Хельга

Глава 1

1.

Анхелю двадцать шесть. В дорожно-патрульной службе он с самого выпуска, четвёртый год уже, и работает в центре.

Центр города, “блатной участок” — не в том смысле, что в него попадают “по блату”, а в том, что он на диво спокойный. Тут и автомобилей-то не так много, а те, что здесь ездят, принадлежат либо людям очень состоятельным и ценящим свою репутацию — людям, которые не садятся за руль пьяными и не устраивают гонки на выживание. Либо таксистам, которые тоже не склонны лихачить и ценят свой заработок.

Анхель был лучшим на курсе, когда получал диплом, ему жал руку лично начальник школы. Видать, потому и досталось такое место. Скучноватое, откровенно говоря, и бумажной работы больше, чем “полевой”, а ещё нужно регулярно обходить мостовые и фотографировать камни — для отчетов об их состоянии. Отчёты потом уходят в местное общество защиты архитектурных ценностей, а то уже решает, не вредят ли ценным булыжникам проезжающие по ним изредка автомобили и не слишком ли они истерты ногами туристов. Обходить нужно именно Анхелю: он в участке самый “зелёный”. Когда в участке появится новый "гринго", этим займётся он, а пока так. Анхель не жалуется: туристы за право ходить и фотографировать там, где он ходит и фотографирует, деньги платят. Город, собственно, за счёт денег этих туристов и живёт.

И неплохо живёт.

А Анхель учится на вечернем отделении на архитектора. Зарплата позволяет.

***

Он встаёт в четыре часа утра. Город ещё спит, свет в чужих окнах не горит, осенняя зыбь неуютна. Дождь, ночью молотивший по окнам со всей дури, к утру сделался моросью и хмарью, фонари едва через него пробиваются и свет льют желтушный. Анхель берёт зонт, зная, впрочем, что эффект от него будет разве что психологический. Приятно думать, что тебя в такую погоду хоть что-то пытается защитить.

До шести ему нужно пробежаться по территории Старой крепости и дальше, на набережную Витольда, сделать двадцать два фото, отметиться в музее, после чего можно себе позволить полчаса перерыва на завтрак. Завтракает Анхель в закусочной рядом с участком. Там не то чтобы вкусно, но довольно дешево и персонал приветливый. Потом начинается восьмичасовая смена, и вот она пройдёт в основном на ногах.

Анхель любит свою работу, но именно сегодня, в дождевике и под зонтом — решительно ненавидит. И искренне не понимает, почему после школы не пошёл учиться на повара. Тоже весь день на ногах, зато в тепле и сытый.

Город спит. Туристы, к счастью, спят тоже и работать не мешают.

Замёрзший и промокший под дождевиком, Анхель справляется за сорок минут. И если кому не нравятся получившиеся фото — так он вам не фотограф. Университетов не кончал. Старая крепость в тумане походит на улегшегося толстым пузом на холм дракона. На набережной хохочут чайки, которым единственным — нормально. Рыбу такая погода ловить не мешает, даже помогает.

Анхель трёт озябшие руки.

***

В двенадцать сорок три случилась авария. Настоящая. Страшная. Первая за всё время службы Анхеля. У Анхеля тряслись руки, Клим, начальник, орал на всех подряд, а скорая помощь и спасатели не торопились.

Столкнулись два такси и, вместе, влетели в строительные леса — в Старой Крепости вечно что-то реставрируют. Сверху посыпались доски, эти самые леса, строительные смеси, кирпичи и бог знает что ещё. И под этим всем люди были ещё живы.

А скорая и спасатели все никак не ехали. Кажется, час… Нет, не могли же ехать час. За час можно проехать город из конца в конец и уехать далеко за его границу. Анхель с другими патрульными принялись расчищать пространство для врачей, сгребать строительный мусор в стороны, и тут Анхель через треснувшее лобовое стекло увидал парня. Ну, пострадавшего. Ему, кажется, ноги зажало. И почему-то не сработала подушка безопасности, что ли... В общем, парень глядел на Анхеля совершенно безумными глазами.

