Холод

Глава 1

Звук телевизора, включенного мною на фон чтобы поскорее отключиться, с каждой секундой становился более невыносимым.

“На обо...”

Нащупав рядом пульт, язлобно вдавилбольшую красную кнопку, икомната погрузилась во тьму.

Всё тело изнывало от усталости, однако сон никак не хотел приходить:голова ломилась от волнений и тревог всех сортов важности, заставляя левый глаз время от времени подёргиваться.

Я закрыл потными рукамилицо и сделал глубокий вдох.

...

Не помню, как оказался в лифте, в подъезде, на улице — очнулся я уже за рулём своей ржавой колымагибезмалейшего представления, куда направлялся(хотя мне, по правде, было наплевать); баранка будтокрутилась сама по себе —требовалосьлишьсмотреть. Направивсвойбезжизненныйвзглядкуда-тов сторону,ямедленно ехал по пустыннымзаснеженным улицам родного города.

Мимо проплыли сначала уродливые громадины из стекла и бетона. Затем — кошмарно-разноцветные термитники. Каждую пару сотен метров, казалось, яркость снаружи понемногу скручивалась, словно свет усталых фар медленно растворялся в обступавшем меня мраке. К моменту, когда я должен был проезжать мимо кривых рядов древних серых развалюх, делать это можно было с закрытыми глазами — разницы никакой.

Моргнув, я вдруг заметил, что в потёмках, видимо, пропустил табличку, знаменовавшую выезд из города, и уже какое-то время двигался по окружённому плотной стеной деревьев неизвестному тракту. Спереди замаячила развилка. Где-то в голове раздался приглушённый голос, обращавшийся, очевидно, не ко мне:

«Ну? Налево, направо?»

«Бес с тобой, пусть налево будет», —кто-то ответил первому.

Руль снова повернулся сам собой, а рассудок —погрузился обратно в небытие.

...

Не знаю, сколько мы так ехали. Время от времени меня выкидывало (или окунало?) обратно, однако картинка перед глазами перестала меняться почти сразу после того, как мы свернули с главной. Темно и снежно.

Внезапно автомобиль стал ощутимо тормозить и вскореостановился полностью. Покрутив руль и понажимав на педали, моё тело на мгновение замерло, словно парализованное, не понимая, что ему делать дальше.

«Рухлядь...» —изнутри донёсся очередной отзвук.

Резким движением поставив машину на ручник, тело отстегнуло ремень и вывалилось наружу.

Холод легонько саданул мои щёки. Я растерянно огляделся.

На улице была... Зима. Небольшие хлопья снега осторожно спускались с веснушчатого лика полуночного неба. Вокруг стояли величавые сосны и пышные ели. Терпкий запах мороза и хвои.

Сделав вдох поглубже и помотав головой, я стал шарить по карманам и, к счастью, почти сразу же нашёл в одном из них свой мобильный.

Ночь в лесу сильно отличается от ночи в городе. Хотя правильнее будет сказать, что это ночь в городе отличается от остальных ночей: своей нестерпимой яркостью. Словно забыл выключить компьютер или телевизор, прежде чем пойти спать, и теперь хочется не то выколоть себе глаза, не то засадить в этот чёртов экранчик тапкой; что угодно, лишь бы это прекратилось. Ночь в лесу же.. другая. Тёмная.

Подсветив себе дорогу смартом, я добрался до капота, открыл его и ненадолго задумался.

«Ага. Ну, и? —в этот раз голос, несомненно, обращался уже ко мне. —Дерзайте же, гражданин автомеханик!»

Закрыв «живот» своего стального коня, я вздохнул и начал листать контакты телефона в поисках эвакуатора. Считанные мгновения спустя я понял, что не могу больше попасть ни по одной клавише: пальцы начинали откровенно дубеть.

«П-прохладно»,—меня передёрнуло.

Прыгнув обратно в машину, я наконец отыскал нужный номер и нажал на кнопку с трубкой. На экране высветилась маленькая надпись: «Нет сети!»

Тяжело вздохнув, я убрал смарт обратно в карман, откинулся на сиденье и начал усердно сверлить взглядом потолок:

«С такой погодой снаружи, в этом корыте без «печки» за ночь я как пить дать околею..»

