Хрустальная мозаика

В конце зимних каникул

В КОНЦЕ ЗИМНИХ КАНИКУЛ

Маринка и Гоша, держась за руки, гуляли по берегу.

С моря дул ветер, шумели серо-зеленые волны.

Пляж был усыпан круглыми темными камнями разного размера. Из-за заморозков они покрылись корочкой льда, поэтому Маринка и Гоша иногда поскальзывались, но рук не расцепляли.

Был предпоследний день зимних каникул. Заканчивалось время, когда можно было отдохнуть, не думая об учебе. Дальше подготовка к экзаменам, весна, выпускной и неясная, затянутая радостным таинственным туманом черта, за которой начинается взрослая жизнь.

Подростки дошли до упавшего, разрывшего песок и камни корнями, сухого дерева и сели, глядя на море.

Летом на пляже тесно, приезжает много туристов. Всем хочется искупаться и отдохнуть. А зимой приморский городок облегченно вздыхает и будто бы засыпает до следующего лета, погружаясь в серебристую сказку. На берегу в это время можно застать лишь нескольких гуляющих.

Маринка любила зимнее море больше летнего.

Зимнее и летнее море очень разные. Зимой море более спокойное, даже суровое. И когда приходишь к нему, кажется что вокруг тихо. Несмотря на плеск волн и крики чаек.

Вот и сейчас Маринка чувствовала уютную тишину, на сердце было легко и спокойно.

- Ты уже доделал задания, которые нам задавали на каникулы? - спросила Маринка.

Сама она сделала только часть. Но это не беда. За оставшиеся пару дней еще можно успеть.

- Да, я все сделал, - ответил Гоша.

Гоша был твердым хорошистом. Все он делал аккуратно и ответственно. Но Маринке иногда казалось, что он уж слишком старается.

Вот скоро опять начнется школа. Снова формулы и графики, и резкий высокий голос классной руководительницы, и тренировка по сочинениям, и походы дружной толпой в столовую.

Но сейчас-то все по-другому! Сейчас радостное солнце, и блестящий лед на камнях, и шорох волн, и замерзшая шершавая рука Гоши.

- Понятно, - ответила Маринка и весело пихнула носком ботинка мелкий камень. - А помнишь, как мы первый раз встретились? Это тоже было на пляже.

- Да, - кивнул Гоша, улыбнулся и уточнил: - На другом пляже. В мае, в прошлом году.

- Ага, верно! - засмеялась Маринка.

Земля летит по космосу с огромной скоростью, вращаясь и приближая лето. Однако в разные места тепло приходит с разной скоростью.

Здесь, на юге, солнце становилось теплым рано. И многие ходят купаться уже в мае.

В тот день Маринка, ее родители и младший брат торжественно пошли на пляж. Это был первый поход на море в новом году, поэтому всем не терпелось пойти в воду.

Море было немного прохладным, но купаться уже было можно. Младший брат сразу начал проказничать и брызгать водой на Маринку водой. Она тоже не осталась в долгу. Вдоволь наплескавшись, они наконец пошли плавать.

Маринка была хорошей пловчихой, и знала разные виды плаванья, но ее любимым был кроль. Папа в шутку говорил, что, когда она плывет, то похожа на моторную лодку - так быстро и уверенно она режет воду. Однако сама Маринка чувствовала себя скорее рыбой.

Младший брат Маринки пока что плавал плохо и оставался с мамой на мелководье, пока Маринка и папа соревновались в скорости подальше от берега.

Потом пошли на берег обсыхать и греться. Младший брат попросил родителей надуть ему мячик и пошел играть с ним на песке.

Маринка осталась с родителями.

В какой-то момент, мама, мазавшая сыром бутерброды, уронила нож и крикнула папе:

- Вытащи его из воды, скорее!

Маринка обернулась и увидела в море торчавшую голову брата. Он был не так далеко и еще доставал ногами до дна, но довольно шустро двигался прочь. Очевидно, его целью был надувной мячик, который волнами относило от берега. Должно быть, играя на песке, он нечаянно закинул его в воду и теперь пытался достать. Брат пытался схватить ускользающий мяч, но дотянуться никак не получалось и он медленно и верно продвигался в сторону открытого моря.

Папа побежал к морю. Однако кто-то из людей плававших вдали заметил ребенка и, поплыв наперерез, поймал мячик.

Скоро папа и брат вернулись. Вместе с ними пришел и парень, которому удалось достать мяч. Звали нового знакомого Гоша.

Родители поблагодарили его и угостили бутербродом. Маринке он сразу понравился. Когда он улыбался, глаза у него были теплые, как будто в них пряталось солнце.

А потом Маринка сменила школу на более сильную и оказалась с Гошей в одном классе. У них появилась возможность познакомиться получше. Они подружились, а чуть позже поняли, что нравятся друг другу.

Они были немного странной парой: энергичная, легкая Маринка и серьезный, внимательный Гоша. Часто бывало, что их взгляды не совпадали и они спорили. К примеру, если у кого-то случалась неудача, Маринка считала, что нужно просто двигаться дальше и не грустить. А Гоша считал, что надо сперва разобраться в причине, а потом исправить ситуацию. Однако они неизменно мирились и потом снова хорошо ладили.

Маринка подошла к воде, присела на корточки и протянула к морю руку. Набежавшая волна накрыла ей пеной кончики пальцев. Гоша пошел за ней и встал рядом.

- Смотри, корабли видно, - сказал он.

- Ага, - ответила Маринка, взглянув.

Мысли о кораблях, вытянули из памяти сюжеты книг о путешествиях и приключениях, а этот образ зацепил уже реальное приключение, которое ждало ее в будущем - поступление в университет.

Маринка хотела стать врачом. В их городке не было подходящего вуза, поэтому надо было ехать на поезде в Краснодар. Чемоданы, неизвестность, новые лица! Все это ужасно интриговало.

Гоша, наверное, тоже поедет. Маринка спросила:

- Кстати, решил уже, на кого будешь поступать?

- Давно решил, - отозвался Гоша и лицо у него из спокойного сразу стало сосредоточенным, как будто он сидел на уроке. - Буду поступать на инженера. Думаю, у меня все шансы хорошо сдать экзамены. Поэтому поеду в другой город.

