой ум, на силу воли? Если они всегда выручали ― поздравляю, но тогда откуда эти панические атаки? Надежда без веры ― это блеф. Она обманет.

Рецепт спасения прост. Доверь себя этому миру, и тогда мир с радостью позаботится о тебе. Высшая мудрость ― испытывать счастье от самого факта своего существования. Нет никакой Объективной Реальности, реальность всегда соответствует твоим убеждениям, концепциям, мироощущению. Поскольку ощущения доступны, они находятся в теле, то концентрируйся на тех из них, которые приятны. Вот и весь секрет.

Для остальных, кто окончательно потерял радость, у меня есть пошаговая инструкция. Прочувствуйте свой страх. Знаю, знаю, всех нас учили обратному ― «не бойся». Но внимательно разглядите в своём теле, где страх живёт. Обычно, это серый комок в груди. Познакомьтесь с ним. Потрогайте его. Начните взаимодействовать. Позвольте комку поменять цвет, форму ― трансформироваться в вашем внимании.

Другой необходимый шаг: смиритесь с наихудшим из возможных результатов. Найдите плюсы в происходящем несчастье, пусть самые ничтожные, самые сомнительные, и поблагодарите за них Вселенную, Бога, Создателя. Того, в кого вы верите. Искренне скажите: «Спасибо», ― имея в виду, что мы никогда не знаем, что для нас действительно хорошо. Часто это выясняется через год или пять. Возможно, что только наши дети поймут, как здорово выиграли их родители, проиграв при жизни. Всё оттого, что задачи души и тела не всегда совпадают. Если честно ― никогда.

Единственно эффективный подход: всё, что происходит с нами, считать полезным. Не вопрошать гневно небеса: ах, за что это мне?! А тихо задуматься: для чего это мне? Что я получаю,теряя?

Это самое трудное, почти невозможное ― благодарить Создателя за боль, за потери, за бедность ― за всё. Признать, что так реализуются наши истинные, глубинные желания, надёжно спрятанные в подсознание от нас самих. Волшебно, когда получается. И тогда очень часто, как правило, а на самом деле ― всегда, реальность вдруг поворачивается к нам нарядной стороной.

Признать себя причиной своего мира необыкновенно трудно, но тот, кто встанет на этот путь, получит приятный бонус, он сможет произвольно менять свою реальность, меняя себя. Сам факт приятия окружающей реальности как отражение собственной личности, делает эту реальность куда симпатичнее. Это и есть чудо веры.

______________________________________________________________________________________________________

СЧАСТЬЕ БЕЗ ПРОДЫХУ

Это случилось двадцать лет назад... Нет, лучше так. Прошло ровно двадцать лет... Нет. Когда моя любимая была совсем маленькой двадцатипятилетней девочкой... Да, как-то так.

И нельзя сказать, что раньше женщин в мире не существовало. Существовали, наверное, раз я был уже женат.

Знаю, все началось давно, с Адама, эта его досадная оплошность с ребром. Да я и сам, земной человек, и помню некоторые свои ошибки лишь по именам, а иные, уж извините, только по форме бюста. И всё-таки, не было до этого апрельского дня на Земле никаких женщин.

Она обитала в других, ранее не изученных мною сферах. Там, где всегда праздник, где танцы в кругу ярких друзей, где до утра играет клубная музыка. Я же занимался бизнесом, в 24:00 ложился спать и считал это единственно нормальным. И вот однажды наши миры встретились, причём, её мир продолжил движение, а мой ― больно ударился и отскочил. Как мячик о танк или как Титаник обо что-то большое и холодное.

… Этот силуэт, эта талия, поворот головы и взмах ресниц. Минимум косметики. Снаряд точно попал в воронку, в которую он до этого попадал всего два раза. Её номер телефона достался мне в тот же день, легко,и это было последнее, что мне досталось легко.

Первый год она обращалась ко мне на «Вы». Мы уже регулярно встречались, с ходу преодолев разницу полов, но вот это «Вы» … В нём был вызов, дистанция и намёк на то, что между нами никогда ничего не будет, несмотря на то, что всё уже было. Я сходил с ума от странной смеси недоступности и близости. От невозможности владеть уже захваченной территорией. Так железные легионы Рима вторгались на земли варваров, одерживали блестящие победы и неизбежно обнаруживали себя на исходных позициях через год или через век. Каждый нормальный оккупант меня поймёт.

Но сказать, что все было так уж трагично? Нет. Сложно? Нет.

Мучительно? Нет, не то.

Чтобы проиллюстрировать, какая трудная выдалась нам любовь, достаточно вспомнить, что каждый раз расставались мы с чувством взаимного облегчения. В 33 года я научился краснеть, заикаться, ещё не начав говорить, поэтому, в основном, молчал и потел. Помню, в последний раз я так вёл себя в восьмом классе, когда из меня выпали конспекты на экзамене по русскому.

И вкусы у нас совпадали только в одном: нам всегда нравилось всё разное. Ей ― музыка, мне ― сладкое. Мне ― свидания, а ей ― цветы. Мне ― секс, а ей... ― хороший секс. С него, с секса, всё, в общем-то, и началось, им бы всё и закончилось, но герои не заметно для себя увлеклись, уверенные, что кто-кто,а они точно не пара. Вместе? Да никогда, сегодня наш последний ужин, и, вообще, чего ты хочешь? Даже так: чего Вы хотите?

Девочка моя, я хорошо знаю, чего хочешь ты: чтобы я изменял всем женщинам планеты, любя одну тебя. Ну-ну.

― Именно так, Борис, или мы с Вами больше не встретимся.

Ледяной горою айсберг грациозно проплыл встречным курсом, мимоходом вспоров мне оба борта и примяв самооценку. От такого удара мой корабль осел ниже ватерлинии, хотя оркестр на верхней палубе продолжал гордо играть «Прощание славянки». Седойкапитан плакал и уже под водой всё отдавал и отдавал нам честь. Мы доели десерт, причём она, вот вам характер, опять отказалась.

Помню, как я в последний раз проводил её до лифта, вежливо открыл дверь, холодно поцеловал, чуть обнял на прощание, стремительно разделся и... Нет, это уж точно в последний раз! А теперь ― прости-прощай навсегда. Не судьба нам плыть вместе. И я знаю, чего сейчас действительно хочу. Спать. Трудно сказать, кто кому позвонил утром, но это был точно не я.

― Привет, Вы всё ещё спите? А почему тогда телефон не берёшь? ― услышал я на заре следующего дня и понял, что ей пора как-то определяться с обращениями, а мне разобраться в женской психологии. ― С кем сегодня обедаешь? Если что, я очень занята.

