Городской роман

Глава 1

Илья Константинович идёт в гости к Маргарите Львовне. Он несёт достаточно свежую хризантему (подарок) и два пирожка с капустой (угощение).

Илья Константинович очень любит ходить в гости к Маргарите Львовне. Всегда тщательно готовится: старается подобрать угощение получше, а если есть возможность, и цветочек добавить: дама всё-таки, хоть и пожилая. Илья Константинович, впрочем, тоже немолод. Оба они – люди весьма пожилые и совершенно одинокие.

Ему нравится, как она умеет обустраивать быт. Буквально из ничего создаёт уют. Одно слово – женщина. У самого Ильи Константиновича с бытом отношения не складываются. Его жилище выглядит весьма непрезентабельно. Настоящая холостяцкая берлога, а точнее – логово.

К Маргарите Львовне он ходит отогреваться душой. Она хлопочет вокруг него, потому что ей нужен кто-то, о ком бы она могла заботиться: пришить что-то, почистить, поправить, просто выслушать его и пожалеть. Ему это приятно. Он в ответ тоже проявляет заботу: всегда старается дополнительно подкормить старушку или по хозяйству чего помочь. Руки-то у него мастеровые, да у себя дома он совершенно не знает, к чему их приложить. А хозяйственная Маргарита Львовна всегда находит применение его таланту. И расстаются они всегда довольные собой и друг другом.

И сегодня Маргарита Львовна встретила его весьма любезно. Долго ахала над хризантемой, потом поставила её в пластиковую бутылку с водой. Восхищалась вкусом пирожков с капустой. Согрела чаю и угостила Илью Константиновича картофельным пюре. Пюре, правда, было приготовлено без молока и масла, но было свежим, горячим и уже поэтому необыкновенно вкусным. Это была настоящая домашняя еда! Илья Константинович жмурился от удовольствия и чувствовал себя почти в нирване.

После ужина стали беседовать. Это была непременная часть вечернего ритуала: светская беседа. Не ради же совместной трапезы они встречались ежедневно! Нет, главной «фишкой» их рандеву были именно беседы! О чём угодно, кроме сегодняшней действительности. Эта действительность им обоим не нравилась, но поскольку не в их силах было что-то радикально изменить, они по молчаливому уговору не касались больной темы.

Маргарита Львовна, женщина умная и тонкая, всегда находила увлекательную тему. Илья Константинович в изысканности манер ей уступал, но зато эрудирован был чрезвычайно. Ему даже удавалось несколько раз удивить собеседницу фактами, ранее ей неизвестными.

Поскольку вчера речь у них шла о художниках-передвижниках, сегодня она завела речь о литературе:

- А как вы относитесь, друг мой, к творчеству Голсуорси?

- Преклоняюсь. Искренне преклоняюсь. Чтобы написать «Сагу о Форсайтах» – это ж каким гением надо быть! Титаном!..

- Конечно, «Сага...» – это шедевр мировой литературы. С этим никто не спорит. Но я имею в виду всё его творчество. Как оно вам вообще видится? Остальные произведения?

- Не могу знать, извините. Не читал.

- А я читала его романы, – вздохнула Маргарита Львовна. – И, знаете, разочаровалась. Нигде больше ему не удалось подняться до уровня «Саги...». А когда прочла публицистику, так и вовсе пришла в недоумение. Представьте, даже отказывалась верить, что несравненную «Сагу о Форсайтах» и эти неудачные фельетоны и, простите, никчемные – на мой взгляд – статьи написал один и тот же человек!

- Да неужто так плохо? – не верит Илья Константинович.

- Вы даже себе не представляете, – горестно качает головой Маргарита Львовна. – Вот, помню, вещица под названием «Мода». Автор описывает молодую женщину, которая едет в фаэтоне, кажется, или в коляске. Он очень подробно описывает её одежду, головной убор, даже зонтик! Ну, и поведение, и выражение глаз. Немножко ёрничает и даже, пардон, ехидничает по поводу всего её облика. И завершает статью – вы не поверите! – гневным обличением моды как таковой. Как явления вообще. Дескать, мода делает женщину неузнаваемой. Автору не нравится, что дамы следуют моде, а значит, моду надо изъять из обихода. Каков пассаж?

