Хроники из жизни кошки Маши

Пролог

15 июля 2015 года

В 2.30 утра в зале ожидания аэропорта Вильнюса было не особенно много людей. Я впервые была в аэропорте и впервые сама в чужой стране, поэтому все для меня было в новинку. Вот высокая белокурая женщина в каком-то балахоне до пят покупает себе дорогущий по моим меркам кофе и не спеша проходит за столик. Вот какая-то крошечная азиатка как ни в чем не бывало расположилась на трех креслах и спит, не беспокоясь о двух огромных чемоданах, в которых при желании можно было бы привезти ее саму и всю ее семью, включая мужа, ребенка и пожилую маму.

А вот кошка, настолько черная, что под белым светом зала ожидания она кажется покрытой лаком, с поразительным чувством собственного достоинства шествует в сторону вип-зала, вертикалько держа очаровательный хвост, ширина которого не уступает кошкиному туловищу. За ней катится тележка с тремя огромными чемоданами, саму тележку с нескрываемым энтузиазмом толкаем служащий аэропорта. В полушаге от кошки семенит девушка в форме стюардессы с розовым логотипом и пытается уговорить кошку, чтобы та согласилась пойти к ней на ручки.

— Дорогая, вас кто-то может нечаянно толкнуть, вы же такая миниатюрная… Вообще кошки обычно перевозятся в переносках, даже если путешествуют с кем-то. Вы очень рискуете! Позвольте взять вас..

— Пш, - коротко, раздражительно, не особенно сердито шикнула кошка. — Глупые и трусливые, может, и в ящиках путешествуют, но я, во-первых, красавица, во-вторых, я умная и ничего не боюсь. Мне не нравится сидеть в вонючей дешевой переноске.

— Так я и не пытаюсь вас посадить в переноску, позвольте просто взять вас на руки…

— Милочка, на эту укладку я потратила 2 часа и $400. И ты предлагаешь мне позволить за пару секунд уничтожить труд стилиста, имиджмейкера и мое время и деньги? — высокомерно спросила кошка.

Девушка сникла. Кошка, продолжая не спеша шествовать в своем направлении, тем не менее, скосила на нее глаз и милостиво добавила:

— Тем более, как вы видите, никому и в голову не придет толкать меня. Потому что я красавица. Максимум, люди хотя меня погладить и взять на ручки, но с этой проблемой я как-нибудь разберусь.

И кошка недвусмысленно поцокала длинными белыми когтями о блестящий пол зала, а потом снова втянула их в подушечки пальцев. Кошка с сопровождением скрылись за дверями вип-зала.

Кошка была настолько потрясающей, что я даже не удивилась, что она разговаривает. Несомненно, она была сказочной, и этим все сказано. Или, возможно, я слишком устала за бессонную ночь и мне это пригрезилось.

У меня с собой было 317 евро, и я направлялась в Барселону. На поездку денег у меня хватило своих, еще сколько-то долларов я обменяла на евро, получилось 117. А еще 200 мне дала мама. То, что кошка потратила целых 400 евро на укладку, которая вряд ли продержится больше суток, не могло не удивить меня. Откуда она берет столько денег?

***

В три утра, когда до времени посадки оставалось “всего” четыре часа и тридцать минут, я решилась последовать примеру азиатки и тоже прилечь вздремнуть. Сон не шел, и вместо него пришли навязчивые, тяжелые мысли. Такие тяжелые, что я открыла чемодан, купленный за $30 на Ждановичах, достала оттуда толстый ежедневник, который выполнял функцию личного дневника, и сделала несколько заметок.

Я очень устала, не спала больше суток и в голову лезли тоскливые мысли.

Было грустно оттого, что у бабы Лиды со двора видна как на ладони маленькая голубая церквушка, построенная совсем недавно, но баба Лида больше не может сама ходить, поэтому живет то у тети, то у бабы Вали; и баба Лида не сможет увидеть эту церковь.

Было грустно, что я, возможно, никогда больше не увижу И*, “мою первую любовь”, солнце, идеального мужчину и неизменного героя моих фантазий последних 10 месяцев. У нас с ним ничего не было, кроме того, что иногда он просил меня что-то написать для сайта или сходить куда-то и подготовить фоторепортаж. Я как-то незаметно в него влюбилась, и как это бывает, не смогла выбросить из головы, несмотря на то, что у него была жена и ребенок и что он был старше меня лет на 10, а то и все 15.

Было грустно, что зимой пропал мой кот Антошка — возможно, он попал в капкан, возможно, его сбила машина. Мы его так и не нашли, и спустя время мне снились страшные сны, где он умирает.

Слезы закапали на расплывающиеся буквы, и я потянулась к сумке, чтобы достать бумажные платочки и — наткнулась на что-то шелковое и фантастически мягкое.

— Почему плачишш? - приятным голосом, но слегка манерно, подчеркивая каждый звук, спросила меня та самая кошка.

— Ох, извините, я могла испортить вам прическу…

— Ради бога, дорогая, если прическу делает хороший мастер, ее не так легко испортить, — сказала кошка и слегка встряхнув шерсть сделала так, чтобы волосок лег к волоску.

— Вы разговариваете.

— Конечно.

— Никогда не встречала таких кошек.

— Естественно. Я ведь уникальна. Так чего ревешш?

Я рассказала кошке о бабе Лиде и о других бабушках, как я боюсь, что они умрут и я осиротею. Рассказала о И* и Антошке.

Кошка пошевелила невиданной длины абсолютно симетричными усами, лениво провела по мне взглядом цвета весенней травы, салатовых глаз и промурлыкала:

— Знаиш, ты просто не выспалась, поэтому радражаиш себя глупыми выдумками. Кстати, где живут твои бабушшки?

Я рассказала о трех соседних деревнях в лесу и в красивых глазах кошки неожиданно промелькнул интерес.

— Интересные пейзажжи? — как бы переводя тему спросила она.

— Да, у нас красиво.

— Люблю лесс, — снисходительно кивнула кошка. — А коты у вас водятся? Симпатичные.

Котов в деревнях было предостаточно, о чем я и сообщила Маше. Она удовлетворенно кивнула, и сменила тему:

— Так а что муррчина? С ним хороший секс?

Кошка лукаво смотрела на меня, облизывая розовым язычком бархатную лапку с черными подушечками миниатюрных пальчиков.

— У нас не было секса, мы даже не целовались, — смутилась я.

Кошка хмыкнула и снова сменила тему.

— Так а что Антошшка? Какой он был.

Антошка был черным большим и очень ласковым котом, которого я безумно любила и который пропал в конце ноября, когда умер бабушкин брат, мой двоюродный дедушка, и она уехала на похороны.

— А сколько ему было лет? — продолжала расспрашивать кошка.

— Четыре с половиной.

— Дорогая, возможно, он просто уехал в путешествие! И нечего тут реветь. Если он красив, то вполне сейчас может сниматься в сериале — коты есть много где, и в главных ролях, и в эпизодах.

— Ты думаешь? Но как он мог сам найти работу, он же всю жизнь прожил в деревне…

— Дорогая, коты гораздо умнее, чем вы, лысые великаны, о нас думаете. Какие у вас были развлечения? Не отвечай, никаких. Так что не реви, кто знает, возможно, однажды ты встретиш кого-то чуть более интереснее, чем Антошка — если он не вернется.

Я и вправду начала успокаиваться. Немного закололо в висках — я не спала уже больше суток, и это сказывалось.

— Давай так, оставь мне свой адрес, и Пиктограмм тоже, если я встречу твоего Антона, — кошка сделала многозначительную паузу, чтобы я успела почувствовать, что она мне делает одолжение и что она абсолютно уверена, что легко может встретить Антошку — я напишу тебе. И не сморкайся, раздражаишш.

Я написала адрес и как меня зовут в Пикторамм и отдала кошке сложенную вчетверо страничку из блокнота. Она невозмутимо ее сунула в черную и меховую поясную сумку, которую я заметила только когда кошка расстегнула молнию — подкладка была розовой, как ее язык.

— Я — Маша, — представила она.

— Я — Надя.

— Что ж, будем знакомы. Куда летиш?

— В Барселону.

— Надо же, я тоже. Обычно я путешествую частным рейсом, но сегодня не получилось, и я не расстроена. Разнообразие.

— А я впервые лечу на самолете, — призналась я.

— Поздравляю. Тогда постарайся сесть у окна. Если, конечно, не боишься высоты, — кошка широко зевнула, показав мне два ряда белоснежных, острых зубок и очаровательный язычок. Это оказалось заразительным, и я зевнула тоже.

— Может, вздремнем?

— Я пыталась, у меня не получалось.

— Со мной получится, я очень успокаивающая.

Когда я легла на правый бок, умостившись на трех сиденьях, Маша аккуратно прошлась по моим ногам и легла так, чтобы мое предплечье служило ей подушкой-валиком.

Кошка сладко, лениво замурлыкала, и я незаметно уснула. Когда я проснулась, ее уже не было, и наш разговор с Машей напоминал сон.

Приближалось время регистрации.

***

Самолет долго не взлетал, мы кого-то ждали. По совету кошки, я попросила место у окошка, и сидела, ожидая, когда самолет полетит. Спустя 20 минут к самолету подъехал белоснежный мерседес. Мужчина в черный очках энергично выскочил из переднего пассажирского сиденья, открыл дверь салона и достал оттуда розовую атласную подушечку, на которой царственно восседала моя новая знакомая.

— Добро пожаловать на борт, — поприветствовала Машу стюардесса.

— Приветт, — поздоровалась кошка, и ни одна из стюардесс, как и ни один из пассажиров ближайших к бизнес-классу рядов не проявил удивления, только восхищение красотой Маши — то, что люди восхищены, было понятно по пронесшимся шепоткам: “Красавица”, “Надо же, какая кошка!”, “Какая блестящая”, “Я предпочитаю птиц, но эта кошка настоящая королева”.

Кошку разместили в бизнес-классе: она с комфортом расположилась на удобном, гораздо больше чем в “экономе” и слегка свесила в проход роскошный хвост с гофрированными мелкими-мелкими волнами волосками. Кончик плавно шевелился. Маша лениво обвела салоном немного высокомерным взглядом, довольно хмыкнула и кивнула стюардессе. Та опустила штору, разделяющую бизнес- и эконом-классы. Вскоре мы взлетели.

По прилете кошку вынесли первой — и усадили в ярко-розовый роллс-ройс. Другие пассажиры смогли выйти лишь когда машина отъехала от трапа.

Маша ест суп и присылает список требований

Мне не раз вспоминалась удивительная кошка, но больше в ту неделю, которую я провела в Каталонии, мне не удалось ее повидать. Правда, я встречала рекламные плакаты с ее фотографиями, которые, вероятно, ретушерам не приходилось даже приукрашивать — наоборот, Маша была так прекрасна, что все, что нужно было фотографам — это постараться просто передать ее красоту. Маша рекламировала новую коллекцию спортивных сумок Баленсиага, пренебрежительно глядя с гигантских плакатов на проходящую толпу.

“Удивительно, настоящая звезда попросила у меня контакт!”, — не могла поверить я, и не могла дождаться, когда смогу зайти в свой Facebook, чтобы проверить заявки — вдруг она уже добавилась.

Но Маша не добавлялась. Прошла неделя, я вернулась домой, и со временем история с Машей казалась все менее и менее реалистичной. “Я точно ее придумала в бессонном бреду и на стрессе”, — убеждала я себя.

Тем летом недалеко от нашего дома у бабы Мани машина сбила кошку. Это была незнакомая кошка, которую, конечно, все равно было жалко. А спустя пару дней из-под двери сарая выползли три котенка. Совсем крошки, им было, может, месяца полтора.

Мы с братом приносили им молоко в блюдечке, а вскоре они стали есть и другую еду. Один котеночек умер, а два осталось — я назвала их Петром и Федором. Котята подросли, стали нескладными подростками, но после зимы превратились во вполне полноценных котов. Петр мне нравился больше — у него были круглые пятнышки на шубке, словно он рысь.

Однажды сентябрьским утром Петя не пришел на завтрак, а в обед бабушка нашла его за забором в лесу — он был мертв. Я плакала — от жалости и чувства незащищенности: скорее всего, Петр попал в капкан, который установил сосед, а значит, любые наши коты точно так же уязвимы.

В апреле следующего года та же история приключилась и с Федором — баба Маня нашла его мертвым на том же месте.

Тогда я решила больше никогда не иметь никаких отношений с котами — вздрагивать при виде случайно брошенной пестрой черно-белой тряпки, думая, что это Федор вернулся — было изнурительно и больно. Нет, точно больше никогда. И когда мама, а потом тетя предлагали мне котенка, я отказывалась. Через нашу деревню, пусть и лесную, проходила региональная трасса, и котики часто попадали под машину. Сосед постоянно ставит капканы. Другой сосед ненавидит котов вообще. Третий сосед держит собаку. Нет, котам у нас не место, мы приносим им только несчастья.

***

Июль 2016, три месяца спустя после гибели кота Федора

После университета я столкнулась с необходимостью отработать два года в бюджетной организации, так как я училась на бюджетные средства. В организации куда я пришла на работу, зарплата была невысокой (и это мягко сказано), чтобы заработать на оплату жилья и покупку базовых вещей для жизни приходилось писать как можно больше (я работала журналистом) — по 30-40 публикаций в месяц, чтобы зарабатывать хоть что-то гонорарами. На эти деньги я снимала дешевую комнату, откладывала немного, а остальное уходило на жизнь. Перспектива того, что в таком ритме мне придется жить ближайшие два года меня угнетала, съемные комнаты со странными соседями и хозяевами добавляли горечи — я никогда не была уверена, смогу ли я спокойно отдохнуть после работы, не столкнусь ли я в гостинной с новыми подвыпившими друзьями моего квартирного хозяина. Свои проблемы я заедала — и мой лишний вес плавно переходил в ожирение. Единственным светлым моментом в то лето было ожидание отпуска — я взяла сразу весь месяц — чтобы уехать в деревню к бабушке и отдыхать.

Там я купила велосипед в универмаге в соседнем маленьком городке и днем отправлялась на велопрогулки. Каково же было мое удивление, когда однажды возвращаясь домой, я не встретила на крыльце ее — ту самую сказочную красавицу кошку! Звучит невероятно, но ее невозможно было не узнать. Несмотря на неидеальную укладку, все остальное было при ней, и очаровательная манерность особенно:

— Маша, это ты! Какими судьбами, дай я тебя обниму, — попыталась на радостях схватить ее в свои объятия я, но кошка мягко ускользнула, и мои ладони обдало мягким воздухом, которому, казалось, передалась шелковистость ее волос.

— А кто же еще, — шевельнув усами, ответила кошка и прогнулась, чтобы поточить коготки о спинку деревянной скамейки на крыльце. — И не вздумай ко мне прикасаться этими грязными руками.

Я побежала мыть руки.

— А теперь можно?

— Нет. Не вздумай, что если я пожалела какую-то глупую деревенщину в аэропорте, эта глупая деревенщина будет лапать меня, когда ей вздумается. Что у тебя есть из еды?

— Нууу. Я предложила Маше молоко (она презрительно отказалась), вареную колбасу (лизнула, но есть не стала), мясо из супа (съела несколько волокон, остальное оставила).

— А нормальная еда у тебя есть? Я вообще-то кошка и красавица, и мне нужен премиум-рацион с высоким содержанием белков и омега-жирных кислот.

Маша поставила меня в тупик: я в первую очередь знала о калориях, но поскольку уже больше года заедала свои проблемы, то перестала обращать на них внимание. Что касается белков и жирных кислот, то я почти ничего о них не знала тогда, не говоря уже о продуктах с их содержанием, которые подходят котам.

— Поняттно, — презрительно шевельнув усами буркнула кошка, махнула хвостом, обдав меня шелковистым ветерком и скрылась в цветущей картошке.

Она не показывалась несколько дней, а потом я увидела, как она (о ужас!) с аппетитом ест вчерашний суп, который бабушка, расщедрившись, ей налила в треснувшую чашку.

Когда кошка увидела меня, она облизнулась и пренебрежительно отошла от тарелки.

— Раздобыла еды?

— Нет, но я куплю тебе, обязательно, как только съезжу в магазин. В нашей деревне магазинов нет, как ты знаешь.

— А что здесь есть?

Я задумалась, потому что вся инфраструктура ограничивалась здесь дорогой, по которой и днем и ночью шли машины, что для такой кошки может показаться не очень привлекательным фактором. Даже воду тогда мы брали у соседей — свой колодец у нас провалился.

— Поняттно, — припечатала Маша. — Вот так ты принимаешь гостью.

— Маша, скажи, что ты хочешь, и я все тебе раздобуду, что смогу.

— Ок. Пришлю тебе мой райдер.

Маша снова ушла, а вечером на почту мне пришло вот письмо, где содержался вот такой список и несколько схем.

Питание премиум: морепродукты, куриное филе и филе теленка, филе индейки, перепелки.Сухой корм ультра премиум марки Н.Влажный корм супер-премиум марки К.Только кристально чистая вода из горных родников в Альпах.Трехэтажный дом для кошки с комнатами, лесенками, точилками для ногтей, мини-бассейном, кухней, ванной комнатой с золотым песком.Услуги личного стилиста.Услуги личного имиджмейкера.Круглосуточная охрана.Личный шофер и автомобиль представительского класса, желательно Teslа, но и майбах тоже на первое время сойдетКруглосуточный безлимитный доступ в спа с услугами визажиста, парикмахера, мастера по маникюру и педикюру, массажиста.Личный аниматор.На схемах было представлено, как должна быть расставлена мебель в ее доме, какие должны быть зоны в салоне красоты… Признаться, я была в шоке, так как, конечно же, со своей зарплатой максимум что я тогда могла позволить, это сухой корм — причем, не тот премиум, который хотела кошка, а самый простой бюджетный “премиум”.

На следующее утро Маша как ни в чем не бывало завтракала куском обычной вареной колбасы, который опять же отжалела ей бабушка.

— Маша, у меня нет таких денег, чтобы оплачивать твой список…

— Ко-ко-ко, — передразнила меня кошка. — А зачем тогда обещать, — и, не дослушав, снова скрылась в картошке.

Маша арендует “шале”

Потом баба Маня говорила, что якобы эта кошка уже давно живет в нашей деревне. Что сначала она жила у Стаси, потом еще у одной бабушки, а вот сейчас стала заглядывать к нам. По словам бабушки, это была вполне себе обычная бездомная кошка. По словам кошки, она приехала в отпуск и отдыхала в свое удовольствие в шале на лоне природы.

— В шале? У нас тут никто и слова такого не знает..

— Ты говоришь глупости и даже не смущаешься. Если никто не знает слова, не значит, что не существует предмета, который оно обозначает.

Какое-то время спустя к нам заходил сосед и, увидев Машу, сказал, что она живет “на вышках” в сарае Гарабьихи — так зовут бабушку, с которой мы “делим” небольшой лесок в конце огорода. То есть чердак в сарае для Маши был шале.

Тем не менее, кошка, услышав как ее обличают, презрительно что-то себе пробормотала и прилегла под куст белоснежных гортензий. Я тогда еще не знала, что Маша обладала талантом изменять мир под себя. То, что для всех было сараем с парой оторванных досок на фронтоне, для Маши было шале с панорамными окнами с видом на древний лес. По сути, она ничего не придумала.

Все зависит от того, как посмотреть.

Маша организовывает вечеринку, напивается корвалола и устраивает ДТП

— Где и когда у вас тут ближайшая вечеринка? — озадачила меня новым вопросом кошка.

Мы сидели на крыльце и ели мороженое. Я эскимо на палочке, а Маша сливочный пломбир в стаканчике.

— Я не знаю, только что разве у кого-то гости приедут и просто все будут сидеть за столом…

— Ты никогда ничего не знаешь. Я организую вечеринку сегодня же вечером. Будь добра, арендуй несколько гоночных машин, чтобы можно было покататься с ветерком. Еще можно взять пару квадроциклом, тоже будет круто погонять по лесу.

Маша задумчиво побарабанила коготками по скамейке.

— Да, и еще возьми у бабы корвалол, валерьянку и сердечные капли, нам нужно будет расслабиться.

— Маша, они же на спиртовой основе!

— Ко-ко-ко. Ладно, я сама этим займусь, раздобудь хотя бы тачки.

В то время у меня не было еще никакой машины и я лишь собиралась пойти учиться на права. Понятное дело, что я не смогла справиться с заданием Маши. Та не выразила никакого удивления, как будто она и так знала, что все этим кончится.

— Хорошо, что у меня есть знакомые, на которых действительно можно положиться. Думаю, ты понимаешь, что такую недотепу, как ты, я никак не могу пригласить.

Вечером у нас во дворе собралось штук пятнадцать разномастных котов, большинство из которых я ни разу не видела. Они сидели на деревьях в саду, лежали в цветочных кустах, терлись мордочками о флакончики с корвалолом, валерьянкой и сердечными каплями, сладенько урчали.

Баба рано ушла спать, и мне тоже пришлось уйти в дом, так как когда я приближалась, “гости разбегались”, а Маша начинала сердиться:

— Хочешь мне все испортить, да? Не позорь меня, милочка! УУУУ! РРРРЯЯЯУУУ! ШШШШ! ШШШШ!

И я ушла в дом.

В шесть утра в окно постучали. Слегка заикающийся, с поцарапанным лицом милиционер крепко, но аккуратно держал в руках упирающуюся Машу.

— Ваша кошка в корвалольном опьянении на майбахе сбила охотничьего пса породы гончая. Собака, возможно, останется инвалидом и не сможет выполнять свои обязанности. Кошка указала этот адрес.

Он с облегчением протянул мне ее. Маша цапнула и меня, и сразу вырвалась.

— Как это случилось? — изумленно спросила я. Я до этого никогда не видела майбаха вживую, а тут “моя кошка” на нем разъезжает вовсю. “Моя” я взяла в кавычки, потому что Маша была настолько независимой и самодостаточной, что называть ее своей кошкой у меня бы не повернулся язык. Но, видно, в участке она указала мой адрес и автоматически переложила на меня всю отвественность — где это видано, чтобы кошки платили штраф, ведь так?

— А как обычно это случается? - вопросом на вопрос ответил усталый милиционер. — В общем, права мы у нее забираем на 1 год, и придется заплатить штраф — 200 базовых величин. Еще легко отделались.

200 базовых — это моя зарплата за несколько месяцев. Осознание этого выбило у меня почву из под ног, но поскольку Маша была все еще сердита и сразу после того как ушел милиционер, тоже убежала, я не осмеливалась поднимать эту тему и не писала ей ни на почту, ни в FB — там, кстати, добавился целый альбом со свежими фотками, ни тем более не ходила к ее шале.

Спустя пару дней она снова объявилась.

— Что новенького? — как нив чем не бывало промурлыкала она.

— А ты не знаешь?

— Откуда, я отдыхала! У нас такая пати была, ты что не видела фоточки? — Маша задумчиво посвайпала картинки на своем розовом айфоне. — Хм, даже не полайкала. Чем, интересно, занималась?

— Маша, мне теперь нужно заплатить за тебя 200 базовых штрафа.

— Это много? — насмешливо спросила она.

— Это $2 500!

— И их у тебя нет, что ли? Я думала, ты будешь рада мне помочь. Все всегда рады мне помочь.

— Маша, у меня нет таких денег.

— Глупости, это совсем копейки.

— Маша, это больше, чем я смогла накопить за 2 года.

— И?

Я не находила слов. Как ни в чем не бывало, кошка потянулась назад, выгнув спину дугой и выставив хвост трубой, затем вперед, отряхнула невидимую пылинку с лапки и нырнула в “картофельный лес” — так она называла грядку с картошкой перед домом. Маша она была минимум в два раза ниже, чем самые мелкие стебли, поэтому цветущая картошка вполне себе могла быть для нее садом или лесом.

Несмотря на презрительные взгляды, которые кошка на меня бросала, и некоторые саркастичные намеки о моей финансовой несостоятельности, штраф мне платить все-таки не пришлось. Бедный пес оказался виноват, потому что вдруг нашлись свидетели (из числа котов-гостей), которые в один голос говорили, что собака лежала на проезжей части и сливалась с разметкой, что несмотря на это Маша притормозила, но было уже поздно и они все-таки проехались по собаке. Все это оказалось результатом стараний какого-то лощеного типа с усиками, который прилетел из Москвы, чтобы представлять интересы Маши. В итоге хозяину собаки пришлось выложить $10 000 Маше за моральный ущерб и оплатить гонорар адвокату.

Маша предлагает мне вариант проживания на два дома

— Знаешь, у вас тут весело, пожалуй, останусь еще на пару недель, — заявила Маша, когда мы сидели с ней у пруда. Я ловила рыбу, а она наблюдала и отпускала колкие замечания.

— Маш, ну только давай без вечеринок с пьяными покатушками.

— Ха-ха-ха, может, мне закрыться с тобой и бабой в доме, ложиться спать в 10 вечера и есть за четверых и жиретть? — про еду было обидно, но в целом она кратко описала мою жизнь и в деревне, и в городе. Я ложилась в постель рано и читала книги. А днем часто и помногу ела.

Рыба попадалась размером с ладошку, Маша иногда ловила ее лапками в ведре, но, достав и лизнув пару раз, теряла интерес.

Мой кот Антошка съедал по 4-6 рыбок и каждый вечер ждал, когда я возьму удочку и ведро, чтобы пойти к пруду. Маша заявляла, что она вегетарианка — у кошек это означает, что они не ловят самостоятельно других животных и не едят их, но вполне себе едят животную пищу. Мой отпуск подходил к концу и внутри все сжималось, когда я представляла свои будни, наполненные скучными, никому не интересными встречами, общением с людьми, которые давно разучились искренне улыбаться.

— Маш, я скоро уеду.

— Серьезно? Если вдруг в Нью-Йорк, то заедь плиз на мою старую квартиру, нужно забрать кое-какие мелочи. Я собиралась заказать доставку, но раз уж ты собралась...

— Маша.

— Мм, - вопросительно взглянула она на меня.

— Маша, я еду в Минск, чтобы работать.

— А, — презрительно шевельнула усами кошка, — я тебя в очередной раз переоценила. Ты любишь тратить кучу времени на то, что не приносит ни удовольствия, ни денег.

— Но я должна…

— Глупости.

Я была и правда наивна до непроходимой, пробочной глупости, а еще крайне обязательно, послушной, легко запугиваемой. Не хотела понимать и принимать, что все в моих руках, не хотела брать на себя ответственность. Я при желании могла перераспределиться — главное, нужно было найти другое место работы, раз уж на текущем мне так некомфортно. Да, это не так легко, но возможно, многие мои знакомые это делали, и у них получалось. Но я всегда боялась осуждения, боялась, что на той работе на меня обидятся люди, которые мне даже не нравились, боялась, что они скажут мне что-то неприятное.

Страдая от нерешительности, трусости и нежелания брать ответственность за собственную жизнь, я плакала у пруда под презрительным взглядом красавицы из Нью-Йорка.

— Знаешь, мне кажется, в Минске для девушки интереснее, чем в этой лесной деревне. Здесь спокойно и природа, но если говорить о тебе, то совсем нет молодых людей и никто не проводит вечеринок, а ты слишком безвольная, чтобы организовать вечеринку сама.

Я не то чтобы не любила, я боялась вечеринок и любых мест, где можно привлечь к себе внимание. Я боялась заходить одна в кафе — вдруг я не туда сяду или что-то не то закажу и “заслужу” презрительный взгляд официанта-студента. Или вдруг еще какое другое “вдруг”.

Я рассказала Маше об одном из показательных мероприятий, которое подходило под описание вечеринки, на котором мне доводилось быть.

За год до этого меня попросила стать свидетельницей на ее свадьбе девушка, с которой мы вместе снимали квартиру, когда я училась на втором, а она на третьем курсе. У нее так получилось, что ни у кого из ее подруг не получалось приехать на ее свадьбу, оставалась только я — и мне ничего не оставалось, как согласиться.

Помню, на платье я потратила $200. Это немыслимая сумма для меня для платья, которое (я, правда, тогда еще не знала об этом) мне суждено надеть все единожды. Причем, не потому, что так сложилась жизнь, а потому что платье попросту странное, оно просто мгновенно вышло из моды и даже показывать его кому-то было стыдно. Это было платье из искусственного шелка симпатичного, но не-пришей-кобыле-хвост кораллового цвета. Платье было без шлеек и рукавов, держалось на замочке и корсете, и сзади украшалось шлейфом до пола. В комплекте с ним шло болеро. В общем, в день свадьбы мне казалось, что выгляжу я вполне симпатично — несмотря на некоторую полноту и странную прическу, которая получается, когда ты спишь с волосами, накрученными на бигуди: моя голова покрылась искусственными кучеряшками, которые технически можно было расчесать, но они превращались в такую мочалку, что лучше этого было не делать. Я кое-как уложила это “красоту” и скрепила гребнем со стразами…

Со стороны невесты я была единственной незамужней девушкой. Все остальные лица женского пола были либо уже давно и много лет замужем, либо относительно недавно, но уже с ребенком.

Со стороны жениха было около 10 парней — причем, туркменов. И да, жених тоже был туркменом.

В общем, я была не обделена мужским вниманием, но это было мне в тягость и очень, очень смущало.

И вместо того, чтобы знакомиться с какими бы то ни было, но молодыми людьми — все новый опыт — я сидела за столом, ела или общалась с пятилетней племянницей невесты. Она, кстати, была единственной после меня незамужней представительнцей прекрасного пола на той свадьбе.

Однако прятаться и отсиживаться не всегда удавалось.

Подвыпившая женщина-тамада решила взять меня в оборот и начала проводить конкурсы один за другим. Сначала были ползунки, потом какие-то танцы, а потом — вишенка на торте — минутка позора: свидетелю, худенькому кривоногому брюнету, нужно было пронести 65-килограммовую меня через весь зал. Зачем? Не помню, но помню, как я испугалась, что он меня уронит, и я стану посмешищем и из-за своего лишнего веса (мой рост меньше 160 см, поэтому 65 кг для меня — избыточный вес), и из-за ситуации.

У парня дрожали ноги, и весь от дрожал от предпринимаемых усилий — я чувствовала это своим телом. Мне было страшно, мне было неловко. Помню момент, когда он споткнулся и очень опасно покачнулся, подавшись вперед. Я закрыла глаза, приготовившись к худшему, но он не иначе чудом сделал несколько быстрых шагов и таки донес меня до нужной точки.

Все в зале видели, как ему было тяжело, подбадривали криками, но в основном покатывались со смеху: было видно, что мой вес гораздо больше веса парня. Наблюдать за муравьем, который тащит груз в несколько раз больше его веса, довольно интересно. Наблюдать за туркменским парнишкой, который тащит эдакую славянскую девушку, щедро одаренную природой грудью четвертого размера и более чем 100-сантиметровой в обхвате попой, еще интереснее.

Поначалу трезвые гости постепенно уделяли все больше и больше внимания алкогольным напиткам. Выпивали и мусульмане-туркмены, не все, но многие, выпивали и протестанты, которые были со стороны невесты. В общем, свадьба входила в свою колею, и настало время танцев.

После короткого вальса жениха и невесты, еще более подвыпившая тамада предложила сыграть в бутылочку, и меня облизали все мужчины зала. Тем не менее, в губы я ни с кем не целовалась — по крайне мере с языком, почти всегда удавалось подставить щеку. Какой-то пьяный мужик пытался смачно присосаться к моим губам, но тут я увидала герпес в уголке его губ — и резко отшатнулась, поэтому ему пришлось довольствоваться моим декольте — мужчина ничуть не обиделся.

В общем, это все было довольно грустно. Когда пришло время ловить букет невесты, вместо настоящего букета молодая жена решила бросить крошечный букетик, чуть больше свадебных цветков, которые когда-то прикалывали себе на грудь участники торжества. Ловили я и девочка пяти лет. Естественно, словила это “счастье” я, но поскольку из-за низкой конкуренции было неловко, букет был крайне сомнительной радостью из-за своей искуссвтенности, а у моей соперницы предательски кривились губки, я без раздумий отдала его ей. Прошло 8 лет, и я до сих пор не замужем, и, скорее всего, никогда не выйду, потому что терпеть кого-то становится все сложнее.

Свадьба закончилась около 9 вечера. Жених и невеста уехали, и все веселье резко пошло на спад. Порядком опьяневшая тамада начала раздражать даже собственного мужа, который занимался настройкой музыкальной аппаратуры, и он, не желая держать свое раздражение в себе, по простому оттаскал ее за волосы.

Она кричала от боли, а он тащил ее на улицу, где было так темно, что хоть глаз выколи.

“Не по лицу, не смей бить по лицу, — голосила она, — у меня завтра еще одна свадьба”.

Родственники со стороны невесты отвезли меня домой, по пути высказав все что думаю по поводу того, что я не замужем и пока, судя по всему, не собираюсь. Заступилась за меня только бабушка невесты, и я почувствовала благодарность.

Маша смеялась в голос, просто хохотала.

— То есть вместо того, чтобы оценить различные достоинства молодых людей, ты предпочла перебирать в голове свои комплексы и прятаться в уголке, общаясь с ребенком — и это при том, что ты не любишь детей? Ахахаха, рассмешила, спасибо, дорогая.

Мне и самой стало смешно. Отлегло от сердца, как и тогда ночью в вильнюсском аэропорту.

Когда я уезжала после каникул, Маша проводила меня до конца картофельного сада.

— Я придумала вариант, как тебе меньше страдать, — деловито произнесла она и сделала паузу, ожидая реакции.

Я не питала особых надежд, что кошка, привыкшая к роскошной жизни, могла придумать что-то, что стало бы выходом из моей ситуации. Но не могла не спросить:

— Что же ты придумала?

— Уезжай, но возвращайся каждую пятницу и проводи здесь выходные.

Я остолбенела от такого простого решения, но все же возразила.

— А билеты, это же не так дешево…

— Глупости, дорогая, сэкономь на чем-нибудь. Ты столько тратишь на еду и на одежду, которая тебя не особо украшает, кстати, что вполне себе можешь на чем-то сэкономить. Кроме того, если ты будешь оставаться в Минске на выходные, ты, чтобы заесть свои проблемы, как ты привыкла это делать, будешь выбрасывать кучу денег на еду сомнительного качества. А так хотя бы сменишь обстановку.

Я так и сделала. В течение двух лет своего распределения и до сих пор я возвращаюсь на выходные к бабушке. И к Маше.

Это и правда было утешением. Здесь я забывала об угрозе увольнения и необходимости при таком раскладе выплаты огромной суммы университету. Забывала о том, что мой избыточный вес превратился в ожирение первой степени и плавно приближался к ожирению второй степени. Забывала о том, что годы идут, а у меня не было ни то что принца, но вообще никого.

Маша, несмотря на свой кажущийся эгоцентризм, вполне себе понимала проблемы людей и при желании давала хорошие, работающие советы.

Маша рассуждает на разные темы и составляет список котов для отношений

Был конец августа, я уже работала, но следуя простому совету Маши, возвращалась на выходные. В то утро мы собирались копать картошку на поле: понятное дело, не мы с Машей, а мы с бабой, мамой, тетей и сестрой. Я собирала сумку на обед, когда в сени заглянула Маша.

— Что делаишшш? — протянула она.

— Мы собираемся на поле копать картошку.

Маша заинтересованно шевелит усами:

— В поле можно копать ямочки, какать, а потом назад закапывать, это интереснее.

— Маша, — улыбаюсь я.

— Что? — непосредственно отвечает она.

— Ну… Цивилизованнее какать в туалете. Люди обычно так делают.

— Там воняитт невыносимо, — .презрительно аргументирует кошка. — И ты тоже будешь вонятть. А когда в поле, там песочек и лапкам приятно. И каждый раз можно на новом месте. Какаиш, например, и смотришш, как птички летаютт. Или просто какаиш.

— А если кто-то увидит?

— Пускай. Дурак, значитт. Как будто он не какаит.

У Маши все по-другому. Она считает, что какать, когда кто-то видит — это вполне допустимо. А вот ходить без волос или просто с голыми руками или ногами — это очень неловко.

Маша меняет тему, заинтересованно осматривая сумку с обедом на поле. Обед на поле — это целая тема. Как на большой праздник, туда готовится вкуснейшее отварное свиное мясо, начиненное чесноком. И вообще берется самое лучшее, что есть из готовой еды. Картошка — это особая тема у нас. Это праздничный, хоть и утомительный ритуал: копать ее целый день всей семьей, а затем привезти домой, а потом бережно укрывать от дождя, пока ее не уложат храниться на зиму в выкопанные в земле ярусы — погреба у нас нет. А в обед на поле все собираются на расстеленных мешках, выложенных в месте, где меньше всего задувает ветер: в этот раз я знаю, что мы соберемся в заброшенном саду, где будут яблоки, поэтому яблоки из дома я не беру. Все едят и разговаривают, перекрикиваясь с другими копальниками с соседних наделов. Это весело и очень вкусно.

— Что там есть? — спрашивает Маша.

— Есть мясо отварное, консервированное мясо — все свинина. Есть копченая курица, но она пока запечатанная.

Маше ничего не нравится.

Я вспоминаю, что есть еще колбаса “Эстонская” и предлагаю Маше круглый кусок.

Снисходительно и нехотя обнюхав, она соглашается позавтракать им, проникаясь духом картофельного праздника. Во время еды появляется аппетит, и кошка требовательно смотрит, чтобы я отрезала ей колбасы еще. Я отрезаю, и она не спеша ест, затем прохаживается по кладовке, рассматривая, что там хранится, и выходит на крыльцо, флегматично щурясь на солнце.

Когда я пришла на поле, там уже были все и вскоре приехал дядька из соседней деревни, чтобы распахать рядки, это значительно облегчало процесс добывания “белорусского золота”.

Общаясь с ним, баба упомянула Машу. Она сказала, что вот, два кота погибло в капканах, а сейчас пришла новая кошка, красивая, но, наверное, и она так же погибнет.

А мужик в ответ:

— Так там перед вашим двором, от леса, как я ехал, и лежит какая-то черная кошка. Видно, что под машину сегодня попала.

У меня внутри все похолодело. Маша ведь не знает, как себя вести на дороге. Маша привыкла, что ее сопровождают. Маша уверена, что все в восторге от нее, от ее обаяния и красоты и ей и в головы не придет, что кто-то может не пропустить ее на дороге. Маша не понимает, что она малышка, что машины едут на большой скорости и в большинстве своем не замедляются, въезжая в нашу крошечную деревню. Маша не осознает, что ее черная шубка может для кого-то слиться с черным асфальтом…

Я схватила велосипед и поехала домой — поле недалеко, в километре.

Зову Машу, но она не приходит.

“Я не уберегла сказочную кошку. Кошку-красавицу, уникальную в своем роде. Самую удивительную кошку, которую я когда-либо встречала и встречу еще”, — эти мысли захватывали мое сознание. Я не могла заставить себя пойти и посмотреть на дорогу, увидеть все самой. С разбитым сердцем и ужасными угрызениями совести, я поехала назад на поле. Весь день я изматывала себя этими мыслями, а вечером, когда и мы, и картошка приехали домой, нас как ни в чем не бывало встречает Маша, а на крыльце стоит несколько чемоданов.

— Маша! — обрадованная, счастливая, я бросилась ее обнимать, но она ловко ускользнула в миллиметре от моих пальцев.

— Ты совсем с ума сошла? Ты же вся грязная после этой картошки. Воняиш невыносимо!

Конечно же, я моюсь, но Маша все равно не позволяет к себе прикасаться, а ее хвост раздраженно подергивается.

— Маша, — вопросительно произношу я.

Молчит, но хвост еще более раздраженно сметает пылинки с крыльца.

— Маша?

— Мне долго еще тут сидеть? Ты не обеспечила мне райдер, а теперь я со своими вещами, где одни трусики стоят дороже всех твоих тряпок вместе взятых, вынуждена часами высиживать под палящим солнцем!

— Маша, дорогая, проходи пожалуйста… Давай я тебе помогу!

Убедившись, что мои руки чистые и вся я больше не воняю, она милостиво позволяет внести ее чемоданы в дом. Я не могу поверить, что она предпочитает нашу деревню Нью Йорку, но пока ни о чем не спрашиваю, боюсь, что кошка изменит свое решение и мы снова останемся с бабой одни.

Маша обходит прихожую, кухню, но ей там не нравится. В зале задерживается под трельяжем, трется изысканной щечкой о резную ножку журнального столика и направляется в спальню.

Маше нравится бабина кровать, и она показывает, что именно ее она и планирует занять. Но я знаю, что бабе это точно не понравится.

— Маша, возьми вот ту кровать, у окошка, — пытаюсь уговорить ее я.

— Хочу этту, тут печь, теплее.

— Маша, это бабина.

Маша прыгает на кровать и растягивается на ней в длину — такой ответ.

Чемоданы ставлю у шкафа.

Вечером баба с криками прогоняет кошку, и я уже готовлюсь к показательному уходу Маши, но та, муркнув, как ни в чем не бывало переходит на кровать напротив и укладывается на мягкий плед, который совсем недавно подарила мне мама. Маша остается.

***

Спустя пару недель я варю варенье из желтой алычи, собранной в лесу, и красной, которую я нарвала в заброшенном саду, а Маша сидит на табурете, полусвесив пушистый хвост.

— Маша, я так рада, что ты у нас.

— Могу тебя понять. Ты явно в диком восторге, — кошка без понятия, что такое элементаные скромность и такт, и вежливость тоже. Но я и правда в диком восторге. С Машей мне стало гораздо легче — и если будние дни я кое-как выживаю-проживаю, то в выходные чувствую покой и тихое счастье, потому что у нас Маша и потому что я дома.

— Но ты не скучаешь по Нью Йорку?.. — спрашиваю я и осекаюсь, коря себя, что напомнила ей об этом городе мечты для многих.

— Нью Йорк скучаит по мне. А я если захочу, полечу. Не захочу, не полечу.

— Это значит, что тебе у нас нравится больше? — не могу поверить я.

Маша шевелит усами, показывая, что ей не нравится это “у нас”. Ведь раз она сейчас здесь, то она — это тоже как часть “нас”.

— В Нью Йорке много людей и они наступаю на хвост. Раздражаит. А когда Алекс или Макс несут меня на подушке, меня укачивает и неприяттно. А еще все смотрят и хотят меня потрогать, приходится царапать, а у меня маникюр. Какать не нравицца в коробку. Воняитт.

Маша замолкает, но я чувствую, что это не полный ответ.

— Но там же, наверное, вечеринки лучше, чем здесь… И коты интереснее.

— Милочка, — высокомерно обрубает меня кошка, — лучшие вечеринки там, где я. Стоит мне только позвать, и ко мне прилетит любой кот из Нью Йорка. Но я не буду писать.

— Почему это? Они же породистые, наверное, красивые..

— У большинства породистых нет писек, поэтому это даже не коты. А остальные просто глуппые. И неизысканные.

И все равно я чувствую, что Маша не договаривает.

Повисает пауза недосказанности.

— А здесь тебе что нравится, кроме того, что мало людей и возможности какать в удовольствие? — не утерпев, спрашиваю я.

Маша молчит и сосредоточенно, задумчиво шевелит усами.

— Хочу котят.

— Правда? — я не люблю маленьких детей, потому что они плачут, отнимают много времени, болеют и вообще кажутся мне обузой.

— Конешшно! — горячо отвечает Маша. — В Нью Йорке у меня не получалось выносить малышей, плохая наследственность у всех котов и плохая экология. У меня аллергия на плохой воздух.

У деревенских кошек таких проблем нет. Проблемы тут, наоборот, с изобилием котят.

Я, конечно, ничего не говорю Маше об этом, а она достает маленький блокнотик и розовую ручку, и начинает составлять какой-то список.

— Что пишешь?

— Список котов, с которыми мне нужно завести отношения.

— Но тут 25!

— Это только на этой странице.

— Но как ты справишься?!

— Милочка, не задавай глупых вопросов.

Маша покупает дизайнерскую шубу

В конце сентября Маша сидела на крыльце, придирчиво рассматривая свой новый нюдовый маникюр. Я тем временем чистила яблоки, чтобы надавить из них сока на старой советской соковыжималке.

— Как-то с каждым днем у вас все холоднее, — ворчливо констатировала Маша, недовольно кутаясь в клетчатый бордово-розовый плед, который я недавно ей пошила.

— Так осень же, Маша. Дни становятся короче, солнца все меньше, скоро пойдут дожди и опадут листья, а потом наступит зима.

— Это когда снег? — изумилась Маша.

— Ага. Стоп, ты что, никогда не видела зимы? — изумилась я. — ВНью-Йорке не бывает зимы?

— Кажется, бывает, но в это время в обычно в Калифорнии, на съемках и вообще…

Что ж, эта кошка умела удивлять, но что она тоже может удивляться, я до того дня не знала.

— Тебе обязательно нужна шуба, у нас зимой может быть - 30 градусов. И сапожки, рукавички, шапочка, теплый костюм, — перечислила я.

Как ни странно, кошка без своего обычного высокомерия и всезнайства достала крошечный блокнотик из лаковой красной поясной сумочки и стала за мной записывать.

“Шубба, сопошшки, — аккуратно выводила она крошечные, но читаемые буковки, — руковички, шаппоччка, костюм”.

— Мы можем поехать и вместе тебе все купить в Минске, — предложила я, попутно думая про себя как объяснить соседям по съемной квартире кошку (у нас был договор не держать домашних животных, Маша не совсем домашняя, но она ведь животное, поэтому попадает под ограничения).

Но кошка включила кошку:

— Ха-ха-ха, у тебя конечно юморр, я не ношу масс-маркет, детка, а в Минске либо масс-маркет, либо старые и неполные коллекции, которые впору сдавать на переработку. Я ношу дизайнерские вещи и продолжу одеваться у дизайнеров.

Целый день Маша провела за переговорами, видеоколлами, которые были для меня в новинку, снятием мерок (тут помогала я), и отправлением данных.

На следующие выходные я не смогла приехать из-за мероприятия по работе, а приехав в пятницу через две недели, я не узнала кошку. Она увеличилась в объеме раза в три, но при этом вовсе не выглядела неповоротливой или толстой. Оказывается, новая одежда пришла буквально накануне, и Маша поспешила в нее облачиться. Упаковочные пакеты с пузырьками, которые приятно лопать на досуге, хрустели под ногами, пока я ходила за ней и смотрела оставшиеся вещи.

Самой красивой была шуба, которую Маша не сняла даже в доме: черная и до пят, с настолько длинными ворсинками, что можно было засунуть пальцы полностью и лишь кончиками достать до тела. Каждая ворсинка была слегка волнистой мелкими-мелкими волнами, и это при том, что шерсть была довольно густой. Хвост восхищал своими размерами и царственным великолепием: одной толщины у основания и кончика, он толщиной превышал мою лодыжку (а я никогда не была хрупкой девушкой) и плавно двигался, выписывая в воздухе замысловатые пируэты.

— Так быстро пошили! — удивленно спросила-воскликнула я.

— Милочка, я не какая-нибудь девочка с улицы. Лучшие дизайнеры готовы выколоть друг другу глаза иголками, лишь бы сшить мне одежду. А тут целая коллекция для северной страны.

— Но это же наверное стоит как целое состояние!

— Кому как. $1000 000 стоила одна лишь шуба, — как ни в чем не бывало сказала кошка и отправилась исследовать пакеты, с которыми я приехала.

Мне нечего было ответить, кроме как:

— Но откуда у тебя столько денег?

— Подрастешь, узнаешь, — подмигнула Маша и отправилась на кухню.

Маша работает дистанционно

Уже несколько месяцев кошка жила с нами. Она спала — иногда на своей кровати, иногда на диване, иногда возле теплой печке на кушетке, — вытянув ножки в пушистых шерстяных носочках и слегка свесив роскошный хвост. Я стала после работы забегать в зоомагазин, чтобы купить ей корм. Правда, с ним были проблемы, так как Маша постоянно капризничала: то ей запах не нравится, то вкус, то ингредиенты.

В то же время кошка особо не страдала из-за плохого питания. Если я привозила не то, что ей было нужно, в течение нескольких часов ей привозили элитный корм разных видов — курьер парковал свой порше и странно озираясь, будто не в состоянии поверить, что его клиентка живет в такой глуши в таком обычном доме, подходил к крыльцу и оставлял там пакеты, а Маша делала отметку в приложении, что заказ получен.

Привозили кошке не только корм, но и одежду, игрушки, дорогие украшения. Несколько раз в неделю она пропадала по моим меркам надолго — на 10-12 часов, а возвращалась со свежей укладкой, еще более блестящими и гладкими волосами — по словам Маши, у нее не было шерсти, только волосы, обновленным маникюром и педикюром, бровями и еще более роскошными усами. Мода на укладку усов, кстати, постоянно менялась: иногда они были параллельно земле, иногда кончики чуть смотрели вниз, иногда завивались вверх. Сломанный ус для Маши был драмой вселенского масштаба, она становилась крайне ворчливой и неконтактной — до той поры, пока не нарастит его до нужной длины и толщины.

Одежда Маши была исключительно из натурального меха, а из-за того, что шили ее дизайнеры исключительно для одной конкретной кошки, стоила как недвижимость в какой-нибудь столице мировой державы.

Я не раз задавалась, где кошка берет на все это деньги. И, конечно же, задавала аналогичный вопрос Маше.

В ответ она загадочно и напыщенно шевелила усами, потягивалась и зевала, а потом процеживала сквозь удлиненные клыки:

— Вообще-тто я работтаю.

Как правило, если Маша не посещала свои кото-салоны кото-красоты, она спала или смотрела сериалы на своем айпаде.

— Как же ты работаешь, если ты всегда дома?

— Я работаю дистанцеонно. Я же кросавицца, — протянула Маша.

Я не знала, как интерпретировать это заявление. Красавицам разве платят просто за то, что они красивы? Другое дело — если красоту монетизировать. Я никогда не была красавицей и среди моего окружения — людей, с которыми я близко общаюсь — откровенных, классических красавиц не было. Было много симпатичных девушек, но они работали на обычных работах. Поэтому как именно можно зарабатывать на красоте, кроме как быть моделью, я не знала.

— То есть ты работаешь моделью онлайн? — уточнила я.

Маша проигнорировала мой вопрос, занявшись игрой с мышью на моторчике.

Спустя множество подобных разговоров я, наконец, выяснила, что у кошки был блог с аудиторией в сотни миллионов человек. До того как переехать к нам, она была моделью и актрисой, но потом, видимо, устала и решила изменить и упростить свою жизнь. Однако окончательно обрывать все связи с партнерами она не стала. Кошка вела инстаграм (по факту его вела ее ассистентка из США, но Маша регулярно присылала ей фотографии и видео для риллс), за которым следили несколько сотен миллионов подписчиков, там же были ссылки на ее веб-кошельки, куда она получала донаты. Иногда она ездила на профессиональные съемки — как правило, под лозунгом благотворительности: в поддержку бездомных животных или же за отмену тестирования косметики на животных. Еще у Маши были спонсоры, которые присылалали ей дополнительно подарки и огромные по моим меркам суммы денег — такие огромные, что она не поморщившись могла купить теслу последней модели, покататься на ней, а потом припарковать где-нибудь и забыть на пару месяцев; могла полететь на своем частном самолете на один день на сафари в Зимбабве — просто чтобы посмотреть на больших кошек; пригласить забавы ради адвоката из другой страны, чтобы засудить пса, которого сама же сбила на машине, а потом оплатить этой же собаке дорогую реабилитацию — просто потому что у нее, Маши, все-таки была совесть.

Маша заставляет меня праздновать Новый год, бросает в трясине и в целом ведет себя плохо

Приближался Новый год. Это был первый Новый год с Машей.

Как обычно, на выходные я приехала в к бабушке. В тот раз было целых пять выходных подряд: суббота и воскресенье, потом понедельник, который придется отрабатывать, и, собственно, первое и второе января во вторник и среду. Редкое везение! Последний раз Новый год я отмечала, наверное, лет в восемь — то есть с ожиданием полуночи, за столом с семьей. А потом я просто знала, что 1 января — Новый год, мне дарили подарки, у меня даже было праздничное настроение — потому что каникулы или выходные, это же здорово! Но как праздник Новый год я никогда не отмечала.

— Ты с ума сошла! — возмутилась Маша, когда на ее вопрос, как мы будем праздновать Новый год, я ответила, что не знаю, так как во взрослом возрасте никогда его не отмечала. — Более скучной девицы я еще не встречала! Есть столько вариантов декорации, столько версий праздничной сервировки стола, столько игр, песен, конкурсов, историй, фильмов, книг!

Маша выставила меня в моих собственных глазах эдакой дикаркой. Но так уж у меня сложилось, мне было просто не с кем его отмечать, поэтому я проводила новогоднюю ночь как самую обычную.

— Фильмы я смотрю иногда новогодние, елку наряжаю, книги читаю, — улыбнулась я. — Бабушка просто равнодушна к Новому году, мама тоже. Близких друзей — настолько, чтобы вместо отпраздновать НГ — у меня нет, да и, признаться, я бы чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Не умею радоваться по расписанию.

— Ах, ты просто зануда. Это Новый год станет исключением!

Маша заразила меня своим энтузиазмом, и я сделала генеральную уборку, а под вечер мы с ней взяли лопату и пошли за елкой.

Кошка придирчиво рассматривала различные ели, на некоторые взбиралась, о некоторые точила когти. Она высоко прыгала и взбивала лапами снег и всячески наслаждалась прогулкой. Но начинало темнеть и я ее поторопила.

— Маша, давай поспешим, в темноте я ничего не вижу и мне будет сложно добраться домой.

— Ах, я забыла, что у людей некачественные глаза.

Машины глаза отлично видели в темноте — даже лучше, чем при свете. Но и лопату, и елку придется нести мне. Еловый лес у нас был за канавой, и перебираться через нее в темноте — немного опасно, поскольку бобры нарыли себе ходов и можно было легко в один из них провалиться, а в худшем случае — еще и ногу сломать.

— Давай тогда эту, — показала Маша на довольно симпатичную елку гораздо выше меня.

— Она огромная и у нее будут большие корни. Потом не приживется и погибнет, будет жаль.

Маша из каких-то своих соображений хотела именно большую елку чуть ли не до потолка потолка. Но даже если бы я и принесла такую елку, у нас просто не хватило бы на нее игрушек. Кроме того, такое дерево было бы проблематично разместить в комнате, так как у нас была зона с домашними растениями, и большая елка перекрывала бы доступ к ним и делала бы комнату захламленной.

Тогда Маша надулась:

— Ну и выкапывай себе тогда росток какой-то. Я же для нас стараюсссь.

Потом она отвлеклась на белку, полезла за ней на дерево, но, конечно же, не догнала и теперь сидела на ветке в пяти метрах над землей.

— Маша, слезай, — с легким испугом в голосе попросила я.

Когда я была маленькой, у нас был кот Мурысь, который иногда зачем-то забирался высоко-высоко на толстую липу, растущую у дома. Обратно он слезть не мог, потому что, как оказалось, боялся высоты. И достать его оттуда было той еще проблемой. Сосед дядя Коля однажды лазил за ним по приставной лестнице. Другой раз кот залез так далеко, что лестница не доставала и в итоге он слез сам через несколько дней, когда страдания от голода пересилили страх высоты.

— Не хочу, — заявила кошка. Либо она тоже боялась высоты и не хотела этого признавать, либо обиделась на белку и теперь ждала, пока ту заест совесть и она вернется, чтобы Маша-таки смогла ее поймать.

Я сделала вид, что ухожу. Елку сегодня уже не получится найти, теперь бы достать Машу.

Отойдя метров на 10, я снова позвала кошку и пошуршала в кармане пакетом — надеясь, что Маша подумает, что это ее любимые снеки из вяленой индейки и соблазнится.

Подействовало. Кошка как ни в чем не бывало, цепляясь ногами за кору, слезла с дерева и подбежала ко мне.

— Дай.

— Дома дам, пойдем, уже темно.

Я взяла ее на руки и посадила на плечо, придерживая одной рукой. Во второй руке была лопата. Идти за елкой в лес было плохой идеей. Маша безмятежно дремала у меня на плече, которое уже порядком онемело и устало от ее тяжести. Я старалась идти по своим шагам, которые просматривались в снегу, но в одном месте решила немного срезать, и это было плохой идеей. В метре от канавы я вдруг провалилась по пояс. Кошка зашипела и глубоко впилась мне в шею.

