Гений 2

Глава 1

а) о том, кто такой Человек

1. В том что физически есть человек, можешь убедиться просто ощупавши тело. Сталось, это объект существования, субъектом или свойством которого является душа. Ничего нового тем не сказалось, как будто бы, но все же остается отметить, что душа, будучи свойством, отделиться объекта сего не может никак.

2. Однако, вот то что является Личностью, субъектом тело уже никак не является, а объясняться это может и так. Скажем, ставишь пустой граненый стакан пред собой и представляешь себе, что нечто такое же в человеке есть и субъект языка. То есть как душа субъектом тело является, так и субъект языка есть свойство самого языка. Сталось, язык не существует сам по себе. Ну, разве что в книгах. Потому и осуществляется своим же субъектом.

Правда, субъект языка есть tabula rasa, то есть это еще не человек, а только шаблон человека. Потому и представляется же пустым граненым стаканом. Так вот то, что впоследствии в ту посуду вливается и становится личностью. В той связи, очень важно понять, что посуда есть сама по себе, а содержимое в ней само по себе и от того, что в неё наливается что-то, посуда та ничуть не меняется, а как была, так и остается посудой.

Таким образом, разобрались, что Личность есть содержимое субъекта языка. Однако, ведь та, исходя того в какой среде формируется, может сбыться даже в трёх лицах. Скажем, в окружении своих и свойских людей она формируется личностью во втором лице, а в окружении посторонних людей уже личностью в третьем лице. Здесь, конечно, нельзя не отметить, что последняя остается всегда недоразвитой. Поскольку вне личных отношений идентифицировать себя же редко кому удается. Ну, а личность в первом лице, это и вообще есть диковинка. Ведь это субъект метафизической среды пребывания. Словом, если личность во всех в трёх лицах сложилась, то и субъект языка уже будет на три делиться. Потому что его содержимое, если даже очень сильно захочется, а смешать невозможно.

Стало быть, сколь ценной личность не будь, а сама по себе есть лишь содержимое субъекта языка. То есть теоретически её можно и выплеснуть вон. Ибо, если среда пребывания стабильна, то и как выплеснулась, так и своей же средой наполнится заново. Значит, никакой утраты в том, как будто бы нет.

Так если, что душа в человеке является неотъемлимым свойством животного тело – что субъект языка является неотъемлимым свойством самого языка, то и это будто бы сравнимые вещи. Однако, как же их сравнивать, если язык-то в руки не взять – не пощупать. Да, но и вполне благополучно ведь осуществляется язык в человеке. Значит, это вроде полезного паразита какого-то. Потому и покудова жив человек, и язык же будет в нём жить. Ведь как умереть чему-то такому, что не существует само по себе. А, следовательно, умереть не может и личность, поскольку является же атрибутом субъекта языка. То есть не самим субъектом как есть, а только общественной или метафизической ролью его. Значит, вот это и все чем является личность.

3. В сущности, человеческая личность суть то же, что и операционная система в компьютере. Потому и смерть «тело» не является автоматически и смертью системы. Нет, система, наверняка, остается исправной, но без «тело» уже запускаться не может.

Впрочем, имеется же в виду здесь не собственно «тело», а его базовая система ввода и вывода, то есть та которая душой называется. Ибо, «тело», если не покалечено или не поражено болезнью какой-то, то и в гробу скорее исправное. Значит, если переустановить базовую систему ввода и вывода, то и хоронить, наверняка, не придется.

Душа человека, конечно, не столь примитивна, как базовая система ввода и вывода. Вон посмотри-ка на природу вокруг. Ведь у животных-то никакой другой системы и нет. То есть все как-то обходятся базовой. Хотя, ведь даже и базовая у таракана такая, а у кошки другая, разве ж сравнить?

Но и сколь бы сложной не быть, а впихнуть туда еще более сложную оказалось возможным лишь в человека. Впрочем, здесь речь не о том, что человек уж такой исключительный. Ведь если снять бы защиту, то и обезьяна научилась бы вполне разговаривать. Потому что язык это информационный вирус и ему никакого участия не требуется.

4. Душа человека, как и любой другой животины, манипулировать может лишь действиями, а манипулировать знаковой системой языка не способна вообще. Потому и животное в человеке, так и остаётся животным, подлинно человеком никогда не становится.

Стало быть, то что в человеке человеком становится есть только язык. Причём, не просто библиотека какая-то, а язык со своим же субъектом. То есть у языка есть свой субъект в человеке, манипулирующий знаковой системой всевозможных слов и идей. Вот и нече бы носиться с душой той, как с писаной торбой, если никого та еще человеком не сделала.

Впрочем, и субъектность языка ведь никого еще человеком не сделала. Поскольку и это лишь tabula rasa, то есть совершенно бесцветная и пустая форма, как тот же граненый стакан, например. Стало быть, субъектность языка есть только шаблон человека, а значит и, никаких человеческих качеств в ём собственно нет. Потому и если что и кажется в ём человеческим, то все те качества ей придаются лишь личностью. Ибо, именно она и является же наполнением этой совершенно пустой и бесцветной посуды.

5. Значит, условием появления личности является язык и субъект языка, а уже источником его появления становится взаимодействие человека со средой обитания. То есть среда пребывания и служит же источником наполнения всякого субъекта языка тем содержимым, которое называется личность. Ну, а самое невероятное в том, что в субъект языка могут стекаться все три лица одной личности сразу. Причем и без всякого риска смешаться.

6. Значит, как природный объект, человек есть одушевленное тело, а как культурный есть знаковая система, образующая в купе со своим же субъектом операционную систему. Хорошо, ну, а как бы это по-житейски теперь расказать? В смысле, смерть-то есть или нет?

В природном смысле, разумеется, есть, а в культурном, если со смертью животного язык удаляется и, тем самым, опорожняется и субъект языка, то получается нет. Ведь личность по случаю физической смерти просто в помойку вываливается. Возможно, это и обидно немного. Но если это как листочки на дереве, которые осенью все опадают, а по весне появляются вновь, то и ничего трагичного, казалось бы, нет. Ведь если личность продукт среды пребывания, то разве же есть в том утрата какая-то, если та же среда, словно дерево, по весне распускается вновь. Здесь главное, чтобы среда оставалась стабильной.

Значит, если личность ни взять – ни пощупать, то и как же ей умереть? Нет, это никак невозможно. Но, если среда нестабильная, то своё содержание субъект языка все же может утратить. Хотя и это неважно, если личность способна воссоздать среду свою заново. Значит, никуда ты не денешься, а из среды своей и возродишься же заново. Правда, возродишься без памяти, то есть прошлого вспомнить не сможешь. Так можно ведь в дерево свое хорошенько вглядеться, авось и смекнешь так, чем же твой листик особенный.

7. Конечно, здесь не все однозначно. Поскольку и среда пребывания не может же быть односложной. Скажем, та может быть окружением своих или свойских людей, а то и вообще посторонних, анонимных людей в масштабах города, страны и вообще человечества. Ну, а если говорить о личности самой по себе, то о среде пребывания её и сказать-то особенно нечего. Ведь, кроме того, что считается внутренней о той и вообще ничего неизвестно. Хотя и как же сказать, что является внутренней. Ведь не может она пребывать внутри человека. Сталось, никакой внутренней среды и нет в человеке. Значит, параллельно физической есть еще и метафизическая среда пребывания. Ну, а поскольку не видишь ея, то и полагаешь будто бы внутри тебя и находится.

8. Если личность сама по себе (то есть в первом лице) есть продукт метафизической среды пребывания, то и, понятно, что это очень редко встречается. Потому и воспринимается же неслыханным делом. Отсюда и способных что-то предметно в том понимать не найдется, пожалуй. Причем, как среди живых, так и среди покойных, которые что-то пытались о том написать. Так что возможно, я первый на свете, кто предметно понимает вопрос и умеет объяснить свое понимание. Словом, сказанное, понимать нужно так, что на своей шкуре учился тому.

Так вот личность в первом лице, как метафизическое содержание субъекта языка, никакую особую ценность все же не представляет собой. Поскольку средой своей может воспроизводиться еще и еще. Однако, обычно, это не мыслится так. Поскольку представляется это будто бы человек и воспроизводит же метафизическую среду пребывания. Но если ни среда в человеке, а человек в среде появляется, то и как же так мыслить? Сталось, тем, что среду свою видеть не можешь, еще ничуть не доказывается, что создается она человеком.

9. Когда Декарт говорил «я мыслю и, следовательно, я существую», то воспринималось это, скорей, эпатажем. Почему? Потому что человеку, который мыслит себя только в опыте объективного знания, это понять невозможно. Ведь, что значит я существую? Скажем, вот ощупай себя и убедись, что ты существуешь, а мыслишь или не мыслишь уже десятый вопрос.

Однако, в опыте субъективного знания это именно так. Поскольку критерием существования является не тело уже, а язык, который, да, может быть русский либо французский, но вообще-то сначала ведь твой персональный, а потом уже русский либо французский. Причем, твоим языком ведь манипулирует не животный субъект, а свой собственный субъект языка. И, если манипулирует не вслух, про себя, значит, вот тебе и мышление. Таким образом, мышление твое и становится же критерием существования тебя. Потому и говорится, мол, «Я мыслю, следовательно, я существую». Ибо, когда понимаешь себя в опыте субъективного знания, то и ничего эпатажного в том не находишь. Все очень естественно.

10. Когда вослед Декарту познаешь себя в опыте субъективного знания, то, вместе с тем, познаешь, что язык твой есть не только мир слов, но также и мир представлений, идей. Причем же те два языка оказалось еще и несовместимы друг с другом. Посему и задача твоя, отныне, заключается в том, чтобы сыскать им применение друг в друге. То есть жизнь твоя заполняется тем, чтобы оба своих языка свести воедино. Ведь вне языка не может быть человека, как, скажем, не может быть его вне пространства и времени. То есть как в объективном опыте знания не можешь существовать вне пространства и времени, также и в субъективном опыте знания не можешь существовать вне языка слов и идей. Значит, язык есть также фундаментальная философская категория.

11. Язык идей или язык представлений, впрочем, не падает откуда-то свыше, а есть в тебе же, как данность твоя. Но этого, конечно, не знаешь. Поскольку не знаешь себя в субъективном опыте знания. Нет, не потому что это тебе недоступно, а потому что лень мозги напрягать. Вот потому и остаешься же мыслящим лишь в объективном опыте знания, а значит и не существующим в Декартовом смысле.

