Голос не в наушниках

Предусловие

Сейчас, оформляя эту книгу — точнее, когда я уже отрисовала обложку, — я вдруг подумала: а что, если это не роман, а сборник рассказов? Да, моя главная беда в том, что я ужасная прокрастинаторша. Возможно, ещё и дисграфия даёт о себе знать, отчего писать мне немного тяжелее, чем другим. В моей работе уже застряли минимум три истории, а в голове бродят сюжеты ещё для десяти. Поэтому я твёрдо решила: в оставшиеся летние дни я заполню этот сборник историями, о которых невозможно молчать. И это не обязательно будут остросоциальные тексты. Здесь найдётся место и романтике — может быть, позже я разовью их до полноценных романов.

Сразу предупрежу некоторых читателей: все совпадения в этих историях случайны. Я вдохновляюсь судьбами моих друзей из любимого Калининского района Санкт-Петербурга. Всё, что здесь описано, уже происходило или только зарождалось в этих местах. Когда приедете в Петербург, обязательно прогуляйтесь там. Возможно, там не так парадно, как в центре, но в этом и есть истинная душа хрущёвок. Каждая из них поёт о чём-то своём. Много деревьев, парков, заброшек, подростковых дворов и, конечно, любви.

Именно этой любовью я и хочу с вами поделиться. Приятного чтения!

Произведение 1

Белые ночи по интернету

(Солнышко )

"это больше, чем зависимость, но мне очень нравится"

Оля ля "Очень нравится"

Первая ночь

Конец мая в Петербурге — это не солнышко и мороженое, это часто холод и зимние куртки. Я ненавижу эту пору. В ленте рекомендаций в соцсетях попадаются видео из выпускных и о том, как подготовиться к ненавистным экзаменам, а для меня это больная тема. Ведь и выпуск из школы, и экзамены буквально завтра.

На выпускной меня не пустили родители. А знаете почему? Потому что у меня одна четвёрка в аттестате и им не хочется позориться за свою дочь. Если бы они сами чего-то добились... Но мы не об этом. В принципе, я не грущу из-за этого факта. Всё равно в классе друзей у меня не было, и, честно, я по ним скучать не буду. Я даже в каком-то роде рада тому, что мне не придётся петь сопливую песню Гречки и танцевать со своим не очень любимым одноклассником последний вальс.

Я сижу в своей комнате с закрытой на замок и припёртой стулом дверью. Чтобы наверняка родители не зашли. Нет, я не хочу личного пространства и уединения. Я просто молюсь, чтобы остаться живой этой ночью.

Мои родители днём — обычные, ничем не примечательные люди. Даже вроде работают на заводе. Но ночью это другие люди. Влияние алкоголя на их жизнь очень сильно раздражает меня. Они превращаются в бесов, а я даже не знаю, как это описать... Один раз мой батя чуть не зарезал меня — его собутыльник остановил. Вы, наверное, спросите: а где органы опеки? Я сама не знаю.

Соседи молчат... Жалоб ноль. Ну и хорошо. Я сейчас сдам экзамены, и поступлю в колледж, и перееду в общагу, а там уже и спокойная жизнь.

По такому описанию может казаться, что я совсем несчастна. Может, так и есть, ведь у меня в голове всё смешалось в кучу. Я не помню, что я ела на завтрак и ела ли вообще? Но во всём кошмаре есть лучик света. Это мой телефон, любимый мессенджер и верный интернет-друг. Я не знаю, как его зовут в реальной жизни, но его никнейм — "Moon sword", поэтому мы сошлись на том, что я называю его Луношком, а он меня Солнышком. Ведь он моего имени тоже не знает. Вообще мы с ним познакомились в чатике любителей одного певца, я даже не помню, какого. Когда мы начали общаться, я надеялась, что, пусть это будет не сорокалетний мужик, но оказалось, что это 16-летний мальчик, учится в 10 классе. Он сразу меня понимает и сразу поддерживает, и это взаимно. Он обещал в этом году бросить школу, ведь он не тянет, и поступить в колледж ко мне в город на педагога истории, а я пойду в этот же колледж на педагога литературы и русского языка. Не знаю, почему именно педагогический... Может, просто хочу: если меня чему-то не научили родители, то я научу других. А он хочет... Я не знаю.