— Аааа, Маша!

— Идеотка! Глупая совсем! Чуть не уронила меня! — орала кошка.

То, что я сама уронилась, Машу не особенно взволновало. Она спрыгнула на снег и отряхнулась. Я же попыталась выбраться, но у меня не получилось. Глинистая земля была влажной, ноги в ней увязли, и чем больше я пыталась выбраться, тем глубже погружалась. Мне стало страшно. Ноги были в глине по лодыжки, из-за двух пар теплых носков, надетых один на другой, у меня не получалось снять сапоги.

— Маша, Маша, — позвала я кошку, которая рассматривала меня и хихикала.

— Ты такая неваляшка, — злобно смеялась она. Маша категорически не принимала ситуаций, когда даже не нарочно кто-то мог причинить ей дискомфорт.

— Маша, это не смешно, я застряла, — сказала я и неожиданно для себя заплакала.

— Это потому, что ты толстая и тяжелая. И в плохой физической форме.

— Это потому, что ты задержала нас в лесу до ночи, и я не видела, куда иду, а еще ты сама ужасно тяжелая и именно из-за тебя я оступилась и упала.

— Фу, какая ты. Я лишь хотела, чтобы у тебя был праздник.

— Маша, иди за помощью, пожалуйста.

— Я вообще-то устала!

— Меня вообще-то затягивает трясина!

Я поняла, что помощи от кошки ждать нечего и позвонила спасателям. Они посмеялись, но пообещали, что помочь будет. Пока я говорила им, как меня найти и выслушивала их рекомендации, кошка ушла.

— Маша! Маша! — звала я ее. — Кис-кис-кис.

Безуспешно. Силуэт кошки растаял в темноте. Я осталась одна.

— Ой, Надя, а что ты тут делаешь, — вдруг окликнула меня со спины соседка Николаевна, которая была известна своим навязчивым характером и страстной любовью к сплетням.

— Застряла вот.

— Давай, я тебя вытащу, — сказала она и потянула меня за руку, — Маша только что прибежала и сказала, что ты упала. Какая умная кошка, удивительно, правда?

— Ага.

Соседка тянула, но толку не было, в какой-то момент я провалилась еще сантиметров на 10.

— Ой-ой-ой, ну ладно, — весело сказала соседка. — Сейчас позову Сашу и Николая, они тебя мигом…

Этого еще не хватало, теперь я надолго стану посмешищем и ходячим анекдотом.

— Не надо, я уже вижу, что едут спасатели, вон фары!

К тому моменту я была уже по колено в глине и на этом процесс моего погружения в трясину остановился. Жидкая грязь попала в сапоги, ноги намокли. Я понимала, что случится настоящее новогоднее чудо, если я не простужусь.

Меня извлекли из глиняной трясины без каких-либо приготовлений и дополнительной техники. Два здоровенных мужика, посмеивались, подошли ко мне с двух сторон, взяли за руки и вытащили с громким чпокающим звуком. Николаевна не придумала ничего лучше, чем достать свой телефон и начать снимать.

— Не снимайте, что вы делаете!

Но она меня не слушала.

— Не задалась прогулка, да, девушка? — констатировал один из спасателей.

— Да, — вздохнула я.

Добрые дяденьки подвезли меня до самого дома. Я была вся в грязи, замерзшая, усталая и расстроенная.

Маша, сопя, молча ела вяленую индейку, а затем ушла спать на свою кровать. Я не пыталась с ней поговорить, все-таки ее поведение было не самым приятным в этот вечер. Правда, явно было, что кошка считает, что это она пострадавшая сторона и что это мне стоит попросить прощения. Маша вела себя так, будто бы я провинилась, хотя именно она бросила меня в трясине.

***

Утром 31 декабря я проснулась с поздним рассветом и пошла в лес за елкой сама. Маша, пока меня не было, позавтракала сама и снова ушла к себе, плотно притворив дверь. Вообще-то обижаться стоило мне, но недовольной выглядела кошка.

Когда я нарядила маленькую, но симпатичную елочку, был уже обед. Она стояла в большой хрустальной вазе, куда я предварительно насыпала крупного желтого песка, на журнальном столике, гирлянда мягко мерцала, старые, даже уже старинные игрушки отбрасывали блики.

“Надеюсь, Маша не станет жевать гирлянду и переворачивать елку”, — подумала я, вспомнив, что некоторые коты питают слабость к елкам и елочным украшениям. Но мои предыдущие коты были довольно воспитанными и я подумала, что беспокоюсь зря.

Всю вторую половину дня я как заправская домработница пылесосила и мыла полы, делала салаты подсолнух и селедка под шубой — все это лишь бы угодить Маше. К вечеру я ужасно устала и меня стало клонить в сон, хотя было только восемь.

Кошка тем временем сменила гнев на милость и даже поболтала со мной, пока я делала салат подсолнух.

— Оливки вместо семечек? Сомнительное решение. Давай я наловлю мышей и ты навыковыриваешь их глаз: как раз черные и маленькие. Будет смотреться отлично!

Я прекрасно понимала, что это просто такое чувство юмора у этой кошки — сомнительное, но какое есть. За прошедшие полгода она не словила ни одной мыши и я, признаться, сомневалась, может ли она хотя бы в теории это сделать. Тем не менее, слушать такое было противно.

Когда я зашла в комнату, чтобы включить ноутбук и загрузить фильм “Снежная королева”, то обнаружила, что елка — по-прежнему на своем месте на журнальном столике, правда, уже в горизонтальном положении. Она лежала довольно аккуратно, на первый взгляд, даже все игрушки были на своем месте, но я ужасно обиделась.

— Маша, как тебе не стыдно!

— В смысли стыдно? — она как ни в чем ни бывало разогналась, побежала так, что смяла и большой ковер, и маленький коврик и сбила лапой верхушку, которая теперь выступала над краем стола. — Елка — для того, чтобы висилица, Новый год — это когда весело.

— Но разве нельзя веселится ничего не разрушая?

— Но разве ты не выбросишь елку сразу после праздников?

— Я посажу ее в лесу!

— И что? Все равно она будет не в доме.

— Но сейчас ты разрушаешь мой труд, я же потратила вдвое больше времени даже на поиск елки из-за твоих капризов, потом застряла в трясине, а ты выставила меня посмешищем перед соседкой, потом украшала эту елку, потом готовила эти салаты, убирала в конце концов. А ты рассыпала песок, разбросала игрушки, разбила шарик!

— Я вообще-то попросила у Николаевны о помощи. До бабы было далеко бежать, а Николавна живет в два раза ближе!

— Но она сделала только хуже, теперь все будут знать о моем позоре и смотреть то видео, которое она сняла вчера!

— Знаиш что? Ты неблагодарная хамка. Грубая! Глупая! Мне нужно выпить!

Я привела в порядок елку и переставила ее к большому фикусу, чтобы в случае чего она падала сразу на ковер, который проще пропылесосить и если на него упадут игрушки, то не разобьются. Кошка чем-то позвякивала на кухне, и когда я туда вошла, то оказалось, что она разворотила бабушкину аптечку, нашла флакончик валерьянки и каким-то образом расковыряла его и теперь лизала горлышко.

— Ну что ты творишь! — я отобрала у нее флакончик, но было поздно: кошка уже порядком нализалась и теперь безвольно болталась у меня на руке как краковская колбаса и облизывалась.

— С новой елкоооой, — пропела кошка. — Нааадо висилица!

Пришла бабушка и сразу увидела, что ее аптечка перерыта.

— Что вам здесь нужно! У меня все расставлено по порядку, теперь я ничего не найду!

— Мне просто нужнааа былаа, — тут Маша чихнула, — немного выпить.

Бабушка терпеть не могла тех, кто увлекается алкоголем и отругала Машу, не выбирая выражений. В какой-то момент кошка даже поджала хвост, что означало, что она напугана и что ей очень стыдно.

— А теперь пошла вон! — крикнула на нее бабушка и открыла двери, ведущие в сени.

— Ей нельзя, она же пьяная, — запротестовала я и взяла кошку на руки, которая покорно отправилась к двери.

— Разбаловала ее, а теперь сладу с ней ней. У людей коты ловят мышей, а у нас в кладовке уже целая колония, — продолжала бушевать бабушка.

Я очень боялась, что Маша теперь так разобидится, что уйдет от нас. Несмотря на то, что бабушка была права, на кошку еще никогда и никто так, наверное, не ругался и не отчитывал ее.

Потом бабушка поужинала, посмотрела немного со мной фильм и пошла спать. Было 23.30. Маша крепко спала у печки, и я не знала, стоит ли ее будить. Она ведь хотела Новый год, хотела праздновать.

У меня был для нее подарок — розовый ошейник со светоотражающей лентой и колокольчиком. Но я не знала, как она отнесется к такому подарку. Во-первых, она может подумать, что я отношусь к ней, как к животному. Но несмотря на то, что она и правда была животным, как и в каком-то смысле все люди — мы ведь приматы, — я всегда относилась к ней в первую очередь как к другу. Во-вторых, колокольчик будет позванивать при ходьбе и, возможно, Машу это будет раздражать. В-третьих, подарок был довольно нищенским по Машиным меркам. Но на другой у меня не было денег, а что-то светоотражающее было нужно, так как Маша часто перебегала дорогу и поскольку была черной, то ночью она была невидима для водителей и могла погибнуть.

— С Новым годом, Маша, — прошептала я и застегнула на ее шее ошейник. “Если ей не понравится, сниму”, — успокоила себя я.

— Ммм, ладно, — пробормотала Маша во сне, сладко потянулась, не открывая глаз и перевернулась на другой бок. Я выключила гирлянду и тоже легла спать.

Когда я проснулась утром, Маши не было, как и ее сумочки с документами, банковскими картами и телефоном.

Маша исчезает, и я плачу

Конечно, такое бывало и не раз: кошка уходила на полдня-день, чтобы посетить салон красоты или съездить куда-то отдохнуть. Обычно перед этим она по несколько часов рассказывала в подробностях — не исключено, что несколько приукрашенных — что она собирается сделать, и насколько это эксклюзивно, дорого и доступно лишь ей одной.

Например, один раз она выдала, что ей нужно слетать в Нью-Йорк на вечеринку, но что длительные трансатлантические перелеты слишком утомительны для нее и что ее укачивает иногда и что она ненавидит джет лаг (при мне у Маши никогда не было ни одного признака джет лага — ну или же джет лаг у нее был всегда — она всегда много спала, а за временем особо не следила). Поэтому — минуточку — ее “знакомый друг” Илон Маск подарил ей ракету, на которой она долетает до спутника, тусуется там без гравитации в команде космонавтов пару часов, ожидая, пока Земля повернется к ней Западным полушарием, а затем на той же ракете “спускается” в Нью-Йорк.

“Маша, но тебе же нужно время, чтобы долететь до ближайшего космодрома”, — пыталась окольным путем вывести ее на чистую воду я.

“Это когда старая ракетта, а у меня новейшая, могу откуда угодно лететть”, — как ни в чем не бывало, парировала кошка.

“А покажи мне свою ракету”, — просила я.

“А ты мне что покажешшь? Она секретная вообщетто”.

В этот раз Маша ничего такого не рассказывала, а еще у нас возникло недопонимание: я обиделась на нее из-за того, что она не помогала выбирать елку, а только прыгала по лесу и гонялась за белкой, в итоге стемнело и я провалилась в бобровый ход и завязла в трясине. Если бы было светло, я бы могла видеть куда ступаю и такого бы не произошло. Вторым поводом моей обиды на нее стало то, что когда я попросила ее о помощи, она позвала соседку-сплетницу, с которой у меня были наименее приятные отношения. В итоге соседка не помогла, зато я оказалась на видео в позорном для меня положении, и теперь надо мной потешается весь интернет. Второй повод был сдобрен еще и тем, что периодически Маша подолгу просиживала у этой соседки, порой предоставляя ей информацию обо мне, которой я бы точно никогда не поделилась.

“Маша, прекрати, пожалуйста, рассказывать ей все, что касается меня”, — просила я не раз кошку.

“Ах, очень мне интересно сплетничать о такой скучной особе, как ты”, — клыкасто усмехалась Маша.

“Тем не менее, она теперь в курсе даже того, что я завалилась зачет в автошколе. Об этом не знал вообще никто, кроме меня и моего экзаменатора… Ну и тебе я рассказывала об этом”.

“Вот-вот, — промурлыкала кошка, как ни в чем не бывало, — инструкторы такие сплетники иногда”.

Вероятность того, что Николаевна была знакома с моим экзаменатором, который находился в 300 км от нашей деревни, была невысока. Тем не менее, идти на конфликт с Машей не хотелось, вдобавок я боялась, что кошка подумает-подумает, да и переселится к соседям.

В новогоднюю ночь выпал снег, и теперь ветки деревьев и кустов были в белых пелеринах. Было бы здорово устроить фотосессию для кошки: она ведь 100%-я брюнетка, и на белоснежном фоне смотрелась бы еще более божественно.

Машиных следов не было, я звала ее весь день. Когда к вечеру она не пришла, я надела бурки и пошла обходить двор, в глубине души боясь обнаружить неподвижную Машу за дальним забором — там, где лежали когда-то сначала Петр, потом Федор, попавшие в соседские капканы. Но ни живой, ни (ох, слава Богу) мертвой Маши нигде не было.

В пиктограмме кошки не было свежих сторис, а последняя публикация была датирована 25 декабря — Маша была католичкой и ходила в костел на Рождество. Мне пришлось идти с ней и держать ее на руках — чтобы ей все хорошо было видно. Я, сжав зубы, позвонила Николавне под предлогом поздравления с НГ. Та была в прекрасном настроении, потому что ролик с моим участием стал вирусным и на нее подписалось 10 000 аккаунтов. Теперь ей приходили рекламные предложения, которые должны были стать хорошей прибавкой к ее пенсии.

— А Маша у вас?

— Маша? Нет, она же ваша кошка, хахаха, — ответила довольная Николавна.

Я была в слезах. Бабушка сердита — по ее мнению, кошка не стоила таких нервов, тем более, Маша была кошкой, которая делала все, что ей вздумается. Тем не менее, на следующий день, когда Маши все еще не было, бабушка обошла парочку соседей и исподволь расспросила, не видел ли кто кошку.

— Посмотришь, она на чердаке у кого-то все это время спала, — убеждала она меня. Мне же казалось, что Маша села на свою ракету, или на частный самолет, или за руль новой машины (весь старый автопарк был на месте, я проверила: крошечные кошкины машинки выстроились в ряд в дальнем отделении сарая и уже покрылись довольно плотным налетом пыли) — и укатила в поисках новых приключений. Ведь с точки зрения такой самодовольной эгоистки Маши права была именно она, а я надулась без особой причины и испортила ей праздник.

Мне нужно было уезжать сегодня вечером, но Маши все не было и я, надеясь на чудо, перенесла поездку на следующее утро. Бабушка пошла к соседям, на чердаке у которых, скорее всего, и укрылась кошка. Я же без сил от переживаний лежала на диване, когда вдруг над головой что-то еле-еле слышно выдало звук, который я бы описала как мелодичное “дзинь”.

“Очень странно”, — подумала я и продолжила прислушиваться. Но наверху было тихо, и я уж подумала, что мне показалось, когда я услышала погромыхивание досок — они были сложены у нас на чердаке. И снова — “дзинь-дзинь”.

В чем была, я побежала на улицу и полезла по приставной лестнице на второй этаж. Дверь была закрыта, но не плотно. А спиной к двери сидела… Маша!

— Маша, Маша! — закричала я, чуть не кувыркнувшись от радости с лестницы.

Маша не шевелилась, но я сама ее пошевелила, и она самодовольно повела усами.

— Укладка же, аккуратнее, — осадила она меня, а я целовала ее и обнимала. В конце концов ее ледяное сердце немного подтаяло и она замурлыкала.

— Где ты была, Маша?

— Отмечала Новый год.

— Но ведь ты его проспала!

— Вовсе нет, я отмечала в Западном полушарии! У нас была потрясающая вечеринка и я, кажется, немного перебрала с блестками, потому что теперь они везде. Кошка отряхнулась, и меня осыпало облаком розовых искорок.

— Но почему ты не сказала…

— А как ты думаиш?

— Ты обиделась?

— Естествина. — Маша снова отвернулась и теперь сидела ко мне в полоборота.

По-хорошему, извиниться должны были мы обе. Но Маша вернулась, на ее прекрасной шейке висел мой подарок — по-видимому, он пришелся ей по вкусу, поэтому:

— Прости, пожалуйста, Машенька. Я испугалась, когда упала в трясину, и замерзла, поэтому стала раздражительной.

— Уже лучше, мне нравится слышать эти первые разумные слова от тебя за последние три дня.

Я извинялась еще минут десять, пока Маша не соблаговолила спуститься, и потом еще минут двадцать в доме, пока она ела. Но потом мы включили елку, и втроем, с бабушкой, смотрели сериал. Маша лениво подбрасывала гирлянду, свисающую с нижней ветки, но активных попыток перевернуть елку больше не делала. Новый год наступил.

Маша делится своей психологической травмой, связанной с тем, как ее чуть не съели

По словам Маши, у нее был паспорт и даже не один. “Ах, не могу найти свой американский паспорт, ну куда я могла его девать”, — иногда бормотала она, рыская по дому в поисках уголков, где ее лапа пока не ступала. Конечно же, я списывала ее бормотание о паспорте на самоуверенные оправдания того, зачем она лазит по закрытым полкам бабушкиного шкафа, например, или серванта с праздничной посудой.

С другой стороны, раз кошка путешествует, значит, у нее есть документы. А поскольку она путешествует в одиночку, то и паспорт у нее, вероятно, не ветеринарный, а… человеческий. Вот бы взглянуть! Если у нее человеческий паспорт, это значит, что она и в действительности сказочная кошка, чудо в реальной жизни, задокументированное и общепризнанное. А если паспорта у нее нет, возможно, я все-таки придумала ее — и что я сошла с ума.

Дождавшись, когда Маша будет в благодушном расположении духа, я завела такой разговор.

— Никогда не видела паспорта США. Может, покажешь?

Кошка подпиливала коготки и фоном смотрела третий сезон “Игры престолов”. Хитро прищурившись, она покосилась на меня, но ничего не ответила и вернулась к своим занятиям.

Я взялась читать книгу, сделав вид, что полностью поглощена своим занятием. Маша, тем временем, закончила с ногтями и уставилась на меня.

— Так покажешь? — снова спросила я.

— Покажу что?

— Свой паспорт.

— А зачем тебе?

— Просто взглянуть, зачем же еще. Так-то у меня есть свой.

— Однажды в Пекине у меня так взяли посмотреть паспорт, тоже “посмотреть”, потом отобрали его, а меня чуть не съели! — конец предложения Маша выкрикнула, подвывая, а потом громко зашипела, выгнув спину, распушившись и увеличившись в два раза.

— Малышка, ты чего? — я не на шутку испугалась и отступила к двери, чтобы если вдруг Маша вздумает на меня набросится, закрыться в комнате и переждать ее вспышку там. — Мне бы и в голову не пришло тебя есть, я даже не знала, что кто-то ест кошек! И паспорт забирать не буду, я же не пещерный человек. Не хочешь, не показывай, я просто никогда не видела паспорта кошки и такой кошки, как ты, я тоже никогда не видела…

Маша молча смотрела на меня, ожидая, что я еще скажу. Поэтому я решила сказать как есть:

— Я просто боюсь, что придумала тебя и просто разговариваю сама с собой… Вдруг я сошла с ума…

— Может, и сошла. Какое мне дело до твоих проблем с головой. Мои документы — это только мои документы.

— Конечно, твои, извини. Я больше не буду поднимать эту тему, — пыталась умиротворить ее я. Маша немного успокоилась, но все еще выглядела раздраженной и раздосадованной. Видно было, что ей неприятно было вспоминать о том, как ее — ЕЕ, красавицу и чудесную кошку-супермодель — хотели съесть, как какого-то цыпленка.

На тот момент меня давно мучило чувство, что я не контролирую свою жизнь, что я в ней не главная, не хозяйка и вообще никто. Иногда я подолгу не могла уснуть, раздираемая страхами, сомнениями, тревогами, обидами. Чтобы как-то контролировать эти состояния, я читала психологические книги и блоги психологов: оттуда я и узнала, что если на какие-то слова, вопросы, поступки других людей выдается избыточная реакция, значит, есть какая-то психологическая проблема. Обсуждение ее и осмысление — первый шаг к решению. Поэтому я решилась спросить у кошки:

— Маша, ты можешь не отвечать и, если тебе важно, мы можем забыть о том, что ты сказала, но, может, мы об этом поговорим? Я вижу, что тебя все еще тревожит произошедшее.

Кончик хвоста Маши нервно дергался, она отвернулась, прошлась по комнате, с особым ожесточением запустила когти в обивку злополучного кресла и от души поработала ими — так, что в некоторых местах из микродырочек показалась вата. Мне стоило усилий сделать вид, что все в порядке и не одергивать кошку. Это стало правильным решением.

— Я была на съемках в Пекине, отработала три часа и собралась уходить, но оказалось, что в Китае приняты длинные съемки. Рекламодатели попросту эксплуатируют моделей, а мой агент не предупредил меня об этом. Просто хамство! Когда я узнала, что мы не отсняли даже и половины запланированного, я рассердилась и сказала, что отказываюсь от такого сотрудничества. Кто они такие, чтобы я тратила свои нервы и время, которое мне гораздо приятнее проводить, гуляя по городу и заводя новые знакомства?! Представители рекламодателя, видя, что я настроена решительно, пытались меня уговорить, соблазняя вдвое, а потом даже втрое увеличенной ставкой гонорара, но я не ломовая лошадка. Я кошка, а кошкам по международным трудовым нормам нельзя работать более двух часов в день. Я и так переработала.

Тогда они согласились с тем, что в тот день мы закончим, а продолжим уже в другой. Съемки пришлось растянуть на неделю, мне это не то чтобы нравилось, но они предложили отличную ставку, я жила в отеле на 108 этаже с прекрасным видом на город. В Китае я до этого никогда не была, все выглядело неплохо и я решила пойти навстречу.

Маша никогда еще не рассказывала мне в таких подробностях о своей работе и я слушала, затаив дыхание и на время даже забыв о предмете разговора.

Кошка помолчала, лизнула лапку и пригладила идеальную укладку на затылке. Наверное, просто чтобы на мгновение переключиться. Кончик хвоста все еще нервно дергался, это воспоминание расстраивало и, кажется, вызывало у нее глубокий страх.

— Я всегда много гуляю, поэтому в в тот день в Пекине я сразу отправилась на прогулку. Сначала было весело и приятно. Со мной просили сфотографироваться, делали на моем фоне селфи, зазывали в ресторанчики, заманивая тем, что это бесплатно. Но поскольку я перенервничала на работе, то мне хотелось погулять как можно дольше. Я все шла и шла, пока не забрела в район, где на улицах было много мусора, дома были обшарпанные, а люди почти не обращали на меня внимания. Как назло, именно в этот момент я проголодалась. Хотелось чего-нибудь экзотического, но без специй. В Китае с этим сложно, поэтому я просто собиралась попросить у официанта принести мне мелко нарезанное филе а-ля тартар.

Обычно в новых для себя городах Маша, выбирая место, где перекусить, ориентировалась на запахи. Но в Пекине у нее забился нос и напрочь пропало обоняние:

— Из-за огромного количества точек со стритфудом на улицах и того, что в Пекине везде добавляются специи, я практически перестала чувствовать запахи и в какой-то момент просто зашла в довольно большой и приличный с виду ресторан. Там был администратор. Я поинтересовалась, есть ли вип-столики типа закрытых кабинок — мне не хотелось, чтобы пока я буду есть, ко мне кто-то подходил, трогал меня грязными руками или фотографировался на моем фоне. Администратор пристально посмотрел на меня и спросил, может ли он взглянуть на мой паспорт, мол, я выгляжу очень юной, а у них подают блюда для взрослых. Я — кошка и обычно люди обращают внимание именно на это. А совершеннолетняя я или нет — не имеет значения, потому что у кошек возраст считается не так, как у людей. От его необычного требования я немного растерялась, но, порывшись в своей сумочке от версаче, достала паспорт. Он повертел его в руках, даже не открывая, а потом сославшись на то, что буковки слишком маленькие, позвал кого-то по рации. Подошел какой-то китаец, почему-то с сачком, но я не обращала на него внимания и протянула руку, чтобы забрать свой паспорт. Администратор же наклонился ко мне всем корпусом и спросил — все еще не открывая паспорт: “Так сколько, говорите, вам лет? Покажите, где тут искать вашу дату рождения”. “Хам”, — подумала я и собралась уже выхватить паспорт и уйти, но в этот момент на меня набросили сачок.

Голос Маши дрогнул, и я успокаивающе почесала ее за ушками. Кошка пригнула голову, вздохнула, а потом неожидано замурчала — но не спокойно и умиротворяюще, а как-то надрывно, как будто она заставляет себя, как будто это дается ей с огромным трудом. Я поняла, что она сдерживается, чтобы не заплакать.

Мы посидели немного, я продолжила ее поглаживать, и вскоре Маша расслабилась, вздохнула и продолжила свою историю.

— Они замотали меня в мелкую сеть, сквозь которую я с трудом просовывала палец, чтобы хоть немного их поцарапать. Конечно, я изо всех сил извивалась, царапалась, кричала и грозила международным трибуналом, но никакого существенного вреда не могла им нанести. Меня отнесли в помещение, где пахло… Отвратительно, мерзко. Хуже запаха нельзя представить.

Маша уже не могла больше сдерживаться и заплакала. Мне, хоть я там и не была, стало очень страшно.

— Там были десятки шкурок разных цветов. Шкурок кошек и собак. Я не люблю собак, но никакая собака такого не заслуживает. А еще там было много клеток с живыми котами и собаками. Всех их ждала ужасная участь, как и меня.

Они забросили Машу в клетку.

— Маша? Супермодель Маша? Как же так! — позвал ее высокий серый кот с раскосыми глазами из клетки напротив.

Маша не удивилась, что он знал ее: фотографии с ней были много где, на тот момент она снялась уже для большинства ведущих брендов, так что была очень узнаваема, в том числе среди кото-комьюнити.

— Я… где я? Что происходит?

— Они убивают нас и готовят из нашего мяса еду, — провыл Серый. — Если повезет, ты доживешь до завтра, у тебя очень качественная шуба, им потребуется мастер-живодер. Но я… Наверное, сегодня меня уже съедят.

— Все котики очень плакали, — продолжила Маша. — Они были напуганы и дрожали от ужаса. Собаки тоже были в шоке и от их воя в какие-то моменты закладывало уши. Я с трудом осознавала весь ужас того, что сказал мне Серый. Но моменте я вдруг почувствовала не столько страх, он тоже был, но ярость. Из-за несправедливости, из-за дикости самой ситуации, из-за того, что столько котиков уже погибло такой ужасной смертью. Я была категорически не согласна умирать и, тем более, умирать таким образом. А еще я не хотела, чтобы что-то происходило с другими животными.

Маша пыталась вырваться из клетки, бросаясь на прутья, но ее тюрьма была прочной. Она и сама понимала всю бессмыссленность этой затеи — если бы можно было таким образом сбежать, другие кошки уже были бы на свободе.

Усилием воли она заставила себя сесть спокойно и просто подумать. Клетку можно сломать, что маловероятно, и клетку можно открыть. Маша внимательно изучила защелку и поняла, что может поддеть ее карандашом для глаз, который всегда носила с собой в косметичке. Руки все еще дрожали от пережитого стресса, но кошка старалась концентрироваться на том, как важно ей освободиться и как важно не уронить свое единственное орудие.

Попытка раз — провалилась, попытка два — защелка подделась — но соскочила. Попытка три, четыре, пять — ничего. На шестой Маша чуть-чуть не уронила наружу карандаш, но с трудом смогла удержать его, надавив обеими лапками и затащив внутрь. Зато седьмая попытка оказалась успешной.

Кошка пулей выскочила на свободу и заметалась по страшной комнате. Кошки и собаки, увидев, что у нее получилось, замяукали и завыли еще более отчаянно, и Маша не знала, к какой клетке бежать первой, чтобы открыть.

— Беги, убегай, всех не спасешь, — закричал Серый. — Открой только Санию, она сообразительная и, может, успеет открыть кого-то еще. Ты должна бежать, Маша, ты не должна погибнуть.

Но Маша не могла оставить своих сородичей в такой ситуации. Она выпустила Серого, тот выпустил Санию — желтую кошку в белые пятна. И они втроем продолжили открывать клетки. Когда все коты оказались на свободе и некоторые уже даже выбрались на улицу через низкое окно и разбежались, Маша подошла к клетке с большим псом. Как и все кошки, она опасалась собак, особенно незнакомых, особенно больших. Как и все кошки, она предпочитала не иметь с ними дел. Но оставить их на съедение этим живодерам она не могла.

— Я открыла защелку и сразу же запрыгнула на самую высокую клетку — на тот случай, если глупый пес решит броситься на меня. Тот выскочил и правда бросился, но он не собирался меня рвать или кусать, он хотел, — Маша фыркнула, — облизать меня. — Даже не знаю, что хуже.

— Раф-раф-раф! — залаяла собака, кружа по комнате. Окно было прикрыто так, что пролезть мог только котик или очень мелкий пес, и Маша поняла, что не спасла собаку, а только расширила границы ее тюрьмы. Но кошка решила не оставаться на достигнутом: она клетка за клеткой освобождала всех собак. Серый остался и помогал ей, хотя все котики уже были на свободе. Наконец, комната заполнилась собаками и в клетках никого больше не осталось.

— Слушайте, слушайте! Теперь нам нужно открыть пошире окно. Ты, Беляш, должен мне с этим помочь, — сказала Маша белому самоеду. Кошка была без понятия, как звали на самом деле эту собаку, но она была большой и ее вес мог помочь.

Собака выступила вперед. Маша сказала ей стать на задние лапы и упереться в верхнюю перегородку окна, а потом толкнуть ее лапами вверх. Рама на удивление поддалась.

— А теперь не двигайся, держи, — крикнула на собаку Маша, когда та, вдохнув свежего воздуха, собралась уже прыгнуть в окно, не понимая, что после этого оно и может захлопнуться наглухо. — Пускай выйдут все собаки, Серый, я, а потом — прыгай.

Кошка в тот момент даже и не подумала, что собака может ослушаться. Беляш и правда оказался славным псом, он сделал все, как она сказала.

— Но сейчас я понимаю, как рисковала, оставшись с собаками практически наедине.

Маша вздохнула.

— Все собаки выбрались на свободу, Серый тоже выпрыгнул, я была уже на подоконнике, когда дверь в комнату распахнулась и вошел тот самый администратор, из-за которого я там оказалась. Беляш испуганно заскулил. “Давай, прыгай”, — сказала я ему. Собака была глуповатой, но доброй и совестливой. “А ты?” — спросила она. “А я покажу этому мерзкому убийце, что я могу, прыгай же!”

— Я описываю это долго, — продолжила Маша, — но на деле от момента, когда администратор вошел и в недоумении уставился на десятки распахнутых клеток до момента, когда Беляш протиснулся в окно — которое, к счастью, не захлопнулось до конца, потому что я оставила на подоконнике свою сумочку-версаче — прошло не более десяти секунд.

Я зашипела и не думая бросилась с когтями на лицо администратору, чтобы впиться в него глубоко и сильно. Он махал руками, но от боли его, наверное, парализовало, потому что он ни разу не смог сколько-нибудь чувствительно меня ударить. Я рвала и рвала его когтями, пока не подцепила и не вырвала его маленькие глазки. Без понятия, выжил он или нет, но, думаю, я отомстила за тех бедных котиков, чьи шкурки были в той страшной комнате.

Он потерял сознание, а я залезла в его карман и вытащила — да — свой паспорт. Зачем одним прыжком выскочила из окна на улицу, где меня дожидался Серый и мы вместе убежали по переулкам и крошечным дворикам.

Маша помолчала.

— А потом?

— Ну, иы ужасно выпачкались, вспотели и проголодались. И я пригласила его в свой номер, — тут кошка сладко потянулась и ее глазки стали масляными, настроение явно изменилось в сторону романтики. — Мы там привели себя в порядок, а потом… Но, собственно, что было потом — никого не касается.

Маша задрала нос и отвернулась. Я чесала ее за ушами, пока она не улеглась на бочок и не уснула. Кто бы мог подумать, сколько храбрости и благородства таится в этой маленькой самолюбивой и, на первый взгляд, комнатной и довольно беззащитной кошке. Кто бы мог подумать, что Маша окажется такой романтичной - этот Серый, похоже, прочно завоевал ее сердечко, раз она мурлычет при воспоминании о нем даже спустя столько времени.

Маша рассказывает, какие фамилии бывают у котов

Я все-таки узнала, есть ли у Маши фамилия (она имелась) и как она звучит — а вместе с этим множество других интереснейших подробностей о фамилиях кошек. Так что если я и сходила с ума, то мой вымышленный мир был довольно детальным, что успокаивало.

— Забронируй мне апартаменты в Швейцарских Альпах на следующие, — заявила однажды Маша за завтраком. — Головокружительный вид из окна, отсутствие соседей, спа, большие комнаты. В общем, что-то обычное роскошное, но чтобы мне было приятно.

Я подобрала несколько вариантов на сайтах-агрегаторах люксовых апартаментов, пытаясь игнорировать количество нулей в стоимости за ночь и обращая внимание на отзывы и рейтинги.

— Маш, ты уедешь на выходные… Я буду ужасно скучать. Получается, следующие выходные будут без тебя?

— Нуу… Я, может, позвоню тебе. Но вообще я свободная кошка, и у меня есть личная жизнь, между прочим.

— Для бронирования нужны данные паспорта и банковская карточка, — от мысли, что Маша подразумевала, что бронь я должна оформить на свой паспорт и свою карточку, мне стало не по себе. Но все было не так:

— Возьми в сумочьке, — как ни в чем не бывало заявила Маша.

— Какое-то время назад ты мне боялась даже показывать свой паспорт, а теперь разрешаешь брать даже карточку, — укорила я ее, копаясь в ее крошечной сумочке.

Маша фыркнула, не удостоив меня ответом и сунулась к экрану, чтобы определиться с выбором.

— Давай этот, в розово-серррых тонах, — сказала кошка, особо выделив слово “серый”, что навело меня на определенные мысли.

— Ты собираешься на свидание с Серым из Пекина?

Маша самодовольно пошевелила усами, но не удостоила меня ответом.

Тем временем я достала ее паспорт и открыла на последней странице. У Маши и правда была фамилия, но звучала она довольно банально.

MARIE COTOVSKAYA — так звучало полное имя кошки.

Я внесла все паспортные данные в форму для бронирования, привязала карточку и дождалась подтверждения бронирования. Потом сложила Машины документы обратно в ее дизайнерскую сумочку — на этот раз от Шанель — и только потом осмелилась задать начать разговор.

— Знаешь, я не ожидала, что у кошки фамилия будет созвучна со словом “кот”. Это как-то крайне заурядно — я вовсе не хочу тебя обидеть, но я думала увидеть что-то похожее на человеческие фамилии. Фамилия Котовская у кошки — это как если у меня будет фамилия Человеческая, — улыбнулась я и несколько трусливо отошла к двери, чтобы убежать, если Маша рассердится и набросится на меня.

Но как ни странно, мой несколько бестактный комментарий никак не задел кошку. Она сладко потянулась и легла на бочок, умудрившись так расположиться на диване, что свободно сесть рядом я уже не могла. Пришлось довольствоваться полом: уж очень хотелось погладить кошку.

— Есть определенные правила, как у котов формируются фамилии.

— Вау, — не поверила я, что такая нестандартная сфера как-то регламентируется.

— Именно так, — подтвердила кошка и замолчала.

— Расскажешь? — попросила я, почесывая ее под шеей.

Маша выдержала паузу, жмурясь от удовольствия, а потом начала свою лекцию.

— Фамилия кота может быть сформирована несколькими способами. Во-первых, документы есть далеко не у всех и далеко не всем нужна эта бюрократия. Но, конечно, если ты путешествуешь и работаешь супермоделью вселенского уровня — как, например, я — без документом не обойтись. Скажу тебе сразу: коты сами выбирают, какая будет фамилия. Например, послушные домашние котики, которые шагу не могут ступить без своих людей, обычно просто берут фамилию своего человека.

— И это логично, ведь они живут в семье и являются ее членами…

— Ну да. Но скучно. И потом, кошки — это не люди. У них должна быть своя жизнь и своя идентичность. Но не буду никого осуждать, — чопорно поджала усы Маша и зевнула, а затем продолжила. — Второй способ, как выбрать фамилию коту — взять фамилию родителей, если они в браке, или фамилию папы или мамы.

— Это тоже логично.

— Может быть для людей, но коты рано сегрегируются от родителей и предпочитают, выбирая фамилию, подчеркнуть свою независимость, то, что они взрослые, что у них своя территория и все свое, отдельное. Так что такой способ выбирают только мамочкины и папочкины дочки и сыночки. Такой себе контингент, скажу тебе, — презрительно выдала кошка.

— Вижу, ты не воспользовалась этим способом.

— Конечно же, нет.

— Еще можно делать фамилию из имени мамы или папы, — продолжила Маша. — Моего папу зовут Снежок, а маму — Золушка. Подумай сама, подходят ли такие фамилии для такой кошки как я. Совсем не подходят.

— Маша Снежок, Маша Золушка, — попробовала произнести вслух я. — Так себе, да.

— Ну вот и я о том же. Можно, конечно, сделать варианты типа Снежная или Золовская, но мне не очень понравилось.

— И какие же еще способы формировании котофамилий существуют?

— Есть еще два. Первый — сформировать фамилию, производную от своего собственного имени или просто дублирующую его. Второй — взять фамилию, в корне которой есть слово “кот”. Я горжусь тем, что я кошка, и взяла именно этот вариант.

— Кто бы мог подумать, сколько вариантов и правил! — не могла не подивиться я. — Думаю, ты выбрала самый лучший вариант. Извини, что я назвала твою фамилию заурядной. Ты самая уникальная, красивая, необычная кошка из всех, которых я когда-либо встречала.

Да, я подлизалась к Маше и периодически отпускала подобные слащавые панегирики — но поймите, когда с тобой общается такая удивительная кошка, иногда сложно удержаться и не похвалить ее. Вдобавок, я боялась, что она в глубине души все-таки обиделась на мой комментарий про заурядную фамилию и приготовила мне месть — нужно было как-то ее смягчить.

Маша рассказывает о своей семье и как она стала моделью

Маша вернулась из Швейцарии в ужасном расположении духа. Она рвала мягкую часть кресла, пока из него хлопьями не посылалась вата. Когда я взяла ее на руки, она была напряжена и ощущалась как баскетбольный мяч — плотный, тяжелый и опасный. Таким если получишь — неважно куда — болеть будет пару недель.

— Что случилось, малышка?

— Он врал мне!

— Кто?

— Он! Ну, Серый, с которым с Пикине убегали от живодеров.

Маша была в отношениях с китайским котом, с которым познакомилась при весьма драматичных обстоятельствах, подробно изложенных в одной из предыдущих глав. Именно с ним она летала в Швейцарию и, кажется, именно от него хотела котят — как бы она там не прикрывалась списком из десятков наших дворовых местных котиков.

— Ууу, — выла Маша, — все еще сердясь.

— Что он сделала?

— Ничего! Что он может сделать?! Глупый! Глупый! Глупый дуракк!

— Но ты сердита!

— У нас не может быть детей, а он молчал! Март, а я потратила на него столько ценного времени! А ведь под моим сердцем могли бы биться пять или шесть мини-сердечек, если бы я сходила на свидание с соседским Бубликом!

Маша негодовала, а я выдохнула от облегчения и теперь пыталась не засмеяться. Представления кошки о собственной анатомии были приблизительными, но смешно было даже не это, а то, с какой серьезностью она относилась к этой своей идее с котятами.

У нас котята были чем-то вроде периодической локальной катастрофы начиная с мая и заканчивая поздней осенью, когда все котята-подростки в конце концов с тем или иным успехов определялись, где будут жить. То, что у нас дома может появиться такая вот демографическая бомба, меня не вдохновляло. Но Маша была не обычной кошкой, и я не могла ее взять и отвезти в ветеринарку на стерилизацию. Так что, как бы некрасиво это не звучало, ее неудача в личной жизни меня порадовала. Но я постаралась не показать этого, а Маша и мысли не допускала, что кто-то может быть против очаровательных малышей.

Маша упустила время, когда могла забеременеть, и теперь переживала по этому поводу. Она перестала играть, стала раздражительной и обидчивой. Мне стало немного стыдно за свое злорадство. Что ж, если кошка так хочет котят — пускай рожает, а потом мы решим, куда их пристроить. Но мое раскаяние ситуации не изменило. Айфон Маши часто присылал ей уведомления, но она даже не брала его в руки. “Нужно что-то делать”, — подумала я. Определенно, депрессия у кошки ничем хорошим не кончится.

— Маша, можно с тобой поговорить, — однажды сказала я, когда Маша уже минут пятнадцать лежала растянувшись вдоль моего бедра и монотонно, безрадостно мурлыкала.

Маша только вздохнула.

— Малышка, может, тебе стоит обратится к психологу?

— Думаешь, от него я забеременею?

— С ним ты обсудишь, почему тебя это так расстраивает. Ведь ты можешь забеременеть в следующем месяце, или через месяц, и все будет хорошо. Ты ведь сама это понимаешь.

Маша снова вздохнула.

— Я подумаю.

А потом, видимо, и правда подумав, она спросила:

— А он не будит смияца?

— Что ты, зайка, нет, конечно. Вы с ним просто обсудите вопросы, которые тебя волнуют.

— А он не уколет меня уколом? — как и все коты, Маша побаивалась различного рода медицинских вмешательств.

— Ладно.

Уведомления продолжали приходить на машин айфон, и однажды я краем глаза, за мгновение до того, как экран погаснет, успела прочесть: “Мамочка”. Я почему-то все это время считала, что Маша не отвечает Серому, а тут вышло, что она игнорирует маму.

— Маша, а ты давно звонила своей маме? — спросила я через пару часов как ни в чем не бывало.

— А почему я должна ей звонить?

— Потому что она твоя мама. И раньше ты ведь ей постоянно звонила и по видео вы общались часами.

У Маши были мама и папа. Маму звали Золушка, она была светло-серой кошкой с гладкой шерстью и розовым носиком. Папу звали Снежком, и как можно было догадаться, он был полностью белым. А еще пушистым. То, что Маша была абсолютно черной, вызывало у меня некоторое недоумение, но поскольку в детстве у меня была кошка Мурка, которая рожала по три котенка каждое лето, я помнила: цвет детеныша может получится каким угодно.

— Она смиецца.

Вот это новость. Интересно, почему это? Маша была олицетворением красоты, богатства и успеха. И тут получается, что в чем-то с ее мамой у нее непонимание, а еще та почему-то над ней смеется.

— Она смотрит смешные видео и поэтому смеется? — продолжила я разыгрывать дурочку. С Машей иногда было сложно разговаривать напрямую, потому что она могла в штыки воспринять самое невинное утверждение.

— Я сказала, что весной у меня будут котята, штук пять или шесть. А она сказала, что ничего у меня не получится. Оказывается, Серый ей разболтал, что не может иметь детей — ну или она выспросила. Никогда ему не прощу этого.

— Ты можешь родить не весной, а летом.

Маша вздохнула.

— Мама не хочет, чтобы у меня были котята.

И я ее прекрасно понимала и тайно поддерживала. Кто бы мог подумать, что мама Маши, неизвестная мне кошка Золушка, могла оказаться еще толковее, чем сама Маша.

Маша помолчала, еще раз вздохнула и рассказала мне свою историю, после которой я зареклась что либо говорить по поводу появления в перспективе ее котят. Я по-прежнему их не хотела, но если это мечта всей котожизни, то нужно отойти в сторонку. Ниже следует рассказ Маши.

— Когда я родилась, вместе со мной у мамы родилось еще шесть котят. Все кошечки, все полностью белые, кто-то пушистый, кто-то обычный, — тут Маша глубоко вздохнула. — И я тоже была белой, но у меня были серые носочки, что выглядело очень мило, и несколько серых пятнышек на спинке и животике.

Я хотела взять ее и получше рассмотреть — сейчас Маша была жгучей брюнеткой без единой белой волосинки, — но подумала, что это будет максимально бестактно, и промолчала.

— Эти пятна ни на что особо не влияли. Мы участвовали в фотосессиях с сестрицами, все нас любили и ничего не предвещало каких-либо проблем. Сестриц звали Снежана, Белла, Белоснежка, Зефирка, Ромашка и Ванилька. А меня назвали Луной, — тут Маша поморщилась. — Это так банально, когда называют по цвету шерсти. Мне никогда особо не нравилось мое имя, но в то время я не очень много об этом задумывалась.

Мама Золушка обучала малышек этикету, играм, лазанью по деревьям, ловле птиц и мышей — но это факультативно. “В саду мы можете легко испачкаться. помните, что вы белые и вам легче, чем другим кошкам испортить свою одежду. Поэтому прежде чем погнаться за птицей или грызуном, подумайте 1000 раз, стоит ли оно того”. У кошечек было много игрушек и никто из них не имел большой склонности к охоте, хотя Маша больше других любила гулять.

— Однажды мама сказала, что будет вечеринка. Я обрадовалась, потому что любила играть. Но коты, которые пришли, были толстыми и скучными, они ничем не пахли, не играли, а только кушали, говорили о еде и погоде и могли уснуть прямо во время разговора. А еще пришло много людей. Мама ходила между ними и расхваливала нас. В конце концов мы все собрались за столом, и мама сказала, что через месяц мы все, кроме Снежаны, получим работу и новое жилье. Это была хорошая новость, потому что иногда мы с сестрами дрались за игрушки и просто так. Все-таки двое взрослых котов и семь котят — слишком много для одного дома.

“А как же Снежана?” — спросила я. — Снежана была самой большой из нас, было старанно, что она оставалась.

“А Снежана выходит замуж и будет рожать котят!”

Тут все захлопали и стали поздравлять Снежану, которая надулась от гордости и стала еще больше.

“А я когда выхожу замуж?”

“Не знаю, — сказала мама, — когда-нибудь потом может быть. — Тебе, как и всем остальным, некуда спешить”.

— Насколько я знала, Снежане тоже было некуда спешить, у нее даже и парня не было.

“Снежана — красавица, и она в следующем году родит таких же замечательных котяток, как и вы, а может, и еще красивее”.

Все запищали от восторга, а я решила продолжить разговор. Я очень хотела быть как мама, и чтобы у меня было много-много котяток и кото-парень, и дом…

“А я тоже хочу котят”, — заявила я.

“Милочка, ты, конечно, симпатичная, но твои котята будут абсолютно непонятными. У нас в семье должны рождаться либо белые котики, либо серые. А ты ни то и ни се. И какие котята у тебя получатся, я без понятия, так что зачем и нам, и тебе эта головная боль. У тебя будет дом полная чаша, а котят можешь посмотреть потом у Снежаны”.

Мне стало очень-очень обидно. Почему одни котята лучше других? Почему кто-то белее, кто-то серее, а я где-то посередине, и теперь не могу быть мамой-кошкой?

Я сделала вид, что проголодалась и больше не продолжала общение.

Через месяц я переехала к моему человеку Жану. Он жил в Париже в большой квартире напротив Лувра, и первое время мне так нравился мой новый дом и новый город, что я и думать забыла о детях.

Мы ходили в музеи и в кафе, Жан был модельером и предложил мне в качестве хобби попробовать себя в качестве профессиональной модели. У меня хорошо получалось, потому что меня любит камера и я очень артистична.

В нашем подъезде жило два больших кота, Себастьян и Томатик. Себастьян все предлагал посмотреть на звезды, а я говорила, мол, зачем мне звезды, если я — Луна, а значит больше, ярче и главнее всех их вместе взятых. Мне казалось, что это такой глупый способ начать общаться. Но однажды мне ужасно захотелось побыть с ним, и пускай себе смотрит на звезды, лишь бы был рядом. Я проснулась среди ночи и просто заорала об этом. Жан странно на меня смотрел и выглядел не очень довольным, как будто он упустил что-то важное.

Тем временем Себастьян пробрался к нам прямо через балкон. Он сказал:

“Луна, ты так приятно пахнешь везде, какие у тебя духи?”

“Можешь угадать, сказала я и прижалась к нему, чтобы он мог получше принюхаться”.

Тут Жан почему-то рассердился и выгнал Себастьяна вон, сказав, что он распутник. А мне попытался засунуть в рот какую-то мерзкую таблетку, которую я выплюнула, а Жана укусила.

“Хочу Себастьяна! Сейчас! Быстро!” — кричала я.

Жан очень нервничал, он звонил куда-то и пытался записать меня зачем-то на какую-то операцию, что звучало для меня дико и непонятно, а потом уехал, оставив меня одну. Я попыталась открыть балкон, чтобы Себастьян мог войти, но у меня ничего не получалось. Тогда я стала просто громко плакать и в какой-то момент даже потеряла голос. В этот момент я услышала, как их вентиляции кто-то пытается до меня дозваться.

Я думала, это Себастьян, на за решеткой был толстенький Томатик.

“Луна, — сказал он. — Луна. Что ты натворила!“

“Что я натворила! Что я натворила! — снова закричала я. — Хочу Себастьяна, позови Себастьяна”.

“Себастьяна закрыли в подвале, а тебе теперь будут делать операцию”.

“Что это означает?”. Тогда я была совсем еще малышкой и даже такого слова не знала.

“То и означает. Я тоже когда-то хотел развивать отношения с одной кото-девушкой, а мне сделали операцию, и теперь я больше не хочу”.

Я была в шоке. Операция? Отношения? А потом стала вспоминать котов, которые приходили со своими людьми к маме на вечеринки. Они были скучными и толстыми и в основном лежали. Я, значит, тоже такой стану? Они, значит, решили меня разрезать? Нет! Нет!

Я собрала вещи в маленький рюкзачок: самое необходимое — документы, смену кроссовок, кредитку Жана (да, пусть знает, он сам виноват!) и белую краску для волос, чтобы подкрашивать свои серые пятна. Потом я позвонила в такси, выбралась через вентиляцию, которую мы взломали вместе с Томатиком, и уехала в аэропорт Шарль де Голь. Там я купила билет на самолет до Нью-Йорка, но когда приземлилась, моя карточка оказалась заблокирована и меня чуть не схватила полиция. Мне не хотелось возвращаться к Жану и чтобы меня разрезали и вмешивались в мою жизнь. Я выбросила свою белую краску для волос, перекрасилась в ультрачерный цвет, сказала, что потеряла документы и что меня зовут Маша, а еще устроилась на работу моделью. Дела пошли в гору, и скоро я разбогатела и стала самой знаменитой кошкой в мире. Жан через какое-то время узнал меня и хотел вернуть, но я добавила его в черный список, а сама решила, что однажды я заведу отношения и рожу столько котят, сколько захочу. И вот у меня есть отношения, но нет ни одного котенка.

История Маши меня впечатлила. Она начала с нуля, под другим именем, в чужом городе. Встретила свою любовь в приключении на грани жизни и смерти. Все чего ей еще хотелось — это котята.

— Думаю, Маша, психолог посоветует тебе расслабиться и получать удовольствие. Возможно, расширить круг общения и сходить на свидание.

— Думаешь?

— Конечно. Ты такая молодец, столько всего добилась! Однажды (тут я подавила вздох) у тебя обязательно будут котята.

— Жаль, что не от Серого.

— Вы можете попробовать… — я хотела сказать про то, что не всегда дети так важны и что они могут попробовать усыновить котенка той же Снежаны. И хорошо бы этот котенок жил с Серым в Пекине.

Но тут Машу посетила очередная гениальная идея:

— Мы можем попробовать искусственное оплодотворение! Почему мне это сразу в голову не пришло!

Я ничего знала про искусственных котят, но про детей из пробирки знала, что иногда может быть чуть ли не десяток эмбрионов, и что если Маша этот попробует, то у нас все будет в котятах. Но было уже поздно, кошка куда-то спешно засобиралась. “Чему быть, того не миновать”, — подумала я, а вслух сказала:

— Так ты пойдешь к психологу?

— А? Может быть, почему бы и нет. Запиши меня к кому-нибудь приятному.

Маша сидит в Котиндере и разбивает мой телефон

Выбирая психолога для Маши, я столкнулась с дилеммой: записать ее к обычному психологу или же к зоопсихологу. Маша — кошка, и это бесспорно. Ее запрос был вполне кошачьим — инстинкт размножения туманил ей голову, материнский инстинкт требовал своего скорейшего пробуждения. С другой стороны, вопросы, ее беспокоящие, выходили за пределы инстинктов и относились, скорее, к самореализации, исполнению желаний, целеполаганию и целедостижению.

— Маша, мы пойдем к психологу, который занимается с животными или к человеческому психологу?

— Мрр?

Несколько дней подряд Маша не вылезала со своего айфона, устанавливая приложения для знакомств и заполняя там свои профили. Описания были в таком стиле:

Королева красоты, стильная и дерзкая кошка. Ищу партнера, который любит прогулки при луне, изысканные блюда и мечтает вырастить вместе милейший помет котят.

P.S. $екс без обязательств предлагать

Или:

Независима и амбициозна, но готова разделить свою жизнь (и свое уютное шале) с кем-то особенным. Свайп вправо, если ты мечтаешь стать папой для наших будущих пушистых шариков.

Или:

Королева собственного королевства, но каждой королеве нужен король. Если у тебя мягкое сердце, сильное тело и есть стремление создать семью, давай посмотрим, к чему это приведет.

Или:

Любительница кошачьей мяты, валерианы, теплых каминов и романтических вечеров. Ищу очаровательного кота, который готов остепениться, построить совместную уютную жизнь — и завести котят!

Или:

Я ищу того, кто разделит приключения, ласку и ответственность за несколько маленьких лапок. Бонусные баллы, если вы принесете несоленого лосося…

— Ты, наверное, хотела в первом вариант написать “Секс без обязательств Не предлагать”? — уточнила я.

— Почему же. Это био для Котиндера, там все не такие серьезные.

— А остальные?

— Для других приложений и для других профилей, ахаха, — хихикнула Маша, отвечая на чье-то горячее, судя по тому, как она замурлыкала и прогнулась, сообщение.

“Что ж, с таким подходом к лету появится несколько новых мини-маш — это гарантированно, не гарантированно, но возможно, что к нам подселится какой-нибудь кот”, — маскируя горестный вздох зевком, подумала я.

— Маша? — позвала я ее, когда она углубилась в переписку.

Ноль реакции.

Маша включила фронтальную камеру и изогнулась так, что мне стало неловко.

— Мрррр, — шептала она в камеру перебирая лапками, — мррр-мяуу.

Я ушла в другую комнату и плотно закрыла дверь. На мой телефон как раз пришло более десятка уведомлений и мне не терпелось узнать, что там.

То, что я увидела на своем простеньком редми ноут 5, повергло меня в шок. Оказывается, кошка без спроса взяла мой телефон, накачала туда своих развратных приложений и создала себе дополнительные профили. И вот теперь именно ей туда написывали.

“Киска, что делаешшш?” — писал какой-то облезлый кот, больше смахивающий на мопса из-за двух рыжих пятен по бокам от носа и почти наполовину отъеденных ушей. “Я вчера словил мышшш”, — сообщал довольно приличный с виду кот в полоску.

“Ты такая горячая, а у меня в сарае нет отопления”, — намекал на необходимость близости большой черно-белый кот.

“привет сладкая булочка”

“я сегодня свободен в три утра, заскочу к тебе на шпили-вили, пиши адресок” — альфа-котец считал, что лучше перейти к делу сразу.

Я проверила описание профиля — ну да, тут Маша использовала первый вариант с $ексом без обязательств.

Покосившись на дверь, за которой теперь раздавалось уж совсем бесстыжее мяу-мурлыканье, я удалила все мэтчи и все полученные сообщения. А затем от своего имени посвайпала милых котиков, у которых в профиле были лаконичные пометочки ❌kittens. Посыпались новые мэтчи и новые сообщения.

