"Горячая" новость или Волшебная сила искусства.

Глава 1

Времена были трудные. Кто жил в начале девяностых в сознательно-трудовом возрасте, помнит. Долго объяснять не буду, но были дни, когда, подкалымив на своей старенькой «семерке», сосиски покупал поштучно. И не потому, что завтра свежие будут, а потому, на сколько хватало. В общем, денег в описываемое время отчего-то совсем не было.

А жизнь-то продолжалась, развлекаться все равно хотелось, вот и купили мы как-то на предпоследние сбережения билеты в Театр эстрады на празднование годовщины программы «Времечко» (ну уж извините, какие годы – такие и развлечения). Была тогда популярная программа по московскому каналу, где ежевечерне Лев Новоженов, Яна Поплавская, Ольга Грозная (помните таких?) рассказывали об актуальных московских событиях. Фишкой программы были 50 рублей, которые каждый раз вручались телезрителю за самую интересную сегодняшнюю «горячую» новость (для тех, кто далек от 90-х, это современные 500-700 рублей. Пустячок - а приятно). Билет на концерт примерно столько и стоил (балкон-балкон!), афиша обещала много говорящих и поющих знаменитостей, мы давно никуда не выбирались, на улице – теплая ободряющая весенняя погода. В общем, решились.

В начале вечера Л. Новоженов объявил, что и сегодня за лучшую новость будет вручен приз. Плюсом к пятидесяти рублям победителю достанется подарок от спонсора – медицинской страховой компании – полис на ребенка на сумму 1000 рублей или страховая премия 500 рублей, если полис, вдруг, не нужен. Вышел квадратного вида дядечка, чего-то там в рамочке показал (нам с балкона не очень видно было), дежурно признался в любви к «Времечку» и размашисто удалился. Концерт начался… Я не очень слушал, т.к. думал, какую бы такую актуальную новость написать, чтобы денег подзаработать. И придумал…

«Горячая» новость с отвлечениями.

Мы – студенты-медики на картошке! Боже, сколько великолепных слов собралось в одном коротком предложении: «студенты», «медики», «картошка», а значит: «молодость, романтика, любовь и целый месяц без занятий»! В общем, у кого какие ассоциации, но все равно классно! Один огромный барак с двумя помещениями – коек на тридцать-сорок каждое, большим общим коридором с сушилкой для обуви и верхней одежды. Налево-девочки, направо-мальчики. Уставшие после работы, вяло бредущие к временному жилищу студенты под уже промозглым сентябрьским дождичком. Красота! Чего главного хочется в такие минуты? Правильно: петь и выпить! Петь тогда любили А. Розенбаума – его «Заходите к нам на огонек» и «Гоп-стоп» мы и голосили, а вот выпить…

Надо сказать, в совхозе «Борисово», где проходила наша смена, проблемы с алкоголем были во всех смыслах – и в количестве регулярно выпивающих, и, как следствие, в отсутствии спиртного в магазинах. Крепкое продавали с 11:00, когда мы были уже далеко в поле, а в пять-шесть вечера по возвращении в пару продмагов по пути и смысла заходить не было. Был еще спирт, заботливо привезенный нашими руководителями, но он подозрительно быстро закончился. Один из начальников по фамилии Левчук – маленький, лысенький терапевт представлялся всегда так: «Запомните, фамилия моя Левчук – Лев и маленький «чук»». Добрейший преподаватель, который иногда в порывах хмельной щедрости даже делился с нами остатками спирта, со временем, правда, все реже и реже, пока и сам не впал в похмельную задумчивость. Второй – высокий, высохший судебный медик, со странной фамилией Дербоглав – полная противоположность милейшему Левчуку. Общался с нами редко, сквозь зубы, благо и видели мы его тоже нечасто: видимо, предпочитал выпивать в одиночестве, дабы не дискредитировать высокое звание «судебного медика». Только через два года, на пятом курсе, мы оценили насколько этот «картофельный отшельник» ненавидел студентов! И были отмщены только тогда, когда на всех столбах по Большой Пироговской появились объявления: «Продается позолоченный Дербоглав старинной работы» с указанием телефона кафедры судебной медицины. Сколько же было простой и искренней студенческой радости, когда на кафедру посыпались звонки: «Скажите, а что такое «Дербоглав» и сколько он стоит?».

В общем, спирт неумолимо закончился и оставалась «Золотая осень». Вино - 14 градусной крепости продавалось в стеклянных бутылках из-под газировки и при первом знакомстве казалось, что и по вкусу не сильно отличалось. Именно «при первом знакомстве» (впечатления о моих с ним «знакомствах» читайте в рассказе «Дети подземелья»).