А Клим орал в телефон:

— Черти! Скорее давайте! Да что я тут, нахрен, сделаю, я не доктор! Да если они тут помрут, то!..

Анхель оттаскивал доски, оттаскивал какие-то разбитые тазы и вёдра, и появились уже зеваки, снимали происходящее на телефоны. Скверно. И тот парень всё смотрел, смотрел на Анхеля, будто именно Анхель должен ему помочь.

Наконец, завопили сирены, ворвались сперва желтые коробки неотложек, сразу штук пять, потом спасатели.

Все забегали ещё быстрее, Клим заругался ещё громче, а Анхель так и остался таскать доски. Медики повыскакивали, спасатели в красных комбинезонах быстро повытаскивали какой-то свой инструмент. Дальше стало непонятно и не видно, Анхеля наконец оттеснили в сторону. Он грязными руками вытер пот со лба, удивился — тринадцать ноль три. Всего-то двадцать минут.

— Эй, помогите! — махнула ему рукой медик, молоденькая. — Нужно его вытащить. Придержите нам каталку.

Вытаскивали того самого парня. Ноги у его были в крови, но вроде не оторванные (в медицине Анхель не очень, он и на это не учился, умеет только жгут наложить). И этот парень схватил Анхеля за руку своими пальцами, холодными и грязными, и пробормотал:

— В машине переноска. Пожалуйста. Возьмите Хельгу. Ей нужно в тепло. Она умрёт, пока про неё вспомнят. Пожалуйста. Пожалуйста. Тепло… Под куртку к груди!

Анхель кивнул. Эти холодные грязные пальцы требовали, чтобы он кивнул. У него самого пальцы были грязные и тряслись.

— Как вас зовут? Пан, скажите, как вас зовут? — требовала притом медик, пытаясь отцепить от Анхеля эти пальцы. — Как мне вас называть?

— К… Кай…

Парня укатили.

Анхель нашёл тряпичную переноску, маленькую такую сумочку. Совсем же мелкая, явно не кошачья. Лягушка там что ли? Только бы не паук… Он расстегнул куртку и сунул туда переноску, не глядя.

***

В участке все были... Ну, многие вообще вживую никогда таких аварий не видели, хотя работали намного дольше Анхеля. Это ж мелкий туристическй город. Здесь однажды убили человека... Тридцать лет назад, кажется. Теперь к месту убийства водят экскурсии.

Клим, весь красный, расхаживал по оперативной комнате, изредка взмахивал руками, но молчал. Потом остановился, обвёл всех тяжелым взглядом и сказал:

— Все молодцы. Идите домой. Следующая смена уже заступила, бумаги оставьте на завтра. Идите. Давайте.

А Анхель наконец решился — и открыл переноску. Из переноски на него смотрел... кто-то. Не лягушка и не паук. Оранжевая треугольная морда в колючках. Внимательные карие глазки. Лапки с пальчиками почти как у человека, если бы не коготки. Анхель ойкнул. Он такое не знал. Как с ним вообще быть?

— Кто там у тебя? — спросил Клим. — Это из такси что ли?

— Да. Парень, которого увезли в больницу, просил присмотреть. Я... я не мог же отказать.

— Не мог, — кивнул Клим. — Кошка там что ли? Ой, бля. Это что за страхолюдина?

Все столпились. Конни, работающая на полставки из-за детей, целой двойни, догадалась залезть в интернет и спросить у "Гугла".

Тот сообщил, что дракон. Бородатый. Агама.

— Чёрт.

Анхель-то и кошек-то дома в жизни не держал.

— Отдай в зоопарк, — посоветовал Клим.

