Горячие

Бесит!

А жизнь - она такова, какова она есть, и больше никакова) (с)

«Бесит-маркет» работал 24 часа 7 дней в неделю. Марта, промокшая под дождем, забежала внутрь. Она предпочитала именно этот магазин, потому что во всех остальных в ее районе всегда были очереди (она жила на окраине города). А этот был спрятан во дворе, так что можно было быстро все купить.

Марта направилась прямиком к стеллажу с надписью «Погода». В корзину отправились первые две упаковки: «Достал дождь» и «Сколько можно выносить эту влажность?!» В июле - в сезон дождей - этот товар завозили во все «Бесит-маркеты» в огромных количествах.

Затем Марта отправилась к стеллажу «Внешность». Она изучила содержимое полок и выбрала «Задолбали непослушные волосы», «Дурацкая походка» и «Ну почему я вечно сутулюсь?!» К 30 годам девушка справилась со многими комплексами, но иногда претензии к себе все еще возникали.

Следующий стеллаж предлагал покупателям товары из категории «Работа». С особой яростью Марта схватила упаковки «Тупой начальник» и «Мизерная зарплата». Как раз сегодня она имела неприятный диалог с руководительницей. Следующий месяц ей предстояло прожить в строгой экономии - в компании были не лучшие времена.

Выдохнув, она пошла на поиски отдела «Отношения». Ей позарез нужны были две коробочки. Вскоре она нашла и их. «Партнер ведет себя как свинья» и «Мама слушает, но не слышит меня» отправились в корзину.

На полках под вывеской «Здоровье» она традиционно взяла «Болит спина», «Постоянно хочется спать», «Зрение уже никуда не годится». Здесь список редко менялся. Иногда у нее было ощущение, что ей не 30, а 130 лет.

Следующим был стеллаж «Политика». С безысходностью в глазах Марта взяла с полки три коробки с надписями «Ну да, нам только повышения пенсионного возраста не хватало», «На что идут наши налоги?!» и «Они теперь еще и следят за каждым нашим шагом». Она покупала очень много разных товаров в этом отделе, но невозможно было бы утащить отсюда все сразу, поэтому каждый раз она выбирала всего пару.

Марта сверилась со списком и поняла, что ей осталось зайти в два отдела. В «Социальных проблемах» она прихватила «Надоело угнетение незащищенных групп» и «Почему всем плевать друг на друга?» - этот отдел был следующим за «Политикой». А на стеллаже «Самобичевание» Марте потребовались «Плохо питаюсь», «Отвратительный режим дня», «Я совсем не путешествую» и «Так и не начала учить немецкий».

В кармане что-то запищало, и Марта вспомнила, что ей нужно заглянуть еще в одно отделение. В уголке с надписью «Технологии» она выбрала «Как же достал этот глючный телефон» и «Тупая реклама везде!»

С огромной тележкой Марта вышла на финишную прямую к кассе. Вежливая кассирша (вежливость в этой сети была не столько хорошим тоном, сколько способом избежать проблем) спросила: - Может быть, возьмете товары «на каждый день»? Их разбирают моментально. Особенно «Ненавижу свою страну» и «Я бездарное ничтожество». Марта кивнула.

Проведя 25 коробочек по считывателю штрихкода, кассирша сказала:

- С вас 87 кармических единиц. - Да вы офонарели! Опять подорожало? Кассирша пожала плечами и добавила: - Теперь с вас 89 единиц.

Расплатившись (единицы списывали, поднеся специальный сканер к запястью), Марта снова оказалась на улице. Она шла по лужам, в руках были два огромных пакета, а за спиной такой же большой рюкзак. Ей было тяжело идти с такой ношей, но это была ее ноша. В правую ногу что-то сильно кололо, от чего идти было еще трудней. Это была упаковка «Болит спина».

Дотащившись до знакомого дома, Марта с трудом подняла руку до домофона и набрала номер.

- Кто? - Это я. - А, заходи!

Марта воспользовалась лифтом, чтобы подняться на 10-й этаж. Все становится легче, когда знаешь, что сейчас увидишь лучшего друга. Войдя на кухню подруги, она сбросила рюкзак, опустила пакеты и облегченно выдохнула. Коробки и коробочки рассыпались по всему полу.

Подруги проговорили несколько часов. Знаете эти целительные дружеские беседы? Утром Марта чувствовала себя обновленной. Наступал новый день. Все выглядело лучше. Она собиралась уходить. Забрасывая за плечо рюкзак, Марта ощущала, что там осталась одна единственная коробка - про недосып. Ну, ничего, с одной маленькой коробочкой можно и потаскаться денек, а вечером она обязательно ляжет пораньше.

Горячие

Равнодушие человека - это ноль, это холод. Отсутствие как хороших, так и плохих чувств. Каждая эмоция делает нас теплее. Поэтому все мы хотя бы немного теплые. Одни из самых горячих эмоций - злость и чувство потери.

В то утро Д. очень скучал по Ней. Он думал, что все осталось в прошлом. Но бывало, он просыпался с ощущением ее голоса и кожи. Это разбивало его собранность в щепки, и все утро он был очень горячий. Непросто было прогнать наваждение и расставить по полкам все обстоятельства, которые попадали оттуда за ночь.

В 12:15 Д. должен был лететь в другой город. У него было мало времени, чтобы охладиться. Но он рискнул. Да и в том состоянии ему казалось, что терять-то ему нечего. И он поехал в аэропорт. Всю дорогу Д. забивал голову мыслями о том, что он съест в самолете и что будет делать в другом городе - он любил новые места. Это помогло, и Она отошла на второй план. Д. стал остывать.

Спустя час он уже стоял в очереди к самолету. Документы были проверены, чай выпит. Травяной успокаивающий, а не кофе, как обычно. Он увидел впереди табличку с объявлением. Такие таблички висели во всех аэропортах и на всех вокзалах последние лет десять. Она гласила: "Допустимый уровень тепла - 30 баллов". Максимальным считался - 100. Нельзя, чтобы много горячих людей собиралось в одном месте, особенно в движущемся транспорте. Это было опасно. Предметы реагируют на сильнее человеческие эмоции. Им передается этот заряд – и тогда материалы могут взорваться – они более хрупкие, чем люди. Поэтому ввели специальный тест. Чтобы не случалось катастроф. Точнее, чтобы они случались реже.

Стоя в очереди, Д. усиленно думал о скверах и театре - хватался за самые приятные ему вещи. Всех людей в очереди пропускали через сканер. Каждый заходил в кабину, на голову ему одевали шлем с датчиками. Потом его спрашивали: "Как ваши дела?" Человек отвечал, а датчики считывали его состояние. В сторонке от очереди всегда оказывалось несколько несостоявшихся пассажиров.

- У меня важная встреча! Я должен быть там сегодня! Понимаете вы?! У меня всего на балл выше! - раздалось в начале очереди.

- Не мы придумали правила, мистер. Отойдите, пожалуйста, в сторону, – раздался невозмутимый голос служащей, привыкшей к таким сценам.

И со словами: "Чтоб вас всех!.." из-за голов показалось раскрасневшееся лицо. Мужчина быстро удалялся, рассыпая ругательства.

Д. прошел проверку, отстав от критической отметки всего на два балла. Он тут же повеселел. Лететь нужно было три часа, а после этого - вкусный обед и другой город, где можно отвлечься на тысячу вещей.

Заняв место у окна, Д. стал совсем доволен собой и приготовился к взлету - он любил летать, особенно любил момент, когда самолет отрывается от земли. Обед был сносный, соседи тоже. Даже плачущих детей поблизости не оказалось. Вскоре он задремал. И… снова увидел Ее. Ему снилось, что она сидит рядом с ним в самолете. Они никогда не путешествовали вместе. Он смотрел на Ее улыбающееся лицо. Сколько он не видел Ее в действительности? Несколько месяцев, кажется. Но в тот момент ему казалось, что действительность - вот она. Сон обманчив. Вдруг его разбудили крики.

- Я же просил тебя проверить все бумаги, болван! Как я, по-твоему, должен обойтись без этих расчетов?! Ты безмозглый баран! Я уволю тебя! - кричал мужчина.

- Я… я запрошу копии, когда мы приземлимся. Я все исправлю! - лепетал другой.

- Конференция через четыре часа! Если ты не разберешься до этого времени, то полетишь к черту с работы!

Это была болезненная смена обстановки для Д. Ее образ уплыл так же быстро, как и утром. Выдернутый из дремы, он ощутил жгучую досаду. "Почему?.. - крутилось в его разобранном мозге - Почему ты продолжаешь ис-че-зать?!.."

Он сжал кулаки и ощутил на лице жар. Пытаясь унять возмущенное сердце, он посмотрел в окно. За ним были пушистые облака - обычно этот вид его успокаивал. Но не в этот раз. Дважды за утро - это слишком. Она не имеет права являться, когда Ей вздумается и потом просто исчезать!

Где-то фоном звучал мерный голос сотрудника авиакомпании – это был психолог, который подоспел к кричащему мужчине. Специалист успокаивал пассажира, пытаясь спасти ситуацию. И слово «спасти» имело буквальный смысл.

В полетах с большим количеством людей всегда есть риск. И сканеры не могут на сто процентов предотвратить его. Люди могут спонтанно разозлиться или сильно расстроиться. Задумывались ли вы, что плохие эмоции намного сильнее хороших, острее? Даже если сравнить их с самой пылкой любовью. Плохие эмоции могут раздирать человека на куски. Хорошие эмоции укрепляют, наполняют. А злость и досада заставляют нашу душу крутиться на вертеле.

Психологи суетились вокруг ругающихся мужчин. Они не знали, что на борту есть еще один горячий. И они уже не могли ничего изменить. Раздался громкий хлопок, самолет дернулся. Толпа охнула. А белоснежные облака за окном заволокла пелена дыма.

Главный пилот начал свое обращение к пассажирам по громкой связи. У Д. в голове возобновила свой адский танец мысль «мне нечего терять». Все стало пищать, салон затрясся. Стюардессы демонстрировали правила пользования спасательными жилетами - мол «поверните так, потяните здесь». Д. не делал ничего. Он все еще задавал вопросы Ей. И ему уже не нужно было гнать Ее прочь.

Надо ли говорить, что страх - самая горячая эмоция? Надо ли говорить, что попавшая в аварию толпа людей - это очень много страха?