Сегодня я, разумеется, с ним переписывалась, он делился впечатлениями о музее, в который они сходили вместе с классом. А я поддакивала и поддерживала его. Ничем своим я обычно с ним не делюсь, я просто не могу никому довериться. Не знаю, откуда это пошло, но просто не могу. Заснула сегодня под его баритон в голосовом сообщении, где он пел колыбельную из «Бременских музыкантов». У него, в принципе, очень приятный голос, а на кружочках, которые он прислал, выглядит он симпатично. Жду не дождусь нашей встречи, он должен приехать в Петербург в конце июня.

В мою дверь опять стучат, я сворачиваюсь в комок и прячусь под одеялом. Мой сон будут охранять голосовое сообщение Луношка и стул, который блокирует проход.

Ночь вторая

Прошла приблизительно неделя с первой ночи. По крайней мере, когда я начала их записывать. Сдала русский и литературу. Я всё написала и уверена, что будет пятёрка. Я очень устала, родители не успокаиваются, у них сезонный запой, что ли. Собутыльник у нас уже живёт неделю, каждую ночь раздаются крики, ор, пение шансона. Я не понимаю, как это соседи не слышат... Но ладно, мне не привыкать. Правда, теперь мне кажется, что я совсем одинока и меня никто не понимает, даже Луношко.Из моих наушников еле как слышится грустный дип-хаус. А в голову я пытаюсь впихнуть обществознание, которое мне сдавать завтра, но думаю я явно не о законах и правах, а о Луношке. Есть странные сомнения насчёт того, что я в него начала влюбляться. Он кажется мне идеальным. Он заботливый, пишет мне стихи, спрашивает, как дела, когда страшно — успокаивает. Но я не знаю, умею ли я любить? И что вообще такое любовь? Вроде просто какое-то слово, но оно так много значит... Будет время — перечитаю «Белые ночи» Достоевского. В интернете говорят, что это книга о настоящей любви. Но когда я первый раз читала, подумала, что мечтатель — просто шизофреник. Так многое надумать — это надо уметь. Ладно, не об этом сейчас, время зубрить общагу.

Я не знала, зачем я выбрала сдавать обществознание, могла бы историю. Но, может быть, я просто хотела знать, какие права имею и что могу себе позволить. Странно только, что, по идее, у меня должна быть семья, которая меня обеспечивает питанием, жильём, одеждой и прочими нуждами, но она этого не делает. Родаки отправили меня на работу, как только мне исполнилось 14. Я работаю сокращённый день, но не как нужно 4 часа, а все 6 часов посудомойкой в баре около дома. Оплачиваю коммуналку, покупаю себе немного еды, иногда захожу в секонд за одеждой, но это по праздникам. На зарплату в 10000 много не разгуляешься. Но ладно, есть шанс эмансипации, как только поступлю в колледж. И я забуду старую жизнь и стану счастливой.

Заведу себе друзей, буду мыться чаще, может, начну встречаться с Луношком и познаю, что такое любовь, ну или на крайняк отращу себе волосы. Подстриглась я под мальчика, честно, не от своего искреннего желания. А по нескольким причинам:

1. Дома полная антисанитария, тараканы и всякая прочая живность у нас прописались давно.

2. Папа раньше очень любил таскать меня по полу за волосы в качестве наказания.

3. За короткими волосами проще ухаживать.

Ладно, Луношко снова мне отправил сообщение. А любимые родители успокоились, видимо, их вырубило. Меня тоже вырубает, завтра рано вставать.

Ночь третья

Прошла, может, неделя, может, две, честно, я не помню. Я вообще перестала следить за временем. Сдала я все экзамены, пришли результаты — все пятёрки. Родители за это пьют уже два дня без остановки.