“Любиш кушоть?”

“У миня есть перожок”

“Я могу спать целый день, а ты можешь? Давай спать наперегонки”

Маша вспомнила о моем смартфоне на обратном пути со столовой. Как ни в чем не бывало, она бухнулась на мой диван и потянулась к телефону. Я, тем не менее, спрятала его под подушку.

— Кто разрешил тебе брать мой телефон?

— Захотелла и взялла. Он дешевый все равно и скучный.

— Вот и сиди со своим 25 айфоном.

У Маши была эксклюзивная модель айфона, которая намного опережала по параметрам представленные на рынке модели — даже самые распоследние pro+.

— Мне на немножко, хочу ответить на сообщение.

— Ну-ну. Тебе что, своего телефона мало.

— Я создала дополнительные профили, чтобы проверить, как общаются коты с разными девушками и чтобы если я с кем-то поссорюсь и удалю его, мы могли как ни в чем не бывало продолжить общаться с твоего телефона.

В “моем” Котиндере — то есть в том приложении, которое Маша установила на мой телефон — ее звали Мэри и она позировала в пальто цвета фуксия и шляпке с широкими полями закрывавшей левый глаз. Брови и усы были завиты и позолочены, свет падал так, что кошка казалась графитовой, а вовсе не жгуче-черной. Шерсть — или как Маша предпочитала говорить, волосы — была завита на миллионы мелких кудряшек. В общем, одна и та же кошка выглядела абсолютно по-разному.

— Когда это ты успела понаделать таких фотографий? Я не помню тебя кудрявой.

— Ах, глупая, это же профессиональные, с моего портфолио.

— И долго тебя завивали?

— Два дня, кажется.

— А если у тебя будет свидание с кем-то с этого профиля, ты будешь снова делать такую прическу?

— Посмотрим. У меня же ограниченное время овуляции. Наверное, просто скажу, что сменила имидж.

Тут она выхватила у меня из рук телефон и убежала к себе. Спустя пять минут она звучно запустила чем-то в стену.

— Посмотри, что она творит! — как раз в тот момент в комнату, где была Машина кровать, вошла бабушка и увидела, как кошка бросила мой телефон.

— Я нечаянно, — как ни в чем не бывало заявила кошка и уткнулась в свой смартфон.

Маша была не дурочкой и поняла, что я удалила ее мэтчи и насвайпала стерилизованных котов. Понятно, ее это рассердило.

Я забрала телефон и ни слова не сказала, когда увидела разбитый экран. Сама виновата, я поступила не совсем честно. Телефон работал, просто по диагонали его теперь пересекала глубокая трещина.

— Если будешь портить наши вещи, — сказала бабушка, — я тебя накажу.

— Я нечаянно, скажи ей, — надулась Маша и посмотрела на меня.

— Может, он просто выскользнул, — промямлила я. Мне было жалко телефон, так как я не могла одномоментно купить новый. Теперь ближайшие годы у меня будет вот такой неказистый гаджет.

— Видела я, как он выскользнул, — бабушка негодовала. — Совсем разленилась и с жиру бесишься. На всем готовом! Зачем ты разбила телефон Нади?

Ой-ой-ой, сейчас она снова доведет Машу, и та опять уйдет из дома, как это было зимой.

— Я нечаянно, — буркнула Маша и потрусила в столовую. Обычно она ходила, даже вышагивала нарочито медленно, как королева вдоль почетного караула, но бабушка — строгая, и Маша забеспокоилась и решила поскорее убраться с линии огня.

— Она его не разбила, это треснуло защитное стекло, — убедительно соврала я (я сама разбила защитное стекло еще год назад, а другое так и не наклеила), — я его заменю и все будет как раньше.

— Все равно это не повод так обращаться с чужими вещами. Мебель нам испортила своими когтями, везде ее шерсть, — бабушка немного успокоилась, но продолжала говорить вещи, не очень удобные для слуха Маши.

— Я с ней поговорю, — тихо сказала я (чтобы Маша не слышала, но чтобы бабушка закрыла эту тему).

***

В столовой кошки не было, в моей комнате тоже. Неужели опять ушла? Но нет, кошка обнаружилась в моем шкафу-гардеробе. Как ни в чем не бывало, она сбрасывала вещи с верхней полки прямо на пол.

— Ты совсем с ума сошла? Зачем разбрасываешь?

— Мне нужно гнездышко для моих малышей. Смотрю варианты.

— Кроме моего шкафа ты ничего больше не рассматриваешь? — расстроенно спросила я, подбирая и складывая пододеяльник.

— Шкаф бабы лучше в 100 раз, там темно, мягко и много места, а у тебя дверца может сама отъехать, что неудобно и даже опасно для маленьких котиков. Так что обсуди с ней это, будь добра, а пока я буду обставлять это пространство как резервное.

Я распознала тут не просьбу, а постинформирование. Поэтому — благо, в гардеробе у меня были пустые полки, я просто переложила сброшенные вещи в другое отделение.

Кошка ещё не беременна, а уже чудит. Что будет после?

Маша приглашает на свидание всех, с кем был мэтч, и внезапно оказывается невостребованной

На следующий день ближе к вечеру на нашем дворе стало не протолкнуться. Маша согласилась пойти на свидание со всеми, кто был заинтересован в этом, и не придумала ничего лучше, как назначить место встречи на нашем дворе и пригласить одновременно всех.

— Ну, знаешь, я приличная девушка… — заявила она. — Вдруг я почувствую себя небезопасно? А так, если что, ты выйдешь и их прогонишь.

Коты орали друг на друга и просто так, для настроения, затоптали несколько нарциссов — за это я сразу их согнала с клумбы. Если бабушка увидит поврежденные цветы, Машиной личной жизни придет конец: бабушка очень любит цветы, заботится о них и, безусловно, строго накажет хулиганов, которые испортили ее труд.

— Дай, дай, дай, — окружила меня разномастная стая мявом в разных тональностях, но с одним понятным посылом.

— Вы к Маше пришли, пусть она вам и дает, — сказала я, не задумываясь о подтексте.

— Хамка, — сказала Маша, но видно было, что она не особо обиделась, понимая, что я имела в виду еду. — Но вообще-то они наши гости и некоторые добирались издалека.

— Откуда это? Из другого конца деревни?

— Вообще-то Уильям прилетел из Шотландии.

Кот шотландской породы с вислыми ушами имелся в наличии. Правда, я очень сомневалась, что он приехал прямиком из Шотландии. Скорее всего, приперся через лес из соседней деревни. Для котов полтора-два километра — многовато, но не критично. Ради Маши такой путь — небольшая жертва.

У меня не было такого количества корма, чтобы насытить эту ораву. Пришлось размораживать фарш и перемешивать его с булкой — имевшихся в морозилке двух килограммов свиного и одного килограмма куриного им бы не хватило. Это угощение коты смели за минут пять и снова окружили меня. Маша и свидание для них вдруг отошли на второй план и никто не обращал на нее никакого внимания. В центре внимания неожиданно оказалась я.

— Мрр-мяу! Дай! Мр-мяяяяууу! — они снова окружили меня, уже не такие голодные, но все еще охочие до угощений. — Ты такая тооолстая! Окруууглая! Корми нас!

Сомнительные комплименты, но от котов это точно не было оскорблением. Вес и объем у них — признаки силы и красоты. Чем ты толще и сильнее, тем больше уважения к тебе будут питать сородичи.

Мне не очень хотелось их кормить, но раз уж начала, нужно было закончить.

Фарша больше не было. Полкило сухого корма им хватило бы на один зуб.

— Маша? — позвала я. — Открывай свои закрома, все-таки твои гости.

Но Маше совсем не нравилось, как развивалась ситуация. Она планировала, что будет купаться в комплиментах и восхищении, и выберет несколько визави для последующих индивидуальных свиданий и углубленного знакомства.

— С ума сошла? Не смей лезть в мои припасы и тот корм, который ты мне покупала, не отдавай. Вонючки неблагодарные, пускай проваливают, тут не столовая!

— Но ты сама десять минут назад уговаривала меня их накормить.

Маша, кажется, приревновала и теперь раздувалась на глазах.

— Маша, стоп, — попыталась остановить ее я, когда она, подбадривая себя низким мявом с подвываниями, угрожающе уставилась на меня. Я аккуратно отступила к крыльцу, потом медленно, чтобы не раздражать ее, поднялась по ступенькам и — уже как можно быстрее — забежала в дом и хлопнула дверью.

Не знаю, стала бы она на меня нападать, но кошка в гневе была страшна и мне не хотелось испытывать это на своей шкуре. Китайскому живодеру, по ее словам, она выковыряла глаза. Я подумала, что это фигура речи, но видя кошку в боевом настрое, вполне допускала, что она могла проделать такое.

Продолжение свидания я наблюдала через окно. Смотреть было на что: разномастные кавалеры обступили Машу со всех сторон и начали требовать еду уже у нее. Никаких вопросов в стиле как-дела или почему-такая-красавица-одна или какие-планы-на-вечер-у-меховой-принцессы не поднималось. Поднимались вопросы питания и пищеварения, и кошка вышла из себя. Она внезапно бросилась в самую гущу котов и начала их когтить и кусать. Коты пытались отбиваться и попадали случайно друг по другу. Огромный живой меховой ком сформировался во дворе, и я не знала, что делать, но Машу нужно было выручать. Пока я наблюдала из одного окна, бабушка смотрела из другого и оказалась догадливее. Она подошла к умывальнику, набрала ведро ледяной воды и плеснула через окно на драчунов. Вода оказалась спасительной, коты разбежались, перед окном остались лишь вырванные клочья шерсти. Маша была в порядке и, кажется, совсем не пострадала.

Как ни в чем не бывало, она отряхнулась и запрыгнула на подоконник.

— Еще раз такое устроишь, — пригрозила бабушка, — выселю тебя в сарай.

У меня внутри все похолодело — кошка ведь независимая и она может уйти сама или вовсе уехать в Нью-Йорк.

Но Маша буркнула что-то себе под кожаный, немного клеенчатый черный нос и полезла на второй этаж своего кошачьего домика. Свидание прошло крайне неудачно и теперь она думала, как с этим быть: ведь она испортила отношения с абсолютно всеми местными котами!

Маша приезжает в Минск, где идет на свидание с обжорой, а потом к психологу

На следующее утро Маша как ни в чем не бывало резвилась во дворе, подбрасывая лапами клоки шерсти вчерашних неудавшихся ухажеров. Не похоже было, чтобы она особенно страдала, но чужая душа — потемки. Я решила не поднимать в беседе вопросы, связанные с ее личной жизнью и предложила кошке — это было воскресенье — вместе со мной поехать в Минск.

— Развеешься, прогуляешься, а через несколько дней вернемся. А если тебе надоест, уедешь раньше на арендной машине с водителем или улетишь своим самолетом, — убеждала я ее.

— Ну-ни-знаююю, — тянула кошка. Однако видно было, что она не прочь сменить обстановку и что ей интересно ехать на маршрутке, гулять по новому городу, и кто знает, что еще за мысли бродили в ее меховой голове.

Не давая мне конкретного ответа, она, тем не менее, собрала розовый радиоуправляемый чемоданчик, положив туда пару костюмов — нарядный и кэжуал, несколько комплектов мехового белья, пару теплых шерстяных носков с какими-то толстыми фламинго по бокам, кроссовки “пума”, косметичку и еще кучу всякой мелочи. Когда пришло время идти на автобусную остановку, Маша была полностью готова. Я положила ее на левое плечо, на правое повесила свой рюкзак и в правую же руку взяла Машин радиоуправляемый чемоданчик — по двору он ехать не мог.

Я не заказывала кошке дополнительное место, а зря. Она заметно надулась, когда оказалось, что всю дорогу ей придется сидеть у меня на коленях и что наше место не у окна.

— Душно, воняиттт, — ныла она. Я чесала ее за ушком и убеждала не шуметь, потому что на нас косились недовольные пассажиры.

С горем пополам мы доехали до Баранович, где вышло два человека, и Маша самоуправно заняла двойное место и спустя пару минут уснула.

В Минске в то время я снимала комнату в четырехкомнатной квартире. Маша была в курсе этого, но я и не надеялась, что для нее не будет проблемой не стучаться в чужие двери и не трогать чужие продукты и вещи в общих зонах. Поэтому я решила перехитрить кошку.

— Маша давай играть в игру, как будто ты привидение и никто тебя не должен видеть?

— Ммм? — заинтересовалась она. Маша обожала играть и все игры для нее подразумевали, что она победительница по умолчанию.

— Я и так знаю, что ты здесь, но другие девушки не должны даже догадаться. Помнишь, как Карлсон в мультфильме? Давай ты будешь веселым привидением, а они — Филе, Руле и, возможно, Фрекен Бок?

— Мрр, — сказала Маша и покогтила обивку старого кресла в моей комнате. — Ну давай. А что мне будет, когда я все переиграю?

— Сюрприз.

— Ммммррр, ладнаа.

Я без понятия, что дать Маше за ее возможную победу, но решила отложить решение этого вопроса чуть-чуть на потом.

На следующее утро мне нужно было на работу — с самого утра.

— Чем займешься, малышка? — спросила я ее. — Будешь отдыхать?

— Посмотрим. Маша сидела в телефоне и почти не слушала меня.

— Зайка, только будь осторожной, хорошо?

— Я нашла себе секьюрити и водителя в одном лице. Он скоро подъедет за мной.

— Может, подвезете меня до работы?

Обычно я добиралась на метро с пересадкой на Октябрьской, всегда переполненной по утрам. Дорога отнимала у меня всего 25-30 минут и не была особенно утомительной, но все равно было приятно провести это время в комфорте.

— Думаю, — Маша сделала интригующую паузу, — нет.

Я уже привыкла к кошкиному себялюбию и разделению на свое и чужое. Конечно, я была всегда рада что-то сделать для нее, что было в моих силах, и если бы у меня был водитель-секьюрити и классная машина, Маша могла бы этим пользоваться без вопросов. Но Маша никогда ничем своим не делилась. Я не осуждала ее за это: что поделаешь, это ее личные границы.

Я пожала плечами и ушла, чмокнув кошку в пушистую щечку на прощание. Она шлепнула меня лапой с полувыпущенными когтями, что можно было расценивать как дружеское похлопывание по плечу.

В течение дня она не отвечала на мои сообщения и сбрасывала звонки. Не могу сказать, что я беспокоилась: если кошка выжила в Нью-Йорке, где была абсолютно одна и почти без денег, то в нашем маленьком Минске ей вряд ли что-то могло угрожать, а если и могло, то секьюрити с функциями водителя ликвидирует угрозу за секунды.

Вернувшись домой, я обнаружила, что кошка дома: она разлеглась на моей узенькой кроватке (до переезда в эту комнату я и не представляла, что бывают такие узкие кровати для взрослых людей) и курила. К счастью, у нее хватило ума открыть форточку, тем не менее, я рассердилась.

— Маша, в квартире не курят! Что я соседям скажу, если они учуют дым? А хозяевам?

— Падумаишшш, падумаишшш, — протянула кошка расслабленно, затем сделала затяжку и выпустила дым через свой маленький черный слегка клеенчатый нос. — Это твои соседи и твои проблемы. Могу и уйти, знаешш ли.

— А ты знаешь, что курение вредит здоровью молодых матерей? Твои котята могут родится слабыми и больными. Или вовсе мертвыми, — я знала о време курения для людей, но полагала, что если капля никотина убивает лошадь, то кошке она на пользу тоже не пойдет.

Маше такое не понравилось и она отложила сигарету на блюдце и прыгнула на подоконник, чтобы ей досталось максимум свежего воздуха.

— Я была у психолога, — огорошила она меня.

— Ого, какая ты молодец, — искренне восхитилась я. — И как прошло?

— Нуу, — протянула Маша, — она все еще была довольно расслабленной, а значит, это был эффект не сигарет, а, возможно, терапии. — Довольно неплохо. Он чесал меня за ушками и под шеей, гладил спинку,

— А вы обсудили вопросы, которые тебя волновали?

Маша вместо ответа пошевелила усами и уставилась в окно.

— А еще я ходила на свидание с большим котом в полоску, — сказала она, помолчав.

— Как он тебе?

— Много кушал.

— Котики любят покушать. Тем более, что если у них нет людей, то они часто питаются нерегулярно.

Маша фыркнула:

— Когда я пришла на место встречи, он потрошил голубя. Мне, признаться, это даже понравилось: такой дикий, необузданный охотник! Я даже подумала, что уже почти готова, ну, ты понимаешь…

Я, безусловно, понимала, но в глубине души по-прежнему не одобряла.

Маша продолжила:

— Я была немного голодна и не прочь перекусить чем-то вроде тартара из лосося и сливочного рафа без кофе и сахара. Я предложила сходить в “Золотой гребешок”, он согласился, но сказал, что забыл кошелек дома и спросил, не угощу ли я его сегодня. Я, конечно, сказала, что это для меня не проблема абсолютно.

Маша предложила своему кавалеру по имени Вискас (он был в полоску) поехать на ее арендованном розовом BMW — признаться, я до этого момента была не в курсе, что эти машины существуют в природе в таком цвете. Но Вискас сославшись на то, что его укачивает и что было бы интереснее прогуляться, предложил Маше добраться до “Гребешка” по… коллекторным трубам.

— Естественно, меня такая перспектива не обрадовала, — скорчила гримасу Маша, — там может быть грязно, сыро, может вонять и крысы там водятся. А у меня свежая укладка за 1000 долларов и вообще. Но он начал уговаривать меня, мол, там совсем сухо, и что крыс он всех уже переловил, а если будет еще какая-то проблегать, то он словит и ее и подарит мне (фи), и что у нас тогда будет свой тартар, из крыс, бесплатный. В общем, я согласилась.

— Маша!

— Что? Мне нужно устраивать интимную жизнь, а то буду как ты, — отрезала кошка и продолжила: — По пути мы встретили даже не одну крыссу, а целых три. Первую он, как и обещал, подарил мне. Конечно же, я не стала это есть, тут город, плохая экология и вообще. Но чтобы быть вежливой, я сказала, что думаю отдать эту крысу таксидермисту в память о незабываемом свидании. Тогда он сказал, что для такого случая он словил еще одну крысу, побольше, а эту, раз я не голодна, он съест сам. Следующую крысу он тоже съел, и еще одну. Потом мы, наконец, добрались до “Гребешка”. Я немного испачкала ботиночки и была вся в паутине, поэтому отпросилась на часик в салон красоты, чтобы освежиться. Понятное дело, укладка получилась немного не такой, как я хотела, но я хотя бы была чистой и свежей.

— А Вискас не пошел в салон с тобой?

— Пошел, но сказал, что подождет меня на скамеечке на улице. Когда я вышла, он сидел на заднем дворе какой-то пироговой и ел остатки еды. Так неприятно было на это смотреть… Но я подумала, что бывает и что, может, я слишком задержалась в салоне.

“Ты, наверное, не хочешь теперь в “Гребешок?..”, — тактично осведомилась Маша у своего кавалера. “Ну почему же, я всегда хочу”, — заявил он.

Маше такая галантность пришлась по душе.

Они заняли лучший столик у окошка и пока Маша располагалась так, чтобы выглядеть наиболее привлекательно со всех возможных ракурсов и позировала проходящим прохожим, которые фотографировали ее — кошки в Минске редко самостоятельно ходят на обед, Вискас заказал почти все, что было в меню. И мидии в сливочном соусе, и тартары, и сливочный суп, и бифштексы слабой прожарки, и тарелку морепродуктов.

— О, ты сделал заказ для нас двоих? Спасибо.

— Это только для меня, ты же пообещала угостить.

— Ну да… Но разве ты столько съешь?

— Мрр, — ответил Вискас с набитым ртом.

Больше они ни о чем не разговаривали. Вискас ел и ел: сначала сидя, потому полулежа, потом лежа. Маша выпила взбитые сливки без сахара, промокнула усы салфеткой, а тартар попросила завернуть с собой.

— Потом я расплатилась, а он все еще ел и — представляешь, — тут кошка горестно вздохнула, — совсем не обратил внимания на то, что я надеваю пальто и ухожу.

— Хам обжорный, — поддержала я ее.

— Ага. Я позвонила секьюрити, он приехал сразу и я тогда попросила его отвезти меня к психологу.

— То есть ты даже не выбирала специалиста, а поехала к первому попавшемуся.

Маша только вздохнула.

— Да, но мы поболтали обо всем, а потом мой секьюрити сводил меня на экскурсию по крышам Минска и сказал, что у него дома есть милый котик Свисток и что, может, он нас познакомит завтра.

— Свисток? — я рассмеялась.

— Ну, необычное имя, но это, наверное, потому что он свистит носиком, когда спит. Многие котики так делают, — Маша оправдывала своего возможного партнера даже ни разу не пообщавшись с ним — так сильно ей хотелось забеременеть и родить дурацких котят.

Бедная малышка.

Маша идет на свидание со Свистком и выясняет его подноготную

Свисток был довольно крупным, но аккуратным трехцветным котом с рыжими и черными пятнами, разбросанными в хаотичном порядке по белой шубе.

Свидание с этим котом получилось неудачным. Настолько, что Маша даже не стала дожидаться выходных, чтобы уехать вместе со мной, а вызвала свой частный самолетик и улетела.

Свисток оказался точным олицетворением всех метафор, так или иначе связанных с его именем. Сначала он насвистел Маше в уши о том, как он ценит семейные отношения, близость, уют, гармонию и прочее в этом роде. Естественно, кошка, живущая в режиме ожидания овуляции и мечтах о котятах, от таких речей поплыла. Впечатление несколько портили постоянные сообщения, которые приходили Свистку на его смартфон — бюджетный самсунг, но даже это было редкостью среди котов, и Маша была впечатлена.

— Я, конечно, спросила, кто ему написывает, — рассказала потом она мне. — Он как-то отмахнулся, что вызвало у меня некоторые подозрения, а потом, когда я спросила снова, сказал, что это его человек — ну то есть мой охранник. Мы сидели в “Параграфе” и пили обезкофеенный раф, и я, сказав что отлучусь на минутку припудрить носик, незаметно выскользнула на улицу и нашла своего секьюрити. Я решила попросить его не писать пока Свистку, так как все-таки у нас свидание. Он посмотрел на меня очень удивленно: в смысле не писать? У него же нет телефона. “Вот это новость, подумала я. Свисток не так прост”. Я ничего не сказала и вернулась за столик. Свисток тем временем заказал нам обессахаренный сливочный пудинг — он определенно был не таким обжорой, как Вискас, но что-то меня в нем очень настораживало. Чтобы найти ответы на свои вопросы, я дождалась, пока он отойдет, чтобы освежиться, и взяла его телефон. Никакой блокировки там не было, в галерее я обнаружила сотни фотографий, в том числе довольно интимных, вместе с породистыми, но, судя по всему, очень доступными кисками. Сообщения были от каких-то Синтии, Веснушки, Фионы и, если не ошибаюсь, Адели. У всех на аватарках, что предсказуемо, были кошачьи фотографии — и тоже породистых кошечек.

Маша на этом не остановилась, и обнаружила несколько приложений, связанных с криптовалютами и криптобиржами:

— Иногда мне как модели предлагали сомнительные сделки с очень высокими гонорарами, но платить заказчик мог только криптовалютой. Конечно же, я отказывалась. Я не одобряю теневые рынки, потому что те же живодеры тоже “в тени”, а значит, пользуясь криптовалютой, я буду косвенно поддерживать различных злоумышленников. Мне и обычных моих миллиардов долларов вполне себе хватает, — хвастливо выдала Маша и продолжила: — Я положила телефон на то место, где он лежал и сделала вид, что ничего не знаю и не в курсе. Все, что я собиралась делать, это доесть свой пудинг и аккуратно уйти. Но у свистка были другие планы.

Партнер Маши вернулся и, как ни в чем не бывало, спросил у нее:

— Зай, а ты какой породы, кстати?

— Мрр, такие вопросы на первом свидание не задаютт, — кокетливо ответила Маша. То, что ей не понравился вопрос, выдавали лишь слегка шевелящиеся усы — явный признак неодобрения, о котором, правда, помимо Маши знали лишь те, кто регулярно с ней общался.

— Я к тому, малыша, что мы могли бы с тобой провернуть обоюдно полезное дельце, — подмигнул Свисток. — Мы могли бы завести котят, а потом продать их по отличной цене одной надежной конторе, которая сотрудничает с Китаем.

— Ррр, — не смогла сдержать эмоции Маша. — Зачем это продавать малышей?

— Ну я — хаха — не эксперт, но там популярны питомцы. Хэлоу Китти знаешь? Ну так вот, ее уже и другие кошки теснят. Le chat noir (Черный кот), французский бренд, Кот-в-Сапогах, Гарфилд, Том, и многие другие популярные коты. Поэтому с каждым годом спрос растет на качественное сырье…

Возможно, ничего криминального в предложении Свистка и не было. Возможно, эта, как он выразился, “контора” была посредником между желающими завести питомца и поставщиками. Но Маша, которая в Пекине попала в не очень хорошую историю, стала подозревать, что котят перепродают в том числе живодерам.

А когда он сказал “сырье”, у Маши потемнело в глазах и она, не придумав ничего лучше, запустила в него своим пудингом.

— С ума сошла, — рассердился Свисток. — Я к тебе со всей душой, а ты…

Дальше Маша не слушала, а просто убежала. Она бежала по Карла Маркса, потом плакала в сквере на пересечении с проспектом. Потом снова бежала и только на перекрестке Немиги и Романовской слободы кошка взяла себя в руки, перешла дорогу на зеленый свет и, сидя за столиком в Макдональдсе, позвонила своему пилоту. “Забери меня сейчас же”, — так она ему сказала.

К счастью, я даже не успела понять, что Маша уже не в Минске — вся драма происходила днем. А вечером я как обычно звонила бабушке и она сообщила мне, что Маша у нее. Всю эту историю кошка поведала мне в пятницу вечером, когда я приехала на выходные.

Маша орет и ведет себя неприлично

В начале мая у Маши случились “эти дни”. Она завлекающе, по ее мнению, мурлыкала, нежно, тоже по ее же мнению, напевала и исполняла приват-танец для всех, кто хотел и кто не хотел на это смотреть. Для нас же с бабушкой это звучало как утробный вой и бесстыжие кривляния.

— Муауау, муаааа, муауауррррр, — исполняла Маша то в доме, то на улице. В конце концов к нам во двор заявилось два кота самого что ни на есть бандитского вида. У одного был шрам на носу и гноящийся глаз, но жалким он совсем не выглядел. Он был крупным — и по росту, и по весу, в основном белый, но с черным пятном под подбородком, на ушах, в нескольких местах на спине, а также с черными задними лапами и выглядел агрессивным.

— Мааау? — требовательно спросил он у Маши, что, возможно, означало, “начнем?”

— Мууууррр, — развязно ответила Маша и начала кататься по земле, что с моей точки зрения выглядело крайне неприлично.

Кот подошел ближе и уселся в паре метров от Маши, продолжая с интересом наблюдать за ней.

Другой кот — в черно-серую полоску, — взобрался тем временем на невысокий столбик, к которому был прикреплен деревенский умывальник. Кот был чуть меньше бело-черного, в целом выглядел он неплохо, но из-за наставленной шерсти на загривке и распушенного хвоста, выглядел устрашающе. Он смотрел и на Машу, и на своего соперника и невнятно, но довольно громко что-то угрожающе бубнел себе под нос.

— Муауау? — вопросительно выдала Маша, не обращаясь ни к кому конкретному, и перекатилась с боку на бок, поворачиваясь от к бело-черному, то к полосатому ухажерам. Возможно, так она показывала, что не против полиамории и готова сделать это с ними двумя.

Бело-черный вякнул что-то одобрительное и подошел к Маше почти вплотную. Она перевернулась на живот, призывно оттопырив свою роскошную меховую попу.

— Маша, ты уверена, что нужно делать это у всех на виду? — смущенно спросила я.

— Уууу, маау, пошла отсюда вон! — рявкнула кошка на вдохе, а на выдохе призывно муркнула и еще больше оттопырила свой зад.

Бело-черный хотел приступить к делу, видно было, что он решительный и целеустремленный кот, который привык брать то, за чем пришел, и уходить не прощаясь. Но полосатый, который пришел со схожей целью, не позволил свершиться случайному и публичному половому акту. Он внезапно прыгнул прямо на бело-черного, и они покатились клубком по земле. Полетели клочки белой шерсти. Коты орали и выли, а Маша недовольно мяукала.

Я подбежала к крану, который выходил из задней стены, налила полведра воды и, вернувшись к месту событий, выплеснула ее на драчунов. Под горячую когтистую лапу и острый зуб могла попасться и Маша, а кроме того, котов тоже жалко:

— Решайте свой спор словами, а не когтями, — посоветовала я уже в пустоту, потому что коты мгновенно потеряли интерес к драке и личной жизни и разбежались в разные стороны. Маша тоже была не в восторге, хотя на нее почти ничего не попало. Кошка сидела и злобно подвывала, но я, побоявшись, как бы она не убежала и не попала в эпицентр продолжения драки, подхватила ее под живот и, не обращая внимания на обидные вербальные и болезненные невербальные возражения, забрала ее в дом.

— Нет своей личной жизни, так в мою вмешиваешься?

— Хочешь, чтобы тебе в драке оторвали ухо или поцарапали нос? Лазер такие увечья не уберет!

— Я! Хочу! Маленьких котиков! — прокричала Маша мне прямо в лицо, и пошла к входной двери.

— Ты можешь хотеть чего угодно, но зачем получать травмы на пустом месте? Познакомься с приятным меховым котом, сходи с ним на несколько свиданий, а когда настанет время, и ты будешь готова, у вас будет время для интимной связи.

— Уууу, мурррр, — отреагировала Маша на последнюю фразу и раскинулась на ковре.

— Давай я тебе успокаивающих капелек накапаю?

— Муррр-муррр-мурррау, — неопределенно ответила кошка.

У Маши в ее аптечке были успокоительные препараты как раз для таких случаев, раньше она их принимала, когда съемки приходились на “эти дни”, и я просто принесла ей ее контейнер с лекарствами.

Недовольная, кошка все-таки прислушалась к моему совету (“Настоящая победа!”) и выпила свои капли, судя по знакомому запаху, настоянные на валерьянке. Она еще немного помурлыкала и вскоре уснула — прямо на полу. Я аккуратно перенесла кошку на ее кроватку у окна и уложила на мягкий пледик.

Маша измеряет во мне процент жира и становится моим фитнес-тренером

Я всегда полагала, что у меня довольно трудный характер. Я обидчива и ранима, терпила, которая боится кого-то обидеть неосторожным словом, накапливает в себе обиды, а потом взрывается и тогда достается всем — и обидчикам, и тем, кто мимо проходил.

По сравнению с Машиным характером в тот период, когда у нее, несмотря на всю ее успешность и сногсшибательную красоту, не получилось сделать попытку зачатия, мой был ангельским. Кошка была недовольна абсолютно всем и абсолютно всеми. Меня она называла то пончитой, то жиртрестиком, то почему-то тюленем, спрашивала о том, сколько тонн жира я сегодня съела и не думала ли я открыть свечное предприятие, чтобы переплавлять на нем свой жир. Маша не была человеком, поэтому мне почти не было обидно. Я видела перед собой расстроенное животное, которое почти в депрессии по понятной, хоть и не разделяемой мною причине. Обзывается — ну и что, пускай. Мне и правда нужно сбросить вес.

Когда в очередной раз кошка обратилась ко мне с обидным прозвищем, я подошла к ней и предложила:

— В школе надо мной уже успели поиздеваться как только можно, твои прозвища меня даже не задевают, потому что я знаю, какая ты на самом деле хорошая и что просто тебе плохо и ты не можешь контролировать свои эмоции. Вместо того, чтобы издеваться надо мной, ты могла бы побыть моим фитнес-тренером. Мы бы вместе ходили в тренажерный зал и на какие-нибудь секции. По пути ты могла бы смотреть, где и какие коты водятся, — и кто знает, может, за это время ты смогла бы познакомиться с кем-то хорошим. У тебя есть больше месяца для того, чтобы встретить отца своих будущих малышей, давай проведем их продуктивно!

У меня получилась целая речь, и первую ее половину кошка скептически улыбалась, а вторую, задумчиво рассматривала меня и заинтересованно шевелила усами. Она помолчала, выдержав паузу, а потом выдала:

— Ну, знаешь ли, судя по тому, сколько лишних килокалорий ты потребляешь и сколько их уже отложилось на твоем теле, работы тут на несколько лет. Да, может, даже, на десятилетия, — тут она сделала еще одну паузу и обошла вокруг меня, придирчиво разглядывая.

— Так что, займешься мной?

Маша снова заинтересованно пошевелила усами. Я поняла, что идея ей нравится — в целом.

— Наверное, тебя можно похудеть, но красавицы из тебя все равно не получится, — выдала она.

Не могу сказать, что мне было приятно это слышать. Но я всегда знала, что я не красавица, а сбросить вес мне нужно было даже не столько для красоты, сколько для здоровья. Когда ты носишь на себе десятки лишних килограмм, ты быстрее устаешь. Когда ты привыкаешь съедать больше, чем тебе нужно, ты тратишь много денег на еду, которая, при этом, принесет тебе вред — потому что конвертируется в дополнительные килограммы. Когда ты полный человек, растет риск различных опасных заболеваний, которые ухудшают качество жизни и портят настроение. Когда ты полный, то твоя одежда может быстро приходить в негодность — особенно удобные джинсы: чем они удобнее и любимее, тем скорее протрутся: вот такая печальная аксиома.

— Давай уже попробуем и посмотрим, что получится, — миролюбиво предложила я.

— Не увереннна, — протянула Маша. — Не уверена, что в этом есть смысл.

Но назавтра с утра — было воскресенье — она разбудила меня в пять утра прыжком на живот. Я в ужасе проснулась, думая, что в меня со всей силы ткнули тупым колом.

— Вставай, скорее вставай! — энергично расхоживала по мне маша, как будто я была заклинившей беговой дорожкой.

— Но сейчас еще темно!

— У нас сейчас будет замер жира!

— Может, лучше я куплю в Минске весы…

— Обойдемся сегодня без них, сейчас я замерю в тебе жир очень простым и точным способом.

Тут Маша стянула с меня одеяло.

Переворачивайся на живот и покажи мне свою спину.

Не понимая, чего она хочет, я послушалась — и тут мое утро дополнилось новым незабываемым ощущением к уже полученному тупому колу в живот. Маша стала мне на спину и резко впустила на полную глубину когти — мне подумалось, что до самых легких.

— Аааа, — не смогла сдержать крик я, пытаясь тем не менее снять с себя кошку с наименьшим для нее и себя травматизмом, — Маша, мне больно! ААаА!

Кошка выдержала крайне болезненную для меня паузу, а потом как ни в чем не бывало спрыгнула на ковер.

— По ощущения я словно бы стояла на болоте — вот-вот и провалюсь в трясину твоего жира, хахаха, — чувство юмора у кошки, конечно, зашкаливало в плане специфичности. В плане остроты — заметно уступало по остроте ее когтей.

— Но если ближе к делу, — продолжила кошка, отсмеявшись над своей же глупой шуткой, — то процент жира в твоем организме приближен к 99%. Может, даже, чуть больше 100%, — потому что, по ощущениям, ты жирная и снаружи тоже.

— Это у тебя лапы мокрые!

— Глупости.

Замечание о том, что я жирная снаружи, задело меня. Я ненавидела ощущение чего бы то ни было на коже, включая крем, поэтому обвинять меня в жирности — это было уже слишком.

— То есть я настолько жирная, что ты провалилась в меня по самый живот? Потому что у тебя живот тоже мокрый!

— Ну да, я об этом и говорю. Я провалилась в тебя как в жирное болото, — Маша была неисправима, и продолжать этот глупый спор было себе в ущерб. Кошка, без сомнения, продолжит фантазировать на тему моего внутреннего и внешнего жира и дойдет до того, что я просто кусок сала на сальных ножках.

— Так с чем мы начнем теперь? — попыталась сменить тему я.

— Слушай, а если ты похудеешь и избавишься от жира, то, получается, тебя не станет или ты станешь плоской как 2Д-персонаж из игры? Потому что я уверена, твой процент — от 99% и выше, — не позволяла сбить себя с темы кошка.

— Ну можем немного жира оставить, чтобы я все-таки осталась 3Д, — пошутила я.

— Ладно, посмотрим. Давай начнем с трехчасовой разминки, будешь бегать и прыгать на скакалке, а потом сядешь на диету.

В школе я с трудом могла пробежать без остановки и одну-единственную минуту. А подпрыгнуть на скакалке не сбившись хотя бы двадцать раз было для меня отличным результатом. Три часа бега и прыжков? Маша, конечно, фантазерка, но я решила просто попробовать: не смогу бежать, буду быстро идти. Не смогу прыгать без остановки — буду делать паузы.

Мы пробежали-прошли минут 30 и достигли конца леса. Я порядком устала, Маша — тоже, поэтому последние 15 минут я несла ее на руках и, естественно, не могла бежать, чтобы не трясти ее. Кошке не очень нравилась такая эффективность, а еще она, судя по всему, проголодалась.

— У тебя что с собой из еды есть?

— Ничего, я же решила худеть.

— А обо мне подумать? Хочешь, чтобы из-за тебя я стала анорексичкой и не смогла из-за этого выносить здоровых малышей?

Как всегда, я была во всем виновата. — Тогда пойдем домой, какие варианты?

— А такие: я сейчас вызову свою умную теслу, она меня заберет, а ты продолжишь свою борьбу с лишним весом. По виду ты распухла и стала еще толще!

Сказано — сделано. Мне не нравилось такое решение кошки и такое отношение, но я ведь сама попросила ее помочь. Ее тесла прилетела за ней по воздуху — это была модель трансформер, которая могла подниматься в воздух на высоту до 80 метров. Маша забралась в салон, автомобиль развернулся и в одно мгновение скрылся из виду.

Бегать одной у меня не было уже ни сил, ни мотивации. Хотелось есть и пить, но домой возвращаться было стыдно — кошка меня засмеет. Поэтому я решила проведать двух своих бабушек, живущих в соседней деревне: мамину маму и тетю. Конечно же, они были мне рады. Одна из бабушек испекла оладушки, и я, забыв о диете, с аппетитом уплетала их со сметаной и вареньем. Домой я приехала на рейсовом автобусе, но сделала вид, что прибежала. Зря притворялась: Маша, которая тоже уже давным-давно позавтракала, мирно спала на моей не застеленной постели. Первый день похудения вышел комом, но кошка отвлеклась от своих мрачных мяслей — и то хорошо.

Маша приходит в тренажерный зал и выставляет меня на посмешище

Тренер из Маши получался примерно такой же, как из акулы инструктор по плаванию. Да, кошка не могла меня съесть, потому что я была больше и тяжелее ее в несколько раз. Но по травматичности общения с ней и общей агрессивности в некоторые дни Маша дала бы среднестатистической акуле сто очков вперед. Наверное, ей понравилось ощущение или по каким-то другим причинам, но теперь Маша прыгала с разбегу мне на живот, когда я просто лежала и читала или даже спала, по нескольку раз за день и ночь. Мой и так тревожный и неглубокий сон еще больше ухудшился. Кошка будила меня меня ни свет ни заря и отправляла на пробежку, а сама оставалась дома досыпать. Мне было неприятно, что она халтурит, поэтому я — каюсь — даже не пыталась бегать, а просто гуляла минут минут 15, а потом возвращалась домой, стараясь не хлопать дверью.

Маша отобрала у меня всю вкусную еду — вяленое мясо, сыр, копченую грудинку, мороженое, глазированные сырки. Куда она все это спрятала — я была без понятия, продукты пропали без следа.

Несмотря на эти усилия, с диетой пока тоже ничего не получалось: привычка заедать свои проблемы оказалась трудноискоренимой. Так что пусть я стала сжигать чуть больше килокалорий, пусть в холодильнике не было, чем перекусить, мой вес так и не сдвинулся с мертвой точки. Я просто ела больше на завтрак и ужин: бабушка готовила крайне вкусно, и вместо одной порции, я съедала по две, три, а иногда и четыре.

Иногда Маша проводила “замеры жира”, запуская без предупреждения в меня свои когти в разных местах. Я уже сто раз пожалела о своей идее. Но все эти неудобства показались мне легкой щекоткой — в сравнении с тем, как маша повела себя со мной на занятии в зале.

Итак, в Минске я купила абонемент в тренажерный зал в километре от моего дома и взяла одну тренировку с профессиональным фитнес-инструктором — на большее у меня не хватило бы денег. Тренер — девушка одного со мной роста, но килограмм на 30 худее и, на первый взгляд, гораздо моложе меня даже несмотря на то, что она была старше меня на 15 лет и у нее была дочь подросток.

Моя инструктор рассказала мне об основных этапах тренировки, о важности кардио до и после занятия, о том, как правильно выполнять упражнения.

Упражнения выполнять было тяжело и физически, и психологически. Я выглядела самой неловкой, неуместной, толстой, даже обрюзгшей в зале, где занимались подтянутые красавицы с длинными ногами, длинными прямыми волосами, выраженными скулами и плоскими животами с кубиками. Парней в зале было еще больше чем девушек, и их тела выглядели как иллюстрации идеальных мужских тел. Зайдя в сообщество тренажерного зала в одной из социальных сетей, Дина нашла профили посетителей, и многие из них — в частности, ее инструкторша — были победителями конкурсов по бодибилдингу. Парень, с которым тренер Дины часто вместе занималась, тоже участвовал в таких соревнованиях, а еще был профессиональным стриптизером.

Их форма служила для меня не мотиватором, а фактором тревожности. Я понимала, что путь к этому долог, утомителен и тернист. Не то чтобы я мечтала о карьере фитнес-модели — все, чего я хотела, сбросить килограмм 20, и пусть даже у меня будет идеальное по качеству тело. Главное, что оно станет как минимум легче. Но результат этот казался невозможным, а каждый мой приход в зал был настоящей пыткой — и в психологическом, и в физическом плане.

Однажды Маша вдруг загорелась своими тренерскими обязанностями и заявилась в мой зал. Сначала я обрадовалась: наконец-то я буду не одна. Она была кошкой и красавицей. Конечно же, у нее были мышцы, но из-за шерсти было непонятно соотношение между ними и жировой тканью. Но когда она пришла в зал, все ее окружили и осыпали комплиментами.

— Какая красавица!

— Сказочная принцесса!

— Совершенство!

— Идеальный черный!

— Какая нежная!

Маша проплывала из одного конца зала в другой и иногда могла легко прикоснуться к ноге какого-нибудь человека, который показался ей интересным. Человек замирал от восторга и счастья. Мне же хотелось, чтобы Маша была только рядом со мной, но кошка меня игнорировала.

Пока я с усилием крутила велосипед — кататься на обычном велосипеде я обожала, на велотренажере катания были адской мукой, — кошка красовалась и иногда прыгала по турникам и тренажерам. Когда в одном месте она немного не рассчитала и чуть не сорвалась, а все (не я) снисходительно засмеялись. Маша почувствовала себя ущемленной — я поняла это по чуть приподнявшемуся загривку и недовольно завибрировавшим усам. “Сейчас что-то будет”, — поняла я. Для всех остальных изменения в поведении кошки остались незаметными.

Я продолжала упорно крутить педали на велотренажере: до конца тренировки мне осталось 12 минут.

Маша, устав красоваться, решила поднять себе самооценку, которая, видно, с высоты в один миллиард километров упала на 100 метров и этим доставила кошке некоторый дискомфорт.

Кошка стала развлекаться другим способом — травматичным для меня. Она уселась напротив и начала на меня кричать: громко и четко, так, что вскоре все бросили свои занятия и окружили нас. Напомню, до этого она игнорировала меня в зале, делая вид, что не знает тут вообще никого.

— Давай, не спи, крути быстрее! Растряси свое сальце! Не спать! Давай! Интенсивнее! У тебя в одной ноге веса больше, чем в пяти кошках, давай же, выжимай скорость!

Видя, что все смеются и снимают нас на видео, Маша приняла более изысканную позу и стала орать на меня еще громче. Я же чувствовала себя оплеванной, не в силах даже просто встать и уйти. Это была иллюстрация моего кошмара, а кошка, которая в самой глубине души казалась мне все-таки наделенной какой-то каплей чуткости и понимания, довольно таращила усы, держала свой роскошный хвост четко перпендикулярно земле и “бодрила” меня.

Внутри у меня все дрожало от унижения и беззащитности. Я никак не могла выйти из этого толстого, тяжелого тела. “Если это закончится, я больше никогда, никогда не приду ни в этот зал, ни в какой другой. Буду толстой и умру от жирового коллапса, пусть. Дурацкая кошка, с такими подружками никакие повражки не нужны!”, — думала я, изо всех сил стараясь делать вид, что меня нисколько не ранит происходящее и что мне тоже весело. Я улыбалась сквозь слезы своей беззащитной улыбкой, и в какой-то момент кошка замолчала, оглянулась и выдала:

— А ну разошлись все! Я здесь тренер, и просто делаю свою работу. Люди бывают толстыми, но эта девушка старается и однажды она обязательно похудеет.

Все смутились и начали расходиться. Я покраснела. Эта Маша была очень странной: то она издевается со мной самым изощренным способом, то вдруг начинает меня жалеть. Когда все разошлись, я тихо остановила тренажер, недокрутив каких-то полторы минуты и маленькими шажками, чтобы не упасть от переутомления, пошла к раздевалке. Кошка шла рядом со мной, пытаясь подбодрить меня боданиями, но от одного такого настойчивого пинка головой, я чуть не упала. Мне стало обидно, кошка, почувствовав это, сказала, чтобы сгладить обстановку:

— Отлично потренировались, правда?

— Ты опозорила меня.

— Я? Да все с ума сходят от зависти из-за того, что у тебя тренер вселенского уровня!

— Вселенского уровня подлости.

Я зашла в раздевалку и захлопнула дверь у Маши перед носом. Теперь ей придется сидеть и ждать, пока кто-то ее не впустит туда — маленькая месть, которая, тем не менее, принесла мне маленькое удовлетворение. Я переоделась, меня трясло от перенапряжения, обиды и унижения. “Дурацкая кошка!”, — повторяла я про себя. Я к ней со всей душой, а она вытирает о меня свои маленькие мягкие лапки.

Я вышла из раздевалки и выбросила в мусорку у выхода абонемент с неизрасходованными двумя занятиями. Кошка как ни в чем не бывало полулежала на маленьком диванчике и болтала с двумя симпатичными мужчинами. Она провела меня взглядом, но ничего мне не сказала, а я ничего не сказала ей. Я просто ушла домой, где наелась до отвала разогретой в микроволновке ветчины с майонезом, потом закусила пончиками и легла спать.

Маша пытается наладить наши отношения, а потом ворует у моей соседки котлету и фарш

Телефон чирикнул. Была суббота, и я впервые за долгое время осталась в Минске на выходные.

Было грустно и одиноко. Не то чтобы у меня совсем не было друзей, но именно близких друзей, к которым можно прийти в любое время и с любым вопросом у меня тогда и правда не было. Я очень любила Машу и считала ее своим близким другом, но для Маши я просто была кожаной знакомой человечкой.

У нее были свои взгляды на то, как себя вести с другими, в особенностями, с людьми, свои взгляды на то, что весело, и на то, что можно и нельзя в отношениях с другими. Я знала об этом и в целом принимала, ведь кошка — это животное, а животные так или иначе руководствуются инстинктами. Но пережитое унижение в тренажерном зале выбило меня из колеи, и я не отвечала на сообщения и звонки Маши, хотя раньше она мне не звонила вообще и сообщения писала только с требованием что-то купить/привезти. А сейчас она впервые спрашивала у меня, как дела и что я делаю.

А я не отвечала.

Потом позвонила бабушка и сказала, что Маша очень расстроена.

— Плохо ест, лежит неподвижно и смотрит в окно, — так описала она состояние кошки.

Маша была кошкой с сангвиническим темпераментом — довольно уравновешенная и рациональная, она, тем не менее, всегда находила время для маленьких кошачьих радостей: попрыгать и поноситься по дому от души, поиграть со мной (я всегда обязана была проигрывать), поиграть с соседскими котами (они должны были проиграть, иначе Маша очень обижалась). В другое время она могла листать ленту в Пиктограмме, смотреть видео, сериалы или канал анимал планет. Спала она подолгу — в некоторые дни — по 16-18 часов, а когда у нее не получалось добиться такого показателя, то могла подолгу жаловаться на бессонницу. Просто лежать и смотреть в окно она тоже могла, но точно не часами. И точно не на голодный желудок.

Мне стало жаль Машу, но приехать в эти выходные у меня уже не получалось.

“Привет, Маша! Бабушка сказала, что ты плохо кушаешь. Ты заболела?”, — такое сообщение отправила я кошке. Обычно она оставляла мои сообщения неотвеченными, иногда — даже непрочитанными. У такой “кросавиццы” как Маша всегды в приоритете были более интересные диалоги и, соответственно, собеседники.

Но в этот раз Маша ответила почти мгновенно — через каких-то 15 минут.

“Нет, просто скушшно”.

“Сходи поиграй”.

“Нет настроения”.

“Что-то случилось?”.

“Когда приедешь?” — ответила Маша своим вопросом на мой вопрос.

“В следующие выходные”.

“Долго”.

“Приезжай ко мне. Только в тренажерный я больше не пойду”.

“А зря. Хорошо же позанимались”.

“Да, мне хватит на всю оставшуюся жизнь”.

“Твое тело — твое дело, конечно”.

Я встала с кровати и застелила постель. Нужно было сделать хотя бы минимальную уборку в комнате: все-таки выходной. Я сложила вещи в шкафу, расставила книги на полках, протерла пыль. В процессе мне даже начала нравиться моя комната — она была угловой и поэтому аж с двумя окнами, что добавляло уюта. Мебель в комнате была простой, но шкаф был точно такой же как у мамы в комнате. Я помню, что когда я была маленькая, и у нас было еще совсем мало мебели, она выделила мне нижний выдвижной ящик для моих школьных тетрадок. В общем, шкаф мне нравился. Кровать моя была очень узкой, чуть уже полки в плацкартном вагоне, хотя по длине — такая же, как и все взрослые кровати. Еще у меня были кресло-кровать, стул и письменный стол с полками.

Телефон зазвонил. Надо же: Маша!

— Алло.

— Приветик.

— Привет, Маша.

— Я приезжаю в Минск на маршрутке в 16.00. Будь добра, встреть меня, а то я вызываю повышенное внимание.

— Хорошо, как скажешь.

А вот это было уже странно. У Маши была летающая тесла-трансформер, которая также могла и ездить по обычным трассам. У Маши был самолет с пилотом. У Маши, по ее словам, была куча денег, на которые она могла оплатить себе кортеж с сопровождением до Минска и даже не почувствовать, что ее счет стал меньше.

В 16.00 я стояла на вокзале, с нетерпением ожидая маршрутку. Рейс прибыл, Маша выпрыгнула самой первой — и прямо мне в руки. Спустя минуту водитель принес ее розовый радиоуправляемый чемоданчик.

— Рада, что я приехала?

— Очень.

— Думаю, ты в диком восторге, — Маша как обычно была ужасно довольна собой. — Я редко кого-то навещаю. Некоторые бы умерли от радости, уверена.

— Не сомневаюсь, — кошкина самоуверенность иногда коробила меня. — Но напоминаю, что тебе лучше не показываться на глаза моим соседям по квартире — помни о нашей игре, иначе меня могут выселить.

— Нууу, я вообщетто в прошлый раз победила! — вспыхнула Маша. — А подарок? Где мой подарок?

— Я хотела тебе его тогда сразу подарить, но нечаянно потеряла, — неловко соврала я и начала лихорадочно соображать, что бы такого я могла сейчас ей подарить, чтобы и ей понравилось, и я не обанкротилась.

— А что это было?

— Фитнес-трекер.

— Пффф, — сказала Маша, — подумаешь. Я же не толстая. Мне не актуально.

— А что бы ты хотела?

— Нууу, — кошка задумалась. — Хочется какого-то волшебства.

— Как на Новый год?

Вокруг стояло настоящее лето: каштаны хвастались огромными соцветиями, похожими на удивительно тонкой работы подсвечники, в каждом из который было чуть ни не по сотне кремовый с розовыми прожилками свечек. Клумбы радовали тюльпанами, ирисами, роскошными пионами, — тут не до волшебства в хорошем смысле. Его в мае заменяла обычная до банальности, но не менее приятная глазу красота природы.

— Ну не совсем, но чего-то необычного хочется.

До дома мы подъехали на автобусе номер сто. Я предложила Маше различные варианты, как провести сегодняшний вечер, но ее ничего не устраивало: она не захотела смотреть панораму города с высоты Национальной библиотеки, не захотела идти в кино (там слишком громко), не захотела кататься на катамаране (а вдруг она, Маша, утонет или намокнет от брызг и испортит укладку). Так что мы сидели в моей комнате (Маша проникла ко мне инкогнито — через открытую форточку) и слушали, как соседи по квартире что-то обсуждают. И тут меня посетила идея:

— Маша, давай играть в необитаемый остров!

— Это как?

— Знаешь Робинзона Крузо?

— Ммм, странно, но мы не знакомы, — Маша немного смутилась. Она хвасталась, что знакома со всеми знаменитыми актерами, режиссерами, моделями, предпринимателями, учеными и еще Бог знает с кем.

Я рассказала Маше о книге и ее герое, и кошка сначала презрительно шевелила усами, а потом, когда поняла, что я предлагаю, начала как на пружинках прыгать по комнате. Все, что я хотела предложить изначально, — это построить шалаш в центре комнаты, забраться в него и смотреть фильм про Робинзона Крузо. Маша же решила, что мои соседи будут дикарями и что они забрали всю нашу еду и что теперь, чтобы выжить, нам нужно все себе вернуть.

— Если меня словят за воровством… — начала я. Такое мне точно не походило.

— Я возьму это на себя, а ты будешь отвлекать. Ну же, ты сама предложила! И это мой подарок!

Сначала мы построили: не шалаш — а настоящую просторную пещеру. На так кстати вымытый сегодня пол я расстелила большое одеяло, которое сверху застелила мягким пледом — Маша обожала лежать на мягком. По углам одеяла я поставила кресло и стул и натянула сверху к ним простыни от шкафа. Еще одна простынь — последняя из имеющихся у меня послужила занавеской в пещеру — это чтобы снаружи нас не было видно вовсе. Маша зашла в домик и оказалась в диком восторге. Она повалялась на пледе, попрыгала, потом заурчала и я уже понадеялась, что кошка уснет, — но не тут то было.

— С убежищем отлично, теперь нужно напасть на дикарей и отобрать у них еду, заявила кошка.

— Может, я схожу в магазин и мы представим…

— Нет-нет-нет. Иди отвлеки девушку, которая сейчас жарит котлеты на кухне, а я тем временем совершу набег через окно, — глаза у кошки возбужденно сверкали, хвост подергивался. Остановить ее сейчас было абсолютно невозможно, я и пошла у нее на поводу.

Мою соседку звали Аней, она недавно вышла замуж, но муж ее жил в Мозыре, а она отрабатывала распределение в Минске. Необычный расклад, но для девушки все выглядело нормально: они накопят денег и снимут свою квартиру, а пока вот так. Аня была хозяюшкой и почти каждый вечер что-то готовила: то лепила и жарила котлеты, то крутила и тушила голубцы, то у нее была сливочная паста, то гречка по-купечески. Аня была, кажется, хорошей, но мы так и не смогли с ней подружиться и тут, возможно, дело было во мне: когда я только вселилась в эту квартиру, Аня угостила меня целой тарелкой котлет, а я — поскольку никогда не готовила — не могла ответить ей тем же. Потом мы пару раз разговаривали о всяких мелочах на коридоре, но так и не сблизились.

— Маш, только эта девушка хорошая, давай не больше одной котлетки, хорошо?

— Мррр, — Маша была уже на форточке и пробурчала что-то невнятное. Я пошла делать свою грязную работенку по отвлечению объекта, чувствуя себя Малышом из книг Астрид Линдгрен. Маша, конечно же, была Карлсоном.