Так если принять во внимание, что язык представлений исходно есть в самом человеке, а более того и является же самим человеком, то и можешь сделать отсюда очень важные выводы. Скажем, вот как мы себе представляем слова? Как что-то пришедшее извне, которое мы научились использовать в целях общения. Видимо, потому-то их и не особенно ставим во что-то; потому-то и не имеют значения, кроме как средство коммуникации только. Но, если язык представлений и словесный язык связать, как плюс и минус друг с другом, то отсюда можно ясно понять, что те друг без друга и не бывают на свете. Ведь благодаря лишь участию друг в друге те и становятся чем-то в итоге. Вот потому-то Платоновский мир идей и следовало бы называть все же не мир, а язык представлений, поскольку в том же языке предполагается еще и словесный язык.

12. Взаимопонятный язык считается будто бы общим. Но и вместе с тем язык ведь у каждого свой. То есть у меня это мой язык представлений, а у тебя это твой. Но мой язык тебе тоже понятный. Хотя и понятный же не на моем, а на твоем языке. В субъективном опыте знания это не может быть иначе.

13. Так если язык слов и язык представлений являются самим человеком, в чем же проблема? Сначала в том, что те два языка пребывают исходно в хаосе что-ли. Впрочем, это даже не хаос, а неопределенность скорее. Ведь если идея это так или иначе форма, то какой была, такой и останется. Но и оставаясь без определения, она будет выглядеть только абстракцией. То есть проблема вся том, что язык представлений определять не может себя.

Да, казалось бы, может же словесный язык тому поспособствовать. Но и здесь ведь никакой исходной базы определения нет, нет никаких оснований. Потому и отсюда пользы собственно нет. Почему вся жизнь и проходит же в том, чтобы дать определение своему языку представлений и, таким образом, свою сущность познать. Ведь та не является тем, что где-то снаружи находится, а тем, что является данностью самого человека. Вот и рассуди-ка теперь, а насколько ты человек, если не занимаешься своим языком представлений.

Ведь то чем являешься в объективном опыте знания можешь узнать в анатомии даже, а того чем являешься в субъективном опыте знания сможешь узнать только в себе. Ибо, книг таких покудова нет, а потом даже если появятся, те не будут же книгой для всех. То есть надо понимать, что продукт субъективного опыта знания всеобщим знанием статься не может.

14. Когда говорится, что личность во втором лице формируется в кругу семьи и близких людей, то и надо понимать, что это лишь теоретически так. Поскольку близкие люди, это не только ведь родственники, а в т.ч. и друзья да и хорошие знакомые просто. Словом, имеются в виду тем личные отношения всегда.

Вот, а личные отношения – дорожка столь скользкая, что держать дистанцию порой бывает не просто. Вот за счет того и сей круг расширяется. Причем, становится это даже навязчивым, если выходит за пределы частной жизни твоей. Ну, скажем, вот было же в Советском Союзе, что если на работу устраиваешься, то и должен же быть в коллективе, как свой. Поскольку коллектив это как большая семья. Хотя и, казалось бы, ведь ты не живешь на работе. Тем не менее, работаешь так, как будто бы и вправду живешь на работе.

Советские порядки были такие. Причем и повсюду. Отсюда и думай, а чем же сбылся советский народ? Да, вот таким же трудовым коллективом и сбылся. То есть хотя и нет же никаких оснований считать весь советский народ близким кругом людей, но находился, тем не менее, на положении именно близкого круга людей. Вот и представь-ка, что в фальшивом окружении таком формируется личность. Разве же может сформироваться настоящее что-то? Разумеется, нет. Ибо, всякая личность является зеркалом общества в целом.

Но былые порядки, конечно, диктовались не столько неумением держать в отношениях дистанцию, а сколько вот той простоватой, если не сказать примитивной, идеей общественного сосуществования людей, которой общество и превращалось в колхоз. Стало быть, разговор не о том, что советский колхоз это и на самом деле близкие люди. Однако, нравы и порядки царили такие в стране, что продвигалось это именно близким кругом людей.

15. Если личность в отношениях не держит дистанцию, то виной тому может быть и простота человека, которая объясняется собственно тем, что, скажем, в России народ в большинстве своем из социальных низов. Причем и сколько бы поколений не минуло, а от факта сего никуда ты не денешься. Ведь в общественных отношениях именно тем и определяется примитивность навыков поведения. Например, вот кто же, как не бывший плебей, примется прилюдно начальству вылизывать зад. Да, это можно расценивать и подлостью отдельных людей. Однако, если такие сегодня и могут же служить нормативом, то и в общественном устройстве это превращается в фундаментальные вещи. Почему? Потому что простота, она, примитивна и нахальна всегда. В силу чего и нормативы низкого социального происхождения и проходят в обществе в «дамки». Отсюда и население получается в большинстве своем беспородным.

Конечно, виноватый в том не Советский Союз, если население это досталось в наследство еще от царской России. Однако, вот тем что в советское время извелось и то меньшинство, что считалось породистым, общество претерпело непоправимый урон. Почему? Потому что те люди могли кому-то служить ориентиром. Ведь люди-то за живым примером тянутся в жизни, а не за отвлеченной идеей социального равенства. Ну, если собственных общественных навыков нет, так куда же деваться, естественно, будешь примеряться к тем, кто имеет.

16. Личность в третьем лице формируется, казалось бы, в окружении совершенно посторонних людей, но только посторонних людей тому недостаточно. Почему? Потому что социализация людей заканчивается обобществлением человека, обычно. Значит, тому требуется еще и опыт какой-то.

Разница здесь собственно в том, что социализацией людей образуется действительно общество, а обобществлением человека только община. Значит, различие их далеко не в словах. Ведь никакое общество организацией само по себе не является, а община как раз ей и является. И, пусть та даже церковная, тем не менее, организация, а не свободная социализация людей.

Казалось бы, терминологический вопрос. Ведь в конце концов, ну, какая бы разница каким словом называть ту или иную общность людей. Вот, а разница, сталось, такая, что социализация людей ничуть не препятствует человеку оставаться частным лицом, а обобществлением человека это исключается в принципе. Человек здесь весь без остатка оказывается включенным в свой коллектив. Потому и если социализированный человек, есть равный среди равных, то обобществленный уже обязательно под кем-то и над кем-то висит в коллективе. Вот почему и нет же общественной жизни в России. Потому что человек здесь обобществленная личность, а следовательно и субъектом общественной жизни никак является.

В той связи, обычно, косятся на власть, а по уму-то ведь лучше бы на себя посмотреть. Ну, потому что сколько власть не меняй, а общинная самоорганизация народа ничуть не меняется. Ведь это не политический, а ментальный вопрос. То есть покудова личность в третьем лице не дозреет до осознания себя частным и никому не подвластным лицом, ничего не изменится.

17. Обобществление человека, впрочем, не самое худшее. Ведь и каждый народ в этническом смысле является изначально общиной. То есть это просто такая возрастная пора, когда, чтобы не потеряться, люди все за руки держатся. Разумеется, пора та рано – поздно заканчивается, поскольку народ уже как будто бы взрослый. Во всяком случае, потеряться уже не боится. Тогда и распадается же изначальная родовая община, а следовательно и народ, самоорганизовавшийся на устоях общины. Но параллельно тому начинается и стихийная социализация людей, а это уже совершенно другая история.

Назревшая социализация, однако, далеко не всегда начинается. Ведь, если извне вмешаться, то можно и расстроить той стихийный процесс. Например, если имеется зрелая этническая община какая-то, то, вторгнувшись извне, можно снести сначала ей голову, а потом заместить ея государством либо политической организацией какой-то. Пусть хоть террористической даже. Таким образом, производится уже национализация обобществленных людей. Скажем, если изначально сбылся русский народ, то, когда снесли ему голову, те государевыми людьми сделались тут же. Собственно, это и поныне не изменилось ничуть. Так как же в таком случае может сложиться личность в третьем лице?

18. Разумеется, обобществление и национализация это всё беды неблагополучных людей либо скажи просто отсталых. Ведь карты исторического развития общества путаются именно тем, что иные и по ныне живут идеями, оставшимися явно из общинного прошлого. Значит, чтобы судьбу себе спутать, кому-то и вторжения никакого не надобно.

Но социализация – не самоцель, разумеется. Однако, без этого ведь личность в третьем лице в стране не появится. Ну, а поскольку же та и является субъектом общественной жизни, то и общественного развития, сталось, можешь не ждать. То есть сколько власть не меняй, а ничего не изменится. Ибо, проблему нужно в корне решать.

Хотя, даже если взяться проблему в корне решать, то и одним днем ведь её не решишь. Поскольку личность в третьем лице продукт исторический. То есть если личность во втором лице есть что-то возрастное, сезонное. Потому и сегодня такая, а назавтра в изменившихся условиях уже сталась другая, да, узнаваемая, но все же другая. То личность в третьем лице не появляется же вот так по погоде в твоем окружении, а формируется из поколения в поколение. Вот и подумай теперь, а какое это может быть общество, если зрелой исторической личности нет.

В таких вот условиях твоя первейшая забота, это половчее отбиться от всех кто вокруг. Но какой же ты человек в таком случае. Ведь личность в третьем лице и начинается тем, что в окружении посторонних людей стараешься человеческое лицо, а равно и человеческое достоинство свое сохранять. Ведь только так и становишься субъектом общественной жизни, а иначе не человек ты, а зверь. Потому и то, что кажется человеческим обществом, может оказаться даже и человеческим стадом. Ну, а как еще называть, если люди живут только тем, чтобы на кого-то половчее наехать либо от кого-то половчее отбиться. Разве общественная жизнь может строиться на таких нормативах.

Словом, личность в третьем лице явление достаточно редкое и если бы не случился прорыв общественного развития в Старом и Новом Свете, то было бы и вообще исключительным. Насколько это может расшириться, сложно сказать. Скорее всего, так и останется лишь местным явлением. Потому что если человеческое стадо не созрело само из себя в состояние общества, то должную историческую зрелость присунуть снаружи никак не получится.

19. Как повседневно формируется личность разговор, конечно, особенный. В общих фразах того не расскажешь. Скажем, вот представь-ка себе, что выходишь во двор и то и дело тычки получаешь. Разумеется, надо же реагировать как-то на это, но как? Если просто свой псих показать, сорваться да броситься в драку, так разве же это реакция мыслящей личности?

