Гусар

Глава 1

Он шел точно по центру поселковой дороги неторопливо-вальяжной походкой записного щеголя, время от времени величаво поглядывая по сторонам.

- Ишь ты, какой орел, - удивилась Анна Павловна, подметавшая от опавшей листвы и прочего мусора землю перед въездными воротами и калиткой в их с мужем «усадьбу».

Сказанное не вполне соответствовало действительности, ибо хоть это и была птица, но совершенно другого полета.

Это был голубь.

Крайне необычный не только по поведению, но и по внешности.

В силу некоторой близорукости подробности Анна Павловна смогла рассмотреть только когда «птиц» (почему-то она была уверена, что это не какая-нибудь птичка) остановился, не доходя до нее метров десяти.

Повисла немая пауза.

Голубь, так и не сходя с центра дороги, пристально изучал пожилую женщину [все-таки 70+], та в ответ пялилась [по-другому не сказать] на него.

В самом деле было на что посмотреть: голубь был с развитой грудной клеткой, темно-серой масти с небольшими вкраплениями белых перьев в крыльях и хвосте, голова при этом была почти «седая» из-за преобладания бело-серого цвета. Лапки частично скрывало оперение, превращаясь в подобие «ботфортов», в которых куролесили 3+1 мушкетера.

А еще он был крупным, раза в полтора, если не больше, превышая своих сизых собратьев, среди которых он бы смотрелся, как Филипп Киркоров на школьной дискотеке.

Словно приняв какое-то решение, «птиц» выразительно курлыкнул и выпятил мускулистую грудь колесом, как могут только голуби, индюки и бодибилдеры. И, наверное, умели гусары.

Именно такая ассоциация пришла в голову Анне Павловне, и она уже хотела ее озвучить, но…

Голубь, сделав четкий поворот через правое плечо, той же походкой направился в распахнутые по случаю уборки ворота.

- Ты куда, Гусар?!!

Так внезапно и навсегда случайная ассоциация стала именем.

Пытаясь отогнать, Анна Павловна ткнула в его сторону метлой. Голубь, невольно напугав женщину, с громкими хлопками чуть ли не вертикально взлетел на два метра и, тут же сложив крылья, спланировал во двор.

То, как он это проделал, сразу объяснило некоторые особенности его поведения. Как минимум, временно «птиц» относился к страусам и прочим пингвинам, то есть видам нелетающим.

Судя по неровному взлету и последующему планированию, у него была серьезная травма, если сравнивать с людьми, то где-то в районе плечевого пояса. Отсюда и пешее передвижение, и дистанцирование по центру дороги, и даже постоянные оглядывания по сторонам – голубь экономил силы и держал расстояние, чтобы вовремя среагировать на появление вечно голодных деревенских котов.

- Еще и подранок, - всплеснула руками женщина. Позабытая метла с глухим стуком шлепнулась на землю. – Куда ж ты прешь-то?!

Голубь как будто бы заранее знал, что делать. По-хозяйски оглядевшись, и при этом совершенно игнорируя чего-то там кричавшую хозяйку, он зашагал в сторону открытых по причине все той же уборки сеней. Снова послышался звук хлопающих крыльев.

Анна Павловна бросилась следом и, перелетев через порог, замерла, недоуменно оглядываясь.

Незваного гостя нигде не было видно. Сени «усадьбы» четы Ковалевых были чем-то средним между прихожей, дровяным сараем, складом и мастерской. Соответственно, здесь мирно соседствовали одежда, обувь, поленница дров, инструменты, верстак и несколько станков. Все аккуратно развешано, разложено и расположено точнехонько на своем месте. И спрятаться среди этого всего голубю, тем более такому крупному, было негде.

Но он как-то спрятался.

Сверху раздалось деловитое курлыканье.

Наконец-то догадавшись взглянуть вверх, Анна Павловна застыла, пораженная голубиной наглостью.

