Гоблины

Глава 1

Ирочка торопилась. На первый самостоятельный рейс нельзя было опаздывать. Мама называла ее работу службой: «Моя дочь служит проводником на РЖД». Ирочка спешила услужить.

От волнения потели ладошки, сумка сползала с плеча на бегу, вторую сумку, самую важную, она несла перед собой. В ней лежали влажные салфетки, без них Ирочка не могла жить. Вторая сумка была больше первой. Форменная пилотка не выдерживала тряски бега и после второго падения с головы пришлось ее дисквалифицировать в пакет с лекарствами. Искусство бегать на каблуках она освоила еще в школе, поэтому разрешенный «не выше двух пальцев» каблук ее рабочих туфель ощущался, как спортивная обувь.

Она влетела в здание вокзала, непрерывно извиняясь перед всеми, кто попадался на глаза. Мужчина, которого она даже не задела, проводил ее задумчивый взглядом.

- Бывает же такое, - сказал он сам себе с интонациями ослика Иа, - извинения подарили на халяву. О, дивный новый мир.

Он посмотрел, как хрупкая фигура Ирочки скрывается за углом, а потом вышел покурить.

До планерки оставалось еще два часа, поэтому у Ирочки было время привести себя в порядок и немножко успокоиться. Она распечатала первую упаковку влажных салфеток, тщательно протерла руки, ручки сумок и пакетов, у нее их было два. Поясная сумка тоже на всякий случай была обработана. Потом она причесалась, поправила макияж и повторила гигиеническую обработку. Теперь можно сориентироваться, что делать дальше.

Ехать предстояло в Санкт-Петербург, это она уже знала, состав бригады проводников тоже. Изменения и все детали сообщат на планерке. На два вагона в ее смене было три проводника. Она - Ирина Геннадиевна Краско, Татьяна Ивановна Красина и Виталий Некрасов. По началу ее несколько смущало совпадение фамилий, но в других вагонах она обнаружила пары Кобылкину и Белоконь, а также Хлюпину и Нехлюпина. От этого было как-то легче. Позже ей расскажут, что такие «совпадения» фамилий происходили подозрительно часто, и поменяться сменами проводникам, составлявшим живописную пару или трио, категорически невозможно. И что нарядчик, составляющий расписание, любит игру Маджонг.

Оставшееся время Ирочка посветила повторению инструкции по сигнализации на железнодорожном транспорте РФ. Она знала ее наизусть, но мама говорила, что «повторение – мать учения».

На планерку она пришла первая, села в уголок с блокнотом, чтобы ничего не упустить. В этот раз она сделала только одну запись: «В тамбурах курить нельзя!» Подчеркнула трижды. Новый закон, строжайший запрет. За нарушения наказываться будут проводники, это пугало. Пассажиры еще не все в курсе, многие возмущаются и нарушают. Фразы вколачивались, как гвозди, в трепещущее тело тревожной Ирочки. Больше ничего важного из совещания вынести не удалось.

Наконец Ирочка ввалилась в свой вагон. Первым делом, конечно, побежала проверять наличие съемного оборудования. Все ложки, тарелки, подстаканники, матрасы, подушки и одеяла оказались на месте. Слава богу, потому что ей совсем не хотелось платить за чужие недостачи, мама бы стала ругаться. Теперь можно было заняться самым важным - протерла влажными салфетками все поверхности в своем купе. В огрызке зеркала на стене увидела, что ее русая коса растрепалась, привела себя в порядок и протерла руки. Теперь ее внешний вид был в порядке, даже мама смотрела бы одобрительно. Форма сидела на ней неплохо. Забавно, что такая бесформенная одежда называется формой. Потом началась суета, посадка пассажиров, отправка поезда, проверка билетов, укладка их в специальную папочку, раздача постельного белья, и прочее, прочее. Ирочка очень волновалась, все-таки впервые ехала стажером, ей даже заплатят за работу в первый раз. Когда она сильно волновалась, приходилось пользоваться салфетками еще чаще. Она даже поймала себя за тем, что протирает дверь какого-то купе, отдернула руку и с деланным спокойствием ушла к себе.

Наконец, выдалась передышка. Поезд качался, убаюкивая. Она очень любила запах поездов, стук колес, проносящиеся огни. Поэтому и выбрала эту профессию. Путешествия, новые люди, романтика.