Спустя примерно десять минут раскаленная громадина врезалась в холодный океан. Железо зашипело. Вода взбунтовалась. Но очень скоро лайнер скрылся под гладью воды - и она успокоилась. В отличие от людей, вода быстро приходит в норму и всегда... всегда стремится к спокойствию.

Автобус

Ровная линия дернулась - карандаш сбился со своего пути. За этим последовало «Блин!» и сдавленное рычание. Тора уже долгое время сражалась с листом бумаги. Частые, слишком частые кочки, на которые налетал автобус, очень мешали ей.

Тора бросила взгляд на рисунок своей соседки. Та выштриховывала травку на поле. Рисунок выглядел очень реалистично. Движения ее рук были уверенными, будто она точно знала, где должна оказаться каждая черточка. И ей не приходилось постоянно звать на помощь ластик. В то время как ластик Торы был измучен ее пальцами – не только от стирания, но и от того, что она постоянно терзала его в руке. У нее ничего не получалось.

Тора окинула взглядом салон автобуса - все места были заняты, головы склонены над альбомами, на лицах самые разные эмоции. И далеко не все лица были умиротворенными. «Я не одна такая лошара», - пронеслось у Торы в голове. Эта мысль ее немного успокоила.

Она вернулась к своему альбому и стала яростно стирать лишнюю каракулину. Ликвидировав ее, она вновь принялась рисовать. Каждый раз, когда ее карандаш касался листа, внутри у Торы начинал вертеться еж. Иногда он просто щекотал ее изнутри - и Тора испытывала волнение, но порой он растопыривал свои иглы, и рисовать становилось совсем невозможно. В эти мгновения руку Торы парализовало. Сейчас еж вел себя более или менее смирно. Она провела карандашом по листу, получилось сносно.

Тора набрала в легкие воздух и звучно вытолкнула его в сторону выбившийся челки. Затем тыльной стороной ладони вытерла пот со лба. В салоне было очень жарко – солнце припекало через стекла. Тора вновь бросила взгляд на соседку: казалось, та не замечала ни жары, ни внутренних животных. Как это ей удается? Эти мысли будто заметила проводница. Женщина с участливой улыбкой, аккуратной прической и сложенными за спиной руками двигалась по салону грациозно, не держась за поручни. Она перегнулась через соседку Торы, которая даже не заметила этого, и сказала:

- Ты скоро перестанешь замечать все, что мешает тебе сейчас. Будет все легче и легче.Тора жадно смотрела ей в глаза. Автобус подскочил на очередной кочке. Вместе с ним подскочила Тора, и ее голова будто бы кивнула проводнице. Та, убедившись, что ее слова были услышаны, исчезла из поля зрения Торы, двигаясь все так же плавно. Девушка размяла плечи и склонилась над альбомом. В глазах заиграл огонек. Еж затих.

Тора водила карандашом, иногда терла ластиком. Она старалась не замечать кочки и резкие повороты на дороге, от которых карандаш уезжал то влево, то вправо. Со временем она будто бы отключилась от внешнего мира. Была только она, карандаш и бумага. Она рисовала улицу с домами и машинами, с людьми и собаками. Когда в домах прорезались окна, а на окнах даже появились занавески, шея Торы затекла, спина заныла, еж зашуршал внутри - проснулся. Девушка устала и очень хотела вознаграждения. Зажав губами карандаш, она взяла рисунок обеими руками и вытянула его перед собой, готовая насладиться результатом. Но...

Многоэтажка покосилась, как какой-то сарай, деревья походили на пучки укропа. А это что? Откуда на оживленной городской улице крыса размером с собаку? Внутренний еж выпустил все свои иглы! Рот Торы скривился, карандаш упал на колени и скатился на пол.

- Что за ужас?! Ничего не получается! – воскликнула она. Бросив альбом на колени, она со злостью стукнула по нему кулаком. Глаза вспыхнули.

Вдруг автобус резко затормозил. Так резко, что Тора чуть не стукнулась головой о спинку переднего сидения.

- Просьба покинуть салон Тору Андерсон. Для нее автобус дальше не идет, - голос в громкоговорителе был безапелляционным.

Тора сгребла альбом, поднялась со своего места и стала протискиваться мимо соседки, которая не обращала никакого внимания на происходящее. Ее рука не прекращала двигаться по бумаге. Тора прошла мимо проводницы, которая стояла и улыбалась все той же сдержанной улыбкой. Выйдя из салона, девушка ощутила дуновение ветра. За ней тут же захлопнулись двери. Тора обернулась на автобус. Он был большой, двухэтажный и разноцветный. На борту большими буквами было написано «Художник».

Тора стояла и смотрела потухшими глазами, как он уезжает. Когда автобус скрылся из виду, она отошла подальше от шоссе и со злостью зашвырнула свой альбом в заросли. А потом плюхнулась на землю и обхватила руками колени. Вокруг ничего не было. Только дорога посреди пустоши. «Ты совсем нетерпеливая, Тора!» - говорили ей всю ее жизнь. - Чтобы добиться чего-то, нужно быть терпеливее! Ты поймешь это рано или поздно».

Она долго сидела и смотрела вдаль. «Может быть, это просто не мое? - спросила она, обращаясь к кустарнику. - Может, попробовать что-то другое? Да и вернуться к рисованию я могу в любой момент». Тора долго сидела и думала. Спустя некоторое время она поднялась на ноги, отряхнулась и побрела обратно. Дойдя до дороги, она увидела остановку. Табло с бегущими строками возвышалось на столбе. Тора задрала голову и, прищурившись от солнца, прочитала:

«Музыкант – через 10 минут Художник – через15 минут Поэт – через 30 минут Скульптор – через 45 минут ...»

Тора почесала затылок. «А что, мне ведь всегда нравилось, как папа играл на гитаре. Он даже научил меня паре аккордов. Да и ждать недолго!» - рассудила она.

Через 10 минут к остановке подъехал большой автобус, из которого звучала самая разная музыка, много разных музык, перебивающих друг друга. Двери открылись - и Тора радостно вскочила на подножку. Ей улыбнулась проводница и спросила: «На чем ты хочешь научиться играть?» «На гитаре!» - выпалила Тора. Двери салона закрылись, скрыв ее от нас. Автобус стал медленно отъезжать от остановки, набирая скорость. Удачи, Тора!

Голый

Я провел рукой по голому плечу. В районе ключицы возникли слова "Больше не могу". Я ощущал напряженную плоть, чувствовал, как бьются под кожей вены. Я взял черный маркер и написал под этими словами - "Ты можешь". Надпись тут же исчезла. Не верит.

Я продолжил изучать чужое тело. Провел большим пальцем по шее и снова увидел буквы. Они опоясывали гортань и выстраивались в "У меня нет сил". Я снова взял маркер и написал там, где живет голос: "Расскажи".

Рука достигла грудной клетки. Там возникли слова: "Почему тебе интересно?!" Буквы были неровные, угловатые, надломленные. Я закрыл их рукой - они кололи мою кожу - и написал под ними "Расскажи". Понемногу колкость ушла. Я ждал. Когда убрал руку, там ничего не было. И на этом же месте появилась другая фраза - "Мне больно". Я тут же спросил маркером: "Где?" Жирные черные буквы оказались в районе сердца: "Тут!" Я положил на них ладонь и ощутил жар. Было слишком горячо, но я терпел. Мне хотелось забрать хотя бы часть этого пожара, чтобы ему стало легче.

"Мое сердце разбито" - буквы выстроились на ребрах, словно на расстрел. Я провел по ним указательным пальцем. Мои руки огрубели, но я чувствовал вибрацию тела. Я написал под его словами: "Нет. Я только что слышал твое сердце рукой". Эта фраза исчезла, как и все предыдущие.

Моя левая рука не отрывалась от него. Теперь она достигла живота. Он был очень твердый. Будто внутри лежал камень. Я снова ждал. Вдруг отрывистыми штрихами стали проявляться слова: "Мне страшно! Страшно! Я боюсь! Я не хочу завтра!" Я поспешно стал писать свой ответ: "Но завтра будет лучше! Идем со мной!" Мои слова затерялись между его. Получилось месиво из букв, и я не мог различить ни его, ни свои. Я пошел дальше. Не мог прекратить.

Ладонь проследовала от живота через бок и прямиком на спину. Я поднялся к шее и стал вести пальцем вдоль позвоночника. Вслед за пальцем возникали буквы: "Они говорят, что я глуп! Они говорят, что я недостаточно хорош! Они..." Я перестал читать. Меня отвлек шум воды. Мощный поток заглушил все вокруг. Я написал слева от забора из букв: "Стой! Я не слышу ТЕБЯ". И тут же добавил "Я хочу слышать тебя, не их".

Через минуту слова на позвоночнике стали бледнее, а моя фраза осталась на месте. Я провел ладонью по спине, пересекая позвоночник, и снова стал ждать. Вскоре прочитал: "Я не знаю, какой я. Они всегда говорили мне". Я знал, что ответить ему, и с нажимом начертал: "Не они определяют тебя. Ты сам определяешь себя". Слова заскакали, будто на них подуло ветром, но никуда не делись. Они были непривычны. Я улыбнулся.

И двинулся дальше, перемещая ладонь вдоль бока. Вскоре мне пришлось присесть. Теперь под рукой я чувствовал напряженные мышцы правой ноги. Кожа была натянута, и казалось, сейчас лопнет. Я сжал распирающую мышцу, насколько смог. На коже появилось "Я обездвижен". Я тут же написал: "Нет! Ты можешь идти. Ты можешь даже бежать. Я вижу". После этого я разжал ладонь и ощутил, как мышца немного расслабилась.

Я отправил руку наверх. На этот раз она прошла большое расстояние - бедро, поясницу, лопатку, плечо, снова шею. И везде я видел, что слова человека стали бледными, а многие мои так и остались на своих местах. Наконец, ладонь оказалась у подбородка. Пальцами я провел по щеке, достиг виска и увидел там фразу - "Здесь тесно". Я написал на втором виске: "Давай выкинем лишнее". Я вел палец дальше и задержал его на закрытом веке. Под тонкой кожей находилось беспокойное глазное яблоко. На веке появилась крошечная надпись: "Не вижу дороги. Помоги". Я провел по этой надписи пальцем. На втором веке написал: "Я покажу". А потом дописал на щеке, где было больше места: "Только отойди от пропасти".

