Голавли. Рассказы о рыбалке

Голавли

Медленно подкравшись к краю обрыва, Сашка посмотрел вниз.

Переливаясь на солнце, вода неспешно текла сквозь ветви упавшего в реку дерева, закручиваясь в маленькие воронки, затаскивала в них плывущий по поверхности мелкий мусор. Вода была хоть и коричневой, но довольно прозрачной и Сашка видел кружащиеся в ней тени, караулящие падающих с веток насекомых.

Слегка нависнув над краем обрыва, мальчик всмотрелся в плавающих рыб внимательней. Шустрые уклейки, небольшие голавлики и подъязки никак не реагировали на появившуюся над обрывом фигуру, а вот крупные чернохвостые голавли резко отплыли от берега и стали кружиться возле дальнего конца лежащего дерева, там, куда он никак не смог бы добросить свою снасть.

Вот так всегда! С тех пор как Сашка нашёл на реке это место, вдалеке от скоплений любящих искупаться дачников, он приходил сюда почти каждый день в надежде поймать одну из этих крупных сильных рыбин. Никто не мешал его рыбалке в безлюдном, тихом месте, но голавли реагировали на любое движение над обрывом, немедленно отплывая от берега, а на насаженных на крючок слепней, клевали только стограммовые голавлики и подъязки.

Ещё неделю назад Сашка радовался бы такому результату. По сравнению с прошлыми уловами, состоящими из мелких плотвичек и уклеек, три-четыре пойманных стограммовых подъязка были большим шагом вперёд, но к хорошему быстро привыкаешь и сейчас Сашку волновала только поимка крупных голавлей, которые никак не давались ему в руки.

Вот уже третьи каникулы Сашка проводил у бабушки на даче, но только этим летом ему разрешили ходить на рыбалку одному. Если раньше рыбалка проходила на дачном пляже или недалеко от него, то с получением свободы передвижения, Сашка немедленно расширил географию своих путешествий. Целыми днями он бродил вдоль берега реки по узким тропинкам, пробираясь то в зарослях ивняка, то мимо колючих кустов ежевики.

Первым открытием десятилетнего мальчика был перекат с узкой полоской песчаного пляжа вдоль берега, укрытый от посторонних взглядов зарослями ивняка. На перекате было очень мелко, и Сашка приноровился заходить по колено в воду. Голыми ступнями он чувствовал мелкие камни на дне, и ему нравилось ворошить их пальцами ног, наблюдая через прозрачную воду, как фонтанчики мути поднимаются от его ступней и струйками устремляются вниз по течению.

Очень быстро он заметил, что к поднятой мути подплывают какие-то рыбки, шныряющие по дну, так Сашка познакомился с пескарями. Ловить этих маленьких, пёстрых, похожих на небольшие цилиндрики рыбок было несложно. Достаточно было отрегулировать поплавок таким образом, чтобы крючок с червяком волочился по дну и поклёвки следовали одна за другой.

Но Сашке почему-то было жалко ловить пескарей, слишком глупыми и доверчивыми они были, некоторые из них даже подплывали прямо к ступням и тихонько тыкались своими носиками в пальцы. Поэтому Сашка, пару дней половив их, стал искать новые интересные места для рыбалки, а на перекат приходил, чтобы искупаться и понаблюдать за пескарями, поднимая муть со дна реки.

Следующим открытием Сашки было лежащее в реке дерево. Огромный тополь упал в воду, когда река подточила его корни, меняя русло. Реке не удалось утащить тополь, мощные узловатые корни ещё держали его, цепляясь за берег, поэтому течение лишь немного сместило дерево наискосок к берегу, образовав небольшую заводь.

Эту заводь под обрывом, куда постоянно с веток лежащего дерева падали насекомые, и облюбовали для своей охоты голавли.

Крупных голавлей Сашка заметил, как только подошёл к краю обрыва, они резко метнулись от берега. Мальчик с восторгом смотрел на огромных, по его представлениям, рыб, каждая из которых была сантиметров по сорок в длину.

