Гость из Сиднея

Глава 1

Кофемашина выжала из нутра последние капли зернового напитка.

Галина вытянула губы и аккуратно отхлебнула кусочек Эфиопии. Шурша пушистыми розовыми тапочками, вышла на балкон, ловко распахнула форточку и шлепнулась в потертое кресло, искусно собранное из синтетики китайцами. Белые зубы обхватили тонкую ментоловую сигарету; красный раскаленный уголек выпустил в лёгкие порцию желанного яда.

− Прекрасное начало лета! – произнесла девушка вслух, выпуская дым из носа и рта, разбавляя его крепким кофе.

Уже почти неделю она придумывала утренние приветствия и скандировала их самой себе. С каждым днем Галина на шаг приближалась к одиночеству: разговаривала сама с собой, пела индийские песни и танцевала, словно захмелевший кавказец на свадьбе. А винила в своем безумстве своего задорного курчавого парня, который бросил ее в их крохотной квартирке и укатил на все лето в Гренландию изучать миграцию палтусов.

− Слушай! – кричала она, когда спустя полчаса наконец до него дозванивалась. Подносила телефон к колонкам и включала громкость на всю катушку.

− Ты танцуешь? – пытался перекричать он звуки барабанов, – сальса?

− Гуагуанко! – отвечала она и громко смеялась.

Вот и сейчас, сидя на балконе, Галина шлепала пластмассовой подошвой по бетонному полу и раскачивала головой, разбрасывая по сторонам хлопья истлевшего табака. Прикрытые веки подергивались, отсчитывали такт.

− Доброе утро, миссис!

Голос у ее левого уха заставил замереть. Сигарета застыла между зубами и скинула пепел на загорелые колени.

«Доброе утро» на седьмом этаже? – удивилась Галина, туша окурок не открывая глаз. – Странно».

Она медленно стала поворачивать голову в сторону окна.

«Доброе утро» на высоте пятнадцати метров?!» − усмехалась она.

− Доброе утро! – крикнула она и распахнула глаза.

Галин крик замер в горле, отскочил от диафрагмы, вылетел и бесконечным эхом ударился о бетонные стены. Он гудел в ушах и увеличивался, пытаясь взорвать перепонки несчастной девушки. Из не закрывавшегося рта послышались нездоровые хрипы; шипение нарастало и стало разрывать застывшее горло. Едва выходимый воздух из легких пузырился на онемевших губах. Расширенные глаза в миг остекленели, задрожали, грозясь повредить зрительный нерв. Черные зрачки расползлись по радужной оболочке и нервно пульсировали.

На окне сидел паук. Да, что там паук! Паучище! Огромный черный паук величиной с кошку!

Длинные черные лапы были покрыты густыми темными волосками, которые торчали как острые иголки. Толстое тело медленно раскачивалось из стороны в сторону. Конечности шевелились, скользя по гладкому стеклу, занимая половину окна.

Паук широко улыбался и скалился ужасающими челюстями. Все восемь глаз одновременно моргнули:

− Доброе утро, миссис!

Галя начала часто хватать воздух ртом, грудь задергалась, сердце рвалось разломать ребра. Вздохнув пару раз, она громко захрипела, вцепилась руками в колени, оставив на них надрезы от ногтей.

Из девичьих глаз хлынули слезы. Соленые капли без остановки заливали пульсирующие скулы, замерший от ужаса рот и с грохотом падали на пол.

− Д…д…д…!

Рот Галины не слушался. Ватные ноги пытались подняться и унести хозяйку, которая была на гране сердечного приступа. Словно в замедленной съемке она, пошатываясь поднялась с кресла, сделала шаг в сторону квартиры и с шумом повалилась на пол кухни.

Холодный линолеум вывел девушку из транса. Она вскочила на ноги и захлопнула балконную дверь так, что стекла пронзительно зазвенели. Страх понес ее в глубь квартиры. Она забралась в большой деревянный шкаф, сгребла в охапку замшевые сапоги и громко зарыдала.

Галя не верила своим глазам, ушам, рукам, сжимающим зимнюю обувь, оставляя и оставлявшим на ней вмятины. Она всегда считала себя бесстрашной и отважной девчушкой. Как ловко в детстве она лазила по самым высоким деревьям! Как глубоко она ныряла на дно реки и плавала среди жутких водорослей! А когда в тени ив встречала желтоголовых ужей, то ласково пригревала их на груди. Но до такого ужаса ее всегда доводили только одни твари! Это пауки! Маленькие и миленькие, длинноногие и смешные, пузатые и неуклюжие: все это было ее кошмаром. И вот, переехав в большой город со своей арахнофобией, она никогда бы и подумать не могла, что в мегаполисе, у себя в квартире, на седьмом этаже, встретит это огромное чудовище, которое с ней заговорит. Нет, этого просто не может быть. Наверное, это чья-то злая шутка.