Нет, на самом деле я не прикасался к нему и даже не видел его голым. Но в этот момент человек словно раздет - утратил все защиты. В момент, когда он стоит и смотрит вниз, а ты решаешь не пройти мимо.

Свежий номер

Джилл уселась за обеденный стол с чашкой горячего чая, бросив перед собой свежий номер газеты. На первой полосе было название большими буквами – «Люди». Девушка отхлебнула чай и прочитала:

«Курс вашего обаяния - 30%»

- О боже, что на этот раз? - Джилл закатила глаза и пробежалась по заголовкам номера. Они гласили:

«Какого черта ты не перезвонила? » - стр. 2 «Ты совершенно не думаешь о своем будущем» - стр. 3 «Было круто, но я не чувствую того же» - стр. 4 «Где вчерашний отчет? » - стр. 5 «Могла бы и убавить громкость в полдвенадцатого вечера» - стр. 6 «У тебя красивая улыбка» - стр. 7

Джилл глубоко вздохнула, снова отхлебнула чай и перевернула первую страницу.

На второй она узнала, что Тара вчера обиделась, когда Джилл не перезвонила на ее пропущенный звонок. Она прокрутила вечерние события. Это был скомканный вечер. Она поздно вернулась с работы и остаток вечера провела в ванне и смятении. На работе был завал, в личной жизни неразбериха. Пропущенный просто выпал из головы. Ей стало совестно, ведь она любила свою подругу. Джилл виновато потерла нос.

Третья страница поведала ей, что любимая маменька сильно переживает о том, что Джилл в свои 29 лет все еще не определилась в жизни. «Ну да, не определилась, - призналась газете Джилл. - И в чем проблема? » Она жила в полной уверенности, что определить человека может только могила. А все, что до - свободное плавание и череда островов. Ее мама смотрела на это менее философски и подразумевала детей, карьеру и, видимо, мужа. Хотя все, на что она могла надеяться, это жена. Джилл пожала плечами - тут ничего нового - они с мамой достигли максимального понимания, на какое обе были способны, и все равно любили друг друга. Она перелистнула газету.

Четвертую страницу ей хотелось прочитать самой первой, но Джилл заставила себя читать по порядку - попытка убедить себя, что ей все равно. Мне хочется подыграть Джилл, и поэтому я скажу об этой странице всего пару слов. Ее девушка наконец разобралась в себе, и стали понятны все странности в их отношениях. Поджав губы, Джилл прочитала все внимательно. Она старательно уложила каждое слово в голове. Через некоторое количество минут она перевернула и эту страницу. Это всего лишь страница.

На пятой ее руководительница возмущалась, что вчера не был сдан отчет. Видите ли, она ждала. «Может быть, надо сообщать мне о сроках вслух?!» - с вызовом спросила Джилл страницу. Резким движением она перекинула ее влево.

«Ой, вот тебя мне еще сегодня не хватало! Купи беруши, блин! » Джилл уже была порядком выбита из колеи, и соседка со своими чувствительными ушами попала под горячую руку. Думаю, стоит печатать такое в начале газеты. Ближе к концу соседи и другие малозначительные персонажи обречены на жесткий диагноз.

Обессиленная Джилл перевернула последнюю страницу и прочла: "Ты так улыбалась, когда читала вчера в метро. Я хочу тебя увидеть еще раз. Обязательно позвони мне". Джилл расцвела. "Спасибо за 30 процентов!" - сказала она печатному листу.

После прочтения газеты у пяти людей в разной степени поубавилось очков обаяния (они узнают об этом уже завтра), а у одного незнакомого человека обаяние подросло.

Джилл поняла, что последняя новость стала ее спасательным кругом в море сложных человеческих отношений, где каждый – чуждая вселенная. Хорошо хоть газету присылают. Это помогает разобраться. Или не хорошо?

Сотня

- Ты же знаешь, что я не вру, - сказала она.

Он сидел напротив нее, занимая глаза мнимым делом - складывал газету, выравнивая распавшиеся листы, будто это было всем, что его волновало.

- Люблю. Веришь? – настаивала она.

Он посмотрел на нее, но не сказал ни слова. Она опаздывала, поэтому смотрела нетерпеливо, почти требующе. Он медленно кивнул. Она улыбнулась.

Лора встала, обхватила обеими руками кудрявую голову Мика и прижалась губами к макушке. Затем начала хватать вещи и засовывать в сумку - кошелек, ежедневник, сигареты, наушники, телефон. Посмотрела на наручные часы и прочитала: «92/1,283,015». Нажала на кнопку сбоку - высветилось время. Пора.

Она оделась и чмокнула Мика, который подошел проводить ее к дверям. Через минуту она уже бежала по улице к ближайшей кофейне и обещала себе, что сегодня она не опоздает домой, и Мик не будет ее ждать допоздна. Ему было 13. И чаще всего он проводил время дома.

Лора забежала в кофейню и подлетела к прилавку. Она указала на пункт меню, висевшего на стене, затем вытянула два пальца. Парень за стойкой кивнул и опустил руку в чашку с сахаром-рафинадом. Через три автомобильных сигнала на ближайшем светофоре он вручил Лоре пышащий стакан с пупырышками. Она глотнула кофе и убрала рукой упавшие на лицо волосы. Было решено допить остальное по пути к троллейбусу.

Троллейбус шел до работы минут 40. Лора любила эти поездки. Здесь она думала не спеша, принимала решения или просто смотрела в окно. Кондуктор подошел и молча сунул ей под нос валидатор, оторвав ее от подсчета красных машин за окном - она остановилась на цифре «4». Лора протянула карточку, и кондуктор считал поездку. Затем она вернулась к окну. Теперь, когда люди говорили так мало, внутренних диалогов стало больше.

Лора скучала по словам, по городскому гулу голосов. Новый режим ввел жесткий лимит – 100 слов в день для каждого, начиная с 14 лет. Пять лет назад это оказался единственный способ победить ЛОЖЬ, которой стало слишком много. Когда у каждого в распоряжении оказалось всего 100 слов в день, люди вдруг поняли, что тратить их на вранье нельзя, никак невозможно. Ведь тогда ничего не останется на правду. А еще они стали слушать. И слышать. И, кто бы мог подумать, но даже инструкции теперь читались внимательно - а они теперь были везде. Регистратуры и горячие линии же почти исчезли. Все стало механизировано.

Лора жалела, что этой системе всего пять лет. Она бы хотела, чтобы ее ввели лет 15 назад. Тогда, возможно, с ней не случилось бы то, что случилось. И сейчас все было бы иначе.

«Приветствую вас! Хорошего дня!» - дружелюбным, но все же неживым голосом встречал экран в холле бизнес-цента. Лора даже ухом не повела – оно «замылилось» на одинаковую интонацию - и прошла к лифту. На работе не было слышно разговоров. Повсюду играла приглушенная классическая музыка. Лора работала редактором в журнале. Каждый день она перебирала сотни чужих слов, пересыпала их из одной кучки в другую. Издание писало о жизни города, о политике тоже. «Мэр ответил на вопросы горожан на ежемесячной конференции» - прочла она заголовок статьи для следующего номера. Лора знала один гигантский плюс нового режима - чиновники стали меньше врать. Ведь у них не осталось даже прессы - напечатанные и написанные от руки слова тоже входили в сотню. Поэтому все профессии, на которых люди тратили слова, оплачивались выше остальных. Лора тоже тратила слова на своей работе.

Обед. «23/1,282,946». Лора часто на автомате проверяла счетчик. Люди больше не измеряли время в минутах. Теперь его отсчитывали сказанные слова. Для удобства производители часов вынесли счетчик на главные экраны. Два числа означали: сколько осталось на сегодня и сколько осталось всего. Вообще-то, в день можно было потратить больше ста слов. На самом деле - сколько угодно, пока второе число не приравняется к нулю. Раньше все волновались о своем возрасте. Теперь каждый беспокоился лишь о том, сколько ему осталось сказать.

Лора сидела на скамейке в парке и ела салат из контейнера. Погода была хорошая. По лужайке напротив носились две большие собаки, а в сторонке молча стояли их хозяева. Животные заливались лаем, догоняли друг друга и отбирали мячик. Лора засмотрелась на безудержное, не стесненное ничем общение двух существ. Она усмехнулась, подумав, что, должно быть, хорошо быть собакой – не приходится бороться с ложью, потому что просто не знаешь, что это такое.

- Я сильнее вас всех! Ссыкуны поганые! – громкая тирада сотрясла парк. Она исходила из рта немолодой женщины в лохмотьях, которая медленно брела по аллее и махала какой-то веткой в такт каждому своему слову. – Эти гребаные часы говорят, что у меня осталось 400 слов! Да пошли они на хрен со своими цифрами! Я вам все выскажу напоследок! Вы все меня услышите! Чего уставился?! – она обратилась к хозяину собаки. – Давно на тебя баба не орала? Поди, соскучился?! Мне на тебя не жалко слов, не то что твой шалаве! Ну! Кто хочет поговорить нормально?! Будут они мне диктовать! Ироды!

Женщина удалялась в другой конец парка, ее речь стихала. Лора разволновалась, посмотрев на эту агонию человека, у которого кончались слова. Кончались навсегда. Но в то же время ей стало и хорошо. Она будто вдохнула свежего воздуха.

Вернувшись на работу, Лора отредактировала еще десять статей. Теперь редакторам работалось легче. Все материалы были очень короткими и только по делу. Никакой воды, никакого пафоса и глупых шуток – никто не хотел тратить на это слова, даже за большую зарплату. Так что Лоре приходилось только проверять факты и грамотность. Из этого всего вытекало одно замечательное следствие. Люди снова увлеклись книгами. Теперь спускать слова на вымысел решались только те, кто не делать этого не мог – талантливые писатели. Их книги ценились так, как раньше ценились разве что последние версии айфонов.