С тех пор мы, что ни день, то счастливы, а всё потому, что ― любовь, и мучиться нам вместе не в пример приятнее, чем спокойно жить врозь.

Если кто-то вам скажет, что всё было не так, вы ей не верьте. Единственное, что она помнит твердо ― это: день нашей регистрации, дни рождения друзей, номер своей и моей страховки, какие есть документы, отдельно на детей, где лежат паспорта, российские и заграничные ― отдельно, сколько стоят продукты в каждой из торговых сетей, фамилии учителей всех троих детей, отдельно предметников. А также: страны, города, названия гостиниц, где мы проживали с 2004 года, что мы там ели вкусного, отдельно ― мои десерты, наши любимые фильмы, книги, которые я читал, свои любимые книги, вплоть до содержания! И много того, о чём я не подозреваю.

И вот ещё, что меня смущает много лет. Я сделал ей предложение, мы купили кольца, родили детей и съездили в Париж. Убейте, не помню, чтобы она сказала мне: «Да».

Но жениться я с тех пор перестал. По мне, это дурная привычка, да и супруга не разрешает.

______________________________________________________________________________________________________

ХОЧУ ЧУВСТВОВАТЬ.

Дневник

Это дневник человека, забывшего, как это ― чувствовать любовь к себе. Каналы циркуляции счастья человека оказались закупорены навязанными представлениями о том, что ему должно, а на что он никогда не будет иметь права. Никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах. Много лет он провел в искусственном напряжении, не пропуская в себя целительные флюиды радости, от этого сосуды его сердца перестали пропускать кровь в нужных объёмах.

Забыл сказать, что этот человек ― я.

Наше тело всё понимает буквально. Оно до смешного точно отражает внутренний мир владельца, и человек имеет то тело, которое заслужил. Вот и мои сосуды сжались, а бедная сердечная мышца сейчас мучается в попытках протолкнуть жизнь.

Но никогда не поздно начать меняться. В этом дневнике с помощью благожелательного внимания небес я буду учить себя чувствовать.

12 февраля

Ура, радость ― выписали из больницы, но с условием, что я должен вернуться через месяц. Врачи хотят вскрыть и пристально вглядеться в мой внутренний мир. Бедные врачи,сколько волнений.

Перед глазами картина, обход палат и главный врач учит молодежь:

― Если больной жалуется на боли в грудях, то к бабке не ходи, это сердце, оно, родимое. Мы же с вами, коллеги, трудимся в кардиологии, здесь лежат только сердечники. Других к нам не привозят. А всё равно, пока сам человека не разрежешь, остаются вопросы, вдруг ― невралгия?

Палата в страхе слушает. Коллеги тщательно конспектируют мудрость старшего поколения.

На прощание врач выдал мне памятку на двух листах, а там ― пункты и подпункты. Чувствую раздражение, надо глотать огромную, невероятную кучу таблеток. Утром полную горсть, вечером две, часть до еды, остальное после, и не перепутать. Первым делом положил памятку на видное место, а где оно, к утру забыл. Вот так, ещё не распаковал таблетки, а они уже влияют на память.

Тупое это занятие ― болеть. Чувствую напряжение от того, что я дома, а дела сами не движутся, хорошо бы нам с телом сегодня заехать в офис, поработать.

Ближе к ночи наблюдаю в себе гнев от нового налога, что высветился на сайте Госуслуг. «Сумма задолженности изменилась». Такое ощущение, что государство меня ..., что приставы настоящие...! Хочется во весь голос наорать на государство че- рез экран компьютера, и чтоб без ханжеского запикивания. Я им не американец, чтобы платить все налоги подряд. А пока происходит так: я одариваю Родину живыми деньгами, а она со мной рассчитывается рассказами на тему, как всё хорошо.

Наблюдаю свой гнев.

Мозг сваливается в привычные переживания о делах, и тут же создаёт новый страх: если слягу всерьёз, то партнёр выдавит меня из общего бизнеса. Хотя, если слягу всерьёз, стоит ли об этом волноваться? А что же дети, жена? У них сложатся свои отношения с реальностью, как бы я ни старался, их крест мимо них не пронесут.

23 февраля

Меня задело, что кастрюлю лекарственного зелья, любовно собранного и сваренного другом из иголок уральской сосны, жена перенесла в мою комнату. Вроде как отселили меня. Грустно и смешно, до чего мелочен мой мозг, как ловко он использует любые поводы для обид.

Наблюдаю обиду.

Сегодня ходили с женой к ясновидящей. Тётя оказалась строга и ничем нас не порадовала, она определила, что операция неизбежна. И что заменить все поражённые пять артерий хирургу не удастся. Я слушал, я улыбался, я молчал.

Эта старая женщина вогнала меня в прежний страх. Я и сейчас чувствую его в груди. Страх имеет вид плотного серого тумана. Мой ум грубо лишили опоры ― надежды на излечение без хирургии, без ужасов последующей боли и унижения.

Буду наблюдать свой страх. И благодарить.

24 февраля

Поздний вечер, немного нервно. Странная ссора с женой, повода не помню. Быстро примирились, слёзы очищения. Потом лежали, и я впервые почувствовал, что такое любовь на двоих. Я обнимал её всем своим полем, это оказалось легче, чем окутывать полем любви одного себя. Сильное ощущение, острое наслаждение. Захотел расшириться и окутать собой планету, но меня не хватило.

25 февраля

Проснулся в пять утра от свиста метели за окном. Мороз. Ощущаю страх в горле, в груди, в ногах и руках. Ночью страхи жирнее, сочнее и упёртее. Не смог вызвать любовь в привычном месте, в груди, там, где она обычно ощущается. Наблюдаю пустоту. Укутал, окружил себя доброжелательными, любовными взглядами со всех сторон ― стало легче.

В такой холод детей не надо везти в школы, а значит, мне не на что переключить своё внимание. Придётся быть один на один с собой, вот ведь разочарование. Жена попробовала усыпить меня привычным способом― объятиями. В итоге она спит. Я рад, люблю, когда она отдыхает. Семь утра, ещё два часа одиночества. До завтрака так же далеко, как до ужина. Голода нет, ничего не чувствую, кроме напряжения.

В голове опять движущиеся картинки: я на операционном столе с разверзнутой грудной клеткой и надо мной ― беспомощный, взмокший от бессилия хирург. Идет пятый час операции, у него не получается, сосуды рвутся, доступа к некоторым артериям нет. «А что удивляться, коллеги, ― говорит он сиплым, усталым голосом, ― сегодня на столе сложный случай. Ладно, зашивайте тело».