Маша послушалась меня и взяла ровно одну жареную котлетку — для меня. Для себя она сперла — другого слова не подберешь — полкилограмма фарша.

— Ты с ума сошла? Мы же не сможем его использовать! Я не умею жарить котлеты, а Аня сразу поймет, что это ее фарш, если я приду на кухню и буду пытаться что-то приготовить.

— А я слежу за собой и не ем жаринное, — манерно протянула Маша, облизывая жирные лапы.

— То есть ты будешь есть это сырым?

— Ну да.

— Но ты никак не сможешь съесть полкилограмма!

— Мммм, — кошка уже приступила к поеданию, а на кухне были слышны возгласы Ани, которая наконец обнаружила пропажу.

Мне пришлось выйти и из вежливости спросить, что случилось.

— Пропал весь фарш! — девушка была не столько сердита, сколько удивлена. — он стоял на подоконнике рядом с плитой, окно было открыто, но ты же видела сама…

Я видела, конечно, и как Маша обнюхав все готовые котлеты, цапнула самую крупную и убежала и как она потом вернулась с моим контейнером для обедов и вывернула туда весь оставшийся фарш, и как потом вернулась и вылизала миску.

— Да, но как он мог пропасть и куда! — я бессовестно таращила невинные глаза и разыгрывала неверие. — Я видела, миска с фаршем стояла на подоконнике. Может, он упал за батареи?

Мы добросовестно исследовали многовековую пыль за батареями и обнаружили там только крупного паука, пробку от молока и шкурку от сосиски. Фаршем там и не пахло.

Я еще какое-то время поохала — просто из вежливости — и вернулась к Маше. Начало смеркаться, я включила ночник, и в нашу пещеру свет попадал, фильтруясь через простыни. Было полутемно и очень уютно — Маша сыто и довольно утробно мурлыкала, от фарша оставалась еще половина, но, кажется, она собиралась приговорить ее за ночь.

— Посмотрим фильм о Робинзон Крузо?

— Ну давай.

И мы смотрели, как корабль потерпел кораблекрушение, как полуголый человек строил себе первое убежище из уцелевших бочонков, как нырял за инструментами, как добывал огонь и завел козу, как обнаружил человеческий след. В кульминационные моменты Маша слегка впускала в меня когти, но в целом вела себя очень прилично. Потом мы уснули, переживая и свое сегодняшнее личное, и киношное приключения.

“Все-таки с Машей хорошо дружить и мне дико повезло, что она со мной”, — думала во сне я, прижимаясь к ней щекой.

Маша рассказывает о проблеме с заблокированными счетами и развлекается как может

— Маша, а что с твоей теслой? — спросила я на следующее утро, когда кошка на ни в чем не бывало доедала ворованный фарш. Было воскресенье, и впереди нас ждал еще один свободный от работы день.

— Нууу, — протянула кошка, облизываясь, — она в порядке. А зачем она тебе? Ты в нее не поместишься.

— А самолет твой где?

Тут Маша расстроенно засопела и промолчала.

— Я просто удивилась, что ты приехала на маршрутке, а не прилетела на самолете, как обычно, — сказала я.

Тут Маша вздохнула и расстроенно опустила ушки.

— Что случилось, малышка?

Маша снова вздохнула, полизала лапку, придирчиво ее рассмотрела, а потом ответила:

— Мои счета заблокированы, самолет конфисковали, когда он полетел на техническое обслуживание.

— Как такое может быть? Как можно заблокировать счет у кошки?

— Мой бухгалтер заболел и не подал мою декларацию о доходах, а потом уволился, а мой адвокат улетел в отпуск и не смог защищать мои права в суде. Поэтому они конфисковали все. А еще я не отработала до конца модельного контракта, и теперь они требуют неустойки. А контракт был нечестный, на три года, а три года для кошки — это не то же самое, что три года для человека. Это эквивалентно 20-годовому контракту у людей! А я не хочу 20 лет не иметь возможности родить котеночка!

— Зачем же ты подписала такой невыгодный контракт? — спросила я и тут же пожалела. В свое время я тоже была рада, когда со мной заключили контракт на несколько лет, а потом он стал мне в тягость.

— Тогда это казалось мне выгодным и престижным. Плюс я была одна в огромном городе, мне хотелось доказать моей семье и моему бывшему человеку, что я могу не просто мур-мур-мур.

— И что, ты совсем теперь бедняжка?

— Ну, у меня есть друзья и поклонники. Думаю, мой самолет быстро ко мне вернется. А счета — заведу себе новые.

— Ты потрясающая! — я не могла не восхититься кошкой и не похвалить ее.

— Ага. У меня еще завтра, между прочим, собеседование. Решила перед материнством немного развеяться.

Маша по-прежнему была одержима своей мечтой о котятах. С другой стороны, работающая кошка в моей стране — не частое явление, мне хотелось на это посмотреть.

Все воскресенье мы, за неимением денег, провели, играя во вчера изобретенную игру. На этот раз никаких котлет на кухне никто не жарил — кошка ходила проверять несколько раз и каждый раз возвращалась разочарованной.

Соседка по имени Аня уехала куда-то. Зато вторая соседка, Наташа, не стеснялась заявлять о себе: она шумела и вчера вечером, и сегодня утром, и прямо сейчас, Маша была возмущена, и я тоже.

Наташа работала продавцом-кассиром в одном из сетевых продуктовых магазинов, возвращалась домой после смены около 11 вечера и всегда громко хлопала дверями в свою комнату и в ванную. С недавнего времени вместе с ней в комнате стала жить и ее мама, которая приехала в Минск из Осипович и устроилась на ту же работу, что и ее дочка. Для экономии они стали жить вместе — все это я узнала из их разговоров, ни о чем таком Наташа и не подумала предупредить своих соседей, что было не особенно приятно.

Вот и сегодня Наташа и ее мама громко переговаривались, собираясь на работу.

— Варят макароны, — сообщила мне свежие разведданные Маша.

— Хочешь я куплю тебе фарша в магазине? Или какого хочешь корма — просто пойдем вместе и сама выберешь, — предложила я. Какой бы скромной ни была моя зарплата, я ни за что бы не допустила, чтобы моя подруга-кошка недоедала.

— Ммм, — ответила Маша, что означало в целом одобрение идеи, но также уведомляло меня, что именно сейчас кошка увлечена кое-чем другим.

— Что ты задумала? — уточнила я.

— Небольшой тарарам, — выдала Маша, и полезла в мой шкаф. Она долго там копошилась, бубня что-то себе под нос, пока не вытащила на белый свет серый длинный и пушистый шарф-трубу.

Вытащив это на белый свет, она зачем-то замоталась в него полностью — так, что наружу торчали только длиннющие усы и пушистый хвост.

— Не холодно тебе, — не смогла сдержать улыбку я.

— Мррр, — протянула Маша, — нужна маска и хвост.

— Какая маска? И с какой стати тебя перестал устраивать твой роскошный хвост?

— Глупая. Глупая, — продублировала свое суждение о моих м способностях кошка. — Я собираюсь притвориться гигантской мышью-привидением и пугать эту шумную Наташу и ее мамашу.

— Ты в несколько раз длиннее, выше и шире самой кошмарной из известных науке крыс, — я, не подумав, прошлась по краешку обрыва — на такое Маша могла обидеться. Но кошка увлеклась своей новой затеей и не обратила внимания на мой прокол.

— Вот-вот, представь, как они будут орать.

— Но маску-то где мы достанем?

— Я видела что-то такое в одной модной коллекции, посвященной балету “Щелкунчик”, но, кажется, это было в Париже, а я все еще без самолета, — размышляла кошка вслух. — Что ж, придется делать всё самим.

Самим — это мне. Маша сидела на кровати, ела свежекупленные кошачьи чипсы и командовала, а я лепила маски, хотя бы издалека напоминающие крыс, из папье-маше. Последний раз я занималась подобным во втором классе и с тех пор ненамного преуспела. Однако с пятой попытки у меня получилась довольно отвратительная, но правдоподобная крысиная голова с дырочками для глаз. Мы ее высушили, покрасили красками, которые у меня оставались от уже законченной картины по номерам, и еще раз высушили. Хвост не получился, и Маша решила затонировать жидкими тенями свой собственный — он уменьшился в объеме, стал странно тонким и неприятным — точь-в-точь у помойной крысы. “Эта кошка сведет меня с ума”, — думала я, отмывая руки от клея и краски в ванной. Маша тем временем в полном облачении нетерпеливо расхаживала по комнате.

В 23.00 кошка вылезла на улицу через окно и в открытое окно залезла в комнату соседки и ее мамы. Меня несколько смущало это вторжение, но отговаривать кошку — себе дороже. Я лишь надеялась, что большого вреда она при всем желании причинить не сможет — максимум, испугает. В 23.15 входная дверь в квартиру отворилась — с работы вернулись Наташа и ее мама. Они как обычно громко обсуждали все то, что случилось с ними днем. Зайдя в свою комнату, они продолжили болтать, голоса их стали звучать приглушенно, но ничего необычного в звучании я не заметила. Спустя еще немного времени они, кажется, легли спать. В ноль часов и три минуты раздался визг, грохот и звон разбитого стекла.

— Крыса! Ааааа! Бей ее! Какая огромная, аааа!

В ночь часов и четыре минуты довольная кошка влезла в мое окно.

— Ты что натворила? Зачем разбила им окно?

— Они глупые, сами разбили! — возбужденно, с трясущимися от удовольствия усами выдала Маша и полезла в шкаф переодеваться.

У меня был выключен свет и я сидела тихо-тихо. Соседки побегали, повозмущались и затихли.

Кошка вылезла из шкафа и зачем-то опять вылезла в окно, но спустя полминуты вернулась с целым пакетом — суши!

— Ты где это взяла?

— У них есть маленький холодильничек, и там много всякой всячины. Пока я ждала их, то съела четыре креветки, всю красную рыбу — тут Маша фыркнула прямо мне в лицо густым рыбным запахом — всю ветчину. А тебе вот, притащила. Так что угощайся.

— Маша!

— Ммм, — кошка принялась расчесывать свой хвост, который прилично пострадал на благо приключениям.

— Воровать нельзя! И что, если они обнаружат?

— Нннуу, комната же закрыта была на ключ, а он есть только у них, так что на тебя не подумают. А они нам спать мешали, и вообще: я добыла еду, радуйся!

Если коротко, то изначально кошка собиралась полазить у них по комнате, а потом затаится и напугать их ночью. Но обнаружив маленький холодильничек, она не удержалась от небольшой дегустации и заимствования суш, после чего вернулась к старому плану и затаилась. Поскольку Маша лазила по шкафам, кое-что оказалось не на своем месте, но люди, вернувшись, списали все на утреннюю спешку. Они были не голодны и не подумали заглянуть в холодильник. А Маша, дождавшись, пока мама и дочка уснут, прыгнула сначала на маму, потом на дочку, та запустила в нее горшочком с суккулентом и разбила окно. Маша же, увернувшись, выскочила на улицу и затаилась в ближайших кустах.

Я пожала плечами: что сделано, то сделано. Отнести их еду назад я все равно не могу: кошку я выдавать не буду, а мне за признание в воровстве может очень не поздоровиться. Но и есть ворованное мне не хотелось.

— Знаешь, Маша, я не люблю суши, — сказала я. — Давай-ка ты ночью их вернешь.

— Лезть через разбитое стекло?

— Ой, а через окно нельзя?

— Окно они закрыли.

— Тогда, может, подбрось под окно.

Маша недовольно фыркнула, но забрала суши и вылезла с ними через окно. Ее не было минут десять, и я уже начала волноваться. Но вскоре кошка вернулась, загадочно поблескивая глазами.

Спали мы снова в импровизированной пещере, и на этот раз перед сном смотрели потрясающий сериал об оживших кораблях. В первой серии девушка, уснув на полу в каюте семейного корабля, видит сон обо всем, что видел этот корабль на своем веку, и мы, засыпая на полу уже довольно старой квартиры, представляли, что это тоже корабль, чтобы увидеть приключения и новые страны.

Утром я проснулась от стука в дверь — очень настойчивого. Я подождала немного, но когда поняла, что посетитель не собирается уходить, шикнула на Машу, чтобы та не показывалась, и открыла.

На пороге стояла недовольная мама Наташи. Без доброго-утра и прочих расшаркиваний она выдала:

— У нас в комнате вчера кто-то был. А что… — тут она увидела разгром в моей и посмотрела на меня внимательнее. Я признаться, порядком струхнула, но это, как ни странно, пошло мне на пользу: — Вижу, у тебя тоже?

— У меня кто-то смял постель и сбросил подушку на пол, — промямлила я первое, что пришло в голову. — Днем я уходила на несколько часов, а когда вернулась — увидела.

— Хозяйке писала?

— Нет, у меня ничего не пропало. Но мне неприятно было спать на кровати, — тут я сделала брезгливое лицо, — поэтому постелила себе на полу.

— И Наташа не писала. У нас пропали продукты.

— Ааа, да вы что?

— Да, — мама Наташи смотрела на меня подозрительно, но, кажется, гроза миновала.

— А что-то ценное пропало?

— Нет, но у нас ничего ценного и нет. Но вчера ночью на меня прыгнуло что-то огромное. По виду — свет был выключен — как крыса, но огроменная, — мама Наташи развела руками и в ее размах вместилось бы две Маши.

— Думаете, это могло открыть холодильник?

— Судя по всему. А у тебя пропало что?

— Нет, ничего. А у меня, кстати, есть ноутбук, вор бы его забрал, — обратила внимание я.

— Понятно, что ничего непонятно. Давайте тогда все закрывать окна, — командно выдала мама Наташи, взяв на себя управление нашей общей жилплощадью.

Еще через пару минут я услышала удивленные возгласы из их комнаты и рискнула выйти в коридор. Дверь в комнату Наташи была прикрыта, но я расслышала, что они говорили и подошла к кухонному окну, чтобы увидеть своими глазами: на земле под окном рыбкой были выложены суши, некоторые уже разобрали вороны и с аппетитом теребили свое угощение. Что ж, теперь они не обвинят меня в воровстве, и то хорошо. А шумные соседи получили урок - хоть и не явный, но неприятный.

Маша работает в офисе

А на следующее утро Маша, надев деловой костюм с брюками и укороченным жакетом и захватив сумочку Мувад тысяча и одна ночь, усыпанную бриллиантами и стоящую около четырех миллионов долларов, ускакала на собеседование. Сумочка была настоящей и сделанной специально для Маши. Она ее обожала и могла часами вертеться перед зеркалом или делать селфи. Сумочка и правда была произведением искусства. Более того, что-то мне подсказывало, что одна эта сумочка стоила дороже, чем вся компания и все ее доходы и оборотные средства за последние несколько лет вместе взятые.

— Ты уверена, что тебе нужна эта работа? Ты можешь продать одну из своих старых сумочек шанель, или картье, или баленсиага, или диор. У тебя их несколько десятков! И денег у тебя станет хоть отбавляй, и не нужно ни в какой офис.

— Ну, как минимум я могу выгулять сумочку.

— А если ее украдут?

— Сумочка застрахована и я не какая-нибудь разява. Как дам! Как цапну! Оторву вместе с рукой!

Маша пришла в ужасное возбуждение, распушилась и расшипелась и я поспешила ее успокоить.

— Я просто предупредила. Конечно же ты можешь за себя постоять. Просто такой сумочки тут во всей стране ни у кого нет, я думаю. А ты кажешься такой малышкой…

— Глупая, я просто хочу провести день интересно и насыщенно. Когда у тебя конфисковывают личный самолет, а счета блокируют, становится не так много развлечений, знаешь ли.

— Да, конечно, я понимаю, — соврала я, хотя понять такое мне было не суждено ни тогда, ни когда либо после.

Что я точно понимала, так это то, что Маше не хватает восхищения и поклонников в нашей лесной деревне, ей хочется внимания, хочется, чтобы ее хвалили и говорили, какая она прекрасная. У нас же никто не обращал на нее особого внимания, она была все лишь кошкой — которая носила ошейник со светоотражающей полоской и колокольчиком — и с которой иногда можно было перекинуться словечком. Маша же тратила на уход за собой десятки часов в неделю, и для нее было естественным ожидание обратной связи. Она была живым произведением искусства, а если искусством не восхищаться, то оно может превратиться во что-то посредственное и прикладное, а потом и вовсе перестать существовать.

Маша отправилась на собеседование в бизнес-центр Хилтон на Немиге. А через час прислала мне селфи, где она лежит на каком-то диванчике в опен-спейсе и кривляется.

— Как дела? — спросила я.

— Ну, мне сделали оффер.

— А ты?

— А я согласилась.

— Серьезно? И какая зарплата?

— Жалкие гроши. $5000 за 0,25 ставки.

Для обладательницы сумочки ценой в несколько состояний жалкие пять тысяч долларов в месяц и правда выглядели грошами. Но для меня эта зарплата казалась фантастической.

— Поздравляю! А что ты будешь делать?

— Нууу. Я кросавицца и, полагаю, этого достаточно.

Что ж, формулировка обтекаемая, надеюсь, Машу не станут там обижать.

— Ладно, мне некогда, — написала мне кошка. — Пора поработать с документами.

Я улыбнулась, не представляя, что Маша может делать с документами.

Когда вечером я вернулась домой, Маша уже дремала в шкафу. Увидев меня, она сладко потянулась и перевернулась на другой бочок.

— Ох, я вся так устала, так устала. Как ты терпишь это каждый день?

— У меня нет выбора, зайка. Если я перестану ходить на работу, меня уволят, и тогда мне придется искать другую.

— Скучно. А я завтра, наверное, не пойду. Поеду к бабе.

— То есть ты увольняешься?

— Еще чего! Я же красавица, а красавицы не ходят на работу каждый день. Тем более, что мне же и отдыхать нужно!

Когда я расспросила Машу поподробнее, оказалось, что она устроилась в ИТ компанию и стала лицом бренда. Все что она делала вчера — это позировала минут 15 для ролика, а потом “работала с документами”, что бы это не значило.

Наутро, тем не менее, Маша, покопавшись в своем чемоданчике, обнаружила там очаровательную кожаную курточку и леопардовые штаны и решила, что не может не выгулять и этот лук.

— А потом сразу уеду, — заявила она. — Мне пришел аванс…

Тут я не утерпела и перебила.

— Аванс после одного дня работы? Как такое возможно?

— Не сравнивай себя и меня. Я — королева красоты, самая прекрасная и удивительная кошка в мире, знаменитость галактического и даже вселенского масштаба. Они выплатили бы мне аванс даже если бы я поработала у них две минуты.

— Тогда ты здорово продешевила, согласившись сниматься целых 15 минут за какой-то жалкий аванс от пятитысячной зарплаты.

— Ну, зато я не сижу на месте, развиваюсь, — пожала плечами Маша. — И потом, иногда ведь стоит уделить время и благотворительности.

— За небольшой аванс, — поддела ее я.

— Ну да, какие-то карманные расходы заказчик все же должен мне оплатить.

В тот день с утра у меня было мероприятие неподалеку от Машиного офиса, куда мне очень хотелось попасть. Я спросила, не могу ли я зайти к ней на минутку — просто в туалет (для кошек это считалось очень приличным предлогом зайти куда бы то ни было). Она сказала, что могу. Я поднялась на 15 этаж, позвонила. Дверь на этаж открыл парень-рецепционист:

— Вы к кому, — спросил он, оглядев меня и не придя к какому-то выводу, решил держаться вежливо.

— Я к Маше.

— Ах, — разулыбался он, — Маша сейчас занята, но вы проходите.

Я изнывая от любопытства спросила:

— А можно к ней? Я не буду отвлекать, мне буквально на минуточку.

— Да-да, конечно.

— Он провел меня через опен спейс с панорамными окнами, выходящими на Немигу. В конце опен-спейса стоял принтер и ксерокс, а еще была корзина для ненужных уже бумаг. И вот из этой корзины непрестанно летели бумажные клочки — как из измельчителя бумаги. Но вместо измельчителя там сидела Маша.

— Ей же сложно, она же малышка! — не могла не возмутиться я, хотя на первый взгляд все могло и выглядеть невинно и даже смешно. — Вы что, не можете себе шредер купить?

— Да вот же он! Но Маша просто с самого утра влезла в эту корзину и рвет все, что там лежало, на клочки, — рецепционист выглядел растерянным и оправдывался передо мной, как будто я была продюсером Маши, который обнаружил, что его знаменитую подопечную принуждают выгребать навоз. — Вы не подумайте, мы пригласили ее на работу, чтобы она стала лицом компании, а вовсе не для такого примитивного труда.

Тут корзина перевернулась и из нее выбралась запыхавшаяся кошка. Как ни в чем не бывало она отряхнулась и запрыгнула на стол, где лежала ее сумочка Мувад тысяча и одна ночь.

Все посмотрели на всех. Маша, выдержав паузу, попросила чашку обезкофеенного сырного рафа, не спеша выпила его и направилась к выходу.

— Туалет направо, — бросила она мне, — и будь добра, не забывай смывать за собой, а то мне будет неловко потом.

Естественно, неловко стало мне — уже сейчас.

Маша курит и сжигает усы

Я никогда особенно не понимала, для чего люди курят. Единственный ощутимый плюс — это то, что у курильщиков, по моим наблюдениям, больше друзей, чем у обычных людей. Как правило, все, кто встречаются в курилке, хорошо знают друг друга и с удовольствием общаются — темы для разговоров находятся сами собой. Да, эта моя подводка для того, чтобы сообщить — Маша начала курить, чтобы расширить круг общения и, наконец, найти отца для своих будущих котят. Эта кошка неисправима: закрой ей двери, она выпрыгнет в окно, закрой окно, она полезет через печную трубу. И для чего? Чтобы наполнить свою жизнь утомительной суетой и хлопотами, а мою — бесконечными поисками будущих хозяев для ее котят.

Однажды в июне я приехала на выходные к бабушке и Маше. Кошка как обычно валялась, ела сыр филадельфию с несоленым лососем и смотрела какой-то сериал по айпаду — для нее планшет был как для человека домашний кинотеатр. Она была так увлечена своими занятиями, что особо не общалась со мной в тот вечер, но когда я расстелила постель, она как ни в чем не бывало плюхнулась на мою подушку. Я кое-как умостилась с краю — и тут почувствовала этот запах. От кошки несло табаком, как из зала для курящих в ресторане. У меня так запершило в горле, что мне даже показалось, что я сама курнула с затяжкой очень крепкую сигарету.

— Чем от тебя пахнет, — откашлявшись, спросила я.

— Нуу, в смысли?

— Ты вся прокуренная, как моя учительница немецкого языка в средней школе! Рядом с тобой просто невозможно находиться! - сердилась я.

— Вообще-то это аромат табакко ваниль от тома форда, очень изысканный, хотя о чем я говорю и кому, — презрительно выдала Маша.

Я и мысли такой допустить не могла, чтобы кошка — кошка — курила. Капля никотина убивает лошадь. Маша раз в 100 легче лошади. То есть кошка не может курить в принципе. Поэтому я, наплевав на свою нелюбовь к сигаретному дыму и категорическое нежелание становиться пассивной курильщицей, решила убедиться в невозможности котокурения и, зарывшись в Машины шерстяные волосы, попыталась унюхать аромат парфюма. Однако от кошки несло крепким куревом как от портового матроса, или сантехника Алексеевича, и ванили не ощущалось совсем.

— Ты что, куришь?

Кошка пошевелила усами — она так делала всегда, когда была недовольна вопросом или ситуацией — и промолчала, сделав вид, что занята своей прической.

— Ты же понимаешь, что никотин очень вреден? Капля никотина убивает лошадь!

— Глупая лошадь, — выдала как ни в чем не бывало Маша.

— Если ты общаешься с кем-то, кто много курит, — а судя по запаху, вы в очень тесном контакте, то это то же самое, что курить самой, даже хуже. Ты — пассивная курильщица.

— Отстань. Ты пассивная сама по себе, — Маша была бы не Машей, если бы не выдала что-нибудь ядовитое.

Ночью я проснулась от того, что кошка сидела на подоконнике и курила сигарету, пуская дым в распахнутое окно.

— Ты совсем уже?! Мало того, что куришь, так еще и в доме! Устроишь пожар! Или сама загоришься, ты же из меха!

— Ну я же не дуррочка, — протянула Маша, но, тем не менее, повернулась так, чтобы сигарета была над землей, а не над подоконником и тем более не над кроватью.

— Маша, у нас деревянный дом, и от может загореться от окурка! Где ты тогда будем жить?

— Без понятия, но я уеду в Паришш, или в Нью-Йорк, или куда захочу.

Бабушка очень боялась пожара — когда она была маленькой, у ее семьи сгорел дом — поэтому лишь краем уха услышав нашу перепалку, она вышла из своей спальни и безапеляционно сказала Маше:

— Курить ни в этом доме, ни во дворе, ни в лесу рядом с нами нельзя! Хочешь курить — иди на остановку, там рядом есть асфальтированная площадка и специальная мусорка для окурков.

Маша надулась, но послушалась бабушку — она перед ней робела и очень ее уважала: наверное, потому что бабушка всегда стояла на своем. И будь Маша хоть трижды самой красивой кошкой во Вселенной, это не давало ей никакого права подвергать опасности наш дом. Кошка смахнула пепел на землю, выбросила окурок и показательно со всех сторон закопала его под уже отцветающими пионами. Потом Маша изящно потянулась, сделав упражнение “кошка” из йоги и как ни в чем не бывало отправилась на остановку.

— Маша, кис-кис-кис, — позвала я. — Ты куда?

— Куда хочу, туда и иду, — обиженно выдала кошка.

— Но ты же не собираешься курить еще одну сигарету?

— Не лезь не в свое дело.

Маша ушла, а мне не оставалось ничего делать, как лечь спать.

Наутро кошка заявилась домой с первыми лучами солнца, и, вытерев мокрые лапы о мою простыню, отправилась в своей домик, откуда не вылезала, сколько я ее не звала. Кошка явно была чем-то расстроена.

— Маш, зайка, что случилось?

Грустное сопение.

— Малышка?

Горестный вздох.

— Ты же ничего не ела, а ну-ка иди завтракать.

— Я потом.

— Почему это.

— Потому.

— Маша, я же волнуюсь.

— А я думаешь нет? — вдруг рявкнула на меня Маша и заворчала так, что ее домик зашатался, а сверху упал и покатился по полу мячик-погремушка. Тут кошка не выдержала и, повинуясь инстинкту, погналась на ним. Когда она пробегала мимо меня, на меня пахнуло гарью.

“Допрыгалась, докурилась”, — поняла я. Кошка-таки не уследила за огнем и подожглась. А теперь стесняется.

— Маша, ты загорелась.

— Да! Да! — заорала Маша, подвывая и подрыкивая. — Рррада? Рррада! Скажи теперь, что предупреждала!

А потом она горестно заплакала.

— Солнышко, не расстраивайся. Ты же можешь просто переодеться…

Конечно, никакой радости я не испытывала, а наоборот, испугалась, представив, что кошка и вовсе могла полыхнуть как факел — ее шерсть была длинной и густой даже летом.

— А как переодеть усы?! Знаешь, как?!

— Ох, крошка, но, может, можно их нарастить?

— Конечно, можно, но мои такие длинный и изысканные, что у моего местного мастера просто нет достойного материала.

— Ну нарасти чем есть…

— С ума сошла! — снова закричала кошка и снова захныкала. — Как мне теперь быть без усов.

При близком рассмотрении выяснилось, что сгорели не все усы, а только несколько самых длинных с левой стороны. Да, от кошки несло гарью, но запах скоро выветрится и в принципе, если не знаешь, то и не догадаешься, что что-то не так. У многих кошек усы средней длины, и они спокойно себе живут. Но, конечно, Маше, которая боготворила себя, такого не скажешь.

— Маш, ну давай решать как-то проблему. Слетай тогда в Париж, к своему французскому мастеру…

— Она в отпуску по уходу за ребенком!

— Тогда в Нью-Йорк! Никогда не поверю, что у кошек-моделей всегда идеальные усы от природы. Там точно есть мастер, который быстро решит твою проблему.

— Ну, можно, но у меня вообще-то свидание этим вечером. За день я не успею даже на своей ракете.

— Тогда придется обойтись местными материалами.

Маша поникла, молча соглашаясь, и засобиралась в салон.

— Зачем ты вообще завела эту привычку курить?

— Все модели курятт.

— То есть ты всегда курила?

— Раньше курила, потом, когда стала готовиться к материнству, бросила, но сейчас снова начала. Курение упрощает общение. Да и в целом приятный процесс.

Я неодобрительно покачала головой.

— И что, ты познакомилась с котом-курильщиком.

— Я познакомилась с человеком-курильщиком, у которого есть некурящий кот с самом расцвете сил. Между прочим, он может стать отцом моих малышей. Мы уже подружились онлайн, он подписался на мой Пинстаграмм, а сегодня идем смотреть на звезды. Она сам пригласил!

— Ммм. Какой романтичный. То есть ты его не видела еще?

— Только на фотографии профиля. Он такой дикий охотник, у него весь профиль с рыбками и птичками, своих фото у него мало, но он черно-белый и большой и у него уже есть опыт отцовства.

Маша, заплаканная, без особых надежд села в свою теслу и уехала в салон. А спустя 4 часа вернулась с усами невиданной красоты! Они были завиты волнами с обеих сторон, отливали золотом и придавали ей ужасно высокомерный вид.

— Выглядишь чудесно!

— Спасиббо!

— Из чего в итоге сделали?

— Из карбоновых волокон! У моей мастериццы парень как раз в салон заходил, он занимается ремонтом автомобилей. Он и посоветовал этот материал, он же им поделился. Теперь мои усы еще более длинные, чем были, а еще они завитые и отлично держат форму.

Кошка ужасно возгордилась собой и ушла подбирать образ для свидания.

Маша идет на свидание и пропадает на несколько дней

Маша — крайне самоуверенная и несколько высокомерная кошка. И ее можно понять — ведь она самая красивая, умная, известная кошка в мире. Как тут не возгордиться? Но, собираясь на свидание с судя по всему деревенским условным васькой, Маша выглядела какой-то взволнованной и слегка нервозной. С утра я списала это на расстройство из-за сожженных усов, но сейчас-то проблема была решена. А беспокойство кошки лишь усилилось. Она ничего не ела, хотя еще вчера с аппетитом в нее все было хорошо, а лишь вертелась перед трюмо, меняя сногсшибательные наряды один за другим. Такое чувство, что она идет на свидание с каким-то эльфийским кото-королем неземной красоты, а не непонятно с кем.

В конце концов кошка остановилась на брюках палаццо, облегающей кофточке, усыпанной мелкими бриллиантами, золотом колье с кулончиком-сердечком и сумочке Мувад Хрустальное Сердце за пять миллионов долларов. В сумочку Маша положила расческу G-Thermal от Y.S. Park — она стоила как квартира в Минске, которой у меня не было, зеркальце, усыпанное алмазами и рубинами которое мне бы и в руки было страшно взять, тени, помаду, духи Chance Eau Fraîche от Шанель, сигареты и зажигалку — тут я укоризненно покачала головой, но кошка только фыркнула.

Потом она просто уставилась в пустоту, переминаясь с лапки на лапку, зачем-то прогибаясь в пояснице и невнятно напевая себе что-то под нос — вероятно, для успокоения.

— Все в порядке, малышка, ты самая красивая кошка в мире. Боюсь, как бы этот кот не потерял сознание от восторга.

— Ох, я тоже этого боюсь, — нервно хихикнула Маша, довольная своей совершенной внешностью. — Но для меня плохо выглядеть попросту за гранью реальности. Даже сейчас я пытаюсь выглядеть попроще, чтобы не смутить его, но куда там — сама видишь, я как совершенный бриллиант.

Я с огромным трудом скрыла улыбку. Ну да, собиралась три часа, чтобы выглядеть попроще. Но кошка и правда заслуживала комплиментов и восхищения.

Вскоре солнце закатилось за кромку леса, потом опустилось еще ниже — и наступили сумерки. Маша легко спрыгнула с подоконника в осыпающиеся уже пионы — тоже специально, чтобы ароматные лепестки рассыпались по ее волосам, и отправилась на свидание. На лесной тропинке я видела силуэт крупного черно-белого котища — который тем не менее оказался довольно скромным, раз до сих пор не расхаживал по нашему двору как у себя дома. Кот и кошка обменялись французскими тройными поцелуями в щечку — это явно была Машина инициатива и скрылись в кустах. Мое сердце екнуло — такое свидание вполне могло закончиться котятами.

А наутро Маша не явилась домой.

Я звонила ей, отправляла текстовые и голосовые сообщения. “Была в сети вчера”, — сообщал мне мессенджер, что усиливало мою тревогу. Что, если она попала в капкан? Что, если под машину? Я бегала смотреть на дорогу, больше всего на свете опасаясь увидеть распластанное кошкино тельце — но, к счастью, ничего страшного там не находила. Но все равно волновалась.

— Она просто загуляла, лежит где-то с котом, — утверждала бабушка.

Но что кошке стоило ответить на мое сообщение или хотя бы прочесть его, или хотя бы просто зайти в мессенджер, чтобы у меня отобразился статус “была недавно”.

Вечером я отправилась через лес обходить по периметру соседские участки — что, если Маша где-то в капкане еле жива? Я звала ее и плакала, но ответа не было. Только на чердаке белого дома напротив, где жил дяденько по прозвищу Кузнечик, что-то мелодично звякнуло — похоже на Машин кулончик.

— Маша? — позвала я.

Нет ответа.

— Кис-кис-кис.

Нет ответа, но наверху слышалась какая-то возня. Вот бы залезть посмотреть, но я и так зашла без спросу на чужой двор. Заходить в дом — это уже совсем моветон. Но я решила позвонить — и, о чудо, сверху раздался знакомый рингтон Машиного айфона. А потом недовольное ворчание — тоже Машино. Я успокоилась и ушла домой.

Маша заявилась домой вечером через два дня. Довольная и голодная, она жадно съела две консервы с индейкой и четыре королевские креветки, закусила все это филадельфией, потом уже более спокойно съела пару ломтиков сырой телятины и, сыто потянувшись, как ни в чем не бывало ушла в свой домик.

Там она долго чистила перышки, переодевалась, расчесывалась. В конце концов, после полуночи она запрыгнула ко мне на кровать.

— Мррр, — самодовольно муркнула она, устраиваясь на моем животе.

— Бесстыжая, пропала, — укоряла я ее беззлобно, — а я места себе не находила. думала, ты в беде.

— Мрррр.

— Ну давай, рассказывай.

Кошка загадочно прищурила глазки и потянулась.

— Маша, ты же сама хочешь похвастаться.

— Ну, тут нечего рассказывать. Его зовут Мурзик, он очень дерзкий, — тут кошка снова муркнула, что-то вспоминая, и сладенько потянулась. — Очень крупный, приятный. Говорит, пойдем считать звезды. А я говорю, ну пойдем. Он говорит: с чердака они хорошо видны, можно даже наловить, как будут падать. Пойдем, говорит, у нас высокий чердак, я словлю тебе падающую звезду — это еще проще, чем словить птицу. Я, конечно, пошла — у меня, что странно, нет ни одной звезды до сих пор.

На этом месте мне стало неловко — все было похоже на классический подкат — как Маша могла на такое повестись? Хотя все явно вело к тому, к чему она и сама стремилась.

— Но на чердаке не было ни одной звезды — только пыльное окошко, сквозь которое ничего толком не было видно. Я об этом, конечно, сказала, а он такой, ну как же нет, твои глаза ярче звезд, дай-ка я их рассмотрю. А я такая, ну ладно, смотри, ну и он посмотрел, а потом говорит, как ты пахнешь ароматно, лососем и сыром, и — лизнул меня в нос. А я ведь и правда перед выходом съела ломтик, ты меня заставила. А потом он меня поцеловал, а потом…

Тут Маша потянулась и замурлыкала. Я прекрасно поняла, что было потом, и загуглила сроки беременности у кошек. Что ж, судя по всему в конце августа — начале сентября у нас появятся новые мини-коты. Надо лишь понять и принять, ибо что я могла противопоставить мечте и жизненной цели самой красивой кошки в мире? Абсолютно ничего.

Маша обустраивает гнездышко

Наступил июль, и я приехала в деревню на целый месяц. Отпуск! Самое долгожданное время года, его смысл, его логичный финал — для меня новый год наступал не 1 января, а в первый день выхода на работу после отпуска. Это чувство было сродни похмелью — хотя я и не имела пристрастия к алкоголю.

У Маши, тем временем, наступил период обустройства гнезда. По неизвестной причине ее домик с тремя уютными обитыми шелком и бархатом комнатами был признан ею же небезопасным местом для малышей.

Бабушкин шкаф — а именно отделение для верхней одежды — казался кошке идеальным вариантом, но бабушка отказалась от этой чести и даже заперла шкаф двумя тугими поворотами ключа и спрятала тот у себя в кармане.

Маша надулась, но делать было нечего, и она перебралась в мой шкаф, который не запирался — это был шкаф-купе — и который она легко могла открыть лапой. Но эта легкость тоже не очень нравилась кошке: раз может открыть она, значит, шкаф может открыть любой недоброжелатель и побеспокоить ее маленьких! Нет, такое никуда не годилось.

Тогда она наловчилась открывать нижнюю часть серванта, где лежали запасные занавески, шторы и подобное. Все эти вещи были плотно уложены друг на друга, и кошка с остервенением выбрасывала это на землю, а сама забиралась в самую глубь и лежала там — пока бабушка с криками не выдворяла ее.

— Бесстыжая, ты же затяжки поделала на занавесках! А ну, складывай все обратно! — ругалась бабушка, и Маша недовольно уходила в свой домик. А на следующий день начинала все заново — следила за шкафом бабушки, залезала в мой, открывала сервант и снова выбрасывала вещи. Из-за того, что кошка никак не могла подобрать идеальное гнездо для своей будущей семьи, она стала нервозной и пропускала мимо ушей мои уверения, что котикам будет замечательно в ее домике.

— Мне нужно место, которое скрыто от посторонних глаз. Там должно быть тихо и темно, и уютно.

В конце концов я взяла большую коробку, где хранился пылесос самсунг, застелила в нее в несколько слоев мягкие одеялка и поставила эту коробку под кровать. Кошка с любопытством запрыгнула туда и, потоптавшись и поуминав лапами одеяла, улеглась и успокоенно замурлыкала. Кажется, проблема была решена.

Маша собирается к врачу и мы спорим

— Я планирую наблюдаться у маминого врача, — заявила Маша как-то утром.

— То есть ты планируешь переехать?

— Вовсе нет. Мама и папа живут в Стокгольме, это совсем близко. Правда, сейчас они на острове Ингаро, это недалеко от Стокгольма. Там летом комфортнее, но это не столь важно. Мне нужен надежный врач, а мамин врач точно надежный.

А еще Маше хотелось похвастаться перед своей мамой, что она наконец-то забеременела — это я прекрасно понимала.

— То есть каждый раз ты на самолете планируешь летать на осмотр?

— Почему бы и нет, — легкомысленно подтвердила Маша.

— Но ведь ты можешь плохо себя чувствовать. Многие, если не большинство, беременные страдают от токсикоза, их тошнит и они плохо себя чувствуют…

— Глупая, это все касается беременных людей. А беременные кошки просто становятся еще более симпатичными и округлыми, а потом в комфортном для себя режиме рождают очаровательных малышей.

— А рожать ты где собираешься? — вариант, чтобы Маша родила в Швеции, мне нравился тем, что не нужно будет решать никаких вопросов с устройством котят. Но ведь и Маша тогда может там остаться. В таком случае я согласна терпеть котят и все связанные с ними неудобства.

— Здесь, конечно. Я чувствую себя здесь безопаснее.

— А если что-то пойдет не так во время родов?

— Тогда ко мне приедет на дом мой врач.

— Из Стокгольма?

— Из Стокгольма.

— Пока он приедет, ты сто раз умрешь, — констатировала я безжалостно, потому что проблему нужно обозначить до того, как она обернется последствиями, которые невозможно исправить. — Люди проходят таможню и границу, это ты на своем крошечном самолетике или ракете можешь летать куда тебе хочется и так часто, как тебе нужно. А он, даже если он так богат, что может позволить себе частный рейс, все равно должен будет приземлиться в аккредитованном аэропорте, чтобы пройти таможню.

Маша разнервничалась. Она ходила вперед-назад, на разворотах недовольно ворчала, хвост ее извивался, как змея перед нападением, усы подрагивали.

Я тоже чувствовала себя неспокойно. Насколько я знала, большинство кошек рожают самостоятельно и благополучно, врачебная помощь обычно не требуется. Но пару лет назад у моей тети умерла ее кошечка Нури — как раз во время родов, ее не смогли спасти. Я рассказала Маше об этом риске, а также о том, что с точностью до дня мы вряд ли будем знать дату родов. Маша заволновалась еще больше, и я стала ее утешать, говоря, что если что, я отвезу ее к врачу в ближайший город.

— Но что, если он мне не поможет! Мне нужен самый лучший врач, а еще он должен жить в таком случае с нами всю мою беременность!

— Бабушка на такое точно не согласится, — сказала я, замолчав тот факт, что мне тоже не особенно хочется видеть каждый день в течение моего долгожданного отпуска и потом каждый выходной какого-то неизвестного мужика. — И где именно он будет жить? Свободных комнат у нас для него нет.

Маша еще более расстроилась. Я же пыталась ее успокоить:

— Для начала тебе нужно убедиться, что ты беременна.

Кошка очень обиделась.

— В смысли? У меня были близкие, интимные отношения с Мурзиком, и теперь я, конечно же, жду малышей.

— Но ты могла и не забеременеть.

Кошка бубнела себе что-то под нос недовольное и неразборчивое, собирая чемоданчик. Потом она успокоилась, залезла в холодильник, взяла себе творожный сыр и несоленое филе индейки и с аппетитом перекусила. Потом вышла на крыльцо, а чемоданчик послушно покатился за ней.

— Маш, ты уже уезжаешь?

— Угу, — кошка сердилась на меня за то, что я испортила ей настроение. Но даже если бы я и могла откатить время на час назад, когда мы начали этот разговор, я бы все равно сказала все, что сказала. Потому что беременность — это риск, и кошка должна знать о нем, чтобы защитить себя всеми возможными способами.

— Надолго?

— Может, навсегда, — мстительно выдала Маша и уставилась на меня, ожидая реакции. — Толку мне здесь быть, если я не могу безопасно родить детей.

Я с трудом сдерживала слезы.

— Маш… Маша, — тут я заплакала. — Это правда очень опасно, я должна была тебе об этом сказать.

Кошка была довольна, что смогла в отместку расстроить меня.

— Вообще-то я беременна и ты должна была подумать, как мне помочь, а не расстраивать. Теперь из-за тебя я могу потерять котенка! - последнюю фразу кошка выкрикнула мне в лицо.

Тут Маша снова начала было сердиться, но потом фыркнула, запрыгнула в свою теслу и поехала к самолету, который, насколько я понимала, стоял где-то не очень далеко — возможно, в соседнем поселке на какой-нибудь тихой улице. Маленькому самолетику достаточно и небольшой ровной заасфальтированной площадки, чтобы безопасно взлететь.

Я горестно вздохнула вслед. У меня впереди был практически весь отпуск, а самый приятный его компонент вдруг улетел.

Маша устраивает пикник, а потом затевает ремонт

Я пожаловалась бабушке на Машу, а та посмеялась и сказала, что никуда эта Маша не улетела, а лежит на лужайке у соседки бабы Нины — мамы той самой Николавны, которая сняла на видео, как меня вытаскивают из трясины — и смотрит, как черно-белый кот что-то ест. Конечно же, я не поверила, зачем тогда Маша взяла с собой чемодан? Тогда бабушка предложила мне пойти и посмотреть. Я согласилась, что это разумная идея, и отправилась на разведку.

Перешла через дорогу и пошла вдоль забора пока он не кончился — заходить на чужой двор без спросу — плохая идея. Затем я дошла до леса и обойдя соседский двор с тыла, вышла к недавно вычищенному и аккуратно обкошенному со всех сторон пруду. Картина маслом застыла передо мной.

Напротив на пледике в розово-серую клетку лежала как ни в чем не бывало Маша. Крупный белый с парой черных пятен кот с царапиной на носу лежал рядом и что-то жевал. Перед ними лежал распахнутый розовый чемоданчик Маши, в одной половине которого была свалена в кучу кошкина одежда, сумочки и обувь, а в другой была еда. Именно эту еду и поглощал наглый кот — кажется, тот самый Мурзик.

Вся эта пасторальная композиция выглядела очень умиротворяюще — просто иллюстрация на обложку журнала. Ох уж и актриса эта Маша: “Уезжаю навсегда!”. Тоже мне выдала. А сама перешла дорогу и устроила пикник у чужого пруда — у нас тоже был пруд, который, без хвастовства, выглядел намного более живописно.

Конечно же, мне хватило такта не привлекать к себе внимания: все-таки у меховых пирожочков было свидание-пикник. Стараясь не трещать ветками под ногами, я ушла домой.

А наутро проснулась от того, что кошка… обрывает обои на кухне. Бабушка ушла в лес за ягодами, Маша, видимо, вернулась домой рано утром и нашла себе странное и довольно раздражающее для окружающих занятие.

— Ты что творишь?

— Нам нужно срочно освежить все вокруг! Эти обои уже старые, их нужно переклеить сейчас же!

— Маша!

— Что?

— Вообще-то это бабушкин дом и она решает, когда нужно переклеивать обои.

— Вообще-то у меня скоро родятся малыши, и мы должны все подготовить к их появлению.

— Ты рассчитываешь, что они полезут по стенам?

— Стены, пол, потолок — все должно быть обновлено! — Маша была непреклонна и полна разрушительного энтузиазма. Самая большая открытая стена без переклеивания обоев уже точно не обойдется. Но, конечно, предварительно кошка получит один, а то и парочку скандалов от бабушки.

Кошка и сама это прекрасно понимала, поэтому сменила тон из командного, на слащавый лисий, и нежно потершись о мои голени, промурлыкала:

— Помнишь, ты как-то говорила, что любишь меня и даже обожаешь?

— Эээ… — протянула я нерешительно, — да-да, конечно, Маша, я очень тебя люблю.

— Понимаешь ли, — Маша снова потерлась о мои ноги, тон ее был сладенький-сладенький, а глазки смотрели хитро-хитро, — мне же нельзя волноваться, поэтому давай скажем, что ты, например, упала и порвала обои? По-моему, это почти правда.

Стена снизу выглядела так, словно бы в комнате закрыли одержимого, и он пытался процарапать себе выход или просто выплескивал свою одержимость на стену. Конечно же, бабушка сразу поймет, что это сделала кошка. Но с другой стороны, мы планировали косметический ремонт кухни и веранды на это лето, так что можно уже начинать.

— Ладно, — сказала я, — ты пока больше ничего не обрывай, переставим к стене стол и табуретки, а потом поедем выбирать обои. Идет?

— Мр-мурр, — выдала Маша и мгновенно сняла лисью личину. — Давай что-нибудь с растительными мотивами.

Я позвонила маме — так как самой с косметическим ремонтом мне было бы сложно справиться — и спросила, не помогут ли они с тетей. Мама сказала, что помогут и что могут приехать в самое ближайшее время. Это звучало идеально — теперь оставалось получить бабушкино согласие.

Я пошла в лес, чтобы помочь бабушке принести ягоды домой. Каждое лето она собирала чернику, это ее традиция и, наверное, составляющая стиля жизни. В июне-июле — черника, в августе — картошка, в сентябре — сбор урожая, в октябре и ноябре — сбор грибов, зимой мы заготавливали дрова, ранней весной — чистили двор он кустарника, который каждый год наползал из леса, а еще заготавливали березовый сок, потом садили огород и поливали его, а потом снова наступало лето — и все повторялось. Я тоже долгое время собирала чернику и отвозила ее в приемные пункты. Черника занимала большую часть моих школьных каникул, поэтому какое-то время после я ее недолюбливала. Но последние пару лет я досадовала на себя, что сижу дома, пока бабушка в лесу. Дело не столько в деньгах, а больше в том, что лес растил эти ягоды, разве можно было оставить его дар пропадать? Да, я сентиментальна. В этот раз идя за черникой, я решила, что как только закончим с ремонтом, я тоже схожу за черникой — хоть один раз за сезон.

Ведро оказалось полным доверху и тяжелым. Бабушка же насобирала еще и дополнительное маленькое ведерко — нашла хорошее ягодное место. Мы вместе шли домой, и я предложила обновить кухню. Бабушка же сказала, что еще рано и что лучше это сделать в конце июля.

“Но Маша уже испортила стену!”, — это держала я в голове, подыскивая аргументы, почему ремонт нужно сделать сейчас.

В конце концов когда я сказала о том, что мама и тетя помогут, бабушка согласилась. Главный ее аргумент состоял в том, что сейчас ей нравилось ходить в лес, а кухня может подождать. Но если процесс может быть завершен без ее активного участия, то она не против.

Назавтра с утра мы с Машей поехали выбирать обои - я на рейсовом автобусе, а кошка на тесле. В магазине кошка мигом забыла о том, для чего приехала и принялась разматывать выставочные образцы. Я ловила ее, она уворачивалась и разматывала другие.

— Маша, — громко шептала я, пытаясь не привлекать к нам внимания, — Маша, так нельзя.

— Но они так разворачиваются, ахаха, ничего не могу с собой поделать.

В конце концов я изловила ее и зажала под мышкой. Однако было уже поздно: вокруг нас расстилались, извивались, закручивались в спираль, перетекали друг в друга десятки и даже сотни разных реальностей. Деревья, цветы, геометрические узоры, Эйфелевы башни, панорамы городов, сельские домики, горы, океаны наступали со всех сторон, переплетаясь. Куда ступить, чтобы не повредить это? Как выйти?

От беготни и Машиной глупой выходки у меня кружилась голова, но нужно было убираться отсюда, иначе, чего доброго, заставят платить штраф. На наше с Машей счастье и продавец, и консультант как раз оформляли другой заказ и мы смогли уйти почти незамеченными.

Однако в какой-то момент консультант, которая не нашла нужного количества рулонов на складе и пошла в зал, чтобы забрать выставочный, увидела иллюстрацию пространственного коллапса и вскрикнула.

— Это что? Это кто сделал? Девушка с кошкой — а ну стойте!

Я с Машей на руках выбежала из зала, потом кошка запрыгнула в свою маленькую теслу, которая была припаркована прямо напротив выхода и рванула домой. Я же бросилась прятаться во дворы.

— Стойте, хулиганье! Милиция! — неслось мне в спину, но, кажется, погони не было.

— Маша, и что ты теперь скажешь? — спросила я кошку, когда мы встретились у бабушки во дворе вечером, потому что только вечером в нашу деревню можно было добраться на автобусе из города.

— В смысли?

— Мы больше не можем пойти в тот магазин, а там самый большой выбор обоев.

— Подумаишь-подумаишь. Зато повеселились!

На следующий день я на велосипеде поехала в соседний поселок и купила веселенькие салатовые обои в яблоки. Бабушка и кошка нашли их приемлемыми. А потом начался ремонт.

Маша делает свой вклад в ремонт

Ремонт — даже простой косметический и очень краткосрочный — приносит с собой кутерьму и споры по разным пустякам. Но в целом это довольно весело.

Маша как раз накануне в очередной раз пересмотрела все вышедшие на тот момент сезоны ”Игры престолов” и так проела плешь мне этим сериалом, что я скачала себе первую книгу “Песни льда и пламени” — просто на пробу. Если понравится книга, прочту все, а потом и сериал посмотрю.

Единственно, мне не нравилось, что ни сериал, ни книга не закончены. А значит, если я погружусь в этот мир, потом придется годами гадать, чем же все закончится. Однако стоило мне прочесть первые десять страниц — и я уже не могла оторваться. Читала ночи напролет, а днем красила потолки и клеила обои. Маша же дразнила меня провокационными спойлерами в стиле “Обожаю Серсею: как она всем показала”.

— Что показала, Маша? Эта Серсея злая, она чуть не убила мальчика!

— Увидишшшь, увидишшь, — отвечала Маша, хитро поглядывая на меня.

Я любила спойлеры, но Маша только намекала, не рассказывая ничего. Это раздражало и принуждало меня читать еще быстрее.

Наши с Машей разговоры возбуждали любопытство мамы и тети, и тогда я пересказывала им некоторые повороты сюжета. Они ахали и удивлялись перипетиям, а Маша вставляла свои спойлерные пять копеек — в общем, ремонт спорился.

В последнюю очередь мы красили пол на веранде. Потом, чтобы иметь возможность заходить в дом, мы положили досочку от входной двери до двери в гостиную — и сперва Маша вместе со всеми ходила по этой досочке. Но стоило нам покрыть пол вторым слоем, стоило сказать, что все почти готово, как Маша как ни в чем не бывало прошла прямо по окрашенному, оставив цепочку из десятков легко различимых аккуратных следочков. Потом она как ни в чем не бывало разлеглась в гостиной на ковре, надела маску и принялась стирать краску с лап смоченным в растворителе ватным диском.

Я прекрасно знала, что кошка сделала это специально — просто в развлекательных целях. Но указывать на это не стала, а просто прошлась кисточкой по ее следам.

Маша посмотрела на меня и ушла в свой домик. А когда мама и тетя засобирались уезжать домой и пошли напоследок взглянуть на то, как теперь все смотрится после ремонта, они увидели новую цепочку следов.

— Эта Маша у вас очень глупая кошка, — сказала тетя. — Не понимает, что ходить нужно по досочке. А теперь сидит с грязными лапами — и будет еще месяц с ними ходить, пока краска не сотрется.

Последнюю фразу она произнесла нарочито громко, чтобы Маша услышала. Маша услышала и засопела.

— Она толстая и не может держать равновесие на досочке, — сказала мама, тоже специально, чтобы задеть Машу.

Кошка начала вызывающе точить когти об обивку кресла.

Кошка вовсе не была толстой, просто слегка округлой и приятной наощупь. Тем не менее на мамины слова она обиделась. Стала на порожек гостиной передними лапами, расправила усы, изогнула хвост, и выдала:

— Вообще-то я добавила дизайнерский штрих: ни у кого больше нет такого пола и ни у кого в мире нет ни одного отпечатка моих очаровательных ножек. А вы, неблагодарные, только и умеете, что отпускать душные комментарии. Сказав это, Маша достала из холодильника баночку с сыром филадельфия и упаковку креветок и ушла к себе.

А я съездила в хозяйственный магазин, купила лак и нанесла его на высохший пол. Теперь он и вправду стал дизайнерским.

Маша рожает котят

Приближался новый этап наших с Машей взаимоотношений. Она была беременна, и с каждой неделей становилась чуть более округлой. В августе все, кто бывал у нас с бабушкой в гостях, стали задавать, на мой взгляд, довольно бестактные вопросы и отпускать сомнительные комментарии в стиле:

— Маша родит, наверное, штук шесть котят.

Или:

— Маша, ты такая толстая, лопнешь!

Как ни странно, кошка совсем на все эти грубости не обижалась, а находилась в каком-то идеальном расположении духа: она всегда была в хорошем настроении, почти перестала отпускать токсичные комментарии касательно кого бы то ни было, стала ласковой и спала рядом со мной. Мне, конечно, было приятно, но в августе, когда в некоторые дни температура воздуха превышает 32 градуса, такой способ сна слишком жаркий. Но я тактично молчала и всячески поддерживала Машу, за что она благодарила меня — явление невиданное и неслыханное доселе. Она совсем перестала меня царапать и кусать, а только гладилась и легонько бодалась. Совсем перестала насмехаться над моим лишним весом — наоборот, даже однажды сделала комплимент моему новому красному платью. Одним словом, наши с кошкой отношения переживали головокружительный взлет и даже мысли о будущем хаосе, связанном с котятами, не особенно расстраивали меня.

Дни проходили за днями, и однажды снова наступил момент, когда нужно было отправляться копать картошку в поле. Собирались приехать мама и тетя, моя сестра, а еще — что было довольно необычно — бабушкина знакомая и ее муж из соседней деревни. Я рассказывала обо всем этом Маше, а она снисходительно поглядывала на меня, трепетно сложив лапки на округлом животике.