Чувствуя, как учащённо забилось сердце, Сашка быстро собрал подаренное дедушкой удилище, размотал оснастку и, насадив червяка на крючок, сделал первый заброс.

Трёхколенная бамбуковая удочка длиной почти в четыре метра позволяла забросить оснастку всего на три-четыре метра от берега из-за того, что обрыв был больше двух метров высотой и не давал приблизиться к воде вплотную. Сашка видел, что крупная рыба ушла из зоны досягаемости, но всё равно, надеялся на удачу.

Пенопластовый поплавок поплыл по краю маленькой воронки и вдруг резко ушёл в воду. Подсечка! Но ожидаемой тяжести на крючке не возникло, и мальчик без труда вытащил из воды плотвичку с палец величиной.

Поправив червя, он опять закинул снасть в воду, опять поклёвка и опять мелкая рыбка, на этот раз – подъязок.

Сообразив, что наживку надо как-то удержать на поверхности Сашка сдвинул дробинку груза прямо к поплавку и стал искать какое-нибудь лёгкое насекомое для наживки. Проще всего, оказалось, поймать несколько слепней, которые постоянно кружились вокруг и отравляли Сашке жизнь своими попытками его укусить.

Насадив самого большого из пойманных насекомых, мальчик сделал новый заброс. Слепень не ушёл под воду, а поплыл вниз по течению, иногда он дёргал своими крыльями, создавая рябь на поверхности воды. Плыл слепень недолго, буквально через несколько секунд откуда-то сбоку выскочил некрупный голавлик и схватил его своим широким ртом. Подсечка! И рыба уже отчаянно борется, пытаясь уйти вглубь от тянущей её наверх лески. Но силы слишком неравны, поднапрягшись, Сашка вырвал из воды рыбу и, подняв наверх, опустил её на тропинку. Тут же он бросился к ней и прижал к земле, чтобы рыба не упрыгала к краю обрыва и не свалилась обратно в воду. Освободив голавлика от крючка, Сашка с восторгом осмотрел его.

Длинной рыба была чуть меньше двадцати сантиметров, её ярко-алые плавники на серебристом брюшке контрастировали с тёмным хвостовым плавником, почти таким же чёрным, как у больших голавлей. Пока это была самая крупная рыба, которую Сашка ловил в своей жизни!

Ещё двух таких же голавликов и одного подъязка поймал Сашка за эту рыбалку, но крупные голавли так и не польстились на его наживку. То же самое происходило и все последующие дни. Как ни старался он подкрадываться к краю обрыва тихо и незаметно, в момент заброса он всё равно обнаруживал себя, и крупные голавли мгновенно отплывали от берега.

Нужно было как-то забросить наживку, не только не показываясь над обрывом, но и как можно меньше дёргая удилищем. Мальчик стал думать, как же это сделать. Вдруг его внимание привлёк выступ на стене обрыва примерно в метре от поверхности воды.

«Что если положить слепня сначала на этот выступ, а удилище на обрыв и уйти от берега? Потом, через полчаса, когда голавли успокоятся и подплывут ближе к берегу, не появляясь над обрывом, коротким движением удилища сбросить наживку в воду? Может сработать!»

Два дня Сашка ловил самых крупных слепней, складывая их в стеклянную банку с крышкой. Привязал к удочке крючок покрупнее, такой, чтобы его жало доходило до самого конца брюшка крупного слепня при его насадке, а поплавок и груз снял с лески, чтобы не мешались. И вот, наконец, настал решающий день!

Наскоро позавтракав, Сашка быстро дошёл до места своей рыбалки. Насадив самого крупного слепня, с предварительно оторванными крыльями, он аккуратно опустил его на выступ обрыва, затем уложил на землю удилище, выдвинув его над обрывом таким образом, чтобы лёгким движением отправить наживку в воду.

В этот раз Сашка совсем не расстроился, что распугал голавлей, поскольку верил в то, что они вернутся.