Он замолчал и лицо у него стало еще более серьезное, почти мрачное. Маринка внимательно на него смотрела, ей казалось, что он хочет сказать что-то еще.

Он кинул на нее взгляд, потом снова повернул голову к морю и выдал на одном дыхании:

- Думаю, я смогу поступить в московский вуз.

Маринка встала.

- В Москву? - спросила она.

- Да.

- Но вроде твоя мама говорила, что ты поедешь в Краснодар.

- Да, но с того момента я стал лучше учиться.

- Понятно, - растерянно протянула Маринка, но тут же оживилась: - А ты сделаешь фотографии, когда туда приедешь? Обязательно сделай и отправь! Неизвестно ведь, когда я сама попаду в столицу, хоть посмотрю. Это же так интересно! А лучше видео! Мы ведь будем писать друг другу?

- Конечно будем, - ответил Гоша. - Давай будем писать каждый день.

- Давай, - согласилась Маринка и, подумав, спросила: - А почему ты хочешь быть инженером?

Гоша посмотрел ей в лицо:

- Тебе правда интересно?

- Конечно, - ответила Маринка. - Расскажи ты, а потом я тебе расскажу, кем и почему я хочу работать.

- Хорошо, - сказал Гоша. - Дело в том, чем я хочу изобретать новые вещи. Хочу сделать что-то полезное, что никто до меня еще не делал. И... Только не смейся... - он умолк и настороженно посмотрел на нее.

- Я не смеюсь - не смеюсь, - поспешно проговорила Маринка.

- Если я буду что-то новое открывать, одно из открытий я хочу назвать в честь тебя.

- Да ладно тебе! - засмеялась Маринка. - Ладно, желание изобретать - это круто. У меня желание проще: я хочу работать врачом. Именно врачом, потому что я хочу облегчать людям жизнь. Чтобы им становилось лучше.

- Тоже неплохо, - ответил Гоша.

На пляж недалеко от них приземлилась деловитая серая чайка с перьями в крапинку. Покосилась на Гошу и Маринку одним глазом, взлетела и полетела к группе других чаек, парящих над морем.

- Эй, чайки! - закричала Маринка. - Мы тоже скоро полетим! Далеко-далеко! Мы отправимся в путешествие!

- Ты чего? - удивился Гоша. - Куда полетим?

- Это в переносном смысле, - объяснила Маринка. - Ты тоже покричи чайкам, чтобы они знали, что и у нас крутая жизнь.

Гоша пожал плечами, помялся немного и тоже крикнул:

- Эй! Мы здесь, чайки! И у нас все будет хорошо!

- Просто отлично! - крикнула Маринка и они с Гошей засмеялись.

- Ты точно будешь мне писать, когда уедешь в Москву? - спросила Маринка.

- Конечно, буду, - ответил Гоша.

Прошли годы. Маринка и Гоша расстались. И расстались они не потому, что после того, как уехали в разные города, перестали общаться. Нет, они писали друг другу, как и обещали. Дело было в каких-то глупых мелочах, кто-то что-то не договорил, кто-то что-то не так понял.

Маринка стала врачом, вернулась в родной город и начала работать в местной больнице.

Однажды в выходной, прохладным зимним днем, она вышла погулять к морю.

Шел снег, что было большой редкостью. Он мягко ложился на морскую воду и сразу же исчезал.

Маринка решила дойти до их с Гошей сухого дерева. Это был ее любимый маршрут для прогулок. Вспоминались светлые юные годы и на сердце теплело.

Конечно, время не остановить. Дерево подгнило и кое-где разваливалось на труху, море, вгрызаясь в землю, изменило рельеф пляжа, на берегу поставили новый ларек с пирожками.

Идя по берегу, Маринка заметила, что на дереве сидит человек и смотрит на море.

Он повернул голову в ее сторону и она увидела, что это Гоша. Он тоже стал старше, по-другому стриг волосы и под глазами и него появились тени.

Пару секунд они молчали, потом Маринка сказала.:

- Привет.

Он ответил. Маринка села рядом.

- Какими судьбами здесь? - спросила Маринка.

- Приехал навестить родителей. А ты давно здесь живешь?

- Почти год.

- Еще злишься? - спросил Гоша чуть погодя.

- Нет. А ты?

- Нет.

В воздухе над серым морем летела стая птиц, легких и стремительных, будто нарисованных акварелью.

- Смотри, там чайки, - сказал Гоша.

- Наверное ищут приключений, - улыбнулась Маринка.

Яблоня у крыльца

ЯБЛОНЯ У КРЫЛЬЦА

Дед заболел и Николай выехал к нему в деревню.

Начался апрель, на улице было прохладно, а некоторыми вечерами и вовсе холодно. Однако солнце уже светило ясно и весело на прозрачном, как только что вымытый стеклянный стакан, голубом небе.

Николай поехал один. Родители были заняты, а Андрей, брат Николая, готовился к экзаменам.

Дорога заняла около двух часов. Вначале Николай ехал по навигатору, но на подъезде к деревне, перестал смотреть на экран. Он помнил эти места и уверенно ехал по светлым деревенским дорогам, усыпанным галькой.

Наконец, показалась знакомая зеленая крыша и высокие черные кроны лип, будто окруженные легким лимонным облаком начинающей появляться листвы.

Николай подъехал к участку и посигналил. Чуть погодя дверь дома открылась и вышел дед, прихрамывая и на ходу накидывая свою старую синюю куртку.

Дед открыл калитку и Николай зашел во двор, отмечая покосившийся забор с отваливающимися досками и лежащие то тут, то там на земле ветки деревьев. Должно быть упали после ледяных дождей в марте.

Старая яблоня у крыльца разрослась, угловатые ветви, усыпанные белыми бутонами задевали и царапали крышу.

Николай подумал, что надо бы как-нибудь ее подпилить.

- Здравствуй-здравствуй! Приехал... Проходи, чайник ставить, аль нет? - радостно бормотал дед, провожая на Николая на кухню.

Николай спросил, как дед себя чувствует и, пока закипал чайник, вызвал врача.

Дед растянул ногу и не мог выполнять тяжелую работу.

Николай сходил на колодец и принес воды, потом поехал до города и купил лекарств.

Когда он вернулся уже вечерело. Небо окрасилось в лиловый и в воздухе стоял свежий запах не то дождя, не то травы.

Похолодало и Николай решил, что надо затопить печь. Тепла от обогревателей могло не хватить.