— Ты поедешь с нами, Маша? Это совсем недалеко, сразу за деревней.

— Мррр-муррр, — сказала Маша, — завтра у меня немного другие планы.

— Что за планы?

— Потом расскажу.

До завтра оставалась всего одна ночь, и я не стала приставать к беременной кошке с расспросами. Как обычно, она попросила меня приотворить на ночь окошко и улеглась рядом.

А утром я проснулась от какой-то возни и влажности под боком. Оказывается, пока я спала, Маша родила трех котят. Коробка с одеяльцем под кроватью в спальне показались ей лишними, а вот мой бок и мои простыни — тем, что подходит идеально.

Все котята были черно-белые и мокрые — но последнюю проблему Маша торопливо решала, вылизывая малышей.

Я переложила и кошку, и ее сокровища в ту самую коробку, вызвав некоторое неудовольствие и сердитое урчание с ее стороны, но в целом она была слишком поглощена своим занятием и долгожданным материнством, а коробка была в меру уютной и находилась в затемненном, малопосещаемом и приятно-прохладном месте, поэтому кошка не предприняла попытки ее покинуть. Убедившись, что с молодой мамочкой и ее крошками все в порядке, мы с бабушкой отправились в поле.

А вечером по возвращении домой и мы, и наши гости обнаружили штук пятнадцать белых котов и кошек — оказывается, Маша пригласила в гости своих родственников, и они не смогли отказаться.

Маша лежала на самом видном месте в своем домике — и зачем, спрашивается, была вся кутерьма с “безопасным местом”, когда она вытаскивала из серванта и моего шкафа целые ворохи вещей. Кошка была в открытом сарафане и широкополой шляпе. Она была занята грудным вскармливанием, а ее гости окружили ее и мурчали и подмяукивали на разные лады. Маша купалась в лучах славы и восхищения.

— Ах, какие очаровательные, непосредственные малыши, — говорила Машина мама, светло-серая кошка по имени Золушка. — Как бы я хотела, чтобы они навестили нас с Стокгольме, правда, дорогой? С тех пор как наша Снежка переехала в Японию, у нас совсем неслышно возни маленьких котяток.

Огромный пушистый белый кот дремал перед литровой кружкой кружкой с судя по всему взбитыми сливками.

— Да, дорогая, ты права, мурррррр, — сквозь сон отвечал Машин папа Снежок.

— Луночка, дорогая, вы прилетите к нам в ноябре?

Родители Маши по привычке называли ее настоящим именем, хотя уже несколько лет Маша называла себя только Машей, “забыв” свое первое имя.

— Нуууу, посмотррррим, — самодовольно отвечала Маша, которой, конечно же, натерпелось похвастаться своим потомством перед знакомыми котами.

Сестрица Маши, белая короткошерстая кошка по имени Снежаны, родила котят в прошлом году и рассказывала об этом всем желающим, но, конечно, никто ее особенно не слушал, потому что другие малыши были прямо перед глазами — они сладко сосали молочко, причмокивали и трогательно мяли пушистый Машин живот крошечными лапками. Снежана, кажется, совсем не обижалась — никогда бы не подумала, что коты могут так радоваться потомству.

Чтобы разместить всех кото-гостей, пришлось раскладывать два кресла-кровати. А чтобы прокормить их — заказывать доставку из зоомагазина. К счастью, мне пришлось только заказать, оплачивала заказ Маша.

Мурзик — Машин парень и отец ее детей — съел несколько мисок с влажным кормом не разбираясь в нюансах вкуса. Кажется, он меньше всех уделял внимание своим детям, однако никто его за это не укорял, а, наоборот, все поздравляли его и восхищались его мужеством.

— Сейчас так много безответственных кото-отцов, — басом гудел Снежок, папа Маши, — вот Снежанин ухажер пропал сразу после, хм, ну вы понимаете. Снежана кивнула, ничуть не смутившись. — А вы такой молодец.

Мурзик потянулся к кружке с остатками сливок и вылизал все до донышка.

— Луночка, дорогая, как ты познакомилась с таким очаровательным котиком? — спросила у Маши ее мама.

— Ах, через общих знакомых, — промурлыкала кошка, поменяв немного позу, чтобы котятам было удобнее сосать молоко. — Я однажды заболталась с его человеком, ну и… Понеслось. Да.

Мурзик стал искать, что бы еще можно было съесть или доесть и не обнаружив больше открытых упаковок и консервов с влажным кормом, принялся громко хрустеть сухим — с креветками.

Белла, еще одна сестрица Маши, спросила у нее мягеньким тоненьким голосочком, можно ли ей погладить малышей. Маша сказала, что они еще совсем маленькие, но если очень аккуратно и легонько, то можно. И Белла погладила.

Потом и другие коты и кошки начали просить об аналогичном одолжении, но тут Маша стала более строгой:

— Они совсем еще малыши, им ведь и дня еще не исполнилось. Что, если у кого-то грязные лапы?

Все коты и кошки были белыми, мама Маши — светло-серой, а Мурзик — белым с черными пятнами. Они все протянули ей свои белоснежные и чистейшие лапки.

— Ладно, но только по одному, — смилостивилась Маша, ревниво приобнимая своих крошек. Мурзик с трудом вскарабкался в одну из комнат в ее домике и не уместившись туда целиком, уснул, свесив задние лапы и хвост в ожидании своей очереди.

Даже бабушка сегодня была лояльной и не стала выгонять чужих котов. Она была довольна тем, что мы выкопали всю картошку за один день и привезли ее домой, с котами она, видимо, решила разобраться в другой день.

Маша организовывает котятам домашнее обучение

На следующий день, в воскресенье, я пожелала Маше насладиться материнством по полной и уехала на работу. Ее гости начали разъезжаться еще раньше меня, а одна Машина тетушка даже уехала на одной маршрутке со мной, вежливо просидев у меня на коленях всю дорогу.

На неделе мы с Машей общались, кошка все еще, как и во время беременности, была нежной и отзывчивой. Правда, общение с ней стало несколько однообразным. Раньше мы обсуждали ее одежду и за сколько тысяч долларов она сделала новый экстравагантный маникюр, и какой макияж для усов и бровей ей выбрать на сегодня, и какие сейчас тренды в кото- и обычной моде, и стоит ли перепрошивать ее теслу, чтобы она могла летать как настоящий самолет, а не как крошечный дельтопланчик. Сейчас она, как правило, сводила все к грудному вскармливанию и естественным потребностям своих малышей. Мне такие темы были не очень интересны, мне всегда была больше интересна сама Маша, но что поделаешь: она моя лучшая подруга, и разве трое котят могут стать помехой дружбе?

Не могут, потому что котята растут очень быстро. Когда я приехала к бабушке и Маше в следующую пятницу, у них уже начали открываться глазки, и Маша с программы круглосуточного ухода за младенцами перешла на программу “уход + развитие”, которая включала всякие песенки, коротенькие сказочки и стишки их моих детских книжек, которые кошка вытащила из шуфлядки в трельяже и досконально изучила.

В воскресенье к нам на несколько часов приехали мои мама и тетя. Они — воспитатели в детском саду, и иногда им нужна помощь с поиском и оформлением различных дидактических материалов для детей дошкольного возраста. На этот раз у тети была группа с самыми маленькими детьми — до двух-трех лет. Она собирала различного рода маленькие развлекательные стихотворения-потешки и некоторые зачитывала вслух, чтобы я и мама могли оценить, насколько они хороши и не следует ли что-то заменить.

Маша, которая уже целую неделю была по уши увязшей в своем материнстве (а я целую неделю мечтала, чтобы вернулась поскорее старая Маша — язвительная и стильная), не на шутку заинтересовалась. Чтобы не оставлять крошек без присмотра, она по одному перетащила их на кресло поближе к нам, потом достала маленький блокнотик и стала записывать в него наиболее с ее точки зрения удачные стишки. Вот ее любимый:

Шла я лесом, вижу — мост! Под мостом овечка мокнет. Хвать овечку я за хвост: Положу ее на мост, Пусть овечка сохнет!

А потом у этого очаровательного стихотворения появилось такое продолжение:

Шла я лесом, вижу — мост! На мосту овечка сохнет. Хвать овечку я за хвост: Положу ее под мост, Пусть овечка мокнет!

Неслыханная чушь, мы все смеялись над этим опусом минут пять: во-первых, Маша была кошкой, и ни при каких условиях не могла поднять овечку, тем более — за крошечный овечий хвостик. Во-вторых, какое животное — не важно, овечка это или даже мышь — позволит так с собой обращаться: то хватать за хвост, чтобы положить на мост, то за хвост же перекладывать под него?

Но смысловые нестыковки кошку не интересовали, и минут через десять мы услышали новую версию этой бесконечной потешки: на этот раз под мостом мокла корова, и Маша уже ее схватила и переложила на мост.

Малыши, которые уже немного видели и могли стоять на дрожащих лапках, с восторгом смотрели Маше в рот и не подвергали ее слова ни малейшему сомнению. “За хвост! На мост!”, — вполголоса с восхищением пересказывали они историю друг другу. “Мама все может! Это наша мама! Она все может!”, — повторяли они, и это была самая лучшая музыка для Машиных меховых ушей.

Когда я вернулась к бабушке и Маше спустя еще одну неделю, котята уже довольно уверенно передвигались и жили теперь на кухне, куда бабушка поставила также лоток и Машину посуду. Кошка учила их карабкаться и лазить, для чего специально переносила их в коробку с высокими бортиками, а потом выпрыгивала наружу и ласковым голосом звала: “Пора покушать, мои маленькие котятки”. Котята беспокоились, становились на задние лапки, но бесполезно, коробка была высокой, стенки — отвесными. Но Маша звала, делая вид, что потеряла своих малышей. И тогда они начинали карабкаться. Наблюдать за этим было смешно, потому что ничего у таких крох поначалу не получалось. Однако еще через неделю они научились пользоваться коготками-иголочками и довольно быстро выбирались из коробки, а еще ловко взбирались по посудным полотенцам на кухонную раковину, на подоконник, цепляясь за штору, могли забраться даже на стол — и последнее особенно не понравилось бабушке. Она сказала Маше, что не намерена питаться шерстью ее котят и что пускай она, Маша, решает проблему с их местонахождением, потому что в спальне она, бабушка, спит, и хочет чтобы там было тихо и спокойно. На кухне готовится еда, и бабушка предпочитает, чтобы еда была без шерсти и без цельных котят — потому что забраться в тарелку для них тоже не было проблемой.

Помимо перечисленных комнат у нас оставалось еще четыре, и консенсус мог быть найден, но Маша пошла другим, более радикальным путем:

— Хочу отдельное жилье с отдельным входом, — выслушав бабушкины претензии, заявила кошка.

— Тут тебе не архитектурное бюро! — бабушка разошлась не на шутку. — Построй себе жилье и делай там сколько угодно отдельных входов.

— Нууу, а как же черррдак? — тон Маши стал бархатным и хитро-вкрадчивым. Со мной бы она уже разругалась давным давно, но бабушку она уважала.

— А, ну чердак без проблем, — согласилась бабушка и сама выдала кошке от него ключ.

На следующее утро мы с Машей обустраивали там все для комфортной жизни ее и малышей. На удивление, там оказалось крайне уютно и просторно. С одной стороны открывался вид на двор и лес, с другой — на соседский дом и дорогу. Котята — уже быстрые и довольно ловкие, в мгновение ока разбежались по разным углам искать себе развлечения и этих развлечений оказалась уйма: и круглые луковицы, выложенные на просушку, и клубки с бечевкой, и старая дубленка из овчины с огромными карманами, и крупная летучая мышь, висевшая вниз головой на самой высокой точки крыши, где два ее ската встречались под углом в 90 градусов. Даже для меня нашлось пространство — матрас от моей детской кровати, который я вытащила на улицу, вытряхнула-выколотила пыль и застелила пледом.

Пока котята играли, а Маша снисходительно и в то же время с гордостью наблюдала за ними, я взахлеб читала книги. “Песнь льда и пламени” уже давно была прочитана, и я принялась за другие захватывающие миры. Иногда, чтобы отвлечься, я читала что-то драматичное про жизнь обычных людей. Что-то вроде “Говори” Лори Андерсон, или “Моя сестра живет на каминной полке” Аннабель Питчер, или “Маленький друг” Донны Тартт. Психологически я стала чувствовать себя гораздо лучше, чем год назад, хотя не понимала, что послужило тому причиной. Тогда мысль о возвращении в Минск вызывала у меня тошноту, сейчас она служила толчком для того, чтобы найти, что же прочесть в дороге. Возможно, дело было в этой маленькой избалованной и наглой кошке? И том, что она сделала мою жизнь счастливее? Возможно.

Еще через неделю Маша организовала котятам экскурсию. Она не предупредила об этом никого, и я, вернувшись в пятницу в деревню и не обнаружив ни кошки, ни котят, ужасно разволновалась.

Бабушка утешала меня, говоря, что кошки с котятами могут менять место, где живут, и что Маша обязательно сроко вернется.

— В обед она была здесь и съела всю индейку! — аргументировала бабушка. — Проголодается — и сразу вернется. Никто ей тут такой еды не даст.

И правда, не успела я довести себя до истерики, как кто-то запрыгнул в мое окно. Конечно же, это была Маша собственной меховой и самодовольной персоной.

— Где ты была? Что случилось? — набросилась я на нее с вопросами и укорами. — Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Ты же могла попасть под машину.

— Я же не глупая!

— Кто тебя знает, когда уже месяц в твоей голове один лишь мех и гормоны.

— Сама глупая. В голове не бывает никакого меха.

— А уши? Уши у тебя меховые внутри.

— Уши на голове. А не внутри нее, — наставительно отметила кошка и как ни в чем не бывало улеглась в своем домике.

— А малыши где?

— Они устали и спят.

— А что вы делали?

— Ходили на экскурсию, изучали окружающий мир, смотрели динозавров.

— Эээ, — неуверенно протянула я, пытаясь осмыслить последнюю фразу. — Динозавры вымерли много лет назад.

— Глупая. Глупая.

Наводящими вопросами мне удалось выяснить, что кошка сводила котят взглянуть на домашних птиц: куриц, петухов, индюшек и индюка. Именно их она считала самыми что ни на есть динозаврами, особенно индюка. Видите ли однажды она смотрела Анимал Плэнит и там говорилось, что птицы — ближайшие потомки динозавров, особенно индюки. Кошка не любила все усложнять, поэтому стала называть индюков динозаврами и убедила своих несмышленышей, что это динозавры существуют.

— То есть получается, одно из твоих любимых блюд — это филе динозавтрятины? — подшутила над ней я.

Маша такой глупой шутки не поняла.

— Вообще-то это мясо индейки, так в заказе написано. Вообще-то мясо — это продукт питания, а не окружающая среда, не животное. Глупая. Глупая.

Я решила не развивать эту тему, потому что Маша, кажется, начала обижаться.

Маша лазает по деревьям, а потом решает сепарироваться

Обычно Маша редко лазила по деревьям: маникюр был ее самой нелюбимой уходовой процедурой, поэтому когти она берегла, стачивала она их по два раза на день, подпиливала один раз в день, делала коррекцию в салоне раз в неделю. “Когда много лазаешь по деревьям, ноготь может треснуть, не говоря уже про царапины на покрытии. А еще ноготь вовсе можно нечаянно сорвать”, — тут Маша не смогла сдержать дрожь. “Конечно, со стороны это красиво — черная кошка расхаживает по дереву как по дорожке. Но когда мои съемки такое предполагают, менеджеры знают, что мне должна быть предоставлена безопасная страховка, а также возможность нетравматично забраться на дерево и слезть с него”, — продолжала Маша.

В таких случаях я напоминала ей, что когда мы, к примеру, перед прошлым годом ходили в лес, и у нас было не так много времени до заката, она целый час потратила на запрыгивание на елки, лазание по ним до самой макушки и перепрыгивание с одного дерева на другое. Про ногти и маникюр она тогда как-то не вспоминала. Но у кошки всегда были отговорки, которые она по умолчанию считала железными. “Вообще-то иногда полезно потренироваться. И потом, там была белка. И потом, по елке легко взбираться, потому что у нее веточки начинаются у самой земли”.

Маша была ответственной мамой, а еще у нее был гайд по выращиванию котят от kitty_myrrr, и там в самом конце отдельным блоком был выделен раздел “Лазание по деревьям, развитие навыков ловкости, силы и балансировки”. Поэтому однажды, когда я приехала на очередные выходные, то обнаружила кошку и всех ее детишек в саду у большой яблони, одна из веток которой опускалась почти к самой земле. Маша невозмутимо подходила к этой ветке, прыгала на относительно толстую ее часть и затем легко, как по обычной тропинке, шла по ветке к стволу.

Котята послушно повторяли за ней. Правда, у них были проблемы с тем, чтобы допрыгнуть до ветки и затем не сорваться с нее. Они неловко карабкались, падали на землю, обиженно мяукали и снова карабкались. Наконец, минут через пятнадцать, один из котят по прозвищу Батончик (остальных двух Маша называла Вафелькой и Барашкой) смог дойти до нее. Кошка к тому времени уже постепенно теряла терпение и ее поначалу ласковое подбадривающее мурлыкание приобретало все более угрожающие нотки. Когда все котята справились с заданием и расселись как пестрые птички на ветках рядом со стволом, кошка неторопливо, чтобы Малыши успели понять и запомнить каждое ключевое движение, полезла вверх по стволу. Котята очень медленно и осторожно, страшась и дрожа от возможности упасть с головокружительной для них высоты в полтора метра лезли за Машей. Кошка, угнездившись на толстой поросшей мхом ветке, отходящей от ствола, снисходительно и слегка рассеянно наблюдала за малышами. Потом она достала из поясной сумочки свой айфон и уставилась в экран, задумчиво и заинтересованно шевеля усами.

Котята, не слыша подбадривания и ласкового мурчания Маши, потеряли интерес к лазанию и стали играть друг с другом. Барашка толкнула Вафельку и последняя, жалобно мяукнув, не смогла удержаться на стволе и сорвалась, а теперь ходила вокруг ствола, не понимая, как совсем недавно смогла туда забраться, и плакала. Раньше Маша уже давно спрыгнула бы к малышке и утешила ее, но кошка лишь рассеянно муркнула, даже не взглянув, чтобы убедиться, что с котенком все хорошо, и продолжала читать так заинтересовавшее ее сообщение.

Потом так же отвлеченно, на автомате, не глядя на котят, она спрыгнула с дерева и ушла в дом. Котики растерянно смотрели ей вслед, не зная, что делать. Не понимая, что происходит, я отправилась за ней.

Все это время — с середины августа, когда малыши появились на свет и до конца октября — Маша была идеальной мамочкой. Пару недель назад я аккуратно завела разговор о том, чтобы найти котикам людей, но кошка лишь отмахнулась, сказав, что это не мое дело. Но сейчас, кажется, произошел какой-то переломный момент.

— Маша, что случилось?

Кошка собирала свой розовый чемоданчик.

— Мрр?

— Ты оставила котят на дереве…

— Они уже почти взрослые, я показала им, как лазить, пускай практикуются.

— Но Вафелька свалилась…

— Вафельке стоит больше тренироваться — только и всего, — отрезала кошка и продолжила собираться.

— Ты куда собираешься?

— Меня пригласили на съемки в Кению, в саванну. Дааа, — самодовольно протянула кошка. — И я, конечно же, поеду. Полгода не выходила в свет! Совсем себя запустила! — А как же котята? И я думала, ты решила завершить с модельной карьерой…

— Котята уже взрослые, я же сказала! — Маша выглядела раздраженной, — можешь присмотреть для них подходящих людей. Скоро зима, я не собираюсь ютиться в одном доме с кучей подростков, они испортят все мои вещи! Опять же, шубу новую покупать, сапожки… Они все изгваздают своими мокрыми носами!

— Еще вчера ты умилялась их мокрым носам, — я как никто другой была против появления котят в нашей жизни, — но даже я за эти пару месяцев порядком в ним привязалась.

— Ты знаешь такое слово “сепарация”? Кажется, нет, если в таком возрасте ты до сих пор не завела свои маленьких кожаных человечков и только и делаешь, что ездишь к бабушке! У меня своя жизнь, у котят — своя. Я дала им все необходимое, научила их всему, а теперь мне пора отдохнуть и отвлечься. Все, я улетела!

Сказав это, Маша вскочила в свою теслу и отправилась куда-то на юг. Кажется, оттуда обычно взлетал ее самолет — или ракета, которой я никогда не видела.

Котята уже позабыли о том, что мама так внезапно их оставила, и вовсю носились по саду.

Я рассказала бабушке о постигшей нас проблеме.

— Нужно раздавать, четыре кота — это слишком, — сказала она, и я была с ней согласна.

Сделав объявления в местных сообществах и в минских группах, посвященных котятам, я стала ждать.

Маша постит сторисы, а я раздаю котят

У меня сохранился контакт Машиной тети Бланки, с которой мы вместе на маршрутке возвращались в Минск на другой день после рождения котят, и я написала ей в директ.

Все коты между собой общаются в МяуМэте - это такое приложение-микс телеграмма и дискорда, где коты могли зависать часами в групповых чатах. Довольно часто они просто включали камеры и засыпали под мурлыкание друг друга и иногда ели, что-то обсуждая между собой. Но у людей не было возможности создавать аккаунты в МяуМэте — там нужно было проходить мяу-мурр идентификацию, а также видеоидентификацию, а заходить нужно было каждый раз прикладывая лапку и шевеля определенное количество раз пальчиками с коготочками. Но если у кота был человек или если кот работал, или если он просто любопытничал, то у него также были Пинстаджем, телеграм и другие популярные человеческие приложения.

Вот и у Машиной тетушки был Пинстаджем, и судя по ее быстрому ответу, Бланка проводила там много времени.

— Здравствуйте, Бланка? Может, у вас есть контакт Машиной мамы Золушки?

— Мур-муррр, а зачемм?

Кошка не утруждалась приветствиями и расшаркиваниями, но для кошек это было нормально, и я совсем не обижалась.

— Котятки выросли, Маша сказала, что они уже взрослые и должны жить свою жизнь, а сама уехала на съемки. Я так понимаю, она не хочет их больше видеть… Хотелось бы пристроить малышей. Помню, ее мама Золушка приглашала их к себе.

— Ах, как знакомо. Сначала рожают, сюси-пуси, а потом — до свидания.

— Так поделитесь контактом?

Какое-то время кошка не отвечала мне на сообщение, и я уже подумала, что она мне не поможет, но спустя несколько часов я все же получила контакт Золушки.

У нее оказался закрытый аккаунт и 100 000 подписчиков. Я подписалась, но было похоже, что мою заявку не приняли — аккаунт так и остался закрытым для меня. Интересно, что кошка может публиковать в закрытом аккаунте? У Маши тоже был Пинстаджем — причем, на несколько миллиардов подписчиков, но он был открытым, его помогала вести помощница Маши из Нью-Йорка Джессика и аккаунт был о Маше как о знаменитости: фото со съемок, немного бэкстейджа в сторис, благотворительные акции, приемы, Маша в отпуске. Свою жизнь в белорусской деревне кошка не афишировала, хотя у нее была фотография с Мурзиком, где они делают сердечко хвостами на фоне наших вьющихся роз. Цветущее картофельное поле на заднем фоне было предусмотрительно отретушировано, так что понять по картинке, где именно находятся кошка и ее партнер, не представлялось возможным. Сейчас у Маши были десятки свежих сторис: вот она на джипе мчит по саванне, вот — смотрит в бинокль, вот — кормит носорога морковкой. Тут у меня шевельнулся червячок сомнения: носороги ведь очень опасны! неужели кто-то подпустил к ним особо-ценную кошку супер-модель и неужели носорог стал обращать внимание на такую крошку? Нужно будет выведать у Маши как-то аккуратно. На следующих сторис она на фоне вулкана Килиманджаро, потом Леонардо ди Каприо пытается кормить ее чем-то, но Маша не смотрит в его сторону, потом Маша бежит наперегонки с антилопами гну…

В моем Пинстаджеме тоже были сторис: “Очаровательные малыши Батончик, Вафелька и Барашка ищут надежных друзей-людей. К лотку приучены. Воспитанны. Игривы”. Мне позвонили из деревни в 20 километрах от бабушкиной: какой-то мальчик спрашивал о Батончике и не могу ли я его привезти. Это был болезненный вопрос: в школу для вождения в поступила год назад, а вот экзамен в ГАИ сдать никак не получалось. Последние два месяца я занималась с двумя частными инструкторами по два раза в неделю, но поехать на итоговый экзамен все не решалась. Это знак — я должна получить права! Мальчику я ответила, что привезу котенка в следующие выходные, рассчитывая сделать это при помощи Маши и ее теслы. А себе пообещала сдать экзамен и обзавестись машиной.

Я аккуратно сказала котятам о том, что мама уехала на работу и что им нужно обзаводиться своими людьми. Мне было немного не по себе это говорить: подумайте, малышам два с половиной месяца — и им уже нужно жить как большим. На удивление, котятам такая идея пришлась по душе. Они часто дрались между собой, но мне казалось, что это игры и понарошку, а оказывается, они хотели, чтобы у них все было отдельное и собственное.

— Будешь меня кусать, — сказал Батончик Вафельке, — и мой новый человек как даст тебе!

— Ха! Я и его тогда укушу. А у меня будет не один человек, а много-много, и они соберутся и покажут твоему несчастному мальчишке.

Барашка, которая была пушистой и кучерявой, была занята расчесыванием своих кудрей и бубнела себе что-то под нос.

— Бараш, а ты что думаешь?

— Мой новый человек будет сам меня чесать, потому что из-за этих волос у меня ни на что не остается времени! А еще он купит мне домик! И игрушек!

— Но у вас и здесь много игрушек, — у котят и Маши было много всяких штучек, которые постоянно попадались нам с бабушкой под ноги, и мне стало обидно, что никто из котят нас не ценит. В принципе, одного котенка мы могли бы оставить.

— Это все общие игрушки, и мамин домик, а у меня ничего нет своего, — захныкала Барашка, запутавшись в своей же шерсти.

Я также расклеила объявление с фотографией котят на остановках в нашей и соседней деревнях. Потом выходные закончились и я отправилась в Минск: и способ с объявлениях на остановках сработал наилучшим образом. Мне позвонил мужчина, спросил про Вафельку — осталась ли она и можно ли ее забрать. Я ответила утвердительно. Он очень обрадовался:

— Как повезло! А то моя сестра души не чает в моем Мурзике, но я не могу отдать ей своего котика. А тут малышка — точь-в-точь он.

— Мурзик?

— Ну да.

— Кажется, это папа Вафельки.

Мужчина обрадовался еще больше и возгордился отцовством своей кота. Мы договорились, что он зайдет в субботу и заберет ее.

Оставалась Барашка. В принципе, как я и говорила, с одним котенком мы бы прожили. Но тот факт, что у нее проснулись собственнические инстинкты, смущал меня: портить жизнь Маше, даже учитывая, что она эту кашу с котятами заварила, мне не хотелось. Если кошки начнут драться, Маша просто уедет от нас — а этого я допустить не могла.

Но тут мне прислала голосовое Золушка:

— Муррр.

— Здравствуйте, Золушка.

— Мурр-мяу.

— Вы говорили, что хотели бы взять себе котяток в Стокгольм.

— Ах, Маша уже наигралась? Я говорила ей, что так будет: приходит время — и маленькие очаровательные комочки превращаются в большие и наглые клубки шерсти с кучей потребностей и не всегда приятными замашками.

— Маша уехала на съемки в Кению… — мне стало неловко, что я выставила Машу плохой мамой перед кошкой, которая изначально была против того, чтобы Маша заводила своих котят.

— Ну конечно она уехала в Кению. Странно, что не в Антарктиду.

Кошка ворчала минуты три, а потом как ни в чем не бывало сказала, что Снежок будет в ближайшую субботу лететь из Турции и заберет Барашку — ее с удовольствием заберут друзья их людей.

Когда я приехала к бабушке в пятницу вечером, Маши все еще не было. Судя по сторис, она отдыхала от съемок в Дубае и не собиралась возвращаться. Для нее одной запустили колесо обозрения, для нее одной снарядили кото-корабль в Дубай-Марине, для нее одной были апартаменты под самым шпилем Бурдж-Халифы. А еще на одной сторис я увидела заблюренного серого кота. Неужели Серый из Пекина?

— Маша, а когда ты вернешься? — написала я ей.

Без ответа.

— Маша, а завтра Барашку и Вафельку заберут… Ты не против?

— Если они не против, то и я не против, — мгновенно ответила Маша.

Наутро она как ни в чем не бывало раздавала сувениры котятам. За неделю те подросли и стали более независимыми, правда, им, судя по всему, очень хотелось вернуться к грудному вскармливанию. Но тут Маша была непреклонна.

Потом пришел человек Мурзика вместе с Мурзиком. Маша махнула ему хвостом и ушла в свой домик — похоже, они расстались. Вафелька с удовольствием ушла с ними. Мурзик по пути цапнул из холодильника кусок индейки. И я, и Маша, сделали вид, что не заметили.

Потом прилетел Снежок — папа Маши. С ним кошка болтала часов пять, пока не начало темнеть. Потом они удобно усадили Барашку, которой нетерпелось попасть к ее новым людям и которая задавала миллион вопросом о том, сколько у них комнат и будут ли они ее расчесывать, и Снежок с малышкой улетели. А на следующий день Маша сама на своей тесле отвезла Батончика.

— Кто бы мог подумать: он любит сырую рыбу, — сказала Маша, вернувшись. — А я думала, она только для духов годится…

Так закончилась эпопея с котятами. Маша мечтала о них несколько лет, больше года дурила мне голову, чуть не рассталась с Серым — это все-таки он был с ней в Дубае — только потому, что у него не может быть детей. А сейчас сама отвезла своего котенка новой семье. Я была немного расстроена.

— Глупая, глупая, — утешала меня Маша. — Зима на носу, нужно заботиться о себе. В следующем году я заведу котят ранней весной, у нас будет больше времени на их устройство. Но вообще в два с половиной месяца котята уже взрослые, а большим котам нужен свой отдельный дом и своя территория. Мы так устроены.

— И ты совсем-совсем по ним не скучаешь?

— Нууу, — протянула Маша и прислушалась к себе, — нет. Они устроены, я реализовалась в материнстве, у меня сейчас прошли успешные съемки и я отдохнула. Мы есть в контактах друг у друга в МяуМэте, вот даже сегодня у нас запланирован общий мур-рум. Зачем скучать? Глупая. Глупая.

Потом Маша принялась разворачивать свои покупки. Новая шуба была божественной: каждая ворсинка была напитана кератином и покрыта специальным переливающимся лаком. На некоторых ворсинках были крошечные бриллиантовые снежинки, на некоторых — бриллиантовые блестки.

— Маша — это больше чем искусство!

— Ну это же для меня, — самодовольно выдала кошка, облачаясь в новую шубу и вертясь перед зеркалом.

— А хвост! Он шире чем ты сама!

— Хвост — это гордость любой кошки. А мой хвост — это самое красивое, что есть в мире, я думаю.

Хвост был большим, пушистым, каждый волосок был прекрасен, длинен и гладок. Сам хвост был в форме полена — в отличие от прошлогоднего, в форме елочки сужающегося к концу. Маша самодовольно покачала им и улеглась в своем домике, чтобы зависнуть в МяуМэте.

Маша празднует День рождения

Котят мы раздали, съемки у Маши закончились, осталась шуба за неслыханное количество миллионов долларов и роскошный хвост.

И Маше стало скучно. До Рождества и Нового года было еще долго, даже снег не спешил падать. Поскольку Маша раньше официально объявляла о том, что теперь будет сниматься меньше и только в исключительно интересных для нее проектах, то предложений, могущих ее заинтересовать, не поступало.

Периодически она наведывалась к своим малышам, но те вступили в подростковый период, были крайне активными и подвижными, чем несколько раздражали кошку. Особенно когда Вафелька влезла лапками в блюдце с молоком, а потом побежала к Маше обниматься. Кошка попросту удрала, так как не хотела испачкать свою роскошную шубу.

Кошка скучала.

— Знаешь, я планирую организовать вечеринку в честь своего Дня рождения в эти выходные, — заявила она мне однажды в голосовом в телеграмме.

Я помнила, что Маша родилась 25 апреля. А сегодня было только 23 ноября.

— Но до твоего дня рождения еще пять месяцев.

— И что?

— Обычно вечеринку ко Дню рождения устраивают на день рождения или в течение месяца после.

— Обычно. Обычно. Я что — обычная?

— Нет, ты не совсем обычная…

— Я совсем необычная! Я самая необычная в мире! Я сказочная! Красавицца! И поэтому я не собираюсь как все остальные ждать целый год до Дня рождения, а буду праздновать его так часто, как мне захочется! Хоть каждый день! И буду получать каждый день подарки, да!

— Конечно, меховая рыбка. Как я могу тебе помочь? — спросила я максимально ласково, чтобы не сердить кошку. Сама же начала продумывать, что такого ей можно подарить, чтобы это не выглядело дешево и понравилось Маше.

Вот что можно подарить кошке-супермодели, у которой сумочка стоит, по ее словам, почти пять миллионов долларов и которая носит в ней щипцы для экспресс-завивки усов, зеркальце, усыпанное бриллиантами, которое может составить конкуренцию сумочке по цене, и контейнер с мелко-нарезанным лососем? Кошка довольно растяпистая и довольно часто (почти всегда) она забывает, что крышку нужно плотно закрывать, и жирный маринад для лосося постоянно проливается внутри сумочки. По этому поводу кошка совсем не расстраивается, а наоборот, берет эту сумочку с собой на различные прогулки как можно чаще, и в итоге за ней волочится орава уличных бродячих котов, которые так и норовят выхватить сумочку и лизать ее, как будто едят в последний раз в жизни. Сколько раз такое уже случалось, что сумочку у нее отбирали! Но каким-то чудом через пару дней мы находили ее на крыльце в целости и сохранности — все бриллиантики были на месте, подкладка — в идеальном состоянии, зеркальце и щипцы на месте, только контейнера с лососем не было. Я спрашивала у кошки, как такое может быть, если сумочка побывала в лапах у бесстыжих и беспринципных уличных котов.

— Глупая, думаешь, они не понимают, какая это дорогая и красивая вещь?

— Думаю, что да, не понимают. Некоторые их них и говорить почти не умеют — только дай да дай.

Кошка задумчиво шевелила усами и приходила к выводу, что, возможно, я и права. Но ведь сумочка — в идеальном состоянии!

— Наверное, все дело в качестве, — говорила кошка, и мне ничего не оставалось, как соглашаться с ней. Вариант, что сумочку подменяли на точную копию с фальшивыми бриллиантами отметался, потому что Маша была очень щепетильна касательно всяких блестяшек и при случае отдавала сумочку на экспертизу знакомому ювелиру в Нью-Йорке.

Кошка, кстати, на мой вопрос, что я могу для нее сделать и как помочь, прислала целый список. Во-первых, она захотела, чтобы я занялась приглашением гостей. Во-вторых, нужно было раздобыть реквизит из “Игры престолов”: железный трон, драконов, макет замка Винтерфелл.

Во-третьих, нужно было решить вопрос с проживанием котогостей — и это было сложно, потому что бабушка оказалась категорически против визита с ночевкой 76 котов и кошек в наш дом, не говоря уже о вечеринке. Если выразиться максимально вежливо, но конкретно, то корень ее нежелания принять вечеринку заключался в том, что коты могут все изгадить, и отмыть и отчистить дом после них будет крайне сложно. Мне тоже не улыбалось проводить свои выходные на кошачьем слете, но что поделаешь, если у твоей подружки-кошки День рождения?

Вариант с чердаком не прокатывал. После того, как Маша пожила там с котятами, бабушка долго припоминала ей разбросанный лук и спутанные клубки с бечевкой.

— Ну вообще-то лук круглый и его весело катать по полу, — пыталась объяснить Маша, обижаясь. — И клубки с бечевкой не только круглые, но еще и разматываются!

— Он был там разложен не для того, чтобы ты, взрослая и самостоятельная кошка, с ним играла, — отвечала бабушка, которая понимала, что луковая проблема — это ее вина, так как это ей следовало предугадать, что котята будут видеть игрушки во всем.

Вариант с сараем мог подойти, если обозвать его уединенным шале. В конце концов, Маша ведь в самом начале своей деревенской жизни ночевала в таких вот шале и видела в этом только романтическую сторону. Но и тут проблема — сарай не отапливался, а на дворе почти зима.

Я совсем зашла в тупик, пока не вспомнила, что в Минске есть Музей кота. Он занимает несколько комнат в самом центре города, там очаровательно и уютно и много котов и кошек в качестве персонала. Музей можно арендовать для проведения мероприятия, а те кошки, которым не хватит места или которые не захотят ночевать в музее, смогут переночевать у меня. Маша мой вариант одобрила, и я забронировала музей.

Над подарком я думала изо всех сил — времени было немного, а подарок должен был быть особенным. Я бы ни до чего толкового не додумалась, не упади мне на голову из верхней полки шкафа Машина маска из папье-маше для запугивания моих соседок. Мы тогда потратили на эту маску все воскресенье, я ужасно выпачкалась в клее, Маша же чувствовала гигантский прилив вдохновения. И тогда я решила подарить ей самодельный альбом для творчества.

Я купила несколько больших листов формата А1 и сшила из них основу для альбома. Затем сделала плотную обложку, наклеив на титульный лист дополнительный слой картона. На обложке я сделала Машу, выложив ее портрет из ее же волос, которые выпадали у нее весной во время линьки и которые у меня рука не поднималась выбросить.

У каждой страницы альбома была разная текстура, вдохновляющая Машу на создание небольшого произведения или просто на то, чтобы она, Маша, могла расслабиться.

Первый разворот был заклеен корой с разной текстурой — здесь кошка могла поточить свои коготочки или сточить кору так, чтобы получился какой-нибудь примечательный для нее, Маши, силуэт. Далее следовал моховой разворот — выложенный различными видами мха. Здесь Маша могла лежать и медитировать, представляя, что она в лесу. Третий разворот был посвящен растениям — я выложила его листочками интересной формы и предложила Маше угадать, какой листок какому растению принадлежит. Кошка была ужасной всезнайкой, так что такая страничка будет развивающей сразу в нескольких смыслах — она будет изучать растения, а еще, быть может, станет чуточку скромнее и терпимее к другим, когда поймет, как иногда сложно что-то узнавать и что у разных живых существ разные интересы. Далее был песочный разворот — я приклеила туда морской песок, который собрала когда-то на побережье Средиземного и Черного морей, небольшие ракушки, одну морскую звезду и разноцветные камушки. Треть разворота была пустой — я наклеила туда стикер “Нарисуй океан”. За песочным разворотом следовал цветочный — я выложила его 17 разновидностями красиво засушенных цветов, а в самой середке написала — “Нарисуй свой портрет или приклей свою фотографию, ведь ты — самый красивый цветочек в мире”. Был также разворот, выложеный перышками различных птичек: эти перышки образовывали сказочную, невиданную птицу с шестью крылышками. Маша любила наблюдать за птицами, иногда даже ей удавалось словить какую-нибудь зеваку, но, как правило, кошка ее почти сразу отпускала. Все перышки были на липучках и страница также была заклеена такой же липучкой, здесь я написала Маше, чтобы она выложила свою собственную сказочную птицу, если эта ей разонравится. Была страница из различных колосков, страница с нитками, страница с тканями, страница с камушками и страница с разноцветной фольгой. На каждом развороте я оставила для кошки небольшие задания, так что, вполне возможно, такой подарок ей придется вполне по душе.

Накануне Дня рождения я отвезла подарок к Музею кота. На удивление, раздобыть реквизит из “Игры престолов” оказалось легче легкого — я просто загуглила и оказалось, что это вполне себе популярные вещи: в наборе было три больших дракона из плотной ткани, набитой маленькими шариками, один трон, три замка на выбор. Когда компания-поставщик узнала, что это — для вечеринки Маши, то предложила свой реквизит бесплатно с просьбой упомянуть их в сторис. Когда я сказала, что кошка очень капризная и может отказаться, то парень-администратор махнул рукой: ну и ладно, пускай играют.

Занимаясь всем этим, я почти не спала две ночи, и на вечеринку меня бы определенно не хватило, но Маша и не настаивала на моем присутствии. Там были только коты и два индейца-портье в национальных костюмах из индюковых перьев — для того, чтобы разгулявшиеся коты могли дергать за них.

Я не знаю, как прошла вечеринка, в Пиктограмме сторис не было, только постановочная фотография, где Маша сидела на железном троне из Игры престолов, а вокруг нее разместились 92 разномастных кота и кошки.

По поводу моего подарка кошка ничего не сказала, но когда спустя неделю, уже в декабре, я приехала на выходные, то альбом лежал в ее домике, открытый на странице с песком. Над ним было дорисовано зелено-синее море, а сверху — солнышко, похожее на головку сыра.

Маша распаковывает подарки

Отдохнув после Дня рождения, кошка собралась приняться за распаковку подарков. Коробки были сложены в огромную кучу на чердаке — бабушка согласилась снова временно предоставить его для нужд Маши. Мы все трое: первая Маша, за ней бабушка, и только потом я — чтобы ловить их, если вдруг оступятся, поднялись по приставной лестнице на второй этаж.

По сравнению с миниатюрной Машей коробки выглядели огромными — по размеру они больше подходили для людей. Как объяснила мне Маша, это потому, что кошки обожают коробки — иногда коробка и есть лучший подарок, особенно если туда вложено много приятного шуршащего наполнителя.

Всего кошка получила 127 подарков разных размеров, а также подарок от меня, который она уже использовала. Стоит сказать, я не догадалась упаковать альбом в в коробку и теперь про себя досадовала — но это история из разряда век живи-век учись. В следующий раз раздобуду для нее огромную коробку и засыплю туда целый огромный мешок наполнителя-стружки, пусть радуется.

Маша оценивающе обошла вокруг горы — по-другому это скопище не назовешь. Потрогала некоторые коробки лапками, по некоторым попрыгала, некоторые — слегка потрясла, чтобы послушать, какой звук раздается изнутри. Первой кошка открыла большую плоскую коробку — похожую на коробку от домашнего кинотеатра. На удивление, это он и оказался. Я фыркнула, так как дарить такой подарок кошке показалось мне верхом глупости.

— И как ты собираешься его использовать? Ты же все время с айпадом, который гораздо удобнее использовать, учитывая твои размеры.

— Нууу, — самодовольно протянула Маша, — надеюсь, ты это не всерьез, иначе ты еще более глупая, чем я считала до этого.

Тут кошка выдержала паузу, во время которой с остервенением набросилась на ком упаковочной бумаги и разорвала его в клочья. Отдышавшись, она продолжила:

— Я собираюсь повесить его напротив своего домика и по умолчанию там будут отображаться различные приятные фону — для создания атмосферы. Иногда мы можем смотреть записи с моих съемок и модельных показов, в которых я участвовала. Иногда я буду организовывать кинопросмотры, а еще сюда можно будет подключить приставку и тренироваться или играть. Надеюсь, кто-нибудь подарил мне приставку, иначе будет не очень.

Кошка была в своем репертуаре — поленилась делать вишлист, а теперь возмущалась, даже не распаковав подарки, что кто-то мог не угадать ее желание, которое пришло в ее круглую голову минуту назад.

Следующей Маша открыла огромную коробку длиной в два метра и шириной в метр с половиной и логотипом Тесла.

— Неужели новая Тесла?

Да, это была она: будто только что сошедшая с конвейера, блестящая, без единого отпечатка пальца и пылинки, ярко-розовая, со спрятанными в боковых панелях крылышками, панорамной крышей.

— Привет, Маша, — вдруг четко сказала тесла, стоило кошке к ней прикоснуться.

— Приветик, — как ни в чем не бывало ответила Маша, запрыгнув в салон. — Давай-ка сделаем кружочек над деревней, такой небольшой тест драйв.

— Давай, — сказала Тесла и ловко, чуть бочком выскользнув через дверь взмыла в небо. Мы с бабушкой наблюдали за этим чудом с открытыми ртами. Предыдущая тесла Маши тоже была летающей, но летала она совсем низко, в полутора метрах над землей, разговаривала на уровне простого голосового ассистента и в целом больше напоминала детскую машинку. Эта же была настоящей иллюстрацией технической революции.

Тесла высадила Машу у входа на чердак, а сама зависла напротив. Бабушка спросила, сколько килограмм поднимает такая машина.

— Поскольку я летающий беспилотный автомобиль, то моя грузоподъемность ниже, чем у среднестатистического автомобиля, — ответила Тесла.

— То есть в лес за дровами с тобой не съездишь? — разочарованно уточнила бабушка.

— Это нерациональное использование такой техники, какой являюсь я, — немного обиженно ответила машина.

А вот следующий подарок бабушка оценила и за внешний вид, и за функциональность: кварцевый генератор погоды, похоже, обещал решить проблему особенно морозных зим, когда наши печки попросту не справлялись и нам приходилось надевать по два-три слоя одежды.

Маше также подарили интерактивную 3D-скульптуру в виде ее самой, которая реагировала на Машины движение и настроение. Кошка всячески кривлялась перед ней, а в какой-то момент ей показалось, что скульптура ее дразнит — и кошка на нее напала. Она царапала ее и грызла, шипела, выла и говорила плохие слова. В конце концов бабушка собралась и ушла, и Тесла вежливо предложила ей помочь спуститься. Бабушка отказалась от помощи и спустилась сама, и машина обиделась во второй раз. Я пыталась успокоить Машу, говоря, что это всего лишь поделка, это не кошка и этот предмет вовсе не дразнит Машу и не пытается ее обидеть, и тем более он не лучше и не красивее нее. Но все зря: пока скульптура не перестала подавать признаков жизни, кошка не успокоилась. Потом еще минут десять она отдувалась, фыркала и что-то злобно ворчала сквозь зубы.

А вот собственный портрет из черных бриллиантов, черных сапфиров, жемчуга, оникса и агата пришелся Маше по вкусу. Она разглядывала его под разными углами и не могла оторваться 46 минут.

— Удивительно, — бормотала она восторженно, — удивительно и невообразимо прекрасно. И знаешь что? Я настоящая ведь в миллион раз лучше! Тебе так повезло, правда?

С этим я не могла не согласиться. Кошка, несмотря на всю свою самовлюбленность и эгоцентризм, была очаровательной. А еще она была хорошим другом — с тех пор, как она стала жить у нас, мое настроение выровнялось и улучшилось, депрессия пошла на спад и вовсе исчезла, а самое главное и невероятное то, что удивительным образом я начала худеть! Однажды я просто купила весы и стала подсчитывать калории, стараясь все вредное есть на завтрак, а на обед и ужин — лишь фрукты и овощи. Мой вес пока еще был далек от идеала, но я сдвинулась с мертвой точки и добилась первых результатов. И все благодаря влиянию Маши, хотя нашу программу тренировок мы забросили еще весной.

Маша вспоминает, как строила карьеру супермодели

В тот день Маша больше не распаковывала подарки, решив насладиться тем, что уже открыла и оценила, а остальное отложить на потом.

Приехал мастер и повесил кинотеатр, который занял всю стену напротив Машиного домика. Кошка долго возилась с пультом, но в конце концов перешла на управление через приложение. По умолчанию был включен ее любимый канал Анимал Плэнит, но однажды, когда бабушка смотрела телевизор в другой комнате, а я читала книгу у огня, я вдруг услышала звук, который никак не ожидала услышать в нашем лесном деревенском домике. Это были щелчки затворов десятков, может даже сотен фотокамер, возбужденное шуршание, вздохи восхищения, восторженные шепотки — и все это на фоне динамичной, завораживающей музыки. Я пошла на звук — и увидела запись показа мод: там были люди, кошки и коты, собаки, а несколько змей. Маша — я узнала ее! — дефилировала в роскошном шелковом платье и шляпе с широченными полями, какая-то модель была одета в меховые штаны и курточку, а на голове у нее была кошачья голова, еще один парень-модель был одет только в голову гепарда, а так он был голым и разрисованным узором, повторяющим окрас упомянутого животного.

Кажется, концепция показа была про единение с природой и про то, что все животные имеют такое же право на жизнь, как и люди. Собака-доберман была одета в брючный костюм и высокий котелок, но в тот момент, когда ей нужно было развернуться и пойти в обратную сторону, она зачем-то дернула головой и котелок покатился. Пес не выдержал и побежал за ним, схватил его в пасть и убежал за кулисы. Следовавшие за ним модели изо всех сил старались вести себя как полагается, словно бы все идет как задумано.

Маша смотрела на все это и презрительно шевелила усами.

— Показ был прекрасным, но собаки — глупы и не могут побороть свои инстинкты, поэтому с ними часто нет смысла организовывать серьезные мероприятия, — резюмировала кошка. — Но в целом собаки-модели добавляют разнообразия. Как и Кусачка.

— Кусачка?

— Змея. Понятно, что ее роль заключалась лишь в том, чтобы аккуратно висеть на шее у Джессики, но тем не менее, не все змеи справляются и с этим.

— Наверное, ей укололи успокоительное, — однажды я была в цирке, в программе были крокодилы, с которыми в перерыве можно было фотографироваться. Я не делала этого, но дети, конечно же, обступили рептилий, и краем глаза я услышала, что крокодилам укололи какой-то сильный транквилизатор и сейчас они почти что спят и не могут напасть.

— Глупость. Глупость. Кусачке ничего не кололи, просто она делала свою работу.

— А ты любишь участвовать в показах?

— Нууу, — протянула кошка, задумчиво шевельнув усами. — Смотря каких. Раньше показы и съемки были моей рутиной, но теперь я не участвую больше в показах, только если они организовываются под меня. Что касается съемок, то участвую только в тех, которые мне интересны. Деньги и доход меня мало интересуют, важна концепция, другие участники, польза от проекта.

Маша находилась на верхушке пирамиды Маслоу, так что могла позволить себе работать только если ей этого хочется или не работать годами и все равно быть ужасно богатой и чуть ли не самой знаменитой кошкой в мире.

— А раньше как было? Тебе ведь важен был доход, когда ты только-только прилетела в Нью-Йорк, была одна и боялась, что твой бывший человек тебя найдет и насильно стерилизует и запрет в доме?

— Нууу, — протянула Маша, — тогда я просто шла по Нью-Йорку куда глаза глядят. Нью-Йорк называют большим яблоком, я не люблю фрукты, совсем. Зато мне хотелось индейки и лосося. Какой-то жалостливый бездомный позвал меня и предложил кусочек котлеты из гамбургера, но я отказалась, так как не ем фастфуд. Я не узнавала себя в отражении витрин: вместо белоснежной малышки с наивными круглыми глазками там отражалась взрослая брюнетка с огромными блестящими и явно голодными глазами. Денег у меня не было совсем. Днем я бродила, высматривая, где находятся задние двери хороших ресторанов и как часто они остаются открытыми и без присмотра. А по ночам прокрадывалась туда и воровала еду.

Рассказ Маши

Однажды поздней ночью или рано утром я доедала сворованный только что кусок парной телятины, когда меня подкараулил хитрый повар-китаец (не люблю китайцев!) и погнался за мной. Конечно, мне стоило отбежать подальше и потом приняться за еду, но этот дурацкий повар ужасно, неслыханно вкусно готовил. Из-за этого я зачастила к ним и воровала что-то почти каждую ночь. Из-за этого я попалась ему или кому-то из его подручных на глаза. Из-за этого он меня подкараулил. Из-за этого чуть было не схватил — настолько я увлеклась его едой! Мясо было потрясающе нежным, ароматным, оно просто таяло во рту, и даже убегая я его не выбросила, а запихнула в поясную сумочку.

Этот дурацкий китаец был маленьким, ловким и быстрым. Я думала, что мне будет достаточно пары минут, чтобы скрыться, но он бежал за мной по самым темным подворотням, умудряясь не потерять меня из виду. Я перелезала через ограждение — он на лету его перепрыгивал, я карабкалась на ящики — он делал то же самое. Да, я могла затаиться где-нибудь в темном уголке, но это было крайне рискованно — если бы он меня все же нашел, я была бы беспомощна. И мы бежали через город, по дворам, переулкам, уворачиваясь от машин и прохожих. В конце концов от начал отставать, а потом и вовсе ушел, выругавшись на прощание. Я показала ему в спину неприличный жест и, оглянувшись, поняла, что я нахожусь недалеко от Сентрал Парка. Поскольку мясо было все еще со мной (ха-ха, глупый китайский повар), я решила найти местечко с красивым видом и позавтракать, а потом вздремнуть где-нибудь на высоком дереве.

Я неспешно бежала по дорожке смотря по сторонам, как вдруг какой-то бегун обогнал меня:

— Доброе утро, мэм! — сказал он, приноравливаясь к моему темпу.

— Добрррое, — сказала я, подумав про себя, что если бы я была девушкой-человеком, то подумала бы, что это какой-то приставучий извращенец.

— Хорошая сегодня погода, — тем временем отметил “извращенец”.

— Ммм, неплохая, — ответила я, не пытаясь выглядеть заинтересованной. — На самом деле меня в тот момент больше интересовало, как бы от него отвязаться и поскорее уединиться с моим вкусненьким теленочком.

— Прошу прощения, что отнимаю у вас время, мэм, но я в поиске новых лиц для Extra-Elite SuperModel Management, одного из ведущих в США модельных агентств . Я бы хотел предложить вам работу. Пожалуйста, позвоните по этому телефону или напишите мне в мессенджерах, и мы обговорим условия.

И он протянул мне визитку. Я, пошевелив усами, взяла и побежала дальше. Он вежливо приотстал, а потом свернул на развилке налево, когда я побежала направо.

Позавтракав, я изучила визитку и решила написать, как только отдохну. В конце концов, я при соблюдении определенной осторожности, я ничего не теряла, а работа была мне нужна. Воровать, как я поняла той ночью, может быть опасно.

Я написала им в ватсап, меня пригласили на кастинг и в тот же день предложили контракт. Вместе с другими начинающими моделями собакой Джесси, девушками Барбарой и Сильви мы сняли на четверых маленькую квартирку на Манхэттене за 2000 долларов в месяц.

Первое время я нарабатывала портфолио, участвовала в небольших проектах и приводила себя в порядок. Когда я впервые пришла к стилисту, он заявил, что, кажется, кто-то красился в общественном туалете. Это была шутка, но он попал пальцем в небо — я ведь и правда покрасилась в черный в туалете аэропорта. Он занимался каждой прядкой, выводил красноту и рыжину и спустя восемь часов я стала самой жгучей из самых жгучих брюнеток. После публикации портфолио предложения посыпались как из рога изобилия, я не ходила на кастинги, а сама устраивала кастинги проектам и выбирала самое лучшее, высокооплачиваемое и интересное. Ну а потом ты знаешь: показы, съемки, известность.

Маша попадается на глаза моим соседям по квартире

В выходные в середине декабря я не смогла приехать в деревню, так как в субботу у меня была встреча по работе. Возвращаясь с нее, я купила себе картину по номерам с изображением танцующей балерины и собиралась посвятить ей все свое свободное время в ближайшие несколько дней.

Слушая аудиокнигу и разукрашивая холст, я пребывала в спокойном и умиротворенном состоянии духа. В прихожей хлопнула входная дверь — судя по громким голосам, вернулись с работы мама с дочкой, те самые, которых немного терроризировала Маша в мае. Они что-то обсуждали, хлопали дверями в свою комнату и в ванную, чем-то возмущались. Вдруг раздался громких вскрик, грохот, шипение и мяучание. Все еще не понимая, в чем дело, я вышла в коридор — и меня чуть не сбила Маша, за которой гналась растрепанная и возмущенная мама соседки. Кошка убежала в мою комнату и захлопнула за собой дверь.

— Это что? Ты что, кошку завела?

— Я… — не зная, что отвечать, я мямлила и выглядела испуганной, чем мама соседки воспользовалась.

— Ты понимаешь, что животных нужно заводить, только с согласия всех соседей? Сколько она вреда нам сделала, сколько еды перепортила и перетаскала!

Насколько я знала, Маша была у них в комнате только в мае — да, не очень красиво, но это было всего один раз.