Ну, а потом ладно бы улица, ведь те же тычки можешь и в семье получать. Хотя, и в семье, казалось бы, должна быть любовь и забота о ближнем. Но разве же невидаль это, что нет порой ни любви – ни заботы в семье. Значит, это лишь формально семья, а на самом деле такая же улица. Сталось, вот и подумай, как те же тычки и здесь отражать, если только размышляя о том ты и формируешься личностью.

Значит, одно дело в психе броситься в драку, а другое научиться отражать все тычки по уму. Ведь одно это просто бессмысленный выпад, а другое – продуманное поведение мыслящей личности. Конечно, и по уму можешь делать хорошо или плохо. Тем не менее, речь покудова только о том, чтобы делать все по уму. Ибо, только продуманным поведением и формируется личность. Поскольку мыслишь себя уже не свободно, а в каких-то условиях, в которых целесообразно учишься действовать. Потому и каким бы не оказалось твое окружение, а личность твоя должна проявлять себя мыслящей.

20. Если коммуникацию считать воспитанием, придающим человеку какое-то качество личности, то и надо сказать, что проводится оно всегда, как наезд. Да, в грубой или вежливой форме, но все же наезд. Так вот на это ты можешь сорваться и показать окружающим психа. Однако, никаких качеств личности ты тем не получишь, а останешься в сущности той же tabula rasa.

Другой вариант поведения, это приноровиться и статься точно таким же, как и те, кто щемит тебя. То есть изо дня в день приспособиться и статься обобщенным лицом этой среды.

Иной же вариант поведения, это научиться отвечать на всякий возможный наезд чуть умнее других. Собственно, в этом и формируется личность.

Значит, воспитание в семье и в любом другом окружении может отзываться по-разному. В одном случае ты становишься психом, а значит и в смысле развития личности, как был ты ничем, так и остался. В другом случае приспосабливаешься к своему окружению и остаешься в своем положении точно таким же, как все. То есть какое-то качество личности, разумеется, приобретается тем, но вот собственного лица у этого качества личности нет. В ином же случае становишься чуть умнее других. То есть снаружи остаешься таким же, как все, но внутри уже собственное мнение имеешь на все. Вот это и называется собственно личность.

21. Поскольку же личность во втором лице формируется в окружении близких и приближенных людей, то и, естественно, может быть в отношениях и любовь, и забота о ближнем. Но ведь другой раз ни того – ни другого может не быть, а личность, тем не менее, формируется так, что никакой особенной роли это не играет как будто. Почему? Потому что воздействие среды это всегда явное вмешательство кого-то в тебя. Тем не менее, если растешь в благополучной среде, то и воспринимается это естественным. Но ведь такая оценка совершенно неверная. Отсюда и соответствующей реакции нет. Вот потому и важнее в том не характер среды, а какая реакция личности на это последует.

Характер человека в формировании личности тоже очень важная вещь. Ведь если чуть хитрый, то приспособишься и научишься вращаться в своем окружении так, как вращаются все. Ну, а если бесхитростный, то ничему не научишься и окружение твоё в итоге тебя выставит вон. Следовательно, потребуется же на замену другая. Ведь не может же личность быть вне всякой среды. Потому и придется подыскивать себе подходящую, чтобы освоиться в ней. Словом, получается хуй на хуй менять. Ведь и в новой среде повторится та же история либо ты приспособишься – либо опять тебя выставят вон. И, если приспособишься, то станешься в оконцовке лишь обобщенным лицом этой среды, то есть опять же не особенной личностью. Но ведь претензии твои поначалу состояли именно в том, чтобы сбыться особенной личностью. Значит, так ты и не понял себя…

Потому и чтобы соответствовать своим же претензиям придется учиться отвечать на все наезды в свой адрес. Ибо, когда ты перевариваешь какой-то наезд и выдаешь потом на это ответ по уму, то есть не реагируешь на действие непосредственным действием, а реагируешь на свое размышление о том, то и, тем самым, на любое воздействие среды в свою очередь ты тоже воздействуешь. То есть не только учишься сам, но и среду эту учишь чему-то. Таким образом, вот и формируется личность.

Потому и если родился в благополучной семье и жизнь твоя в шоколаде, то и особо не радуйся. Ведь это не дает тебе что-то и в смысле формирования личности. Как равно, если родился в неблагополучной семье и твоя жизнь вся в гамне, то и не особо расстраивайся. Ведь и это ничего не лишает тебя в смысле формирования личности. Здесь всё определяется тем, что является ценностью. Если ценностью является личность, то и живи ты даже в гамне, но если личность твоя состоялась, то и голову будешь достойно держать. Ведь если семья хотя и попалась плохая, но если именно в этой семье ты смог получить в смысле развития личности, то, что в хорошей семье другому даже не снилось, то и можешь считать, что жизнь твоя удалась. Нет, не потому что ты какой-то особенный, а потому что в хорошей семье проблем-то ведь нет никаких. Ну, а коль так и чего же человеку чесаться, если в окружении его ничего не зудится.

Ну, а житейский ум сего, сталось, такой, что в своей среде не приспосабливаться лучше вообще. Ведь приспособившись, научишься хитрости, но уму никогда не научишься. Но и в то же время в положение изгоя опускаться не надо. Ведь изгойством ума не наберёшься ничуть, а неприятелем же обязательно станешься, а следовательно и в бесконечных дрязгах окончательно потеряешь себя. Потому и живи-ка лучше без полного мира, но и без открытой войны. Проявляй себя потихонечку, воспитывай и себя – и свое окружение. Вот это и будет жизнь по уму.

22. Личность в первом лице зарождается в том, что существование своё осознаётся вне всяких близких и далёких людей, а значит и отвлеченно мира вообще. Тем не менее, это лишь семя! Ведь никакая личность не появляется сама из себя. Всякая личность есть продукт своей среды пребывания. Сталось, чтобы появилась личность в первом лице, потребуется уже новая среда пребывания. И, если существование свое осознается вне связи с кем бы то ни было, то и среда та получается метафизической. Однако, что же это такое и где же может она находиться? В той связи, прежде всего, по уму бы открыть сначала «крестовую даму», конечно. В смысле, принять обет отречения. Вот разве живешь же не по уму зачастую, а так как сумеешь. Ибо, лучшее в жизни оказывается ни только тем, что мыслится ладно, а и тем что ладно устраивается.

Словом, сколько не говорить о человеке, а много не скажешь, тем более, если имеется в виду личность в первом лице. Здесь уж как дважды два знать себя нужно. Потому что в субъективном опыте знания, это исходная точка.

б) о том, кто такой Гений

1. Слово Гений, понятно, метафора и мыслить, как определением им, конечно, нельзя. Тем не менее, понимается же вполне однозначно, как исключительная способность, одарённость неизвестной природы. Потому и, чтобы не отбрасывать вовсе, можно условиться, что Гений в человеке есть привходящее свойство. То есть откуда оно привходящее того мы не знаем, но знаем что не присущее нашей природе.

Конечно, не лишне здесь вспомнить о том, что изначально это слово ничуть не метафора. Ведь в этимологии слово латинское, означающее духа-покровителя рода. Стало быть, в современном значении уже стались использовать позже. Но в силу языческого происхождения, наверное, оно так и осталось метафорой.

Собственно, в этом и противоречия все. Ведь никакое свойство присущее природе людей не проявляется исключительным качеством отдельных людей. Обычно, это всегда популяция. Взять хоть белых и черных людей, например. Потому и если в случае способностей такого же проявления нет, стало быть, качество это не может считаться присущим природе, а только привходящим свойством отдельных людей. Откуда привходящим уже десятый вопрос, поскольку им не начинать, а заканчивать нужно. Ибо, если с конца начинать, то и неизвестно, а будет ли начало вообще.

2. На самом же деле это принципиальный вопрос. Ведь если Гений принять свойством присущим природе людей, таким образом, человек предметом веры становится, а значит и обожествления, отчасти. Почему? Потому что определения тому нет никакого. Скажем, вот Гегель есть Гений и что? Ведь если определения нет, то и тем утверждением Гегель предметом веры становится. Ну, а если это не вопрос веры, а вопрос знания только, то и куда же приложишь такого божка. Потому вот и надо бы различать человека и гения. Ведь различие это как между верой и знанием.

Скажем, как и все, я могу Мадонну любить, а следовательно и верить в неё. Ибо, вопрос веры именно в том, чтобы любить. Но если она же вопросом знания становится, то и твой интерес теперь в том, мол, «кто такая Мадонна и как её поиметь»? Исключений здесь нет. Вот потому и пока бог вопросом веры является, то и проблем же нет никаких. Но как только вопросом знания становится, то и, словно бы пьяный, спотыкаясь, стараешься сделать лицо, ибо не хватает духу спросить «кто такой бог и как его поиметь»? Однако, если масштаб вопроса значительно мельче, то и можешь без смущения спрашивать.

3. Любое событие, организованное либо стихийное, может иметь три круга соучастников. Первый круг это внешний, которого это событие не касается прямо, но все же чем-то обращает внимание. Второй круг уже привлеченный, которого это хотя и касается, но непосредственного участия в том они не имеют. Наконец и третий, внутренний круг охватывает непосредственно тех, кто участвует в этом.

Если сказанное перевести на язык жизни теперь, то примером такого события может быть и обычная церковная служба, в котором внешний круг это все те, кто на паперти пришли постоять; привлеченный это все те, кто помолиться пришли; наконец и внутренний круг, это все те, кто ходят сюда на работу.

В церковной службе заботой внутреннего круга является, разумеется, служба. Но ведь какой же смысл этой службы, если нет привлеченного круга людей и какой смысл самой церкви вообще, если нет внешнего круга людей? Стало быть, церковная служба это не просто справа внутреннего круга людей, а одновременно и привлеченного, и внешнего. То бишь все те что на приступках толкутся совершают общую церковную службу. Вот потому и те оборванцы есть не менее важный элемент общей церковной службы вообще. А, впрочем, и жизни, если её своего рода литургией рассматривать. Вот подобно же и любое событие включает в себя три круга людей, среди которых есть первые, вторые и третьи, но все одинаково важные. Стало быть, это о том, чем мир сей является в целом.

4. Если нет доказательства существования бога, как и нет доказательства обратного, то и понятно отсюда, что как вера в бога, так и неверие, есть просто вопрос предпочтений. Вот потому и кто-то верует в бога, а кто-то не верует. Собственно и гений вот ровно такая же вещь, существование которой в научном смысле, то есть в опыте объективного знания, ни доказать – ни опровергнуть никак невозможно.