Вагон номер 5, состоящий в ее ответственности, был пока заполнен на две трети. Ее учили, что нужно сразу оценивать пассажиров, чтобы понимать, к чему стоит готовиться в пути. Но Ирочка в глаза людям умела смотреть только коротко и быстро, да и жизненного опыта в 20 лет пока было немного. Поэтому она часто бегала в соседний вагон к напарникам посоветоваться. Виталик Некрасов был совсем немного ее опытней, но с ним можно было выдыхать и смеяться. А Татьяна Ивановна, женщина бальзаковского возраста, и, возможно, пола, была женщиной хмурой и неразговорчивой. Через час после отправления от нее уже шел ощутимый запах спиртного.

Ирочка как раз бежала к ним, комкая в руках салфетку, когда между вагонами, на шаткой платформе, наткнулась на седого мужчину, который стоял и задумчиво курил. Иру захлестнул ужас!

- Пожалуйста, не курите, - залепетала она, сделав страшные глаза, - если придет проверка, меня накажут!

Мужчина помолчал, медленно затянулся и сказал с интонациями ослика Иа:

- Надо же, какое везение. Курю я, а отвечать будете Вы. Подарок судьбы какой-то.

Ирины глаза наполнились слезами, она просила и уговаривала.

Мужчина не спеша бросил окурок в шумную бездну под ногами и наклонился к Ириному бейджу.

- Я Вас понял, Ирина Геннадиевна. Когда следующая остановка?

- Через два часа, - с облегчением ответила она.

Мужчина кивнул и ушел в свой вагон.

Чуть собравшись с мыслями Ирочка добежала до купе своих напарников, где нашла Татьяну Ивановну. Она хотела посоветоваться на счет двух своих пассажиров. Они сели еще в Мурманске. Один был крупный темноволосый мужчина, он не сказал ей ни слова. А второй светло-русый и светлоглазый с красным лицом, объяснил, что сопровождает пациента психиатрической больницы в другую больницу в Санкт-Петербурге, и протянул ей два разноцветных билета. Ирочка сразу напугалась, она еще ни разу не видела сумасшедших. Но темноволосый вел себя спокойно, только поглядывал ей за правое плечо, словно искал что-то и не находил. Рассказав все это, Ирочка с немым вопросом уставилась на Татьяну Ивановну.

- Ну и что ты хочешь? – спросила матерая проводница, выдыхая алкогольные пары, - едут и едут себе люди.

«Может и правда», - подумала Ирина, поблагодарила и пошла к себе.

Ходить по проходу движущегося поезда ровно не умеет никто! Ирочка была в этом уверена. Даже мужчина с Криптона и парень, укушенный радиоактивным пауком, наверняка тоже бились бы плечами о стены. Представлять их в таком нелепом положении было забавно. Это немного утешало, потому что прикосновения к гигиенически ненадежным поверхностям, заставляли ее повторять ритуал с салфетками. И она старалась протирать те места в вагоне, к которым она потенциально может прислониться. За этим делом ее регулярно заставали пассажиры.

Рейс был довольно спокойный. Уже стемнело, шел второй час ночи, до следующей станции было несколько часов, Ира прилегла отдохнуть. Из полусонного состояния ее вывел стук в дверь. На пороге стояла растрепанная женщина и ее муж, растерянно моргающий за толстыми линзами очков.

- Там мужик с кулаками бросается! Никого не трогали, а он зашел в купе и бросается! Безобразие! – сдавленно кричала женщина, оттирая мужа за спину.

Ирочка побледнела и обмякла. Мысли путались, ни одной инструкции в голове не всплывало. Даже среди множества маминых мудростей не нашлось ни одной подходящей. Взяла салфетку, протерла руки, не замечая этого. Она стала суетливо выспрашивать подробности, но ничего внятного не услышала. При этом возмущенных пассажиров в коридоре прибывало.

- Махал руками перед моим лицом, - добавляли из толпы.

- Глаза страшные, злые!

- Я бы ему всёк, если бы он не убежал!

Ирина выглянула в коридор и увидела, как темноволосый мужчина, который осуществлял транзит из одной психушки в другую, вываливается из чужого купе, озирается по сторонам и открывает следующее. Она поняла, что нуждается в помощи, сказала, что скоро вернется и бегом понеслась в соседний вагон.

Виталик дремал на откидном стуле в коридоре. Путанный рассказ Ирины махом согнал с него сонливость, и он вошел в купе проводников. Татьяна Ивановна спала на боку, от сконцентрированных в воздухе паров этилового спирта немножко давало в голову. Ребята вдвоем стали трясти и звать старшего товарища, но единственным результатом их действий была выпавшая из-под подушки пустая бутылка водки. Не помогло даже подергивание за усы. Стало ясно, что разбираться с ситуацией придется им самим.