— Да я сама впервые вижу эту кошку. Я же уезжаю постоянно, как бы животное без меня обходилось все это время.

— А так и обходилось! Она лазит к нам в комнату через окно!

— Так, может, не стоит дразнить дворовых котов?

— Дворовых? Тогда откуда у нее одежда и ошейник, если она дворовая?

Я так и не признавалась, что Маша — моя кошка. Мама соседки продолжала наступление. В конце концов я перешла в наступление и спросила, на каких основаниях она, мама соседки, тут находится, если хозяйка — я спрашивала ее об этом — сдавала комнату только одному человеку? И почему, раз она тут живет, она не платит за коммунальные? Тогда женщина начала обвинять меня в неряшливости и угрожать, что она до меня доберется. Я пообещала добраться до нее в ответ и ушла в комнату, хлопнув дверью.

Я очень не любила конфликтные ситуации, ссоры, споры, обвинения и прочее. Меня начинало трясти прямо во время разбирательства, я краснела, начинала заикаться, говорила, не подумав, хотя потом понимала, что можно было ответить лучше.

А вот Маша разлеглась у меня на кровати и кривлялась в небольшое, размером с книжную обложку, зеркало.

— Мурр, — сказала она мне и как ни в чем не бывало продолжила таращиться в свое зеркало.

— Ты совсем сдурела? — сердито и обиженно спросила я у нее. — Ты что делала у них в комнате? Как мне теперь быть?

— Нуу, я просто перепутала окна. Думала, что это твое.

— А все остальное? Мебель, личные вещи?

— И там рухлядь и тряпки, и тут. Не заметила разницы.

— А вот я, знаешь ли, буду чувствовать разницу между спокойной жизнью и скандалами каждый день теперь, потому что эта злобная мамаша соседки не даст мне покоя.

С коридора в подтверждение моим словам донесся грохот, а потом новые книги мамы соседки:

— Нахалка! Хамка! Развела тут зоопарк и думает, что все обойдется! Да я эту кошку прибью, как только увижу.

Тут Маша, которая до этого ни на что не реагировала, возмущенно фыркнула и выдала:

— Я закажу услуги киллера и он ее убьет. Вот так.

Меня просто трясло. В ситуации с кошкой в чужой комнате я точно была неправа, но ведь и повлиять на Машино поведение я никак не могла. Зато теперь я буду жить в режиме постоянно стресса.

— Не вздумай ничего делать. И я категорически запрещаю тебе залезать в их комнату и выходить в коридор. Слышала, что она сказала? Возьмет, и убьет тебя, и будешь тогда знать.

— Она не имеет права мне угрожать, — начала сердиться кошка. — Я хожу везде, где хочу, вот так!

— Маша, когда есть явная угроза, разумно принимать ее во внимание, — наставительно резюмировала я. За время нашего с кошкой общения, я заметила, что если ей четко и внятно сказать что-то разумное, а потом несколько раз это повторить, то он прислушается.

Из коридора по-прежнему раздавался грохот и угрозы. Я чувствовала беспомощность и бессилие. Кошка же, пробубнев что-то себе под нос, вернулась к своему зеркалу и продолжила перед ним вертеться. Я посмотрела повнимательнее — и замерла. Зеркало было… Волшебное? Потому что там отражалась Маша, но в другой одежде, не той, которая была на ней сейчас.

Ну нет, все-таки это не совсем волшебство. Что-то похожее я видела на одном из мероприятий, где презентовали продукты искусственного интеллекта и дополненной реальности. Похоже, это было не зеркало, а умный гардероб, экран с камерой или множеством камер, которые анализировали внешний вид субъекта и предлагали варианты одежды под определенные пожелания и в целом показывали, как ты можешь выглядеть после определенных манипуляций.

— Где ты взяла это, Маша?

— Мне подарили на День рождения! Классно, правда? Я отложила себе восемнадцать и еще восемнадцать новых комплектов одежды и аксессуаров.

Маша, если речь шла о чем-то, что перед глазами, могла считать только до восемнадцати — именно столько пальцев было у кошки.

— Да, я даже не знала, что такая вещь уже есть в продаже.

— Ее пока нет, это специально для меня такой гаджет сделали! — кошку этот факт радовал чуть ли не больше самого подарка, потому что кошка любила поклонение себе и когда ей дарили что-то, чего больше ни у кого не было.

— Что ж, поздравляю. Ты всегда выглядела прекрасно, а теперь станешь абсолютно неземной. Но в любом случае, не гуляй по этой квартире за пределами моей комнаты и не ходи больше к соседям.

Маша не согласно фыркнула. Потом пошевелила усами и спросила:

— А почему ты не снимаешь квартиру одна? Ты ведь не общаешься с соседями, не ходишь на кухню, когда там кто-то есть, почти не готовишь из-за того, что боишься попасть в ситуацию, когда на кухне появится кто-то еще и вам придется вместе “уживаться”.

Несмотря на кажущийся крайний эгоцентризм, Маша была довольно проницательной кошкой.

— Я всегда мечтала снимать отдельную квартиру, но, боюсь, это может оказаться мне не по карману.

— А ты сними самую дешевую из возможных квартир, а потом приведи ее в порядок. Экономить еще тоже можешь. У тебя есть сбережения — будешь одалживать у самой себя.

Предложение Маши казалось мне очень, очень заманчивым. Но жить, беря в долг у самой себя казалось немного страшным. И все же я решила последовать совету кошки — в конце концов, я от этого ничего не теряю. В тот же вечер, под непрекращающееся хлопанье дверей из коридора, я создала и разместила два объявления на сайтах по поиску жилья вот такого содержания:

“Работающая девушка, платежеспособная, аккуратная и без вредных привычек, снимет однокомнатную квартиру.”

Цену, которую я готова платить, я указала минимальную для однокомнатных квартир в Минске.

В первый день мне позвонил мужчина, который предлагал мне снять у него флигель в частном секторе. Флигель отапливался брикетом, и он, мужчина, мог помогать с процессом. Я отказалась.

Потом мне позвонил еще один мужчина, сказал, что готов сдать мне двухкомнатную квартиру по цене однокомнатной, но с условием, что одна комната будет закрыта и в ней будут храниться его вещи. Иногда он будет заходить, если ему нужно будет что-то взять. Я отказалась.

Потом позвонил еще один мужчина с аналогичным предложением. Только во второй комнате он будет иногда встречаться со своей любовницей. Я отказалась и уже утратила надежду, когда мне позвонила женщина и сказала, что сдает однокомнатную квартиру недалеко от метро Партизанская. Цена была еще ниже той, что указала я, и, ожидая, что будет какой-то подвох, я договорилась встретиться и посмотреть жилье.

Подвоха обнаружено не было. Как и предупредила женщина, квартирка была старая. Но меня это не смущало. Я готова была спать на полу — лишь бы не слышать криков и нарочито громких разговоров своих соседей. Я согласилась, мы заключили договор и спустя пару дней я переехала.

С одной стороны, я чувствовала себя трусихой, раз сбежала со старой квартиры. С другой — я была счастлива. По поздней ночи я делала генеральную уборку, зная, что это — для меня. Что я вернусь, и там никто не будет хлопать дверями и скандалить, и меня не будет трясти от бессильного гнева.

Когда я проснулась на следующее утро и впервые за много лет готовила себе завтрак на кухне, я записала Маше голосовое с благодарностью, что она подтолкнула меня к переезду. Кошка прислала стикер с самой собой в темный очках — кажется, у нее появился очередной повод для гордости собой.

Маша улетает в Турцию на Новый год, а возвращается злая

В прошлом году наш с Машей Новый год получился приключенческим и несколько конфликтным. Тогда мы отправились с ней в лес выбирать подходящую елку: при это я планировала выкопать маленькую елочку, чтобы потом, после праздников, посадить ее в лесу в том же месте, где она росла, или же во дворе. А вот Маша хотела гигантское дерево, чтобы лазать по нему, и чтобы на нем жила живая белка — уж очень кошке понравилось за ней гоняться. Пока мы спорили, время шло, и в итоге домой мы возвращались в темноте. Я провалилась в траншею, которую выкопали бобры, и увязла в ней. В свою очередь Маша не придумала ничего лучше, как позвать на помощь соседку-сплетницу, которая всячески насмехалась надо мной. В итоге Николавна залила видео в ТокТик и, конечно же, никак не помогла выбраться. Меня вытаскивала команда спасателей, это было неловко и стыдно. После этого я разобиделась на Машу, а Маша разобиделась на меня.

В этом году в середине декабря я начала волноваться, как бы нам снова не разругаться. Оказалось, зря: кошка уже все для себя решила.

— Я улетаю 31 декабря, — поставила она меня в известность.

— Надолго?

Я не умела праздновать Новый год весело и с огоньком — так, как любила Маша. Но мне не хотелось с ней расставаться на большие выходные. Я так привыкла, что когда я приезжаю к бабушке — кошка всегда рядом.

— Нууу, — протянула кошка, вылизывая лапку, — меня пригласили на свидание в Стамбул, как раз на новогоднюю ночь. Если мне понравицца, то останусь подольше.

— Маша, а ты знаешь, чем заканчиваются иногда свидания? — я очень беспокоилась, как бы кошка снова не забеременела.

— В смысли?

— Маша, если он пригласит тебя к себе домой, или предложит посмотреть на Луну из необычного места, или предложит еще что-то, что предполагает вашу уединенность, то, пожалуйста, будь крайне осторожна.

Маша как ни в чем не бывало вылизывалась, бросая на меня взгляды, полные святого непонимания и некоторого недоумения. Мне пришлось продолжить.

— Маша, такое уединение предполагает, что он хочет с тобой, ммм, близости, понимаешь?

— Мррр? — кошка продолжала вылизываться.

— Секса.

— Муррр.

— А от секса ты можешь забеременеть! А тебя совсем недавно уже были котята и, кажется, они успели тебе уже надоесть.

— Глупости, — Маша возмущенно фыркнула, — котята никогда не надоедают. — Просто те дети — уже большие. А эти, новые, будут совсем крошками.

— Но те тоже сначала были совсем крошками, а потом выросли, и нам пришлось подыскивать им людей.

— Все правильно, и этим подыщем.

Кошка была непробиваема. Я была в шоке. То есть она планирует родить котят уже в марте? Неслыханно и невиданно!

— Маша, я думаю, тебе не стоит так спешить, в марте еще холодно, в апреле тоже, малыши не смогут с тобой выходить на прогулки, ты не сможешь научить их лазать по деревьям и вообще. Они будут полностью комнатными…

Кошка задумалась и хмыкнула. Неожиданно, этот аргумент показался ей убедительным. Она пошевелила усами и ушла в свой домик.

31 декабря кошка, тем не менее, собрала свой чемоданчик и уехала в аэропорт.

Я беспокоилась.

Однажды я была в Турции и поразилась, сколько там инфраструктуры для котов и сколько там котов. Почти у каждого дома стояли мисочки с кормом и водой, а также маленькие домики для кошек. Выйдя на улицу на пять минут в магазин, можно было легко встретить десяток различных котов — в том числе и с в самом магазине. Это был настоящий кото-рай. Я боялась, что Маше там понравится и она останется там навсегда.

Я написала ей спустя пару часов — по моим расчетам, ее крошечный самолетик уже должен был приземлиться. В ответ — молчание.

Еще через часа два я позвонила, кошка не сняла трубку. Потом я снова написала, а она снова не прочла и не ответила. Я начала волноваться. У кошки было в порядке вещей игнорировать меня во время своих поездок, но мне казалось, что за последний год мы очень сблизились, и что она теперь будет мне хоть однажды отвечать.

У меня отлегло от сердца, когда я зашла в Пинстаджем.

Было несколько пафосных сторис, судя по всему, из ресторана с видом на залив Босфор: закат над водой, потом крупным планом Маша ест взбитые сливки, потом — стол с различными морскими лакомствами, потом — неожиданно — фотография, где Маша в кресле своего самолета смотрит в окошко на город внизу. Меня это немного смутило, а потом я подумала, что, возможно, из-за сбоя в сети сторис из самолета была самой первой, но загрузилась последней.

В новогоднюю ночь я загадала желание, поела мандаринов, почитала книжку и легла спать. Мне ужасно не хватало приятной тяжести Маши, которая любила размещаться на мне как на длинном и толстом бревне. Но, конечно, я понимала, что у кошки своя жизнь, в том числе личная, и она делает то, что ей хочется, а не то, чего хочется мне.

Сквозь сон я слышала какой-то фоновый шум, но подумала, что, быть может, уже утро и бабушка топит печку. А когда я проснулась, то обнаружила на себе ту самую тяжесть, по которой я скучала. Маша вернулась домой и сейчас крепко спала на моей ноге.

Я наклонилась и ласково прошептала ей в ушко:

— С Новым годом, Маша!

Но кошка вдруг повернулась и изо всех сил цапнула меня своей лапой по щеке. Было больно и обидно, и я даже немного заплакала.

— С ума сошла, я же устала после перелета! — зашипела на меня кошка.

Увидев, что она оставила у меня на лице царапину, она отвернулась и сделала вид, что снова уснула. Кошку выдавал один только кончик хвоста, который взволнованно шевелился. Маша часто царапала и даже кусала меня, когда мы играли, но обычно это были руки. А тут — лицо. Для кошки любая явная травма была ужасным уродством и дефектом, и случись такое с ней, она бы, наверное, подала в суд на обидчика, даже если все произошло абсолютно случайно. Наверное, она все-таки не хотела делать мне больно и увечить, но получилось что получилось.

Я оставила кошку в покое, оделась и пошла на прогулку. Еще вчера все вокруг было серым и мрачным, а ночью — какое чудо! — выпал достаточно толстый, сантиметров пятнадцать, слой снега. Он укрывал ветки деревьев и кусты, и все-все-все вокруг выглядело сказочным. Залюбовавшись, я зашла довольно далеко — где-то за километра четыре, как вдруг услышала за спиной приближающееся жужжание. Оглянувшись, я увидела Машу на довольно большом, наверное, даже и я поместилась бы, снегоходе, в горнолыжной маске и лыжном костюме, ярко-розовом с серыми светоотражающими вставками.

Кошка ловко меня подрезала, да так, что я чуть не упала. Это было немного обидно, учитывая, что я шла по непротоптанному снегу и устала, а кошка — ехала и легко могла выбрать себе маршрут, позволяющий нам нетравматично следовать параллельным курсом.

Но тут Маша остановилась, сняла маску и чихнула. Белоснежность слепила, но и радовала глаз.

— Хочешь прокатиться?

Я все еще была обижена на кошку. Однако за все время нашего знакомства она ни разу не катала меня ни на Тесле, ни на ракете, ни на чем бы то ни было, никогда не разрешала брать ни одну из ее прекрасных сумочек и вообще ничего своего мне не давала. Свою жадность кошка аргументировала тем, что я в десятки раз больше и намного старше ее, и что если я к своим года не заработала ни на одну роскошную сумочку и ни на один личный самолет, то это не повод попрошайничать что-то у других, более успешных. “Все это я заработала своим собственным трудом!”, — заявляла безапелляционно она, и я, конечно же, принимала эту позицию. И тут вдруг она предлагает мне прокатиться на снегоходе! Я не могла от такого отказаться.

— Хочу.

— Тогда садись.

Я аккуратно уселась сзади нее и ухватилась за раму. Как только я сделала это, Маша тронулась с места и мы поехали. Возможно, будь мы на машине, мне бы не показалось, что это быстро, но мы были на снегоходе, снег летел из под ног, а мы неслись по казавшейся бесконечной полевой дороге куда-то вперед. В какой-то момент мне даже стало казаться — особенно, когда мы съезжали с горочки — что мы летим. Тогда я не сдержалась и закричала:

— Аааааа! Мы летим, Маша, давай не так быстро!

— Ууууу, кто-то у нас труууус! — передразнивала меня Маша и, кажется, поддавала ходу.

В конце концов мы доехали до старого канала, по которому еще лет восемьдесят назад плавали теплоходы. Сейчас он не действовал, но вдоль его пролегала дорога, а кое-где торчали старые немецкие дзоты времен Первой мировой войны — бетонные сооружения, призванные защищать от артиллерийского огня. Теперь мы неслись вдоль канала, навстречу деревьям, случайным косулям и зайчишкам. Когда впереди показался особенно большой дзот, Маша затормозила.

— Давай залезем наверх.

— Эээ, — я была не уверена, что у меня получится, но забраться, конечно, хотелось.

— Давай, полезай, ты уже не такая толстая, как была, например, полгода назад. Становись на снегоход, потом держись вот за эту скобку, — командовала Маша и я послушно следовала ее советам.

И у меня получилось. И мы сидели на столетнем дзоте и смотрели на лес за каналом.

— Откуда у тебя снегоход, Маша?

— На День рождения подарили, вот сегодня как раз нашла — очень кстати, правда?

— Не то слово, — прогулка получилась идеальной, я давно не испытывала таких эмоций, быть может даже, никогда.

— А ты говорила, что “до твоего дня рождения еще полгода, ляляля”, — кривляясь, передразнила меня кошка. — А вот посмотри, как мы здорово повеселились!

Маша ест драники и соглашается рассказать о произошедшем в Турции

На обратном пути у снегохода закончилось топливо. До дома оставалось еще чуть больше километра по лесной дороге. Маша не особенно расстроенно пошевелив усами, вызвала по приложению свою теслу, которая прилетела буквально через минуту. Понятно, что я в теслу, которая была немногим больше детского мобиля, в теории могла влезть, но смогла бы кото-тесла после такого закрыть дверцу и взлететь хотя бы на сантиметр — вопрос. Маша разрешила мои сомнения:

— Притащи снегоход, а я поеду, мне пора уже обедать вообще-то.

— Но он большой…

— Ты можешь просто его толкать, он же как большие санки!

И я потащила снегоход до самого дома. Задача эта заняла полчаса. Я пропотела насквозь и устала, почувствовав себя ломовой лошадкой и вьючной ослицей одновременно. Тащить снегоход было посильно, но лесная дорога была неоднородной высоты, а поскольку снег выровнял неровности, то периодически мы с техникой застревали в очередной яме.

Когда я пришла домой, Маша доедала драник с лососевой начинкой и сметаной. Для нас бабушка напекла драников с фаршем, но кошка выпросила у нее, чтобы она испекла для нее парочку с рыбой.

— Мне нужно больше фосфора и жирных кислот, все-таки я меховая красавица, нужно поддерживать внешний вид волос, — говорила она, облизывая сметану с усов.

Драники были потрясающими — с хрустящей корочкой снаружи и сочной начинкой внутри. Мы ели все вместе и говорили обо всяких мелочах. Бабушка иногда отвлекалась на то, чтобы ответить на звонки на домашний телефон — поздравляли с Новым годом.

Маша запрыгнула на печку и слегка свесила лапки и хвост. Она была в хорошем настроении, расслаблена и заинтересована в общении. Мне очень хотелось узнать, что же ее так рассердило и расстроило в Турции, и я задала невинный вопрос:

— Маша, а какая погода в Стамбуле?

Кошка фыркнула. Я испугалась, что ее настроение снова испортится, но она ответила:

— Не обратилла внимание. Я передвигалась с сопровождением и с максимальным комфортом.

— А какая там еда?

— Фырк.

И тут я задала ключевой вопрос:

— А какие там котики? Очаровательные?

Кошка снова фыркнула — на этот раз с большей долей неодобрения и некоторого раздражения.

— Самовлюбленные нарциссы.

— Может, обсудим? Я лишь вижу, что ты вернулась в не очень хорошем настроении, — это было очень мягко сказано, “не очень” — эвфемизм для “дико раздраженный”, — в таких случаях обычно помогает разговор о случившемся.

Кошка помолчала, пошевелила усами, лизнула лапку и — снизошла:

— Ну, вообще-то я планировала обсудить эту ситуацию с моим психоаналитиком…

Кошка явно набивала себе цену, но в целом было видно, что она не против обсудить свою неудавшуюся поездку.

— Смотри сама, но, может, сейчас ты расскажешь, и это будет репетиция твоей встречи со специалистом, — схитрила я.

Кошка посчитала такой аргумент уместным и поудобнее разместилась на печке. Я тоже забралась к ней. Было тепло и приятно: мы сидели на горячей печи и смотрели в окошко на заснеженный лес.

Маша потянулась, зевнула и, наконец, начала свой рассказ.

Рассказ Маши

Мы познакомились в Котиндере, ну и… понеслось, сама понимаешь. Переписки, потом голосовые, потом звонки с видео.

Он был высокий, длинный, темно-желтый, весь в полоску. Очень мужественный. Говорил, что хочет начать все с начала, что рассчитывает на серьезные отношения, что готов всем обеспечить.

Ясно, что последнее меня не интересовало, поскольку сейчас я самая богатая кошка в мире. Но я равнодушна к роскоши, сама понимаешь. У меня все в разумных пределах. Кото-отношения и семья — вот что главное.

С другой стороны, я понимала, что котик может почувствовать досаду и закомплексовать, если узнает, насколько я известна и богата. Поэтому я не делала акцент на материальном и вела себя как обычная глупенькая кошечка. В конце концов, все что мне от него нужно, это парочка очаровательных малышей.

Его звали Барон, а вел он себя как король, очень галантный.

В конце концов он стал настаивать на встрече, а я вдруг осознала, что никогда за свою модельную карьеру не бывала в Турции. Это показалось мне странным, поскольку в Турции ведь любят кошек, значит, они должны были быть более чем заинтересованы, чтобы такая суперзвезда как я посетила их. Необычно, в общем.

И я решила слетать туда и исправить это недоразумение. Ну и сходить заодно на свидание.

Да-да-да, я понимаю, что, возможно, это кажется рискованным со стороны, но я заказала себе и личного секьюрити, и водителя, и мерседес майбах для передвижений. Я сняла себе люкс в отеле на берегу залива. Изначально не планировала останавливаться у Барона, несмотря на то, что он убеждал меня, что я могу жить сколько угодно в одном из его многочисленных домов. Мне было немного странно это слушать, потому что зачем коту много домов? У меня из недвижимости — это квартира в Нью-Йорке, квартира в Париже (нет, не с человеком, который хотел меня стерилизовать, а моя личная), ну и шале тут, в лесной деревне. Но это потому что я раньше работала супермоделью и иногда я просто обязана уезжать в другую страну посещать некоторые мероприятия, типа вручения премий, фестивалей, значимых праздников — без моего присутствия многие просто откажутся в таком участвовать. Но по словам Барона, у него было много домов именно в Стамбуле, а нигде больше он и не бывал — якобы, другие города и страны ему без надобности.

Когда я прилетела и вышла немного размять лапки недалеко от аэропорта, то увидела десяток котов. Они сидели и лежали, ходили и ели. И никто не обращал на меня внимания — как будто я не суперзвезда! А ведь меня знала даже в Китае! Даже в Кении! Здесь же коты вели себя как… как… как будто они — это я! Как будто каждый из них — самый известный и самый красивый в мире!

Конечно же, я стала на видное место и приосанилась, чтобы они могли узнать меня — быть такого не может, что никто из них не видел рекламы со мной. Но они по-прежнему не смотрели на меня. Это было обидно, знаешь ли.

Я тоже сделала вид, что не обратила на них внимания, и поехала в отель. Там я почистила перышки: переоделась, сделала укладку и макияж. Потом вместе с моим секьюрити спустилась вниз и мы поехали на свидание в небольшой ресторанчик в старом городе.

Барон был намного толще в реальной жизни — раза в четыре. А еще он был коричневым, а не желтым. Судя по всему, он во время созвонов зачем-то пользовался маской. У котов лишний вес не считается чем-то стыдным или плохим, и я сразу подумала, что Барон, возможно, совсем не тот, за кого себя выдает. Что, возможно, он не заинтересован в отношениях. Что, возможно, он заинтересован в чем-то другом.

Но на улице меня ждал мой водитель, а в зале за барной стойкой разместился мой секьюрити.

— Слюшай, Машь, ты не стесняйся, ешь кашь, — уговаривал меня Барон попробовать что-то не особенно аппетитное, что мне принесла официантка.

— Что этто? — спросила я, обратив внимание, что в тарелке у Барона был разрезанный кебаб. Я не очень люблю фастфуд, но горячий турецкий кебаб определенно выглядела аппетитнее, чем то, что принесли мне.

— Я знаю, что такой красавиц, как ты, боится набрать вес. Кушай, кушай, это полезно.

Я оттолкнула от себя тарелку. Мой вес от природы был идеальным и я красавица вне зависимости от того, сколько я вешу. Все это было откровенным хамством!

Я взяла свою сумочку Мувад тысяча и одна ночь и собралась уйти, как вдруг заметила, что Барон алчно на нее смотрит. Ты знаешь, у меня здесь много раз ее в шутку отбирали уличные хулиганы, но потом всегда возвращали в идеальном состоянии — просто она пахнет лососем и внутри у нее лосось, ничего такого. Но в тот раз там лосося не было — ведь я шла в ресторан, зачем же тащить с собой еду.

Я поняла все за долю секунды и успела увернуться, потому что Барон прыгнул прямо на меня и, кажется, собирался забрать мою сумочку! Я побежала к своему секьюрити, но он был далеко, и отвлекся на шаурму — обжора!

— Мяу! Мяу! — закричала я. — Он на меня напал!

Я зажала сумочку в зубах и, запрыгнув на столы, побежала к своему охраннику. Он уже увидел, что что-то происходит и поспешил ко мне.

Барон, который не утратил надежду отобрать у меня сумочку, понял, что я не одна и бросился к дверям.

— Держи его! Держи!

Но секьюрити, почему-то беспомощно развел руками и поспешил не к Барону, которого можно было еще поймать, а ко мне.

— Мадам Маша, нам лучше уйти, — безапелляционно заявил он и аккуратно взял меня на руки.

Я и сама не собиралась здесь оставаться, но, согласитесь, это я должна была предложить. Но ладно. Охранник вынес меня из ресторана, где все осуждающе и как-то враждебно на меня смотрели. Мы быстро сели в майбал и уехали из этого района.

Продолжение следует

Маша рассказывает, чем закончилось свидание с кото-преступником из Стамбула

Кошка остановила свой рассказ и недовольно шевельнула усами.

— Хам бессовестный, — отругала Маша турецкого кота. — Сумочку Мувад тысяча и одна ночь вздумал украсть! Это же моя сумочка! Его ведь нашли бы сразу и посадили в тюрьму, а сумочку мне вернули. Дурак! Глупый!

Однако все оказалось несколько сложнее, как выяснила кошка.

Рассказ Маши (продолжение)

— Так, я хочу кушоть, — сказала я, когда мы сели в машину. — Я вообще-то шла на свидание и планировала приятно провести время.

— Нам стоит уехать отсюда как можно скорее и как можно дальше, — беспрекословно ответил секьюрити и поторопил водителя, который и так ехал довольно быстро.

— Но почему? Это он на меня напал и хотел обокрасть! Вообще стоило бы вызвать полицию! — я была возмущена

— Сейчас я вам все объясню, Маша, — спокойно сказал мне секьюрити, пока водитель лавировал между машинами и как-то нервно посматривал в зеркало заднего вида. — Только скажите мне, пожалуйста, в каких вы отношениях с паша Бароном.

— Нуу, — протянула я, — мы планировали достаточно близкие отношения, пока он не начал пытаться накормить меня кашей, а потом обокрасть!

Я все еще была ужасно взволнована произошедшим. Секьюрити же расстроенно поцокал языком.

— Вам нужно как можно скорее уехать из страны. Видите ли, Маша, паша Барон у нас обладает огромной властью, в том числе среди людей. Все коты пользуются здесь уважением, а паша Барон — особенным. Он спонсирует строительство жилья для бездомных котов, но также он требует к себе особенного отношения. У него большое количество подруг, а еще все коты обязаны ему отдать ему что угодно, если ему захочется. Скорее всего, он пригласил вас сюда, чтобы вы остались здесь жить — в качестве одной из его — хм — особенных подруг.

Услышав это, я очень обиделась и почувствовала себя… ну не знаю… оскорбленной, уязвленной, обманутой.

— Тогда почему он бросился бежать, если он считал себя вправе отобрать мою сумочку… и… меня, — тут я чуть не заплакала. Это очень неприятно, когда ты относишься к коту хорошо, планируешь с ним совместных котят и, возможно, дружеские отношения в дальнейшем, а он отбирает у тебя сумочку за пять миллионов долларов и пытается использовать тебя как имущество! Это так грубо!

— Маша, он не убегал, он собирался звать свою стаю. Хорошо, что вы статусная кошка и можете себе позволить охранников-людей. Охранники-коты не смогли бы противостоять паше Барону, и, возможно, в этот момент вы бы без документов и тем более своей роскошной сумочки сидели бы в маленьком домике и готовились бы стать мамочкой семи котят.

Последняя мысль, безусловно, показалась мне интересной (целых семь малышей!), но никто, никто не имеет права ограничивать мою свободу.

Потом мы приехали к заливу и я попросила отвезти себя в, по-возможности, самый лучший ресторан. Мне нужно было успокоиться, а вкусная еда в таких случаях помогает лучше всего.

У ресторана тоже, кстати, были коты. Они совершенно ничего не платили — и ели то же, что и я! И даже, быть может, лучше. Это как-то несправедливо выглядела, ведь все-таки я заплатила… Но я решила не раздувать конфликт, и поэтому скромно покушала морепродуктов, сливочек и красной рыбки с видом на залив и закат. Секьюрити любезно сделал несколько моих фото, чтобы было что добавить в Пинстаджем… ну, дальше ты знаешь.

Маша и ее знание всех возможных языков

Довольно долгое время мне не давал покоя вот какой вопрос: Машины родители жили в Стокгольме, ее первый человек — в Париже, потом Маша работала супермоделью в Нью-Йорке и путешествовала в рамках своих проектов по всему миру. Она бывала в Китае, Индии, Таиланде, прошлой зимой она ездила в Швейцарию, этим летом — в Кению и Эмираты, на прошлой неделе — в Турцию. Практически везде она активно общалась — будь то визит в ресторан, деловые переговоры, обсуждение бытовых деталей. Но как в ее маленькую пушистую головку с меховыми ушами поместилось столько языков?

Я не раз задавала кошке такой вопрос в разных вариациях вроде таких:

— Маша, а ты любишь учить языки?

— Маша, а сколько языков ты знаешь?

— Маша, а сколько лет ты учила китайский?

И каждый раз я не то чтобы не получала ответа — я его получала — но ясности в этом вопросе становилось все меньше.

У меня вот были проблемы с изучением иностранных языков: у меня был недо-английский, недо-испанский, недо-немецкий. Хорошо я владела только белорусским, потому что я белоруска, ну и русским — потому что это мой основной язык общения. Дискутировать с кошкой на тему языков я побаивалась, так как кошка имела свойство, обнаружив у меня какую-то слабость, насмехаться над ней и всячески “ковырять” неприятную тему.

Однажды любопытство пересилило мой страх быть высмеянной. Все-таки с тех пор, как я похудела на десять килограмм, кошка лишилась одной из самых приятных для нее тем насмешек. Да, я все еще была не в идеальном весе, у меня все еще был избыточный вес, но я продолжала питаться на дефицит калорий и знала, что рано или поздно сброшу весь лишний жировой груз со своего тела.

Вот я и решила порадовать кошку, дав ей возможность посмеяться над моим незнанием.

— Маша, я никак не могу выучить до приличного уровня английский. Испанский и немецкий и вовсе позабыла. Расскажи, как ты учишь языки? Я очень восхищаюсь, как ты общаешься с людьми в разных странах.

В каждом обращении к Маше желательна была хотя бы маленькая лесть. Вот и сейчас кошка, сидевшая в Пинстаджеме и поначалу недовольная тем, что я ее отвлекла, сомодовольно шевельнула усами и ответила:

— Ну, тут все просто и естественно. В принципе, при желании большинство котов могут общаться на всех языках.

— Это как? Не могу поверить, Маша, что домашняя кошечка, которая бывает на улице только в переноске, может общаться с человеком из, например, Бразилии.

— Легко.

— Расскажешь?

— Ну, вообще-то я занята и вообще-то это весьма глупый вопрос. Это как если бы я спросила тебя, как ты умудряешься управляться такими нелепыми отросшими пальцами, как у тебя.

— Ну, как-то справляюсь, уж поверь, — я подумала, что Маша приступила к фазе насмешек, но ошиблась.

— Коты могут общаться с людьми на абсолютно всех языках — главное, чтобы нам этого хотелось. Безусловно, если котик запуган, или совсем дикий, или боится людей, то может возникнуть недопонимание, но в целом все человеческие языки очень простые. И все мы, коты, с рождения их как бы знаем. То есть стоит мне встретить человека какой-то новой для меня национальности и стоит нам начать разговор на его языке — как тут же мне все становится понятно. И это характерно для всех котов. Вот так. Вы, люди, довольно примитивные, но при этом любите все усложнять. Мы же более совершенные и не видим необходимости в следованию этому вашему странному подходу. Заговори со мной хоть человек, который будет говорить на изобретенном им самим языке, я все равно его прекрасно пойму, если мне это будет нужно, а он поймет меня.

— Потрясающе! Получается, коты — прирожденные дипломаты?

Маша фыркнула.

— Тоже мне. Коты — прирожденные лингвисты. Конечно, некоторым котам нравится извлекать выгоду из такой странной и скучной занятости. Но не будет осуждать, у всех свои тараканы.

И кошка ушла в свой домик.

Маша и ее подход к правописанию

Я восхитилась такой способности кошек. Вообще-то об этом можно было догадаться: когда я была в Турции, мы с местными котами без проблем понимали друг друга, хотя ни одного слова по-турецки я не знала; когда я была в Египте — то же самое, я отлично ладила с котами, проживающими на территории отеля. Я уж было почувствовала долгожданное удовлетворение — вот, какую тайну разгадала и вот, какой удивительной способностью обладают кошки! Но тут я вспомнила, что Маша иногда — с ошибками, но тем не менее, пишет мне сообщения!

— Маша, — позвала я ее.

Из домика торчали ноги, которые прижимали хвост — чтобы не шевелился и не мешал кошке спать. Кажется, Маша легла вздремнуть. Но я проявляю недюжинную настойчивость и — чего уж там — истинную смелость: разгневанная кошка может порвать меня не хуже, чем настоящий мини-тигр.

Кошка недовольно ворчит.

— Маша, проснись пожалуйста, на одну минутку: расскажи, как ты пишешь сообщения, — настойчиво спросила я.

Кошка надрывно вздохнула — вот она, бедная страдалица, которая страдает от недосыпания и спит всего лишь жалкие 18 часов в сутки, но все же ответила:

— Просто надиктовываю, а специальное приложение-переводчик с кошачьего на любой человеческий язык транскрибирует все в текст.

— А можно взглянуть?

Стоит сказать, что кошка писала в очень, крайне своеобразной манере. Вот топ-пять ее личных “правил” правописания:

Если нравится слово (его смысл или просто звучание) — растягивай его за счет согласных: красаввицца, Полинна, Снежанна, лососссь, колбасса, Паришшш, падумаишшш, работта, лисса/лисицца, самалетт, ракетта, ваняишшш (для воняешь, — любимое ругательство Маши, — Н.Ю.), лессс и т.д.Если какое-то слово или предмет, который оно описывает, кошке не нравится, она могла его сокращать: пс/псь (для пес), писин и дарин (для апельсин и мандарин — Маша не любит цитрусовые), СОС (для пылесос — потом, со временем, кошка привыкла к его гудению и, успокаивая котят, называла его не иначе как Дядя Пылисосс), Если хочется повыпендриваться и побыть очень серьезной кошкой, то лучше “окать” — подставлять звук “о” там, где обычно произносится “а”: Поришш (для Париж), кросаввицца, роботта, воняишшш, сомолетт (для самолет), рокетта (для ракета) и т.д.Никаких мягких знаков на конце глаголов, тся/ться и подобного.Чтобы создать у собеседника впечатление о себе как о крайне изысканной кошке, иногда она заменяла букву “е” и “и”: илигантный (для элегантный), писокк (для песок), песинка (песенка), дильфинн (Маша тщательно скрывает, что не умеет плавать, поэтому иногда у нее в сторис мелькают ее совместные фото и видео с дельфинами), лесинка (лесенка) и т.д.В приложении КотоЛюд был большой микрофон, нужно было ткнуть в него лапой и сказать, что нужно. — Маша, а продемонстрируй, умоляю, — попросила я.

Кошка ткнула и сказала:

— Глупая, глупая.

Приложение так и записало: “глупая, глупая”. Но Маша ткнула в большую букву “М” — и текст трансформировался в “глуппая, глуппая”.

— То есть ты отредактировала — именно так тебе нравится писать?

— Да! Да! Да! Ты что не понимаиш, что я уникальная, необычная, самая удивительная! Поэтому я пишу особенно и говорю максимально изысканно!

Тут кошка сделала выпад и изо всей силы царапнула меня лапой по запястью.

— Ааааах, больно! — не смогла сдержать крик я. Пять ровных царапок в одну секунду обозначились кровавыми полосками.

— Потому что когда я хочу спать, не нужно ко мне лезть! — заорала на меня Маша и ушла в ту комнату в домике, что размещалась под самым потолком.

Маша обижается на бабушку и улетает в Антарктиду

Маша часто не отвечает на мои сообщения и звонки, поэтому каждый раз, когда я звоню бабушке или бабушка звонит мне, я спрашиваю у нее о кошке.

Обычно в мое отсутствие Маша не чудит, а если и делает что-то специфическое, то не акцентируя на этом внимание. Их с бабушкой жизнь размеренна и спокойна: бабушка топит печки, Маша может посидеть в отдалении и погреться у огня. Близко подходить она боится: вдруг искра и ее шуба вспыхнет! Бабушка готовит еду, Маша наблюдает, давая свои ценные советы, которые бабушка успешно пропускает мимо ушей. Бабушка делает что-то во дворе, Маша лежит неподалеку или лазает по деревьям в саду. Никаких кото-вечеринок с валерьянкой, никаких застреваний в бобровых ходах, никаких перетаскиваний снегоходов, никаких визитов десятков котов, — никаких глупостей, в общем.

И вот в конце января у меня не получилось приехать на выходные. Звоню как обычно после работы бабушке, а она мне сообщает:

— Кошки нет со вчерашнего вечера.

Я, конечно, в шоке, потому что вчера во время моего звонка она спала на диване. Оказывается, потом, она разбудила бабушку около полуночи и потребовала помочь отыскать ее розовую меховую сумочку-багет бренда Фенди. Бабушка, рассердившись, что ее разбудили по такому пустяку, сказала, что сейчас выставит Машу на улицу, если она не в состоянии следить за своим барахлом.

— Полный дом всякого хлама, валяются везде, а мне еще и ищи! Еще и разбудила среди ночи! — гневно пеняла она ей. — У тебя ночное зрение, глаза-фонарики, вот и ищи.

Кошка отыскала сумочку в пять минут, потом взяла свой радиоуправляемый чемоданчик и ушла, разобидевшись.

— Я ей сказала, чтобы проваливала, если не в состоянии следить за своими вещами. В конце концов, это не ее дом, — заявила бабушка.

— Ты что, это же Маша, с ней так нельзя!

— А со мной можно? Не следит за своими вещами, сколько бы они не стоили, вечно я на них наступаю и спотыкаюсь, так еще и спать мешает!

Бабушка была права — кошка не следила за своими вещами. Ее меховые одноразовые носочки постоянно валялись везде. Одного крошечного носочка, к слову, было вполне достаточно, чтобы испортить целый комплект светлого постельного белья — носок линял и расползался на шерстинки, и в конце концов я перестала обращать внимание на то, что все мои светлые и цветные вещи покрыты шерстью.

Помимо одежды Маша разбрасывала также и еду: она могла следуя непонятной логике вытащить кусок желе с индейкой, облизать желе, а индейку оставить даже не на специальном коврике под ее посудой, а где-нибудь посреди кухни. Кожура и чешуя лосося тоже постоянно попадалась мне при уборке, и это прилично раздражало. Правда, в оправдание кошки тут стоило бы отметить, что она любила красную рыбу и съедала ее очень аккуратно. Мяса на шкурках не было, поэтому оно хотя бы не воняло, испортившись.

Я много раз мягко намекала ей на то, что неплохо было бы, чтобы она просто выбрасывала недоеденное в помойное ведро. Но кошка привычно игнорировала меня. Бабушка же терпела довольно долго, периодически, но не регулярно пеняя кошке на ее неаккуратность. И вот произошел взрыв.

Мурашки бежали по моей коже. Бабушка выгнала Машу — и она, судя по всему, уехала. Куда? И как надолго? И вернется ли она теперь вообще?

Я звонила Маше и писала, но как обычно, в ответ получала лишь двойную и тройную порцию игнорирования. В Пинстаджеме тоже была тишина.

“Маша, пожалуйста, ответь”

“Маша, бабушка просто была не в духе”

“Маша, мы очень волнуемся”

“Маша, что я могу сделать, чтобы ты вернулась”

“Маша, бабушка погорячилась и теперь у нее поднялось давление из-за того, что ты не отвечаешь”

После этого сообщения, кошка, наконец, отметила прочитанными все сообщения и написала короткое “Я в порядки, можыш пиридать ей”. Что ж, она в порядке, о чем я и доложила бабушке, которая просто пожала плечами.

А через несколько дней Пинстаджем кошки взорвался новыми сторис и постами. Оказывается, она отправилась в… Антарктиду.

“Минус 28 градусов, а мне жарко”, — пишет Маша в сторис, где она мчится наперегонки с какими-то пингвинами со снежной горки на ярко-розовой ватрушке (пингвины съезжают на животиках).

Потом Маша — на фоне океана и айсбергов — в утепленном лыжном костюме, в лыжной маске, из-под которой торчат только длиннющие черные усы и розовый язычок - кажется, кошка флиртует с кем-то по ту сторону камеры.

Потом — Маша на станции полярников: как обычно в центре внимания, все пьют чай, а кошка — взбитые сливки.

Потом кошка, кажется, каким-то образом забралась на айсберг или льдину, потому что похоже что она в открытом океане и позирует на фоне огромного — как небо или сам океан — синего кита.

Последняя сторис была довольно быстро удалена, потому что кошка была на ней в профиль и на задних лапках, поэтому у нее немного выступал животик. По мне, это смотрелось очень очаровательно, но, кажется, Маше не понравилось. Зато в ленте появился пост, где она тоже на фоне кита в брюках стройнящего фасона.

Фотография была явно прилично отретуширована — кошка на ней была ужасно стройной, а в это время Маша обычно была полненькой. Но что поделаешь — наверное, моделинг у кошек тоже требует соответствия определенным стандартам.

***

На следующие выходные — уже в феврале — я ехала без особых надежд, что кошка вернется. Куда там, у нас ведь ни пингвинов, ни китов. Но Маша как ни в чем не бывало спала у окошка.

— Сегодня утром явилась, — сообщила мне бабушка. Ей явно было веселее с Машей, но, конечно, она этого не признавала.

Маша линяет и переживает из-за выпадения волос

Февраль — короткий месяц, и в этом году он ознаменовался невиданным выпадением волос у кошки. Погода несколько недель стояла весенняя, и видимо, организм Маши расценил это как сигнал к началу линьки, потому что волосы посыпались целыми прядями.

Маша вычесывалась сама, недовольно фыркая и плюясь, если волосок попадал ей в рот. Бабушка чесала Машу густым гребешком. Я чесала Машу щеткой с железными зубчиками — специально предназначенной для кошек с очень густой шерстью. Визуально на Маше линька никак не отражалась, но она оплакивала буквально каждую волосинку и каждую ворсинку.

— Что же это? Что со мной? Я больна?

Никаких проплешин у нее не наблюдалось, кожа была гладкая и ровная и не чесалась. Это была обычная линька — а столько шерсти выпадало просто потому, что кошка слишком сильно утеплилась — и перед зимой, и перед поездкой в Антарктиду. Я пыталась успокоить кошку, объясняя ей ее же природную особенность, она неверяще шевелила усами, дергала хвостом и украдкой вытирала слезы.

Вычесанные волосы полагалось тщательно выровнять и аккуратно складывать прядка к прядке в огромный бумажный пакет от Шанель. За одни только выходные мы втроем заполнили этот пакет доверху, а волосы продолжали выпадать.

Я уехала в Минск, а на следующий день, вернувшись с работы в свою минскую квартиру, обнаружила Машу, сидящую у раскрытой настежь морозильной камеры.

— Ты что творишь! Холодильник перегреется и сломается, и мне придется за него платить: это съемная квартира и вся техника и мебель чужая.

— То есть тебе чужой холодильник дороже кошки? Дороже самой лучшей в мире и самой красивой подруги, да?

— Нет, конечно. Но зачем ты его портишь?

— Ты глупая?

— Может, и глупая. Но я тебя не понимаю.

Оказывается, кошка сходила к трихологу и тот — что логично — объяснил ее линьку приближением весны. Он также посоветовал ей обратиться к профессиональному вычесывальщику шерсти — грумеру, который специализируется именно на кошках. “Тут ничего не поделаешь, нужно просто либо ждать, пока все зимние волосы выпадут, либо вычесать их и ходить в уже весенне-летнем образе”, — сказал Маше врач.

Но если в том году кошка была помешана на личной жизни и как можно более скорой беременности, то в этом году она пыталась отложить по каким-то своим причинам наступление весны. Рассудив, что раз ее волосы начали выпадать из-за потепления, кошка решила, что успешно может остановить этот процесс, сидя у раскрытой настежь морозильной камеры.

Я захлопнула камеру и обняла набычившуюся, недовольно ворчащую кошку.

— Уууууу, — пробурчала она, — ууууу.

— Зайка, ты понимаешь, что так можешь простудиться и тогда из-за болезни у тебя начнут выпадать волосы уже по настоящему? Иммунитет ослабляется и ты можешь заболеть микроспорией или еще чем похуже?

— Ууууу, — уже чуть более миролюбиво пробурчала кошка.

Я, конечно, хитрила, упоминая о микроспории и простуде. Скорее всего от небольшого минуса из морозильника, который к тому же компенсировался теплом от батарей в квартире, с кошкой ничего бы не случилось. Но мне не хотелось объясняться с хозяйкой, которая и так сдала мне квартиру по фантастически низкой цене, почему и как я сломала ее холодильник.

— И потом, раз уже они начали выпадать, то их уже не остановить, малышка. Так что тебе самое время сменить прическу.

— Уффф, — вздохнула Маша. — Уфф.

Вечером я набрала себе ванну, щедро добавив туда ароматизированной соли и пены, включила сериал “Секс в большом городе” и провела так несколько часов. Кошка заглядывала ко мне пару раз и жеманно морщилась — в ванной из-за пара от горячей воды довольно быстро стало влажно, а кошка не любила повышенную влажность, потому что у нее начинали виться волосы. В конце концов она плотно закрыла дверь в ванную — чтобы влажный воздух не распространялся по квартире, а я, увлеченная сериалом, особенно не прислушивалась, чем она занимается.

Когда я вышла из ванной, в квартире никого не оказалось. Я расстроилась, потому что надеялась, что кошка останется на ночь. Но кто я такая, чтобы диктовать самой красивой кошке в мире, где ей проводить свое время?

Однако пока я готовилась ко сну, в дверь вдруг позвонили.

“Странно, — подумала я. Кто бы это мог быть?”

Я подошла к двери и заглянула в глазок. Никого.

Набросив цепочку, я аккуратно приоткрыла дверь.

Там стоял огромный черный пушистый шар, из середины которого торчали длиннющие Машины усы и сверкали ее желто-зеленые глаза! Мне пришлось открыть дверь нараспашку, чтобы кошка и ее новая роскошная прическа смогли беспрепятственно проникнуть в квартиру. Стоит сказать, что поскольку и эта квартира была на первом этаже, то кошка обычно проникала в нее через открытую форточку. С таким начесом она бы и допрыгнуть до нее не смогла, не то что протиснуться.

Я ошарашенно смотрела на чудо грумерского мастерства. У Маши были длинные волосы и она была пушистой слегка полноватой кошечкой. Грумер же не придумал ничего лучше как посоветовать ей сделать начес по всему телу кроме лап и зафиксировать его. Кошка была довольна собой, я же не знала, что на это сказать. Это было самое экстравагантное, что мне когда-либо доводилось видеть, а ведь я как-то была в музее Сальвадора Дали в Фигерасе, который просто полнился сотнями странных экспонатов, а еще читала мемуары Дали. Но сказать что-то нужно было, иначе кошка могла так обидеться, что на примирение с ней ушли бы недели.

— Маша, ты… Ты… Ты сногсшибательна. Я сейчас упаду. И я села на обувную тумбочку.

Кошка самодовольно задрала хвост, который сейчас напоминал павлиний, настолько он был широким и настолько волосинки были похожи на составляющие перо пушинки, и покружилась. Потом у не закружилась голова и она села на пол.

Так мы и сидели друг напротив дружки в шоке от ее нового образа.

Маша остается одна дома

В начале марта бабушка, у которой иногда повышалось артериальное давление, планово легла в больницу. Дом остался на Маше.

Вообще мы с ней договаривались, что эти полторы недели кошка поживет у другой моей бабушки в соседней деревне (ехать со мной в Минск на такой долгий срок она отказалась). Но по факту кошка вместо того, чтобы исследовать новый дом и огород, исчезла.

Маша неоднократно исчезала и до этого, но сейчас я волновалась особенно. Что, если в ее глупой голове что-то перепутается, и она придет в наш дом, а там никого нет, и бабушки нет, и она не сможет отпереть замок — у кошки пальцы-фасолинки, поэтому ей довольно сложно с классическими запорными устройствами типа замок-ключ.

Бабушка уехала в четверг утром, и о Маше ничего не было слышно с четверга.

Всю пятницу меня терзала мысль: а что если Маша голодная сидит на крылечке? У кошки был личный самолет, средства связи, летающая машина эксклюзивной модели — скорее всего, аналога ни у кого больше в мире нет. То есть мои тревоги были довольно глупыми. Ах, и кошка ведь могла забраться в дом через маленькое окошко в кладовой. Или же она могла пожить на чердаке — там у нее всегда была запасная еда, а вода никогда не замерзала.

Но Маша не отвечала на сообщения, а информация о том, когда она в последний раз была в сети, пугала: “Была вчера…”. В Пинстаджеме не было свежих сторис и постов. Кошка исчезла. Я не планировала ехать к бабушке на эти выходные — но в последний момент заказала маршрутку на шесть часов, и в половине десятого вечера я уже была у нас во дворе.

Я отворила дом. Позвала Машу, но ответа не было. Растопила грубку. Вышла на крыльцо, позвала Машу, но ответа не было. Тогда я прошлась по двору и везде звала Машу. Ответа не было.

Я заплакала.

Глупая кошка. Что, если она попала в капкан? Или заблудилась в лесу? Или ее сбила машина?

Я пошла взглянуть на дорогу. К счастью, сбитых кошек не наблюдалось.

Тогда я вздохнула и отправилась под навес в конце двора, чтобы набрать дров. Там было темно, я, всхлипывая, наощупь выбирала поленья, как вдруг кто-то небольшой, но довольно плотный и тяжелый прыгнул мне на спину и завыл:

— Уууууу, попалассссь!

Это был один из счастливейших моментов в моей жизни. Конечно же, я догадалась, что это Маша, но не подала виду и подыграла кошке.

— Аааа, аааааа! Пожалуйста, пожалуйста, мне так страшно, отпустите! Ааааа!

— Уууууу. Уууууррр, мууууурррр, — довольно, с мурчанием запугивала меня Маша.

Я аккуратно положила дрова на поленницу и перехватила кошку, которая сидела у меня на плече и исступленно и старательно выла мне в ухо.

— Маша, это ты? Как ты меня напугала! У меня же чуть сердце не остановилось!

Кошка выглядела очень довольной.

— Согласись, это была прекрасная идея! Я такая черная, что меня совсем не видно в темноте. Я подумала, что будет здорово, если ты представишь, что я такой маленький меховой вампирчик! — болтала как ни в чем не бывало Маша.

Тут она чувствительно укусила меня в щеку, так как я была в куртке и воротник скрывал мою шею.

— Аааа, Маша! Больно же! — тут я уже не симулировала, было и правда больно, а еще существовал риск, что след от зубов сохранится до понедельника и вызовет нездоровое любопытство среди коллег.

— Не ори, мы же играем! Глупая! Вампиры всегда кусаются!

— Но не настолько больно!

— В смысли? Глупая. Глупая.

Кошка соскочила на землю и потрусила к дому. Я, набрав дров столько, сколько могла унести, потащилась за ней.

Маша уже не была похожа на маленькое облако. Она оставалась пушистой и длинноволосой, но теперь ее волосы были тщательно уложены волосинка к волосинке и блестели в свете уличного фонаря.

Кошка ждала меня на крыльце.

— Ты почему не отвечала на мои сообщения и звонки? Мы все очень беспокоились. Ты должна была оставаться у другой моей бабушки…

— Милочка, я никому ничего не должна!

— Но мне казалось, что мы договорились…

— Это вы между собой договорились, а я не предмет, который можно перекладывать из одного места на другое, — в голосе кошки послышалась досада и злость. — Я выбрала, что буду жить здесь, а не в Нью-Йорке, не в Париже, не в каком либо другом городе на Земле. Это означает, что только я решаю когда и куда перееду — если мне придет в голову такая мысль!

Я понимала недовольство кошки. Правда, имелась некоторая ирония в том, что ее нельзя перекладывать с места на место. У Маши была такая особенность, что периодически она впадала в спячку — то есть спала по 18-20 часов в сутки, и мы с бабушкой периодически ее перекладывали с места на место, например, если Маша спала на моем диване, то я, собираясь спать спать, перекладывала ее на кресло, расстилала диван и потом обратно перекладывала кошку к себе. Иногда она даже не просыпалась во время всех этих манипуляций.

Но безусловно, Маша не была предметом.

— Но, малышка, почему ты не сказала об этом в прошлое воскресенье, когда мы обсуждали, где ты будешь жить, пока бабушка в больнице.

— Я не помню, чтобы мы обсуждали, — надулась кошка.

— Мы обсуждали это за обедом, бабушка ела пюре с котлетами, я — картофель с салатом, а ты — несоленый куриный фарш.

— Мррр, кстати, посмотри в морозилке, я бы еще перекусила.

Я послушно достала фарш и вернулась к разговору:

— Так вот, Маша, я предложила тебе вариант временно, на полторы недели, переехать к моей другой бабушке в соседнюю деревню, и ты ответила утвердительно!

— Я такого не помню!

— А что ты помнишь?

— Нууу, я покушала, ты что-то болтала, бабушка что-то болтала, а потом я пошла спать!

Это было вполне в стиле Маши — сделать вид, что не в курсе, не слышала, не помнит, и что все плохие, а она просто красавица.

— Так вот, Маша, когда тебе что-то категорически не нравится, нужно, наверное, говорить об этом, а не устраивать драму. Знаешь, сколько я всего передумала за это время?

— Учитывая, что у тебя голова такая огромная, было бы странно, чтобы за несколько дней там не появилось ни одной мысли. Но вообще неужели ты не понимаешь, что мы можем провести потрясающие выходные!

— А что нам еще остается, — вздохнула я. — Мы теперь просто обязаны провести потрясающие выходные.

Кошка поужинала своими запасами лосося. Я была ужасно голодна и попросила у нее немного — я ничего не привезла из продуктов, потому что едва успевала на маршрутку. Но Маша сказала, что этот лосось специально для кошек и красавиц, несоленый, и мне он не подойдет и не понравится.

Было обидно, но ничего не поделаешь, это была ее рыба и ее право не делиться ею.

Кроме того, у нас с бабушкой была такая традиция, что она готовит потрясающе вкусный ужин в вечер пятницы. В 90% случаев этот ужин состоял из отварной картошки, жареного мяса и сала с луком и болгарским перцем — это мое любимое блюдо и самая вкусная еда в мире.

Но бабушки дома не было, и ужина не предвиделось.

Я открыла холодильник, там на средней полке одиноко стояла миска с холодцом. Что ж, сойдет. А на десерт будет чай. В конце концов, я продолжала худеть, а значит, сладкий десерт мне бы все равно не подошел.