Дельный совет, там наверняка есть специалисты. Хотя в зоопарке том только кролики и козы, сова и ещё кто-то столь же непритязательный. Всё равно. Там ведь ветеринары.

Анхель кивнул.

— Да, так и сделаю. А хозяин выпишется и заберет, да?

И ещё раз кивнул. У него всё ещё тряслись руки.

***

Он не сдал животное в зоопарк. Он прижимает переноску к себе, к груди под рубашкой. Животное в переноске — дракон — сидит тихо. Наверно, тоже испугалось. Хельга, так назвал животное парень по имени Кай. Дракон сидит тихо, а Анхель смотрит в окно по дороге домой. Там всё ещё серо, всё ещё дождь, жёлтые листья валятся с деревьев густо, плотно заваливая и клумбы, и асфальт.

Совать руку в переноску вот так сразу, без подготовки, Анхель опасается, поэтому первым делом лезет в интернет и узнаёт: бородатые драконы таких размеров, как Хельга, уже считаются взрослыми. Её можно накормить яблоком, салатом или бананом. Или всем сразу. И обязательно включить ей лампу, чтобы согреть. А потом уже разбираться со всем остальным.

И они почти никогда не кусаются. Спасибо.

Анхель наконец сует руку. Ящерица шершавая. Колючая. Нагрелась от его тела и потому тёплая. Она смотрит на Анхеля доверчиво, высовывает розовый язык и аккуратно трогает им пальцы Анхеля. Знакомится.

— Твой хозяин пока что в больнице, — говорит ей Анхель. — Но потом я тебя обязательно ему верну.

Она медленно моргает и внимательно смотрит на Анхеля то одним, то другим глазом. Соглашается на яблоко и банан, а салата у Анхеля не водится и в лучшие времена. Сейчас времена явно худшие. Ещё и это дождь. Сколько уже? Сутки без перерывов?

***

Анхель живёт один лет уже пять — с того времени, как начал зарабатывать достаточно, чтобы снимать квартиру. У него не то чтобы плохие отношения с родителями... они просто не особо близки — и не слишком стремятся сбизиться.

Полгода назад от Анхеля ушла девушка. До этого, два года назад — парень. Так что Анхель честно считает, что сделал для своей личной жизни всё, что мог. И большего от него требовать нельзя.

Он готовит наконец себе ужин. Это всего лишь лапша быстрого приготовления и консервированная селёдка из банки, но он чувствует себя настолько растерянным и усталым, что даже это для него сегодня — подвиг.

Для Хельги он находит коробку и лампу. Для себя включает сериал про вампиров и старается подавить смутное беспокойство. Тот парень, Кай, не выглядел смертельно раненым, но мало ли. В семь вечера он сдаётся и набирает номер отделения неотложной помощи городской больницы.

У диспетчера усталый голос:

— Отделение неотложной помощи случает. Оператор Данниль. Если вы нуждаетесь в неотложной помощи, пожалуйста, оставайтесь на линии, я переключу вас на...

— Нет-нет. Я только узнать.

— Слушаю.

— Сегодня была авария в центре. К вам должны были привезти пациента. Молодой мужчина, Кай. Фамилии не знаю. Я из отделения патрульной службы, у нас тут все волнуются.

— Кай Липси? Да, поступал. Состояние стабильное, средней тяжести. Если желаете, можете его навестить. Приёмные часы — с одиннадцати до часу дня. Если желаете ему что-то передать, то это можно сделать в любое время.

— Спасибо. Я... я приду его навестить, да, это хорошая идея.

Затем Анхель, чувствуя легкость прямо-таки свалившегося с души камня, звонит Климу и просит отгул. Тот кряхтит, но даёт. Кроме него отгул попросили ещё двое коллег. Но ведь Анхель не для себя. С одиннадцати до часу все нормальные люди работают. Для кого вообще придумали это время?

Хельга в коробке задремывает, прикрыв глаза, но спит чутко и периодически вздрагивает. Наверно, у неё стресс.

