Художник, мечтающий о большем

Глава 1

Иногда кажется, что жизнь - это пустой и белый лист, который кто-то случайно залил чаем. Планы рушатся, цели меркнут, а все вокруг теряет свои краски. В такие моменты существуют всего два пути: лечь на диван, поедая чипсы, и сдаться, или обуть самые старые кроссовки и выбежать на улицу.

Я решилась на второй вариант. Я не знала, куда именно бегу, но стоять на месте было уже нельзя. Если ты хочешь нарисовать новую жизнь, для начала нужно сдвинуться с мертвой точки.

Мое утро началось с настоящей катастрофы. Будильник орал так бешено, что спросонья я дернулась, запуталась в одеяле и полетела прямо на жесткий линолеум.

- Отличное начало, Адриана, ты прям молодец, - прохрипела я в пол.

Стрелки часов показывали, что я проспала уже на целых полчаса. В зеркале над раковиной на меня посмотрело нечто страшное и растрепанное, с непонятным гнездом на башке и такими синяками, словно я не спала, а дралась в игре на выживание. Ну, так оно примерно и было.

Соседки по комнате уже не было - везет же некоторым вставать вовремя. На стуле висела мятая рубашка. Точно, я же вчера отключилась после того, как переступила порог, какая тут глажка... О полноценном завтраке можно было забыть. Времени не оставалось даже на то, чтобы замазать синяки и погладить одежду.

Следующие пять минут я напоминала осьминога в панике, который хватается сразу за все, что можно. Одной рукой я стягивала волосы в косой хвост, зубами намертво вцепилась в отрезанный кусок хлеба с сыром и помидорами, а второй рукой пыталась одновременно попасть ключом в замочную скважину и запереть дверь общежития. Замок наконец щелкнул. Я выплюнула бутерброд в ладонь, набрала побольше воздуха в свои легкие и со всех ног помчалась вниз по лестнице. Мой марафон на выживание официально начался. Вот бы будильник никогда не звенел.

Жуя на ходу, я пыталась восстановить дыхание, и это была фатальная ошибка. Кусок хлеба застрял в горле. В глазах забегали мурашки. Я остановилась посреди тротуара и начала изо всех сил лупить кулаком по груди, мысленно ругая себя. На третьем ударе несчастный хлеб пулей вылетел из рта и шмякнулся прямо мне под ноги. На автомате я повернула голову налево и замерла, согнувшись, как бабка. Мир совсем рухнул, а мое сердце будто остановилось.

В четырех метрах от меня стоял Нильс.

Нильс из параллельной группы, в которого я была тайно и безнадежно влюблена с самого первого курса. Он, судя по всему, тоже опаздывал, но в отличие от меня выглядел как сошедший с обложки журнала модель: шел спокойным шагом, наушники на шее, расстегнутая кофта. И он все видел.

Мои щеки мгновенно вспыхнули так, что на них можно было жарить яйцо. Ужасный, просто кошмарный стыд.

- Эй... Ты в порядке? - спросил Нильс, притормозив и удивленно нахмурив брови.

- Я? Конечно! То есть не совсем... Проглотила... А тебе не холодно вот так нараспашку? - мой язык завязался в морской узел, выдавая случайные слова.

Нильс приоткрыл рот и развел руками, явно не понимая, в порядке ли моя кукуха. От этого его взгляда у меня внутри все сжалось от страха. Не придумав ничего умнее, я просто резко развернулась и побежала вперед еще быстрее. Лишь бы исчезнуть, провалиться сквозь этот асфальт!

К дверям нужной аудитории я подлетела с вылетающим из груди сердцем и свистом в легких. Моя голова гудела, а ноги тряслись. Схватилась за плечо, чтобы открыть сумку, и... о нет. Плечо было пустым.