О нет, батя стучится ко мне, точнее ломится. Ещё хуже: папа сломал мою дверь и преграду. Это не мой папа, это монстр. Когда не пили, они были прекрасными родителями, но после смерти бабушки, которая держала, видимо, всё под контролем, они разошлись и превратились в монстров. Он подошёл ко мне ближе, и почему я рядом с ним превращаюсь в маленькую беззащитную девочку?

— Эй ты, дочь, где деньги? — опомнила меня папа-монстр, его взгляд пустой.

— Какие деньги? — делаюсь резко дурочкой. Я знаю, какие деньги он требует, но я их не отдам, они на учёбу.

— Не делай из себя дуру, отдала деньги.

— Я не отдам тебе денег, — сказала я твёрдо.

Он озверел, он уже хотел замахнуться, но я ударила первой. Я не знаю, откуда у меня хватило сил ударить его в кадык, но, не смотря на него, я быстро взяла свою сумку, которая всегда была наготове. Сумка, где была зарядка, пауэрбанк, запасная футболка, некоторое количество денег, на которые можно прожить несколько дней, консервы, вода и проездной. Взяв её, я побежала из квартиры на улицу. Я бежала, пока не осознала, что нахожусь в незнакомой для себя местности. Чтоб наверняка они меня не догнали, я села на рандомный автобус и ехала в непонятном для себя направлении, любуясь видом города. Я решила позвонить Луношку.

— Алло, ответь, пожалуйста!

— Алло, что так поздно звонишь... — спросил он.

— Я сбежала из дома... Я не знаю, что делать.

— В смысле ты сбежала?

— Ну так, взяла и сбежала, мне долго объясняться... Я не знаю, куда мне идти, у меня никаких родственников нет, кроме «любимых» родителей.

— У меня тётя есть в Петербурге, я у неё буду жить, как приеду, но могу попросить, чтобы ты у неё переночевала, мол, так и так, тебе перенесли бронь комнаты.

— Давай, спасибо, я тебя обожаю, спасибо огромное.

— Да как тут не помочь...

— Кинешь адрес в личку?

— Да, всё, давай, удачи, напиши, как у неё будешь.

— Хорошо, спасибо ещё раз огромное! Скоро увидимся!

— Давай, всё, утром поговорим.

Он сбросил трубку. Через минут 10 он написал, что договорился, и я поехала к его тёте.

Дорога заняла приблизительно час, и я постучалась к ней. Милая женщина лет 50, она меня пустила и спросила, что случилось. Я ответила, что приехала в город только что, буквально, но мою квартиру сдали другим жильцам. Она вроде поверила или сделала вид, но она разрешила у неё остаться, пока меня не зачислят в общежитие колледжа, взамен надо будет помогать ей убираться и готовить. На это я согласилась, и она пригласила меня к столу. Я никогда не ела такой еды. Вроде мясо нормальное, я последний раз ела в классе пятом. Глаза у меня разбегались, и я не знала, что есть. Но впервые за долгое время я чувствовала, что мой желудок полон. Меня положили спать на диван. Я так рада. Может, это светлая полоса моей жизни.

Ночь четвёртая

Сколько прошло времени, не знаю, но уже конец июня, и приехал Луношко! Его зовут на самом деле Егор, в жизни он выглядит ещё красивее, а его голос ещё ласковее. А ещё он признался мне в симпатии, и мы начали встречаться... Не знаю, люблю ли его, но рядом с ним мне комфортно.

Мы оба поступили на бюджет, и мне выделили комнату в общежитии, в начале июля я смогу туда заселиться. Я начала работать больше, а вечером помогаю тёте Егора. Впервые я счастлива и не одинока.