Сени или, если угодно, придомовую постройку хозяин «усадьбы» Владимир Викторович Ковалев построил так, что край крыши примыкал к дому на уровне второго этажа, а нижний резко опускался до двух метров. На стыке стены дома, кровли и входной группы располагалась некая треугольная конструкция, надежно скреплявшая все вместе.

Как смутно помнилось хозяйке, площадка эта была завалена различными тряпками, использовавшимися для утепления, и прочим хламом. Добраться до нее без помощи приставной лестницы было невозможно.

Словом, идеальная заготовка для безопасного гнезда.

Гусар, видимо, так и решил.

Анна Павловна вышла из оцепенения, когда рядом с ней шлепнулся заношенный до предела кирзовый сапог. Это голубь начинал обживаться на своей территории.

Когда следом прилетел такой же по состоянию валенок, хозяйка, на всякий случай отойдя на несколько шагов, поступила так, как всегда поступала, сталкиваясь с непонятной ситуацией:

- Володя! – [Пронзительно] Громко закричала она. – Иди сюда.

Владимир Викторович к семидесяти годам обзаведшийся некоторой тугоухостью, отлично слышал супругу, даже находясь на другом конце дачного участка.

Собственно, оттуда он и ответил:

- Чего кричишь?

- Срочно подойди сюда! У нас тут гость.

Сказано это было с некоторой долей истеричности, так что Владимир Викторович отозвался быстро. Чуть запыхавшись, он торопливо вошел в сени:

- Что случилось?

Рядом с ним на пол шлепнулся вырванный с мясом древнего вида рукав от фуфайки.

- Вот, полюбуйся! – Анна Павловна сердито указывала на голубя, продолжавшего обустраивать свое жилье.

Впрочем, Владимир Викторович и сам смотрел на него во все глаза.

- Пришел с улицы, нахал, и уже гнездо себе сооружает…

- В смысле пришел?

- Да раненый он, летает плохо.

Наверху, наконец, отреагировали на громкие голоса, и голубь показался во всей красе. По своему обыкновению раздув грудь, он с любопытством смотрел на Ковалевых.

- Ничего себе, мачо.

- Какой мачо, еще индюком назови, - тут же [сварливо] перебила жена.

-…Откуда только взялся?

Вопрос и в самом деле был занимательным. В их поселке Майском голубятен не было, в ближайшем пгт Ратниково, а это в тридцати километрах, тоже. Между тем голубь был породистым, ухоженным и хорошо откормленным.

-…И куда его теперь девать?

Анна Павловна открыла было рот, чтобы высказаться в категоричной форме, но тут же закрыла его. Было очевидно, что выгнать птицу равнозначно тому, чтобы своими руками убить ее – голод, холод и коты не оставят ей шанса.

- Мы же уезжать собирались. – Вместо этого слегка растерянно сказала она.

- Разберемся. – Решительно подытожил Владимир Викторович.

Дачный сезон стремительно подходил к концу. Урожай давным-давно собран, деревья, сбросив листву, машут голыми ветвями под порывами ветра, первый снег уже выпал и успел растаять – все намекало на то, что пора домой, в городскую квартиру. Собственно, через два дня Ковалевы так и собирались сделать, но теперь перед отъездом предстояло разобраться с Гусаром.

С местом жительства голубь уже определился, надо было помочь ему обустроиться. С этой мыслью чета Ковалевых дружно полезла в телефоны, на разные лады набирая одну и ту же по смыслу строку: «как делается голубиное гнездо».

- Вот ведь лентяи. – Уже через минуту высказалась Анна Павловна.

Женщина с удивлением узнала, что голуби в природных условиях нормального гнезда не делают, ограничиваясь хаотическим нагромождением веточек.

Зато с этим точно не было никаких проблем. Владимир Викторович решил вопрос, разобрав на запчасти старый самодельный веник и сложив получившиеся стройматериалы под будущим гнездом.