Далеко отходить от обрыва мальчик не стал и улёгся прямо на тропинке возле удилища, заложив руки за голову. Погода в этот день стояла отличная, тропинка уже успела прогреться, лежать на ней Сашке было комфортно. Сквозь шелестящую над головой листву деревьев он лениво разглядывал плывущие в синеве неба белые облака. Со всех сторон доносился стрёкот кузнечиков и щебетание мелких птиц. Лежащего неподвижно мальчика птицы совершенно не боялись и прыгали по кустам ежевики буквально в паре метров от него. Шум от птиц и насекомых убаюкивал, и Сашка с трудом боролся со сном, наблюдая за птицами. Наконец полчаса прошли, и мальчик осторожно подполз к удилищу.

Не показываясь над краем обрыва, Сашка коротким движением удилища сбросил слепня с уступа в воду и задумался о том, что делать дальше. Слепня мальчик не видел и мог только предполагать, что с ним сейчас происходит. С одной стороны, Сашка боялся прозевать момент поклёвки, а с другой, боялся распугать крупных голавлей, выглядывая с обрыва. Наконец он решил, что сосчитает до десяти, а потом посмотрит, что стало со слепнем, но на счёте пять, кончик удилища дёрнулся, мальчик рефлекторно подсёк и тут же почувствовал, как удилище буквально вырывается у него из рук, настолько сильно, попавшаяся на крючок рыба, тянет его в воду.

Опираясь левой рукой на край обрыва, а другой рукой удерживая удилище, не давая ему вытянуться в одну линию с леской, Сашка с трудом поднялся на ноги и тут же схватил удилище второй рукой.

Рыба отчаянно билась в воде, стремясь освободиться от крючка. Удерживая удилище двумя руками, мальчик постарался подвести голавля к берегу. Что делать дальше он пока не понимал, сил на то, чтобы вырвать бешено крутящегося голавля из воды явно не хватало. Всё, что Сашка пока мог, это удерживать сопротивляющуюся рыбину на поверхности воды и радоваться тому, что новая прочная леска выдерживает рывки рыбы и не рвётся. Согнутое удилище сглаживало рывки, но бесконечно так продолжаться не могло, Сашка понял, что нужно рискнуть и попытаться поднять добычу на берег.

Напрягшись, он выдернул голавля из воды и попытался поднять ходящее ходуном удилище вверх. Когда голавль преодолел половину пути, силы закончились. Четырёхметровое удилище работало как рычаг в пользу голавля, Сашкины руки налились тяжестью, сердце бешено стучало, словно готово было выпрыгнуть из груди. Сил поднять голавля выше не было. Что же делать? Тут мальчик увидел, что голавль висит как раз рядом с выступом на середине обрыва.

«Положить голавля на выступ и отдохнуть? Но голавль не слепень вряд ли он будет лежать смирно, скорее всего, будет биться и соскочит в воду».

Вот только другого выхода не было. Решив положиться на удачу, Сашка опустил рыбину на уступ и расслабился.

Голавль, к радости мальчика, почему-то решил полежать без движения несколько секунд, перед тем как продолжить борьбу. И этих секунд Сашке хватило!

Немного восстановив силы, он полностью вложил их в один плавный подъём удилища, начав его одновременно с резким прыжком рыбы вверх. После того как сверкающий серебристым брюхом голавль появился над обрывом, Сашка всем телом, вместе с удилищем, повернулся налево, бросая голавля на тропинку. Опустив удилище на землю, мальчик схватил голавля обеими руками. Наконец-то он поймал по-настоящему большую рыбу, первую большую рыбу в своей жизни!

Уха из пескарей

Выйдя из автобуса, Сергей огляделся вокруг. Давненько он здесь не был. На остановке мало чего изменилось, такой же низкорослый лес и кустарник вдоль дороги, как и много лет назад, разве, что вместо пары деревянных скамеек поставили стандартную металлическую конструкцию с крышей. А вот дорога к реке и бывшей родительской даче преобразилась. Во-первых, её, наконец-то, заасфальтировали, во-вторых, спускалась она от остановки не к овсяному полю, как раньше, а к дачам его заменившим. Если раньше до начала дачного массива нужно было ещё километр идти по просёлочной дороге через поле, то сейчас дачные участки доползли чуть ли не до самой остановки.