Перспектива отморозить пару конечностей, а то и вовсе замёрзнуть насмерть, весьма неплохо помогала моему мозгу расшевелиться.

«Но от трассы, по сути, далеко я успеть уехать не мог; дойти до неё пешком, потом на попутке до города..» —понемногу складывался в голове пусть и сомнительный, но план.

«Сейчас бы конечно двинуть, да только не видно нихрена; ещё и мороз, собака, зарядил будь здоров...»

..

«Ладно, —после небольшой паузы произнёс я, оторвав наконец глаза от крыши и хлопнув себя по коленям. —В багажнике — походный топорик, в бардачке где-то —спички; костерок, а там.. а там разберёмся».

Достав из двери пару рабочих перчаток, я собравшись с духом вновь отправился в промозглую темноту. Пробравшись к задней части автомобиля, я отпёр багажник и наощупь достал из него дешёвый туристический топорик.

«Не зря дед учил, выходит», —ухмыльнулся я.

Проверив прорезиненным пальцем остроту инструмента, я хлопнул крышкой и «погрёб» через внушительные сугробы к ближайшим деревьям.

...

Пока я расчищал замёрзшими руками снег и правил небольшую пирамидку из тонких веток и палой хвои, в мою голову опять поскреблась мысль:

«А что, если я всё-таки ночь эту, ну.. не переживу?..»

Вырвался нервный смешок. Холодная смерть посреди ночного леса, конечно, казалась мне чем-то бредовым, сродни дурацкой страшилке… Однако пронизывавший меня насквозь мороз с каждой секундой будто становился лишь сильнее и сильнее.

Нащупав в кармане заранее прихваченный коробок, я легонько тряхнул его — раздался едва слышный стук: внутри оказались три одинокие палочки. Присев, я вытащил из кармана старую бумажную салфетку, скомкал её и засунул поглубже в костёр. Достал непослушными пальцами спичку и, предварительно оградив её ладонью от ветра, чиркнул ей о коробок.

Ничего.

«Ну, чего ещё? Отсырели?»

Я нервно вытащил ещё одну и тут же с силой провёл ей по боку коробка.

«Давай-давай...»

Головка дала небольшую искру, но хлипкая спичечная древесина с лёгким треском переломилась.

«Да ну чтоб тебя..»

Я достал последнюю. Немного покрутив перед собой, выдохнул и…

«…»

Аккуратно, но резко чиркнул ей по коробку.

«Ну-ну-ну-ну!»

На конце палочки возник хилый огонёк, прорезавший полуночный сумрак.

«Та-а-ак...»

Перевернув спичку вверх ногами, я начал аккуратно её подносить к бумажному комку.

«А-г..»

Резкий порыв ветра.

…

Не помню, как снова оказался в машине. Может быть, я в сердцах швырнул предательски пустой коробок в сторону, зло распинал костерок и с силой хлопнул дверью. Может и нет. За время, что я провозился снаружи, тут стало ощутимо холоднее — чувствовалось, как температура постепенно выравнивалась с уличной. Выдохнув, я безразлично посмотрел в появившееся передо мной облачко пара и подумал:

— И что.. вот так?

Мой усталый взгляд начал вновь теряться в темноте. Я чувствовал, как постепенно отказываюсь от контроля над телом. Опять. Морозу, на удивление, намного быстрее удалось добраться до разума, а не до тела — мою слабовольную тушку из последних сил продолжал греть пуховик (и весьма неплохо справлялся).

Меня передёрнуло. Я вскипел:

— Ну уж нет, собака! Как угодно, но не так!

Я выскочил на улицу. Там разыгрывалась буря: погасивший мою надежду вихрь стремительно обращался жестокой метелью.

Прикрыв лицо вмиг онемевшими ладонями, я попытался сделать несколько шагов хоть куда-нибудь, однако внезапный порыв ветра почти сразу же сбил меня с ног. Успев понять лишь то, что падаю «куда-то вправо», я приземлился лицом прямо в колючий снег.

От резкой боли у меня перехватило дыхание.