Сумка. Я ее оставила в общежитии, когда рукой пыталась подцепить ключи. Все блокноты, карандаши, кошелек - все осталось там. В кармане джинсов одиноко лежал только телефон. Но делать было нечего. Собрав остатки сил, я трижды робко постучала в дверь кабинета. Дверь медленно отворилась, и на пороге появился профессор Фейгин. У него были острые, худые черты лица, а телосложение напоминало структуру гвоздя. Он медленно опустил очки на кончик носа, оглядел меня с головы до ног своим взглядом и произнес:

- В таком виде, Адриана, я вас не пущу. Идите и приведите себя в порядок. Без материалов к лекции не возвращайтесь.

Дверь быстро закрылась у меня прямо перед носом. Я отошла к стене и стукнула себя ладонью по лбу. Какая же я идиотка! Накосячила везде, где только можно. Сумку забыла, перед парнем моей мечты опозорилась, в кабинет не впустили... Мой день официально пробил дно самых страшных кошмаров, и лучше он уже точно не станет.

Опустив голову, я поплелась по полупустому коридору. Мысли путались, в груди все жгло от обиды. На автопилоте я завернула за угол и со всего размаху врезалась в кого-то высокого. Я взмахнула руками, теряя равновесие, но сильные пальцы крепко схватили меня за запястье, удерживая от падения.

- Ухты, осторожнее! Ты решила сегодня собрать все препятствия в корпусе? - раздался тихий и очень знакомый смешок.

Я подняла глаза. Нильс. Снова он.

Он аккуратно отпустил мою руку, продолжая улыбаться.

- А чего ты не в кабинете? Ты же опаздываешь, а у вас вроде сейчас преподает придурок Фейгин.

- Меня не впустили... - ответила я, чувствуя себя растекающимся маслом на сковородке.

Нильс наклонил голову набок, внимательно меня оглядывая, и честно признал:

- Ну, видок у тебя и правда такой себе. Будто ты только что отпахала круглосуточную смену.

Я замерла, не зная, плакать мне или нервно улыбнуться. Но Нильс вдруг залез в карман своей кофты, поворошил пальцами и вытащил маленькую, завернутую в шуршащий фантик карамельку. Он протянул ее мне:

- Держи. Возможно, это хоть немного поднимет твое настроение. Или нет.

Я несмело протянула руку. Когда конфета была передана мне, его теплые пальцы случайно коснулись моей руки. По телу пробежала дрожь. Я завороженно смотрела на него и не могла отвести взгляд, пока Нильс, коротко кивнув на прощание, не скрылся за поворотом. В коридоре снова стало пусто. Я медленно развернула голубую обертку, отправила карамельку в рот, а фантик спрятала в карман штанов. Стало чуть-чуть легче. Клубничный вкус приятно обволакивал небо.

Раз уж на единственную пару меня все равно не пустят, я решила пойти сразу на работу. Возвращаться в комнату за сумкой не хотелось - лишняя трата времени, да и телефон со мной. К тому же мне отчаянно нужно было проветрить голову, поэтому я решила дойти до съемочной площадки пешком. Студия уже находилась в парке. Огромную зеленую аллею огородили полосатыми лентами, повсюду тянулись черные кабели, стояли софиты, а между ними носились люди.

Дошла я спокойно, рассматривая прохожих и здания вокруг меня. Но стояло мне переступить границу площадки, как из-за ближайшего куста выскочил режиссер. Даже не хочу знать, что он там делал. Просто не хочу. Его волосы стояли дыбом, а шарф на шее был перекошен. Он мертвой хваткой вцепился в мое запястье и восторженно заорал на весь парк:

- Всем отбой! Я нашел оператора для бэкстейджа! Быстро за мной!

- Но я всего лишь ассистент! - попыталась возразить я, едва поспевая за его широкими шагами. - Мое дело - кофе приносить и сценарии давать!

Меня никто не слушал. Уже через секунду в мои руки с размаху прилетела здоровенная, невероятно тяжелая камера. Мои колени жалобно подогнулись под этим весом.

Снимай главную героиню с разных ракурсов! - скомандовал режиссер, подталкивая меня в спину. - Нам нужны офигенные кадры для соцсетей. Руководи процессом и говори ей, как встать.