Он сходил в сарай взять дров и заодно проверил, есть ли подходящие по ширине доски для починки забора.

Николай зашел в дом, положил дрова и подойдя к печке, открыл заслонку в трубе.

Нашел пару старых газет для растопки. Засунул в печь дрова, мелкие ветки и щепки, а сверху положил скомканные газеты.

Чиркнул спичкой, зажег бумагу и стал смотреть, как огонь разгорается и перекидывается с одного прутика или щепки, на другую. Постепенно огонь перешел и на одно из поленьев.

Николай сидел и смотрел на красные языки пламени, от которых исходил жар. Огонь потрескивал и брызгался искрами, слегка пахло дымом.

Николай любил топить печь. Научил его этому делу дед когда-то давно, лет десять назад.

Николай чуть подвинул кочергой горящее полено ближе к остальным и закрыл дверцу печки.

В комнату хромая проковылял дед с парой поленьев.

Николай пошел к нему навстречу и забрал у него дрова.

- Деда, я же просил тебя не напрягаться.

- Так я ж понемногу ношу, - беспомощно улыбнувшись, ответил дед.

- Передохни. Я все сделаю.

Дед вздохнул и присел на диван.

- А что, Андрейка не приедет? - спросил он чуть погодя.

- Нет, учеба у него, - отозвался Николай.

- Понятно, - ответил дед и замолчал.

Николай задумался. Никто из их семьи уже давно не навещал деда. Если бы не это растяжение, то и он бы не скоро сюда заехал.

А ведь когда-то они ездили сюда каждый год. Родители привозили его и Андрея в деревню на лето.

Они всей семьей ходили в лес за грибами, собирали смородину во дворе, еще дед брал их с братом на пруд удить рыбу.

Тогда еще была жива бабушка.

Она читала им на ночь сказки, а по утрам они с братом просыпались от запаха ее сырников со сливками. Таких вкусных сырников, как у бабушки, Николай никогда не ел.

Следующим утром Николай пошел чинить забор.

Отодрал гнилые доски и попробовал пошатать жерди и столбик. Столбик, к счастью, пока что держался крепко.

Николай притащил из сарая материалы, достал инструменты и принялся мерить высоту забора.

На улицу вышел дед и сел на лавочке неподалеку.

- Ты пил сегодня лекарства? - спросил у него Николай, оторвавшись от работы.

- Пил-пил, - успокоил его дед.

Николай начал пилить доски.

- Помнится, когда вы были ребятишками, вы на этот забор часто лазили, - улыбнулся в усы дед.

- Было дело, - отозвался Николай.

Закончив пилить, он начал стучать молотком. Звук мерно разносился по деревне и чем-то напоминал стук лесного дятла. Здесь в округе водились дятлы.

- Как-то раз ты сильно рассадил колени, забравшись на забор рядом с яблоней... - задумчиво произнес дед. - За чем-то таким ты туда полез... Вроде не за яблоками, за чем-то другим...

- За самолетиком, - вспомнил Николай.

- Верно, - закивал, просияв дед. - Вы эти самолетики часто вместе со мной делали.

Да, Николай это помнил. Именно дед научил их с Андреем складывать самолетики.

Они брали бумагу с бабушкиного стола и делали самолетики разных размеров. Бабушка любила рисовать, когда-то она преподавала рисование в школе, и у нее на столе всегда было много бумаги разных цветов и размеров. Еще там стояли стаканы с аккуратно наточенными карандашами, лежали стопки картона и пахло гуашью.

В тот раз бабушка разрешила им взять большой картонный лист для игры. Из него получился отличный самолетик, который летал далеко и прямо - без странных кувырков и поворотов.

Но в какой-то момент Николай запустил самолет слишком сильно и он улетел прямо в крону яблони и застрял в ветках.

Сначала братья пытались достать его палками - это не помогло. Тогда Николай решил залезть на забор.

Он забрался и, держась одной рукой, другой попытался дотянуться до ветки. Напрасно. Он едва дотягивался до листьев, а этого было недостаточно, чтобы стряхнуть самолетик.

Тогда он отпустил забор и потянулся двумя руками. Одной он дернул ветку за листья и потянул ее вниз, другой схватил опустившийся самолет, но потерял равновесие и свалился.

Он заполучил крупные ссадины на руках и коленях, но умудрился не помять самолетик.

Николай все еще помнил это чувство торжества, смешанного с обидой на боль, но тем не менее с осознанием, что цель достигнута.

Бабушка в тот раз их здорово поругала, дед же только посмеивался и потрепал маленького Николая по голове.

Николай невольно улыбнулся, погрузившись в детские воспоминания.

Дед подошел посмотреть, как получился забор и подергал доску.

- Молодец! - сказал он. - Крепко!

После обеда Николай стал собираться город, надо было купить продукты.

Он пошел поискать деда, чтобы предупредить, что ненадолго уедет.

Дед стоял на крыльце и смотрел на старую яблоню.

Он обернулся на шаги.

- А, это ты, Коля, - сказал он и снова повернулся к дереву. - Знаешь, эту яблоню посадил еще твой отец. Тогда он был маленьким, совсем как вы с Андрейкой когда-то. Он сам выбирал на рынке деревце, а потом каждое лето мы ждали, когда вырастут яблоки. Когда яблоки пошли, бабушка наварила из них варенья. Душистого такого... Сладкого. Она это варенье и потом варила. Помнишь, вы его ели?

- Помню, - сказал Николай и почему-то почувствовал, что ему тяжело говорить.

- Веселое время было, - сказал дед. Повернулся к Николаю и улыбнулся: - Смотри-ка, на ветках много цветков. Должно быть, хороший урожай в этом году будет.

За звездами

ЗА ЗВЕЗДАМИ

Туяра вышла из дома и шагнула в морозный воздух. Такой морозный, что казалось, его можно откусывать.

Выдыхаемый пар заклубился белыми облачками, оседая инеем на прядях волос, выбившихся из-под шапки, и ресницах, и превращая черный цвет в белый, как будто бы Туяра внезапно поседела.

Туяра посмотрела на темное небо, на горящие в вышине серебряные искры звезд. И мысленно поздоровалась с ними.

Эта привычка появилась у нее давно.