Я попытался опереться на свои руки и подняться, выбраться, но не сумел достать ими до земли. Кожу невыносимо резало и жгло. Я ещё барахтался, что-то хрипел, но, сделав ещё пару движений, скоро понял, что всё, наконец, закончилось. Накатилась жуткая усталость. Хотелось спать.

Позволив белому пледу окончательно укрыть своё тело, я сомкнул веки:

«Хотя бы больше.. не..»

…

В первую очередь, когда я открыл глаза, меня удивил сам факт того, что это вообще произошло. Во-вторую же — мне совсем не было холодно.

Разумеется, я чувствовал температуру, чувствовал, что вокруг всё ещё была зима, но пробиравший ранее до самых костей мороз стал казаться.. лёгкой прохладой? Словно он был.. был, но где-то не там, где был я; как в плоскости другой, что ли?..

Я лежал в снегу, глядя на янтарные стволы сосен, уходящие далеко-далеко в полное причудливых цветов небо. Оно выглядело так, будто время замерло неподалёку от перевала между ночью и утром. Звёзды…

Посжимав ладони, я поднёс их к своему лицу и стянул одну из перчаток. На знакомой белой, как всё вокруг, руке безо всякого труда сгибались и разгибались пальцы.

Вдруг что-то оторвало меня от этого гипноза — краем глаза я заметил резкое движение: на высоте пары-тройки метров между сосен с головокружащей скоростью пронёсся какой-то сероватый комок шерсти. Немного прищурившись, я разглядел в нём..

Белку! Уши-кисточки, пышный хвост торбой, выразительные глаза-бусинки. И она, казалось, была заинтересована моим присутствием ничуть не меньше, чем я её.

Захотев подобраться ближе, я выбрался из своей постели и, стараясь двигаться как можно плавнее, шагнул вперёд.

«Погоди! У меня же было! Покупал же когда-то, так с того раза и должно же было остаться!» —пробежала в голове мысль.

Легонько похлопав себя по карманам, я нащупал в одном из них горстку фундука. Выложив орешкина ладони, япротянул её вперёд, имне почудилось, будто глаза белкинемного блеснули.Заметив, чтостою слишком далеко от нужногодерева, я сделал ещёпару аккуратных шажков в её сторону — так, чтобы она могла спокойно взять подарок,не прыгая мне прямо в руки.Ещё немного поглядев на предложенное лакомство, белка всё-таки спустилась и, схватив один орешек, тут же спешно поднялась обратно.

Ловким прыжком перемахнув на другое дерево, стоявшее подальше, она сделала круг по его стволу и опять уставилась на меня, словно ожидая чего-то. Совершенно не понимая, что происходит, и чего ей от меня нужно, я всё равно, словно завороженный, пошёл за белкой вслед.

С первым же шагом нога по колено ушла в сугроб; съёжившись от предчувствия колючей боли, я почувствовал, как снег до краёв наполнил мой башмак — и сильно удивился, когда понял, что практически ничего не ощутил.

Белка резво скакала с дерева на дерево, продвигаясь глубже в лесную чащу, а я как мог следовал за ней.

Первые метров десять дались мне крайне тяжело —с каждым шагом, казалось, я сильнее и сильнее уходил под снег; не столько шёл, сколько брёл, едва ли не плыл — однако мой серый компаньон терпеливо ждал, пока я его нагоню.

Потом что-то изменилось — может глубоко в лесу снег был плотнее, а может и я приловчился, но вскоре мне удалось перестать барахтаться в белом кружеве по пояс, и я смог начать идти по поверхности, пусть и задерживая дыхание на каждый шаг, боясь провалиться опять.

...

Погода портилась. Когда я только начинал свой путь, небо и всё вокруг постепенно становилось немного темнее, а сейчас же к этой темноте прибавились снегопад и рассвирепевший ветер.

Видимо как-то поняв, что я практически перестал что-либо видеть, мой проводник начал время от времени усердно скрести по сосновой коре. С трудом разбирая сигналы друга из-за протяжных вскриков вьюги, я, закрыв предплечьем от снега лицо и протянув свободную руку в сторону, двигался дальше.

Не знаю, сколько я так шёл. Минуту, десять, час? Решив ненадолго остановиться, чтобы перевести дух, я вдруг заметил, что бельчонок куда-то запропастился.

Внутри что-то глубоко ухнуло.