Я застыла в полнейшем шоке. Перед объективом стояла прима нашего сериала - капризная звезда, которая и так смотрела на всех вокруг как на грязь под своими слишком вылизанными туфлями. Руки дрожали, удерживая тяжелую технику.

- Э... Ну... Пожалуйста, встаньте вот так, - робко пробормотала я, пытаясь нащупать баланс. - Положите левую руку на бок.

Актриса замерла. Я заглянула в видоискатель и поняла, что в кадре это выглядит ужасно неуклюже.

- Нет, простите, не то. Поставьте лучше две руки на пояс. Да, вот так. А теперь поверните голову направо... Ой, нет, налево! Подождите, я никак не могу поймать свет...

Девушка не выдержала. Она скрестила руки на груди, топнула каблуком и закричала на всю площадку:

- Да что за ненормальную вы мне подсунули?! Она отнимает мое время! Она сама не знает, чего хочет! Я не собираюсь позировать перед этой безрукой!

От ее крика у меня все сжалось в комок. Захотелось просто бросить камеру на землю и вцепиться ей в волосы. Я же впервые снимаю. Откуда я знаю, как правильно все это делать?!

- Эй, все в порядке, я перехватила! - раздался рядом громкий, уверенный голос.

Словно ангел с небес, ко мне подлетела Сьюзанн. Она работала костюмером и помогала с подбором украшений для второй актрисы. Сьюзанн была моей единственной близкой подругой здесь, и сейчас она буквально спасла мою жизнь. Она ловко забрала у меня тяжелый аппарат, весело подмигнула разозленной актрисе и обернулась ко мне:

- Адри, не волнуйся, я поснимаю бэкстейдж, у меня есть опыт. А ты подмени меня на раскладке бижутерии. Там спокойно, никто не орет. Иди выдохни.

Я отошла к длинному, складному столу, заваленному блестящей бижутерией, искусственным жемчугом и бархатными коробочками. Пальцы перебирали холодный металл серег и цепочек, а в голове крутился один и тот же вопрос: "Что я здесь вообще делаю?"

Ведь я больше всего на свете мечтала стать независимым художником. Рисовать до рассвета, пахнуть красками, путешествовать по миру и создавать настоящее искусство. А вместо этого меня используют как половую тряпку, швыряя из стороны в сторону. Это была не моя мечта. Чужая. Точнее - мамина.

Мама звонила мне каждую неделю, и эти разговоры всегда напоминали допрос. Будучи успешным режиссером, она с детства тащила меня в киноиндустрию. А когда я твердо заявила, что ухожу в художественный, случился грандиозный скандал. Чтобы хоть как-то задобрить ее и доказать, что я не бездельница, я и ввязалась в эту каторгу на съемочной площадке. Мама тогда искренне надеялась, что суматоха за кулисами заставит меня "одуматься" и бросить свои кисточки и краски.

Из тяжелых мыслей меня выдернул резкий, пропитанный фальшивым сочувствием голос.

- Надо же, какая неуклюжая, - протянула подошедшая к столу вторая актриса, лучшая подружка нашей капризной звезды.

Она брезгливо покрутила в руках массивное колье, а затем окинула меня пристальным, оценивающим взглядом сверху вниз. Начиная от растрепанных волос и заканчивая старыми кроссовками.

- Чуть всю съемку не сорвала своей бестолковостью. И куда смотрит кастинг, когда набирают персонал? М-да...

Разочарованно фыркнув, она бросила колье обратно на стол и направилась в сторону камер.

По раненному самолюбию будто ударили ножом. Это стало последней каплей. Обида, дикая усталость от недосыпа, страх перед будущим и мамино вечное давление - все это разом навалилось на меня многотонной плитой. Из глаз полились слезы. Нервы окончательно сдали, и я разрыдалась, даже не пытаясь спрятаться куда-нибудь в укромное место.

Внутри меня будто взорвался вулкан. Пальцы разжались. Тяжелые серьги и колье звонко полетели на дощатый настил прямо под ноги. Я развернулась и бросилась подальше отсюда, отчаянно расталкивая локтями попадавшихся на пути осветителей и костюмеров.