В темноте она нащупала в кармане халата телефон, дрожащими руками набрала номер. Длинные гудки эхом разлетались по висящей на плечиках одежде.

− Эй, малышка! Танцуешь?

− Марк…

Голос Галины срывался, перемешивался с всхлипываниями.

− Почему ты шепчешь?

− Марк…

Девушка заплакала.

− Что случилось? Почему ты плачешь?

− Я…я…

− Кто-то умер?

− Я …увидела…паука…

Парень негромко рассмеялся.

− Ох, глупышка! Возьми тапку и разберись с ним! Или мне приехать и отлупить его за то, что он тебя напугал? Я ему покажу!

− Какую тапку? – закричала Галя и взахлеб рассказала о громадном пауке, который ей желал доброе утро.

−…

− Что молчишь? Палтусов объелся?

− Хм… А может это сон? Или у тебя в сигарете бел не обычный табак?

Марк громко рассмеялся.

Девушка молчала.

− Ладно, ладно. Обещаю, что ты его больше не увидишь. А если этот мерзавец появится, не трогай его. Я приеду и сам с ним разберусь.

Весь день Галина была сама не своя. Она украдкой передвигалась по квартире, заглядывала в каждый темный уголок, издалека следила за балконом. Но паука, к своему счастью, не встретила. Глубокой ночью она ворочалась в кровати. А может и правда, это был сон? Или ей так уже стало одиноко, так утомили безумные танцы и песни, что она сошла с ума? Забыть это чудище и пусть с ним Марк разбирается?

Спала она плохо. Всю ночь ей снился огромный паук, который без остановки желал ей «доброй ночи» и махал мохнатой лапой.

На следующее утро Галя стояла у закрытого балкона с чашкой кофе и сигаретой в руках. Нежеланного гостя не было.

− Черт с ним!

Она крепко выругалась и открыла дверь.

Нервно ступая по застывшему бетону, девушка с тревогой осматривалась по сторонам: в открытом окне никого не было, слева – среди нагромождённого хлама и, привезенных из Мексики масок, лишь лениво перемещалось перекати-поле из бледной пыли, справа – умирал от старости и деменции морщинистый ветхий комод, привезенный когда-то от бабушки Марка из Тульской области.

− Доброе утро, миссис!

Галина услышала звон разбивающейся чашки, частое всхлипывание и увидела темноту.

Девушка очнулась на холодном полу балкона. Растерянно села и зло потерла ушибленное плечо.

«Сейчас я разберусь с этими скоморохами. Поколочу их. Вызову полицию. Постригу налысо!» − она побежала в комнату и из глубины дивана достала железную биту.

− Давай выходи! – Галя стояла посреди балкона в одной тапочке и колотила по стенам.

− Скажи мне: «Доброе утро»! Быстро! – зубы мексиканской маски разлетелись на тысячи осколков, под глазами выступили темные синяки.

− Я жду! – еще громче закричала Галя и прекратила мучения деревянного комода.

− Выходи! – шептала она запыхавшись.

− Я выйду, миссис, если вы уберете подальше свою дубинку.

Раздался голос из-за балкона.

− Что? – девушка, испугавшись зашла на кухню, и стала издалека наблюдать за окном.

− Миссис, очень вас прошу. Вы можете убрать свое оружие, пожалуйста! Оно меня пугает.

Голос взмолился.

— Вот! – зло крикнула Галина, и железная палка звякнула о пол и покатилась под стол.

Из-за окна показался аккуратный черный цилиндр. Потом восемь черных глаз и следом появился сам паук. Под его головой была подвязана ярко фиолетовая бабочка в белый горошек.

− Доброе утро, миссис! – мохнатая лапа приподняла шляпу.

Девушка разинула рот и с любопытством рассматривала гостя. Черные волосики на его теле были аккуратно расчесаны и сбрызнуты сверху лаком:

− Ми-мисс.

− Ох, приношу свои глубочайшие извинения, мисс. Не удобно получилось.

Паук учтиво поклонился.

− Ни-ничего.

− Прекрасная сегодня погода. Не так ли? – Он махнул в сторону солнечного лета.

− Ага.

- Мисс, простите меня за бестактность. Старый дурак! Общаясь с леди, совсем забыл представиться. Эйдан Шмидт!

И протянул черную длинную лапу к застывшей девушке.