Нет, речь не о том, что ничего невозможно, но эксперимент все одно не поставишь, а значит, никаких данных о предмете исследования ты не получишь. Ну, а если нет данных так, как же определить существование предмета?

Стало быть, такое положение вещей в опыте объективного знания, а что же в опыте субъективного знания? Ведь если предметность объективного знания должна находиться снаружи меня, то предметность субъективного может вполне и внутри меня находиться, как и внутри любого другого. Значит, в смысле субъективного опыта здесь не все безнадежно.

5. Если Гений в опыте субъективного знания ищешь, то и можешь заметить его в некоем окружении людей, то есть заметить как что-то явно отличное. Например, во внешнем круге людей той всегда среди оборванцев тусуется. Понятно, узнать его там невозможно. Поскольку же это такая же не социализированная сущность, как и все оборванцы вокруг.

В той связи и задаешься вопросом, мол, а чем же твоё окружение отличается всех тех оборванцев; мол, почему бы ему не тусоваться в твоём. Ну, если на вскидку сказать, так, наверное, тем, что я здесь стою лицом к алтарю, если считать таковым любую перспективу вообще, а все оборванцы на улице тылом стоят, то есть спиной. В этом смысле, все оборванцы, конечно, мудрей. Ибо, мой алтарь это больше иллюзорное, чем реальное что-то.

6. Но и все же, если перспективу отставить покудова в сторону, то ведь те, что на улице это как бы люди вообще, поскольку стоят-то тылом друг к другу, а внутри залы все друг к другу лицом. То есть даже если не очень-то знаешь кого-то, так по меньшей мере видишь в лицо. Стало быть, на улице все общим списком людьми называются, а внутри здесь, уважь-ка, дорогой, узнавать всех в лицо.

Чувствуешь теперь, как все изменяется, когда переступаешь порог привлеченного круга. Ведь если на улице видел всех со спины, то теперь уже видишь в лицо. Вот также и Гений, переступая порог привлеченного круга, представляется уже вовсе ни тем, чем казался на улице. Поскольку теперь это пусть и малознакомый, как и многие здесь, но стоит к тебе не тылом уже, а лицом.

7. Допустим, в привлеченном круге у нас появляется некто, обращающий на себя внимание присутствующих. Но появляется не как некто особый, а как будто бы тень любого присутствующего. То есть то вдруг проявится в ком-то – то тут же исчезнет у него за спиной. Разумеется, это только метафора, а на самом же деле проявляется гений в одухотворенных речах. Потому и если не безнадежно тупой, то и непременно услышишь его, словно дуновение свежести в зной.

Подобные впечатления многим доступны, но вся беда в том, что человек не интересен себе. Потому и о впечатлениях своих забывает. Ну, вроде того как покурил сигаретку, будто бы вставило малость, ну, и пошел себе далее жить по привычке.

Благо, впечатлительные натуры встречаются. Вот в таких-то такая мелочь может, словно в копилку, годами откладываться. Ну, а как под завязку набьется, тогда уже разбивай да разглядывай, чего же у тебя накопилось.

8. Разглядыванием своих впечатлений можешь развлекаться долго, понятно. Но ведь сколь не разглядывать, а однажды заметишь, что источник тех впечатлений вовсе не люди. Ну, вот, скажем, когда видишь заебистую тёлку какую-то, ты же понимаешь, что источником сексуального влечения является не свежее мясо, а та идея, которую она являет собой.

Сталось, как женское мясо не является источником полового влечения, так и люди не являются источником вдохновения. Потому и коль понимаешь столь короткую правду, то и, разумеется, соберешься да выйдешь однажды на охоту на Гения, если уж оный и является источником вдохновения в людях.

9. Между прочим, то что мальчикам мерещится в девочках это на самом деле инфернальный образ, который ищет в мужчине приют. Впрочем, инфернальным той только считается, а является ли таковым неизвестно. Но как бы то ни было, а если ты ей подходящий мужчина, то так либо эдак будет стучаться в тебя, в покое уже не оставит.

Кстати, ведь и любовь есть опыт субъективного знания. Потому и брось-ка гоняться за девочками; ни одна из них не является воплощением той, которая привиделась тебе в той иль другой. Ведь та, которую в них действительно ищешь, есть не мясо никак, а лишь, считающийся инфернальным, образ, идея.

Разумеется, ничего такого не знаешь, слышишь впервые. Потому же и ловишься. Прием очень коварный, казалось бы, но смысл его все же ни в том, чтобы тебя подразнить, а чтобы в итоге ты познал бы её. То есть не то, что является девочкой, а то что проявляется в ней.

10. Наверное, этого уже и достаточно. Поскольку смысл сего только в том, что и гений собственно есть нечто такое же. То есть также может проявляться в образе того или другого человека, таким образом, скрывая себя.

Потому и прежде чем выходить на охоту на Гения надо бы научиться опознавать свою цель. Ну, а если охота твоя намечается в опыте субъективного знания, то сначала себе уяснить, что в человеке могут проявляться некие образы, не присущие евонной природе. Наглядный пример тому, женщина. Ибо, мужчина и женщина хотя и единой природы, но в женщине может проявляться и нечто не присущее нашей общей природе. И, вот это привходящее в женщину и является же источником влечения мужчины, которое, разумеется, никак нельзя упрощать до животного полового влечения, ибо в животном влечении подобных источников нет.

11. Но ведь не в женщинах только проявляется нечто такое, а проявляется также вообще в талантливых людях. Причем, если проявляется в людях обоего пола, значит, испытываемое влечение не половое уже. Тем не менее, источником влечения и здесь не является мясо, а именно образ, который называется издревле Гений.

Словом, если научиться различать в женщине человека и проявляющийся, но не присущий ей образ, то научиться различать в человеке собственно человека и гения, полагаю, не многим сложней. Но и сколь бы сложным то ни было, а научиться узнавать его важно в любом окружении.

Например, представь, что Гегель сейчас говорит да так что будто бы парит над землей, а потом вдруг будто сбивается, но не в словах, а в мыслях сбивается. Почему же сбивается? Да, потому что, когда от себя говорит, а когда и от Гения. Снаружи, зацепиться там, естественно, не за что. Но если внимательно наблюдать отражение его мыслей в себе, то все переступы ясно увидишь.

Вот только когда в себе Гегеля слушаешь, не думай одновременно что-то свое. Не надо включать еще и свою «мясорубку», пытаясь перекрутить что-то в «фарш» для себя. Не вмешивайся в первоисточник. Слушай как есть. Слушай, словно бы благая весть на тебя сейчас снизошла. Вот тогда и все переступы мыслей ясно увидишь.

12. Кстати, чтобы распознать Гения в действии, можно воспользоваться и книгой «Феноменология духа». Но потребуется ту книгу не просто читать, а Гегеля в ней научиться играть. Значит, как только научишься, тогда и поди же расслышишь, когда Гегель от себя говорил, а когда и от Гения. Нет, тем не имеется в виду человек одержимый, устами которого какие-то голоса говорят. Ничего подобного нет. Но человек может говорить то, что и действительно думал сказать, а иногда и то, что и не думал сказать, но, оглядываясь на влиятельные лица в своем окружении, все же сказал. Собственно и влияние Гения примерно такое же. Хотя, в случае Гения это скорей не влияние, а провокация просто.

«Феноменология духа» очень годная книга, чтобы без особого труда научиться различать Гения и Гегеля в ней. Собственно, этого и будет достаточно, чтобы Гений научиться опознавать и без Гегеля. Но в этом случае нужно иметь бы в виду, что в разных условиях той может производить о себе впечатление самое разное. Скажем, во внешнем круге это просто оборванец без пашпорта, а в привлечённом уже профессор за кафедрой. Собственно, это и есть же сугубо внешнее выражение того, что Гений есть всегда неоднозначное что-то.

13. Наконец и самое важное то, что Гений не наведывается откуда-то извне, а пребывает конкретно в тебе. То есть не только в тебе, а в каждом вообще, но именно в тебе той может без памяти «спать». Ну, а что еще делать, если ты не замечаешь его. Словом, пожарная служба. Смену проспишь да восвояси отваливаешь.

Стало быть, в опыте воспроизведения Гегеля ты будишь не гегелевский, а собственный Гений. Но чтобы свой разбудить сгодится и гегелевский. То есть понимать это следует так, что игрой в Гегеля на собственный счет ты играешь.

14. Это чистый эксперимент в субъективном опыте знания. Потому и не нужно воображать, что имеет место коммуникация с чем-то извне входящим. Нет, гений в тебе, но не как присущее, а как привходящее свойство. Причем, в тебе от рождения. Ты только не знаешь о том.

Ну, а как узнаешь, то и принимаешься тут же думать о том, мол, надо бы ему, если не имя, так обозначение какое-то дать. Ну, хотя бы чисто техническое, скажем, как бортовой номер машины. Например, обозначить хоть картой. Пусть бы и чёрным покером даже, почему бы и нет.

Нет, это не определение, конечно. Ведь Гений по-прежнему называется Гений, но обозначается теперь еще и особенной картой.

15. Конечно, если Гений так и эдак выглядеть может, то, кроме как покером, и обозначить как будто бы нечем. Но, вместе с тем, здесь еще надобно сделать вывод о том, что Гений не является какой-то идеей. Ну, а если не является что-то идеей, то и представить такое никак невозможно. Потому что именно этого нет в нашем языке представлений.

Помнится, поначалу черный покер в моей колоде изображался как черный квадрат. Однако, это ведь уже образ какой-то, а здесь же никакого образа нет. Вот в этом и сложность. Потому и не надо искать в нем того, чего нет.

Ибо, воспринимать мы способны много чего, а вот понимать только на языке своих представлений, который, помнится, еще паханы называли миром идей. Потому и, даже если видишь чего-то, но если этого нет в твоем языке представлений, то и видишь лишь пустоту. То есть ощущаешь чего-то, словно слепой, но глазами видеть не можешь. Потому что твое восприятие осуществляется лишь на языке твоих представлений.

Стало быть, человеку, увы, не все возможно представить, а значит и видеть. Поскольку в его языке представлений может не быть соответствующей объекту идеи. А, вне идеи, вне языка представлений увидеть что-то невозможно вообще. Это выше тебя.