Правда, я заметила какие-то изменения в Луношке, он не такой идеальный. Когда он смеётся, его смех больше пугает, чем расслабляет, ещё он часто заводится от мелочей. Будь то случайно упавшая ложка или слегка недосоленный суп. Ещё он как-то странно смотрит на мои волосы: они начали потихоньку отрастать и смешно топорщиться в разные стороны. Но только по одному его взгляду мне хочется скорее отрастить эти ненавистные волосы. Также он ещё всё время с кем-то переписывается, я понимаю, что все его друзья в другом городе, но я тоже хочу получать от него внимание. Иногда, когда я хочу с ним поговорить, он просто от меня отмахивается. А я откуда знаю, может, какая-то девушка хочет забрать у меня самое ценное. Может, он не хочет видеть меня сломанной? Ведь Луношке всё время не нравится, как я говорю, как на него смотрю, но я учусь. Ведь я не знаю, как правильно любить. Меня в детстве не особо лелеяли, и я правда многое не понимаю.

Когда Егор меня обнимает или целует в щёку, мне становится приятно и так легко на душе, я забываю все его недостатки. Не знаю, какими сетями он меня к себе привязал, но они мне точно нравятся. Я не могу без него и минуты провести, а каждое его слово для меня закон. Мы часто гуляем, он покупает мне кофе, иногда цветы. Мне никто никогда не дарил цветы! Даже на Восьмое марта!

Я поняла, что окончательно в него влюбилась. Во мне бурлили непонятные мне чувства. Но больше всего меня пугали шероховатости Егора. Он начал раздражаться не только на меня, но и на тётю. Ему всё время что-то не нравилось. Я морально начала готовиться к тому, что Луношко придёт и будет на меня орать, и всё это происходит за закрытыми дверьми. Может, именно так и выглядит настоящая любовь? А сейчас просто сложный период...

Я до сих пор не набрала вес, не знаю почему, ведь начала питаться нормально... Поэтому я спокойно засыпаю у него на груди, сворачиваясь калачиком. Мне не страшно, ведь мой сон охраняет моё Луношко.

Ночь пятая

Прошло много времени с той записи...

Оказалось, Егор меня не любит и не любил никогда. Я прочитала его переписку с какой-то девкой, он назвал её лучшей, самой любимой, отправлял ей сердечки, а на обоях стояла их совместная фотка, где они целуются. Какая красота! Зачем я ему такая, сломанная, некрасивая... После этого я пошла на кухню попить воды и успокоиться,но чашка выскользнула, упала и разбилась. Я присела на корточки и резко начала плакать. Я вообще не из плаксивых. Когда даже папуля меня бил, я не плакала, а тут из-за кружки. Тем более здесь нет папы, который бы из-за этой кружки избил бы меня до полусмерти. Неожиданно пришёл Егор, а у него звериный взгляд. Стоп, это взгляд моего отца... Или это просто кажется? Я поднимаюсь с корточек и смотрю на него блестящими глазами, собравшись с мыслями, я сказала:

— Нам надо поговорить?

— А кружку, которую ты разбила, ты убрать не хочешь? — его голос стал серьёзнее, я его не узнаю.

— Она подождёт... Мы расстаёмся, — сказала я чётко, но голос дрожал.

— В смысле расстаёмся? Из-за чего? Всё же было нормально? Ты чего опять себе придумала? — он агрессирует.

— У тебя же есть другая любимая. Из твоего города родного. Такая красивая, милая, зачем тебе я?

— Ты что, залазила в мой телефон? Какое право ты имела? — Он на меня начал замахиваться. Я убежала с кухни что есть мочи и, забежав в комнату, взяла все свои вещи и в экстренном режиме поехала в общежитие.

Я реально доверила своё сердце, а он так поступил... Я не могла успокоиться. Я сидела в автобусе и плакала, а на меня странно таращились бабушки, но одна женщина протянула мне платок и сказала:

— Любой конец — это хорошее начало.

Не знаю, чем мне эта фраза помогла, но я собралась перед входом в общагу, там всё будет с нуля.