Она сделала шаг назад.

- Галина.

- Рад был знакомству, Галина. Вынужден откланяться и удалиться. Опаздываю в химчистку.

Девушка кивнула.

- Если вы не против, я могу завтра опять к вам заглянуть, и мы поболтаем.

Галя завороженно опять кивнула.

- Всего доброго, мисс! – паук приподнял цилиндр, медленно поклонился, расшаркиваясь задней лапкой и исчез за окном.

Девушка кивнула в третий раз.

- Ты представляешь, - тараторила Галина. – Он носит на голове цилиндр и подвязывает бабочку. Кланяется и называет меня мисс.

- Подожди, подожди. Как ты говоришь его зовут?

- Эйдан Шмидт.

- Обалдеть! Эйдан Шмидт! И он опаздывал в химчистку?

- Ага. Так и сказал.

- И о чем вы будете сегодня с ним разговаривать?

- Не знаю. Ой, похоже это он! Мне пора.

- Угости его чаем!

- Чаем?

Галина удивленно вскрикнула, бросила трубку и направилась в сторону балкона.

Эйдан сидел на окне. Не нем был черный начищенный смокинг, стрелки на брюках идеально отутюжены. Шею обрамляло белоснежное жабо.

- Доброе утро, юная леди! – он приподнял цилиндр двумя лапами в белых перчатках и, его рот расползся в широкой улыбке.

- Прекрасная погода! – Галина взялась за край халата и чуть-чуть наклонилась.

- Моя любимая, мисс! – Эйдан подмигнул ей всеми восемью глазами по очереди.

- Хм, - девушка замешкалась. – Не хотите ли чаю?

Паук задумался, внимательно посмотрел на свои маленькие серебристые часики и ответил.

- Весьма буду благодарен, мисс. Пожалуй, от чашечки не откажусь.

- Тогда я вас приглашаю.

Эйдан спрыгнул с окна и направился в сторону кухни, цокая лакированными башмачками. Галя накрыла на стол: поставила чашки в цветочек, разлила в них ароматный напиток, пододвинула сахарницу ближе к гостю. Он снял перчатки, сверху прикрыл их цилиндром.

- Восхитительно! - и сделал глоток.

- А хотите пирог? С яблоками?

- Кусочек можно, яблоки в этой широте превосходны.

- В этой широте? – Галя поставила перед ним тарелку. – А вы откуда?

- Я прибыл к вам из самого Сиднея! – гость ловко справлялся со столовыми приборами.

- Ого, из Сиднея! А вы этот? Ну… Вас называют птицеедами, так?

— Это семейство мое так зовется. Я из царства Эуметозонского, под покровительством короля нашего Мигаломорфа. – ответил Эйдан и аккуратно протер рот бумажной салфеткой.

— Вот почему я никогда не поеду в Австралию. Ни одной ногой туда, сказала своему парню. Человек, страдающий арахнофобией, там не выживет, умрет, как только самолетное шасси коснется земли.

- Спешу удивить вас, мисс, что наш род царствует на всех континентах, кроме Антарктиды, конечно. Африка, Америка, Океания… Даже Италия, Испания, Португалия.

- В Испании и Португалии не встречала, - ответила девушка, поежившись.

Гость доел кусок пирога и аккуратно сложил приборы на тарелке.

- А вы уверены, что у вас… Ну, есть эта фобия?

- Конечно, самая что ни на есть настоящая! – воскликнула Галя.

Эйдан улыбнулся.

- Но я ведь тут! – и развел лапы в стороны.

- И то верно – сказала девушка и, действительно, поняла, что чувствует себя вполне комфортно.

Паук встал.

- Благодарю за чудесный пирог. Все было великолепно! Но, к сожалению, мне уже пора.

- Как? Уже?

- Да. Я должен успеть купить билет.

- Вы уезжаете?

- Не сейчас. В конце лета. Домой. Если я останусь тут, то умру от холода. Уж очень зимы в вашей широте ледяные. Всего доброго!

Эйдан надел цилиндр на голову, перчатки на мохнатые лапки и направился в сторону балкона.

- Приходите завтра! – крикнула ему вслед Галина. – Я испеку вкусный торт!

- Спасибо за приглашение, мисс! – ответил паук, запрыгнул на балкон и исчез.

Каждое утро Эйдан навещал Галю. Они пили чай с бергамотом, подкрашивали деревенским молоком бразильский черный кофе, жевали французские круассаны, пробовали восточные сладости, обильно приправленные грецким орехом. Девушка угощала гостя фруктами и ягодами; он морщился от красной смородины, приходил в восторг от лесной черники и довольно улыбался после съеденного целиком яблока сорта «антоновка». Галина подкладывала угощения и громко смеялась.