Вечером Лора ехала на троллейбусе домой. Ей хотелось вернуться пораньше хотя бы сегодня. Вчера она приехала почти в полночь. Мик стоял в дверях своей комнаты и смотрел на нее исподлобья. Он даже не сказал ей вчера «привет», а ведь у него миллион приветов в запасе. Это опустошало ее. Он мог говорить с ней бесконечно, но не всегда даже здоровался. Лора надеялась, что с кем-то другим он использует возможность говорить без оглядки на цифры. Ведь всего через семь месяцев он наденет злосчастные часы, которые запустят датчик речи, вживленный в его горло. Лора дотронулась до своей шеи и нащупала маленький шрам. Ее глаза были закрыты, а в наушниках звучала песня – в ней было много музыки, но мало слов – это новая песня.

Лора открыла входную дверь, нарочно громко звеня ключами. Будто говоря: «Вот она я! Я сегодня рано, видишь? Я хорошая мать!» Но войдя, она сразу заметила, что кроссовок Мика нет на месте. Лора скинула ботинки, прошла на кухню и достала бутылку красного вина. Наполнила бокал на треть и тут же отпила половину. Вместе с бокалом она вернулась из кухни в прихожую, задумчиво оглядела себя в зеркале. Прищурилась, как прищуривается человек, который подозревает. Но в чем можно подозревать самого себя?

Лора посмотрела в сторону комнаты Мика. Дверь была приоткрыта. Оставив бокал у зеркала, она подошла к его комнате и, помедлив, вошла. Щелкнув выключателем, Лора увидела комнату 13-летнего сына. Она редко бывала тут. На кровати смятое одеяло и половина содержимого комнаты – от книг до ноутбука. Лора подошла и вытащила из вороха вещей футболку. Расправив ее, она увидела принт с музыкальной группой. Сын любил System of a down. Губы Лоры невольно сжались в белую полоску. Она опустилась на кровать, смяла футболку в комок и спрятала в нем свое лицо.

«Они жгут, как никто! Тебе нравится?» - с горящими глазами спрашивал ее Чет 14 лет назад. Он много болтал о музыке и не только. Было невозможно понять, где он говорит искренне, а где красуется или откровенно гонит. Но Лору это не заботило. Чету было 21, ей 17. И песни этой группы ей не очень нравились, но очень нравился дерзкий Чет с его кудрявой шевелюрой. Поэтому: «Да, они прикольные, Чет». Теперь ей очень сильно не нравилась музыка System of a down, в особенности песня Psycho, под которую Чет изнасиловал ее. В тот вечер он уговорил ее зайти к его другу, чтобы покормить собаку. Так он сказал. Никакой собаки там не оказалось. И теперь их с Четом сын тоже любил эту группу. Лора не могла запретить ему слушать ее, она могла лишь, едва сдерживая приступ паники, заставить его надеть наушники.

- Ты сегодня рано, - Мик стоял в дверях. Только теперь Лора заметила его. Красивый парень с непослушными кудрями и грустными глазами смотрел на нее.

- Да, я торопилась к тебе, Мик. Иди сюда. Куда ты ходил?

- В магазин. Купил кексов. Будешь чай? – с этими словами он подошел к матери и уселся на ковер рядом с ней.

- Конечно. Но сначала хочу сказать тебе. – Мик внимательно смотрел на нее. - Я люблю тебя, Мик. Веришь?

Лора теперь была готова увидеть то, что отвечали его глаза. И увидела. Увидела, как они потухли. Как новая тонна надежды в них рассеялась. Она уже не раз видела это.

- Пошли пить чай, Лора.

Правительство провело грандиозную реформу по избавлению людей от лжи. И люди действительно перестали врать друг другу. Но они все еще врали самим себе.

Лора взглянула на наручный прибор и прочитала: «1/1,282,924»

- Идем, - ответила она сыну и взяла его за руку.

Война

- Медленно положи это на место.

Юная девушка с темными вьющимися волосами ниже плеча стоит перед зеркалом трюмо. Ее рука сжимает ножницы. На лице восторг. На трюмо лежит распахнутый журнал - со страницы дерзко смотрит бритоголовая женщина. Из динамиков ноутбука громыхает Nirvana.

- Будешь выглядеть, как оборванец. Посмотри, как ты красива сейчас!

Восторг на ее лице сменяется сомнением. Одной рукой она забирает волосы в хвост и прячет копну за спиной. Внимательно оглядывает себя, закусив нижнюю губу.

- Никто не полюбит тебя с такими замашками. Ты не выйдешь замуж, не найдешь приличную работу. Испортишь отношения с родителями. Выбрось. Это. Из головы.

Она выпускает волосы, встряхивает головой – волосы волнами ложатся на плечи - и снова смотрит на себя. Морщит лоб. Восторг медленно сползает с лица. Она кладет ножницы на комод и захлопывает журнал.

- Умница! Я не позволю тебе сбиться с пути, - шипит бестелесый голос. - А сейчас мне пора.

Занавески взмывают к потолку. Девушка вздрагивает и оглядывается в сторону окна. Она думает, что была одна. Она думает, что приняла решение сама.

По тускло освещенной улице под ее окнами идет господин. Он вышагивает так, будто каждый его шаг строго выверен по длине, высоте и скорости. На господине блестящие ботинки, брюки со стрелками, туго застегнутое пальто, из воротника торчат рубашка и галстук - идеально белая и идеально черный. Комплект завершают котелок и палочка. Из нечерного - только рубашка и серое лицо с чуть более серыми усами.

- Добрый вечер, господа. Приятно познакомиться, я - бог. Можете называть меня Стерео. Обычно вы не видите меня, но слышите постоянно. Я существую чуть меньше, чем существует человечество. Каждый из вас, я вас уверяю, - он самодовольно усмехается, - верит в меня. Правда в разной степени… - и вдруг торжество частично покидает его лицо. - Ее вера... - он указывает своей палочкой в сторону окна, через которое он только что покинул спальню девушки, - пошатнулась. Но я все поправил. Должен признать, сейчас мой авторитет переживает кризис. Но мне не впервой. Я непременно преодолею это дурное время и стану еще сильнее. А пока приходится вкалывать. Сегодня у меня еще одно дело, поважнее этой пигалицы . Прошу меня извинить.

После этих слов упакованная фигура распадается на мелкие частицы и вихрем уносится вверх.

Богато обставленный кабинет занимают двое. Один в костюме, пиджак второго уже давно валяется на кожаном диване. В его руке дымится сигара.

- Новый закон? - Определенно. Это уже ни в какие ворота. - Как вы это видите? - Ну как-как... За вызывающий внешний вид... - он звонко хлопает по столу, - ...штраф! ( - Задержание... - прошипел голос в голове президента. Теперь их было трое в комнате.) - А может, и задержание! Много ли мы штрафами добьемся? - Но… какие критерии? - Ну... что там... слишком короткие юбки, макияж, цветные волосы. Вызывающий вид, так сказать. Парни с длинными волосами… Распустились совсем. ( - И с татуировками... Потенциальные преступники.) - И татуированных этих. У которых места на теле живого нет. На лице даже бьют! Этих туда же. - А если протесты? ( - Снова задержание...) - Снова задержание! Я устал от этого свободолюбия! Все мы устали!

Мужчина без пиджака поднялся из кресла, показав над столешницей внушительный живот, и стал расхаживать по комнате. - Что там дальше?

- Опять не рожают. - Да боже ты мой. Все им мало! - Самореализуются. - Это как? - Рисуют, пишут и блоги ведут, в которых этому других учат. Для себя живут, понимаете?.. ( - Родить - долг женщины перед обществом...) - Ну ты подумай, а! Для себя? А рожать кто будет?! Так, слушай сюда. Вводим новые льготы для матерей. Обсудите там внизу, бесплатный проезд, скидки на что-нибудь. Ну, обсудите, в общем. Надо мотивировать этих выдумщиц на правильное дело. ( - А как же блогеры?..) - Так, постой, а вот эти последние, которые учат. Надо бы их прищучить. Чтобы идеи свои шальные не распространяли. Проверить бы их всех на какие-нибудь призывы непотребные. И если что, влепить им эти... - Штрафы? - А может, и блокировки! Если не образумятся. Пусть в своих блогах пирожки пекут, детей пеленают. Все по делу, так сказать. Понимаешь, Андрей Васильевич, закон должен помогать сохранению традиционных ценностей. Кто, если не мы? Народ совсем от рук отбился. Больно смотреть... - он прижал кулак к груди, а взгляд его сделался страдальческим. - Ну все, иди. Обсудите там завтра все детали.

- Спокойной ночи, господин президент.

Оставшись, как он считал, в одиночестве, президент усаживается в кресло. Почесав затылок, он выдвигает ящик стола и достает оттуда настольное зеркало. Поставив его прямо перед собой, он осматривает в нем свое круглое лицо, кусок проплешины, занимающей уверенные позиции на макушке, после чего достает из ящика еще один небольшой предмет. Президент снимает колпачок, выдвигает ярко красную помаду и довольно улыбается. Вдруг шторы позади него шумно шевелятся. Он отвлекается от своего занятия, оглядывается на окно, но убедившись, что шторы снова плотно занавешивают окно, снова смотрит в зеркало. Выпятив губы вперед, он жирно обводит их помадой.

- Все политики – сумасброды. – Оказавшись снова на улице, господин в черном продолжает свою размеренную прогулку. - Это и дети знают. К тому же, сильно прессовать его мозг – не в моих интересах. Мне важно, чтобы он народ в узде держал. Главное, направить свою силу в правильно русло. Скоро все вернутся на круги сво…

- Стереотип!

Громкий возглас оглушает упакованного бога. Он подскакивает и перебирает ножками в попытке не опрокинуться на ровно подстриженный президентский газон.

- Стой, слизняк!

Новый оклик раздается из плохо освещенного участка сада.

- Ты говоришь с богом! Выбирай выражения! Выйди на свет, раз осмеливаешься…

Вдруг темный участок, из которого доносились звуки, осветищает вспышка. На месте тьмы возникает огромный клуб дыма. Мутный шар ярко светится изнутри и как будто бы слегка гудит. Гул нарастает, и бог закрывает уши, сморщившись. Сквозь щелки глаз он видит, как из ослепляющей сферы появляется фигура. Это женщина. Она голая. Кожа темная, почти черная. Вдоль неестественно длинных рук, ног, шеи и поперек лица тянутся жирные полосы красной краски. Белые волосы, выделяющиеся на фоне темного тела, торчат во все стороны, часть из них стянута цветными нитками. В ушах болтаются круглые плетеные серьги. Прорези глаз слепят белизной. Гул утихает.

- Инди… - выдыхает бог. – Это ты!