Пока он возился с ветками, Анна Павловна организовала гостю место для питания, для чего подвинула поближе деревянную столешницу, предварительно освободив ее от разложенных инструментов. Вместо них на стол были водружены глубокая тарелка под воду и полная хлебных крошек жестяная миска.

По тому, с каким интересом за ее манипуляциями следил Гусар, было понятно, что он отнюдь не против позавтракать, а, может быть, и сразу пообедать.

В это время Владимир Викторович договаривался с соседкой бабой Надей, которая в отличие от большинства временных жителей Майского проживала в селе постоянно, о том, чтобы та присмотрела за Гусаром. С этим тоже не возникло проблем.

- Да что за птицей присматривать, воды долить да зерна досыпать, - легко согласилась баба Надя, сухонькая и очень подвижная бабуля возраста под 90.

Так будущее Гусара было определено.

…Ковалевы уехали в город через два дня, как и собирались. До весны их деревенская «усадьба» опустела, если не считать крылатого гостя. Кстати, зиму тот пережил на удивление легко, откормившись от «сидячего образа жизни» еще больше.

Баба Надя регулярно сообщала по сотовому о его «трудовых» успехах. Ее многословные доклады сводились, в сущности, к одной фразе:

- Ест, пьет, прости господи, гадит, летать не летает.

За долгую зиму Гусар стал звездой семейного чата в мессенджере Ковалевых. Благодаря фотографиям и интернету, удалось установить его породу. С большой долей вероятности он относился к одной из более семидесяти разновидностей андижанского голубя.

Его «тактико-технические характеристики», найденные в интернете, в чат выложила Анна Павловна:

- Бойно-высоколетный, имеет удлиненное оперение на конечностях. Вес до 400 гр., размер крупный, мускулатура отлично развита. Хвост прямой, имеет минимум 12 рулевых перьев. Глаза выразительные, белые или серебристые. Мастей очень много, около 70 вариаций. Их отличает красивая походка, при которой они вытягиваются в струнку. Стиль полета оригинален, голуби взлетают по вертикали на серьезную высоту. Могут совершать различные кульбиты, кувырки, хлопки крыльями. Максимальное время полета – до 10 часов…

…Конечно, со временем новизна притупилась, и ажиотаж вокруг голубиной персоны стих сам собой. О Гусаре напоминал лишь регулярный «доклад» бабы Нади про «ест, пьет и какает». Эту информацию Ковалевы привычно пропускали мимо ушей как несущественную.

Только с началом очередного дачного сезона они поняли, как глубоко ошибались…

Когда муж открыл перед ней дверь «усадьбы», Анна Павловна было шагнула вперед, но каким-то чудом сумела в последний момент остановиться, вцепившись в дверной косяк.

- Хорошо, что коровы не летают, - задумчиво «сбанальничал» за ее спиной Владимир Викторович.

- Володя, принеси ведро воды, - тихо [что в общем-то было ей не свойственно] попросила Анна Павловна. – А лучше сразу два.

Пол в сенях, как и большинство поверхностей, выглядел так, будто здесь порезвился некий злодей, старательно расплескавший несколько ведер известной субстанции. Более-менее чисто было только по углам да вокруг кормушки-столешницы – все же Гусар, похоже, обладал какими-то зачатками хороших манер.

Через полчаса, в «дцатый» раз выжав грязную тряпку в ведро, Анна Павловна не без труда разогнувшись обличительно произнесла:

- Ты не корова, Гусар, ты слон!

Голубь, раздув грудь, курлыкнул, как показалось женщине, насмешливо.

- Ты мне посмейся еще. – Проворчала она. – У голубей, говорят, мясо деликатесное.

На самом деле она на него не сердилась. Что взять с бедолаги, который и выбраться из сеней не может. Ничего.

[Кроме анализов.]

Выплеснув ведро на грядку, Анна Павловна вернулась с большим пакетом, из которого щедро сыпанула в миску–кормушку. Это была закупленная в зоомагазине зерносмесь для птиц, запасы которой Ковалевы привезли из города.