Моё воображение, как стыдная болезнь ума, как сифилис, который тоже плод сладких упражнений. Воображение ― это камешек в ботинке на прогулке. Любовь, ты где? Затаилась. Вместо неё ― напряжение, почти паника. Могу понять, как солдаты себя чувствовали перед тем, как вылезти из окопа и побежать на пулемёты. Самый страшный час перед атакой. Ум опять цепляется за надежду, а вдруг новое обследование сосудов выявит положительную динамику, а вдруг? К чёрту надежду! Верю и люблю. Благодарю тебя, Господи, за это горькое лекарство для души. Помоги мне почувствовать любовь. Чуть проклюнулось тепло в груди. Благодарю.

26 февраля

Спокоен. Радостен. Голова свободна от мыслей. Ночью принял решение: операцию отменяю. Что-то будет в этой голове завтра? Думы привычным образом скользят по темам: работа, семья. Ни на чём мои думы сегодня не останавливаются. Читаю про новомученика Навального, даже он почти не задевает.

Надо принять идею, что мы ― Азия, и научиться наслаждаться этим фактом. Все проблемы от того, что культура у нас европейская, а мышление ― азиатское. Буду радоваться, что деспотия на дворе чудовищно мягкая.

27 февраля

Буду развивать свой талант ― находить хорошее не там, где оно очевидно, а там, где смотрю. В людях я отлично вижу их светлую, божественную сторону, теперь пришла очередь России. Чай, не чужая она мне. Есть у России очевидные достоинства. К примеру, площадь неосвоенной территории приближается к ста процентам, поэтому перспективы ― только захватывающие.

Любить что-то можно, только обнаружив источник любви внутри себя, тогда это чувство можно обращать на внешние объекты: на детей, на жену, на родину. Жена мягко настаивает на операции. Это ― мне испытание. Как будто сильная рябь вдруг проходит по спокойной поверхности озера. Новые сомнения и надоевшие мне самому внутренние монологи. Буду наблюдать.

Сплю теперь мало, и это не утомляет. Сердце спокойно, и, вообще, не дает о себе знать. Правда, вчера я позволил себе небольшую нагрузку, так оно возмутилось. Прости, дорогое, я больше невообще,не буду. Вот восстановишься, побегаем вместе. Обойдёмся пока без приседаний.

28 февраля

Мой бизнес живёт своей жизнью, а я ― своей. Тревожные SOS от магазина приходят, как сигналы из другой галактики. Пугающе и неразличимо. Хочется броситься на помощь, а не на чем. Ракетное топливо ― на донышке и нужно мне самому. Остаётся стыдливо сочувствовать погибающим: моей торговле, которой двадцать пять лет, привычным амбициям, статусу, благополучию. Вчера мы потеряли почти все свои сбережения. Я всегда подозревал, что такое может случиться. Пришло время терять, и, первым делом, придётся потерять лицо. Хорошо, оно слишком дорого мне обошлось. Жизнь таким образом пробивает себе дорогу. Благодарю, Господи, за это, я буду благожелательно наблюдать за процессом освобождения от балласта. К чёрту гарантии, они гарантируют только отказ от изменений, а это и есть смерть.

1 марта

Такой вот факт: иногда, когда я засыпаю, в голове раздаётся ругательство, нормальный русский мат. Вчера, например, кто- то грубо и отчетливо произнёс: Коза, бл...ть! Знаю, я не имею к этому никакого отношения, уже ни мыслей, ни образов в такой момент нет. А слова есть. Это демоны, нижние сущности, меня населяющие. И не только меня. Почему вдруг они активизировались? Чувствуют, родимые, что скоро им на выход. Прочь из меня, прочь, изыди! Возвращайтесь, твари, к себе или транс- формируйтесь мне на пользу. Я прощаю вас и заявляю: дальше нам не по пути, дальше я сам.

Я вспомнил свою способность ― умею крутить энергию в теле. Опускаешь внимание в себя и разгоняешь яростный белый вихрь по часовой стрелке: ноги, печень, голова, сердце, желудок и снова ноги. Отличное средство для остановки в голове бессмысленного мысления, а, может быть, и для чего большего. Если пропустить энергию вверх сквозь грудную клетку, можно высвободить свои страхи, тревоги, верования, концепции, убеждения, гнев и страдания. Как невесомые детальки из детского конструктора, они поднимаются вверх и там исчезают. Освободившееся место я заполняю тёплой благодарностью.

Первым делом страх лишает осознанности, то есть способности наблюдать за собой. Он выходит из древних отделов мозга, завладевает всеми гормональными системами управления и вступает во владение личностью.

2 марта

В троице ― тело, душа, мозг ― отношения выстраиваются заново на каждом этапе жизни. Нет такого, чтобы кто-то один всё время лидировал. Тело важно для мозга и души, что тут говорить. Мозг душе необходим для осознания своих чувств. А душа, она и есть объединяющая суть. Пока человек совсем маленький, он есть чистая душа, потом, к пяти годам, на первое место выходит мозг, к двенадцати ― тело. Почему так, для всей троицы это большая тайна. В шесть лет мозг пробует претендовать на лидерство, начинает пренебрегать душой, но это до поры. Наступает момент, когда мозг изумляется собственной ограниченности. У кого-то это происходит раньше, у большинства ― ближе к шестидесяти.

Тело в этой троице самое эгоистичное, оно постоянно требует, требует и требует. Еды, сна, тренировки, развлечений, отдыха и, конечно, любви, как оно это слово понимает. Часто тело и мозг действуют вместе, ведь у них две важные задачи: хватать и захватывать. Они похожи тем, что не верят в свою смертность, на словах верят, а так ― нет. Душа для них ― почти помеха, так, младшая сестра, они редко допускают её в свои серьезные игры. Мозг уверен, что правила ему отлично известны, он, если и обращается за советом к душе, то стыдливо, обычно ― во сне. Редкие запросы от мозга к душе мы называем интуицией.

Но всегда приходит момент, когда сломленные и обессиленные тело и мозг горестно взывают к душе: выручай, подруга, с нами беда! Погоди, что ты сейчас сказала, как это ― жизнь прошла?! Да постой, поговори с нами. Но душе не до них, ещё мгновение, и она свободна, готова для новых опытов. Прощайте, милые соседи, слава Богу, мы опять чужие! Идёт душа по светлому коридорчику и ей не важно, что так мучительно болело в прошлом теле, сколько детей оно родило, какие новости тревожили мозг, и что такое новости. Душа платит памятью за право опять стать свободной. Если опыт при жизни осознан, добавлен в общую базу данных ― хорошо, а если нет ― ничего страшного, впереди у души вечность. Человек уходит не тогда, когда тело ломается, а тогда, когда душа решает, что ей здесь больше нечего делать.

3 марта

Ещё один день жизни. Суббота.

