Гильза

Глава 1

ГИЛЬЗА

Взвод медленно поднимался к перевалу. Дорога была уз- кая, извилистая, почти тропинка. Человек с трудом пройдет по этой дороге, изобилующей крутыми, не видными за выступами скал поворотами. Местами скалы так нависали над проезжей частью, что инстинктивно приходилось наги- баться из-за боязни удариться головой. Справа синела глубина провала, казалось, само небо опус- тилось на землю и накрыло ее пеленой голубизны. Ярко све- тило полуденное солнце, не светило – обжигало. Все вокруг будто вымерло, вжалось в малейшие расселины, за высту- пающие края скал, в любые укрытия, лишь бы спрятаться от всепроникающего пекла. Пекла, слепящего глаза, не дающего дышать, охватывающего грудь железными тисками, от кото- рого трескаются губы и слепнут глаза. Взвод упорно поднимался к перевалу. Необходимо совер- шить пеший марш, перекрыть путь наступающему «противнику», встретить его, продержаться до подхода глав- ных сил полка. Это ожидало их в скором времени, а пока впереди был тяжелый, изматывающий труд по подготовке огневых пози- ций, где за валунами удачно лежащих камней, в выемках грунта, придется рыть окопы, вернее, вгрызаться в каленый камень, долбить и крошить его. А пока они, мечтая о глотке воды (в данный момент неже- лательном – захочется еще больше пить), думали об одном: «Дойти, дойти вовремя. Если они опоздают, то все усилия будут напрасны и не будет им оправдания». Во всяком случае, командир взвода лейтенант Скворцов надеялся, что его бойцы так думают. Как было на самом, деле он не знал – в душу каждого не заглянешь. Сил почти не оставалось. Каждый, кроме положенного снаряжения и оружия, нес дополнительную ношу. У кого ми- ны, боеприпасы, у кого толовые шашки для подрыва скал и образования непроходимых для «противника» заграждений. Шли несколько часов. Лица осунулись, скулы заостри- лись, дыхание затруднено, двигались тяжело, медленно, словно во сне, поднимая ноги. Лейтенант Скворцов остановился, пропуская одного за другим идущих гуськом бойцов. Сегодня они выглядели совсем по-другому, не то, что в обычных условиях, находясь в казармах, в пункте постоян- ной дислокации. Прошел, сгибаясь под тяжестью пулемета, рядовой Шка- ванадзе, за ним весельчак и балагур ефрейтор Петров. На их лицах не было видно прежней лихости и веселости. Горы «достали» всех. Скворцов подумал: «Неужели даже он устал так, что не может этого скрывать? Но по тому, как тот взглянул на ко- мандира, по его блеснувшим из-под нависших бровей глазам лейтенант понял, что этот воин еще не исчерпал себя, хотя был на пределе. За ним кряхтя, переваливаясь с боку на бок, едва пере- ставляя ноги, шаркая ими по каменистой поверхности, шел рядовой Вихров. На его лице, подернутом усталостью, было написано такое безразличие ко всему происходящему, такая скука, что, казалось, начни рушиться скалы – и те не выведут его из состояния апатии. Сколько бился с ним командир взвода, вызывал на откро- венный разговор, ничего не получалось. Ребята-комсо- мольцы пытались воздействовать на него, подготовить для вступления в комсомол, приглашали на собрания – все было впустую: «Зачем мне ваши собрания? Зачем мне ваш комсо- мол? Я и так проживу. Отслужу два года – и домой». Никак не мог он войти в коллектив. Срок службы подхо- дил к концу. «Неужели так и расстанемся, не поняв друг друга?» – думал лейтенант. Движения солдат становились замедленными, шли явно на пределе. Необходим был привал. Нужно выбрать место, где можно передохнуть, привести себя в порядок. Дорога, вильнув последний раз из стороны в сторону, уперлась в плато, поросшее редким колючим кустарником. Плато резко сужалось, переходя в тропку, круто поднимаю- щуюся вверх. – Тут и передохнем, – объявил Скворцов. Раздалась долгожданная команда: – Стой, привал! Сидорову выставить охранение! Кузнецов, твои сменят через полчаса. Командир второго отделения младший сержант Сидоров устало потянулся и стал расставлять часовых, тоже не обра- дованных свалившимся на них «счастьем». Остальные бойцы попрятались, где смогли, в спасительную тень за выступами скал. Они буквально валились с ног. Казалось, никакая сила не способна их поднять. Скворцов привалился к камню, стараясь не показать сол- датам, как он устал. Командир не имеет права демонстриро- вать подчиненным свою слабость, усталость, неуверенность, незнание, неумение. Воины должны видеть в нем уверенного в себе