- Идем, посмотрим, что происходит, - сказал Виталик решительно. Когда-то он играл в школьном театральном кружке. Коронной его ролью был Камень. Сейчас это пригодилось. Каменное лицо скрывало, как ему страшно.

В Иринином вагоне толпа почти рассосалась, многие пассажиры закрылись в своих купе. Некоторые закрылись в туалетах. Мужчина «со справкой» нервно курсировал от окна к окну.

Виталик уверенно приблизился, добавив к своему амплуа образ Джеймса Бонда. За ним семенила Ирочка.

- Объясните, пожалуйста, что происходит? – спросил он ровным голосом.

- Гоблины! Гоблины заполонили планету! – с надрывом ответил пассажир.

- О таких вещах лучше говорить без посторонних. Давайте пройдем в ваше купе, - предложил Виталик.

Мужчина проникся уважением к Виталию Бонду и опустился на свою полку. Виталик сел напротив. Ирочка стояла в дверях, готовая бежать в любой момент. «За огнетушителем!» - придумала она план Б.

Из непоследовательного рассказа проблемного пассажира стало ясно, что он видит гоблинов и убивает их, пока они не навредили людям.

- А где Ваш сопровождающий? – пискнула Ирина.

- Его сожрали гоблины, - последовал неутешительный ответ.

Всем присутствующим пришлось прочувствовать боль этой невосполнимой утраты. Колеса стучали, поезд набирал скорость. В голове Виталика вырисовывался план.

- Ну, что ж. Ситуация сложилась очень серьезная. Нам всем нужна помощь опытного профессионала, - сказал он решительно, - Мы позовем начальника поезда, а Вы, пожалуйста, пока ничего не предпринимайте. Хорошо?

- Да, да, конечно. Я подожду, - ответил мужчина, глядя Виталику за плечо, и закрыл дверь.

Ребята поспешили отправить по цепочке проводников просьбу срочно вызвать начальника поезда в шестой вагон. Они говорили про гоблинов, сумасшествие и безвременную потерю сопровождающего.

Не известно, как их рассказ исказился в глухом телефоне цепочки, но начальник поезда пришел быстро. Через бесконечные 10 минут в вагон вошел Василий Иванович. Это был высокий дородный мужчина, лет 60, в фуражке, густых усах, галстуке, кителе и рубашке, между пуговиц которой выглядывал его волосатый живот. Все в нем выглядело внушительно и надежно. Взгляд Ирочки магическим образом приклеился к его животу, она ничего не смогла с этим поделать.

- Где ваш персонаж? – спросил начальник поезда без лишних сантиментов.

- Здесь, - ответила Ирочка животу Василия Ивановича.

Он постучался и вошел в купе. Представившись по форме, Василий Иванович спросил «персонажа», как его зовут.

- Толик, - ответил тот.

- Так вот, Анатолий, расскажи мне все подробно, чтобы я мог разобраться с проблемой.

К тому моменту к месту беседы подтянулось несколько пассажиров.

Толик рассказал, что он единственный во всем мире видит, что гоблины заполонили планету. Это маленькие серые существа, которые садятся на плечи беззащитным людям и потихоньку высасывают их мозги вместе с самой жизнью. Анатолию ничего не остается, кроме как уничтожать их одного за другим, несмотря на то, что спасаемые ему всячески мешают, убегают, дерутся и лечат. Его миссия благородна и неблагодарна, но он не может по-другому.

Василий Иванович слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Наконец, он встал, почесал затылок, звук был такой, словно кремень терся о кремень, и спросил:

- А по-другому можно их уничтожить? Ты же их, когда убиваешь, кровища разливается, да?

- Да! Синяя кровища!

- А ей потом убирать, - Василий Иванович указал на Ирочку.

Все посмотрели на замершую Иру. У нее пересохло в горле, комок не глотался, она как раз протирала ручку двери влажной салфеткой. В повисшей паузе лицо стало заливать краска. Мама всегда говорила, что ей не идет красный цвет. Мама ошибалась.

Толик проникся сочувствием и загрустил.

- А если мы поступим так: возьмем мешки, ты будешь показывать мне гоблина, я его буду хватать и класть в мешок, а потом сбросим их с поезда на полном ходу к такой-то матери? – предложил начальник поезда.

С облегчением Толик ответил, что должно сработать.

- А как же с мешками-то? – робко спросила Ирина у живота Василия Ивановича.

- Спишем потом. Тащи из-под белья.