Все желания всегда сбываются, важно не ждать этого момента в бессмысленном напряжении. Захотеть, сформулировать желание и отпустить. А можно сразу оказаться в том состоянии, в том моменте времени, где твоё желание уже сбылось. Минуя все этапы. Время ― не фундаментальная величина, с ним можно играть. Для этого необходимы воля и энергия, а они всегда доступны, поскольку находятся внутри меня. И не стоит нагружать будущее кирпичами своих надежд ― не взлетит.

Мой мозг, тем не менее, разрабатывает варианты уклонения от хирургической операции. Есть гирудотерапия, ясновидение в ассортименте, отвар сосновой хвои, а ещё лечение звуком и биорезонанс от двух конкурирующих методик. Знавал я и настоящих магов, могу позвонить. «Так что же ты? ― кричит мой мозг, ― срочно звони!»

Поймал себя на чувстве ― я готов даже к больнице, только помогите. Это всё моя слабость ― привычка перекладывать ответственность на других, теперь ― на врачей. Докатился до официальной медицины. Что удивительно, остальной организм делает вид, что ничего не происходит, ему нравится смотреть на одевающуюся Оксану, на голубое небо, на девушек в кафе, его постоянно интересует вкусная еда, он может и в шах- маты. Организм планирует будущее наших детей, что глупо даже для здорового человека.

А сердце второй день болит, ему трудно пройти со мной по улице десять шагов. Отлично, значит, буду чувствовать боль.

Впрочем, это удивительно, месяц назад по колено в снегу я совершал быстрые пешие манёвры под давлением шеренги ОМОН.

4 марта

Делюсь личным откровением: я умею объединять внутри себя противоречивые точки зрения. Для этого я мысленно рисую в пространстве враждебные убеждения как противостоящие друг другу планеты, потом стягиваю их к ядру своей личности, словно к Солнцу. Необходимо усилие, но результат того стоит. Если хорошо постараться, мир меняется к лучшему. Объединяя внутри себя противоположные, чуждые друг другу представления, я рождаю новую реальность. Все, самые далекие друг от друга точки зрения имеют место быть! Но быть им лучше внутри меня. Можно тренироваться на знакомых исторических примерах Гражданской войны. Я пробую принять в себя правду и белых, и красных, идеи анархистов, и всех, всех, всех. Любовно наблюдать за участниками свалки из центра своей души, находясь сразу во всех окопах, разве это не великолепный вызов для мозга?

5 марта

Отвез мальчиков в школы. Не лихачил, не обгонял, а всё равно успел в оба места. Оказывается, так можно было! Далось мне путешествие в страну их знаний тяжело. Решено, пусть себе душа получает новый опыт, ей надо, а я пока за руль садиться не буду.

6 марта

Есть у меня чувство, что всё заканчивается плохо и почему-то это хорошо.

Понимаю, звучит спорно, но я ― за красоту формулировок.

______________________________________________________________________________________________________

ХВАТИТ НЫТЬ!

Если кто особо страдает от пробок ―так это мы все. Теперь добавим желчи: единственное абсолютно проклятое на Земле место ― это пробки. Теперь ― щепоть ностальгии: было время, я пролетал всю Москву за полчаса... и возвращался обратно к концу обеда, успев вручить цветы своей девушке.

Всё, достаточно, хватит ныть. Наша с вами задача найти причину, по которой можно полюбить это, на первый взгляд, бессмысленное стояние в очереди за право продвинуться на пять метров. Потом ещё на пять. И ещё.

Все знают парадокс про Ахиллеса и черепаху. Давным-давно мудрый грек доказал, что быстроногий Ахиллес никогда не догонит черепаху. Как дважды два объяснил.

Прошло две тысячи лет. Многие мудрецы напрягались, пытаясь опровергнуть этот прикол. Даже Лев Толстой отметился. И совершенно напрасно, поскольку наше время убедительно показало, что если Ахиллес отстал, то это навсегда. Другими словами, будь у тебя хоть "Ferrari", ты никогда не догонишь тот "Daewoo Matiz", что идет на два корпуса впереди тебя. Никогда! Пока пробка не рассосётся. И, да здравствует социальное равенство! Черепаха отныне в недосягаемости.

Пробка ― это великий уравнитель в стране, где богатые действительно богаты, а бедные очень уж бедны.

Положим, жена подала на развод, как-то исхитрилась, любимая, и протиснулась через портал госуслуг, но чтоб поставить окончательную подпись, тут уж надо приехать лично. Вы предлагаете подвезти свою почти что бывшую жену, скажем, в качестве последней услуги, и у вас появляется шанс оправдаться. За четыре-пять часов в замкнутом помещении женщину можно уговорить на любое безумство, даже на то, чтобы вернуться обратно в семью. Не забудьте заранее приготовить шампанское и бокалы. В машине выпьете, там же и протрезвеете. Времени хватит и на бурное примирение.

А теперь ― всерьёз. Мы попробуем перечислить всё, что можно и нужно делать для себя, любимого, дабы время, дарованное её величеством Пробкой, не тратить зря.

Для начала массируем ушные раковины до покраснения. Разминаем хрящи, мочки ушей. Мне ли вам объяснять, что, зачем и почему, уверен ― все это знают. Но напомнить я должен.

Сжимаем-разжимаем пальцы рук, не мене ста раз. На пальцах находятся проекции наших органов. Мышцы должны предельно устать, и вот, когда станет уже больно, только тогда, считайте, достигнут мощный оздоровительный эффект. Вообще, сильные пальцы ― это не прихоть. Можно медные пятаки гнуть, можно ломать кадык противнику.

Упражнения для зрения: глаза поочередно фокусируются то на переносице, то на пальце ― 30 секунд. Всматриваемся в свой палец и учимся зрительно раздваивать его. Предупреждаю, это трудно. Таким образом мозг привыкает обрабатывать ин- формацию из каждого глаза и сводить её в точку. Помогает от дальнозоркости. Рекомендуется снайперам с большим временем ожидания в засаде.

Не только ваше тело стоит в пробке. Всей своей душой почувствуйте восторг одиночества. В толпе, среди сотен себе подобных автостояльцев, это парадоксальное, и поэтому изысканное удовольствие. Ощутите и восхититесь каждой своей клеточкой ― вы один в Космосе. Вы и есть этот Космос. Удивительное наслаждение, тем не менее, доступное каждому.

На очереди фонетика, дикция. У каждого в машине должен быть список скороговорок. Извольте, на целый лист. Читаем их с ускорением, одновременно совершая вращательные движения большими пальцами рук. Не менее двух раз подряд. Язык ― это тоже мышца, её можно тренировать. Мало кто в России страдает излишней разборчивостью речи. А речь, и только речь, является основным критерием при оценке нас окружающими. И уж никак не одёжка. Пословица-то устарела!