Там мне в первое время было некомфортно. Соседка по комнате ещё не заехала, и вся комната была в моём распоряжении. И поэтому в первые дни я занималась только тем, что плакала, иногда ела, пила, ходила в туалет и снова плакала. Но на третий день больше не смогла плакать, глаза высохли напрочь. Я пыталась хоть слезинку пролить, но не могла. Поэтому решила направить все силы в обустраивание комнаты. Испытание номер один было: заехать обратно к себе домой и забрать оттуда вещи... Слава всем богам, что они были на заводе, а то не знаю, видел ли меня белый свет больше. Забрала всю свою одежду, ноутбук, документы и ещё так, по мелочи.

Так, со временем, моя часть комнаты стала уютней. Появились постеры, плакаты и книжная полочка. Ещё и соседка оказалась клёвой! Она привезла много разного для быта, например чайник и микроволновку. Она увлеклась тем же, что и я, а ещё мы учимся с ней на одном курсе. И за лето, а точнее, за часть его, которую мы провели вместе, мы вроде сдружились. Обговорили быт, кто что покупает, и у нас наладилась гармония. Хотя там сразу видно, что это стопроцентный коннект.

Со временем я начала забывать Егора, хоть иногда мы и пересекались в коридорах. Я познакомилась с другими прикольными ребятами. И у меня впервые появились настоящие друзья. Они меня реально ценят. Могут иногда оплатить за меня обед, зная, что денег и родителей, которые мне помогли бы, нет. Помочь сделать домашку, ну и прочие мелочи. Ещё мне начал уделять внимание мальчик с айтишного направления, вроде Серёжа зовут. Не скажу, что он мне прям нравится... Но в будущем посмотрим.

Также у меня начали отрастать волосы, сейчас они на уровне каре, думаю отращу их до плеч. Ещё я купила себе в секонде кучу красивой одежды по уценке. Я уволилась из того бара и начала подрабатывать репетитором по русскому языку. Зарабатываю теперь больше, чем посудомойка, в три раза, мне спокойно хватает на жизнь, плюсом у меня повышенная стипендия.

Может я просто полюбила себя, но моя жизнь стала лучше. Перечитывая те самые белые ночи, мечтатель не кажется мне странным. Он такой же как и я просто хотел любви. Я свободна, а моя душа открыта. Сейчас я слишком искренняя, начала плакать от грустных видео в интернете.

Но это истинная я, и мне это очень нравится

Произведение 2

Пообещай, что ты будешь помнить меня

Просвещается моей юной подруге Тойбич Софии , которая не испытала еще подростковый романтизм.

"Не сокращай расстояние, оставайся холодным, опереди удар в сердце ножом"