- Ты долго считал, что я слишком труслива, чтобы показаться тебе на глаза! Но теперь моя сила во много раз превосходит твою. Ты можешь сколько угодно рыскать по высоким кабинетам и нашептывать свои заклинания. Но для тебя все кончено, Стереотип. Я – их новая богиня! Я!

- Это баловство! Ты – это баловство! Это путь к хаосу! Они так не смогут! Они скоро наиграются и забудут о тебе. Как было всегда! На место вернется должный режим! Если надо, я обойду всех, кого ты испортила…

Инди заливается оглушительным смехом, запрокинув голову. Стереотип снова вынужден закрыть руками уши.

- Хватит цепляться за воздух, Стереотип! Это всего лишь предсмертные конвульсии. Прими поражение!

- Они все еще слушают меня, Инди! Сегодня я убедил эту пигалицу…

- Кору?

- Да.

- Ты уверен?

Щека Стереотипа дернулась, но он смог сохранить лицо.

- Давай-ка прогуляемся, уважаемый Стерео.

Он закрывает глаза. Инди тоже опускает веки, скрыв ослепительные белки.

В спальне Коры тихо. На комоде лежат полураскрытые ножницы и много темных прядей. Из-за прикрытой двери в ванную раздается мерный механический шум. Через некоторое время он прекращается. Дверь в комнату распахивается, и из-за нее появляется девушка. С ее головы полностью исчезли волосы, а во взгляде снова горит восторг – на этот раз уверенный. Она подходит к зеркалу, смотрит на себя и проводит рукой по голому черепу. Рот растягивается в широкой улыбке. Взяв смартфон, она включает камеру. Щелкнув себя несколько раз, Кора усаживается на кровать. Она думает, что в комнате она одна. Однако из-за ее плеча на экран мобильника смотрят еще две пары глаз. Выбрав самый удачный снимок и наложив пару фильтров, Кора отправляет его на личную страничку. Перед тем как запостить фото, она выбирает хештег – число его публикаций перевалило далеко за шестизначную цифру. Это хештег #индивидуальность.

Новый президент

Честным политиком быть нетрудно — конкуренции почти никакой (с) Э. Маккензи

- Дорогие чуваки! Надеюсь, у всех отличное настроение, ведь сегодня первый выходной на этой неделе - пятница! Побазарим о делах.

Денис решил начать день с обращения президента. Он старался не пропускать эти эфиры, как и все остальные россияне. Больно интересная жизнь началась в стране после того, как к власти пришел Пересечный. В 2022-м году, когда нервы у людей накалились до предела, блогер выступил с вдохновенным стендапом и был выбран президентом России. Третий выходной на неделе был лишь одним из нововведений.

- Затусили вчера в Думе. Обсуждали снижение пенсионного возраста. В общем, не ссыте, доживете все. Повальный опять что-то бормотал про коррупцию. Совсем загнулся чувак. Его видосы о том, как депутаты делят лучшие места в столовке, и прочей ерунде уже никто не лайкает. Надо ему новую тему придумать. В свое время он неплохо для нас послужил, не выгонять же мужика.

Пока президент бухтел про заседание, Денис решил сходить за чаем. Он накинул халат и отправился на кухню. Там он выяснил, что Саша опять не вымыл посуду - дурацкая привычка его мужа. Денис непроизвольно бросил взгляд на портрет на стене. Они с Сашей были изображены на фоне моря. Их медовый месяц. Однополые браки легализовали два года назад. Денис заварил себе чай и вернулся в комнату.

- Вчера заключили контракт на поставку нового сорта маши ивановны в аптеки, чуваки. Скоро попробуете новое дерьмо. Я уже раскурил - отличная вещь. Чтоб нам с вами раком не болеть!

Траву легализовали не так давно. По инициативе Пересечного провели новые исследования и подтвердили мнение института рака США, что от нее действительно снижается риск онкологии. Теперь все активно занимаются профилактикой. Кажется, президент все еще был слегка пол кайфом.

- Кстати, приняли новый закон - вам понравится, чуваки! - президент заговорщически улыбнулся. - Короче, будем теперь преследовать за пропаганду тупости. Так что выползайте из интернетных холиваров с долбоебами на свет божий, чтобы вершить правосудие, - он ехидно хихикнул - все прекрасно знали, что он не верит в бога. На месте многих церквей были открыты медицинские кабинеты для обследований и просветительских лекций. - Ну а теперь голосовач - надо с нефтью кое-че порешать.

На экране возникли строки - предлагалось выбрать новую цену на импорт. С тех пор как людям дали возможность распоряжаться народным достоянием, все очень хорошо шарили.

Денис выключил комп и стал собираться на работу. Хоть сегодня и был выходной, ему нужно было забрать кое-что из школы - забыл вчера в учительской. Нет, бумажная волокита была побеждена, наконец все было компьютеризировано и удобно. Денис просто хотел забрать свою куртку, так как собирался за город на следующий день.

Парень включил телек, пока одевался, для фона. В это время многие врубали ящики, чтобы поглазеть на утренний выпуск "Дома-3". Нет, это совсем не то шоу, что было раньше. Теперь все было намного интереснее. Денис перещелкнул на первый канал (да, шоу переместили на более видное место) и попал как раз на тот момент, когда Филонов бросался яйцами в Пи**улину. «Опять не смогли решить, чей законопроект круче», - вздохнул Денис при виде типичной сцены. Через пару минут кадр сместился в спальню. Там был всего один человек, и было тихо. Перед большим зеркалом стоял Жутин. Он безмолвно смотрел на свое отражение. Он так делал постоянно. С другими почти не играл. Он либо спал, либо читал, либо вот так вот стоял и рассматривал себя. Пытался разглядеть признаки былого величия, наверное. В "Дом-3" согнали главных актеров политической сцены во время беспорядков после выборов в 22-м. Тогда всем снесло крышу, и мир перевернулся с ног на голову. Теперь те, которые достали всех до чертиков, доставали только друг друга.

Поняв, что ничего нового он не увидит, Денис вырубил телевизор и вышел из квартиры. Оказавшись на стоянке, он пикнул брелком и услышал сигнал машины. Он подошел и распахнул дверь корпоративного Форда. Пересечный наконец воздал бюджетникам по заслугам, и теперь врачи, учителя и прочие жили припеваючи. Денис еще не успел завести мотор, как в окно постучали. Он дернулся от неожиданности, повернулся и увидел чумазое мученическое лицо. «О боже, опять!» - подумал Денис и нехотя опустил окно.

- Ну чего тебе? - Дай денег. Ты должен дать мне денег! - лицо человека было капризным и страдальческим одновременно. - Иди проспись, дядя! - отрезал Денис и поднял окно.

Улицы всех городов России полнились новым типом бездомных - это бывшие депутаты и чиновники. С тех пор, как на руководящие места сели реальные специалисты в своих областях, бесполезные толстяки оказалась на улице. Ну не на улице. У них были квартиры и скромные пособия. Но они не смогли смириться с обычной жизнью и с тех пор бродили и выпрашивали у населения их деньги - по привычке. Большинство сошли с ума. Денис завел машину и выехал на ровную дорогу. Он был в отличном настроении. И так было часто. Ведь он любил свою страну, и последние два года это было взаимно.

Да, тут я могла бы написать, что все это оказалось миражом обкурившегося героя, и на самом деле все по-прежнему плохо. Но я не хочу. И не буду :)

Изменение

Тот, кто поступает правильно в 51 случае из 100, в конце концов становится героем (с) Алфред Слоун

Общий план (ОП): Трое солидных мужчин в форме стоят вокруг небольшого стола. На столе включенный ноутбук. На экране - почти пустая комната, в центре стол, стул, на котором сидит девушка. Все в светлых тонах, девушка - в белом аля-спортивном костюме.

Средний план (СП): теперь камера наведена на троих мужчин в форме. При всей их собранности можно заметить, как взгляд каждого суетливо перемещается между экраном и лицами двоих других.

Мужчина 1: «Мы должны допросить ее». Мужчина 2: «Это опасно. Мы совершенно не знаем, с чем имеем дело». Мужчина 1: «Да! Но... держать ее там вечно мы тоже не можем. Надо что-то делать».

Крупный план (КП): Третий мужчина стоит молча, смотрит на первых двух. Через несколько мгновений его лицо просветляется.

Мужчина 3: «Давайте запустим уборщика!»

СП: Мужчины 1 и 2 выглядят озадаченно, но очень скоро начинают улыбаться и энергично кивать друг другу.

ОП: Белая комната. Дверь открывается, входит скукоженный человек в серой робе. Дверь захлапывается - и человек скукоживается еще сильней. Он медленно подходит к столу и садится напротив девушки.

КП: Девушка разглядывает гостя, выражение лица насмешливое.

Уборщик: «Меня попросили узнать у вас (задерживает дыхание в нерешительности)... кто вы такая!» (выдыхает)

КП: Девушка улыбается. Потом медленно наклоняется к столу, приближаясь к человеку, и издает резкий звук. «Бу!»

КП: Мужчина вздрагивает и на секунду заслоняет лицо ладонями. Но очень скоро берет себя в руки и смотрит обиженно.

Девушка: «Пойди-ка и принеси мне кофе и бутерброд с сыром... (читает имя на бейдже) Ральф!»

ОП: Уборщик быстро покидает помещение.

СП: Трое мужчин показаны по пояс. На лицах всех троих появляется досада. И смущение - за провальную идею.

Мужчина 1: «Черт!»

Очень крупный план (ОКП): Девушка смотрит прямо в камеру.

Девушка: «Привет! Хочешь узнать, что тут творится? Сейчас я тебе все расскажу».

КП: Камера отъезжает, теперь мы видим девушку по пояс.

Девушка: «Меня зовут Элин. Я обычный человек. До всей этой истории я работала на почте. Как-то раз, сортируя письма, я увидела адресованный мне конверт. Обратного адреса не было. Внутри оказалось письмо - тоже адресованное мне. Там говорилось, что я должна явиться по указанному адресу и что это очень важно и совершенно безопасно.

Да, кто-то найдет это глупым, но я так устала от скучной жизни, что отправилась прямо туда. Но я, конечно, оставила координаты своей подруге. Приехав туда, я увидела небольшой ангар. На двери было написано «Сюда». Я вошла.