Дыхательные упражнения. Конкретно это ― пришло с востока. Носом резко набираем воздух, при этом сильно выпячиваем живот, задержка 10 секунд, выдыхаем ртом, живот максимально втягивается. Опять задержка. Кто-то не сумеет сразу, но время есть ― научитесь. Зачем? А йог его знает. Но кровоток в брюшной полости, пищеварение ― всё это заметно активизируется.

Вижу, ваши руки отдохнули. По очереди берем фалангу каждого пальца другой рукой и разминаем так сильно, что становится себя жалко, но мы терпим и делаем это ещё и ещё раз.

Вернемся к лицу. Обхватываем ладонями голову, так чтобы большие пальцы нащупали жевательные мышцы. У большинства они спазмированы. Массируем и плачем от боли, массируем и плачем. В результате расслабляются мышцы лица, а значит, и ты сам. Недаром же понятие «лицо» в определенном контексте это и есть человек. «Уверенность некоторых лиц офицерского чина в своём знании ненормативной лексики просто ох##тельна». Ф. И. Тютчев.

Существуют специальные упражнения только для мужчин. Пока не уверен, что здесь позволительно их описывать. Может быть, вдругорядь.

И, наконец, задумайтесь о том, куда вы едете. Как знать, может, пробиваясь от светофора к светофору, вы упорно удаляетесь от своей истинной цели.

Согласен, бывают обстоятельства сильнее нас. Случается, мир запирает тебя в железные тиски между КАМАЗом и еще чем-то таким же штампованно-металлическим. И ничего тут не поделаешь. Раньше у вас не хватало времени на себя. Теперь, взаперти, свободного времени достаточно. А что, если пробки созданы специально для этого?

______________________________________________________________________________________________________

ТЫ - ЛУЧШИЙ

Как-то моя лучшая подруга, да что там скрывать, ― жена, так вот, жена попросила меня написать эротический рассказ. Чтоб ей посмеяться, уточнила она.

И я, поперхнувшись странностью женского мироощущения, впал в задумчивость. Можно, конечно, вспомнить многое, но писать об этом? Нет, нельзя. Всё, что всплывало в памяти, не пропускалось внутренней цензурой. Не могло же такое действительно случиться со мной, с нормальным советским студентом, потом честным бизнесменом и хорошим мужем.

Разве что вот это: как я, будучи дежурным по классу, остался мыть пол вдвоём с девочкой. Я таскал ей вёдра с водой, она возилась с тряпкой. И был вечер, и была пустая аудитория. И ― никого. Впервые. Это, поверьте, сильнейшее эротическое переживание. Для того, чтобы мне его повторить сейчас, на всей Земле не хватит вёдери тряпок. Я очень хочу думать, что больше в своей жизни она пол не мыла. Ни разу, ни для кого.

Да, девочек мне не хватало. А, казалось бы, искусственный дефицит. Девочки были везде, во дворе, в автобусе, в кино. Взгляд постоянно наталкивался на их чудесные формы, и, хотя голова стыдливо отворачивалась, но глаза все равно помнили. Половина класса ― девочки, с этим-то что делать? Хоть зажмуривайся. Зажмурившись, я видел тех же девочек. Между собой мы, воспитанные мальчики, это не обсуждали. И так всё было понятно, проблема стояла весьма остро, и решения не существовало. А то, что существовало, было подробно прописано в уголовном кодексе. Бесконечно тянулась прекрасная школьная пора, вовсе не казавшаяся нам, переросткам, такой уж прекрасной.

Сначала один одноклассник заявил, что «у него было», потом другой. Я сомневался, что придёт и мой день, день, когда мне можно будет нарисовать звёздочку на борту. Как выяснилось, ждать оставалось ровно год: вечность и ещё полдня.

Первый курс начался ударно, в деревне ― «на картошке», где вся эротика была разбросана по грядкам. Я сейчас вовсе не про картофелины. Лил холодный дождь, и девчонки, собирающие корнеплоды в вёдра (дались мне эти вёдра), старались одеться потеплее, в семь одёжек. Сверху плащ. На ногу двое носков, на них полиэтиленовый пакет, потом резиновый сапог. Раздевать их, даже мысленно, было бы гнусным преступлением.

Да мы и сами не раздевались. Так, иногда расстегивались, когда приспичит, чтобы дождь подразнить. Солнце появлялось редко, как будто обслуживало по совместительству ещё две-три планетные системы. Но однажды ― соизволило. Это, кстати, привело к эротическому событию, точнее сказать, происшествию. Первокурсница, одетая по вышеописанной форме ― «семь плюс плащ», попала под случайный лучик солнца и потеряла сознание. Понятно: не от счастья, а от перегрева. Нас с товарищем подрядили нести её безвольное тело в санчасть. Ну, несём по раскисшему глинозему. Ноги проскальзывают, пот льёт. Колхозное поле бесконечно, деревня далеко. А что делать, бросить девчонку и прикопать? Мы тогда про девяностые не слышали. Донесли, конечно. Грязные все трое, как черти, а девочка еще и в обмороке. Тепловой шок. Мы тоже соображаем с трудом, затаскиваем тело в стерильный кабинет и укладываем на белую простыню кушетки. Врача! Консилиум! Реанимацию! Входит уборщица и, уяснив картину, командует:

― Обувь всем снять, а эту, ― она указала шваброй на девушку, ― раздеть.

О, сладкий миг, подумает неискушенный юный читатель. И ошибётся. Теперь, если мне скажут, что можно снять с дамы одежду без её воли, я только засмеюсь в ответ.

Втроём мы возились минут двадцать. Казалось, это не закончится никогда. Под курткой была кофта, под ней свитер, затем шла одна рубаха, другая, майка и наконец... Наконец наступил тот самый момент ― снимать оказалось нечего. Поймите, это был первый раз, когда я раздел женщину.

Потом я, конечно, повторял попытки ― ну не выходит. Молнию на её джинсах расстегиваю быстро, но сами джинсы без активной помощи женщины снять невозможно. И хотя, сама она «за»,этого ещё недостаточно. От неё требуются неуловимые микродвижения бёдрами, собственно, и начинающие любовную игру. В природе все гармонично.

Я гармоничен не был. Свою первую девушку я нещадно мучил полным отсутствием презервативов. То есть, найти место и время для секса я мог всегда, а войти в аптеку и купить упаковку― ни за что. Мне казалось, что бабушки в очереди грозно спросят: «А зачем они тебе?» Понятно, такой секс был испытанием и напоминал бег на перегонки с самим собой ― а успею ли я? Всегда успевал. Что уж там думала про такой способ предохранения моя девушка, я не знаю. Но спросить боюсь. Вспомнит, проклянёт и будет права.