Поправив рюкзак, Сергей неспешно пошёл вдоль дач и уже через пятнадцать минут добрался до грунтовой дороги, которая, проходя сквозь старые садоводства и лес за ними, вела прямиком к берегу реки. Участки вдоль старой дороги поражали пустотой и безлюдьем, хорошо, если в одном из десяти домов кто-то жил.

А ведь Сергей хорошо помнил, что во времена его детства здесь кипела жизнь. На каждом маленьком участке в шесть соток с типовым дощатым домиком находило себе занятия два-три поколения семьи. Копались в земле, выращивая овощи, ягоды, фрукты, отдыхали на речке, ходили в гости к соседям на дружеские посиделки. Вот уж и вправду «в тесноте да не в обиде».

Но ушло из жизни поколение, получившее когда-то дачные участки, с огромным трудом очистившее их от пней и кустарника, построившее своими руками неказистые, но такие любимые маленькие домики для себя, детей и внуков и оказалось, что детям эти участки уже не очень то и нужны, чего уж говорить о внуках.

Семейную дачу они — внуки, тоже продали после смерти родителей, у каждого уже была своя, а Сергей вообще жил за две тысячи километров от родного края, остались одни только воспоминания о том, как хорошо здесь было всем вместе.

Очень быстро дачные проезды сменились лесом, и Сергей добрался, наконец, до дачного пляжа, где дорога кончалась. Вдоль крутого берега реки шла едва заметная тропинка, основательно заросшая травой и кустами ежевики. Сергей хорошо помнил эту тропинку, именно по ней в детстве он добирался до самых своих любимых рыбацких мест. Он и сегодня приехал сюда, чтобы побывать на одном таком месте, самом любимом. На Необитаемом острове, как он его называл, на котором не был больше сорока лет, с самого детства.

Идея вновь посетить остров пришла в голову Сергею внезапно, перед поездкой по делам в родной город. Специально ради этого он взял с собой компактное телескопическое удилище без проводных колец и всё необходимое для глухой оснастки маховой удочки, заодно прихватил и миниатюрный котелок для одиночных походов, почему-то ему захотелось опять сварить уху на этом острове, как это уже было детстве. Ведь первую «уху» он самостоятельно сварил именно там, пусть и в консервной банке.

Пройдя по заросшей и, похоже, совсем заброшенной тропинке пару километров, Сергей, наконец, приблизился к цели своего путешествия. Осталось продраться сквозь заросли прибрежной ивы, которые и скрывали остров от любопытных взглядов. Раньше после ивовых кустов путешественник с ходу выходил к неглубокой протоке, которая и отделяла небольшой островок, не больше двадцати метров в поперечнике, от основного берега. Но сейчас забираться в воду не пришлось, Сергей обнаружил, что протока за кустарником исчезла, а остров превратился в полуостров, впрочем, такой же «необитаемый», как и раньше. Чего-то подобного он и ожидал, река постоянно меняет свои берега.

А вот перекат остался на своём месте, чему Сергей был очень рад. Дойдя по плотному с кусочками ракушек песку до уреза воды на дальнем краю полуострова, Сергей скинул с ног обувь, завернул штанины и почти по колено зашёл в прохладную быструю воду.

Вода, будто поглаживая, приятно обтекала ноги. Поворошив песчаное дно большим пальцем, Сергей увидел, как к облачку мути кинулись любопытные мелкие рыбёшки. В детстве он тоже любил вот так дразнить мелочь на перекате и наблюдать за ней. Вода с отражающимся в ней голубым небом завораживала, казалось, можно часами смотреть на её быстрое и, в то же время, плавное течение, но пора было собирать снасть и начинать рыбалку.