— Ничего. Ничего. Твой хозяин поправится, а это уже хорошо, так?

***

Анхель чувствовал себя совершеннейшим дураком, но купил пирожные, банку абрикосового джема и цветы. Спереди его куртка натянулась наподобие женской груди, и прохожие на него косились. Но Хельга опять сидела спокойно, не царапалась, не кусалась и не пробовала бежать. Идеальное животное. И она правда походила на крошечного, но вполне настоящего дракона, не хватало только крыльев. Анхель долго мялся перед входом в больницу. Сегодня эта идея уже не казалась такой уж хорошей. Можно просто подождать пару недель, потом узнать, когда этого самого Кая выписывают, и прийти к нему на выписку с Хельгой. И на этом долг считать выполненным.

Мялся. Потом решился. Его несколько раз спрашивали, кем он Каю приходится. И вправду, кем?

— У меня сейчас живёт его ящерица, — в конце концов выдавил из себя Ахель.

На него снова смотрели странно, но ответом почему-то удовлетворились. Заставили снять куртку и поверх рубашки надеть бежевый халат. Он по-прежнему прижимал переноску к груди одной рукой, а в другой нес пакет с гостинцами и цветами. И по-прежнему чувствовал себя дураком. Он вообще ничего про того парня не знает!

Парень лежал в светлой чистой палате с большим окном, довольно уютной как для больницы, и в большой белой кровати, такой, как в фильмах — поручни, регулируемое изголовье и какие-то аппараты вокруг. Неработающие, тихие. И капельница, конечно. И смотрелся среди этого всего лет на двенадцать. Но симпатичный, даже избитым. Голубоглазый, темноволосый. Правильные черты лица. Такая… классическая архитектура…

Он открыл глаза, когда Анхель зашёл, но ничего не сказал. Может, и не помнил Анхеля.

— Вот, — наконец решился Анхель. — Я забрал твою ящерицу к себе, не волнуйся. Принёс её тебе, чтобы ты посмотрел. С ней вроде всё в порядке. И тебе принёс тут… Ну, пирожные. И джем. И цветы. Я, эм…

Кай нахмурился. Потом кивнул.

Анхель торопливо расстегнул переноску, достал агаму. Там неловко затрепыхалась, задёргала хвостом.

— Смотри! Живая и здоровая!

Кай протянул к ней руку. Анхель торопливо сунул агаму ему, придерживая, чтобы не уронил.

— Хельга, — пробормотал Кай. — Иди сюда, ко мне, моя хорошая.

Анхель переминался с ноги на ногу.

Агама переползла Каю на грудь. Прижалась и прикрыла глаза. А Кай… Кай улыбнулся. Это была красивая улыбка.

— Спасибо. У меня кроме неё никого больше нет. Я не могу её потерять. Спасибо. Большое.

Анхель кивнул. За окном наконец посветлело. Дождь, кажется, прекратился. На душе тоже…. ну, отпустило. Посмотрел на свои руки. Пальцы не тряслись.

— Не за что. Она милая.

— И за еду спасибо. И цветы. И…

Стало неловко.

— Ну, я пойду…

— А. Ага. Ты торопишься. Наверно.

— Нет. Мне сегодня не нужно на работу. Твоя ящерица по тебе соскучилась, наверно.

И, боже…

— Я к тебе с ней буду приходить, да? Я думал просто сказать, что с ней всё в порядке. Но. Она же скучает.

— О. Да. Приходи.

Анхель смотрел на Кая, Кай — на Анхеля. Агама дремала.

— Меня Анхелем зовут, и я буду приходить. У меня… у меня тоже особо никого нет. И, это… вот.

— Вот…

Что ж… Что ж. Вот.

Агамы, они интересные. Колючие маленькие драконы.

А Анхель со всем этим справится. Иногда важно знать, что вот — тыт тут не один такой. Нелепый.