Когда Туяра была маленькой, она боялась смотреть на ночное небо, так как у нее возникало ощущение, что она туда провалится. Оно казалось слишком большим и глубоким. Тогда она не понимала значение слова "бесконечность", но чувствовала его.

Но в какой-то момент маленькая Туяра подумала о звездах. Они ведь живут там, в этой глубине? И им не страшно? Значит все не так плохо.

С того момента Туяра начала здороваться со звездами, как с друзьями.

Постепенно детский страх перед глубиной ночного неба исчез. Конечно, и сейчас у Туяры порой захватывало дух, когда она смотрела в далекую черноту, но это было скорее восхищение.

Туяра любила зиму. Из-за того, что зимой по дороге в школу можно было смотреть на звезды. А еще из-за белизны, в которую все погружалось. Белели сугробы, белели замерзшие дороги, белели крыши домов.

Не белели только небо и темно-зеленая тайга. Но тайга была за городом. А здесь и сейчас, в городе с белизной снега спорила лишь сияющая чернота ночного неба.

Туяра зашла в здание школы, покинула мир двух бесконечностей - черной и белой, и погрузилась в мир гомона, разговоров и таблицы умножения.

Первым был урок литературы, писали сочинение на тему "вечность".

- Многие писатели касались вопроса вечности, - размеренно говорила Марья Дархановна, учительница русского и литературы. - Они рассматривали контраст того, что постоянно и скоротечно. Что важно, а что нет. Попробуйте вспомнить примеры, которые раскрывают тему вечности. Можно из жизни, но лучше из классических произведений.

Туяра задумалась. Первой ассоциацией со словом вечность была река Лена.

Прошлым летом семья Туяры ездила к друзьям. Тогда они плыли через Лену на пароме.

До реки пришлось долго ехать на машине и Туяра устала. Пока ждали, когда придет паром, Туяра стояла у воды и пыталась разглядеть другой берег.

Было пасмурно и прохладно. Эта прохлада освежала и бодрила.

Лена текла неспешно, по ее поверхности бежали мелкие волны. Из-за этого спокойствия сложно было осознать, сколько силы было в этой реке.

Противоположный берег темнел тонкой линией. Если бы не эта линия, казалось бы, что серое небо и серебряные волны сливаются в одно большое пространство.

Скоро настала их очередь садиться на паром. Папа сказал Туяре надеть кофту, так как на реке будет ветрено.

На палубе и правда было довольно промозгло, но Туяра не хотела уходить под навес, а стояла у бортиков и смотрела на воду.

Волны бились о борт корабля, а Туяра думала о том, откуда и куда течет вода. Она смотрела вдаль по направлению течения, как будто бы могла разглядеть, где река начинается, но, разумеется, ничего кроме светлой ряби не увидела.

А ведь эта река ведь текла так очень давно. Она текла так сто лет назад, и двести, и триста. И, надо полагать, будет течь и многие годы в будущем.

Проходят годы, а Лена всё так же несёт волны к Северному Ледовитому океану, пересекая Сибирь.

Другим образом, который всплывал у Туяры при мыслях о вечности, была тайга.

Каждый год родственники Туяры ездили в лес собирать бруснику. Это было большое событие. Ехали на нескольких машинах, брали с собой пирожки, бутерброды и термосы с чаем, и возвращались домой с целыми вёдрами ягод. Когда Туяре было семь лет, её первый раз взяли с собой.

Был сухой солнечный день, птицы трещали где-то в необъятной зелени сосен, вкусно пахло хвоей. Ягоды брусники стали попадаться сразу при входе в лес.

Рядом с поляной, где остались машины, стояло старое высокое дерево. Один из троюродных братьев Туяры, Айтал, забрался на него и повесил на ветку свою яркую красную куртку, чтобы никто не потерялся в тайге. Глядя на эту куртку, всегда можно было вернуться, если не отходить слишком далеко.

Всё разошлись по разным сторонам в поисках ягод. Туяру не отпустили в одиночку, она шла с мамой.

Туяра увлечённо выискивала в траве яркие красные ягоды, похожие на бусины.

Они с мамой дошли до оврага, в котором росли высокие розовые цветы. Мама сказала, что это иван-чай, и что она хочет его нарвать. Наказав Туяре стоять там и никуда не уходить, мама спустилась вниз.

Туяра осталась одна.

Сперва она просто стояла, размахивая ведерком, потом увидела у своих ног несколько ягод и сорвала их.

Подождала ещё немного - мама не возвращалась.

Загудел ветер в кронах деревьев. Туяра запрокинула голову и смотрела, как качаются сосновые ветки, то загораживая, то вновь открывая небо.

И ей стало очень страшно. Она подумала, что если сейчас исчезнет, то ничего не изменится. Дни будут идти, а ветки так же будут колыхаться и солнце так же будет освещать тайгу.

А потом она испугалась, что они с мамой ушли слишком далеко и потерялись, слились с лесом и их никто больше не найдёт.

Вернулась мама с букетом и Туяра рассказала ей о своих страхах.

Мама успокоила её, отвела чуть в сторону и указала рукой:

- Вон висит куртка, видишь? Мы совсем недалеко отошли.

Туяра успокоилась. Но ей запомнилось это чувство собственного ничтожества, когда ты превращаешься в точку в зеленом море тайги, и когда время будто бы исчезает.

"Да, - подумала Туяра. - Пожалуй, тайга и Лена являются ясными доказательствами существования вечности".

Однако писать про это она не стала, так как учительница сказала, что лучше приводить примеры из литературы.

Едва Туяра успела дописать сочинение, началась перемена. За ней был урок физики.

Проходили распространение света в разных средах. В какой-то момент учитель, Федор Матвеевич, коснулся темы путешествия света во вселенной.

Туяра слушала очень внимательно. По словам учителя выходило, что звезды, которые мы видим на небе, на самом деле возможно давно исчезли. И только их свет продолжает до нас лететь, так как расстояние очень большое.

После урока Таяра сидела очень тихая. Она не хотела верить, что звезд, на которые она сегодня смотрела, уже нет. А может быть они все еще горят? Но как это проверить?

На перемене Туяра искала в интернете факты о вселенной и звездах. Как раз в это время пришел Илья, ее сосед по парте, опоздавший на два урока.

Он кинул ранец на пол, сел за парту и, бросив взгляд на ее сторону стола, заметил, что она читает.