Сергей вышел на берег и быстро разложил лёгкое, всего сто двадцать грамм весом, четырёхметровое удилище. На нескольких мотовильцах были заранее подготовлены различные варианты поплавочной оснастки. На этот раз он выбрал вариант с лёгким полутора граммовым поплавком, грузиком служила небольшая свинцовая дробина, к тонкому поводку привязана маленькая мормышка. Сергей представил, как бы он обрадовался, заполучив в детстве такую тонкую, почти невесомую снасть. Жаль, но в семидесятые годы прошлого века подобных удилищ просто не производили. Рыбачить приходилось на более тяжёлые снасти, а удилища Сергей делал себе сам из ивовых прутьев.

Положив в карман коробку с червями, Сергей прикрепил к брючному ремню полиэтиленовый пакет для улова и снова зашёл в воду. Поплавок он отрегулировал так, чтобы мормышка с насаженным червяком периодически волочилась по дну при проводке. Проводку Сергей начинал, опуская снасть буквально у своих ног, после чего поплавок, дёргаясь и прыгая, из-за того, что мормышка задевала за дно, устремлялся вниз по течению.

Вместо прикормки, Сергей активно ворошил пальцами ног песок, создавая облачка мути, и поклёвки не заставили себя долго ждать! На второй проводке поплавок резко затормозил и ушёл в глубину, как при зацепе. Подсекая, Сергей уже знал, что это пескарь. Ожидания его не обманули, спустя пару секунд он держал в руках, переливающуюся перламутром, красивую пёструю рыбку похожую на небольшой цилиндрик. Клевало почти на каждой проводке, не всегда это были пескари, иногда наживку атаковали небольшие подъязки, их Сергей отпускал. Первую уху в детстве он самостоятельно сварил именно из пескарей и сейчас хотел повторить этот опыт, как бы вернувшись обратно в прошлое.

Не прошло и двадцати минут, как достаточное для ухи количество пескарей было поймано.

Сергей, не спеша, выпотрошил и почистил рыбёшек, споласкивая их прямо в реке и складывая на крышку от котелка, затем, освободил от шелухи припасённую луковицу, очистил и порезал на мелкие куски картошку и бросил всё это в маленький котелок, куда заранее набрал воды прямо из реки. Вода в реке была чистая, хоть и не отличалась особой прозрачностью из-за глинистых берегов.

Срезав две рогульки и перекладину в ивовых зарослях и быстро набрав сухих ивовых веток, в изобилии валяющихся тут же, Сергей соорудил небольшой костёр, над которым и подвесил свой котелок. Затем присел на лежащую рядом сухую корягу и стал смотреть на почти невидимые на ярком солнце языки пламени.

«Будто в детстве — подумал Сергей — тогда я тоже сидел вот так, глядя на огонь, только вместо котелка была консервная банка на проволоке, также пахло дымом и было также хорошо и спокойно, вот только тогда вся жизнь у меня была впереди, а сейчас пришло понимание, что большую часть её я уже прожил».

Уха закипела. Бросив в неё половинку лаврового листа, соли и пару горошин перца, Сергей подождал ещё несколько минут и, сняв, исходящий паром, котелок с костра поставил его перед собой прямо на песок.

Наслаждаясь чудесным ароматом только что сваренной ухи, он смотрел на искрящуюся под солнечными лучами воду переката, на высокий жёлто-коричневый обрыв на противоположном берегу реки, на деревья с густыми светло-зелёными кронами, на какую-то нереальную, сказочную синеву неба над ними и отчаянно хотел не только видеть эту красоту, но и впитать её всем своим телом, слиться с этим моментом бытия воедино, запомнить его на всю жизнь, став неотъемлемой его частью, без которой нельзя обойтись.

***

Буду рад, если вы добавите эту книгу в библиотеку вот здесь: https://author.today/work/74947 и подпишетесь на мой профиль: https://author.today/u/vladimirtumanov