- Мисс, вы пробовали когда-нибудь сливу какаду? В ней больше витаминов в пятьдесят раз, чем в апельсине! – восклицал Эйдан, плотно наевшись клубники.

Девушка вскакивала, хватала авоську и бегала по супермаркетам в поисках диковинных ягод. И уже на следующее утро веселая компания жевала, причмокивая, зеленые плоды.

- Макадамия! – кричал Эйдан.

Девушка высыпала из пакета коричневый орех.

- Долой холестерин! – Эйдан с хрустом раскалывал скорлупу.

- Квандонг! – восклицал паук.

И Галя начинала варить густой джем.

- Давидсония! – смеялся гость.

Галина ставила на стол бутылку игристого вина из Южного Уэльса, ловко выбивая пробку.

Захмелевшие друзья со смехом плюхались на диван. Встряхнув сонной головой, девушка включала музыку на стареньком магнитофоне и кружила Эйдана в зажигательных танцах. Она надевала яркое платье со стразами, клеила к нему перья и громко цокала каблучками. Эйдан в синей шелковой рубашке ловко вел ее по воображаемому карнавальному шествию. Кассета меняла такт и вот они уже отплясывают в цветочных купальниках под звуки бразильской ламбады.

- Квикстеп! – визжала девушка и, слегка поддерживая партнера, переходила в задорные па.

Иногда Эйдану получалось заскочить на поздний плотный ужин, после которого, они ложились на пушистый ковер и, рассматривая потолок, затягивали песни. Девушка виртуозно привирала песням Кобзона, энергично дергала руками под Эминема и фальшивила под Матье. Гость в ответ затягивался высоким тенором Гудвина, ритмично подергивал головой, изображая Аморози, а в конце пел гимн Австралии стоя. А когда не хотелось им ни петь, ни танцевать, они забирались под мягкий плед и читали вслух рассказы Антона Павловича Чехова.

Галина открыла глаза.

- Проспала! – ахнула она, накинула халат, прыгнула в сонные тапки.

- Бегу, бегу! – кричала она, забегая на кухню.

- Я кое-что купила, - сказала она в сторону балкона, открыла холодильник и вывалила на стол пузатый полосатый арбуз.

- Доброе утро, Эйдан! – она повернула голову.

Там никого не было.

- Эйдан! – еще раз позвала девушка.

Она подошла к балконному окну и шире его распахнула. В помещение ворвался прохладный ветер, неся с собой ворох сухих желтых листьев.

- Эйдан! – крикнула Галина, вглядываясь в подрагивающие безмолвные деревья.

По двору пролетел промозглый ветер, срывая с уснувших веток съежившиеся разноцветные листья, пригибая к земле мятую бледно-зеленую траву.

- Эйдан… - прошептала Галя.

С неба посыпались мелкие зернышки дождя, оросив лицо девушки. В окно залетала одинокая голубая снежинка. Сделав несколько кругов вокруг Галины, звездочка медленно опустилась на лист бумаги, лежавший на полу, и растаяла.

«Моя милая Галина, спешу вам сообщить, что мой рейс внезапно перенесли, и я вынужден в спешке покинуть вас. До скорой встречи.

С любовью,

Эйдан Шмидт»

Галя смотрела на письмо и вяло жевала ватный арбуз. Капли ударялись о край тарелки и собирались под сочными корками. За окном дождь усилился и звонко забарабанил по стеклам.

- Ты уверена? – в дверях стоял Марк, придерживая два пузатых дорожных чемодана. Из кармана брюк торчали билеты на самолет.

- Уверена! – сказала Галина, смотрясь в зеркало и жирно накладывала красную помаду на губы.

- Но это же Австралия, детка! Как только самолетное шасси коснется земли…

- Знаю, знаю, - перебила его девушка.

- И где мы его будем искать? Найдем ли твоего друга? – парень развел руками.

Галя скрылась за дверью ванной комнаты.

- Марк! Ой, мамочки! Сюда! – она стояла на крышке унитаза и указывала пальцем на ползущего маленького паучка в рукомойнике.

- Малышка! – протянул молодой человек и ловко прихлопнул насекомое ботинком. – Боишься?

- До смерти! – ответила девушка, пытаясь успокоить трясущиеся руки.

- И где мы будем искать Эйдана? Сидней огромен!

- Найдем, обязательно найдем – шептала Галина, закрывая входную дверь.

Она достала наушник и воткнула его в ухо. По проводу поползли звуки австралийского гимна.