Когда приготовления были закончены, пассажиры вагона предупреждены, а Виталик с Ириной стояли с мешками на изготовку, команда гоблиноборцев вышла в свой первый поход.

Все прошло по плану. Люди в форме заходили в купе, Толик указывал на гоблина, Василий Иванович крепко хватал что-то невидимое за шею и отправлял в мешок. Ирочка с Виталиком крепко стискивали горло своего мешка, чтобы злобные твари не могли выбраться из ловушки. Пассажиры принимали это стоически, некоторые даже благодарили за спасение. «Полные» мешки перевязывались веревкой и складировались в тамбуре. Когда рейд был закончен, там их лежало пять штук.

Затем начальник поезда на глазах у Анатолия открыл дверь вагона и с усилием выбросил мешки в ночь.

После такой работы нужно было отдохнуть. Василий Иванович, Толик и Виталий молча курили. Дым мгновенно выносило в открытую дверь. У Ирочки даже не всплыл в памяти закон о запрете курения.

Наконец, Василий Иванович спросил:

- Ну, что? Всех собрали?

- Несколько в соседний вагон убежало, - ответил Толик.

Ответственные лица переглянулись. Ирочка смотрела в живот начальника поезда и думала, что в соседнем вагоне никто не в курсе их священной миссии. И он был плацкартным.

- Какие юркие твари! – сказал Василий Иванович после паузы, - Ты уж постарайся в следующий раз ни одного не упустить.

Толик клятвенно обещал.

Делать было нечего. Отступать некуда. Миссии на полпути не бросают. Пополнив инвентарную базу, команда вышла во второй поход.

Проводник вагона был предупрежден, а пассажиры спали. Работать пришлось скрытно и тихо, говорили шепотом. Толик указывал на гоблина, Василий Иванович хватал, Ирочка стискивала мешок.

В середине вагона на нижней боковой полке проснулся курильщик, которого Ирочка встретила в тамбуре. Он задумчиво наблюдал за процессией. К нему подошел проводник его вагона и тихо объяснил, что происходит. Когда очередь дошла до него, он попросил получше обследовать его место. Обнаружилось, что гоблинов к нему присосалось аж три штуки. Это был рекорд! После дегоблинизации он присоединился к команде, нес «полные» мешки и ненавязчиво помогал.

В тамбуре ритуал уничтожения мешков и отдыха повторился. Теперь курили четверо, а Ирочка протирала руки.

Толик выглядел довольным и расслабленным.

В тот момент, когда товарищи по команде жали друг другу руки, благодарили и прощались, в тамбур ввалился пьяный сопровождающий Анатолия. Оказалось, что он полночи полезно проводил время в вагоне-ресторане, с толком тратя командировочные.

Узнав об этом, Василий Иванович сказал тоном, не терпящим возражений:

- Если ты еще раз покинешь Анатолия, я тебя самого в мешке из вагона выкину.

Сопровождающий икнул и поверил одновременно.

После все разошлись по своим местам переваривать, что же с ними произошло. Каждому на это понадобилось разное время.

Весь дальнейший путь Ирина провела в таком спокойствии, которого ни до, ни после никогда не испытывала. За этот рейс она даже не потратила все запасенные салфетки, хотя думала, что придется закупить по пути новую партию. Проводницкие хлопоты и ответственное заполнение формы ЛУ-72 уже не казались такими сложными. Она проработает еще год, а потом поступит в медицинский институт. Мама будет гордиться.

Виталик понял, что хочет стать начальником поезда, и стал через много лет.

Толик безмятежно спал почти до самого Санкт-Петербурга под неусыпным контролем сопровождающего. То ли потому, что пролонгированная форма психотропного препарата, который ему вкололи при отправке, наконец подействовала, то ли от того, что к нему впервые в жизни отнеслись с серьезностью и уважением.

Василий Иванович превратил эту историю в байку, она стала жемчужиной его коллекции.

После прибытия поезда в Санкт-Петербург мужчина из тамбура нашел Ирочку на перроне.

«Ирина Геннадиевна, Вы подарили мне самое важное путешествие в моей жизни. Я думал, что этот мир слишком жесток и неприятен, чтобы оставаться здесь, готовился прощаться. Но теперь я знаю, что в мире есть Вы и люди, похожие на Вас, и я понял, зачем мне здесь оставаться. Гоблинам не удалось меня доесть», - сказал он с волнением. Потом поцеловал ей руку и ушел в толпу.

Впервые за несколько лет Ирина не стала пользоваться салфетками после чужого прикосновения.

26.07.2023.