нейт диаз макулатура

Поздний вечер, темнеть не собирается. Мы сидим на скамейке, а точнее — я лежу, он сидит. Моя голова мягко устроилась на его коленях, и я выдыхаю кислотный дым. Никуда не торопимся, у нас ещё целая ночь. Его нежные руки гладят мои розовые, сожжённые краской волосы, губы выдыхают те же кислотные облака вейпа. С ним комфортно просто молчать — зачем говорить, если глаза не врут? Как же приятно проводить свою молодость — с белой ночью и с ним. С Николя. Так я называла его. Он был моим парнем уже три месяца. И кто бы что ни говорил — что он плохой, что тянет меня на дно, — я им не поверю. Он старше меня на один чемпионат мира по футболу. Учится в шараге на механика, без особых мечт и амбиций. Познакомились на тусовке у общих друзей — там и поцеловались впервые. Это был совершенно безрассудный поступок. Я думала, просплюсь и забуду про него. Но нет: Николя нашёл меня во «ВКонтакте» и написал с предложением, от которого нельзя было отказаться. Так мы пошли гулять, и там я получила предложение начать отношения — и второй поцелуй. Но вернусь к нашей прогулке. Мы смотрели тиктоки, иногда комментируя их, и изредка целовались. Его глаза потемнели — я знаю, чего он хочет, но не могу ему это позволить. Его руки начали медленно спускаться с моих волос на талию. Я пытаюсь отдёрнуть его, но не успеваю: он впивается губами мне в шею. Знает мои слабые места, собака. Я убираю телефон, поднимаюсь с его колен и сажусь рядом, делая вид, что ничего не было. — Сгоняем за энергосом? — Ладно… — раздражённо рявкнул он, вставая. Мы взялись за руки и пошли в ближайший магаз. Он смотрел на меня ядовито, будто я сорвала ему все планы. Купили два яблочных «Монстра», решили идти в ближайший падик — там, на последнем этаже, есть подоконник. Я снова затянулась дымом и открыла банку энергетика. Николя смотрит на меня заворожённо, молча попивая свой напиток. — Всё норм? — спрашиваю скромно. — Да… — Он отворачивается к окну. — Ты просто очень красивая… — Спасибо, — произношу, смущаясь. Он тянется меня поцеловать, и я соглашаюсь, тянусь в ответ. Но нас накрывает бабка криком: — Подъезд — не место шуры-муры крутить! А ну вон отсюда! Оторвавшись друг от друга, мы выбежали оттуда как можно быстрее, конечно захватив свои вещи. Я уже решила идти домой, и Николя без лишних слов пошёл меня провожать. Мы болтали о том о сём и договорились встретиться завтра на хате у знакомой. Было в этом что-то романтичное — как в кино, только саундтреки никто не включил. Время текло не спеша, мне было спокойно и комфортно рядом с ним. Его слова, его мысли — дерзкие, пошлые — западали мне в сердце всё глубже. Может, это та самая любовь до гроба? Спустя минут сорок нашей неспешной прогулки мы дошли до моего дома. Он потянулся ко мне и поцеловал, затем мы попрощались. Я зашла в парадную, и почти сразу, как переступила порог квартиры, розовые очки слетели с глаз. Родители свалили на дачу и оставили мне срач и младшего брата по кличке Серёжа. Зашибись. С братом, положим, легко договориться: за энергос и пачку чипсов он завтра свалит к друзьям на ночёвку и будет сидеть тихо как паинька. А вот что делать с бардаком? Убираться он точно не станет — такую особь не подкупишь. Клининг дорого, самой делать не хочется… Ладно, пересплю с этой мыслью. Завтра надо подобрать классный лук, накраситься как-то необычно — хочу привлечь внимание. Я сажусь за стол. Вспоминаю: особь по крови надо покормить. Ну и себя заодно. Ставлю воду кипятиться под пельмени. И вот как раз этот недочеловек бежит на запах. — Систер, я апнул Рико на третий прайм, прикинь? А есть чё пожрать? И куда, к слову, родители свалили? — Сейчас пельмени сварю… А родители — кто их знает, наверное, на дачу. — Понятно… Значит, сегодня можно не спать допоздна? — Можно. Но мне завтра надо свалить кое-куда. Могу я тебя попросить об одном одолжении? Свалить на ночёвку куда-нибудь? — А куда ты планируешь идти? — он прищурился. — Я могу пойти на ночёвку, но за оплату. Ну, или я расскажу родителям, что ты… — Ты ж гадёныш меркантильный. Что надо? Энергетик? — Хочу себе подик, как у тебя… — А тебе не рано? — я покосилась на свой под — дорогущий, который мне подарили друзья на день рождения. — Я в твоём возрасте в куклы играла, а не думала о том, чтобы курить. — Да у меня все друзья парят, чё ты начинаешь… — заныл он. — Но я согласен на компромисс: три энергетика, и мой рот на замке. — Договорились. Завтра будут тебе энергетики. Доставай пока пельмени и посоли воду. К тому времени как раз вскипело. Брат послушно засыпал пельмени, и через сотню тиктоков они были готовы. Я спокойно ела их со сметаной, а особь — с майонезом. Всё-таки я его боюсь. Какой нормальный человек ест пельмени с майонезом? Оставлю эти рассуждения на потом. Пока подумаю о завтрашней тусовке… Там будет весело. Я быстро доедаю пельмени и по пути из кухни кидаю грязную тарелку в раковину. Иду в ванную, смываю макияж, затем плетусь в комнату и запираюсь там. Переодеваюсь в пижаму и захожу в мессенджер. Там уже висит огромное сообщение от Николя с пожеланиями добрых снов. Всё-таки как же это мило. В ответ строчу такое же огромное и нежное, а потом ложусь спать. Как же клёво любить. Утро началось с криков брата о том, что он хочет жрать. Я