И там, представьте, никого не было. Абсолютно пустой ангар, в центре только стоял стол. А на полу стрелки, ведущие прямо к столу. Я и подошла, не возвращаться же. В общем, на столе стоял ноут, он работал. А на экране большая кнопка, типа «Play». Ну, я и нажала.

Фиг знает, кто со мной говорил, но голос был такой, знаете, компьютеризированный. Он сказал, что вот прямо «здесь и сейчас» я могу обменять любое свое качество/умение на любое другое и усилить его во много раз. И мол, если я не верю, то могу просто уйти. Я же сказала, что немного закисла в последнее время. Так что я решила поиграть в эту игру.

Надо было сказать в микрофон, с чем я готова расстаться и что прошу взамен. Мне потребовалось минут 10, чтобы придумать. Я не знала, от чего готова так легко отказаться. И что мне вообще нужно. Сразу начала перебирать всякие таланты. Но вдруг поняла, что есть кое-что покруче.

В общем, такое дело, мне всегда говорили, что я отлично умею слушать. Если подумать, то я и правда выслушала тонны душеизлияний от моих друзей и знакомых. Не то чтобы мне это сильно нравилось, но как-то так получалось, и им вроде становилось легче. И вот я подумала, что было бы неплохо, чтобы так же хорошо слушали меня. Так им и сказала, мол, хочу, чтобы меня все слушали. И тут же (как-то само вырвалось) я поправилась: «Слушались!» Такие дела».

СП: Трое мужчин стоят в кружочке в той же темной комнате.

Мужчина 1: «Мы не знаем, что она отмочит в следующий раз! Мы не можем отпустить ее!» Мужчина 2: «Но у нас нет доказательств...» Мужчина 1: «Неужели вы до сих пор думаете, что это совпадение? Что совершенно случайно после ее присутствия на конференции депутат решил повысить финансирование всех приютов для животных? Или, может, это еще одна случайность, что именно в больнице, где она лежала, всем старикам провели операции бесплатно и перевели в палаты с повышенным комфортом?! А эта летняя миграция детдомовцев на моря?! Мне продолжать? Никто из людей, принимавших эти решения, не смог дать вразумительные объяснения. Она уничтожит экономику страны!»

Мужчина 3 (после затяжной паузы): «Может, убить?»

КП: Лица мужчин 1 и 2. Переглядываются, оценивая предложение коллеги. И наконец...

Мужчина 1 (с отчаянием): «Да кто согласится?..»

ОКП: Элин смотрит в камеру.

Элин: «Конечно же, я могу освободиться. Для меня это раз плюнуть. Но чтобы снова не заскучать, я решила развлечься с этими жирдяями в погонах. Совсем недолго».

ОП: Темная комната. Трое мужчин так же стоят напротив монитора. Вдруг дверь открывается - и неуклюже вваливается уборщик, гремя подносом с посудой. Мужчины оборачиваются и смотрят на него - их взгляды одновременно удивленные и уничтожающие. Уборщик стоит в нерешительности, от чашки кофе поднимается пар.

ОКП: Элин.

Элин: «Я, если так угодно, ваш личный супермен! Бетмен! Можете назвать как хотите. Не знаю, кто мне дал это умение (она задумчиво посмотрела куда-то вверх, а потом снова в камеру), но мы с вами еще повеселимся!»

Один день

Поворачиваю кран и ловлю прохладную воду. Это приятно после душной ночи. Ощущаю мягкую кожу, нос, губы, веки. Я люблю это лицо, потому что мы делим с ним одно и то же тело. Теперь пушистое полотенце – впитывает отлично, потому что сделано из хлопка. Я ценю утренние ритуалы, потому что дальше обычно следует долгий трудный день. Ведь я не просто рука, я правая рука. А моя хозяйка правша, так что главная работа на мне. Но я справляюсь.

Большой палец скользит по гладкой поверхности – снизу вверх, снизу вверх. Эту гимнастику я проделываю кучу раз за день - Она не расстается со смартфоном надолго. Но это хорошие движения, размеренные, Она спокойна, просто проверяет, что происходит в мире. Чаще всего я знаю, что с ней происходит, потому что с головой мы тоже делим один дом.

Блин! Горячо же! Вот, об этом я и говорила. Хоть бы раз отправила Левую на встречу с горячей чашкой! Нет же. Ладно, это я просто ворчу. Меня, знаете ли, отлежали сегодня слегка. Уже не так горячо.

Серьезно? Шелк? Не думаю, что шелковое платье - хорошая затея при такой влажности, все начнет прилипать... Да, эти штуки я, конечно, тоже хорошо чувствую. Я вам больше скажу - я почти главный докладывающий по погоде. Кого чаще всего высовывают в окна и двери проверить температуру, не идет ли дождь и все такое? Правильно.

Мягкие, длинные - нежно бегут между пальцами. Она только вчера помыла голову (мы помыли), так что сегодня я делаю прическу с особым удовольствием. Завязали Ей хвост. Хоть тут правильное решение - при такой-то влажности.

Другие волосы, короче и жестче. Вы знаете, я благодарю судьбу, что у нее не один из этих лысых котов, а нормальный - среднестатистической волосатости. Ой, ну перестань! Ладно-ладно, на самом деле я люблю, когда он меня лижет шершавым языком. Есть в этом что-то. Чувствую свою ценность.

Да ничего Ты не забыла, пойдем! Она тысячу раз проверяет вещи в сумке и карманах - наушники, ключи (три пары - от машины, квартиры и офиса), ручку, блокнот, а сколько в косметичке хлопот... Уф! Спокойно. Сейчас проветрюсь.

Хм. Ну, нормально, погода сносная. Видите ли, я переживаю каждый раз насчет погоды, потому что меня не всегда одевают по этой самой погоде. И приходится то мокнуть, то мерзнуть, то принимать бесконечные солнечные ванны. А вот сегодня прям благодать. Градусов 19, думаю. Да, я хороша в этом.

Фу, дверные ручки не люблю. Но это моя действительность. И ручка машины в этой действительности - еще не самое страшное. Я рада, что она купила чехол для руля, теперь мне в кайф рулить. Круто любить свою работу. Спасибо, что включила кондиционер. Просто спасибо.

Опять это дерьмо? Вот уж простите, но это я совсем не одобряю. Держать эту горячую вонючую сигарету (а Она делает это непременно на улице и при совершенно любой погоде), потом пахнуть... Нет, обоняния у меня тоже нет, но другие будут чувствовать, что я воняю! Я дорожу репутацией. Все, пошли, бросай уже!

Ну вот, началась бесконечная череда дверных ручек. Это мы приехали работать. Интересно, чем я сегодня тут буду заниматься. Нет, в принципе список занятий стандартный, но день на день не приходится.

О! Стив! Черт, с неделю тебя не трогала! Как живешь? У тебя новый крем? Кожа - чума! Ладно, хорошего дня.

Это был Стив. Я не знакома с его хозяином (и слава богу, я не люблю знакомиться с иными частями чужих тел), но Стив - хороший малый. Всегда очень деликатен при встрече. За ним ухаживают, так что пожать его - радость.

У меня много друзей в этом месте. Но некоторых я могу долго не встречать. Врагов у меня тут нет. Но есть пара рук, которые я недолюбливаю. Есть серьезные подозрения, что они игнорируют умывальник после туалета. Уф! Я стараюсь думать об этом пореже. Как я узнала? Наблюдения. Часто сразу после рукопожатия Она делает такой жест - проводит мной по носу. Но с Ее носом все в порядке в эти моменты, уж я бы заметила. Это движение – попытка отделаться от запашка. Точно вам говорю.

Пожалуйста, давай протрем клавиатуру! О, хорошо. Это очень пыльное место. Но - увы! - именно тут я и провожу больше всего времени. Нажимаю на кнопки и таскаю пузатую мышь по столу. У нее тоже есть кнопки - две штуки - и колесо. От этих странных предметов у меня в конце дня бывает спазм. Иногда Она ходит куда-то, и тогда я трогаю много сомнительных дверных ручек, а иногда торчит тут, и мои пальцы работают на износ. Я даже не знаю, что хуже.

Прохладный гладкий лист... Предпочитаю трогать бумагу хорошего качества. Плохая бумага - наказание, после нее сразу хочется крема. Мне дали ручку, сейчас будем писать. Без лишней скромности заявляю, что я самая интеллектуальная часть тела после мозга. Он-то, понятное дело. Он где-то там высоко и умеет делать очень много. Но вот я могу писать - переносить содержание этого мозга на бумагу. Да, рот умеет озвучивать это содержимое. Ну и что? Сказал - и улетело! А написать можно очень красиво - и оно останется надолго. Можно перечитывать. Я умею красиво писать. Обучалась этому с детства. Все, мне надо работать, извините.

День был насыщенный. Это классно, люблю разнообразие. Вроде бы дел больше, но от одного и того же устаешь сильнее. Сегодня я много клацала по кнопкам, держала вилку и кормила весь организм едой, а еще писала. Судя по Ее нервозности, мы побывали на важной встрече - там было сразу несколько рукопожатий подряд, а потом тонкая гладкая бумага - не моя любимая - и металлическая ручка. Пальцы сильно скользили по ней и поэтому устали. Теперь я снова держу сигарету. Утешает то, что она любил менять руки в процессе курения.

Лежу на руле. Прекрасно. После «второй» встречи с рулем за день большой работы больше не бывает. Вечер - для отдыха. Но никогда не знаешь наверняка. А то, что я рулю дольше обычного, подсказывает, что этот вечер тоже будет непредсказуемым.

Дверная ручка. Не наша. Снова кнопка. Стоп! Мы оставили все кнопки на работе! В чем дело?! Ладно. А это что? Мягкая кожа, чужая. Чистая хлопковая ткань. Чужая. Что все это значит? Окей, я просто устала, на самом деле все это довольно приятно трогать. Волосы, не прямые... Кудрявые и короче, чем у Нее. Но не совсем короткие - длиннее, чем у кота.

Отдыхаем. Лежу на мягком и ничего не делаю. Как насчет вечернего душа, дорогуша?! За Ней водится такое. Не грязнуля, но ленится иногда. Может забыть помыть руки, например.