16. Значит, язык представлений инструмент очень сильный, но далеко не всесильный. Естественно, не соглашаешься с тем. Ведь представляется так, что язык идей есть что-то снисходящее свыше. Но оказывается, что это вовсе не так; что это и есть же та данность, субъектом которой являешься. То есть получается так, что язык есть такие трусы, выпрыгнуть из которых никак невозможно. Потому что без языка нет тебя человека.

Вот и гений же есть нечто такое, что на языке представлений увидеть никак невозможно. Отсюда и почему вдруг черный покер понадобился ясно, надеюсь. Вся затея лишь в том, чтобы перед глазами иметь хотя бы символ какой-то, если уж ничего другого более нет.

17. Но, несмотря на всю ограниченность наших возможностей, обнаружить Гений в себе все же возможно. Конечно, не в опыте объективного знания, а лишь субъективного, который проживается, понятно, в себе же, в мыслях своих. То есть снаружи нет вообще ничего. Ибо, снаружи реальность физическая, а здесь же метафизическая.

Никакой мистификации в том, собственно, нет. Ибо, метафизическая реальность и есть же мыслительная, но проявляющаяся только в опыте субъективного знания. Стало быть, это вполне реальная вещь. Хотя и растянуть ни в пространстве – ни во времени ея невозможно, а значит и невозможно же увидеть либо пощупать. Но, тем не менее, реальность та есть и ты её повседневный свидетель.

18. Собственно, потому же невозможно ни представить – ни описать себе Гений. Поскольку и Гений является метафизической сущностью, которую ни в пространстве – ни во времени растянуть невозможно.

Однако, поскольку метафизическим субъектом является и личность в первом лице, то и обнаружить Гений, она, способна вполне. Разумеется, в метафизической же действительности, открывающейся в опыте субъективного знания.

19. Тем не менее, очень полезно себе повторять, что метафизическая среда не внутри, а вне человека находится. Ибо, представляется это, тем не менее, так, что будто бы внутри и находится. Почему? Потому что метафизическая среда не является категорией пространства и времени, а значит и невозможно же её растянуть в пространстве и времени. Вот и представляется так, что будто бы в голове её держишь. Хотя и на самом деле не она в человеке, а человек в ней находится. Но человек об этом, понятное дело, не знает. Почему? Потому что это невозможно понять на словах; это возможно понять только в опыте, который называется культовой практикой.

Значит, объехать «крестовую даму» в чистую никак не получится. Имеется в виду, что обозначается тем карточным знаком традиционная культовая практика, называемая обычно «обет отречения». Однако, прежде чем брать в руки ту карту, надо, как «отче наш» себе заучить, что метафизической властью это ничуть не является. То есть это еще не означает того, что если схиму надел, то и тем самым обручился с божественной властью. Нет, это всё есть условность покудова. Скажем, даже и так, что не более чем декорация мышления, которую сам же и собираешь себе. Потому и коль у себя под ногами открываешь «крестовую даму», то и надо бы знать, что, закрываешь тем самым у себя под ногами еще и «пиковую даму». Значит, вот и надо бы выяснить, что это за карта такая. Не надо в темную в школу играться.

20. Вот, а «пиковая дама», это, собственно, продукт данного мира, а значит и метафизической властью также ничуть не является. Тем не менее, это все-таки власть, как фундамент государства вообще. То есть исходное и примитивное состояние его, еще ни во что не одетое. Вот потому и нельзя же освящать ни «крестовую» – ни «пиковую даму», а тем более верить в одну иль другую. Ибо, предназначение их ни в том, чтобы в практике той себя проебать, а чтобы натаскаться в опыте метафизического осознания себя.

Словом, в культовой практике можешь быть умным, а можешь быть дураком. Причем, даже и знаясь в округе святым. Ибо, если ума в том деле нет у тебя, значит дурак. Потому что нормальный человек на это никогда не пойдет. Вот потому и надо же в оба глаза смотреть, когда думаешь на кого-то равняться.

21. Словом, чтобы открыть по делу Гения следствие, необходимо прежде обнаружить объект и, разумеется, в опыте субъективного знания. То есть пусть бы и мысленное, а делопроизводство все-таки должно начаться. Вот, а следственным экспериментом тому может послужить и книга «Феноменология духа», если использовать ея как метод обнаружения и установления различий между Гегелем и Гением.

22. Скажем, удалось, таким образом, познать тебе Гения, ну, и как же о том рассказать, чтобы и другие познали бы? Да, никак, разумеется! Почему? Потому что просто из слов ничего познать невозможно. Единственный путь, это собственный опыт, а просто из слов разве что можешь узнать, что путь такой и действительно есть.

Потому и давай-ка облегчим задачу. Допустим, что подобрался круг столь даровитых людей, которым удалось познать в субъективном опыте Гения. То есть теперь это не знание отдельного человека, а некоторого круга людей. Но, тем не менее, если каждый лишь сам в себе его знает, а не все сообща, то и знание это остается только личным достоянием каждого. То есть достоянием данного круга либо общества в целом оно статься не может. Поскольку предметность субъективного знания заключается в каждом особенно.

Конечно, поверить в это не хочется, хочется непременно проверить. Потому и той избранный круг, не вполне осознавая личный характер своего достояния, гурьбой несется с благою вестью на улицу. Мол, окститесь, ведь Гений есть в каждом из вас. Но народ здесь, хоть будто бы свой да все в толк не возьмет, мол, чего же всполошились так вдруг? Ведь все здесь по-старому. Вон и оборванцы на приступках все также режутся в секу. Так в недоумении и расходиться же стались; не знали ведь, что во внешнем круге-то мы все оборванцы, в том числе и гений такой же оборванец, как все. Хотя, это, конечно, не означает того, что гений не существует на свете. Нет, это означает лишь то, что улица не знала, не знает и не познает его.

в) о том, кто такой гений и как его поиметь

1. Осознание себя вне какого-либо круга людей является метафизическим, значит. То бишь если осознание себя в окружении близких людей является вполне очевидным; если осознание себя в окружении вообще всех людей является, хотя и не всегда очевидным, но вполне определенным, то осознание себя вне какого-либо круга людей является и вообще отвлеченным. Значит, метафизическое осознание в сущности и есть отвлеченное.

Разумеется, без этого можно вполне благополучно прожить. То есть неполноценным без этого никто не считается. Ну, поскольку это ровно то же, что сиськи и есть хорошо – и нет хорошо. Однако, если метафизического самосознания нет, то и говорить о том, чтобы выцепить Гения просто бессмысленно. Поскольку просто соответствующего задаче субъекта восприятия нет.

Но если такой субъект восприятия все-таки есть, а только ты все никак не замечаешь его, то и непременно однажды заметишь, что случаются какие-то странные вещи, которые происходят будто б в тебе, но из тебя исходить те как будто не могут. То есть ни то, чтобы и действительно какие-то вещи, а, ей бог, какие-то странные мысли, которые ты будто бы никогда не обдумывал, но те вот вдруг появились. Вот это и есть же повод внимательней приглядеться к себе да выяснить, наконец, что причина сего никак ни в тебе; что все это вдруг в тебе проявляющееся на самом же деле есть провокация Гения. Вот и отложи-ка в свою пользу сразу же мысль, что надо оно ни тебе, а Гению больше.

2. Словом, если удалось так или иначе Гению сесть на хвоста, вот и веди теперь себя правильно. В том смысле, что в любых отношениях самое легкое статься изгоем; чуть посложнее статься таким же как все, ну, а самое трудное набраться ума и личностью сбыться. Verstehst du mich? Ибо, то что ты Гения знаешь еще ничуть не означает того, что ты его поимеешь.

3. Человеку надо уметь разбирать, что в нём природа, а что в нём культура. В смысле, что есть животный субъект, а что есть мирской в масштабе семьи, страны и мира вообще. Ведь если животный субъект есть цельное что-то, то мирской может быть даже и тройственным. Поскольку личность, исходя среды пребывания, может сложиться одновременно в трёх лицах. В той связи и надо запомнить, что в сношениях с гением может находиться только личность в первом лице. Причем же в таких, которые называться будут только игрой, если ведешь себя правильно.

Так вот в отношениях тех потом понимаешь, что, хотя и есть оттуда какие-то действия, но никакой субъектности нет. Ну, будто бы это машина какая-то. Словом, сообщаться никак не получится. Нет, некоторое время, конечно, ты пробуешь, но если не окончательно ёбнутый, то и быстро смекнешь, что обратной связи-то нет; что невидаль та сообщаться не способна вообще. Отсюда и вывод, что «черный покер» есть просто носитель чего-то, а если говорить без загадок, то и мыслительной среды, разумеется. Ну, а если мыслительной, значит и метафизической. Стало быть, это будто бы флешка какая-то, которую втыкаешь в компьютер и оттуда что-то вываливается. Вот только проблема вся в том, что носитель той запечатанный, то есть нет туда доступа.

Правда, хотя и запечатанный, но всё же оттуда то и дело кое-что подтекает. Вот это и провоцирует же все время тебя. Оно, конечно, так и должно же быть, а иначе как же этой бляди тебя в напряжении держать. Ведь Гений тогда был бы неинтересный вообще. Никто бы его и не заметил тогда. Вот разве на насморк это ничуть не похоже, чтобы неделю покапало и все прекратилось. Нет, лужа та день ото дня становится все больше и больше. Вот это, понятно, и вступает же в голову, мол, как же получить доступ туда. Ибо, судя по луже, уже понимаешь, что в «чёрном покере» есть какой-то архив. Вот только как же архив той открыть?

4. Стало быть, «черный покер» поначалу вроде чужого кармана, из которого бывает кое-что таскаешь себе. То есть ценный той ни сам по себе, а тем, что у него в кармане имеется. Конечно, не сказать, что совсем бесполезный. Ведь надо же еще суметь тебя спровоцировать, чтобы ты ему в карман бы залез да не раз-другой, а вообще приохотился бы оттуда что-то таскать.

Конечно, дело будто бы не очень-то сложное, но проблема вся в том, что поначалу Гения этого не знаешь в себе. Потому и склоняешься воображать себя, ну, ах, каким невьебенным. Хотя и в других, казалось бы, знаешь да так, что протяни будто бы руку да бери за химок этого хахаля. Но, нет, не дано человеку и в себе заметить сразу же то, что способен заметить в других. Ну, а как догадаешься, что в гостях у тебя прохлаждается Гений, тогда уже присматриваешься, как доить его будешь. Но сначала все же нужно догадаться о нём. Нет, ни в коем случае не поверить, иначе совсем ебанёшься. Ведь знание, это не вера.