- Так нравится астрономия? - спросил он.

Туяра повернула голову и улыбнулась. Что может быть банальнее, чем влюбиться в соседа по парте? Но ничего не поделать - Илья ей нравился. И в разговоре с ним она не могла удержаться от улыбки.

- Да, это интересно, - ответила она.

- Тогда тебе надо побывать в планетарии, - отозвался Илья. - Я слышал, в Москве есть крутой.

Туяра пожала плечами и задумалась. Билеты на самолет очень дорогие.

- Нам сегодня рассказывали, - сказала Туяра, - что свет от ближайшей к Солнечной системе звезды-соседки летит примерно четыре года и мы видим ее такой, какой она была в прошлом. Как ты думаешь, что сейчас происходит с этой звездой?

Илья удивленно посмотрел на нее и нахмурился.

- Ну, этого никто не может знать. Если бы мы были там, то знали бы. А так нет.

- Да, так нет... - повторила Туяра.

Следующим утром Туяра пару секунд смотрела на небо, перед тем, как по привычке мысленно сказать звездам "привет".

Небо не изменилось. Оно выглядело так же, как и вчера. Такое же бездонное и черное. И звезды так же напоминали алмазную пыль.

Сегодня тоже был урок физики.

После урока Туяра подошла к Федору Матвеевичу и спросила, есть ли какой-нибудь научный способ узнать, какие из звезд на небе существуют сейчас, а какие уже нет.

- Нет, современной науке это пока неизвестно, - ответил Федор Матвеевич. - Но тема это, безусловно, важная.

- Я бы хотела узнать, какие из звезд все еще горят, - задумчиво произнесла Туяра.

- Полагаю, многие ученые хотели бы, - сказал Федор Михайлович. - Если вдруг вам это удастся выяснить, то мы повесим вашу фотографию на стенку среди почетных выпускников.

Вечером после ужина Туяра подошла к окну и посмотрела на небо. Через белые узоры на стекле был виден лишь его маленький лоскуток, но даже этот маленький лоскуток был темным и глубоким.

У ночного звездного неба, реки Лены и тайги было что-то общее. Они будто существовали вне времени и пели, шептали, рассказывали, как бесконечен мир.

"На самом деле неважно, - подумала Туяра, - Горят звезды там вдали, или уже исчезли. Важно, что они светят нам сейчас и что мы можем на них смотреть".

Один день из жизни медсестры

ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ МЕДСЕСТРЫ

Среди шумной толпы, в которой слова, смех и топот смешивались в пестрый водоворот, Надя уловила необычный и резкий звук.

Звук плакал и будто просил о помощи. Это был птичий щебет.

Надя подняла голову. В небе с криком носилась беспокойная стая галок.

Надя не знала отчего они кричат, да и вряд ли смогла бы разобраться - она ведь не специалист по птицам. Но она чувствовала и понимала их тревогу, и было очень неприятно оттого, что она не могла им помочь. Что может сделать обычный прохожий для стаи птиц?

Долго стоять времени не было. Надя взглянула на часы и пошла дальше.

Она работала медсестрой.

Придя в больницу и поздоровавшись с коллегами, она надела форму, аккуратно поправила волосы и пошла на обход.

Это может показаться странным человеку далекому от медицины, но очень важно, чтобы у больного был хороший эмоциональный настрой. Чем веселее и уверенней человек, том больше у него вырабатывается полезных гормонов, тем лучше он спит, тем легче переносит боль.

Поэтому Надя старалась следить, чтобы на лице у нее было приветливое выражение - может и пациентам станет веселее.

Она переходила от одной палаты к другой. Сменялись номера палат на дверях, мелькали лица. Каждому пациенту полагалось свое лечение, свои процедуры и свои лекарства. И еще с каждым Надя старалась поделиться хоть капелькой радости - улыбкой, добрым пожеланием, тихим смехом.

В одной палате лежала девушка, которой надо было сделать капельницу. У нее были огромные испуганные глаза с мешками.

Попала в больницу она после ДТП, отделалась сотрясением мозга и несколькими ушибами. Но вздрагивала и шарахалась от любого шума.

- Мне раньше никогда не делали капельниц, - нервно сказала девушка. - Это больно?

- Чуть-чуть, - ответила Надя. - Не волнуйтесь. Зато потом станет легче.

Надя сделала капельницу и дружелюбно похлопала девушку по руке:

- Ну вот и все. Вот вы и справились. Вы большая молодец.

В ответ на эти слова девушка внезапно расплакалась и Надя какое-то время сидела, поглаживая ее по голове и приговаривая:

- Ну-ну, все хорошо... Все уже позади.

- Было так страшно! - плакала девушка. - Я думала, что умру. Вы не знаете, что стало с Витей? Он был за рулем. Можете узнать, где он лежит?

Надя успокоила ее, спросила фамилию Вити и отправилась к следующему больному.

Дальше шла палата пожилой женщины, которой вчера сделали операцию.

Надя спросила о ее самочувствии и поставила ей укол с обезболивающим.

Женщина была разговорчивая. Пока Надя была рядом, она всё говорила и говорила. Рассказывала о своих внуках, об огороде, о прогнозе погоды. Говорила быстро, как будто пыталась обогнать сама себя.

Надя не прерывала ее и иногда кивала головой.

- Хорошая ты, - в конце сказала ей женщина. - Слушаешь. Меня на самом-то деле мало кто слушает...

Потом был осмотр палаты, где лежало шестеро больных с перенесенным инфарктом. Им нужно было померить давление и поменять простыни.

А после обеда Надю позвали помогать в другое отделение, куда поступило много пациентов.

Там был один хромой мужчина, который ворчал, что его не могут нормально вылечить. Надя попыталась его успокоить и побыстрее проводила до палаты.

Пациент все не унимался.

Когда ему помогали лечь на кровать, он неудачно оперся рукой и чуть не упал.

Перед уходом Надя оглянулась и заметила, какое несчастное, сокрушенное у него было выражение лица, и как мелко дрожали руки.

Вечером был второй обход, снова нужно было идти по палатам и проверять пациентов.

В перерыве Надя все же успела узнать на счет Вити - он был относительно в порядке, несколько переломов ребер и вывих руки. Но жив, уже хорошо.

Девушка очень радовалась и горячо благодарила Надю.