Вот этими, не очень приятными воспоминаниями о коварном во всех отношениях напитке я и поделился со своей отчаянно-хоровой бригадой, дружно голосящей про «суку подколодную» и упоенно про «взгляд, б.., тверезый». После моего предупреждения, никто из «наших» этой газировкой не злоупотреблял, но это мы такие умные…

Как-то поздним вечером, когда, лежа в кроватях, разговоры про выпивку уже плавно сошли на нет, а про женщин только начались (о чем еще говорить молодым мужикам на вынужденно-картофельном воздержании?), дверь нашего барака вдруг резко распахнулась и в освещенном проеме изголодавшимся взорам предстала изрядно пошатывающаяся женская фигура. Для пущей стабилизации она крепко уперлась двумя руками в распор дверного проема. Затем медленно, и, как ей видимо казалось, с изощренным прищуром, обвела взглядом весь барак (а что там видно в темноте после яркого света?) и, собравшись с силами, совершила решительный марш-бросок до ближайшей, благо незанятой, кровати. Там наша шалунья, а каждый из тридцати мужиков мысленно считал ее уже своей, начала неуверенно – руки не очень слушались – раздеваться. Где-то после платья, она вдруг задумалась и томно спросила: «Ну что молчим, бабоньки?». А потом, сладко потянувшись на фоне все еще освещенного дверного проема, обрисовав всю свою заманчивую восхитительность, соблазнительно вздохнула: «Эх, ща бы сюда мужичка...!». Ну тут уж восхищенный зал грохнул!

И снова концерт…

Все эти воспоминания пронеслись в моей голове, пока я быстро писал, без излишних подробностей, конечно, про пьяную студентку и главную сегодняшнюю «горячую» новость: «Девушки на картошке думают о том же!». Наскоро свернув листок, я отправил его на сцену. Концерт шел долго. Очень… В какой-то момент, глядя, как изрядно уставший зритель уверенно потянулся к выходу, я даже вспомнил фразу из к/ф «Спортлото-82»: «Пытка апельсинами продолжалась два часа». Наша уверенно приближалась к четырем, когда приглашенный к тому времени Дм. Дибров, наскоро разбирая многочисленные записки, вдруг остановился на одной, рассмеялся и показал ее Ольге Грозной. Я был уверен, что это моя. И когда Новоженов, наконец, сообщил, что ведущие готовы назвать победителя, и начал читать мою историю, ничуть не удивился, только вскочил и быстро побежал по лестнице в партер. Уверенно крикнув на ходу администратору у двери: «Это моя записка!», я рванул прямиком на сцену за своими «кровно-заработанными» страховыми. На сцене же тем временем какой-то кучерявый исполнитель уже пел под гармошку свои «кучерявые» частушки и все никак не заканчивал…

Я нетерпеливо ерзал на кресле в первом ряду, пока Новоженов не обратился ко мне.

- Судя по тому, как Вы решительно выбежали на сцену, это Ваша записка – победитель?

Под аплодисменты изрядно поредевшего зала я гордо поднялся на сцену. Представился. Рука у Льва оказалась вялой и безжизненной, зато Дибров поздравил крепко и со смешинкой в глазах. Казалось, карман мой сам оттопырился в ожидании квадратного страховщика со своей (мысленно, уже моей!) премией. Между тем, сквозь золотой дурман я услышал Новоженова, доставшего помятую бумагу из внутреннего кармана пиджака.

- Нам тут поступила еще одна записка: «Здравствуйте, меня зовут Светлана из Москвы. Я мать троих детей, один из которых болен церебральным параличом, но несмотря на сильную занятость, я сегодня пришла на концерт, т.к. очень люблю вашу передачу…».

- Я думаю, будет правильно, - продолжил он, - если Вы, конечно, не возражаете, - взгляд в мою сторону, - чтобы мы передали страховой полис этой замечательной женщине.

Страховщик не вышел, карман захлопнулся, губа «закаталась», и я произнес:

- Конечно, не возражаю.

- Ну вот и хорошо, - с облегчением произнес Новоженов, - Светлана, Светлана, выйдите на сцену.

Никого!

- Вы знаете, - уверенно сообщил ведущий, - наш концерт продолжался так долго, что Светлана, наверное, не дождалась, и уехала к детям, но в ближайшем выпуске «Времечка» мы обязательно сообщим ей о нашем замечательном призе. Ну а Вам…

Из кармана брюк он достал и протянул мятый полтинник. Почему-то мне стало противно.

- Давайте мы и пятьдесят рублей тоже передадим Светлане - ответил я.

Ольга Грозная (очень красивая ведущая – победительница какого-то из конкурсов красоты), улыбаясь и ободряюще подмигивая, вручила мне три шикарные бордовые розы, и концерт закончился. Вы же понимаете, что выход из театра сопровождался ободряюще-сочувственными взглядами на меня и завистливо-снисходительными – на жену, с подаренными розами в руках.

Надо ли говорить, что ни в одном из следующих выпусков «Времечка» никто Светлану так к ответу и не призвал…

И вот поздней осенью звонит мне однокурсница и весело заявляет: «А я тут тебя по телевизору видела в программе «Времечко»». Сердце екнуло, а вдруг я что-то пропустил и Свете повезло, все-таки. «…Только я не очень поняла: они-то концерт свой показывали, а ты Ольге Грозной цветы вручал, что ли?». Я ей все рассказал, и мы долго смеялись, вспоминая Райкинскую «Волшебную силу искусства». Кстати, и Дибров потом в одном из много позже замеченных постов разместил мою историю уже как свою)))

А мне и не жалко!