5. Словом, если благополучно переступишь «крестовую даму», то метафизической средой твоей станется Гений. Однако, называй хоть Святым Духом того, а метафизической средой является же не именно Гений, а то что оный носит в себе, в смысле та информация, которая сохраняется в ём.

Ну, а поскольку это драгоценный носитель такой, то и надо бы ему нарисовать какой-то портрет. Ну, чтобы хоть глазами пощупать. Например, берешь из колоды два покера да клеишь их рубашками так, чтобы получилась одна двусторонняя карта. Значит, если покер поначалу является черным, то потом может заявиться и красным. Все определяется тем, чужая та карта тебе или своя. Если чужая, значит, останется черной, а если своя, то станется красной.

Да, вся разница здесь, как между своей и чужой бабой, конечно. Тем не менее, сколь условным не будь, а обозначение такое очень удобно. Ибо, покер, как и баба, может ходить и в своих – и в чужих.

6. Если Гений есть только носитель, то есть некто вроде архивариуса метафизического ресурса хранения, то и весь архив его, значит, может статься вполне и твоим. Причем и на совершенно законных основаниях. Ведь ни один архивариус не является ни учредителем – ни собственником своего ресурса хранения.

Вот, а потом же и Гений собственно озабочен лишь тем, чтобы сыскать себе Мастера, способного разлохматить евонный архив. Конечно, достойных «медвежатников» в этом деле проходит немало. Вот вспомнить хоть Гегеля. Ведь какой виртуоз, а свою игру все равно проебал. Но для Гения никакой утраты в том нет. Поскольку Гений справного Гегеля себе непременно найдет.

Здесь важно правильное понимание себя, что человек, не может быть Гением, а может быть только Мастером, имеющим с ним опыт работы. Успешный или неуспешный это десятый вопрос, но если такой опыт имеется, то это определенно есть Мастер и в т.ч., разумеется, Гегель. Потому что успех в этой работе есть только удача, которая во многом есть просто случайность.

7. Задача охоты на Гений, прежде всего, заключается в том, чтобы влезть своей цели в глаза. Но не вздумай же рожи ей строить. Дай сразу ясно понять, что имеешь намерение задрать метафизике этой подол. Ну, а чтобы не взялась вырываться, приручай ея исподволь. Поверь, противиться сильно не станет.

Да и потом же присмотрись-ка внимательней. Ведь та, хотя и библиотекарь замшелый, казалось бы, но ведь, курва, все одно из под очков глядит на тебя, мол, как поиметь бы такого. Потому и как только прорвется в мечтах да сплавляться начнет, вот туточки её и лови, теперь карта твоя.

Да, азарт азартом, конечно, но ведь самое главное здесь не просмотреть бы любовь. Ведь если просто носишься за бабёнкой какой, желая её поиметь, так это еще никак не любовь. Любовь, это когда и бабёнка тебе навстречу несется, чтобы тебя поиметь. Причем, вы оба это вполне понимаете и открыто признаетесь друг другу. Значит, если два охотника просто получают каждый своё, то это еще никак не любовь. Любовью называется это тогда, когда каждый вполне понимает, что желание поиметь друг друга взаимное и взаимностью этой чувствуют себя безмерно счастливыми.

8. Подготовить хорошую почву, это всегда очень важное дело. Но и после того черный покер все одно будет столь же чужим, а значит и открытого доступа в карманы его все также не будет. Понятно, если ключи подобрать, то карманы евонные, словно по щелчку, и откроются. Значит, все думы о том, чтобы статься единоличным владельцем евонных карманов. Понятно, хозяйничать будешь пока ты живой, а как отселя откинешься, то и доступ опять же закроется. Ну, а конечный вывод отсюда такой, что нет у черного покера власти, чтобы в карман свой кому-то доступ открыть.

Пожалуй, так вот и сталкиваешься в итоге суть с тем, что в современных словах QR-код называется. Вот разве в данном случае это человеческий образ. Но поскольку это метафизический образ, то и представляется чем-то похожим на черный квадрат, но весь в разводах немыслимых.

Разумеется, образ той здесь никак не случайный. Не иначе, как данная личность и собрала же этот архив, оставшийся впоследствии на хранение «черному покеру». Значит, человек умирает однажды, а образ личности его остается на этом архиве и служит как бы печатью.

Стало быть, чтобы получить доступ в архив, надо образ своей метафизической личности один в один подогнать под эту печать. Таким образом, значит, и выходишь на финишную прямую уже. То есть как только твой собственный образ станется зеркальным отражением того, который в черном покере есть, то и, тем самым, получаешь полный доступ в этот архив.

9. Когда начинаешь видеть стабильно «чёрного покера», то и смотришься в него как будто бы в зеркало. Однако, в зеркале том видишь не свое отражение, а чье-то, которое, возможно, и похоже немного, но всё же это не твоё отражение. Словом, понимаешь, что в зеркале том не ты отражаешься.

Однако, впоследствии, то и дело оглядываясь на отражение это, оно становится уже как бы своим. То есть ты понимаешь, что хотя это все же не ты, но, тем не менее, находишь себя день ото дня все больше и больше похожим.

Так вот нечто такое же, оказалось, происходило и в образе, отражающемся в зеркале «чёрного покера». То есть восприятие изо дня в день менялось и там. В итоге той образ стался также воспринимать то и дело меня за себя. Вот, а история та уже закончилась тем, что в один из дней той образ прямо-таки в пламя подхватывается. То есть было вот что-то и вдруг превратилось в ничто. Прямо как снег по весне стаял и все.

Почему это вдруг? Потому, что появилась новая, точно такая же личность и в старой более необходимости нет. Стало быть, если отражавшийся ранее в «черном покере» образ служил своего рода печатью ресурса хранения, то когда мой образ стался полностью ему соответствовать и послужил же ключом архива теперь.

10. То, что под чужим покером закрывается свой, наверное, можно и как-то смекнуть, то есть не обязательно самому впрягаться в игру. Ведь если садиться играть, то и надо бы показать себя так, чтобы игра твоя призналась же тем, кто отражается в зеркале «черного покера». Только так твоя игра и выйдет в зачет; только так и снимешь печать.

Иначе сколько вокруг архива того не ловчись, ничего не возьмешь. Ведь никаких правил, никаких верных приемов выиграть нет. Да и никакого выигрыша здесь собственно нет. Это банальная идентификация личности, которая в игре устанавливается.

Потому и, перечитывая запись, находишь вполне обычный будто бы текст. Но ведь это все же запись игры состоявшейся, признанной. То есть речь не о подробностях обоснования, нет. Ибо, обоснования нужны, чтобы объяснить это кому-то, а доказать себя можно только в игре. Ибо, признание свое получаешь в игре.

Событие это, впрочем, далеко не торжественное. Ведь выворачивается это всё тем, что таинственный образ той буквально рассеивается, а ««чёрный покер» » становится тут же своим. Но это формально лишь так, а в человеческих отношениях же переживается, как смерть самого близкого и горячо любимого друга. Либо, если и не друга, так, во всяком случае, попутчика жизни через многие годы сожительства. И, переживание это настолько тяжелое, что остаёшься не живой и не мёртвый. Стало быть, разлохматить «черного покера» это не просто дерзкая выходка, а и очень тяжелое переживание еще. Причем, настолько тяжелое, что потом десятки лет уходят на то, чтобы прийти хоть как-то в себя. То бишь это потом уже все так легко пересказывать, а переживать тяжело.

11. Сталось, танцы вокруг метафизического архива такие, чтобы твой образ один в один совместился бы с образом владельца архива, а иначе его открыть невозможно. То есть чтобы архив сей открыть надобно научиться играть образ той так, чтобы совпадать буквально во всём. Словом, задача на годы, а то и десятилетия даже.

Понятно, положение такое не совсем из приятных. Представь-ка вот, что пришел в мавзолей да видишь там гроб посредине. Сталось, вот там же в сторонке ты и живешь. То есть живешь как в тюрьме круглосуточно. Мама на выходные не забирает тебя. Почему? Потому что это и есть же метафизическая среда пребывания. Куда ты выйдешь оттуда и куда ты подашься? Потому и приходится в таких условиях жить.

Естественно, положение такое то и дело подгоняет тебя. Поскольку, ну, просто элементарно неприятно в одном помещении с покойником жить. Однако, даже если и пинком под зад подгонять, положения ведь все равно не исправишь, пока качественно играть не научишься.

Ну, а как научишься, то образ той на мгновение как бы приходит в себя, и, едва успевши подумать «Я вернулся, Я вновь существую», тут же словно истлевает в ничто. То есть больше того образа нет. «Черный покер» становится красным и весь архив теперь твой.

12. Значит, в том, как в метафизическом смысле ты появляешься, секретов особенных нет. Ставишься перед фактом, однажды, что ««чёрный покер» » наглухо закрытая карта и доступа туда в принципе нет, а чтобы доступ той получить, необходимо свой собственный образ один в один подогнать под той, который отражается в архиве «черного покера». Сталось, все очевидно. Сначала открывается метафизическая среда, а из неё уже появляешься ты, словно цыпленок в яйце. Значит, никакого чуда в том нет. Конечно, метафизику ту можно бы и Святым Духом назвать. Но, как не называй, а если имеешь предпочтения знания, то и надо же предметно себе представлять, что это за штучка такая.

13. Рассуждать отвлеченно о том, конечно, не больно. Но если представить все чувственно, то и «чёрный покер» превращается словно бы в гроб в мавзолее. Почему именно гроб? Да, потому что архив, который находится в нём, как не скажи, а это все же останки. Тем более и запечатаны же образом личности. Ну, не дать – ни взять ведь надгробие.

Стало быть, надо понимать это так, что жил в незапамятные времена человек, размышлениями о вечном себя занимая, а это, значит, все что осталось у него на столе. Разумеется, не имеется в виду кто-то, живший в текущем круговороте бытия этого мира. Но в предыдущем такой непременно же жил и все что наработалось, собралось и запечаталось в этом архиве. Сталось, измерить в годах это невозможно никак. Значит, в линейном измерении архив очень древний. Однако, одна забота это подготовить и упаковать документы, а другая уже запечатать архив и доставить преемнику. И, последнее как раз и возлагается же на черного покера. Спрашиваешь, кем возлагается? Ну, разумеется, ни тем, кто подготовил и упаковал документы. Ибо, это всего-навсего вкладчик.