- Ну, мужчины вообще относятся к моде весьма скептически, – выгораживает писателя Илья Константинович.

- А вы не оправдывайте его! – горячится Маргарита Львовна. – Меня не удивляет, что автор – мужчина – не может понять, что значит мода для женщины. Не понимает – и ладно. Меня возмущает другое: как человек такого уровня, как Голсуорси, мог докатиться до того, чтобы обсуждать фасон дамской шляпки, и не просто обсуждать, но и осуждать! Ему-то что до этого?

Илья Константинович с полминуты покусывает седой ус, а потом расплывается в улыбке:

- Он эту статейку для газеты писал?

- Разумеется.

- Тогда мне всё ясно. Газетный издатель, видимо, дал ему такое задание. А Голсуорси, хоть и гений, кушать хотел каждый день. Вот и приходилось ему зарабатывать на жизнь таким образом. Не вагоны же было ему разгружать!

- Вы думаете?.. – ахает Маргарита Львовна и затихает.

Она поражена. Ей самой эта простая мысль в голову не приходила. И уже не важно, так ли всё было на самом деле. Главное – найдено простое и удобное объяснение.

- Вы потрясающий человек, Илья Константинович, – говорит она совершенно искренне. – Вы просто камень с моей души сняли. Мне раньше было очень обидно за любимого писателя. А теперь мне даже немножко жалко его. Как тонко вы умеете чувствовать, как верно всё угадываете!

Илья Константинович даже краснеет от похвалы. Он сейчас на самом верху блаженства. Ради таких моментов и приходит в гости к Маргарите Львовне.

Конечно, они давным-давно могли бы поселиться вместе, устроить импровизированный дом престарелых. Но тогда пропадёт вся прелесть такого вот «гостевого» общения. Вдвоём, конечно, двум старикам легче выживать. Но тогда не будет вечерних встреч, интеллектуальных бесед, пропадёт та самая изюминка, которая, собственно, и отличает настоящую жизнь от просто выживания.

Маргарита Львовна – человек очень интеллигентный. Это и помешало ей бороться за свои права, когда недобрые люди неправдами лишили её квартиры. Вступиться за неё было некому, а сама она не смогла в инстанциях доказать равнодушным людям, что жилья её лишили незаконно: позарились нувориши на её хорошенькую квартирку в престижном районе, посулами выманили её подпись в договоре купли-продажи и обманули – ни денег не дали, ни другой жилплощади. Куда она только не обращалась, всё без толку: кто-то сочувственно кивает и руками разводит – дескать, сама, бабушка, и виновата; кто-то откровенно хамит и грубит, а она своим тихим голосом даже не может поставить на место обидчиков: плетью обуха не перешибёшь. Маргарита Львовна всю жизнь прослужила музыкальным работником в детском саду. Её стихия – полечки, песенки, детские утренники. А закулисные игры, необъяснимая подлость, непонятная жестокость новых «хозяев жизни» – это что-то запредельное для её понимания.

Большое спасибо давней подруге, которая пристроила её в небольшой обувной магазинчик как бы ночным сторожем и уборщицей одновременно. Платят очень условные деньги, но и на том спасибо, потому что милостыню Маргарита Львовна просить так и не научилась. Очень уж интеллигентно выглядит. Не подают ей. Не верят, что всерьёз побирается. Зато в магазине, в подвале, есть склад и подсобное помещение. Вот здесь она себе жильё и обустроила! Новые жильцы, захватив старушкину квартиру, выбросили её вещи во двор, и она кое-что, самое необходимое, сюда перетащила. Главная удача – в магазине есть цивилизованный туалет и кран с горячей водой. Можно и помыться, и постираться. Таким образом, у Маргариты Львовны есть тот минимум, который необходим современному человеку: крыша над головой, бытовые удобства и кое-какие деньги, чтобы купить еду. И с недавних пор появился собеседник и почти опекун – Илья Константинович.

Илья Константинович – тоже бомж. Живёт он в канализационном люке, потому что там тепло от труб. Сантехники его знают и не обижают, а при плановых осмотрах своих владений только просят Илью Константиновича не устраивать пожаров. А чего ему их устраивать? Он не курит, костров не разжигает, – в люке и так тепло.