Кстати, только что у меня случилось знакомство с Кэрри. Я долго трогала пальцы незнакомой левой руки – длинные, тонкие, но сильные. Обычно я как-то меньше уважаю левых (они вроде как менее важны), но борюсь с этим (потому что я за равенство). Вот эта сверхурочная работа мне понравилась. Кстати, имена я даю только рукам.

Ура! Мы все-таки добрались до воды. Класс. Придется поработать мочалкой. Зато потом буду трогать чистую кожу - сейчас она уже вся липкая. Полотенце из натурального материала. А мне тут нравится! Пока что никакой синтетики.

Бам! Черт! Какого?.. Меня только что жестко столкнули с чем-то похожим на лицо - я не успела определить, встреча длилась секунду. Я вся горю! Что это вообще было? Мне никто никогда ничего не объясняет... А теперь мне мокро. Это лицо я узнаю, это Ее лицо. Это оно мокрое. Ее сердце бьется чаще теперь. Что стряслось? Мы же должны были пойти спать! Неужели что-то натворил этот новый человек с приятными длинными пальцами?.. Так, сейчас не об этом. Мои собственные пальцы теперь сжимают сигарету. Прохладный воздух. Ее сердце бьется ровнее. Какой бесконечный день. Трогаю лицо - подсохло. Запустила меня в волосы - они все еще влажные после душа. Люблю Ее мокрые волосы. Может, поедем домой?

Кажется, не поедем. Я снова путешествую по чужому телу. Движения сдержанные, но этот человек очень близко. Ее сердце бьется спокойнее. Человек убаюкал его.

Обычно вечером, когда мы ложимся в постель, я отправляюсь на свидание со второй – Левой рукой. Я накрываю ее ладонью и чувствую, как бьются вены – она тоже устает за день – и мы успокаиваем друг друга. Засыпаем. За ночь мы теряем друг друга. Но я помню об этой встрече весь следующий день.

Сегодня я была лишена этого. И я надеюсь, что Ее свидание того стоило.

Альтернативная концовка

Ура! Мы все-таки добрались до воды. Класс. Придется поработать мочалкой. Зато потом буду трогать чистую кожу - сейчас она уже вся липкая. Полотенце из натурального материала. А мне тут нравится! Пока что никакой синтетики.

Эта перчатка тоже чистая и хлопковая. Плотная ткань туго обтянула пальцы. Черт! Я знаю, что это означает. Хотелось бы мне не знать.

То, что очень скоро я буду сжимать твердую рукоять, я тоже знала. Удар! Я вложила в него много силы. Еще удар! Всего их было пять. Потом два пальца прикоснулись к мягкой плоти. Я н и ч е г о не почувствовала. Из-за этого ощущения я и боюсь вечеров. Это страшно - трогать тело и ничего не чувствовать. Иногда я слышу пульс, и тогда удары повторяются. Но не в этот раз. Перчатка пропиталась теплой жидкостью. Так всегда бывает. Она заменила ее на сухую. Мне предстоит еще потрудиться. На Нее всегда нападает желание делать все вокруг чистым после этого. И я тру и тру разные поверхности тряпкой.

Спустя время чувствую прохладу и сжимаю сигарету. Сжимаю - неверное слово, я держу ее легко, без былого напряжения. Она совершенно расслаблена. Ей хорошо.

Я обманула вас. Я вовсе не удивилась, когда мы приехали не домой. На самом деле я часто знакомлюсь с новыми руками. Но стараюсь не привязываться к ним. Это особенно сложно, когда они оказываются такими приятными, как сегодня. Не знаю, почему я обманула вас. Возможно, потому что стараюсь не помнить каждый такой вечер. А возможно, потому что я до последнего надеялась, что сегодня все будет не так.

Шай Скарпа

1.

Знакомьтесь, это Шай Скарпа. Ему 42 года, но ему едва ли дашь больше 35. Он носит выцветшие джинсы с намеком на клеш, свободную майку, из под которой торчат в меру мускулистые загорелые руки. Лицо стройное (если так можно сказать о лице, но именно это слово приходит в голову) и открытое. Бывают такие лица. Ощущение, что человек спасает мир по выходным. На голове тряпичная повидавшая жизнь шляпа, а за плечами увесистый рюкзак.

Правда в том, что у Шая вся жизнь - сплошной выходной. И это скорей состояние его души, нежели расписание. Он напоминает странника. И смуглая от природы кожа добавляет этому образу веса. Вы не узнаете, в каком городе он живет и в каком институте учился. Кому интересны эти анкетные данные? Зато вы узнаете историю, которая с ним случилась.

Однажды Шай бродил по своему средних размеров городу, по обыкновению не имея точного маршрута. Вы спросите, чем же он зарабатывал на свою беспечную жизнь. А я отвечу: чем придется. Наш герой оброс всякого рода навыкам. Но по-настоящему хорош он был в одном деле – в резьбе по дереву. Этому он научился у своего деда. Шая знают во многих архитектурных студиях, так что ему часто подворачивается работа.

В тот день Шай с самого утра гулял по городу - он вообще редко сидел на месте. В какой-то момент он забрел в городской парк. Шай любит природу, а парк - самое приближенное к природе место в городе. А в этом был еще и пруд с утками.

Спустя час, обойдя все аллеи и покормив уток, Шай оказался напротив книжного шкафа. На деле это был стеклянный куб с дверцами на подставке. Сюда горожане складывали ненужные книги и брали что-нибудь почитать. Шай постоянно проверял содержимое ящика на длинной ноге.

Он перебрал книги, большинство из которых уже видел. И тут он дошел до крепкого томика. Это был роман Джона Фаулза - «Волхв». Вот это была удача! Шай давно хотел прочитать именно эту книгу. Поэтому сразу же засунул ее к себе в сумку и, довольный, направился к выходу из парка. Он порядком проголодался.

В следующий раз он взял в руки «Волхва» только на следующий день. Потому что остаток предыдущего ушел на работу для знакомого архитектора. Он оформлял деревянную стену в ресторане. Работа была большая, так что Шаю Скарпе предстояло еще не раз вернуться туда. Он радовался большим заказам, это давало денежную стабильность. Он ценил свою свободу, но иногда ощутить почву под ногами был тоже не прочь.

Когда Шай открыл книгу, он, позавтракав, лежал на кушетке в квартире хорошего друга. Тот был в отпуске в другой стране, и Шай на время занял его апартаменты, покинув свою тесную комнату.

Книга затянула с первых страниц. Он не заметил, как проглотил первые пятьдесят и уже вовсю наслаждался греческими пейзажами, которые были так ловко описаны.

И тут, перевернув страницу номер 51, Шай увидел кое-что неожиданное. Это были деньги. Американские доллары. В глаза бросилась цифра - 100. Ценная бумажка была аккуратно приклеена к странице скотчем.

Шай резко поднялся и сел на кушетке. Он понял, что тут нужен инструмент. Отложив книгу, мужчина встал и стал расхаживать по квартире, размышляя, где могли храниться колюще-режущие предметы. Заключив, что на кухне шансов будет больше, он отправился туда и раздобыл нож. Нож оказался достаточно острым, чтобы справиться со скотчем, не повредив страницу. Выяснилось, что купюра была не одна. Пять! Пять купюр по 100 долларов. Полтысячи баксов – внушительная сумма для нашего странника. Подумав, Шай решил, что он имеет полное право присвоить эти деньги. Не было никакой возможности отыскать их владельца. Кто и как давно сделал эту заначку?

Шай начал планировать, на что он потратит деньги. Вариантов было много. Его инструменты для резки по дереву нуждались в обновлении. Было бы здорово прикупить пару вещей в гардероб. Обувь - вечная проблема Шая Скарпы, ведь он так много ходит. Да и пора бы отдать долг приятелю. Этой суммы хватит на все это, еще и останется.

2.

На следующий день после обеда Шай шагал по улице в новых кроссовках, насвистывая мелодию из песни «Don't worry, be happy». Такой уж он был человек - неунывающий. Погода стояла прекрасная, и он шел в удобной обуви забирать заказанные инструменты. Книга была забыта на время. Вспомнил он о ней еще через день, когда вернул долг товарищу, поработал новыми инструментами и поужинал - чуть вкуснее, чем обычно.

И вот он прилег на кушетку и снова взял в руки книгу. Это была действительно интересная книга. Шай снова погрузился в чтение. Погружение длилось три страницы. На четвертой Шая ждало послание, написанное карандашом между строк.

«Приятель, я купил твою удачу за 500 долларов. Теперь надейся только на себя. Удачи желать не буду».

Шай Скарпа долго смотрел на слова из неровных букв. Он вспомнил про деньги. «Забавная шутка» - признал Шай. Он даже напрягся ненадолго. Но это был лишь эффект неожиданности. Он никому ничего не продавал и мало того что крепко сомневался, что такие вещи подлежат купле-продаже, но и вообще - в их существовании. Поэтому этот трюк не расстроил Шая, и вскоре он вернулся к чтению. Однако нужно признать, такое происходит не каждый день и не с каждым человеком, поэтому эпизод засел в его голове.

Спустя пару часов Шай отправился на вечернюю прогулку. Как только он вышел из здания, пропищало смс. Шай достал телефон и увидел сообщение от своего друга - хозяина квартиры, в которой он временно жил. В нем говорилось, что тот возвращается через два дня. Это было на целых две недели раньше запланированного. Другу нужно было срочно вернуться в город из-за неотложного дела. Шай расстроился. Он не был привязан к комфорту, но все же было приятно ненадолго покинуть тесную комнату. Что ж, не велика беда.

Когда Шай вынырнул из арки, у него в голове завертелась дерзкая мысль. Недавно некто, предположим на секунду, выкупил у Шая его удачливость. А теперь вот это. Что это, если не неудача? Мозг связал два происшествия в логическую цепочку. И вновь это не вызвало у Шая ничего, кроме усмешки. «Что тут удивительного? Конечно! Теперь мне везде будет казаться невезение», - рассудил он и пошел дальше, насвистывая все ту же мелодию. Погода была замечательная – свежий вечер сменил жаркий день. «Вот же она, моя удача!» - подумал Шай, усмехнувшись.

Через полчаса он спешно возвращался в свой временный дом, если не сказать «спасался бегством». Внезапный ливень промочил его до нитки за какие-то пару минут. А зонта он с собой взять не догадался.