- Эй, Адриана! Ты куда собралась? Вернись на площадку! - прокричал вслед режиссер.

Я тут же затормозила. Развернулась к нему лицом, чувствуя, как щеки пылают от злости и слез, и закричала со всей силой, на какую только были способны мои легкие:

- Я больше сюда никогда не вернусь! Никогда!

Мой голос разнесся по парку. На секунду съемочная площадка полностью затихла. Все - от актрис до рабочего персонала замерли и уставились на меня. Не дожидаясь ответа, я развернулась и побежала дальше. На этот раз - по-настоящему.

Я очнулась только тогда, когда впереди показались знакомые серые стены моего общежития. Ноги сами принесли меня сюда. Залетев в холл, я проигнорировала лифт и помчалась вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Выше, выше, к самому небу.

Дверь, ведущая на крышу, вопреки всем правилам пожарной безопасности оказалась открытой. Я с силой толкнула ее и ворвалась на площадку, огороженную по периметру высоким сетчатым забором. Сил не оставалось вообще. Ни физических, ни эмоциональных. Я просто рухнула прямо на бетонный пол, раскинула руки в разные стороны и закрыла глаза. Голоса людей с улицы успокаивали, а чириканье птиц создавало спокойную атмосферу. Навалилась такая дикая и свинцовая усталость, что я сразу провалилась в глубокий сон.

Проснулась я от странного ощущения. На моей груди сидело что-то маленькое и слегка щекотало лапками. Я осторожно приоткрыла один глаз. На мне сидел городской воробей. Он забавно наклонил голову набок, разглядывая меня своими глазками-бусинками, словно проверял, жива я вообще или нет. Я невольно улыбнулась. Заметив мое движение, птица вспорхнула, сделала круг над крышей и улетела в небо.

Я медленно села на бетоне и похлопала по карманам. Нащупав мобильник, нажала на кнопку экрана. Цифры высветили ровно шесть часов вечера. Удивительно, но вечер выдался невероятно теплым, без привычно холодного ветра. Я поднялась на ноги, подошла к забору и ухватилась за железные прутья сетки, глядя на расстилающийся внизу город. Он отсюда казался совсем маленьким. автомобили куда-то спешили, по тротуарам, точно букашки, шли люди, а кроны деревьев мягко покачивались от легкого воздуха.

А потом я подняла глаза выше и застыла. Впереди, во весь горизонт, полыхал закат. Я никогда раньше не замечала, насколько он может быть красивым. Глубокий розово-голубой цвет неба плавно перетекал в оранжевый, а у самой линии горизонта взрывался чистым желтым. В лицо дунул мягкий, по-летнему теплый ветер. Мой кривой утренний хвост окончательно распался, и выбившиеся пряди волос легко заплясали на ветру.

Смотря на это цветное небо, я впервые в жизни почувствовала, как внутри отпускает тугая невидимая пружина. Мои плечи опустились. Лицо расслабилось. Вдруг пришло чистое, простое осознание: я не обязана делать то, чего не хочу. Я не обязана терпеть унижения, работать там, где меня ненавидят, и падать на пол от дикой усталости ради чужих ожиданий. Моя жизнь принадлежит только мне. И я сама решу, какими красками ее раскрасить.

Я достала из кармана телефон. Пальцы больше не дрожали от привычной тревоги. Отыскав в списке контактов номер, который знала наизусть, я быстро набрала короткое сообщение:

"Нильс, привет. Это Адриана. Давай сегодня встретимся и погуляем?"

Ответ пришел удивительно быстро - всего через минуту экран мигнул:

"Привет. С удовольствием, я как раз выхожу из общежития. Где встретимся?"

Я улыбнулась. Мягко, искренне и свободно. Без тени прошлого страха или тряски я убрала телефон обратно в карман и зашагала к выходу с крыши.

На самый край высокого сетчатого забора бесшумно опустился воробей. Он привычно наклонил голову, тихонько чирикнул и долго-долго смотрел вслед уходящей девушке, пока тяжелая металлическая дверь на крышу не закрылась со щелчком.