Глубокая зачистка

Глава 1

— До процедуры осталось еще восемьдесят пять дней, семь часов и двадцать три минуты, — любезно проворковал механический голос личного секретаря. — Что-то еще?

— Секундами можешь пренебречь. Напомни, когда останется неделя. Мне нужно выполнить план, согласно постановлению Ноль-Один, а на фабрике творится какая-то дичь… Если показатели продолжат падать, и за семь дней до окончания срока фабрика не выдаст нужный объем продукции, следующая процедура отправит меня мыть горшки в богадельнях.

Искандер полулежал на удобном кресле с откидной спинкой и поглаживал указательным пальцем кромку стакана с холодным энергетиком. Ему хотелось не мыть горшки, а занимать место в Совете, заслуженное годами безупречной работы. Он понимал, что одними этими мыслями нарушает добрую половину Статуса, но избавиться от них не получалось. Только идиот мог додуматься до крамольной мысли о том, что кто-то способен самостоятельно выбирать свой путь.

Амбиции, честолюбие, тщеславие. Паразиты. Вредители. Как жуки-древоточцы, они веками разрушали общество, прогрызали в нем дыры, вели к неизбежному упадку… Искандер Гаусс злился на себя за преступные мысли, почти чувствовал, как они разъедают тело и душу, но был бессилен. Перед процедурой его обяжут пройти психометрию. Соврать на психометрии невозможно. Совет узнает все, Совет определит, что он лжет, и тогда Искандер Гаусс получит инъекцию с тройной дозировкой Мнемо-1. Для профилактики.

«Нулевой протокол. Глубокая зачистка».

Он видел тех, кто прошел через Нулевой протокол. Вот они, все до единого, работают под его началом — и будут работать еще восемьдесят пять дней, пока Искандера не отправят на новую процедуру. Никто не может занимать одну и ту же должность дольше сотни дней. Справедливость — превыше всего. Равные возможности — для всех. Для всех, кроме работников фабрики — после Нулевого протокола, который охватывал мозг огненным смерчем, прокатываясь по хрупким нейронным связям и оставляя от сознания жалкое подобие, память восстановлению не подлежала. Каждый из них заслужил свою участь — тщеславием, наглостью, гордыней и высокомерием. Теперь их единственной задачей и целью было изготовление новых партий Мнемо-1. Несложная автоматизированная работа. Много ли надо, чтобы стоять на конвейере? Искандер прижался лбом к панорамному окну, открывавшему обзор на исполинские заводские залы. Каждые сто дней жители Континента проходили процедуру частичного стирания памяти с помощью препарата Мнемо-1. Без исключения. Невесомый кристаллический порошок, синтезированный в недрах правительственных лабораторий, изменил ход истории — больше никакой несправедливости, никакого карьерного роста, никаких войн на пути к славе. Больше не было нужды думать о будущем — оно стало предельно ясным: процедура, распределение, сто дней на предъявленной должности, и вновь — процедура, распределение… «Эти люди заслужили свое место», — упорно думал Искандер, глядя на «нулевых» у конвейера. — «Никто не должен нарушать заведенный порядок». Троекратное увеличение дозы препарата в Нулевом протоколе приводило к необратимым изменениям. Искандер прекрасно понимал, что стоит кому-то догадаться о его затаенных мечтах, и вместо стандартной инъекции он получит особое распоряжение, а потом займет место у конвейера. Станет одним из них.

Искандер щелкнул ногтем по панели вызова электронного секретаря.

— Чем могу помочь?

— Найди мое личное дело. Проштудируй характеристики с десяти последних психометрий.

— Все процедуры проведены в соответствии со стандартом Совета, — бесцветным голосом затараторил секретарь. — Характеристики и данные полиграфа безупречны. Следующая процедура проводится в соответствии со стандартом Совета.

«Совет избавил вас от судьбы. Больше нет нужды думать о том, для чего вы созданы, и каково ваше призвание. Мы выберем ваше предназначение сами». Спокойный голос председателя звучал в голове на повторе, мелькал перед глазами бегущей строкой. Успокаивал. Совет знал, что делает, а Искандеру следовало приструнить едкий тщеславный страх. Секретарь подтвердил: характеристики — без сучка и без задоринки. Не к чему придраться. Все, что ему нужно — выбросить из головы навязчивые мысли о том, как попасть в Совет. Внезапно Искандер понял, что никогда не задавался этим вопросом. Он попросту не знал, откуда приходят правители, куда уходят, проводятся ли для них процедуры? Дьявол. Эти мысли были совершенно, абсолютно, катастрофически неправильными.

Ему нельзя было об этом думать. Еще восемьдесят пять дней на выполнение предназначения, которое изменится, и куда его отправят дальше — решат при распределении. Искандер сделал глубокий вдох, открыл дверь и вышел на узкий технический балкон. Гулкое постукивание механизмов, мерное жужжание конвейерных лент. Бессловесные «нулевые», ловко опечатывающие ящики с разовыми инъекторами. Один ящик, второй, третий… Стоп.

Монотонный гул разорвало визгливым стальным скрежетом, и серебристо-серая лента взвилась в воздух, напоминая морского змея — в этом чудовищном зрелище было даже что-то красивое, если бы не одно «но». Вместе с лентой в воздух взмывала несостоявшаяся судьба Искандера Гаусса, вместе с конвейерным полотном рвались его безупречные характеристики и рушились робкие, едва осмелевшие надежды. «Нулевые» молча наблюдали за тем, как гибкие прорезиненные полосы, обагренные кровью, опадали на бетонный пол неопрятными кучами — плавно, как в замедленной съемке, с душераздирающим шорохом. Кисти рук у двоих работников срезало подчистую, но лица обеих женщин оставались непроницаемы — словно они до сих пор не поняли, что произошло. В голове Искандера лихорадочно металась мысль за мыслью. Остановит фабрику — ему конец. Продолжит работу, игнорируя инцидент — ему конец.

— Конец, — повторял Искандер полушепотом, спускаясь в зал к неподвижному конвейеру. — Или начало.

Как в тумане, он выхватил несколько готовых опечатанных инъекторов из ящика, отлетевшего к лестнице — будто, специально к нему в руки. Присваивать Мнемо-1 было запрещено. Правом на использование препарата обладал только Совет, но Искандеру уже было все равно. Ему не пройти следующую психометрию. Характеристики будут запятнаны навсегда.

Через три секунды он нажмет тревожную кнопку и объявит чрезвычайную ситуацию на производстве Мнемо-1. Безотказный секретарь донесет представителям совета.

Через пять минут они будут здесь, а через десять Искандер Гаусс пригласит каждого из них в свой кабинет — разумеется, для подробнейшего отчета о произошедшем — и проведет первую в своей жизни глубокую зачистку по Нулевому протоколу.

Столько раз, сколько потребуется, чтобы бывшие члены Совета заняли свои места у конвейера. Для Искандера Гаусса все только начинается.