Как мы, дети, родили сына, ни я, ни она не в курсе. Как будто на небесах подумали так: этим двум душам хорошо вместе? Хорошо. Давайте пришлем им третью. Чего ей зря у нас болтаться? И вот, наш мальчик был зачат в любви, чего и всем желаю.

Но, всё когда-нибудь заканчивается, внезапно закончилась юность, а там и советская власть. Все принялись ожесточенно делать деньги и одержимо заниматься сексом. Некоторые женщины научились это совмещать. Другие их кляли, обзывали и, похоже, завидовали.

«Бизнес и секс», хорошо исследованная тема. В то странное и счастливое время они были нераздельны, уж мы-то с товарищем помним, поездили по родной стране. Угощали нас, ешь, не хочу. Отказаться невозможно, это как публично признаться, что ты не мужик. А раз не мужик, никто с тобой серьёзных дел вести не будет. Недавно спросили, случалось ли, чтобы я платил за секс и проституток. Конечно, нет. Никогда. Во-первых, проституток без секса не бывает, а во-вторых, платит всегда принимающая сторона.

В провинции жили девушки чистые и наивные, у одной, особо мне памятной, уже был пейджер, куда её парень каждые пять минут присылал горячие признания в любви. Не прерываясь, она гордо, с ученическим выражением зачитывала очередной, третий ли пятый пассаж, чем весьма тормозила меня. Но окончательно сражён я был, когда уяснил, что наш Ромео знает, где и чем занята его любимая. Он ждал её с работы. Но не торопил. Такая широта души с тех пор служит мне вечным примером. Очень сложно найти верный тон в такой табуированной теме, например, мне не найти точные слова о ночи безумств и наслаждений, после которой чёрт дернул меня первым проснуться от звука пришедшего SMS, сослепу схватить телефон любимой и увидеть в отправленных: «Ты ― лучший». Восхитительно. Блаженно. И заслуженно. Окончательно разодрав глаза, я навел резкость и действительно: «Ты ― лучший». Да, да, да! Вот и адресат. Не я.

Дорогой друг, никогда не хватай чужой телефон, а схватив, не заглядывай в папку «отправленные». Эти великие слова разрешаю выбить на моем могильном камне. А тогда я не умер, просто пораньше приехал на работу. В воскресенье.

― Ну, как тебе рассказ?― Спросил я жену, несколько льстиво. ― Всё ли понравилось?

― Казанова дурацкий! Разве я просила от тебя мемуары? Написал бы эссе о любви, а ты, ты... сексуальным опытом делишься.

И тут я вспомнил О. Генри, его знаменитый рассказ «Персики». Перечитайте, вам понравится. Сто лет прошло, многое изменилось. Но не всё.

Глава 10. Мысли великих. Слова мои.

Каждый приходит в этот мир с тикающей бомбой в груди. Сердце называется.

Не важно ЧТО, важно ― КАК.

Всё, что можно непротиворечиво сформулировать ― существует.

Ничто ничего не означает, поскольку определяется совсем не логикой и совсем не здесь.

Работая с партнёром, помни, что обман может начинаться с любой мелочи, но заканчивается он всегда обманом в деньгах.

Про здоровье

Он был слаб здоровьем, поэтому не пил, не курил, не волочился за юбками и дожил до 95 лет.

Я проснулся от дикого крика медсестры мне в ухо: «Больной, немедленно расслабьтесь!»

Мой духовный учитель говорил: «Сон всегда важнее еды. Это вам подтвердит каждый, кто хорошо поел и теперь хочет поспать».

Есть несколько способов похудеть: влюбиться, втюриться, втрескаться, запасть.

Люди так быстро устаревают!

Есть молочные братья, а есть браться по молочнице.

Зубы у него были исключительно белые и исключительно свои. Хотя бы потому, что он за них заплатил.

Пациент умер, потому что болезнь была опытнее врача.

Врач предлагает мне заводить новых друзей, а зачем Старых бы вспомнить.

Ни в одной надгробной речи здоровье покойного не упоминалось среди главных его заслуг.

У человека, страдающего здоровым образом жизни, мало шансов на счастливый исход. Бег трусцой и овощные коктейли из любого сделают калеку. Но мода переменчива, и скоро строгая мясоуглеводная диета вместе с техникой круглосуточного медитативного лежания тоже соберут свою паству. И тоже будут жертвы.

Про любовь

Все в мире ― от любви, остальное ― от ее недостатка.

Три дня и три ночи скакал Иван Царевич, пока Василиса Прекрасная не взмолилась.

Любовь, это стремление наделить своего партнера всеми степенями свободы, избавить от многочисленных страхов, которые создают многочисленные зависимости. Избавить даже от себя, великолепного, если нужно. Такова любовь Бога.

Он обещал жене никогда не изменять ей и, как честный человек, иногда сдерживал своё обещание.

Если секс для мужчины ― это цель, то для женщины ― это средство.

Всё, что надо знать про семейную жизнь: каждый должен вкладываться в неё тем, что имеет, а не тем, что ему предписано обществом или другим супругом. И тогда как-то неожиданно окажется, что это наилучший для счастья вариант.

Из шутливой медицинской энциклопедии: Инцест ― это когда такие близкие родственники, как мама и папа, вдруг решают заняться сексом.

Про веру

Верующий везде видит доказательства присутствия Бога, атеист во всем находит доказательства его отсутствия. Оба правы.

Бог ― это пространство сингулярности.

Наше лучшее будущее создается на основе научных достижений. А вера, разве она способна делать нашу жизнь эффективнее, счастливее? Каждый решает для себя. Мой ответ ― да. Вокруг ответа на этот вопрос и строится отношение к жизни.

Есть только один способ ощутить взгляд Бога на себе ― самому пристально вглядываться в него.

В пришествии Христа нет ничего сверхъестественного. Его ждали и он пришел. Какой закон он нарушил своим появлением? Нет таких. Ну да, верхний мир впервые делегировал своего посланца в наш, нижний. Но всё когда-нибудь случается впервые.

Вселенная полна чудес. В ней есть место для всего, даже для вашего атеизма.

Иисус излагал апостолам притчи не только потому, что язык рыбаков и система образов этих людей были явно недостаточны для изъяснения новых истин, но и потому, что апостолам было бы тупо обидно слушать, как плотник им читает нотации.

Вот вам доказательство, что Иисус был не только Богом, но и сыном человеческим. Все, кого он исцелил наложением рук, умерли.

О музыке

Это самое железобетонное доказательство божественного начала в человеке. Сказанное не касается громкой музыки.

Моя картина мира

Мы живем в мире своих представлений, по сути, привычных моделей. Мозг расшифровывает электрические импульсы, например из глаза, и сравнивает их с уже существующими в памяти образцами. Таков наш способ освоение мира. Задача такого способа ― свертывать реальность для экономии ресурса, поэтому они, модели, изначально ограничены и бесконечно меньше оригинала. По сути, это внутренние договоренности.