У него – своя история, своя беда. Руки-то действительно золотые. И гвоздь прибить, и отмычку сделать, и стянуть, где что плохо лежит. Вот и оттрубил всю жизнь по тюрьмам да по ссылкам. Волю видел не часто: только выйдет из заключения, день-другой в «малине» перекантуется – надо идти деньги зарабатывать, задаром кормить никто не будет. Предприятия бывшего заключённого на работу брать не хотят, да и сам бывший заключённый туда не рвётся. В общем, одна кража, другая, третья – и снова по этапу. Так и жизнь прошла. Когда в последний раз освободился – не узнал родную страну. Всё стало другим – порядки, люди, отношения. Он опять никому не был нужен, но зато и в тюрьму больше не отправляли. Поймают на горячем – отберут украденное, по шее накостыляют и отпустят. Да и что он теперь ворует? Так, по мелочи. Разве что бананчик или яблочко для Маргариты Львовны. Милиция с ним даже связываться не желает. Что с него взять?

А на зоне Илья Константинович пристрастился к чтению. Где бы ни сидел – всю тюремную библиотеку чуть не на память заучивал. Иной раз вертухаи попадались сердобольные: даже из дому ему книжки носили. Или вновь прибывшие – из интеллигентных – приносили литературу. И очень нравились Илье Константиновичу романы, особенно про «раньшее» время – Тургенев, Толстой, тот же Голсуорси. Ему казалось, что жизнь тогда была не в пример лучше нынешней, и он влюблялся во всех героев этих романов; казалось, попади он в то время и в то общество – непременно стал бы одним из них. Ему очень нравились их разговоры, душевные терзания, их высокая нравственность, отношение к женщине. Незаметно для себя он даже говорить стал «высоким штилем», мысленно отождествляя себя то с Базаровым, то с Болконским, то со всеми Форсайтами одновременно.

Именно поэтому подарком судьбы он посчитал знакомство с Маргаритой Львовной, женщиной начитанной и высоконравственной. Казалось, она выпорхнула из девятнадцатого века – и прямиком угодила в век двадцать первый, неустроенный, неумный и тошнотворно безнравственный. И, конечно, тут же в этом мире потерялась, упала, как и он, на самое дно жизни.

У Ильи Константиновича вся голова седая, нет ни одного зуба, зато шрамов – не счесть (зона – не санаторий!). Ему о Боге пора думать, а он – влюбился! Впервые в жизни... Ну не было, не было раньше у него такой возможности! Да и в кого было влюбляться? В пьяных, вульгарных марух, коими кишит любая «малина»? Это даже оскорбительно для его тонкого мировосприятия! На зоне все стены были увешаны полуголыми журнальными красотками, но он же не дурак – влюбляться в нарисованную куклу. А сейчас ему встретилась женщина, о которой раньше он мог только мечтать. Это ничего, что она пожилая, – он тоже не мальчик, зато она дарит ему радость интеллигентного, почти великосветского общения, а это главное, о чём он мечтал всю жизнь. Ей можно поцеловать руку, и она принимает это совершенно естественно. Она даже немножко знает по-французски! И готовит на электроплиточке почти домашнюю еду. Словом, не женщина – мечта! Ради неё он обследует все близлежащие мусорники не только на предмет пустых бутылок и нужных в хозяйстве вещей, но ещё и в поисках цветов. Странные сейчас люди стали! Раньше цветок стоял в вазе, пока окончательно не засыхал, а потом из него ещё и гербарий делали. А теперь выбрасывают почти свежие цветы! Деньги им девать некуда? Вот и хорошо! Маргарите Львовне любой цветочек – в радость. Ей, конечно, в голову не приходит, что он берёт их из мусорных контейнеров. Она думает, что цветочницы отдают ему выбраковку.

Завтра он опять найдёт какой-нибудь цветок всего лишь третьей или даже второй свежести, украдёт пирожок или мандаринку с прилавка и будет весь длинный зимний вечер наслаждаться высокоинтеллектуальной беседой с необыкновенной женщиной.

Он даже тему для беседы придумал: «Милый друг» Мопассана – герой своего времени или и нашего тоже?