Потому и когда получаешь доступ в архив, то и действительно покер перелицовывается тут же из чёрного в красного или из чужого в своего, но ведь твоим все равно не становится, а остается как бы в аренде. Значит, предполагается еще и некая третья сторона, не принимающая в отношениях прямого участия.

14. Метафизическая среда существует не внутри, а вне человека, но существует все же не как общее пространство вокруг. Потому и она у каждого своя получается. Вот разве чтобы ея в полной мере открыть, придется себя проявить. Ведь «чёрный покер» , хотя и одетая карта да одетая ведь, как заправская блядь. То есть так чтобы то и дело тебя провоцировать, но и вместе с тем оставаться тебе недоступной. Собственно, это и дразнит же то и дело тебя. Ибо, видишь, что «блядь» та на тебя явно охотится. Вот туточки же и пора спохватиться. Мол, ба, а что же во мне такого завидного, чего о себе я не знаю еще?

В терминологиях Иисуса Христа, «чёрный покер» Святой Дух называется. Но поскольку чужими картами я не играю, то и терминологией евонной не пользуюсь. Тем более, что, если предмета разговора не знать, то и невозможно понять о чем собственно речь. Тем не менее, «карта» евонная оказалось очень доходчивой. Причем и по сей день таковой остается. Ведь если кто-то видится блядью тебе да не имеет же власть открыть тебе доступ в себя, тогда это и вправду, пожалуй, святой, пусть и повадки бы блядские. Хотя и, как знать, ведь сам по себе является лишь перевозчиком. В смысле, автомобилю-то все равно что возить, чего загрузилось, то и повёз.

15. Собственно, в том и вопрос, что, кроме того, как постоянно нервировать, «черный покер» на формирование личности не имеет никакого влияния. Ведь если личность твоя из метафизической среды появляется, причем не вновь появляется, а именно такой, какой и появлялась всегда, то и получается, что среда та, якобы, ради тебя только и есть. Словом, опять та же уловка, мол, ах, ну, какой же я невьебенный! Ну, поскольку это сверху лишь так, а по существу же и среда твоя в свою очередь в обновлении нуждается. Ведь хотя и сроков годности ресурса хранения нет, но это все равно должно обновляться, а иначе может словно бы молью изъесться. Стало быть, личность нужна, чтобы обновлять метафизические ресурсы хранения. Вот, почему и приходится возрождать попутно и личность. То есть смысл возрождения личности получается в том, чтобы обновить свою же среду возрождения. Мол, любишь кататься – люби и саночки возить!

То есть тут у меня получается, если и не вечная жизнь, так мозгоёбка такая же вечная, а я даже и ни сном – ни духом о том. Но, тем не менее, должен же откуда-то знать, что ничего от себя в ресурс той добавлять мне нельзя, а можно переписать только то, что и было извечно. Стало быть, так вот и восстанавливается среда пребывания личности, а попутно из этой среды же возрождается в человеке и личность.

16. Однако, какая же тут вечная жизнь, если то что возродилось во мне, могло возродиться в любом. То есть это же не заказано именно во мне возродиться. Происхождение человека здесь не имеет значения. Скажем, если я родился в верхней Ногайской Орде, это же не означает, что в этом и предопределение было. Никакого предопределения нет. Все определяется способностью выжить. Значит, если в том пути не рехнёшься, то разлохматишь «черного покера» и получишь полный доступ в ресурсы хранения. Ну, а там уже и вся свадьба твоя; останется лишь все перебрать, упаковать да захлопнуть дверь в архив «черного покера», чтобы со смертью твоей той бы стался опять всем чужим.

17. Разумеется, даже и обновлённый, а «чёрный покер» есть только driver. То есть личности, как мыслящего субъекта, в архиве том нет, но образ моей уже личности в нём сохранится. Потому и в следующем круговороте жизни, как попадётся достойный наследник, то увидит сначала мой образ. Ну, поскольку там не на что больше смотреть. Значит, так вот и будет смотреться в мой образ, словно бы в зеркало, но вместо себя будет видеть оттуда меня. И, до тех пор будет видеть меня, пока в моем образе не увидит себя. Ну, а как справится это, мой образ рассеется, словно туман, а чужой покер обернется тут же своим. Значит, архив тем откроется, а следовательно откроется и метафизическая среда пребывания. Однако, личность, которая возродится из этой среды, будет ровно такой, какой была и всегда. Сталось, мозгоёбка та и действительно вечная.

18. Пока, упаковываешь карманы «черному покеру», хорошо бы, конечно, увидеть и себя в метафизическом смысле. Ведь это среда отвлеченная, не соотносимая со своей физической средой пребывания. Потому и может выглядеть так, как будто бы смотришь кино. То есть как что-то придуманное и инсценированное.

Тем не менее, это ничуть не кино. Поскольку любое кино сразу же знается, как что-то вымышленное и инсценированное. А, поскольку здесь никакого готового продукта нет изначально. Более того, даже и никакого сценария нет, если говорить в смысле предопределения о том. То остается лишь принять отвлечённую жизнь, которая воспринимается нереальной лишь потому, что не является очевидной. Но в действительности это не более чем ошибка восприятия, обусловленная тем, что отвлеченное воспринимается синонимом нереального.

Конечно, определяется так субъектом восприятия во многом. Потому и можешь воспринимать метафизическое существование не только как отвлеченное что-то, но даже и совершенно пустое. Это нормально. Ибо, если тебя в том ничуточки нет, то так и должно же быть. Но если хоть каким-то краем это тебя накрывает, то и воспринимается, пусть и неочевидным, но все же чем-то действительным.

г) о том, как Гения кинуть

1. Хорошо, любопытство своё удовлетворяешь тем сполна. Но ведь тем же любопытством ты перебираешь весь ресурс хранения заново. Причем, в процессе того в тебе еще возрождается личность. Нет, не новая, а та что и всегда возрождалась. Ну, а как ресурс хранения стался готовый, то Гений, слегка усмехнувшись тебе, обращается, мол, маэстро, сделай лицо, мне должно снять вас на память! Сталось, ресурс хранения тем запечатывается и «черный покер» открывается вновь, но уже обновленный. И, ты хочешь сказать, что все это справилось простым любопытством? Ведь если круг событий на этом замкнулся, значит, вся канитель и была же лишь ради того, чтобы обновить ресурсы хранения. Понятно, что «черный покер» лишь носитель ресурса, значит, мыслящей личности, чтобы против тебя что-то придумать, в нём собственно нет. Однако, если личность, как единственный свидетель всего, со смертью одушевленного тело просто сливается вон, так что на это сказать? Ну, чистая работа ведь, братцы, разве же нет?

Потому и, коль личность твоя есть в трех измерениях, то и вправе же сама себя спрашивать, мол, а на кой бы тебе вся та метафизика? И, если в метафизическом же лице отвечать, то и скажешь, что для себя, разумеется. То есть никому метафизика та в затылок не дышит, а тебе вот чегось пригорела, так чего это вдруг?

Видишь ли, ведь одно дело, если крестовую даму у себя под ногами открываешь своими руками, а другое, если тебя на неё от рождения ставят. Нет, не потому, что на твой счет какие-то особые планы имелись, а потому что никому ненужный ты на свет появился. Так если на крестовой даме ты ходить научился, чего тогда спрашивать?

2. Другой раз бывает потеряешь ко всему интерес, отстранишься всего да так, что и не знаешь, чем апатия твоя потом тебе обернется. Ведь поначалу это лишь уединением кажется, но если это дело затянется, то и какая-то отвлеченная среда существования в тебе все равно образуется. Так вот такая, якобы, внутренняя среда пребывания в сущности и есть же метафизическая. Пусть бы и никакого метафизического содержания в ней покудова нет, но форма-то есть. То есть ты еще даже не знаешь, как оно называется, но уже находишь там тихую обитель себе. Вот, а далее уже все, как снежный ком развивается. Ведь если тихая обитель твоя и есть же «крестовая дама», значит, ты можешь оказаться на ней и просто со скуки, то есть от того что кругом все наскучило. Стало быть, если у паханов метафизика это только понятие, то у тебя самосознание уже. Что называется, почувствуй же разницу между объективным и субъективным опытом знания. Вот, потому и неправильно спрашивать, мол, чего она тебе вдруг пригорела. Ибо, пригораешь-то ты, а не метафизика вовсе.

3. Личность в первом лице, есть совершенно отвлеченная, метафизическая сущность, которую в зримых идеях представить себе невозможно. Хотя, если честно сказать, это и не особенно нужно. Ведь если поиметь «черного покера» и, таким образом, жизненную задачу свою справить сполна, то и разговор тем исчерпывается.

Но не завершается, а продолжается уже личностью в третьем лице, которую можно называть еще исторической в том смысле, что проявляется только в прошлом и в будущем. Стало быть, это хотя и не отвлеченная, но и не очевидная сущность, поскольку её нет в настоящем. Но если в прошлом и в будущем она все-таки есть, то и жизненная задача ея теперь заключается в том, чтобы закрыть эту историю, то есть списать ея в прошлое. Вот потому и берешь в руки ручку, тетрадь да садишься писать, если уж таким образом и списывается любое событие в прошлое.

Разумеется, смысл списания ни в том, чтобы написать просто книгу, а в том чтобы сложить бы поначалу историю. Ведь никакое метафизическое событие историей ничуть не является. Значит, вот и берешь же отдельные факты событий да увязываешь чисто логически в цепочку единую. То есть ровно так как на уроке арифметики в школе. Ведь логика не работает иначе. Стало быть, любая история это далеко не то, чему можешь доверять без оглядки. Потому и составляется она как задача. И, если в итоге решения фактическое событие получаешь в ответе, значит история верная.

Однако, любая история ведь это фабула только, значит, ее еще рассказать как-то нужно, то есть схему действий в живое повествование облечь. Но задача рассказывания уже на личность во втором лице возлагается, то есть сущность вполне очевидную. Да, задача та, казалось бы, упрощается тем, что источники проверять не приходится. Ведь пусть и не из первых рук материал достается, но источники все же надежные. Значит, можешь начинать сразу рассказывать. Однако, получается вдруг заминка чисто техническая. Ведь чем обычно рассказ составляется. В смысле какие части речи используются. Ну, основные это подлежащее и сказуемое, конечно, а еще хорошо бы уточнить все обстоятельством действия. Так вот сказуемого в материалах тех, казалось бы, валом, да в смысле подлежащего же ничего определенного нет. Отсюда и обстоятельства действия получается нет. Хорошо, обстоятельства действия и на аналогиях отыграешь вполне, но ведь подлежащему все равно никакой аналогии нет. Значит, получаются потешные рассказы и только.