Я сидела и ужинала перед грубкой — она уже почти вытопилась и меня грели огромные красно-оранжевые угли. Когда они станут маленькими угольками и потускнеют, дверцу можно будет закрывать. Было тепло и уютно. Маша пристроилась на моих вытянутых ногах:

— Они как такие толстые бревна, очень удобно лежать, — заявила она и я давно уже перестала на это обижаться.

В конце концов, я все еще была довольно полной девушкой. И в конце концов, при всем желании мне никогда не стать такой красавицей как Маша. Так что пускай себе практикуется в острословии. Зато мы вместе и нам сейчас хорошо.

Потом я расстелила термопростынь, согрела у нагретой грубки одеяло и подушку, достала второе одеяло — за два дня наш деревенский дом остыл, нужно было дать ему время, чтобы нагреться. И мы легли спать с Машей, она залезла ко мне под одеяло и спала вдоль моей спины как мягкий и теплый валик.

***

Мы проснулись поздно и, надо же, дом к тому времени успел снова остыть.

Печку и грубку всегда топила бабушка, и я привыкла к тому, что в доме всегда было тепло. Жизнь в деревне — это череда мелких и существенных усилий каждый день: принести дров (важно, чтобы они не были отсыревшими), растопить печь или грубку (для этого тоже нужна определенная сноровка), приготовить еды (у нас в деревне не было магазина, так что без готовки долго не протянешь), позаботиться о домашних животных, позаботиться о том, чтобы в доме было чисто и не было утечек тепла, позаботиться о том, чтобы у тебя были запасы полуфабрикатов на случай плохой погоды, когда ты не сможешь или не захочешь ехать в соседнюю деревню в магазин. Бабушка всегда заботилась об этом и я по-настоящему задумалась о череде этих ежедневных усилий только сейчас.

Я приносила ей дрова и привозила продукты, но это была капля в море.

Жизнь в деревне — усилие, но оно осмысленное и усиливающее удовольствие от того, что ты получаешь в результате. В доме, который я сама согрела, было приятнее находиться, чем в моей городской квартире, которую я снимала, и которая отапливалась без какого-либо усилия с моей стороны. Простую еду, которую я сама приготовила, было вкусно есть, потому что я по-настоящему проголодалась, пока топила печи, чистила картошку, делала уборку в доме.

К полудню я переделала все дела, немного устала и собралась было немного погреться на печке, как вдруг кошка, которая мирно спала все утро, потянулась и выдала:

— Ну ты как, готова?

— К чему? — я попыталась вспомнить, к чему же я должна быть готова.

— К приключениям, конечно!

— Эээ, — протянула я.

Был март, погода соответствовала календарю — днем небольшой плюс, по ночам — минус. Кое-где еще лежал снег, грязный и рыхлый.

— Ну ты же не собираешься просидеть все выходные на печи?

Такая мысль меня, признаться, посещала, но, наверное, это не самый лучший способ провести выходные, ведь так? К тому же, на печке я и вечером могу полежать, и мне будет даже приятнее, если я буду уставшая после насыщенного дня.

— И какие у тебя идеи? — спросила я кошку.

— Откроем велосипедный сезон!

— Но ведь еще снег не растаял…

— Ну и что! Некоторые катаются всю зиму напролет.

— Я что-то не видела у тебя велосипеда.

— И я не видела, а на днях нашла в куче подарков на чердаке.

В конце ноября Маша решила провести вечеринку, посвященную своему дню рождения (хотя настоящий ее день рождения был в мае). Ей, естественно, подарили множество удивительных вещей, но их оказалось так много, что кошка до сих пор еще все не распаковала. Скорее всего, когда бабушка в четверг уехала, Маша расстроилась и полезла на чердак, чтобы отвлечься и посмотреть, что интересного у нее там есть.

Что ж, решено: я отправилась в сарай, чтобы подкачать колеса в своей старом, но все равно прекрасном велосипеде, а кошка пошла за своим транспортом. Оказывается, ей подарили гибрид электровелосипеда и квадроцикла: у “машины” было три колеса и педали, но их можно было не крутить.

Так мы отправились в велопоход.

Маша находит лесной дом

Итак, мы отправились в путь. Ветра почти не было, погода стояла слегка облачная, но довольно приятная. Я вовсю крутила педали, Маша то обгоняла меня на огромной (для кошки на электровелосипеде) скорости, то тормозила и еле-еле тащилась где-то далеко позади, то подрезала меня слева, то справа. Когда я упала во второй раз, чуть не врезавшись в дерево, я обиделась:

— Маша, если ты хочешь отправиться в велопоход, то, пожалуйста, не создавай аварийных ситуаций. Я сейчас чуть не получила сотрясение мозга из-за твоих глупых шуток. А еще, если из-за тебя я сломаю велосипед, то ты получишь от бабушки. Потому что это вообще-то ее велосипед.

Бабушку Маша побаивалась.

Бабушка могла отчитывать кошку по получаса, довольно строго ее песоча, не взирая на то, что она “супермодель”, что она красавица, то у нее тесла за неслыханное количество миллионов долларов и аудитория в Пинстаджеме на несколько миллиардов человек. Бабушке до этого дела не было никакого. Если она видела, что кошка избаловалась окончательно и откровенно вредничает, она указывала кошке на ее место.

Маше это не нравилось, но она ничего не могла поделать.

На мою угрозу кошка пошевелила недовольно усами, насмешливо и язвительно прокомментировала мою якобы неповоротливость, неловкость и неумелость — ну да, побудешь тут поворотливой, ловкой и умелой, когда тебя нарочно таранят на гораздо более устойчивом и укрепленном транспортном средстве. Однако она перестала меня подрезать, и мы довольно успешно проехали через лес, поля, въехали в другой лес и выбрались на разбитую грунтовую дорогу, связывающую две соседние деревни.

В этом месте Маша разогналась и, свернув на эту дорогу, помчалась куда-то на всей возможной скорости. Возможно, на хорошей дороге с асфальтовым покрытием или просто на утоптанной грунтовой дороге я бы могла не то что догнать ее, но хотя бы не потерять из виду. Но у меня был простой велосипед даже без скоростей, не говоря уже о внедорожных шинах, и по такой дороге я могла двигаться с огромным трудом, да и то постоянно буксовала из-за песка,обледеневших луж и нерастаявшего снега.

Я потеряла Машу. Она исчезла за поворотом далеко впереди, и я никак не могла ее догнать.

Вскоре дорога из-за того, что по ней постоянно ездили груженые бревнами лесовозы, стала совсем непроходимой для велосипеда, и я пошла пешком. Я тащила велосипед, обливаясь потом, по довольно четким следам, оставленным Машиным электровелосипедом.

Так прошло больше часа: я вела велосипед, пристально всматриваясь под ноги, чтобы не потерять кошкин след и совсем не обращая внимания на природу вокруг. А зря: лес вокруг вытянулся, из смешанного превратился в исключительно еловый. Землю устилали различные виды мха, от пышного напитанного водой от почти растаявшего уже снега сфагнума, до напоминающих упавшие еловые лапы кукушкиного льна и кипарисового мха. Дорога стала более твердой и я, попробовав все же использовать велосипед по назначению, обнаружила, что теперь это вполне возможно. В какой-то момент я оказалась на развилке: разъезженная дорога, по которой я следовала, уходила чуть левее, а вот твердая и утоптанная (идеальная для моего велосипеда) — правее. Спешившись, я обнаружила, что, судя по всему, Маша свернула на твердую лесную дорогу. Я несколько раз присмотрелась к следам — да, действительно, кошка свернула вправо.

Я последовала за ней.

Лес был величественным и радовал глаз различными оттенками темно-зеленого цвета — одного из моих любимых. Тут следов машиного электровелосипеда не было заметно, и я двигалась наугад, надеясь, что кошка не решилась свернуть с дороги прямо в лес.

В какой-то момент я заметила, что дорога ведет к небольшому просвету типа поляны, я продолжила свой путь — и оказалась перед настоящей лесной избушкой! Со всех сторон ее обступали ели, сама избушка стояла — нет, не на курьих лапках — на железных сваях. У порога стоял Машин электровелосипед, а сама кошка стояла на задних лапах, теребя дверь.

— Маша, ты зачем меня бросила! Ты ведь могла потеряться!

Кошка терпеть не могла, когда ее в чем-то упрекали, но я не смогла сдержаться.

Потерять кошку — один из моих старых страхов. Слишком много раз за свою не такую уж и длинную по человеческим меркам жизнь я теряла своих друзей-котов. Маша была ужасной самодуркой, непоседливой и взбалмошной. Уследить за ней не было никакой возможности, и это была не моя собственность-кошка, а моя подруга-кошка, то есть я не могла ей приказать что-то или запретить. Она была отдельной личностью и делала то, что посчитает нужным. Сегодня она посчитала нужным бросить меня на лесной дороге и уехать далеко вперед. Далеко впереди могли быть охотники с собаками, которые, повинуясь охотничьему инстинкту, погнались бы за кошкой и разорвали ее. Далеко впереди могло быть стадо дикий кабанов, которые, восприняв Машу как раздражитель и как угрозу, могли просто затоптать ее — вместе с ее велосипедом. Далеко впереди мог ехать встречный трактор или лесовоз, который попросту не заметил бы крошечный трехколесный велосипед под колесами и раздавить кошку.

Кошка пренебрежительно фыркнула.

— Ты постоянно ноешь! Так раздражаешь этим! Я устала от твоего постоянного негатива. У нас наметился замечательный день и приключение, мы нашли интересный дом — это же прекрасно! И вместо того, чтобы исследовать здесь все, ты жалуешься, и ноешь, и плачешь.

Все это время кошка скребла когтями по двери — в надежде, что кто-то впустит ее.

Я же боялась, что мы забрели к чьей-то частной собственности и ненароком нанесли какой-то вред — хотя бы той же двери.

Однако рассмотрев все внимательнее, я обнаружила успокаивающее меня сообщение, заламинированное и прикрепленное справа от двери.

Дорогой путник!

Вы находитесь в месте, где люди часто теряются. Если вы заблудились, зайдите в дом и следуйте рекомендациям, оставленным внутри. Дом оснащен генератором, здесь вы можете зарядить свой мобильный телефон. Внутри вы также можете найти сухой паек, питьевую воду и источник тепла.

Вы находитесь в зоне, где работают все операторы связи: если вы не уверены в своих силах, позвоните по номеру 002 и оставайтесь в этом домике, за вами экстренно выедет помощь.

Пожалуйста, не срывайте это сообщение, не ломайте ничего внутри этого дома.

Берегите себя!

Я знала о существовании подобных домиков, но не думала, что один из них находится в каких-то десяти километрах от бабушкиной деревни. Я так привыкла к тому, что лес — это место свободное от забот, что это огромный, бесконечный парк, где каждый раз можно увидеть что-то новое, что лес — это безопасность от почти всех тревог и забот место — что совсем забыла о тех редких случаях, когда и мне доводилось заблудиться и часами бродить кругами, натыкаясь на те места, где я уже была, и не понимая, где же я нахожусь и куда идти.

Что ж, нам с кошкой ничего не нужно из еды и воды, зато посмотреть, что есть внутри, очень интересно.

Я отворила дверь.

Маша опрометью ринулась исследовать новое место, как будто там был склад самой отборной лососины, или показ последних трендов элитной кошачьей моды, или собрание самых завидных (и способных на продолжению рода) кото-женихов.

Внутри располагалось помещение с железной печкой посредине. В печке и около нее были сложены сухие дрова — то есть в случае мороза или дождя, если человек замерз и промок, он может здесь отогреться. На столе у окна располагалась огромная и очень понятная даже человеку, который плохо разбирается в картах местности, карта с изображением дорог, ближайших населенных пунктов и ориентиров. Также на столе располагалась зарядная станция, съемный аккумулятор и — о чудо — огромный спутниковый телефон с инструкцией. Похоже, он работал!

Напротив печки был стул, еще один располагался у окна и на нем лежала довольно объемная аптечка. Там же, у стены, стоял шкаф, где мы с кошкой нашли девять наборов с сухими пайками. Кошка навострила уши, так как они шуршали как ее любимый сухой корм. Она уже начала переминаться с лапы на лапу и выпускать когти — так ей хотелось скорее разорвать пакет и изучить содержимое, но я попросила ее этого не делать:

— Маша, это еда для тех, кто попал в беду, заблудился, возможно, поранился. Если ты ее сейчас откроешь, ты не будешь это есть, а человек останется голодным. У тебя в контейнере в багажнике — набор твоей любимой еды, вот ее и ешь.

Маша понимающе вздохнула. Она ужасно любила вскрывать всякие шуршащие пакеты и коробки и ничего не могла с этим поделать. Также она любила изучать (но не есть) различные виды человеческой еды — она принюхивалась, трогала лапами, даже лизала. А потом фыркала или презрительно плевалась. Но Маша также была довольно эмпатичной кошкой — несмотря на весь свой показательный крайний эгоизм и самодовольство. Когда-то она и сама голодала, будучи одинокой бездомной кошечкой в огромном Нью-Йорке. Ей тоже доводилось блуждать, не понимая, где она находится и как попасть домой.

Поэтому она вздохнула, пошевелила усами и начала прыгать по кушетке у другого окна.

Домик, конечно, был очарователен. Здесь можно было отогреться, поесть, оказать первую помощь себе и пострадавшему, вызвать спасателей, перекусить, попить и набрать воды (здесь был фонтанчик с водой — судя по всему, под домом была скважина), и даже выспаться. Всего в маленьком домике было восемь спальных мест — четыре на первом этаже и четыре — на втором. На втором помимо узких, аккуратно застеленных шерстяными одеялами кроваток ничего не было.

Мы аккуратно закрыли дверь и уселись на крыльце: кошка пообедала едой из своих запасов, а я поленилась готовить себе обед и теперь глотала слюнки.

Маша, как назло, ела на редкость долго и аппетитно: от нее сытно, маняще пахло лососем и сливочным сыром, и мне ужасно хотелось хотя бы сыра, но кошка никогда не делилась своей едой, и я не стала просить.

В конце концов я пошла на небольшое с моей точки зрения гуманитарное преступление и взяла один из сухпайков. Я пообещала себе, что куплю такой же или похожий в туристическом интернет-магазине и на следующие выходные привезу сюда и положу к другим запасам.

В сухпайке были три галеты, консерва с тушенкой, горькая шоколадка (72% содержания какао), пакетик с черным чаем, пакетик с растворимым кофе, три пакетика с сахаром, два пакетика с заменителем сахара.

Я ела галеты с тушенкой, и это было потрясающе вкусно! Незаметно для себя я съела все галеты и почти всю тушенку — и мне захотелось открыть шоколадку. Чтобы было вкуснее, я поставила чайник — он работал от генератора, который загудел где-то в полу. Когда он закипел, я сделала себе чай в большой железной кружке и вышла на крыльцо.

На крыльце кошка доедала мою тушенку — ей оказалось недостаточно ее лосося и она таки влезла в мою еду.

Потом я пила чай с шоколадом, а Маша — густые теплые сливочки из своего термоса. Мы смотрели на ели, обступившие домик и думали каждая о своем. Кошка, вероятно, думала о новой коллекции одежды на весну, а также сумочек и ботиночек. Я поняла это по тому, как она оглядывала свои ножки в утепленных кроссовочках и как слегка нервозно приглаживала выбившуюся прядку на спинке. Я же думала о том, как отговорить Машу от рождения котят в этом сезоне. Как впоследствии оказалось, я зря тратила мысли на такие размышления.

***

Перекусив, мы отправились дальше. Я к своему удовольствию обнаружила, что нам проще продолжить путь вглубь леса, а не возвращаться назад по труднопроходимой для меня дороге. Лесная же дорога приведет нас в деревеньку, откуда домой мы сможем добраться по асфальтированной, но не очень оживленной местной трассе, сделав таким образом полный круг. В этих местах мне не доводилось быть несколько лет, и было интересно посмотреть, какой лес ранней весной, как выглядят места, где когда-то были хутора и что сохранилось от них сегодня.

Я предложила кошке такой маршрут, она лишь шевельнула усами, но когда мы выехали на дорогу, она больше не вырывалась вперед, а ехала наравне со мной. Меня беспокоило, что после еды она привыкла спать, а сейчас она за рулем.

— Маша, не засыпай, иначе упадешь и ударишься.

Кошка могла уснуть в любых условиях, в том числе и за рулем. К счастью, модель ее электровелосипеда была оснащена автопилотом. Маша настроила его на следование за мной, разложила водительское сидение так, что она превратилось в довольно просторную кошачью лежанку с бордюрчиками, и — уснула.

Я ехала впереди, а электровелосипед следовал за мной на расстоянии метра.

В конце концов я проехала через небольшой перелесок и въехала в запущенный сад. Яблони, сливы, изредка груши, старые и приземистые, росли ровными рядами. Кое-где деревья были сломаны, и никто их не убирал — сад был давным-давно запущен. Я спешилась, электровелосипед со спящей кошкой остановился рядом. Маша мирно спала.

Я прислонила свой велосипед к кряжистому дубу, который стоял у самой дороги, и прошлась между рядами до конца.

Там росли кустарники — возможно, черной смородины или белых поречек, а еще колодец с обрушившимся срубом. Рядом были остатки фундамента — судя по всему, здесь когда-то, может, еще лет 20-30 назад, стоял дом, чуть дальше — еще один фундамент, наверное, там был погреб.

Снег здесь почти везде растаял, и если отвернуться от места с фундаментом, можно было подумать, что я зашла к кому-то во двор, и жду, пока придут хозяева. Я очень сентиментальна, и всегда чувствую жалость, бывая в местах, где раньше была жизнь и было все устроено для жизни, а теперь об этом напоминают лишь ряды ровно высаженных старых уже деревьев и остатки строений.

— Ууууу! Буууу!

Я подпрыгнула на месте, потому что кто-то резко пихнул меня под колени, и, не удержав равновесие, упала.

Конечно же, этим кем-то была проснувшаяся кошка.

— Давай поищем привидений, — с энтузиазмом предложила она. — Здесь их должно быть предостаточно!

Мне стало жутко, тем более, что солнце затянули облака и хотя до заката было еще больше трех часов, все стало выглядеть сумрачным и угрожающим. Я не верила в привидений, но мне не хотелось продолжать этот разговор.

Кошка мгновенно считала мое настроение, задумчиво шевельнула усами и выдала:

— Пойду поищу кладбище! Здесь оно может быть!

— Маша!

— Там точно будет привидение, хочу на него взглянуть.

— Маша, мы уже едем домой.

— Да пожалуйста, а я останусь и найду тут всех призраков и может, с каким-то из них подружусь. Мы, кошки, всегда видим призраков.

Я слышала такую легенду, но до сегодняшнего дня Маша не проявляла никаких паранормальных способностей. Скорее всего, она пересмотрела фильмов ужасов о старых заброшенных домах и призраках и теперь, заметив, что мне не по себе, развлекала себя вовсю. При этом я уже порядком устала за дорогу, а кошка, наоборот, выспалась, и энергия из нее так и била.

Она обошла все места, где были когда-то постройки, принюхиваясь и присматриваясь. Нашла старую проржавевшую подкову и сначала было сунула ее в свою поясную сумочку баленсиага, но молния никак не закрывалась и кошка нехотя положила подкову на место, где взяла, а потом еще долго отряхивала с лап следы ржавчины.

Я не спеша пошла к велосипеду, рассчитывая, что рано или поздно кошка вернется к своему транспорту и мы поедем домой. Я видела, как она пошла куда-то вглубь сада, потом зачем-то полезла на самую большую из яблонь, потом достала из своей сумочки маленький контейнер с, кажется, лососем и съела его, а шкурку выбросила на землю.

Кошка пришла ко мне только когда начало темнеть, потом она улеглась на сидение-лежанку и снова уснула.

Мы долго ехали через лес, и я уже начала беспокоиться, что сбилась с пути, когда впереди наметился просвет и вдалеке я увидела первый дом. Это было очень кстати, потому что стало смеркаться, а ночью в лесу, тем более, мало знакомом, немного страшно.

Мы проехали по длинной улице и продолжили путь в сторону нашей деревни. Где-то в середине пути Маша проснулась, потянулась и сверкнула глазами, отражая свет уличного фонаря — у кошки ночью всегда светились глаза.

— Тебе он не мешает? — спросила она.

— Кто он?

Я оглянулась на багажник, но там ничего и никого не было.

— Степушка.

— Какой Степушка?

Я уже поняла, что кошка дурачится, но мне все равно стало не по себе.

— Ну, из того места где мы были, он сказал, что ему грустно и одиноко и я предложила ему отправиться с нами.

— Маша!

— Ммм.

Я остановила велосипед и села на обочине.

— Ты меня пугаешь и я никуда с тобой не поеду, пока ты не скажешь, что все это неправда.

Это было ужасно глупо и я вела себя как маленькая, но мне захотелось плакать из-за дурацкого Степушки.

— Степушка, ты понял, о чем она? — спросила кошка у пустоты, сверкнув глазами.

И я заплакала.

Кошка недовольно фыркнула. Сквозь слезы я видела, как она переминается с лапы на лапу. Она уже хотела домой, но почему-то не решалась оставить меня на незнакомой дороге в незнакомой деревне.

— Уезжай сама со своими степушками, я буду тут, — я плакала уже от обиды, а не от страха.

— Глупая. Глупая.

— Все, уезжай, у тебя же есть навигатор.

— Мррр.

Кошка не уезжала. Ситуация складывалась неловкая. Похолодало, брался морозец и мне стало зябко. По-хорошему, нужно было ехать домой, где нас ждала натопленная печка и можно было еще раз разжечь грубку, чтобы посидеть у огня. До дома было километров 10, за час мы будем уже там, но я из упрямства сидела на обочине как сломанная кукла.

— Глупая, — повторила Маша, но как-то неуверенно.

Я молчала.

— В этом, вообще-то, и весь смысл, чтобы в немного жутком месте рассказывать страшные истории. Мы с моим бывшим человеком ездили в специальный замок с привидениями и ночью ходили на экскурсию по подземелью с пыточной камерой! Один мальчик там даже описался!

— И ты хотела, чтобы я тоже описалась?

— Мррр. Так же все делают, почему ты такая глупая?!

Я вздохнула. Эта кошка была неисправима, но я, наверное, и правда была глупой. Я села на велосипед и поехала вперед. Кошка следовала параллельным курсом, дерзко сверкая глазами.

Когда мы приехали домой, было почти восемь вечера. Я быстро растопила грубку и села у огня. Кошка ушла в свой домик и долго шуршала чем-то, пока в конце концов не принесла мне плотный листок бумаги.

На нем было написано:

СЕРТИФИКАТ

На коррекцию и окрашивание 3-х (трех) усов. Действителен на предъявителя

Marie Kotovskaya

до 1 марта 20** года.

Я робко взяла в руки это невиданное материальное извинение. Кошка никогда ничего мне не дарила, ничем не угощала и ничего не одолжала. Это — впервые, когда она решила мне что-то подарить, и ничего, что люди, в частности, девушки, предпочитают удалять волосы над верхней губой, а не наращивать их. И совсем тем более не важно, что сертификат был с уже истекшим сроком годности. Даже такой он был невероятно символичным и ценным для меня.

Я обняла Машу и забрала сертификат. День получился замечательным.

Маша идет на свидание вслепую

Я очень переживала, что кошка не сможет попасть в дом или выбраться из него и попадет в беду или разобидится, как она это умеет, и уедет в Нью-Йорк или еще куда-нибудь. С огромным трудом мне удалось уговорить Машу съездить на несколько дней в Минск.

— Как только бабушка вернется домой, ты тоже приедешь. Ты же такая маленькая и хрупкая, обязательно рядом должен быть человек, который мог бы о тебе позаботиться, — убеждала я кошку и она прислушалась — ну или сделала вид, что прислушалась.

Мы приехали в Минск на маршрутке в половине десятого вечера. Я набрала полную ванну воды и лежала там часа два. Кошка чем-то постукивала на кухне и с кем-то болтала. “Наверное, в МяуМэте снова сидит”, — подумала я, ни о чем не беспокоясь.

Однако когда я наконец вылезла из воды, то обнаружила, что кошки и след простыл. На кухне прямо на белой полиэстеровой скатерти черным карандашом для глаз корявым кошачьим почерком было выведено:

“Ушшшла на blind date, ночиваттть не придду”

Blind date, или свидание влепую, — это свидание, когда ты не знаешь, с кем встретишься. В некоторых случаях это опасно, в Машином случае это было чревато котятами.

Я вздохнула, но ничего не смогла поделать. Против природы не пойдешь, а Маша и не собиралась. Наоборот, кошка планировала новых котят, и хорошо еще, что не родила их зимой.

На работу мне нужно было в тот день к восьми пятнадцати утра. Кошка не пришла и как обычно не отвечала на мои сообщения. Зато когда я вернулась домой, обнаружила в квартире следы чего-то, напоминающего налет грабителей, которые не слишком понимали, что они хотят от этой жизни вообще и от моей квартиры в частности. Единственное, что было в порядке (и слава Богу!) — это входная дверь.

Картина по номерам с “Лебединым озером” Чайковского, которую я раскрашивала всю зиму, валялась на полу с порядочной дырой на юбке у балерины. Вся обувь была разбросана по всей квартире. Шторы в комнате были сорваны, как и карниз. Покрывало на диване было скомкано, подушка разорвала, наполнитель из нее разбросан повсюду.

На кухне по всем полу была разбросана картошка. В воскресенье раз я как раз привезла немного с собой и не успела положить в овощной отдел в холодильнике. У меня создалось чувство, что с картошкой кто-то… играл — потому что она округлая и катится. И как только у меня создалось такое чувство, я громко позвала Машу:

— Маша!

Ни звука в ответ.

— Кис-кис-кис, — я старалась не транслировать эмоции, которые меня обуревали. Сначала я, подумав, что стала жертвой грабителя или нетрезвого родственника хозяйки квартиры, который где-то раздобыл ключи, испугалась. Потом, поняв, что это разгулявшаяся кошка, рассердилась. А теперь я чувствовала, как меня затапливает обида.

Одно дело, когда так себя ведут глупые котята или недалекие взрослые коты. Другое дело, когда такой разгром устраивает зрелая кото-личность, на которую подписаны миллиарды людей в Пинстаджеме, которая использует тебя как ей заблагорассудится и над которой ты трясешься как курица-несушка над своими яйцами.

Я понимала, что кошка прекрасно осознавала, что она делает, и что это плохо, и что уборка отнимет у меня час или больше, и что я устала после работы. Но ей это было не интересно. По каким-то причинам — вероятно, слепое свидание не удалось, ей нужно было выплеснуть свой негатив, зарядить своим кортизолом кого-то еще.

Я начала уборку и в процессе успокоилась. В конце концов, по понедельникам я все равно мою полы и пылесошу. Да, с порога меня ждал неприятный сюрприз, но если посмотреть непредвзято, то это всего-лишь разбросанная обувь, разорванная старая подушка (у меня была запасная, а эту можно зашить), разбросанный картофель, который я собрала за минуту, и карниз, который я смогла повесить на гвоздик самостоятельно.

Когда я начала пылесосить, то в стенном шкафу послышалась какая-то возня и мяуканье. Когда я открыла дверь, меня сбило что-то упругое, меховое, довольно плотное и в полоску. Это упругое что-то было, судя по появившейся за ним слегка помятой, но довольной Маше, котом, который одним прыжком запрыгнул с пола на форточку и скрылся в кустах сирени под окном.

Свидание у Маши получилось на славу. Результаты этого свидания появятся на свет через, приблизительно, девять недель. Пока же, кошка, зевнув и потянувшись, как ни в чем не бывало запрыгнула на только что убранную кровать и принялась вылизываться.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — спросила я, кивнув на порванную подушку, которую я уже набила обратно наполнителем и собиралась зашить.

— Мррр?

— Зачем ты тут все разрушила? В конце концов, это же не моя квартира.

— Было бы что разрушать, — фыркнула кошка. — Как тебе Шериф?

— Какой?.. Аааа, его зовут Шериф?

— Ну да, такой… муррр… такой… муррр… бунтарь, знаешь, и немного хулиган.

— Но все-таки Шериф?

— Нуууу, все коты во дворе его уважают, он защищает их от всяких псов, следит за порядком, чтобы те не гадили и не грызли ничего.

Приведя себя в порядок, кошка полезла в свой чемоданчик, достала оттуда черный бархатный спортивный костюм с белыми полосками по бокам, надела его и стала похожа на пусть очаровательного, но гопника из неблагополучного района неблагополучного города. Свой образ она дополнила низко надвинутой кепочкой адидас и черными очками.

— Ты не нагулялась еще? — удивилась я.

— Нет, конечно! Шериф обещал показать мне одно интересное местечко.

— Маша, это может быть опасно!

— Глупая!

— Возьми с собой телефон и напиши мне, куда вы идете. Вдруг это какой-нибудь подвал, откуда можно выбраться только через дверь, которую кто-нибудь закроет на замок? Или какая-нибудь вентиляционная шахта, где ты можешь потеряться?

— Ко-ко-ко, — передразнила меня кошка, но телефон взяла.

Потом она, покрутившись перед зеркалом, побрызгалась духами со стойким ароматом форели, позолотила усы и брови, и, хлопнув входной дверью, ушла.

Маша задумывается о посадке собственного огорода

Отношения Маши и Шерифа длились три дня, и Маша была очень довольна — и качеством, продолжительностью, и — хм… не знаю, как сказать — интенсивностью контактов. Потом кошка успокоилась и, собрав вещи пока я была на работе, умчалась к бабушке на своей летающей тесле. Волшебная машина!

Бабушка как раз вернулась из больницы, и сообщила мне, когда мы созванивались вечером, что кошка дома и что она постоянно спит, просыпаясь только чтобы попить и поесть. Я рассказала ей, в чем причина.

— Я так и думала, — сказала бабушка. И больше она никак не комментировала нашу перспективу, связанную с майскими котятами, мне же предстояло выбрать и утвердить с Машей место для родов — уютное, затемненное, с комнатной температурой, без сквозняков, непроходное и спокойное. Затем обустроить его, затем обсудить с Машей, что ей может понадобится еще, а еще постоянно мониторить ее самочувствие. Затем, после рождения котят, подготовить для них игровое пространство, научить их пользоваться кошачьим туалетом, выяснить их предпочтения в плане людей и подыскать им подходящих человечков.

Я приехала в пятницу вечером сразу после работы. Бабушка приготовила к моему приезду вареную картошку с жареными с луком и сладким болгарским перцем шкварками. Мы ужинали, Маша все еще спала.

Бабушка рассказывала про больницу, про своего врача — она всегда лечилась у одного и того же, и про медсестер, и про соседок по палате. Чувствовала она себя хорошо, мы обсуждали планы на весну, какие семена купим, какие бабушка может попросить у своих знакомых и подруг, что где посадим. Кошка, все еще сонная, притащилась на кухню и, достав из холодильника свой лосось, стала как бы неохотно его есть. Судя по тому, что она опустошила сначала одну баночку, потом — другую и принялась за третью — это только с виду ей не хотелось.

Маша обожала разговаривать на разные тему и везде встревать со своим мнением (часто довольно глупым — потому что кошка хорошо разбиралась в моде, моделинге, салонных процедурах и уходе за собой, котах, путешествиях, коммуникации, но в практических делах типа огорода, ухода за домом, подсчете расходов она не соображала совсем ничего).

Однажды прошлой весной, когда бабушка обнаружила, что у нас остался неиспользованным кусочек одной грядки с плодородной почвой, Маша галопом поскакала в дом, а потом притащила полпакета своего любимого сухого корма и отдала бабушке.

— Это еще что? — не понимая, спросила она. Я к тому времени начала догадываться, в чем состоит идея кошки, и изо всех сил сдерживала смех.

— Нууу, посади! — Маша немного запыхалась и теперь пыталась отдышаться. — Глупая что ли?

— Это ты совсем дурочка с кормом вместо мозгов. Как я это посажу? Это же не семена!

— В смысли? Ты только сегодня утром сеяла красную свеклу — и там зернышки были даже меньше. И это посади, будет свой корм без добавок!

Мы с бабушкой переглянулись и расхохотались. Кошка сначала непонимающе переводила взгляд с бабушки на меня и обратно на бабушку, а потом обиженно наклонила голову и облизнулась — так она всегда делала, когда была чем-то расстроена по-настоящему.

— Ну и ладно, — тихо сказала Маша. — Я и сама посажу, я умею копать ямочки.

Отсмеявшись, я стала ее успокаивать.

— Зайка, из этого ничего не вырастет, потому что это только в форме зернышка, а на самом деле твой корм состоит из спресованных из сушеного мяса, витаминов и, возможно, злаков гранул. Ты ведь иногда просыпаешь одно-два зернышка в водичку, вспомни, что с ними происходит.

— Нууу, — Маша, все еще расстроенная, задумчиво пошевелила усами, — они набухают!

— Вот, правильно, а потом? Они ведь не пускают росток, как луковица, которая стояла у нас на кухне и которую бабушка регулярно общипывала, чтобы добавить себе зелени в суп, из них не появляется корешок. Они как булочка, понимаешь? Если булочку или крошку посадить в землю, из нее ведь ничего не вырастет. Даже если кусочек булочки смять и вылепить из него зернышко, мы не получим деревце, на котором будут расти булочки, понимаешь? Потому что в состав булочки входит несколько ингредиентов, как и в состав твоего корма.

Кажется, кошка начала понимать, в чем причина нашего смеха, но все равно выглядела недовольной.

— Получается, вы посадите себе все, что хотите, а у меня ничего не вырастет? — обиженно спросила она.

Нам, конечно, стало жаль Машу.

— Ты же и так траву иногда какую-то жуешь, — сказала бабушка, вспомнив, что кошка действительно периодически скусывала листики из определенных травок.

— Да, но если бы это была специальная трава, посаженная исключительно для меня, кошки, содержащая необходимые витаминные комплексы и флавоноиды…

Мы поняли намек, бабушка вздохнула и позволила:

— Ну, тогда посеем тебе травы. Купи ей травы, которую кошки едят, — это она сказала, обращаясь уже ко мне.

Я купила семена “кошачьей травы” (на деле это оказалась смесь злаковых типа овса, пшеницы и ячменя) мы ее посеяли и она — о чудо — пустила ростки уже на следующий день. Маша ужасно гордилась тем, что она самая первая собирает урожай. Она обгрызала верхушки со своей травки, которая каждый день заметно прирастала и густела. Солнечными апрельскими деньками кошка укладывалась между рядами своей травы и делала селфи так, словно бы она — очаровательная фермерша-садовод.

В этот раз съев три упаковки лосося и закусив его несоленой филадельфией, кошка облизнулась, потянулась и выдала:

— В этом году я тоже хочу собственный огород!

Вот это новость! Бабушка только хмыкнула. У кошки были лапки с маникюром, ее домашняя одежда стоила как большая квартира с дизайнерским ремонтом в центре Минска, ее сумочки стоили как годовой круиз вокруг света. Маша и огородничество? Это что-то новенькое.

Бабушке такая затея не понравилась. Она владела огородом целиком и не собиралась позволять, чтобы какой-то из его фрагментов выходил из-под ее контроля до того, как она посадит все культуры, которые хотела посадить.

— Ты повозишься в земле один день, все там перекопаешь, насадишь какого-нибудь бурьяна, который потом станет невозможно вывести, и забудешь, а мне потом страдай с уборкой и прополкой, — безапелляционно заявила бабушка.

Маша обиженно засопела.

— Почему тебе? А Надя для чего? — не моргнув глазом, кошка перевела стрелки на меня. — Она прополет и она уберет. Смотри, какая она крупная и здоровая. Жиррная. К тому времени я давно уже заметно похудела, но, конечно, по кошкиным модельным стандартам я все-таки была толстой.

— Не дурите мне головы. Пока я не посажу, что мне нужно, не лезьте в огород и не портите ничего!

Маша поняла, что бабушку она не переспорит, но идея собственного огородика теперь казалась ей еще более привлекательной. Кошка пошевелила усами, переступила с лапки на лапку и протянула лисьим голосочком:

— Мур-мур-муррр, можно и потомм, я же не спешу. Я же просто вижу, что ты заботишься о том, чтобы каждый кусочек огорода принес пользу, но огород слишком большой, поэтому всегда остается земля, на которой мы садим кабачки или тыквы, которые в итоге не успеваем съесть. Если ты дашь мне маленькие кусочек, с Надю в длину и в ширину, мне этого будет вполне достаточно.

Так сказала Маша, и, подойдя к бабушке, ласково потерлась о ее ноги. Бабушка раздраженно притопнула: она видела, что кошка подлизывается, но также и понимала, что она просит малость и что, пожалуй, она может выделить ей кусочек в конце одной из наших многочисленных грядок.

— Посмотрим, — в конце концов сказала бабушка. — А что ты надумала там сеять? Овес свой с прошлого года?

— Нууу, — загадочно протянула кошка, — я вообще-то составила список, и там у меня запланировано семь культуррр.

— И что же это? — мне было ужасно любопытно, потому что кошка — это не парнокопытное животное, а хищник. Ну какая трава может заинтересовать хищника?

Бабушке тоже было интересно, и она снова забеспокоилась:

— Пусть только там будет какой-то травяной агрессор, который рассеется по всему огороду!

Кошка надулась, но не могла не похвастаться своими планами:

— Во-перррвых, там будут злаки: мне полезно обкусывать ростки, а еще это хорошо для моего животика. Во-вторррых, там будет кошачья мята, много мяты. Еще там будет валериана, — тут кошка мечтательно закатила глаза и томно вздохнула.

Капли валерианки были ее слабостью, и, боюсь, зависимостью. Возможно, валериана как растение будет ей полезнее.

— А еще будут милисса, лемонграсс и тимьян! — закончила перечислять Маша.

Бабушка была не против одного лишь овса, а вот мята ее настораживала. Она подумала, и решила, что не готова рисковать огородом. Как итог, мне было поручено вскопать и подготовить для кошки участок за садом. Там если какое-то растение и разрастется, можно будет избавится от него без вреда для огорода.

А что мне оставалось делать? Я согласилась. Лишь бы кошка и бабушка были довольны, а мне физический труд полезен.

Через неделю я, вооружившись лопатой и граблями, вскопала целину и вытрясла из нее весь дерн, чтобы земля получилась мягкой и пушистой и чтобы там не было пустозелья. Потом вскопала еще раз и снова выбрала все корни и остатки дерна. Потом разровняла граблями и сделала маленькую грядку. Все это только на словах легко. На деле это заняло больше двух часов довольно утомительного и интенсивного физического труда. Мои руки, хоть я и надевала защитные перчатки, покрылись болючими мозолями, спина болела, ноги гудели — копать целину очень тяжело.

Кошка же деловито прошлась по ней, оставляя аккуратный следочки, копнула лапой в несколький местах, подпрыгнула, чтобы поймать раннюю бабочку — быть может, первую, которую мы видели этой весной.

Потом она — денек был солнечный, и земля быстро прогрелась — от души покаталась по рыхлой почве и стала серой, что ей, безусловно, шло. Потом она отряхнулась — и я оказалась словно в центре пылевой бури, и выдала:

— Ну, теперь можешь все посадить.

Я послушно посадила и полила.

Кошка довольно все обнюхала и резюмировала:

— Вот и хорошо. Но огород — это так тяжело. Я ужасно устала, мне нужно слетать в свой любимый спа-салон в Ньй-Йорке.

Я чуть не села прямо на свежевскопанную грядку.

— То есть я работала как негритянка на плантациях только ради того, чтобы ты от души вывалялась в земле и улетела на другой конец света?

— Муррр, а что тебя не устраивает?

— Ну, я надеялась, что мы вместе будет ухаживать за твоим огородом, я же все-таки в воскресенье вечером уезжаю в Минск…

— Я вообще-то супермодель, у меня много дел, которые понятны только красавицам. Поэтому я не стану метать бисер перед свиньями и просто буду делать то, что мне хочется, — последняя тирада кошки ужасно меня задела.

Я изо всех стараюсь делать все для ее комфорта, чтобы ей у нас было не хуже, а может, и лучше чем в Нью-Йорке, но при этом я для нее — свинья.

Что ж, я молча забрала лопату и грабли, лейку и ведерко и отнесла все в сарай. Потом я помыла руки, переоделась в спортивный костюм и уехала кататься на велосипеде — нужно было отвезти сухпаек на замену тому, который я съела в лесном доме и немного развеяться.

Когда я вернулась, кошки уже не было. Бабушка, которая тоже была недовольна ее поведением — она подходила смотреть, как продвигается моя работа по созданию огорода для кошки — сказала, что мы ужасно избаловали Машу и что ее нужно воспитывать. Я только вздохнула — это ведь абсолютно невозможно. Маша считает себя самой воспитанной и умной на свете и вряд ли будет прилагать какие-то усилия, чтобы подумать о том, что иногда ее поведение и слова обижают других.

Маша оказывается в центре межрассового скандала

В воскресенье вечером, когда я собиралась в Минск, Маши все еще не было. Когда я созванивалась с бабушкой в понедельник, кошка все еще не появилась.

— Вот родит котят, оставим себе одного и вырастим, и будет у нас нормальный, постоянный кот. А не непонятно что, которое шатается непонятно где, которому слова не скажи, а то обидится! — заявила бабушка.

— Нет, и не вздумай при Маше такое сказать! Она разобидится до слез и совсем от нас уедет. Она же лучшая кошка в мире.

— Она самая наглая и невоспитанная кошка в мире, — не согласилась со мной бабушка.

Бабушка негодовала, но на самом деле их с Машей отношения, когда я уезжала, а они оставались одни, были довольно гармоничными. Маша практически не капризничала и слушалась бабушку. В обмен та милостиво позволяла кошке посидеть у нее на ручках. Вообще я всегда упрашивала Машу о такой чести, в случае же с бабушкой Маша считала это ужасно статусным для себя — сидеть у нее на коленях. При этом кошке было категорически запрещено выпускать коготки, и она всегда обходила бабушку, выбирая наиболее удобную для себя сторону, потом воздушно подпрыгивала, распределяя вес так, чтобы не причинить никакого дискомфорта — все-таки Маша была немного тяжеловатой и когда вам на колени падает полведра воды — это может оказаться травматичным.

Очень уютная и умиротворяющая композиция получается: бабушка, кошка и какой-нибудь сериал про кровожадного маньяка — бабушка предпочитает остросюжетный кинематограф с выраженной детективной линией.

Если же Маша снисходила до моей компании и принимала решение прыгнуть на колени мне, то по ощущениям я бы сравнила это с катапультированием небольшого мешка с картошкой из спутника на околоземной орбите. Вдобавок кошка имела привычку запускать в мои ноги — и довольно глубоко — свои длиннющие коготки.

Как бы там ни было, ни самая лучшая кошка в мире, ни самая наглая и невоспитанная не появлялась на горизонте бабушкиного двора три дня. В Пинстаджеме Маши тоже была тишина — на первый взгляд: не было ни новых сторис, ни публикаций. Правда, на третий день отсутствия кошки я, пролистывая ее фотографии в этой соцсети, наткнулась на неожиданную активность в комментариях, да такую, что десятки и, быть может, сотни комментариев появились прямо у меня на глазах. При этом, сообщения по содержанию существенно отличались от тех, которые я привыкла видеть у Маши в профиле.

Вместо: “Богиня”, “Стань моей кошкой, я построю тебе лососевый дом с мебелью из сыра филадельфия” (такое определенно мог написать только извращенец, Маша — ужасно брезгливая и чистоплотная кошка, и она не стала бы жить в еде), “Вы — самое изящное искусство”, “Я счастлив жить в это время, потому что имею честь дышать одним воздухом с вами”, “Познакомимся, киска?”; комментарии были вопросительными и даже обвинительными. Все они были на английском: “По-вашему, если ты черный, то и в метро уже ехать нельзя?”, “Как вы прокомментируете свое нападение на темнокожего мужчину?”, “Наверное, я слишком черный, чтобы оставаться подписанным на вас”.

Все это выглядело и звучало крайне странно. Маша — она ведь жгучая брюнетка, что значит “слишком черный”, сли кошка тоже черная? И зачем Маше нападать на темнокожего мужчину? Если такое и произошло, то на это точно были веские причины.

В четверг бабушка позвонила мне днем: такое случалось очень редко, обычно мы созваниваемся по вечерам, а днем — только в случае крайней необходимости.

— Маша дома, — сообщила бабушка.

— Ооо, слава Богу. Ничего не рассказывала?

— Нет, но попросила закрыться на замок среди бела дня.

Бабушка живет в доме с огромным двором в крошечной деревеньке, обычно она запирает дверь только на ночь.

— А ты что?

— Закрылась.

— А Маша?

— Ела все подряд не разбирая: и влажный корм, и лосось, и сыр, и сухой корм. А потом улеглась в самом углу моей кровати. Я ее, конечно, прогнала.

— Может, стоило разрешить ей?

— Еще чего! У нее есть своя кровать, кошачий домик, твой диван, — бабушка не любит нарушителей личного пространства, даже если в качестве такого нарушителя выступает наша очаровательная кошка.

— И она не ушла на улицу после этого.

— Нет, но попросила занавесить шторы во всех комнатах и улеглась за подушкой в самом углу своей кровати.

— Тебе не кажется, что она напугана и кого-то боится?

— Куда-то вляпалась уже! У людей коты как коты, а это непонятно что! Я собиралась пойти в огород, а она упрашивает, чтобы я побыла с ней.

На мои сообщения кошка по-прежнему не отвечала. Зато в ее Пинстаджеме все обвинительные комментарии оказались удалены, а опция комментирования постов — выключена. Новых сторис и постов по-прежнему не было. Я решила поискать недавние упоминания о Маше в светской хронике ведущих мировых медиа. И меня затопила лавина заметок, полноценных статей и даже журналистских расследований. Информации было столько, что я сразу поняла: кошка попала в нешуточный скандал.

Вернувшись после работы, я углубилась в тему. Поскольку о Маше на этой неделе не писало только самое ленивое англоязычное медиа, а решила сконцентрироваться только на серьезных медиа.

“Нью Йорк Таймс” на этой неделе посвятил Маше 15 статей, включая интервью с якобы пострадавшим, комментарий адвоката Маши, интервью с соседками кошки по квартире, которую они снимали вместе, когда кошка только начинала свою супермоделью карьеру и различного рода заметки.

Первая заметка — явно дополняемая в течение следующих дней — вышла в это воскресенье, она сопровождалась огромной портретной фотографией темнокожего мужчины с окровавленным лицом и поцарапанными руками, взгляд которого был расфокусированным — по ощущениям, он был либо в алкогольном либо в наркотическом опьянении. “Самая известная в мире кошка-супермодель наносит телесные увечья бездомному и скрывается с места преступления”, — так была озаглавлена заметка.

Сегодня в 1.30 после полудня на станции метро “Таймс Сквер” кошка-супермодель Masha Kotovskaya осуществила нападение с нанесением телесных повреждений средней тяжести на бездомного темнокожего мужчину в Ньй-Йоркском метро. Пострадавший сообщил, что кошка напала на него после того, как обозвала “ченышом” и приказала подвинуться, так как ее хвост не помещался на сиденье. Когда он отказался, она осуществила нападение.

— Я не успел… Я не понял, как она это сделала. Она прыгнула мне просто в лицо и впилась когтями. Д*рьмо… Кажется, она достала до мозга! Я не помню, как долго это продолжалось, кажется, я потерял сознание от боли. Последнее, что я помню, это ее слова, которые она прорычала сквозь зубы: “Вонючий черныш, теперь придется новый маникюр делать!” Когда я очнулся, кошки около меня не было. Я обратился за помощью к сотрудникам метрополитена.

Далее следовала фотография кошки в окружении королевских пингвинов в Антарктиде.

С агентом Masha Kotovskaya корреспонденту “Нью Йорк Таймс” связаться не удалось. Адвокат, представляющий интересы супермодели, заявил, что кошка подверглась назойливым приставаниям со стороны якобы пострадавшего и что в какой-то момент у нее просто не оказалось выбора и пришлось применить физическую силу.

— Моя подзащитная Маша, как все вы знаете, является черной кошкой, а значит все обвинения касательно расистской подоплеки в данной ситуации являются беспочвенными. По камерам видеонаблюдения мы узнали, что в переполненном вагоне метро якобы пострадавший (настоящая пострадавшая в данной ситуации — моя подзащитная, все доказательства будут представлены на суде), находящийся в наркотическом опьянении, разлегся на пяти из имеющихся шести сидений. Маша, которая будучи кошкой, рисковала быть ушибленной ненароком чья-то ногой, села на остававшееся свободным сидение и попросила мужчину подвинуться, чтобы она могла также разместить свой хвост (он, к слову, застрахован на триллион долларов!). В ответ тот начал к ней приставать, прикасаясь грязными руками и говоря непристойности. Тогда Маша попросила оставить ее в покое. В ответ он схватил ее на руки, и только тогда кошка оказала сопротивление.

Из-за давки в вагоне большинство свидетелей слышали только звуки потасовки, однако нашему корреспонденту удалось встретиться с человеком, который наблюдал ситуацию от начала и до конца.

Мистер Хасан М. сообщил:

— Ах, этот кошка, такой шелковый, такой сладкий. Он хотел сидеть, а этот черный человек говорит: “Какой сладкий кошк, я тибя буду ловить”. А кошк не хочет, потому что он красивый кошк, а этот черный мужчина грязный и неприятно пахнет. Ах, ах, какой кошк.

На данный момент супермодель Masha Kotovskaya покинула Штаты, в ее социальных сетях нет никаких поясняющих ситуацию сообщений. Если вы располагаете какой-либо информацией о Маше, “Нью Йорк Таймс” заявляет о своей заинтересованности в сотрудничестве.

Интервью с пострадавшим оказалось не очень содержательным. Человек явно не умел выражать свои мысли ясно или был не в состоянии это делать, но все, что мне удалось выяснить из этого интервью, что это бездомный, который ездит туда-сюда по ходу движения поезда в метро, что его зовут Джек и что он узнал Машу по плакатам, которые видел в городе и, конечно, ему захотелось ее погладить.

— Могли вы напугать кошку своими действиями? — задает вопрос корреспондент.

— Я хотел… просто прикоснуться к ней. Такая… Красивая. Я никогда… Я просто бездомный, живу в метро, никогда такой красивой не видел. А тут она села просто рядом со мной, так пахнет, такая шелковистая… Понимаете, я уже не мог себя контролировать. Я просто хотел к ней прикоснуться.

— Но она дала вам понять, что не хочет, чтобы к ней прикасались? — уточняет корреспондент.

— Она, кажется, что-то говорила, но я плохо помню. У меня очень болела голова.

— Вы утверждаете, что потеряли сознание от боли, однако судя по записям видеокамер, установленных в вагоне поезда, в котором вы находились, после того, как кошка покинула место вашего конфликта, вы еще несколько станций метро активно жестикулировали и выкрикивали бессвязные фразы, а потом начали зевать и попросту уснули. Как вы это прокомментируете?

— Я простой человек. Я просто бездомный. Я просто черный. Поэтому, вы считаете, меня можно обвинить во всем, чем можно? Можно раздирать мне лицо когтями? Можно обвинять меня в том, что я воняю? Хотя у меня нет возможности помыться. Я просто хотел кошку, что в этом такого?

— Почему вы считаете, что кошка напала на вас на почве расового неприятия?

— Потому что она назвала меня чернышом! Меня — чернышом!

— Но ведь Маша — черная и при это — кошка. У котов, насколько нам известно, нет расовых конфликтов и они не разделяют людей по цвету кожи.

— Все дело в том, что я черный, поэтому я неправ, да? Слишком черный для вашей публики, да?

Соседки Маши, с которыми тоже было интервью, сообщали, что никогда за кошкой не замечали каких-либо расистских высказываний.

— Как вы можете видеть, — говорит Барбара, — я афроамериканка. Но Маша никогда не относилась ко мне плохо по этой причине, как и ни к кому из других моделей — а ведь помимо людей разных национальностей среди нас были также и собаки, и змеи, и тигр, и пантера. Более того, одной из наших соседок по квартире была собака.

— Маша довольно приятная. Единственное, что я могу отметить — это то, что она никогда не мыла за собой посуду — это делали мы с Джессикой. Но когда зимой в квартире — а она у нас была без отопления — становилось холодно, кошка никогда не отказывалась полежать с кем-то из нас, чтобы стало теплее. Это о многом говорит, — так сказала соседка Маши Сильви.

Похоже, что все складывалось пока на пользу кошке, и это успокаивало. Однако я решила посмотреть публикации в других медиа — и ужаснулась.

Никто не хотел разбираться в причинах, почему кошка поцарапала чернокожего мужчину в наркотическом опьянении — последнее не оспаривалось, но и никак не акцентировалось, будто бы он просто перед поездкой в метро выкурил сигарету. Никто не писал о том, что это он первый к ней прикоснулся. Никто не писал, что быть одинокой кошкой (и притом красавицей и знаменитостью) в переполненном Нью-Йоркском метро — это априори очень слабая и уязвимая позиция — тебя может обидеть любой! Все писали о том, что она обозвала афроамериканца “чернышом”, хотя как раз для Маши это кажется вполне уместным: она часто называет людей и животных (конечно, когда не знает как кого зовут) по какому-то бросающемуся в глаза признаку. Кота, который как-то украл у нас пирожок, она прозвала Пирожком. Мужчину, который ловил рыбу на соседском пруду она прозвала Карасиком. То, что она назвала темнокожего мужчину Чернышом в таком ключе казалось вполне понятным и даже логичным. И никакой расисткой окраски не имеет.

С другой стороны, так хорошо, как я, Машу знали немногие. Для остальных же образ кошки был связан с образами тысяч высокомерных и избалованных знаменитостей и в таком ключе сказанное Машей вполне могло трактоваться как расистское оскорбление.

Назавтра — это была пятница — я постаралась сделать все свои рабочие дела как можно быстрее, чтобы успеть на маршрутку, которая прибывала в бабушкину деревню в семь вечера. Мне очень хотелось поддержать Машу, успокоить ее и защитить.

Мне было непривычно видеть темные очертания нашего дома. Обычно бабушка, дожидаясь моего приезда, включала свет на улице, а также свет в гостиной, где она смотрела телевизор. Сегодня же я видела только едва заметные ответы от экрана телевизора на стене — и все, свет нигде не горел.

Бабушка смотрела телевизор, Маша сидела у нее на руках, свернувшись в клубочек.

Я хотела включить свет, но кошка укоризненно посмотрела на меня, и я опустила руку, протянутую к выключателю.

— И так уже второй день: я вот только-только открыла дверь, чтобы ты смогла войти, а так сидели запертые, а днем — я же не могу весной, когда столько работы в огороде, сидеть запершись дома — она упрашивала, чтобы я ее запирала на замок, а ключ носила с собой в кармане.

— Маша, малышка, чего ты боишься? Все, кто умеют читать и имеют мозги, понимают, что все что случилось — это просто недоразумение с пьяным человеком.

Бабушка была не в курсе ситуации, и я вкратце ей рассказала. Маша со своей стороны добавила:

— Я поехала на метро, потому что были пробки, а еще моя летающая тесла, в Нью-Йорке которая находится, была как раз на ремонте, ее перекрашивали из розового в лиловый. И потом, мне захотелось покататься в метро, почему бы и нет! — последнюю фразу кошка выкрикнула. — Это несправедливо, что когда ты красавица, то не можешь делать множество простых и приятных вещей, таких как кататься на метро, гулять по людным улицам, загорать на общественных пляжах, ходить на продуктовые рынки. Всегда есть риск, что тебя облапают и будут ходить за тобой по пятам и говорить глупости!

Бабушка успокаивающе погладила Машу.

— Но ведь сейчас ты далеко, ты на другом конце света и у нас тебя никто не найдет, а если и найдет, бабушка и я сразу его прогоним!

— Уже, — драматично вздохнула Маша, — меня уже нашли.

— Кто? — не поверила я. Было странно думать, что за тысячи километров, за океан и целый континент сюда притащится какой-то темнокожий активист.

— Папарацци, — выдохнула Маша. — Теперь они будут лазить везде и фотографировать меня, и тебя, и бабушку. А ты совсем не похожа на модель, ты выглядишь так себе и скучно. Бабушка ходит в огородной одежде. Я иногда ношу галоши! Что, если все это попадет на страницы глянцевых журналов?

