Героические будни сторожа или сказ о дружбе

Глава 1

Михалыч давно вышел на пенсию. Дома было скучно, дети и внуки приезжали редко. В поисках занятия Михалыч нашел себе новую работу – сторожем. Сторожить надо было курятники, то есть вполне себе тихие и запертые объекты, в которых, кроме периодически появлявшихся новых жителей, ничего не менялось. Курятники стоял на отшибе, далеко за городом, вокруг была тишь да благодать. И лесочек небольшой. В общем, непыльная, но скучноватая работенка, но все ж развлечение.

Курятник был современным. Хозяева его модернизировали и оборудовали камерами слежения. Непонятно, правда, за кем предполагалось следить в ночное время, но все же. Курицы и петухи гуляли по курятнику, нарушая порядок рассадки, но Михалыч им в том не препятствовал. В неволе живут, бедные, пусть хоть так развлекаются.

Все так и шло до поры, до времени. Пришла весна. Весной надо было блюсти внимательнее, ибо лисы. Лисы так и шмыгали днем и ночью, покушаясь снизить поголовье пернатых. Михалыч получил берданку и готовился к подвигу, предвкушая, как поразит всех врагов и будет купаться в лучах славы, давая интервью разным изданиям на фоне спасенных пеструшек.

И вот в один день, а, точнее, ночь, камера показала что-то не то. Михалыч сначала не придал значения, отвлекся на книжку. Потом опять – явно не то. Пришлось подняться с удобного, пусть и старенького кресла и подойти к мониторам. Нагло улыбаясь, на него глядела лиса! Такая рыжая. Она стояла и смотрела. Михалычу даже показалось, что ухмылялась дерзко, на кур поглядывая.

– А ну шла прочь! – рявкнул Михалыч, но забыл, что звук его голоса не транслируется. Притопнул ногой. Эффекта не было.

Рыжая мерзавка, еще раз улыбнувшись, медленно направилась к рядам с курами. Пернатые дурехи глазели на нее и сидели на месте. Они никогда не видели лисы, и, видимо, принимали ее за некую разновидность собаки. Мирную, потому что лиса сидела молча. Затем лиса отошла от камеры и медленно пошла вдоль насестов, задумчиво поглядывая по сторонам.

Надо было что-то делать. Погрызет кур – срежут премию. Не хотелось бы, потому что премия-то хорошая. И уходить из сторожки полагалось только в экстренных случаях. Михалыч задумался – экстренный это случай или нет? Опять же, откроешь курятник, неизвестно, не рванут ли курицы в разные стороны. Тут еще бабка надвое сказала, когда убыток будет больше – если лиса одну сцапает или если десяток разбежится в разных направлениях.

Надо было проявлять смекалку. Из подручных средств имелись дистанционные рубильники. Михалыч выключил, а затем, спустя минут, включил свет. Лисы видно не было. Курицы сидели молча. Неужели ушла? И тут на экране медленно появилась лисья морда. Она ухмылялась, откровенно издевалась над Михалычем. Потом отошла в сторону и приобняла курицу лапой.

Пора было совершать подвиг. Михалыч перекрестился, взял с собой ружье и зачем-то веник, пошел в курятник. Аккуратно пролез через боковую дверь, стараясь никого не выпустить, Михалыч стал оглядывать в поисках рыжей зверюги. Зверюги не было. Странно. Михалыч обошел все ряды. Подопечные сидели тихо, рыжий хвост нигде не мелькал.

«Прячется, зараза, поди задушила уже кого-то», – подумал Михалыч, раздумывая над тем, куда спрятать труп в случае чего. Куриный, разумеется, если мерзавка придушила, но не унесла.

Десять минут бесплодных поисков дали Михалычу надежду на то, что лиса убралась восвояси, пусть и с уворованной тушкой. Ну и ладно, пусть зверюге подарок будет. Совершив обход, Михалыч направился к двери. Выйдя, и заперев дверь, Михалыч увидел рыжую. Она уже не усмехалась, смотрела внимательно. За ее спиной что-то шевелилось. Приглядевшись, Михалыч узрел трех лисят. Мелких, пытающихся спрятаться под хвост лисицы.

– Ба, да ты мать кормящая, – сказал Михалыч. – И обижать-то тебя грех. Что ж делать-то?

Лисица молчала и продолжала смотреть.

– Ладно, пошли со мной, у меня каша есть. – Промолвил Михалыч и двинулся к сторожке.

На удивление лиса с выводком молча шли следом и дисциплинированно уселись у сторожки. Михалыч вытряхнул из кастрюли в тазик кашу и вынес. Отошел. Лиса некоторое время недоверчиво смотрела, потом отважилась подойти. Взяла тазик зубами и пятясь, потащила его с собой. Михалыч хотел отобрать, потом рукой махнул, невелика потеря.

– Ты это, принеси потом, ага? – Пошутил Михалыч, глядя на лису, и ушел в сторожку.

Утром, собираясь сдавать смену, Михалыч вышел из сторожки. Миска была на месте! Правда, пустая. «Это ж надо, принесла-таки», - подумал Михалыч.

На следующее дежурство он принес с собой целую кастрюли каши и переложил ее ближе к ночи, когда все работники ушли, в таз. Отошел немного в сторону и оставил. Стал ждать. Спустя пару часов лиса появилась.

- Слышь, Фенька, привет. Можно я тебя Фенькой буду звать? – Спросил Михалыч у лисы. Та не возражала. Подумав, принялась есть на месте.

Так оно и повелось. И продолжалось аж до самого лета, пока лисята не подросли. Михалыч, привыкнув к молчаливому собеседнику, скучал некоторое время. Потом решил, что все впереди. Нагуляется и вернется. Куда она от каши денется-то? И Бог с ними, с подвигами. Друзья важнее.