Добравшись до дома, Шай признался себе в чудовищном настроении. Так бывает, когда несколько мелких неприятностей случаются друг за другом. Вроде бы каждая из них - пустяк, но вместе они уже тянут на небольшую проблему. Шай не дал себе шанса наделать новых выводов и сразу отправился спать, чтобы закончить этот день поскорее.

3.

Следующий день принес солнечную погоду. Шай открыл глаза и сразу увидел это между штор. Он улыбнулся, чувствуя, что весь абсурд остался в прошлом дне. Он встал, позавтракал, собрал вещи, чтобы отвезти их к себе домой - вечером должен был вернуться друг. События прошлого дня казались такими далекими. К обеду Шай уже доставил вещи домой и пошел бродить. Следующий заказ был только через день, поэтому можно было расслабиться и перезагрузиться.

Шай шел по городу, наслаждаясь летом. Через пару часов он уселся на скамейку почитать. Он достал «Волхва» и тут же перенесся в Грецию. Фаулз живописал природу острова Фраксос, щедро снабжая повествование греческими атрибутами - экзотические фамилии, оканчивающиеся на «акис», сиеста... Шаю очень захотелось оказаться на этом острове. Может быть, когда-нибудь его ноги доведут его и туда, подумал он и улыбнулся. И вдруг он почувствовал, что что-то внутри кольнуло его. Шай не понял, что именно. Но через мгновение до него дошло. Он только что прочитал строчку: «Поначалу удача мне улыбалась…» Подсознание ухватилось за злосчастное слово. Это вызвало у Шая раздражение. Чей-то дурацкий прикол аукался ему второй день. Мужчина захлопнул книгу, поняв, что дальнейшее чтение не принесет никакого удовольствия. Закинув ее в сумку, Шай зашагал по улице. Он шел и думал. Думал о том, что злится и даже не знает, на кого. Никто же заставлял его брать эту книгу. Никто не заставлял его брать эти деньги. «Черт!» - Шай хлопнул себя по лбу. Ему стало невыносимо от того, что он начинал всерьез воспринимать этот розыгрыш. Ничего он никому не продавал, никто у него ничего не покупал.

Шай решил, что надо отвлечься. Он даже пожалел, что у него выходной. Скорей бы завтра - занять себя работой. И тут послышался звук смс. Шай проверил сообщение, оно было от работодателя. В нем говорилось, что они отказываются от его услуг. Владелец решил полностью изменить концепцию заведения, и резьба по дереву не требовалась. Шаю сделал над собой усилие, чтобы не швырнуть телефон на асфальт.

Поздно вечером он сидел в баре и пил пиво. Это был небольшой бар в тихом переулке. К этому часу громкие разговоры и кулачные дискуссии закончились, так что можно было спокойно посидеть и поговорить. Говорить Шай собирался со старым другом. У него было немало приятелей. Но друзей - наперечет. Зачем он вызвал друга на экстренную встречу? Затем, что он чувствовал, что его картина мира дала течь. Он хотел, чтобы Лиам просто заделал эту течь, сказав ему все то, во что всегда верил Шай.

- Привет! - Лиам не заставил себя ждать.

- Садись. Я взял тебе пива.

- О, отлично. - Лиам сделал щедрый глоток и внимательно посмотрел на Шая. - Мне показалось, или тебе действительно нужно поговорить больше, чем обычно?

- Ну, не то чтобы... Просто есть тут одна ерунда, хочу обсудить. - Шай бросил взгляд на друга, тот внимательно смотрел на него. Это немного смутило Шая. Ему было неловко из-за того, о чем он собирался рассказать. Но отступать было некуда. - В общем, тут такое дело...

Когда он закончил словами «Даже не знаю, зачем я все это рассказал», Лиам положил ему руку на плечо.

- Тебе надо расслабиться, друг. Чего ты так боишься? Мы же не знаем, как устроен этот мир. С чего ты вообще взял, что знаешь? Не стоит так переживать от того, что что-то пошло вразрез с тем, как ты себе все представлял.

- В смысле? Ты что, правда думаешь, что это может быть правдой? Что кто-то выкупил мою удачу?! Я тебя, вообще-то, за другим позвал. Думал, ты мне мозг не место поставишь!

- На какое место, Шай? Ты послушай себя. Даже здесь ты все себе нарисовал еще до нашего разговора. Давно ли у тебя дар предвидения? Или тоже купил у кого-то? Расслабься и пойми - ты многого не знаешь.

- Не знал о твоем таком широкомыслии.

- Не в широкомыслии дело. Я просто не жду ничего, поэтому все это не удивляет меня так сильно.

- Произошедшее? Ты так говоришь, будто мы уже исключили вариант, что все это совпадение.

- Не многовато ли передряг для простого совпадения? Окей. Ты можешь еще понаблюдать. А можешь кое-то сделать.

- Что?

- Купить чью-нибудь удачу.

- Не понял.

- Купить чью-нибудь удачу, - повторил он притворно отчетливо.

- Но как?..

Лиам посмотрел на Шая, как на глупца. Да он и сам уже догадался, что имел в виду его друг.

Спустя час Шай плелся по дороге. Ему не фартило третий день, это сложно было отрицать. Он никогда не считал себя везунчиком, но в целом Шай весьма сносно справлялся с жизнью. То есть миллионов в лотерею он не выигрывал (хотя он и не пробовал), но жилось ему нормально. Он не задумывался об удаче просто потому, что ему хорошо жилось. Это как воздух. Хорошая штука, но часто ли вы задумываетесь о нем?

Шай шел и все больше тосковал по своей удачливости. Но когда он думал об идее Лиама, мозг опять принимался спорить со «всякой несусветицей». В действительности Шай просто не хотел этого делать.

4.

Наступил следующий, пятый день после находки в парке. Шай вышел на улицу. Работа у него, как вы помните, улетучилась. Он шел и старался не думать ни о чем, чтобы не навлечь на себя опять какую-нибудь ерунду. Утром всегда легче закрыть глаза на то, на что не получалось закрыть их вечером.

Вдруг Шай увидел женщину. Она сидела на скамейке, а примерно в метре от нее лежал горный велосипед - прямо у Шая на пути. Судя по растрепанному виду женщины - что-то случилось. «Блестяще! - подумал Шай. - Я что теперь, чужие проблемы тоже притягиваю? Или, может, моя неудачливость распространяется на всех, кто оказывается рядом?!» Шай был хорош в самоиронии. А еще он всегда старался помочь.

- Вам нужна помощь? - обратился он к незнакомке.

На него подняла глаза молодая женщина. Помочь захотелось сильнее.

- Здравствуйте. Я упала, - неровно ответила девушка. Шай заметил поцарапанную коленку и присел рядом.

- Так, вам надо это все обработать. Болит?

Началась операция спасения коленки и велосипеда. Шай сбегал в аптеку и купил пластырь с йодом. А потом починил велосипед - поломка оказалась вовсе не поломкой, а слетевшей цепью. Ну и пришлось кое-что подкрутить, благо было чем. Нет, инструменты нашлись не в велосипедных принадлежностях девушки, а в заплечной сумке Шая. У него там вообще много чего находилось.

- Вот, это мой номер. Если хотите, можем встретиться еще раз, в менее драматичной ситуации, - сказала Рэм, протягивая бумажку с только что написанным номером. Шай хотел.

«Невезучий, говорите?» - самодовольно ухмылялся Шай невесть кому, смотря вслед девушке. Он тоже собрался уходить и заметил на асфальте консервную банку, на которую налетел велосипед Рэм. Он поднял ее и бросил в сторону урны, стоящей метрах в трех. Точное попадание. Шай улыбнулся еще шире и пошел прочь, прощаясь с тяжелыми мыслями последних дней.

Вечером Шай читал «Волхва», развалившись в своем кресле. Его перестала пугать эта книга. Он был полон оптимизма. Он вообще чаще всего был оптимистом. Так что предыдущую пару дней можно было считать исключением из правила. Магнитная буря, затмение - чем бы это ни было, оно закончилось.

Он был увлечен сюжетом, по которому главный герой не на шутку увлекся героиней. Его чувства были описаны так красочно - как и все в той книге - что Шай невольно вспомнил о своем недавнем знакомстве. Он вспомнил также и о клочке бумаги с номером телефона, который покоился в его брюках. Он всегда засовывал кучу мелочей в задние карманы.

Шай подумал, что, вообще-то, Рэм не обозначила, когда ему можно позвонить. «А почему не сейчас?» - спросил он себя. И не придумав причин, потянулся за брюками. Шай не решился звонить так поздно. Он хотел написать смс - что-нибудь вроде пожелания хороших снов. Ему хотелось напомнить о себе.

Пока слова в голове пытались сложиться во что-то милое и остроумное (он хорошо знал, что женщин необходимо смешить ничуть не меньше, чем любить), руки уже вовсю обшаривали карманы. Бумажка куда-то подевалась. Шай поднялся и принялся обыскивать сумку. Каждый кармашек, каждое отделение, потом снова брюки, нагрудный карман рубахи... Ничего. То есть, конечно, он нашел много барахла, но только не заветный кусок бумаги. «Потерял!» - пронеслось в голове, и сердце сжалось.

Шай стоял посреди груды вывернутых наизнанку вещей. На него разом упало отчаяние, от которого он недавно избавился. Эти шутки его порядком достали. Он разозлился.

Через 17 часов Шай был в парке. Он стоял напротив злополучного книжного стеллажа, сжимая в руках книгу. Прежде чем сделать задуманное, он еще раз открыл ее и посмотрел на купюры, аккуратно приклеенные к странице скотчем. Пять штук по 100 долларов каждая. Чтобы добыть изначальную сумму, ему пришлось влезть обратно в долги. Что ж, зато у него есть новые инструменты и обувь. Он перелистнул три страницы и проверил карандашное послание - оно тоже было на месте. Мужчина открыл прозрачную дверцу и поставил книгу на полку - на самое видное место. «Дочитаю «Волхва» как-нибудь в другой раз», - подумал он.

Он шел прочь и гадал, как скоро кто-нибудь заберет эту книгу, найдет деньги и, естественно, заберет их.

Что было дальше с Шаем Скарпой - история умалчивает. Сообщает она нам всего одно обстоятельство (весьма значительное для нашего героя): через неделю его телефон зазвонил. Это была Рэм, которая отыскала его номер в интернете, через объявление об услугах резьбы по дереву. Как бы вы это назвали? Может, удачей?