Пожилая женщина спала, когда Надя дошла до нее. Пришлось ее разбудить. Пока Надя мерила ей давление, женщина молчала и была тише, чем утром.

- Скоро меня выпишут-то? - неловко обронила она, когда Надя собиралась уходить.

- Через несколько дней, - ответила Надя.

- Тяжко здесь. Много грустных людей. Давит это, - проговорила женщина.

- Держитесь. Еще пару деньков и вам можно будет выйти погулять. Солнышко, ветерок. К нам еще белки иногда забегают, - сказала Надя.

- Белки... Да, природа это хорошо. Красота, - оживилась женщина.

Едва Надя успела закончить со своими пациентами, ее вызвали в отделение скорой помощи. Привезли больного с тяжелым случаем аппендицита.

Протекло несколько напряженных часов в борьбе не на жизнь, а на смерть. Такие моменты, когда приходиться балансировать на грани, изо всех сил стараясь спасти человека, будто хватаясь за него обеими руками, всегда затрачивали много сил и эмоций.

Каждый раз во время операции Надю мучил страх - а вдруг они не справятся и пациент умрет.

Но в этот раз все прошло успешно.

Надя вышла из операционной с чувством облегчения, и сразу же устало опустилась на кресло в коридоре. Она просидела так десять минут, прислушиваясь к шуму пульса в голове и отдыхая.

Потом стала собираться домой, ее смена закончилась.

Выйдя на улицу и посмотрев на пасмурное небо, на котором сизой дымкой плыли облака, она вспомнила о птицах, которых видела утром.

Что-то в их крике было беспокойное и тревожное. И это что-то как будто касалось чего-то в ее, Надиной, жизни.

Но что это было?

Надя нахмурилась, напряженно думая, но так и не смогла понять.

На асфальт упала дождевая капля. Затем еще одна. Пошел дождь, сначала мелкий, а потом сильный. И стало казаться, что мир перекрыли серой полупрозрачной шторой.

Надя достала зонт и попыталась продолжить путь, идя быстрым шагом.

Однако погода разбушевалась. Струи воды секли землю, на дорогах образовались огромные лужи и проезжающие мимо машины разбрызгивали высокие волны.

Надя увидела вывеску магазина и подбежала к крыльцу под козырек, чтобы спрятаться там от дождя.

Туфли и брюки ниже колен у нее промокли из-за луж. Надя кое-как закрыла замерзшими руками зонт и вздохнула.

Дождь все лил.

Прохожих на улице стало мало - все поспешили скрыться от ливня. Только фары машин и огоньки светофоров светили сквозь водяную стену дождя.

Прогремела пара ударов грома и дождь начал стихать.

Понемногу начали появляться люди.

Надя тоже решилась выйти. Она уже раскрыла зонт, как услышала тоненькое мяуканье.

Она оглянулась.

Рядом с крыльцом магазина, под кустами сирени сидел маленький серый котенок.

Котенок был жалкий: мокрый, тощий и грязный.

Он посмотрел на Надю и еще раз мяукнул.

И внезапно Надя поняла, что общего было у тех птиц с ее жизнью. Птицы звали на помощь. И такой, порой неслышный, немой крик о помощи Надя слышала очень часто.

Крик боли, крик грусти или усталости она привыкла слышать от больных, о которых заботилась.

Кричали и звали на помощь большие испуганные глаза девушки, попавшей в аварию. Неслышный, неозвученный крик одиночества звучал в, казалось бы, бессмысленной речи пожилой женщины, перенесшей инфаркт. Крик боли пробивался сквозь недовольные слова того пациента с больной ногой.

Надя часто слышала этот крик и старалась не оставлять его без ответа.

Надя присела на корточки и протянула котенку руку. Тот пискнул и осторожно подошел поближе. Потом понюхал руку, потерся об нее и замурлыкал.

- Ты наверное замерз, - сказала Надя. - Пойдем-ка ко мне домой. Будешь теперь домашним котом.

Чуть позже вечером довольный котенок уже пил из блюдечка теплое молоко. Надя заварила себе чай с черникой и, укутавшись в кофту, грелась после дождя. Отхлебнув глоток горячего напитка, она задумчиво посмотрела на котенка:

- И какое же тебе дать имя? Хочешь быть Мурзиком?

Котенок не возражал.

- Ну и отлично, - улыбнулась Надя.

"Невозможно помочь всем на свете, - подумала она. - Но хорошо, когда получается помочь хоть кому-то".

Прогулка по парку

Когда-то, много лет назад мама прочитала Никифору Петровичу сказку о мальчике, который зашел в холм фейри. Несколько часов проведенных под холмом равнялись десятилетиям в реальной жизни. Когда мальчик вернулся, он узнал, что все его родственники и знакомые уже умерли.

Тогда Никифора Петровича это очень напугало. Но потом он вырос. Годы шли все быстрее и быстрее, и скоро начали проноситься как птицы. И это происходило без всяких фейри.

Никифор Петрович оглядывался назад и спрашивал сам себя: "Неужели прошло столько времени?" И сам отвечал: "Да, прошло".

Чем длиннее становилась его жизненная дорога, тем чаще Никифор Петрович задумывался, не напрасно ли он прожил свою жизнь.

Сидя в своем кресле у окна, он наблюдал как ветки березы у дома становятся все раскидистей. Как весной начинают проклевываться свежие светлые листики, как летом они превращаются в темно-зеленую чешую, похожую на кольца богатырской кольчуги, как летом желтеют и золотом опадают на землю. И как зимой тонкие ветки украшаются серебром и алмазами снега. И так каждый год.

К старости к нему пришло понимание, что главное в жизни то, что находится за пределами простых житейских забот. Поэтому, по возможности, старался быть честнее, добрее и терпеливее.

Но его не оставляла забота о судьбах детей и внуков. Он думал, какая эпоха придется на их век жизни и будут ли они счастливы.

Недавно Сережа, внук, приехал расстроенным, хотел поговорить.

- Думаю бросить вуз, - сказал он. - Мне экономика совсем не интересна. Не понимаю, чего я хочу.

- У тебя еще есть время, - ответил Никифор Петрович. - Какое у тебя образование не важно, главное, чтобы ты человеком был хорошим, добрым.

Сережа, и правда, был хороший мальчик. Честный и старательный. Единственное, не было у него какого-то стержня, какой-то определенной цели в жизни.