Почувствовав, что почти сразу же начал медленно проваливаться, я окинул чёрно-белое лимбо вокруг своим оторопелым взглядом и решил..

Вперёд.

Едва сдвинув резко отяжелевшие ноги, я увидел, что впереди «туман» стал прорезать едва заметный свет.

Вперёд.

Понемногу вырисовывался силуэт небольшой хижины, стоявшей посреди частокола сосен.

Вперёд.

Стоя уже на пороге, я ненадолго обернулся, надеясь увидеть-таки на одном из деревьев своего проводника и отблагодарить его за помощь оставшимися орешками, однако все ближайшие ели и сосны всё так же пустовали. Не прекращая закрывать лицо от бушевавшей метели, я потянул ручку тяжелой дубовой двери и шагнул вперёд.

..

«Долго ты. Я уж испугался, что заплутал».

Продрав глаза и попытавшись расслабить застывшие щёки, я увидел перед собой невысокого улыбающегося человека.

«Ну, ну, чего встал? Скидывай давай тряпки свои, да поскорей, околел небось. Ох и вьюга же там, ёлки!»

Незнакомец мало походил на типичного дедка-егеря с косматой бородой до полу; с виду передо мной стоял обыкновенный не то охотник, не то лесоруб.

«Дак простынешь же, ну?»

Но всё же было что-то в его пластике, в его манере речи, что заставляло меня.. не знаю.

«Давай-давай, топай греться».

Послушно избавившись от насквозь промокшего пуховика, я прошёл к небольшому камину, стоявшему у стены.

«Носки, носки тоже, швырни их кудой-нить подальше».

Лишь тогда, сев на дощатый пол и потянувшись к теплу, я почувствовал, как на самом деле сильно продрог. Словно весь пережитый мной за эту ночь холод кто-то собрал в один громадный ушат, а теперь, стоило мне переступить порог избы, меня им из него окатил.

Трясясь от озноба, я завороженно наблюдал за тем, как под ритмичный треск древесины в камине танцевали бесчисленные языки пламени.

«В-о-о-от, держи. Угощайся».

Повернув голову, я увидел протянутую мне деревянную кружку, от которой исходил пар.

— С-спасибо,—неожиданно для самого себя разлепил губы я. — Мы т-так и не познакомились?..

«А! Тьфу-ты. Это всегда можно, —хозяин дома улыбнулся и вытянул мозолистую ладонь. — Монюлэ!»

Из моего рта едва не вырвалось растерянное «как-как?», но я просто пожал ему руку и ответил:

— Саша. Очень приятно.

Он кивнул. В воздухе повисла неловкая пауза, заставившая меня попробовать сказать что-то ещё:

— А вы.. ты, прости за вопрос, здесь чем занимаешься?..

«Не прощу, —рассмеялся собеседник. — Ну как это — чем? Живу я здесь, не видно что ли?»

— Нет, в смысле..

«Ну раз в смысле, то смотри: получается, утром я просыпаюсь, встаю с постели, сладко-сладко так потягиваюсь, потом, значится, так..»

В груди появилась сильная неловкость, похожая на ту, что возникает, когда на семейном застолье кто-то рассказывает не самый свежий анекдот. Я вздохнул:

— Нет, ладно, глупый вопрос…

«Да не совсем, —он наконец перестал улыбаться во все тридцать два. — Лишний просто».

Хозяин подкинул ещё пару полешек в огонь.

«Дак не вчера ж родился, знаю, что заведено так — говорить, говорить, говорить, пусть бы даже и чушь всякую, лишь бы говорить, —почесав подбородок хмыкнул он. — Не бери в голову, в общем. Лучше чай пей, грейся, да отдыхай».

Я благодарно кивнул:

— Спасибо.

Ощутив, как к промёрзшим кистям наконец вернулось жизненное тепло, я сделал очередной глоток горячей травяной жидкости и направился к заранее примеченному диванчику.

Блаженно выдохнув, я опустился на него, сомкнул глаза и погрузился в бархатную темноту с привкусом хвои.

...

Когда я проснулся, метель давно уже стихла, а с улицы бил яркий солнечный свет. Поднявшись с постели, я потянулся и подумал:

«Так..»

03.25