- Садитесь жрать, пожалуйста.

Гусар, дождавшись, пока хозяйка уйдет в дом, тут же воспользовался приглашением.

Так и повелось: голубь исправно ел недешевый корм, пил из своей тарелки, пачкал сени – и не летал.

Все изменилось в конце весенних каникул.

В самом их начале средняя из трех дочерей Ковалевых Юля вместе с мужем Денисом привезли в деревню потомство – Еву десяти лет и шестилетку Ваню. Довеском к детям прилагалась двухлетняя кошка Стешка.

Привезли – и оставили, а сами упорхнули в отпуск на юга.

Дети, поначалу живо заинтересовавшиеся Гусаром, также быстро к нему охладели.

Общее их с Ваней мнение выразила Ева, с обидой произнесшая:

- А почему он не спускается?

- Это же тебе не Стешка. – Пояснил дедушка. – Такие птицы в руки не даются.

Гусар на своей верхотуре курлыкнул.

Вроде как утвердительно.

Кто не утратил ни капли интереса, так это Стешка. Молодая кошечка, не ловившая мышей от слова совсем (да и откуда бы они взялись в городской квартире) отчего-то возомнила себя великой охотницей.

Вечер первого дня она провела в засаде. Рядом с кормушкой стояли составленные друг на друга деревянные ящики, верхний из которых был заметно уже предыдущих. За ним-то тихонько подкравшаяся Стешка и устроила засаду, терпеливо дожидаясь, когда будущая жертва спустится за едой.

Только не учла один момент: туловище-то она спрятала, а вот ее откормленная, скажем так, корма целиком за укрытием не поместилась.

Когда Гусар, занимавшийся своими голубиными делами в глубине гнезда, вернулся на наблюдательный пост, то лишь удивленно курлыкнул. Лучи заходившего солнца, проникавшие в сени через небольшое боковое оконце, отбрасывали на стену отчетливую тень, и тень эта азартно двигала из стороны в сторону хвостом.

Так они и провели следующие полчаса: Стешка отыгрывала роль «крадущейся тигры, затаившейся драконши», Гусар выступал в качестве благодарного за бесплатное «шоу теней» зрителя.

Развязка наступила неожиданно.

Увлекшаяся охотой Стешка заметила вышедшего из дома Ваню, только когда тот с радостным воплем схватил ее в охапку и потащил обратно в дом. Обмякшая в руках мальчика кошечка лишь печально мявкнула напоследок.

Так бесславно закончилась ее великая охота.

В дальнейшем Стешка предпринимала еще несколько попыток, но уже без прежнего огонька, вроде как по обязанности, и, естественно, что ни одна из них не увенчалась даже тенью успеха.

Лишь однажды в самом конце каникул, ей чуть не улыбнулась удача…

Стояло солнечное утро. Легкий ветерок лениво играл листьями росших вокруг «усадьбы» яблонь. Где-то на другом краю Майского в небо уходила бледная, едва заметная радуга, конец которой бесследно исчезал в прозрачной синеве. После прошедшего ночью дождя в воздухе пахло свежестью, которая едва ли не ощутимой волной проникала в сени через широко открытую дверь.

Только что позавтракавший Гусар с любопытством шагнул через порог навстречу весне.

Стешку он не заметил.

Его спасло то, что кошка, вполглаза дремавшая на перилах, не сразу поверила своему счастью. А когда поверила, то было уже поздно.

С разочарованным «мяу» она громко шлепнулась на то место, где только что находился голубь, который увернулся от нападения самым естественным для птицы способом – он взлетел.

Взлетел не так неуверенно и кособоко, как он ежедневно поднимался в гнездо, покидая кормушку, а буквально подкинул себя в воздух мощными и размашистыми движениями сильных крыльев.

Чуть ли не мгновенно поднявшись на высоту в десять метров, он по широкой дуге облетел вокруг дома, завершив вираж эффектным кувырком через голову.