Каждые выходные Никифор Петрович гулял на ВДНХ. Он кормил уток яблоками и овсом, гулял, вдыхая воздух наполненный запахом сосен, и смотрел на людей.

Этот парк Никифор Петрович знал давно. Он ходил сюда еще в детстве с родителями.

Они гуляли, смотрели на разные интересные растения, а потом шли и покупали лимонад и эскимо.

Никифор Петрович до сих пор помнил это торжественное чувство, когда ждешь, пока пенистая газировка, брызгаясь кристальными каплями, нальется в стаканчик, как туда добавят твой любимый сироп, и как наконец можно будет пить.

Эскимо было завернуто в блестящую фольгу было белое-белое, казалось, что ты кусаешь снег. Оно имело насыщенный вкус настоящих сливок, но было слаще.

Таких вкусных лимонада и мороженного Никифор Петрович потом не находил.

С годами парк немного менялся, и немного менялись люди, которые в нем гуляли.

Никифор Петрович немного боялся, что народ мельчает и все меньше волевых, морально крепких личностей. И что человечество медленно скатывается куда-то вниз.

Но точно ли все предрешено? Может еще не все потеряно?

Никифор Петрович на это надеялся.

Сегодня они с Сережей пошли гулять в парк вместе.

Сначала внук выглядел хмуро, ему не хотелось идти на прогулку. Но постепенно, пока они бродили залитым солнцем тропинкам, окруженным высокими деревьями, слушая спокойный шум ветра в ветвях и щебет птиц, внук стал выглядеть более оживленно и неосознанно стал идти быстрее, так что Никифору Петровичу чуть-чуть приходилось поспевать за ним.

- Дедушка, а как ты выбирал профессию? - спросил Сережа.

Никифор Петрович работал физиком. Иногда проводил исследования, но в основном обучал студентов в научном институте.

- Ну, я смотрел, что мне интересно. Я еще в юности радио соседям чинил и журналы об открытиях читал, - отозвался Никифор Петрович.

- А что самое главное было в твоей профессии? Для тебя? - спросил внук.

- Ты имеешь в виду: ради чего я работал? - уточнил Никифор Петрович.

Внук кивнул.

- Ну, - начал старик, - мне хотелось принести какую-то пользу. Я хотел улучшить жизнь людям.

- И как? - Сережа запнулся. - Удалось?

- Ничто в нашей жизни не идеально, с этим нужно смириться и просто это принять, - покачал головой Никифор Петрович. - Но к идеалу надо стремиться. Эта дорога бесконечна, но по ней надо идти. И я надеюсь, что по пути я хоть что-то полезное да сделал.

Они пошли дальше молча.

Никифор Петрович понимал, что раз внук задает такие вопросы, то проходит через некоторый переломный, решающий этап жизни, надо было поддержать его.

- На самом деле не так важно, чем ты занимаешься. Главное, чтобы дело было доброе. И чтобы работа тебе нравилась. Ты парень толковый, талантливый. У тебя большой выбор. Тебе необязательно заниматься именно экономикой. Уверен, ты найдешь дело, которое будет тебе по душе.

Сережа рассеянно кивнул.

Они вышли к поляне, на которой играли дети, жарились шашлыки и подростки гоняли футбольный мяч.

Дедушка и его внук присели на скамейку.

Никифор Петрович любил наблюдать такие моменты жизни, наполненные энергией и радостью. В такое время его опасения о том, что люди мельчают, слабели, а иногда и вовсе исчезали.

Спокойное и веселое течение дня прервалось резким вскриком.

На полянке среди детей произошло смятение, люди на поляне будто рассыпались и застыли.

Напряженные взгляды обратились к одному из детей, который сидел на земле. Его правая нога была вывернула под неестественным углом.

- Что случилось?

- Перелом?

- Надо вызвать скорую!

- Кто-нибудь, помогите!

- Да вызовите уже кто-то скорую!

Такие раздавались на полянке крики.

Никифор Петрович и Сережа тоже подошли в месту происшествия.

Взволнованная, шокированная женщина сидела на земле рядом с плачущим ребенком и испуганно гладила его по голове.

- Я позвоню в скорую, - вызвался Сережа.

Врачи пообещали скоро приехать, но им нужно было, чтобы кто-то их встретил. Так как точное место в парке без сопровождения они не нашли бы.

Сережа согласился их проводить.

И вот они с Никифором Петровичем быстрым шагом шли к выходу.

Погода немного изменилась. На небе появились серые облака, ветер усилился.

Они дошли до ворот и стали ждать врачей. Оба молчали.

Наконец, приехала скорая. Врачи задали пару уточняющих вопросов, взяли чемоданчик и носилки и пошли за Сережей вглубь парка.

Никифору Петровичу было тяжело идти также быстро, поэтому он шел в конце и немного отстал.

Погода совсем испортилась.

К тому времени, как он дошел до полянки, начался дождь.

Он увидел такую картину: ребенок был накрыт чьим-то, явно взрослым дождевиком, какая-то женщина держала над матерью пострадавшего зонт, хотя у нее самой при этом мокло плечо, врач накладывала ребенку повязку.

Потом мальчика со сломанной ногой положили на носилки и понесли к машине. Сережа помогал нести.

Женщина отдала матери ребенка свой зонт, сказала, что это подарок.

Никифор Петрович слишком устал, чтобы провожать пострадавшего до машины.

Он сел на скамейку под деревом и ждал внука. Дождь постепенно закончился.

Где-то через полчаса вернулся Сережа. Он был весь промок, пока помогал нести носилки, но отчего-то улыбался.

- Ну как? - спросил Никифор Петрович.

- Их отправили в больницу. Врач сказала, что случай не самый тяжелый, все будет нормально.

- Это хорошо, - сказал Никифор Петрович. Окинул внука взглядом и сказал: - А теперь пойдем-ка домой. Надо напоить тебя чаем с малиной.

Они выдвинулись.

А Никифор Петрович размышлял. Все-таки есть еще сильные люди в мире. Живы еще доброта, жертвенность и стремление к подвигу.

- Деда, - позвал Сережа.

- А? - отозвался Никифор Петрович.

- Я решил, кем хочу быть. Прямо сегодня начну готовиться.

- Отлично, молодец, - кивнул Никифор Петрович.