быстро сделала ему бутерброды — сама завтракать не стала. Помыла посуду, привела квартиру в божеский вид. Сгоняла в магазин за энергетиками для особи. Вернувшись, натянула облегающий топ, колготки в сеточку и шорты. Уложила непослушные волосы в мягкие локоны, густо накрасила губы помадой цвета вина. Серёжа тем временем свалил, и спустя минут десять я выскользнула следом. Я шла по вечернему городу в полном ощущении восторга. Мне нравились места, где можно танцевать до потери пульса, а заодно потерять рассудок. В такие моменты я обычно думала о любви. О Николя — самом лучшем, что случалось со мной в этом городе. О его словах, о его взглядах. Он ведь делал для меня всё. Писал мне первым, покупал энергетики, таскал новые жижи для моего пода. Ему можно было доверить всё что угодно… Я и доверила. Теперь он знает обо мне столько, сколько не знает никто. Спустя полчаса я захожу на хату. Дверной проём встречает басами GSPD. Люди сидят, болтают — ну, или не совсем болтают. Многие просто целуются, лапают друг друга под алкоголем. Комната подсвечена неоновыми лентами, и кажется, что воздух здесь липкий и цветной. На столе — алкобатарея на любой вкус. Я тянусь к вину и наливаю его в красный пластиковый стакан. Сразу расслабляюсь. Ко мне подходят знакомые, мы весело болтаем. Я сижу и смеюсь, пока не осознаю, что нахреначила в себя три бокала вина. В голове приятный туман. Остаётся только один вопрос: где Николя? Проверяю геолокацию — телефон показывает, что он здесь. И почти сразу я слышу стоны из туалета. Я не хочу в это верить, но ноги сами несут меня проверить. Конечно, я его там не увижу. Ведь он вчера клялся мне… Захожу. Сердце падает на пол и разбивается на острые осколки. Я вижу, как он сосётся с какой-то тупой, незнакомой мне блондинкой. Она уже полуголая, он — практически раздет. Я останавливаю его пощёчиной. Резкой, хлёсткой и до ужаса молчаливой. Блондинка прикрывает своё обнажённое тельце — я её даже понимаю, она-то его, наверное, тоже в первый раз видит. Николя пьян настолько, что вместо объяснений прижимает меня к стене и пытается поцеловать. Я сопротивляюсь. Господи, что я вообще в нём нашла? Эта тёлка пытается оттащить его от меня. — Ты не понимаешь… — шипит он мне прямо в губы, как змей. — Я хочу только твоего тела, но ты не даёшь мне его добровольно… Вот я и заменил тебя на другую. Это мужское, ты не понимаешь. — Николай, ты дебил? Отвали от меня, придурок! Я наконец отталкиваю его и выбегаю из хаты. Бегу по ночному Петербургу. Светло. Меня тошнит. Ненавижу. Я убью себя за эти чувства. Как человек мог вчера признаваться мне в любви, а сегодня использовать тело другой девушки для своего удовольствия? Я этого не пойму. Я бегу по нашей промзоне, не оглядываясь. Мысли сжирают меня изнутри. Скольких он так оприходовал за эти три месяца? Зачем? Почему не поговорил со мной? Я, конечно, была не готова… но ради него, наверное, согласилась бы. Почему я пытаюсь его оправдать? Он плохой человек. Я не могу его терпеть… Не то чтобы любить. Но в груди — болезненная пустота. Почему? Он меня не любил. И я его, наверное, не любила. Тогда почему на моих щеках слёзы? В ЧЁМ Я ВИНОВАТА? Я падаю от усталости на покрытие детской площадки. Мелкая противная галька — но только она помогает осознать абсурд. Я протрезвела мгновенно. Осознала, что нахожусь где-то в непонятной для меня местности. Лежу на гальке, смотрю на чистое небо Петербурга. Встаю, сажусь на качели. Смотрю в телефон — вижу сообщения от Николая. Не читаю. Не хочу. Мне некому написать. Решаюсь зайти в анонимный голосовой чат — поразговаривать с кем-то, отвлечься. Домой не хочется идти. — Привет! — сказала я анониму в чате. — Привет! Как у тебя дела? — ответил он. — А тебе честно ответить? — я не могу держать это в себе. — Ну да. — Всё плохо. Мне изменил па-парень… — голос дрожал то ли от ветра, то ли от стресса. — Пу пу пу… А что за парень-то? — Да мы познакомились с ним на тусовке, в общей компании. Закружилось, завертелось, и мы начали встречаться. — Как узнала, что он тебе изменил? — Застукала его на тусовке. С блондинкой. — Ты главное на будущее… Не накручивай себя из-за того, что он тебе изменил из-за тебя. — Резко появилась какая-то пауза. — Да я не умею говорить умно, сорян… — Да это видно… Как мне его разлюбить? Как перестать думать? — Ну… Это банально, но как вариант — отвлечься, переставить приоритеты и привычки, заняться новыми хобби… Ну да, ты имеешь право по нему скучать и грустить. Только никогда к нему не возвращайся. — В смысле? — Не пытайся вернуть общение. Ты раз — сделаешь только хуже, два — он явно не заслуживает, чтобы ты перед ним унижалась. Парни любят девушек с гордостью, по себе сужу. — То есть надо отпустить? — Ну типа того. Любит тебя — вернётся, но ты его всё равно не принимай. Один раз изменил — ещё изменит. — Понятно. Мне нечего сказать. Я только хочу в чьи-то объятия залезть… Знаешь, просто я сбежала с тусовки, нахожусь на рандомной детской площадке. — Это понятно, что ты сбежала. Так, наверное, это стыдно и больно, но я могу только спеть тебе? — Да, давай! Он отошёл взять гитару и через секунду запел песню группы «Нервы». Я даже заплакала. Его голос напомнил баритон Николая — только не прокуренный. А строки меня добили:

«Счастье моё — быть с тобой вдвоём,

Перед нами мир, перед нами покой».

Услышав мои всхлипы, он остановился. — Мне остановиться? — Продолжай, пожалуйста… Он продолжил. Звуки его гитары сливались с голосом в унисон. Моё сердце как будто растаяло… Ну, по-другому я это описать не могу. Со временем наши песни становились всё веселее, и я пела с ним вместе, хоть и не очень хорошо это делаю. Потом мы начали разговаривать. — Вот как ты считаешь, нормально есть пельмени с майонезом, а не со сметаной? — спросила я уже заметно веселее, чем начинала этот разговор. — Кто вообще ест пельмени с майонезом? Я осуждаю! Их надо есть только со сметанкой! — Мой брат! Он вообще сметану как продукт не воспринимает! Что делать?! — Я не знаю… вызывать полицию. Стыд и позор ему. В таком тоне длилось наше общение. Мы болтали часа два без умолку, с перерывами на песни. Я на момент забыла, что должна горевать по несостоявшейся любви. Но на улице начало рассветать, и я поняла — мне пора с ним прощаться. — Спасибо, — сказала я спокойно. — Пожалуйста, — ответил незнакомец. — Мне реально стало лучше. Я даже забыла, что нужно страдать… — Я рад, что помог. — Пообещай, что ты будешь помнить меня… Не знаю, зачем я это прошу, но, пожалуйста, запомни. — Обещаю. Ты сделала мне эту ночь — самый лучший разговор на этом сайте в моей жизни. — Пока! — сказала я, плача. — Пока! Незнакомец сбросил трубку. Разговор длился 2 часа 54 минуты 36 секунд. Я молча пошла домой, выпуская те самые ядовитые облака. Я не знаю, кто он, откуда он… Но надеюсь, я его когда-нибудь увижу.