- Во как! – Удивился возвращавшийся после утренних процедур Владимир Викторович.

Он поневоле наблюдал очередную охотничью сценку от начала до конца, успел мысленно похоронить Гусара и даже примерно наказать Стешку, и тем сильнее его поразило внезапное преображение голубя из флегматичного ленивого домоседа в стремительного и ловкого воздушного акробата.

…В тот день Гусар снова стал звездой семейного чата. Видеоролики, на которых вошедший во вкус голубь совершал различные кульбиты, кувырки и прочие трюки, заполонили мессенджер Ковалевых. В многочисленных комментариях вся родня сходилась во мнении, что раз голубь поправился, то надолго он в «усадьбе» не задержится.

Против всех ожиданий покидать гостеприимный кров Гусар не торопился. Каждый день с утра пораньше вылетая из дома, к вечеру он неизменно прилетал обратно. Где-то в середине лета он впервые не вернулся ночевать.

«Улетел», - решили Ковалевы.

Однако утром первым, кого увидел Владимир Викторович, выйдя из сеней, был Гусар, нахохлившийся на перилах крыльца.

В дальнейшем его отлучки периодически повторялись.

Дело в том, что у Гусара появилась подружка, с которой он проводил все больше и больше времени.

Об этом Ковалевым рассказали знакомые из числа жителей Майского, наблюдавшие в разных концах села, как некий «перекачанный» голубь увивался вокруг миниатюрной, особенно на его фоне, голубки.

- Глядишь, он к нам сюда еще и бабу приведет, - ворчала Анна Павловна.

- Так Гусар же, - хмыкнул в седые усы Владимир Викторович.

…Развязка наступила в самом конце лета.

На дворе стояли летние каникулы, а это значило, что в «усадьбе» снова было полно гостей. На этот раз к родителям приехали все три их дочери Наташа, Юля и Света со своими чадами и домочадцами. К Еве, Ване и, конечно, Стешке добавилась десятилетняя дочь Светы по имени Влада.

Дочки были без мужей, которые в эти выходные все как один были заняты на работе. Мужской пол в «усадьбе» представляли только Владимир Викторович и Ваня, так как крутивший «романтик» Гусар изволил уже несколько дней отсутствовать.

Ковалевы были заняты, кто чем. Дочки вместе с матерью пололи грядки, глава семейства поливал из шланга теплицы, Ева с Владой качались на качелях, усевшись на них вдвоем, а Ваня с помощью привязанного к веревочке бантика «дрессировал» лениво подыгрывавшую ему Стешку.

На пролетавшую в стороне стайку голубей обратили внимание, только когда от группы птиц отделилась державшаяся во главе самая крупная из них.

Гусар – а это был он – плавно спланировал между грядок и начал расхаживать по утоптанным тропинкам своей невозможно стройной походкой, о чем-то деловито курлыкая. То ли рассказывал что-то, то ли давал советы…

- Он же прощается! – Осенило Анну Павловну.

Сверху раздалось требовательное курлыкание. Последовавшая за своим воздыхателем голубка, нарезавшая круги над «усадьбой», явно просила его поторопиться.

Гусар, по привычке раздув мускулистую грудь, мгновение помедлил, а потом мощные крылья подкинули его в небо.

Сделав прощальный круг над приютившим его домом, голубь что-то напоследок курлыкнул и вместе с подружкой полетел вслед за своей стаей.

- Улетел. – Выдохнула Анна Павловна.

- И даже не пообещал вернуться. – Пожаловался бабушке Ваня, недавно открывший для себя волшебный мир, в котором жили Малыш и один мужчина в самом расцвете сил с кнопкой на пузе и пропеллером за спиной.

- Так Гусар же. – Вздохнув, повторил Владимир Викторович, как будто это могло что-то объяснить шестилетнему ребенку.

А Гусар со своей спутницей стремительно отдалялись, постепенно сливаясь с облачным фоном, пока не растворились в нем совсем.

К О Н Е Ц