Нет ничего реальнее субъективного.

Доверие ― это мощный инструмент управления своей реальностью.

Вот бы мои дети повзрослели быстрее, чем я постарел!

В конечном счете нас интересует только управление своей реальностью. Только так мы чувствуем, что жизнь протекает через нас. Иначе существование становится невероятно пресным, именно что существованием. Если интерес к управлению своей реальностью пропадает, человек не задерживается на Земле.

К 2023 году стало ясно, что попытка императора Александра II освободить русских крепостных, окончательно провалилась.

Можно простить несправедливые обвинения. Куда труднеене обидеться на правду.

Когда человек отвечает: «Надо подумать», ― это означает, что он или всё давно продумал или думать над этим не собирается.

Я заметил, что любая страна в любой день и час находится «на переломном моменте своей истории».

Никакого «на самом деле» нет. Говоря «на самом деле», мы имеем в виду лишь свою картину мира. И нет у нас врага больше, чем человек, покушающийся на нашу картину мира.

― Как дела?

― Бывало и хуже, но так плохо никогда не было…

Демотиватор

Дорога осилит идущего.

Я не специалист, поэтому знаю точно.

Аналитики ― такие люди, которые пользуясь проверенной информацией и безупречной логикой, приходят к ошибочным выводам.

Нам, в России, отвратительна идея, что жизненные блага можно получить упорным ежедневным трудом. Но этого не понимают в США, Германии, Китае, Японии.

Пословицы и цитата

Русская пословица: Капля камень мочит.

Итальянская пословица: Будет день, будет пицца.

Финская пословица: Начали за здравие, а кончил он один.

Индийская пословица: Муха, летящая выше слона― все равно муха.

Подростковая пословица: Семь раз отмерь, на восьмой ― поверь мне, увеличится.

Махатма Ганди: Каждый рассуждает в меру своей упитанности.

Черчилль (но это не точно)

Передо мной не стоял вопрос, что важнее: любимая жена или бильярд. Конечно, мою жену это злило.

Самое страшное со мной не произошло, я не стал импотентом ни в 50, ни в 60 лет. Правда потом случилось беда, я не стал импотентом и в 70.

Ататюрк

Сейчас у меня нет достойных врагов. Надеюсь, у них хватит ума родиться только после моей смерти.

Циолковский

Жизнь есть специфическая форма существования Духа в нашей Вселенной.

Менделеев

Общество может принять только определённую концентрацию свободы. Если концентрацию увеличить искусственно, очень скоро свобода выпадет в осадок.

Из жизни насекомых

Немецкий муравей может поднять соломинку в два раза тяжелее, чем русский муравей.

Французский муравей тоже может, но если разрешит профсоюз.

Турецкий муравей для этого позовёт родственников.

Польскому муравью гордость не позволит подниматьмусор.

По следам поездок

Я был в Китае, я видел наше будущее. Оно прекрасно и желтолице.

Рим ― это огромный древний город, населённый, в основном, группами японских туристов. Рим поражает. Непонятно только, зачем древние римляне понастроили столько развалин.

Опять эти мысли

Сегодня, чтобы иметь свое мнение, нам достаточно иметь доступ в интернет.

Люблю людей, которые будят мой интеллект. Всех прочих тоже, но реже.

Чтобы твоё молчание воспринималось как золото, надо хорошо говорить.

Способности ребенка на 99процентов зависят от родительских генов. Остальное ― воспитание, воспитание и еще раз воспитание! Ни жена, ни дети, ни работа не могут быть смыслом жизни. Смыслом может быть изменение самого себя, рост над тем, чем ты являешься.

Если можешь, помогай тому, кто просит. Но дважды подумай, если кто-то просит тебя «очень-очень».

Бедность и свобода могут быть совместимы только в названии романа.

Возможно, я даже уверен, что так и будет: учёные найдут кварки милосердия, бозоны любви. И тогда религия, наконец, объединится с наукой.

Мы воспитаны на странной смеси православия и блатной этики. Всё это вместе у нас называется духовностью.

Юные всем телом чувствуют, как через них течет настоящая, реальная жизнь. Мудрые понимают, что в этом и есть главный обман.

Есть хитрость, а есть ум. Люди часто это путают. Ум ― это то, что не позволяет человеку оказаться в такой ситуации, когда нужна хитрость.

Чем меньше у нас информации, тем легче нам даётся анализ.

Фак остаётся факом.

Теорема Сереброва

Если модель математически верна, значит, она существует физически. Это частный случай постулата Сереброва: всё, что можно внятно сформулировать ― существует. Всё, что нельзя сформулировать, не существует лишь потому, что оно пока не существует в нашем сознании.

Философия Сереброва

Философия ― это попытка произнести математические формулы человеческим языком.

Жизнь ― есть базовое свойство Вселенной. Свойство куда более фундаментальное, чем даже гравитация. Жизнь всегда присутствует во всех видах материи, она переходит из одного состояния в другое, меняясь количественно и качественно, оставаясь для нас, людей, проекцией Духа святого на конкретную область физики, где мы, человеки,обитаем. Это ― радикальное утверждение и оно требуетответа на другойвопрос ― что такое Смерть. Смерть есть переход из Жизни в другую тоже Жизнь. Переход отнюдь не означает, что вы все родитесь Клеопатрами и Цезарями. Нет, человеческая часть опыта для нас закончена. И в этом смысле то, что с нами случается, то ― смерть.

Любимые мысли Сереброва

Из всего бесконечного многообразия реальностей наш мозг выбирает ту, которая находит в нём отклик, или, если сказать по-другому, ту, в которую он искренне верит.

Свобода воли ― это ещё и свобода выбирать страдания, как ни странно. Признать это почти невозможно, но, признав, ты уже исцеляешься.

Как только ты выбрал единственно верную позицию ― ошибся, нашел главную цель ― промазал мимо жизни, утвердился в правоте ― тут же стал неправ. Реальность всеми способами удерживает нас от определенности, пока мы живы, так как определенность ― это и есть сама смерть. Да и это не так.

Человек, в отличие от животного, всегда находится в суперпозиции, в нас одновременно присутствуют все возможные варианты реакций на одни и те же внешние раздражители. Предопределенность нашего поведения — это чушь, мы обладаем свободной волей.

Абсолютная свобода ― как свободное падение. Результат известен ― будет больно.

Я никуда не могу опоздать, где я, там и моя жизнь. Вы скажете, что в другом месте моя жизнь могла быть ярче, интереснее. Я это проверял, так вот ― нет.