В деревьях снова потихоньку начали щебетать птицы, с веток падали капли воды. Небо снова прояснилось и проглянуло солнце.

"Ничего, - думал Никифор Петрович, улыбаясь. - Ничего, мы еще поживем".

Росточек

Алексей и Светлана собирались разводиться. После долгих и бессмысленных споров было решено, что они просто не подходят друг другу.

И вот, почти все денежные и бытовые вопросы были решены. Было выяснено, кто куда переедет, что кому достанется. Кто забирает кота, а кто фикус с подоконника.

Было решено почти всё. Всё... Кроме того, с кем останется дочка, Настюшка.

Настюшке еще не рассказывали про развод. Она жила в счастливом и беззаботном неведении, не зная, что ее родители решили вычеркнуть друг друга из своих жизней.

Подавать документы решили через месяц. И за этот месяц надо было решить, с кем останется ребенок.

Светлана и Настюшка ходили по супермаркету. Они задержались в отделе печенья и конфет, так как девочка никак не могла определиться, что она хочет. А ее мать пребывала в рассеянном настроении и, сама задумавшись, не торопила ее.

Тем не менее, конфеты через какое-то время были выбраны и Светлана с дочкой двинулись дальше.

Вдруг девочка задержалась у полок, которые раньше ее не интересовали - полок с семенами цветов.

- Мам, а если это семечки положить в землю, будут кусты, как у бабы Нины? - спросила Настюшка.

- Так будет не со всеми семечками. Но от некоторых - да, будут кусты, - улыбнувшись, ответила Светлана.

- А можно мне такие семечки? Не те от которых кусты, а от которых маленькие цветочки. Я буду сама их поливать. Ну, пожалуйста, мам!

Светлана задумалась. Настюшке было пять лет. Не рано ли возлагать на нее ответственность за собственное растение? Но, посмотрев на умоляющее лицо дочки, Светлана не выдержала и согласилась.

Они выбрали семена, горшок с красивым узором и положили в тележку мешок с грунтом.

Глядя на счастливую дочку, Светлана забеспокоилась, а что будет, если семена не прорастут или завянут? Настюшка ведь наверняка расстроится.

Но не стоило думать о плохом. Наверняка всё получится и росточки благополучно вырастут.

Вечером они долго копались на кухне, пересыпая землю и сажая семена.

Алексей, вернувшись с работы, постоял какое-то время, глядя на их веселую возню, но ничего не сказал и через какое-то время просто ушел в свою комнату.

Наконец дело было выполнено и горшок с семенами торжественно был поставлен на подоконник.

- Когда они прорастут? - спросила Настюшка.

- Примерно через десять дней, - ответила Светлана.

И Настюшка решилась терпеливо ждать.

На следующий, когда Настюшка играла в песочнице, к ней подошла девочка Катя и попросила отдать ей ведерко и лопатку. Настюшка щедро согласилась, но спросила:

- А что ты будешь строить?

- Ничего не буду.

- А зачем тебе тогда?

- Мама говорит, что ты скоро отсюда уедешь, вот я и подумала, что тебе больше не надо. Вдруг там, где ты будешь жить, не будет песка.

- Но я никуда не уезжаю, - возразила Настюшка.

- Уезжаешь. Мама говорит, твои родители разводятся, значит, ты уедешь.

Настюшка слышала, что такое развод - это когда люди уходят друг от друга и больше не разговаривают. Настюшка не хотела, чтобы ее родители расходились, поэтому расстроилась и стала думать, как бы уговорить их остаться вместе.

На следующий день на прогулке в детском саду Настюшка услышала слова воспитательницы:

- Природа радует глаз.

- А что это значит? - спросила Настюшка.

- Это значит, что люди смотрят на природу и радуются, - ответила воспитательница.

- А они могут так обрадоваться, что перестанут обижаться друг на друга? - спросила Настюшка.

- Наверное да, - ответила воспитательница.

Настюшка оживилась и с этого дня стала усерднее, чем раньше, следить за своим горшком с семенами.

Скоро показались всходы и Настюшка радостно наблюдала, как зеленые расточки становятся все выше.

Тем временем месяц подходил к концу.

Когда до предполагаемого срока подачи документов оставалось несколько дней, Алексей предложил поговорить на счет Настюшки.

Алексей и Светлана ушли на кухню и затворили дверь, чтобы дочка их не услышала.

- Я не представляю жизни без Насти, она должна остаться со мной, - сказала Светлана.

- Ты думаешь, что мне она не дорога? Я не хочу остаться один после развода, - ответил Алексей.

Разговор зашел в тупик.

В этот момент раздался скрип двери, за которой показалось заплаканное детское лицо.

- Я не хочу, чтобы мама и папа разводились, - сквозь слезы сказала Настюшка.

Тема разговора была забыта, надо было утешать и успокаивать дочку.

Когда Настюшка наконец успокоилась и уснула, Светлана собралась на кухню, чтобы продолжить диалог.

Ее внимание привлек предмет на столе. Это был рисунок с корявыми буквами: "Красивая природа для мамы и папы". На листе был изображен горшок с цветущим пышными цветами растением.

Светлана какое-то время смотрела на рисунок, потом вздохнула и пошла на кухню.

На самом деле, они были не такой уж плохой семьей. Ссоры у них возникали из-за пустяков, практически из ничего. Может еще не все потеряно?

Она вошла на кухню и начала было говорить, но в этот же момент заговорил и Алексей и они хором произнесли одну и ту же фразу:

- А может не будем разводиться?

Они постояли какое-то время в неловком молчании, потом засмеялись.

- Может, если мы немного поработаем над отношениями, станет лучше? - спросила Светлана.

- Возможно. Надо попробовать, - сказал Алексей.

И шаг за шагом у них стало получаться. Один раз уступила Светлана, другой раз уступил Алексей. Один раз она сдержалась, другой раз он проявил внимательность. Когда вместе работаешь над проблемой - становится легче. И так постепенно отношения в семье стали крепче, спокойнее и теплее.

Настал день, когда Светлана и Алексей собирались подавать документы на развод. Но никаких разговоров о разрыве не звучало.

Семья сидела на кухне и весело обсуждала поездку на дачу. Как они будут искать землянику, ходить на озеро и брать с собой вареную картошку. Заливисто смеялась Настюшка и улыбались родители.

А на окне в ярком горшке красовался пышный, крупный цветок.