командира, знающего, способного в любой момент принять правильное и единственно верное решение. Лейтенант достал карту из офицерской сумки, прикинул расстояние. Идти еще далеко. Люди устали, необходим от- дых. А идти нужно сейчас, не теряя времени. Этого требовало дело, этого требовал воинский долг. Личный состав необхо- димо было как-то взбодрить, активизировать угнетенное настроение, подстегнуть последние силы, иначе не дойти вовремя, не выполнить боевую задачу, хоть и учебную. Слова не помогут. Внимание лейтенанта привлек рядовой Петров. «Опять что-то ищет, неугомонный», – отстраненно поду- мал Скворцов. До армии Петров работал в геологической партии, учился на заочном отделении в политехническом институте – на «геолога», говаривал он. После службы переведется на очное. «Армия ему, видно, «вправила» мозги – стал смотреть на жизнь другими глазами», – тепло улыбнулся про себя коман- дир взвода. – Товарищ лейтенант, подойдите сюда, – позвал будущий геолог взводного. Скворцов недовольно оторвался от карты. В голосе солда- та было что-то необычное, какие-то нотки говорили о том, что не зря он беспокоил командира. Лейтенант подошел. Солдат держал в руках позеленев- шую от времени гильзу. – Смотрите, что я нашел, – дрогнувшим голосом произнес Петров, сидя на краю выемки в грунте. Даже сейчас он изъяс- нялся «по-геологически»: – Нога съехала вниз, отвалила ка- мень, а под ним вот… По одному подтягивались заинтересованные происходя- щим солдаты. Обступив находку, они с интересом рассматри- вали ее. Скворцов повертел в руках гильзу. С одной стороны она была расплющена и загнута. – Это гильза от горного орудия, в гражданскую, – произ- нес командир взвода. – Такие были ранее на вооружении во всех армиях мира. В этих местах, много лет назад принял бой отряд красных партизан. Они отступали под нажимом пре- восходящих сил японцев. У партизан находился большой обоз с ранеными, женщинами с детьми, стариками. Слышал я, оставлен был заслон, чтобы задержать врага, он стоял до конца… Отряд оторвался от захватчиков, из заслона никто не вернулся, – закончил командир. – Откуда вы все это знаете, читали? – раздались заинтере- сованные голоса бойцов. – Нет, об этом нигде не писали, – ответил лейтенант, – это был рядовой бой, каких было много в то время. Как он закон- чился, никто не знает. Среди оставшихся был мой дед, а моя бабушка, с моим отцом на руках, ушла с обозом. О деде боль- ше никто ничего не слышал. Воины, задумавшись, стояли тесным кружком. – Давайте откроем гильзу, вдруг внутри что-то есть, това- рищ лейтенант, – загалдели воины. – Да, конечно, – очнулся от воспоминаний взводный. С трудом разогнули расплющенную гильзу. Из отверстия показались лохмотья истлевшей материи. Развернув ее, об- наружили скрученный в трубочку листок пожелтевшей бу- маги. С большими предосторожностями развернули ее. Она была испещрена неровными, наползающими друг на друга строчками. Многого уже нельзя было разобрать, сохранились лишь отдельные строчки и слова. «… десять красных парти- зан … не пропустить японских захватчиков … умрем … стран соединяйтесь. Комиссар Скворцов». Все посмотрели на лейтенанта. Он стоял выпрямившись, лицо каменное, в глазах стояли слезы. «Мужчины не плачут, мужчины огорчаются», – вспомни- лись слова деда, которые передала ему бабушка. – Вот где мы встретились, дед. Сколько о тебе рассказывала бабушка! По ее словам, ты был самым лучшим, самым храбрым. Так оно и оказалось». – Ребята, давайте вернемся сюда позже и соорудим памят- ник павшим героям, – произнес дрогнувшим голосом Вихров. Что-то неуловимо изменилось в его до этого безразлич- ном поведении. Видно, и он прочувствовал происходящее, и до него, наконец, дошло значение коллектива. – Они отдали жизнь за наше будущее, за нас, и достойны того, чтобы память о них не угасла в памяти их потомков, – послышались возгласы воинов. – Мы еще вернемся, обещаю, комиссар Скворцов. Обещаю, дед. А пока нам нужно идти выполнять свой долг, как выпол- нил его ты, – громким, твердым голосом произнес командир взвода лейтенант Скворцов. Солдаты быстро сложили из каменных глыб небольшую пирамиду, сверху положили простую солдатскую каску… по- стояли в молчании. Они не стали проходить торжественным маршем, как это обязательно осуществили бы замполиты. Они просто про- должили свой ратный труд. И куда делась усталость. Взвод поднимался к перевалу… Лесозаводск 1976 г.