Эффективно жить, значит с благодарностью принимать в себе всё, не отказываясь ни от чего.

Провалом закончились попытки свести бесконечное разнообразие жизни к четырем психотипам по Фрейду или к тринадцати по Юнгу. В итоге мы видим, как наука психология увеличивает это число сначала до двадцати, потом до шестидесяти и так далее. Конца этому нет, логичнее признать, что число психотипов равно 8 миллиардами соответствует числу обитателей Земли.

Родился сам, помоги другому.

Сумма наших иллюзий и есть наша реальность.

Мы любим тех, кому помогли. И не прощаем тех, кому причинили зло.

Не покупайте лишнего, а то, не дай бог, пригодится.

Закон трех слагаемых

Из трёх составляющих жизни: быть богатым, быть здоровым и быть любимым ― нам удаётся сочетать любые два.

Хорошему приятелю

Ты всего лишь в два раза умнее меня, а гонору-то!!!

Любимая идея

В жизни не бывает промежуточных финишей. Любой, даже самый феерический результат, в итоге может оказаться провальным. Хотя бы с точки зрения потомков. Зачастую, чем громче прижизненные овации, тем яростнее посмертная критика.

Новая стратагема

Говорите, что, если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть трупы проплывающих врагов? Мудро. Но есть и высшая мудрость. Это плыть по реке в выбранном тобой направлении, притворившись трупом и наблюдая, как враг самодовольно провожает тебя взглядом.

Про деньги

Время сейчас такое, что каждый надежный клиент ― нарасхват, а ненадежный ― на вес золота.

Если бы деньги принадлежали тем, кто их заслужил, самыми богатыми в мире были бы служебные собаки.

Лозунг дня

Фиг вам, а не третья мировая!

Загадка века

В мировой истории для меня остаются не прояснёнными только два момента: почему евреи, создав христианство, впоследствии от него отказались? И как так случилось, что хрустальный башмачок Золушки после двенадцатого удара часов не превратился в старый башмак?

Моя эпитафия

Недожил до вечности. Не в этот раз.

О ротавирусной инфекции

У вирусов нет рота, а в русском языке нет такого слова.

И снова мысли

Про будущее можно с уверенностью сказать одно: места хватит всем, а если кто не захочет садиться на этого коня, тот будет скакать на нём, лёжа поперёк седла.

Про вероятности

Вероятности не складываются. Если вероятность футбольной погоды ― 90 процентов, а вероятность, что шестой урок из-за болезни физичкиотменят, ― те же 90 процентов, то 100 процентов будет нудная физкультура на улице.

Про собак

Собака каждый день проверяет, кто сегодня в доме главный, а вдруг ― она? Это ― как друзья, только честнее.

Про свет и тьму

Если вы, грешным делом, не отражаетесь в зеркале, не пугайтесь, возможно, вы забыли включить лампочку в ванной.

Про эго

Эго ― всегда у других, а у вас ― чувство собственного достоинства, самоуважение, заслуженная гордость и любовь к себе.

Про алкоголь

Одна бутылка водки совершенно безвредна, но не дай бог она попадёт вам в желудок.

Как я могу осуждатького-то за алкоголизм, зная, что из сладкого у этого человека в жизни была только водка.

Про демократию

Насилие большинства над меньшинством так же безобразно, как и любое другое насилие. Не увлекайтесь.

О врагах

Настоящий враг ― это всегда отражение того, что вы не любите в себе. Возлюбите врагов своих.

Провысшее образование для девочек

Лучше бесполезно проучиться пять лет в институте, чем пять лет бесполезно проработать в офисе.

Про российское государство

Затраты на содержание, то есть ― на население, тут всегда вторичны по отношению к затратам на форму, то есть ― на армию и полицию.

Про детей

Они не будут вам благодарны ни за кусок хлеба, ни за любовь, ни за уход. У вас нет задачи важней, чем остаться им другом, когда они вырастут. И тогда они вспомнят и любовь, и советы, и заботу. Начните дружить сегодня.

Про умных и остальных

Приёмно-передающая антенна с положительно-отрицательной обратной связью называется умом. Хозяин антенны неизвестен. Назначение неизвестно. Гордиться умом смешно, это как одной песчинке на пляже хвастаться своими размерами перед другими. А слева ― океан, а справа ― горы.

О фразе «время ― деньги»

Место, где хранятся от трёх до тридцати тысяч долларов, называется наручными часами.

О внеземных цивилизациях

Если внеземная цивилизация всего лишь на тысячу лет нас старше, мы её не увидим в свои телескопы, поскольку она не тратит энергию в видимом нами диапазоне, и, главное, она не выйдет сама на связь, ей нечего нам сказать. Что мы можем сказать муравьям? А цивилизации, равные нам или отстающие, они сами к нам не прилетят, технологии не позволят. Вывод: люди одиноки во Вселенной, даже если она кишмя кишит разумом.

Про инвестиции в прогресс

Электромобили, которые заполнят дороги через три года, тоже долго не продержатся, им на смену придёт телепортация. Так что предлагаю вкладываться в системы по переработке новеньких электромобилей обратно в руду. А из оставшихся аккумуляторов можно будет ещё долго добывать надежды, которые в них вкладывали учёные последние сорок лет.

Про обязательное школьноеобразование

Оно обязательно нужно, раз так написано в законе про обязательное школьное образование. Других причин я не вижу. Девочки, отличницы, кто из вас сегодня может вычислить дискриминант?

О жадных

Кто-то презирает жадных, кто-то их жалеет, а по мне, так вы просто отдайте им то, что они хотят, не жадничайте.

О коммунизме

Коммунизм наступит через 15 лет одномоментно с отмиранием товарно-денежных отношений. Но этого никто не заметит, так как практически сразу за коммунизмом последует очередная фаза ― новое язычествоили многобожие, когда каждый станет Творцом. Но и этого опять никто не заметит, так как время и пространства схлопнутся, миры соединятся, и не останетсятех, кто мог бы рассуждать и замечать. Тогда я гордо встану и скажу: «А я вам говорил!»

Отзывы и комментарии:

«Каждый человек должен держать эту книгу в голове, а ещё лучше ― на голове. Очень укрепляет осанку».

Неизвестный индийский йог

«Ревность берет, до чего у тебя коротко написано».

Л. Н. Толстой, автор длинного романа «Война и мир».

«Листал эту книгу перед сном, думал засну быстрее. И всё зря! До обеда следующего дня листал, не мог оторваться».

О. Парыш, член Союза листателей русской литературы

«Забавно, что если поменять рассказы местами, качество сметаны не изменится».

Кот Матроскин. Умеет сказать

«Простите, но из вашей книги мне так и не стало ясно, кто убил президента Кеннеди».

Так, один дурак