— Ну вообще-то не все ли равно? — я очень стеснительная и совсем не фотогенична, но вряд ли Машин папарацци уделит мне больше пары снимков и больше одной маленькой статейки — да и то вероятность, что это кто-то опубликует, невысока. А значит, и беспокоиться по этому поводу не стоит.

— А мне?! Что скажут, когда окажется, что самая красивая и известная кошка в мире живет в деревне с какой-то лохушкой и старушкой.

Наша бабушка точно не была старушкой в скучном понимании этого слова — она энергична и всегда чем-то занята. Я вообще-то тоже не была лохушкой, что бы там Маша ни говорила. Я закончила университет с самым высоким баллом, выучила английский и испанский языки, работала в газете редактором и журналистом, снимала себе отдельную, пусть и очень скромную, квартиру, а еще совсем скоро у меня появится машина. Конечно, у Маши достижений больше, но я тоже ничего.

— Вообще-то в свое время ты сама сделала выбор в сторону личного комфорта, семьи и котят, — напомнила я ей. — Напишут, что ты живешь в шале и, когда тебе хочется, на личном самолете или ракете путешествует по всему миру.

Маша пошевелила усами.

— Все равно бесит меня. Папарацци!

— Ты можешь его изловить и поговорить с ним сама, — предложила я.

— Вонючку!

— Просто у него такая работа. Может, он и не воняет.

— Еще как воняет, он в свинарнике у соседей поселился.

Очень странный выбор отеля — особенно для корреспондента “Нью Йорк Таймс”.

— Ты его видела? Откуда знаешь?

— Знакомые в КэтМэйте сообщили, — буркнула Маша.

Потом я убедила ее, что если вы занавесим окна шторами, то можно и свет включить. Мы ужинали с бабушкой картошкой с жареным луком, болгарским перцем, и свининой, а Маша ела нежирный фарш из телятины. Спать легла она со мной, предварительно проверив, чтобы все двери были заперты, а окна — зашторены. Во сне кошка что-то тревожно бормотала, выпускала коготки и дергала лапками, словно куда-то (или откуда-то) убегала. Я поглаживала ее успокаивающе и вскоре уснула сама.

Маша ловит папарацци и устраивает допрос

Когда я проснулась, то обнаружила, что Маша сидит в огороде и наблюдает как бабушка готовит грядку под столовую свеклу. “Хорошо, что кошкины тревога и страх папарацци прошли”, — подумала я с облегчением.

Выйдя на улицу, я с некоторым удивлением обнаружила на видном месте в саду мисочку с сухим кормом. Маша всегда еда в доме, также она всегда брала с собой перекус — но в таком случае еда находилась в ее сумочке.

Я подошла к бабушке и принялась выравшивать грядку граблями. Потом мы нарисуем специальным огородным маркером ровные рядочки и в них посеем пророщенные семена. Маша вертелась то тут, то там, но всегда — я заметила — держалась неподалеку от сада, словно бы ожидая кого-то. Словно бы… Охотилась!

В какой-то момент бабушка подала мне знак, и я увидела серую в полоску кошку, которая быстро-быстро ела корм, и крадущуюся к ней Машу. В следующее мгновение по двору катался клубок из двух кошек, орущий на кошачьем и на человечьем ужасные слова и угрозы, из клубка комками летела шерсть — в основном короткая и серая. Ну конечно же, это была ловушка. Маша специально положила приманку — свой вкуснейший дорогущий корм, и голодная кошка не удержалась. Но зачем так делать? Как правило, Маша легко делилась едой с бездомышами, которые заглядывали к нам во двор.

Я побежала было к крану, чтобы набрать воды, чтобы обрызгать дерущихся кошек, но пока я вернулась, битва была уже кончена.

Маша сердито воя сидела на спине у побежденной кошки, изо всех сил вдавливая ее в землю и не давая ей пошевелиться.

— Ууууу! Сейчас покажуууу, как следить за мной! Сейчас ты полууууучишь!

Серая кошка болезненно морщилась и пыталась вывести Машу на диалог, но та все не могла успокоиться и продолжала удерживать побежденную.

— Маша! Маша, успокойся, пожалуйста, выпусти ее, — спокойным голосом, чтобы не провоцировать кошку, попросила я. — Ты сильнее, ты победила. Она больше не будет приходить есть твою еду. Может, она просто бездомная и проголодалась.

Серая кошка, услышав меня, жалобно захныкала.

— Ууууу! Ууууу! Еду, ну конечно! Она пришла, чтобы следить за мной! Это она, она папарацци! — кричала Маша, все еще впиваясь своими когтями в спину поверженной соперницы.

— Но, — растерялась я, но… Она же кошка! Разве кошки могут быть папарацци!

— Глупая! Глупая! Глупая!

Да, действительно. Если Маша работала супермоделью и путешествовала по всему миру, то почему эта серая кошка не могла сотрудничать с “Нью Йорк Таймс”?

— Это правда? — спросила я серую кошку.

Та жалобно посмотрела на меня и сжалась еще больше. Кажется, Маша глубже впустила в нее свою когти, потому что бедная кошечка вскрикнула от боли, но все же не ответила на мой вопрос.

— Отвечай, дрянь полосатая, — прошипела Маша, — иначе сейчас снова полетят клочки по закоулочкам!

Маша вся тряслась от злобы. Мне было очень жаль серую кошку и я изо всех сил старалась успокоить Машу и убедить ее отпустить шпионку, но в каком-то смысле можно было понять нашу кошку. Какой-то сумасшедший пристал к ней в метро, после этого на нее возвели поклеп, обвинили в расизме и в каком-то смысле — устроили травлю в интернете. А теперь кто-то пытается следить за ней в месте, где кошка всегда чувствовала себя спокойно и в безопасности.

— Маша, давай просто с ней поговорим? — предложила я. — Только отпусти ее!

Кошка, однако, не собиралась меня слушаться, но, пригнувшись головой к сопернице, прошипела ей в ухо:

— Будешшш говорить? Тогда немного достану когти!

Кошка кивнула, но в тот момент, когда Маша ее приотпустила, попыталась сбежать (что с моей точки зрения было логично). Маша была не лыком шита и успела удержать папарацци походу выщипав из нее еще несколько клоков шерсти.

— Маша, пожалуйста, давай аккуратнее и без жестокости. Давай ее просто на время изолируем? — предложила я.

— Как это?

— У бабушки есть деревянная большая клетка, в которой она когда-то возила продавать поросят. Вот в нее и посадим для допроса, а когда вы договоритесь, отпустим. Ты же ее очень сильно ранишь! Ей очень, очень больно!

Маша была довольно эмпатичной и, послушав меня, она, прижав кошку еще сильнее, вобрала когти в подушечки.

— Но только попытайся сбежать! — шикнула она серой.

Маша позволила мне взять кошку на руки и отнести ее в деревянную “камеру”. Я собиралась выпустить “папарацци”, как только Маша уйдет в дом или отвлечется. Но изловленная и запуганная кошка не знала о моем замысле и дрожала от страха. Я незаметно от Маши успокаивающе ее погладила.

Как только дверца оказалась защелкнута, Маша рыкнула на пленницу:

— Ты папарацци?!

— Да, — ответила кошка дрожа. — Но это все, что я умею делать. Мне нужно как-то выживать в Нью-Йорке…

— И поэтому ты следишь за мной, хотя прекрасно понимаешь, что я не расистка и что у меня не оставалось выбора, когда тот сумасшедший напал на меня?

Кошка вздохнула, помолчала, а потом ответила.

— Я бы тоже хотела быть моделью, но у меня коротенькие волосы и выгляжу я обычно. Меня с удовольствием снимают для портфолио начинающие фотографы, но в лучшем случае мне платят просто… едой. Поэтому я… хм, — тут кошка замялась, подбирая слово, — раздобыла себе айфон и стала следить за знаменитостями. Я делаю фотографии, за которые неплохо платят. На вырученные деньги я собираюсь переехать в спокойную страну с хорошей экологией и родить котяток.

До последней фразы Маша вся исходила презрением и ненавистью к серой кошке, но услышав о желании папарацци, в одно мгновение смягчилась и расслабилась.

— И как тебя зовут?

— Полина, — ответила кошка.

— Полина, ты могла бы вести блог вместо того чтобы портить другим жизнь, зарабатывая копейки, — уже довольно спокойно укорила ее Маша.

Серая кошка вздохнула:

— Я пыталась. Но на мой блог никто не подписывается…

Маша задумчиво пошевелила усами. Помолчала.

— Я, быть может, могла бы сделать упоминание о твоем блога в своем Пинстаджеме, — как будто сомневаясь сказала она.

Полина с надеждой посмотрела на Машу.

— Пожалуйста… Я удалю все фотографии — твои и других знаменитостей, честно-честно. Вот прямо сейчас, хочешь?

Тут кошка достала из спрятанной под полосатой кофточкой тонкой поясной сумочки свой айфон.

— Ну, удали мои фотографии, а остальные покажи мне, хочу посмотреть, что ты там наснимала, — в голосе Маши звучало неподдельное любопытство.

Полина покорно, хоть и нехотя (наверное, боялась, что Маша может разбить ее единственный инструмент для добывания средств к существованию) протянула свой айфон. Маша зашла в галерею и начала листать:

— Мррр, ЛионардоДекапрео потолстел и ест бургеры жирррные, мммм Анжылила Джоле ест колбасссу, мрррр презедент США складывает доллары в сейф, чтобы не конфисковали, мрррр.

Полина взволнованно переступала с лапки на лапку.

— Маша, если твои фотографии удалены, но верни айфон Полине, с остальными фотографиями она вправе поступать как знает.

— Я удалю, удалю, — обещала Полина, — или сама удали, только не разбей, пожалуйста, телефон, — тут ее голосок взволнованно задрожал.

Маша отдала ей телефон и сама отворила дверцу.

— Я завтра могу сделать упоминание твоего блога. Надеюсь, это меня не опозорит.

Полина, не веря своему счастью, бросилась гладиться к Маше.

— Нет, не опозорит, посмотри сама, какой у меня блог!

Бизнес-страница Полины, судя по описанию, “кото-ментора и тренера личностного роста”, и правда заслуживала внимания. Такой странице могли позавидовать сотни других менторов — людей. Какой контент! “Как завести человека, если ты бездомный кот” — гайд. Комплексная программа “Как стать хорошим котиком: поведение, общение, туалет”. “Ваш человек завел собаку — правила поведение, защита территории, выстраивание коммуникации”. Чеклист: “Бизнес с нуля: топ платформ для кото-трейдинга”.

Такое я бы и сама с удовольствием изучила — правда, все эти материалы были платными, но платить было за что, если, конечно, кошка не мошенница.

Только вот подписчиков у Полины было совсем мало — всего 41.

Маша задумчиво полистала фотографии в профиле, посмотрела рилсы.

— Твоя аудиторррия — кошки, а мои подписчики в основном — люди. Давай я лучше пропиарю тебя через КэтМейт?

Полина пожала плечами:

— Думаешь, получится?

— Почему нет? Потому что зачем тебе люди, если твои гайды — для котов? — задала резонный вопрос Маша. И Полина согласилась на свое предложение.

Она все поглядывала на мисочку с кормом-приманкой в саду. Видно было, что кошечка голодна и очень хотела бы доесть. Я, не спрашивая у Маши позволения, принесла мисочку и поставила перед Полиной. Она ела словно в последний раз, а Маша удивленно и как-то жалостливо за ней наблюдала. Я сходила в дом и принесла еще глубокую миску с водой — после сухого корма кошки всегда хотят пить.

Когда Полина поела и попила воды, я предложила ей смазать ее раны от царапин Машиных когтей перекисью.

— Это совсем не больно и позволит царапинам зажить быстрее, — убеждала я ее.

Полина подумала и согласилась. Удивительно, что кошка, которая всегда была одна и зарабатывала себе на жизнь слежкой за знаменитостями, а значит привыкла скрываться и убегать от почти всегда заслуженного возмездия, так легко поддерживала общение и настолько непринужденно общалась.

Когда я закончила, мы попрощались. Мне было немного жаль прощаться с Полиной, но учитывая, что у Маши скоро родятся котята, обсуждать с ней и — особенно — с бабушкой возможность подселения в дом еще одной взрослой кошки, было не очень разумно.

Однако Полина снова появилась на нашем горизонте уже на следующий день. Она, кажется, последовала советам из собственного гайда и завела себе людей, которые жили по диагонали от нас. Дядя Саша работал трактористом, а его жена (или девушка — я не знала, был ли их брак оформлен официально) — дояркой.

— Я теперь пью натуральное молоко, — хвасталась Полина.

— Это не полноценное питание, — осекала ее Маша (она сама любила хвастаться, поэтому слушать, как хвастается кто-то другой, ей не нравилось), которая предпочитала взбитые сливки или 18% сметану (но не более одной чайной ложки за раз).

— А мышей я сама себе наловлю, вот так, — жизнерадостно продолжала Полина. — И потом, быть может, заведу очаровательных малышей.

Тут Маша не стала отпускать токсичные и демотивирующие комментарии, потому что котята для нее были чем-то вроде культа, ключевой цели в жизни, и осуждать кого-то за такую же мечту ей и в голову не приходило.

— У меня есть игрушки и одежда от мои прошлых котят, они все уже взрослые и с людьми. А для новых я куплю все новое. Сложу тебе в коробку, заберешь, — предложила она.

Полина запрыгала от радости.

***

После переезда Полины скандальные публикации о Маше чудесным образом исчезли. Не исключено, что Полина не только добывала информацию, но и перерабатывала ее в разные жанрах и разном формате, а затем продавала разным медиа.

Маша изящно завершает историю с расовым скандалом

Итак, американские медиа все реже упоминали о якобы расовом скандале с участием Маши, но ситуация для кошки все еще оставалось неприятной. Когда я приехала на следующие выходные к бабушке и кошке, та все еще была обеспокоена недавним скандалом.

— Мой стилист Джек, который также и мой близкий друг, испытывает неудобства, когда его заваливают вопросами о том, правда ли, что я расистка. Джек — наполовину афроамериканец, и ему неприятно, когда его — из-за меня теперь — начинают судить по цвету кожи, — сетовала Маша.

— Со временем все забудется, — успокаивала кошку я.

То же тараторила, слегка поджимая хвост, и Полина, которая иногда робко заглядывала к нам. Блог серой кошки получил приток подписчиков, недавно она завела банковский счет, на который принимала оплату за проданные платные материалы, и все это было благодаря Маше. Теперь Полину мучила совесть: ведь у нее началась новая жизнь, в которой она может быть хорошей, независимой бизнес-кошкой с собственным источником дохода и людьми, а вот Маша все еще страдала от последствий ее, Полины, работы.

Маша вздыхала и грустила. Совсем скоро у нее должны были родится котята, и она старалась все больше концентрироваться на своем материнстве, но тот конфликт с темнокожим мужчиной оставлял незаживающую рану на нежном сердечке кошки.

Комментарии к публикациям в ее Пинстаджеме все еще оставались закрытыми. Однажды Маша их открыла, но посыпались новые обвинения и двусмысленные намеки, и пришлось снова ограничить эту функцию.

Маша — публичная личность, и было понятно, что нужно что-то сделать, чтобы обелить кошкину репутацию.

Я позвала Полину на взбитые сливки (Полина любила покушать — наверное, это результат долгих лет питания от случая к случаю), позвала Машу и мы закрылись на кухне, чтобы не мешать бабушке, которая смотрела сериал, и стали решать, как быть.

— Я могу изловить этого бездомного и рвать его и царапать до тех пор, пока он не согласится принести мне публичные глубокие извинения и не пообещает года три безвозмездно или только за еду работать в кошачьих приютах, чтобы компенсировать тот ущерб, который он нанес моей репутации.

Мне не нравилось, что Машин вариант включал насилие. Кроме того, она была на приличном сроке беременности, и физическое напряжение могло повредить и ей, и котятам.

— Как насчет искреннего интервью, где бы ты рассказала о том, что кошки не придерживаются идей расизма, что вам это чуждо. А еще ты могла бы рассказать широкой аудитории, что когда-то была белой с серыми вставками, а потом стала ультрачерной.

Маша пошевелила усами, раздумывая, а потом сердито фыркнула:

— Тогда получится, что я оправдываюсь, а я не хочу оправдываться!

Полина тем временем выпила все сливки и тщательно, до блеска вылизала свою пиалу. Потом осмотрелась на предмет наличия в ее зоне доступа еще какой-то еды, обнаружила котлеты, которые бабушка сегодня пожарила, и потянулась лапой к самой крупной из них. Бабушка, которая как раз в этот момент зашла на кухню, чтобы разморозить на завтра курицу, возмущенно окрикнула прожорливую гостью:

— Ах ты хамка бесстыжая! А ну вон со стола!

Полина одним длинным и ловким движением спрыгнула со стола и уселась перед бабушкой с видом самой послушной и вежливой кошки. Мол, все в порядке, немного задумалась, но теперь она, Полина, очень приличная и хорошая кошка, и только за это ее можно угостить.

Я спросила у Маши, не поделится ли она пакетиком влажного корма. По Полине было видно, что она в состоянии сгенерировать отличную идею, но ведь мозгу нужны калории, правда? Маша, снова пошевелив усами, медленно сползла со стула, сходила к тумбочке, где были сложены ее припасы, покопошилась там минут пять, не меньше, и в конце концов принесла утку в желе с витаминами для укрепления шерсти и улучшения пищеварения (я вспомнила, что утку и ягненка Маша недолюбливала). Полина в одну минуту проглотила подношение. Потом облизалась и умылась и, наконец, поделилась своей идеей:

— Было бы отлично, Маша, если бы твои мама и папа дали интервью о том, какой ты была до того, как стала знаменитостью. И заодно поделились парочкой твоих фотографий из подросткового портфолио — ты же тогда уже увлекалась моделингом. Это не будет выглядеть как оправдание, но это расставит точки над “i”.

Маша долго шевелила усами. За это время я успела собрать посуду со стола, помыть ее и расставить по местам. Потом она, ни слова не говоря, ушла в свой домик. Кажется, аудиенция была окончена. Я взяла котлетку и съела ее наполовину с Полиной — видно было, что той очень хотелось именно котлетку, несмотря на всю питательность и полезность Машиного угощения.

А наутро в Машином Пинстаджеме был репост поста в “Геральд Трибьюн”: “Родители супермодели Маши о расовом скандале: Мы не можем молчать: Наша белая кошечка стала брюнеткой только чтобы мир стал лучше, а теперь ее обвиняют в ужасных вещах!”

Количество подписчиков в кошкином Пинстаджеме увеличилось еще на один миллиард: кажется, все люди и животные в мире, у кого был хоть какой-то гаджет с доступом в интернет, подписались на мою Машу. Когда она осторожно открыла комментарии, посыпались сотни поддерживающих сообщений: “Маша, мы любим тебя, ты лучшая!”, “Маша, не обращай внимания на всякие сплетни, ты выше этого”. Как будто не эта же аудитория неделю назад обвиняла кошку в расизме и грозила отписками.

Настроение у Маши заметно улучшилось, она снова стала жизнерадостной самовлюбленной кошкой, считающей себя центром Вселенной. У меня тоже отлегло от одной стороны сердца, чтобы прилить к другой: совсем скоро кошка должна была родить, и я волновалась о том, как пройдут роды и что мне стоит предпринять уже сейчас, чтобы подстраховаться от возможных осложнений.

Маша рожает пятерняшек и мы проводим хороший день

Были большие весенние выходные — целых пять дней. Конечно же, я приехала на это время к бабушке и Маше.

Вечером в пятницу я обнаружила, что кошка так располнела, что когда она лежит на боку, у нее на спине образовывается очаровательная складочка, а шерсть на животике расcлаивается и в месте расслоения видна дорожка белой кожи.

Кошка стала ленивой и медлительной. Все прошлые выходные она подолгу возилась на нижней полке моего шкафа. Поскольку Маша и раньше любила замкнутые затемненные пространства, я не придала этому значения. Я приготовила для нее уютное гнездышко в спальне под кроватью и рассчитывала, что именно там кошка и родит. До предположительной даты родов оставалось еще какое-то время.

А вот Маша же не ожидала, а рожала.

Мы обнаружили это так. Кошка не явилась на ужин, и ни я, ни бабушка не слышали, чтобы она выходила на улицу. Я стала ее звать и искать, но кошка словно испарилась. Дверца шкафа была плотно затворена, и я не догадывалась открыть ее, пока это не сделала бабушка.

— Рожает, — констатировала она.

В наличии было уже два влажных котенка, которые активно сосали молочко, массируя Маше живот. Кошка громко мурлыкала и часто дышала.

— Закройте… дверь, — выдохнула кошка. И видя, что я все еще стою в нерешительности, добавила: — У меня… все… под контролем… Закрой.

И я закрыла.

Всего тем вечером Маша родила пять котят: три черных в еще более черную полоску и два полностью черных.

Наутро я ожидала столпотворения — как было в прошлом августе, когда Маша родила своих первых котят. Но навестить малышей приехали только родители Маши — повторные котята не считаются таким грандиозным событием, как первые.

Золушка и Снежок поболтали немного с Машей, а потом пошли к нашему пруду и долго нюхали воду и даже трогали ее лапкой, словно бы пытаясь поймать рыбку. Я спросила, не хотят ли они карасиков, и пара котов ответила утвердительно — причем, с заметным энтузиазмом.

Пока я искала дождевых червяков для наживки, Маша позвонила мне и попросила, чтобы я помогла вынести котят на улицу для прогулки:

— Сегодня хорррошая погодда, нам всем будет прррриятно прррровести врррремя у пррруда.

Всех котят кошка перенесла в очаровательную меховую белоснежную корзинку с перьевыми игрушками, привязанными к ручке — чтобы подросшие котята могли подбивать их лапками. Когда я собралась взять корзинку, кошка остановила меня и влезла в нее сама.

Я словила Золушке и Снежку, родителям Маши, по четыре карасика. Маша есть сырую рыбу отказалась:

— Не хочу менять рррацион, вдруг повлияет на качество молока. И потом, там же шелуха, головы… Фффу, не люблю такое.

Но наблюдать за процессом кошке нравилось. Потом мы сидели все вместе у пруда и бросали рыбкам хлеб: бабушка принесла его из дома, чтобы посмотреть, как много у нас рыб.

Рыб было достаточно много, но они были небольшими и годились, как правило, только для котов. Или для медитаций — наблюдать за плавными, но быстрыми движениями стаек было занимательно.

Потом пришла экс-папарацци Полина и стала ласкаться к Маше, чтобы та показала малышей. Маша немного поупрямилась — просто из вредности, а потом, конечно, показала. Кошки сладенько замурлыкали над котятами.

Я же, вспомнив кое о чем, спросила у бабушки:

— Как ты думаешь, щука уже большая выросла?

Бабушка пожала плечами:

— Ну, если она и выросла, то ее здесь уже точно нет.

— Почему это?

— Ну, пруд же не огражден. Вот сосед сюда ходит, ловит. Щуку он давным давно выловил.

— Но для щуки нужна другая наживка.

— Думаю, его это не затруднило.

— Какую еще щуку? — вдруг спросила Маша, отвлекаясь на мгновения от своего материнства.

Щуку несколько лет назад я абсолютно случайно освободила из браконьерской сети на одной из канав за нашей деревней. Сеть была натянута рядом с бобровой плотиной, по которой я переходила канаву. Я бы ее даже не заметила, если бы не необычное течение воды — она как бы разрезалась на две части, и мне захотелось посмотреть, что же это. Вблизи тоже было непонятно, и я потрогала “аномалию” ногой — она послушно ушла под воду. Я поняла, что это сеть, и повинуясь порыву экоактивизма (бедные рыбы! гадкие браконьеры!) — вытащила ее на берег. В ловушку попалась всего одна рыба — довольно крупная молодая щука, и я, набрав в пакет из продуктового, который всегда носила с собой на случай грибов или других интересных лесных находок, поместила щуку туда и принесла домой.

Бабушка хотела ее изжарить. Но я не разрешила: чем тогда мы будем отличаться от браконьеров? И мы сошлись на том, что щуку следует выпустить в наш пруд. Места тут много, корма — тоже. С тех пор мы ее больше не видели: если бы она не прижилась и умерла, то она бы всплыла на поверхность, и мы бы ее нашли.

— Ах, тут есть щука, я виделла! — как ни в чем не бывало сказала кошка. — Она живет в камышах, на поверхность, когда рядом кто-то из людей топчется, не выплываетт. Но я же бесшшшумная, и пару раз мне удавалось ее подловить.

Кошка поискала что-то в своей галерее и показала видео с более чем метровой громадиной, которая курсировала под водой в нашем пруду. Сквозь толщу воды пробивались силуэты знакомых деревьев — и мы с бабушкой восхитились Машиному операторскому таланту.

— Вот, кто у нас настоящий журналист, — похвалила бабушка Машу. — А ты никогда ничего интересное не фотографируешь, — тут же упрекнула она меня.

Мне было чуть-чуть обидно, зато Маша распушилась от восторга и самодовольства. У нее и без того не было проблем с самооценкой, но бабушка ее почти никогда не хвалила, а тут неожиданно такой роскошный комплимент.

— У меня много животных есть в галерее, — похвасталась кошка. — И слон, и леопард, и лев, и пингвины, и кит, — принялась рассказывать она бабушке, иллюстрируя свои слова фотографиями.

Я подумала, что если бы у меня был айфон последней модели и я имела возможность путешествовать, как Маша, то и у меня было бы много животных в галерее. Но решила промолчать. В конце концов, у нас у всех сегодня хороший день. Маша благополучно родила, у нас приятные гости. Солнечная, весенняя погода. Мы кормим рыб. Где-то в глубине пруда плавает огромная щука, спасенная мной от прожорливых браконьеров. Все хорошо.

Маша отправляется по делам, оставляя котят

Котята росли быстро: через неделю у них начали открываться глазки, через две они стали исследовать пространство моего шкафа. Через три они стали интересоваться окружающим миром, через четыре Маша рассмотрела вариант переезда с детьми на кухню, куда я перенесла ее четырехкомнатный домик. Через пять недель котята активно лазали по нему, иногда добираясь до самого высокого этажа — правда, они были еще довольно неуклюжими и периодически срывались, но Маша позаботилась, чтобы домик был окружен мягонькими подушечками, так что малыши без ущерба своему здоровью упражнялись в лазании.

Однажды в пятницу я в очередной раз приехала на выходные. Мы поужинали с бабушкой картошкой с салатом: я из редиса, бабушка из перьев зеленого лука. Маша ела свой лосось и была немного задумчива.

Утром, когда я проснулась, то обнаружила спящих котят — они впятером свернулись в большой клубочек и сопели в одной из комнат Машиного домика. А вот Маши не было. Бабушка, которую я нашла работающей в огороде, сообщила, что Маша ушла куда-то рано утром. Это было странно: котята скоро проснутся, кошки нет. Котята — грудные, чем их кормить — непонятно.

— Придет она, куда денется, — махнула рукой бабушка. Она не испытывала особенного пиетета перед Машей и, кажется, котята были ей интереснее, чем сама кошка. Довольно часто я обнаруживала, что она наблюдает за ними, придерживает, если видит, что какой-то из котят может сорваться и упасть. Я же любила в первую очередь Машу, а котят я любила лишь потому, что они дороги кошке.

— Но она никогда так в прошлом году не делала, когда у нее были котята…

— Ну а сейчас сделала, она же любит бродяжничать! Она может быть в соседнем дворе, а может — где-то в Америке, такая кошка, и тут ничего не поделаешь.

Я стала тревожиться.

Мы позавтракали. Котята тем временем тоже проснулись и начали беспокойно возиться и мяукать.

— Маленькие, хотят кушать, — ласково сказала бабушка.

Она налила им теплого молока в блюдце с низкими бортиками, и котята, фыркая, чихая и залезая лапками в тарелочку, учились пить. Довольно быстро они поняли, что лапам в блюдце делать нечего и что лучше и эффективнее просто пить.

Я открыла один из Машиных паштетов и выложила его на другое блюдце — котята заинтересовались.

Так прошло утро. Кошки не было. Я звала ее, переходила через дорогу и высматривала, нет ли ее у соседей. Писала и звонила ей в мессенджерах — без ответа.

Настало время обеда, котята снова жалобно мяукали — не столько от голода: еду они съедали, — сколько от того, что соскучились по маме. А мамы все не было.

Я с трудом сдерживала слезы. Бабушка ругала меня за тревожность:

— Такая кошка, она делает, что ей вздумается! Вот оставим себе котеночка, и он никуда от нас уходить не будет.

Но я, конечно же, хотела одну лишь Машу.

Мне все казалось, что она попала в капкан, или что ее кто-нибудь похитил, или, быть может, ее тесла попала в аварию.

Я тихонько вышла на улицу, села на крыльцо и заплакала. “Бедная моя Маша! Что с тобой случилось? Где ты? Как мне помочь?” — причитала я. Я настолько увлеклась своим плачем, что не услышала, как кто-то знакомый бубнит в огромном кусте гортензии, росшим под окном.

— Уууу, опять потекла! Сейчас будет мокрым лицом в меня тыкаться, а у меня свежая укладка, новая одежка! Уууу.

— Маша!

— Муррр!

И я, конечно же, схватила ее, и прижала к лицу — мокрому. И она, конечно, недовольно отворачивалась, но скорее для виду. Кошкина укладка совсем не портилась от моих слез — такие воздействия были предусмотрены и совсем не портили ее прическу.

— Как там мои?

— Скучают, плачут.

— Мррр, — тут кошка стала вырываться из моих объятий уже по-настоящему, и я ее отпустила.

Она взбежала по ступенькам, зашла в дом и принялась обнимать своих крошек.

— Мур-мур-мур, — говорила она успокаивающе, — мама ходила к стилисту. Мур-мур-мур, мамочке нужно было привести себя в порядок. Мур-мур-мур, а кто хочет мамочкиного молочка?

Молочка хотели все, но исключительно по привычке — котята оказались сытыми, о чем позаботились мы с бабушкой и чем Маша оказалась очень довольна. Потом я слышала, как она, болтая с кем-то в Кэтмэйте, призналась, что ее радует, что “есть на кого оставить детей”.

Маша подхватывает инфекцию

А спустя несколько дней случилось кое-что, что выбило меня из колеи и сформировало у меня настоящую фобию.

Маша, которая кардинально отличалась от наших предыдущих котиков и поведением, и эрудицией, казалась неуязвимой для всех стандартных угроз.

“Капкан? Я что, глупая, да? Я не интересуюсь капканами!” — раздраженно отмахивалась кошка, когда я просила ее не ходить по чужим дворам, так как там можно попасть в капкан и погибнуть, как это уже случалось с другими котиками.

“Машина? Меня собьет машина? Да я сама кого угодно собью!” — на полном серьезе угрожала Маша, собираясь в десятый раз за день переходить довольно оживленную дорогу. Тем не менее кошка всегда внимательно оглядывалась по сторонам, и только убедившись, что машин поблизости нет, бежала через дорогу изо всех сил.

Увы, у Маши были уязвимые места.

После ее отлучки прошло несколько дней, и однажды, общаясь по телефону с бабушкой, я вдруг узнала, что Маша — Маша! — с самого утра ничего не ест и просто лежит. Что ее волосы стали тусклыми, потому что она не расчесывается. Что с котятами она не играет.

— Она заболела, — резюмировала бабушка.

У меня внутри что-то оборвалось. Нужно было срочно что-то предпринимать, но я была в Минске, а кошка — в крошечной лесной деревеньке, где даже и магазина не было, не говоря уже о квалифицированном ветеринаре.

Назавтра у меня был рабочий день, после завтра — тоже. За это время может случиться непоправимое. У меня было два отгула за то, что пару раз в течение года я работала в субботу, и я спешно выпросила их, а потом побежала на последнюю маршрутку из Минска.

Я знала, что бабушка точно не преувеличивает. Она не склонна сюсюкаться с Машей и никогда не ведется ни на манипуляции, когда кошка пытается надавить на жалость, ни на капризы. В дороге я спешно искала контакты ветеринаров, которые могли бы проконсультировать Машу по телефону или по видеосвязи, даже дозвонилась одному, но тот посоветовал приезжать с кошкой завтра.

Я не знала как быть. К тому времени я уже получила водительские права и у меня вот-вот должна была появиться машина, но она мне нужна была уже сегодня! Сейчас!

Маша лежала даже не в домике, а просто на полу на розовом бархатном одеяле, которое я пошила ей как сувенир в прошлом году и которое мое мама усовершенствовала, сделав для него серую подкладку. Ей и правда было плохо: она даже не встала, чтобы приветственно потереться о мою ногу.

— Маша!..

Кошка только вздохнула.

Бабушка тоже была расстроена.

— Это все потому что она ходит, где не нужно! Может, кто-то картошку обработал от жуков, а она походила рядом и надышалась. Тут и человеку плохо станет, не говоря уже о кошке.

Я почти не спала ночь. А в семь утра я вызвала из ближайшего города такси, завернула кошку в одеялко — она даже не сопротивлялась — и поехала в ветеринарную клинику.

Перед нами было несколько котов, пара собак и одна курица. Кошка приподняла голову: видно, что ей было любопытно, но сил на знакомства и поддержание “маленьких разговоров” не было.

Мы терпеливо ждали своей очереди.

Девушка ветеринар — несколько грубая, я бы сказала — измерила кошке температуру, тем вызвала у нее бурю гнева и много неприличных слов, а потом деловито осмотрела рот и ощупала лимфоузлы.

— Увеличены, — отметила она. — Когда проявилась инфекция?

Я без особой надежды на спасение кошки — настолько ситуация казалась плохой — рассказала все, что знала. Маша обессиленно молчала, раздраженно подергивая кончиком хвоста.

— Были контакты с другими котами?

— Да.

— Понятно.

Я ожидала, что девушка разведет руками и назначит кучу анализов и узи, которые, как это обычно бывает у людей, отнимут кучу времени и не дадут никакой ясности. Однако ветеринар вышла в смежную комнату, а потом довольно быстро вернулась с двумя шприцами.

— Придержите ее, — сказала она мне.

Маша испуганно и сердито взвыла, потому что девушка решительно и быстро уколола ее сначала в холку, потом — в бедро. Кошка вырывалась, но, кажется, уколы укололись.

— Приедете завтра на повторный осмотр, — сказала девушка на прощание и выписала квитанцию на оплату.

Я оплатила, вызвала такси и мы поехали домой. Мне почему-то казалось, что Маша умрет, настолько слабой она была. Я плакала.

Но когда такси подъехало к бабушкиному дому, а я полезла в рюкзак за кошельком, чтобы расплатиться, кошка слезла с моих коленей и как ни в чем не бывало вышла из машины и потрусила к дому. Дома она с аппетитом уплетала все подряд, параллельно лаская малышей, которые ужасно по ней соскучились.

— И что это было? — спросила бабушка, которая была рада, что Маше лучше, но сердилась на нее, потому что она заставила нас поволноваться.

— Инфекция, — ответила я. Вообще-то девушка-ветеринар сказала мне название этого заболевания, но я сразу же забыла его из-за тревоги.

— Я же говорила! Потому что болтается везде где не нужно! Будешь дома теперь сидеть, сколько переживаний из-за тебя! — это она сказала уже Маше.

Кошка только фыркнула.

Перекусив, она принялась приводить себя в порядок, потом попросила меня побыть с малышами, а сама залезла в самую высокую комнату в своем домике и уснула. Наутро кошка проснулась здоровой и наотрез отказалась ехать в ветклинику. Все обошлось.

Маша (трудо)устраивает котят и мирится с Серым

Котята подрастали и настало время искать им новый дом. Самый большой котенок, черный и пушистый Борис, был ужасно стеснительным и совсем не хотел приручаться. Я начала беспокоиться, что ему будет сложно подружиться с новыми людьми, но бабушка мудро рассудила:

— Если он боится, то мы вполне можем позволить себе еще одного кота — в конце концов, Маша почти не ловит мышей, а Борис постоянно охотится.

Котенок — уже почти подросток — подолгу просиживал перед домом в цветах, прислушиваясь к тому, как под землей мыши делают свои грузуньи делишки. И довольно часто, хоть и не каждый день, ему удавалось словить мышонка полевки или землеройку.

Борис дружил только с Машей и бабушкой и обожал свою кошко-сестрицу Монику. Моника во всем хотела быть как Маша: работать красавицей и моделью, ездить на последней модели летающей теслы-трансформера, вести блог на несколько миллиардов подписчиков, переодеваться по десять раз на день в исключительно брендовую одежду, дружить с легендарными модельерами. Маша относилась к этому снисходительно и не принимала всерьез. Я полагаю, что для нее мечты малышки Моники были тем же, чем мои мечты и большом балете. Но если для меня он был закрыт по причине упущенного времени — стать профессиональной балериной, когда ты уже взрослая и никогда не училась в хореографическом училище, невозможно. Но Моника имела реальные шансы стать красавицей — она была миниатюрная пушистая черная кошечка с очаровательными длинными усиками. Все, что ей нужно было — это хорошая школа и портфолио. Маша только насмешливо шевелила усами, но в конце концов пообещала Монике, что следующей весной та может поехать в Нью-Йорк и попробовать себя в моделинге.

— Маша, это прекрасная идея, ты лучшая в мире кото-мамочка! — похвалила ее я.

— Мне не жалко, но быть котомоделью в современном мире — далеко не так просто, — чопорно отметила кошка и ударилась в занудство. — Внешность решает не все. Если бы я могла вернуться в прошлое, я не становилась бы моделью, а настояла бы на том, чтобы просто создать семью с приятным котиком и подходящими людьми. Все, чего я всегда хотела — это крепкая семья и очаровательные котятки. Но жизнь сложилась по-другому.

Однако у Моники были свои планы — ей почему-то показалось, что ждать до следующей весны — слишком долго. И что она может потерять время. И что лучшее, что она может сделать сейчас — это сбежать из дома и начать свою карьеру самостоятельно.

Темной грозовой ночью Моника взяла Машину старую теслу, которая уже больше года пылилась в сарае, и улетела в неизвестном направлении.

Утром все котята были взбудоражены и говорили только об одном:

— Мяу! Мяу! Мяу! Моника! Мяу! Мяу! Убежала!

Я тоже разволновалась, а Маша как ни в чем не бывало успокоила котят и предложила им обсудить, какими они хотят видеть своих будущих людей.

Борис ответил, что никакими. Он очень волновался из-за Моники и не находил себе места.

Черный полосатый котеночек Ильюша сказал, что хотел бы научиться ловить рыб и что было бы здорово, если бы его человек был рыбаком и жил на берегу озера или хотя бы чтобы у него был пруд — такой же, какой был у нас с бабушкой во дворе. Маша внесла пожелание в свой планшет.

Кошечка в серую полоску застенчиво призналась, что хотела бы жить в уютном домике с ресторанчиком на первом этаже, чтобы она могла иногда спускаться и общаться с новыми людьми. Маша и тут одобрительно кивнула, сделав пометку в айпаде.

Непоседливый черный котенок Карандаш заявил, что хотел бы работать в цирке, и Маша внесла в свой планшет и это пожелание.

— Маш, а что с Моникой? Поедем ее искать?

Маша раздраженно махнула роскошным хвостом.

— Моника сама выбрала, чем она хочет заниматься. Если ей понадобится моя помощь, пускай попросит.

Кажется, история с непониманием друг друга кошкой мамой и кошкой дочкой повторяется. В свое время кошка Золушка не смогла понять и принять выбор Маши стать кошкомамой и это вылилось в то, что Маша сбежала от своего человека, стала бездомной в огромном городе, воровала, потом устроилась на работу в модельное агентство, потом стала самой известной в мире котомоделью, потом смогла позволить себе завершить карьеру и заняться личной жизнью… История повторяется, только наоборот: Моника хочет стать именно моделью, а не мамой котят.

Я хотела обсудить это с Машей, но она отмахнулась:

— Заведи своих детей и воспитывай их так, как тебе угодно. Моника — самостоятельный котенок, пускай решает сама.

***

Моника тем временем попала в неприятную ситуацию.

Заряда теслы хватало на две тысячи километров, а кошка не придумала ничего лучше, чем полететь в сторону Китая. Где-то над территорией России аккумулятор стал разряжаться и Моника посадила машину на какой-то полузаброшенной заправке. Каким-то чудом так оказалась зарядка для электрокаров. Пока машина заряжалась, Моника решила изучить окрестности на предмет поиска пропитания — еды с собой она, конечно же, не захватила.

Кошечка поохотилась в поле около заправки и перекусила жирной полевкой. А когда вернулась, то оказалось, что тесла ее сделала “пока-пока” — машину украли какие-то местные бандиты, попросту погрузив ее в прицеп пикапа. Так Моника осталась одна на просторах огромной страны.

Обо всем этом мы узнали, когда Маше с неизвестного номера позвонила какая-то сердобольная девушка-зооволонтер:

— Потерявшаяся кошечка Моника указала ваш номер для экстренной связи, — сообщила волонтер. На заднем фоне слышно было истошно-жалобное мяуканье Моники.

— Это моя дочь.

— Продиктуйте свой адрес, мы отправим ее к вам домой в ближайшем грузовике, который будет ехать в вашу сторону.

— Я могу сама ее забрать, — вздохнула Маша. Она, безусловно, сердилась на Монику, но обрекать ее на несколько суток путешествия в закрытой переноске в темном грузовом отсеке было слишком жестоко.

Кошка оделась в спортивный костюм от “Пума” и отправилась на самолет — на тесле Маша передвигалась только на короткие дистанции.

— Когда ты вернешься? — спросила я.

— Через пару часов буду дома.

Но ни через пару, ни через три, ни через четыре, ни на следующий день Маша не вернулась. Я была в отпуске и уже по привычке не находила себе места. Да, я знала, что Маша умеет путешествовать. Да, Маша не выходила на связь уже не первый раз. Да, Маша, вероятнее всего, остановилась на несколько дней в каком-нибудь спа-отеле или / и участвует в благотворительной съемке.

Пинстаджем Маши ничего не сообщал: после скандала с афроамериканцем, который хоть и завершился в пользу кошки, Маша поумерила свою интернет-активность. Я писала ее маме и ее папе, ее тетушке и ее сестрице Снежане, пока, наконец, последняя не переслала мне фотографию из их семейного канала в КэтМейте: Маша и здоровенный серый кот делают сердечко своими переплетенными хвостами.

Маша снова сошлась с Серым? После того скандала, который случился в Швейцарии в прошлом году, когда оказалось, что он не может иметь котят? После того, как она родила троих котят в прошлом году и пятерых — в нынешнем? Невероятно. Но, кажется, так оно и было.

“А как же малышка Моника?” — спросила я у Снежаны.

“Кажется, она на стажировке в модельном агентстве”, — ответила кошка.

***

Маша вернулась через неделю. Она была странно задумчива, подолгу молчала, бездумно скроля ленты соцсетей в своем айфоне.

Однажды утром я, проснувшись, открыла пошире окошко и услышала, как они о чем-то разговаривают с бабушкой на крыльце.

— … Будешь скучать?... — промурлыкала Маша. Кошка всегда разговаривала с бабушкой нежным лисьим голосочком.

— Мне все равно.

— Мррр?

— Ты мне порядком надоела со своими внезапными отъездами, когда Надюша тебя ищет по всей округе, а ты сидишь в какой-нибудь Америке и даже не думаешь о том, что тут кто-то тебя любит и волнуется, что ты погибла. Вот она точно будет скучать и плакать.

— А ты скажешь ей, чтобы не скучала?

— С чего бы?

— Мррр… — слышно было, как шелковистая шерстка Маши потерлась о бабушкины штаны.

— Ну все, отстань, не хочу, чтобы на меня твои вши и клещи перебрались.

— У меня нет вшей, а от клещей у меня сыворотка — ни одного не найдешь, вот, смотри сама.

Они замолчали, наверное, бабушка осматривала Машины волосы на предмет наличия отвратительных и опасных далеких родственников пауков. Кошка замурлыкала от удовольствия — ей нравилось, когда бабушка копошилась в ее волосах.

— Так скажешь?

— Сама говори, это ваши с ней дела, — отрезала бабушка.

Мне стало грустно. Маша уезжает? Нашла себе других людей? Решила вернуться в моделлинг?

Я оделась, надела линзы и вышла во двор.

— О чем вы разговаривали, — спросила я у бабушки и кошки, которые, при моем появлении занялись своими делами, как будто никакого разговора у них не было.

Бабушка сделала вид, что поглощена натиранием свеклы для борща и пожала плечами. Кошка фыркнула и тоже ничего не сказала.

— Я слышала, как ты спросила у бабушки, будет ли она скучать, — поставила я Машу перед фактом.

— Чужие разговоры подслушивать некрасиво, — надулась она.

— Я не подслушивала, а просто слышала.

Кошка пренебрежительно хмыкнула, но подергивающийся кончик ее хвоста выдавал ее некоторое смущение.

— Так что, Маша, ты решила нас бросить? — спросила я и… заплакала.

— Ну придумала, нашла над чем плакать! — рассердилась на меня бабушка. Видно было, что она тоже начинает расстраиваться. — Гулящая кошка, туда ей и дорога! — это она сказала уже Маше, и та ужасно обиделась.

— Куда — туда? Я что, куда-то собираюсь уезжать? Вовсе нет!

— Так о чем… о чем вы тогда разговаривали? — снова спросила я, всхлипывая.

Бабушка кивнула на Машу:

— Сами разбирайтесь!

Бабушка встала и пошла варить суп. Мы остались с Машей на скамеечке.

— Мне предложили один проект в Париже, он требует моего присутствия, — протянула она.

— Так значит, уезжаешь! — я снова заплакала.

— Ах, — кошка брезгливо поморщилась, — сколько сырости развела, — никуда я не уезжаю. Все мои вещи останутся здесь, просто на время отлучусь. А вместо меня останется Бориска — она кивнула на заметно подросшего котенка, который подбрасывал игрушечную мышь, — ну и вот, Моника.

Действительно, от ворот отъехал большой грузовик, а к нам неуверенно приближалась Моника.

— У тебя же контракт еще не закончился, как ты могла прилететь? — строго спросила у нее Маша, и роскошный хвост ее резко дернулся — кошка явно была недовольна своей дочкой.

Моника молча пошла к мисочке с едой. Борис же, который все это время очень скучал по сестричке и подружке, шутливо повалил ее не землю и принялся игриво, невзаправду покусывать и щекотать. Все остальные котята уже нашли свой дом.

Настроение Моники, кажется, улучшилось, и она стала кусать и обнимать Бориса в ответ.

Недовольной оставалась одна только Маша. Она раздулась, увеличившись в два раза и зашипела:

— Я. Договорилась. Ради. Тебя. О. Контракте. На. Три. Месяца. УУУУУ. А ты не проработала и недели! Ты же знаешь, как я не люблю общаться с китайскими менеджерами, но ради тебя! Я общалась с ними! И вот ты снова здесь!

Моника испуганно прижала ушки и виновато мяукнула, а потом заплакала.

— Я говорила, что моделлинг — это не столько красивые фотографии, сколько тяжелый труд и утомительный график! Я говорила, что все нормальные кошки выбирают стабильность в семье с людьми или просто независимую жизнь, но никак не моделлинг! Я говорила, что это для одной кошки из миллиарда! Но ты не слушала!

— Я… Я… Мяу… — Моника плакала навзрыд. Бориска пытался ее утешить — он был очень, просто неслыханно рад, что сестричка несмотря ни на что вернулась. — Я просто… Мяу… просто… хотела быть как… как… ты.

Маша сделала вид, что ее это не трогает, но в этот момент волосы ее приобрели обычную укладку и она перестала подвывать.

— Ну, ты же понимаешь, что это невозможно. Я — уникальная, единственная в своем роде, — кошка самодовольно улыбнулась.

— Но я же твоя доченька.

— И я дала тебе возможность побыть мной.

Моника вздохнула и пошла к миске. Молча поела, потом пошла к Борису и они, обнявшись, уснули на солнышке под розовыми флоксами.

Маша сходится с бывшим котопарнем

Теперь у нас стало три кота: Маша, Борис и Моника.

Я думала, что Маша будет много времени проводить со своими подросшими котятами, учить их, играть с ними, просто общаться. Но ничего подобного: кошка довольно быстро сегрегировалась от них вплоть до того, что запретила тем без разрешения трогать ее вещи — начиная от мисок с едой — “У каждого должна быть своя посуда, мне не нужны ваши глисты!”, — непререкаемо аргументировала кошка, — и заканчивая ее теслой, самокатом, квадроциклом и прочей техникой. Не сказать, чтобы котята от этого страдали — все время они проводили друг с другом, за игрой, отдыхом или охотой, но мне все казалось, что Маша с ними слишком строга.

— Ты так долго мечтала о котятах, у тебя ушло несколько попыток на то, чтобы завести малышей, а теперь ты не хочешь общаться со своими же детьми, — мягко упрекнула я ее.

— Мы виделись с ними утром, — как ни в чем не бывало ответила кошка. По ее виду было ясно, что упрека она даже не заметила и что ее поведение кажется ей естественным и приемлемым.

— Ты просто пошевелила усами в их сторону, а когда Борис и Моника подошли к тебе, чтобы поцеловать, ты прогнала их.

— Зачем эти телячьи нежности! Так и укладку испортить можно. И вообще, они уже практически взрослые, и у нас совсем разные с ними интересы.

— Но, возможно, им нужна твоя помощь и поддержка…

— Глупости, они вполне самостоятельные и у них есть все необходимое. Более того, я дала им все нужные знания и навыки. Теперь, в принципе, я могу задуматься о новых котятах.

Такая мысль меня не очень вдохновляла, но я боялась навлечь на себя недовольство кошки, если выражу свое мнение. И все же я не смогла смолчать:

— Но сейчас конец июля, если ты забеременеешь сейчас, котята родятся в середине сентября…

— Да-да-да. Я говорила в принципе, что когда кошка готова задуматься о новых детях, старые по умолчанию уже не нуждаются в ее помощи.

— Значит, ты пока не планируешь детей?

Кошка неопределенно пошевелила усами.

Маша по-прежнему, как и в первые дни после возвращения из Пекина, была задумчивой, рассеянной и гаджето-зависимой. Она мурлыкала с кем-то на трансляции в КэтМейте часами, много спала и мало ела.

Я не забыла тот подслушанный разговор кошки с бабушкой, и постоянно чувствовала тревогу: что-то может измениться, что-то, возможно, уже изменилось, просто я не знаю, что. В Машином Пинстаджеме я ничего не могла найти, кроме… Я вдруг обнаружила, что у кошки перестали появляться сторис. Она была публичной персоной, и даже после скандала в Нью-Йоркском метро ее страница регулярно обновлялась, просто, не так часто, как раньше. И тут я заподозрила, что, возможно, кошка скрывает от меня свои истории.

Чтобы проверить, я взяла ноутбук и загуглила страницу кошки. И даже не удивилась, увидев, что сторисы таки есть, просто они были скрыты от одного конкретного подписчика — от меня…

На сторисах был тот самый кот Серый из Пекина: они с Машей гуляют по Великой китайской стене, они с Маше ужинают на верхнем этаже небоскреба где-то в Гонконге, они с Машей делают то самое сердечко хвостами, они с Машей…

Маша снова сошлась с бывшим. Что это означает для меня? Что, возможно, какое-то время у нее не будет котят. Что, возможно, к нам переедет новый кот. Что, возможно, Маша переедет к нему или с ним в какое-то другое место.

Маша — самая удивительная кошка во вселенной. Безусловно, она имела право быть счастливой. Даже то, что она выбрала нашу с бабушкой крошечную деревню, было чудом из чудес, а то, что она жила с нами уже несколько лет — счастьем, которое большинство даже не могут себе представить. Если она хочет уехать отсюда, если она хочет начать новую жизнь, — это ее право. Я должна его уважать. Я не могу быть настолько эгоистичной, чтобы просить ее остаться. Я не могу себе позволить обижаться на нее.

Я заплакала, понимая все это.

Кто-то ткнулся мне в бок большой меховой кошачьей головой. Кто-то погладился о мой подбородок. Кто-то фыркнул, из-за того, что намочил свои брови моими обильными слезами.

— Мы будем приезжать друг у другу в гости, — промурлыкала кошка.

Я заплакала еще сильнее. Билеты в Китай стоили по моим меркам целое состояние, разве я смогу себе такое позволить?

Прочитав мои мысли, кошка пренебрежительно пошевелила усами:

— Ты можешь позволить себе сменить работу или работать больше. По-твоему, я этого не стою? Заодно и мир увидишь. Бабушка вот не плачет, хотя мы с ней больше времени вместе проводили, чем с тобой.

Эпилог

Маша с Серым поселились в Париже, и кошка настоятельно приглашала бабушку ее навестить. Меня тоже, но в основном бабушку. Удивительно, но бабушка согласилась, хотя даже поездка в гости к маме и тете за 40 километров на машине была для нее путешествием.

Париж располагался от нас в 3 000 километрах, лететь туда нужно было на самолете. Сначала бабушка ничего и слышать не хотела о том, чтобы навестить кошку. Но когда та приехала к нам на неделю и всю эту неделю расписывала, как у нее что устроено, и что у нее растет в саду, и какие есть деревья, и где она гуляет, бабушка — надо же, согласилась.

Самое интересное, что бабушке визу дали многоразовую и на пять лет, а мне — тоже многоразовую, но всего на месяц. Мы купили билеты. Свой я купила за собственные деньги, а билет бабушке купила Маша — вот как сильно кошка хотела, чтобы та приехала.

Полет прошел без осложнений. В аэропорте нас встретили коты и их водитель на розовой бентли. В город мы добрались быстро — не потому, что в Париже не было пробок, а потому, что Машу здесь все знали и — надо же — уступали дорогу.

Бабушка удивлялась количеству и разнообразию машин и людей: в нашей маленькой деревне увидеть человека из другой страны было неслыханным событием, не говоря уже про то, чтобы встретить кого-то с другим цветом кожи. А здесь каждый второй был или азиатом, или темно/смуглокожим.

У Маши и Серого был очаровательный домик на улице Гренель с небольшим садоогородом.

— Серый хотел оставить только деревца и посадить больше кустарников, но я настояла на том, чтобы нам разбили грядки — обожаю копаться в огороде, — рассказывала кошка.

Был конец марта, и если у нас еще весенние огородные работы пока не начинались, то в Париже уже цвело много деревьев, земля была теплой, и бабушка не удержалась, чтобы не порыхлить землю.

— Что будешь садить? — поинтересовалась она у кошки.

— Каррртошшку, — промурлыкала Маша.

У Маши и Серого был дворецкий, который сервировал нам с бабушкой ужин: пюре, нежная томленая курочка под сливочным соусом, крем-суп суп из цветной капусты с пармезаном, суфле из сыра бри. На десерт был яблочный тарт татен, жасминовый чай для меня и какао на горячем молоке для бабушки. Маша очень беспокоилась, что бабушке может не понравиться ужин из-за того, что блюда покажутся ей незнакомыми. Поэтому кошка попросила приготовить то, что близко по вкусу к белорусской кухне — и, кажется, не прогадала. Бабушка похвалила Машу.

На следующий день мы катались на кораблике по Сене, ходили в Лувр и Люксембургский сад. Когда бабушка устала, мы поехали домой, чтобы она могла прилечь. А после обеда они с Машей отправились в сад и — надо же — посадили картошку, помидоры, болгарский перец, тыкву и кабачки. Я же тем временем бродила по Парижу, восхищаясь тем, как здесь органично уживается многовековая история и современные тренды, католики христиане и мусульмане, богачи и бездомные.

Мы пробыли у Маши пять дней, а потом бабушка засобиралась домой — она боялась, как бы не упустить все огородные работы “за гулянками”. Когда мы улетали, я снова заплакала, Маша надулась, а бабушка рассердилась на меня.

— Ты… — всхлипывала я. — Ты… Ты приедешь к нам?

— Муррр, — неопределенно пообещала кошка.

Я снова заплакала, и тогда бабушка заставила Машу пообещать, что она приедет — и не когда-нибудь, а на ближайшие майские выходные.

Маша пообещала, и мы улетели домой. Нам тоже нужно было садить картошку.

Возможно, продолжение следует