Так если затея оборачивается в итоге потехой, тогда на кой же затеваться рассказывать что-то. Ну, а иначе как же ты сможешь узнать, что в тебе приключилось на метафизическом уровне? Ведь чтобы личность оставалась бы цельной она во всех трех лицах должна себя знать. В конце концов смыслы не в перфекционизм упираются. Ибо, это имеет вполне практический смысл. Ибо, да, личность в 1-ом лице может разлохматить и перебрать «черного покера», но, если сама в себе она не является цельной, то и может получить за труды свои «merci beaucoup» да и только. Ситуация, сталось, такая, что либо ты его кинешь - либо он тебя кинет. И, чтобы опередить Гения в том, и надо же знать во всех трех лицах себя.

4. Когда Гений будто бы твой, пусть и на правах аренды лишь твой, но если без ограничений им пользуешься, то и воспринимается как будто бы твой. Правда, сколько не пользуйся, а собственностью твоей все одно ведь станется. Хотя и никаких следов владельца, казалось бы, нет. Тем не менее, в конце концов понимаешь, что некто третий тебя поимел. Причем же и в темную. Виртуозная игра получается, словно бросается вызов.

Вот разве, если «чёрный покер» предназначался не именно мне, кому же вызов принять? Ногайской Орде? Так её ведь и след уж на свете простыл. Стало быть, предназначался же миру вообще. Но впоследствии переигралось все так, что, кто первый проснулся, тому же достались и тапочки. Стало быть, вызов уж не примет никто. Не потому что шантрапа не посмеет, а потому что тапочек более нету. Однако, маэстро, а мне-то на хрена бы такой благородный поступок? Ведь получается, что за мир я дань заплатил. Нет, беды в том, разумеется, нет, если потребуется долг свой непременно взыщу. Вот только сначала бы выяснить, а откуда же долги накатились.

5. Есть же много различных курсов повышения квалификации, а есть еще и курсы повышения самосознания, значит. Так вот первый такой называется «обет отречения». Разумеется, это не означает того, чтобы кутаки на пятаки порубить. Здесь все намного серьезней. Ведь асоциальным человеком придется статься в итоге. Но не на уровне поведения, а на уровне мышления только. И, в этом «но» вот и заключается, собственно, вся наука курса сего.

Однако, интереснее все же следующий курс, который называется «обет послушания», но не воле авторитета какого-то, а должного только. То есть воля та не является ни моей – ни твоей, а значит и лично мне и тебе это дело не нужно вообще, но дело это все же нужно непременно справить кому-то.

Ну, а это бы еще на хрена? Ничего же не наваришь на этом. Ну, да, не наваришь, но себя отыграешь. В смысле из животной природы своей себя отыграешь. Ведь сколько тебя не воспитывай, а остаешься только животным. Поскольку управляешься корневыми инстинктами, выражающимися в побуждениях пожрать, украсть и поебаться. Проблемы в том, казалось бы, нет, но если все производные мотивы твои на корневых инстинктах работают, то и весь смысл существования получается в том, чтобы животную жизнь свою благополучно прожить. Понятно, человеческая животина даже в этом может вполне респектабельно выглядеть. Но человеком ведь все одно не становится! Вот, а посредством послушания искупить из животной природы себя возможно вполне. Ну, а ради чего бы животную природу в себе изживать?

Так без того ведь должное не сможешь понять и принять, то есть то что не нужно ни мне - ни тебе, но, тем не менее, непременно должно справить кому-то. Сталось, должное и есть же тот долг, который вешается общим списком на всех.

6. Если Гений, пусть бы и спящий, а в каждом имеется свой, то и в масштабах всеобщего получается их миллионы. В той связи и надо бы внести уточнение, что сам по себе он не существует вообще, а все что является им есть атрибут Сознания только, если говорить во Вселенском масштабе о том. Например, вот жена твоя есть просто человек женского пола, а значит, сама по себе ничьей женой не является. Ну, а то что твоей женой называется, есть не сама эта женщина, а лишь её атрибут. Вот ровно также и Вселенское Сознание не является Гением, ибо Гений есть лишь его атрибут. Отсюда, хотя и Сознание на всех во Вселенной одно, но его атрибутов может быть миллионы.

Таким образом, сталось, буквально на каждого такая карта от рождения имеется. То есть если называть Вселенское Сознание богом, то атрибут бога в каждом есть от рождения. Понятно, что это все на словах, а на деле же ни сном – ни духом не знаешь о том. Ну, а потом даже и знай, какая в том тебе польза, если в тебе той все одно есть чужой, привходящий.

7. Если удалось упаковать заново «черного покера», то и услуги те предполагают же благодарность какую-то. Правда, если двое друг друга хотят поиметь и взаимностью этой счастливы очень, так какая же тут благодарность, казалось бы? Ведь это уже Любовь называется. Ну, да, называется, если третьего нет, а если есть, то «партийное» задание только.

Словом, ситуация примерно такая, что жену свою любишь, ибо она и вправду есть все о чем ты мечтал. Но ведь жена твоя есть лишь атрибут некоей женщины. Вот, а женщине той ты не совсем доверяешь. Нет, не потому что что-то знаешь за ней, а скорее потому что просто плохо знаешь её. Отсюда и сомнения все. Ну, а тут еще и та наглая выходка, когда услуги твои хотят в счет долга списать.

Оно, конечно, долг-то общественный, а значит и с кого угодно можешь взыскать. Но! Погодика-ка! Ведь на архиве «черного покера» печать моей личности будет стоять, а не мира вообще. Ну, а если не будет, то и «черный покер» будет только бумажкой, которой не подотрешь даже зад.

Так о чем же здесь торговля ведется? Ведь если иметь в виду личность, то со смертью человека она, как содержимое субъекта языка, без малейшего сожаления выплеснется вон. Других вариантов здесь нет, а значит и торговаться же не о чем. Но если иметь в виду метафизическую среду возрождения личности, то она сохранится, естественно. Правда, это ничуть не означает того, что хранение это лично твоё. Да, в этой жизни было твоё, а в следующей будет кого-то другого. Сталось, пока ты живой это твоё, но не навечно твоё. Хотя, все же будет считаться твоим, поскольку печать твоей личности будет стоять на этом архиве. Причем, очень долго будет считаться твоим, в годах не измерить. Словом, до тех пор пока следующий не вступит в наследство владения и не станется точно таким же как ты.

Сталось, торговля застопорилась на том, чтобы продать дурака. В том смысле, что, мол, какая же это великая честь, если на архиве «черного покера» будет стоять печать твоей личности, причем и безвременно.

Во, бля, а? Ты только глянь-ка на наглость такую, чем народ покупают. Скажем, на Пушкинской площади вот есть памятник Пушкину, ну, а Пушкину-то разве не до жопы та каменюка. Хорошо, предлагается не земной и не каменный памятник, ну, а мне-то чего? Ведь пусть бы и босяк ты по жизни, но ведь не ничтожество жалкое, чтобы печать свою за пятак продавать.

Словом, вселенское сознание, конечно, может даже богом себя понимать, но и кем не понимай ты себя, а если приперся ко мне за печатью, то и веди-ка достойно торговлю. Вот, а для начала сбрось-ка «черного покера». В таком прикиде ведь выглядишь ни дать - ни взять женой араба в черном мешке, только глазки из щелей, словно из дзота стреляют. Ты можешь картой такой маменькиных сынков совращать, а если ты на улице вырос, то и сразу смекнешь, кто и чего топчется здесь.

8. Никакая игра не заканчивается просто выигранной партией. Ведь за выигранную партию надо получить еще выигрыш, который, да, можешь получить просто фантиками, а можешь и действительно стоящим чем-то. То есть основная торговля в цене этой игры начинается уже после игры. Потому и на стол тебе тут же вываливается куча всего. Причем, не барахло абы какое, а действительно достойные вещи. Однако, смотришь, как будто друг под друга подобраны, и тут же отводишь глаза, мол, это все показуха. Хотя, ведь опять же ничуть не пустое. Но, как водится, внешние смыслы всегда подбираются одно под другое, но сколько бы их не набралось, а те ничуть не отражают внутренних смыслов событий.

Представь-ка вот, что личность в первом лице, вот только-только белыми нитками сшитая, но принимается тут же, как заведенная, обновлять метафизическую среду своего пребывания. Причем, не особенно вникая даже и в то, что все это буква в букву делалось тысячи раз. Значит, ничего нового в том собственно нет, а только тебе о том все еще мало известно. И, пока это так остается, ты и норовишь впопыхах все потуги свои в шкурный интерес себе записать. Имеется в виду тем, конечно, вечная жизнь. Ну, надо же себе о том как-то рассказывать.

Однако, если не набирать тем себе пустые очки, то и непременно опомнишься, что идея вечной жизни на счет человека животного уровня испокон век аж записана. Ибо, в этом и есть же его животная блажь, чтобы в сытой жизни мечтать о себе. Потому, если животную блажь ту из событий отбросить, то остаётся только факт Возвращения. Ну, а поскольку событие это буква в букву повторяется тысячи раз, то и Возвращение получается Вечным. Стало быть, таким образом, я и вернулся из ресурсов Сознания в существующий мир.

Человеческие представления о вечной жизни перевернуты с ног на голову и потому Вечное Возвращение очень трудно принять. И, настолько же трудно, что, например, Фридрих Ницще, оказавшись перед тем «tet et tet», тронулся просто умом. То есть это еще и очень серьезное испытание на прочность. Однако, все испытания уже позади. Стало быть, я не просто родился на свет, но еще и вернулся из ресурсов Сознания. Разумеется, это сугубо моя частная жизнь, значит, общественного события в том собственно нет. Но и все же, а почему бы не рассказать о том братьям по разуму. Ведь как знать, а может еще кому придется судьбу выбирать между жизнью и смертью. Люди богаты ведь не сами собой, а только друг другом. А, если еще на кону либо Всё – либо вообще Ничего, то и тем более. Ведь Вечное Возвращение и есть же вечная жизнь, но только здесь вот на этой земле, а «черный покер» это только вечная память, причем же только небесная. Ну, а суть противоречия сего собственно в том, что человек душой и умом заговоренный на то, чтобы жить. А, вселенское сознание на то, чтобы обновлять и сохранять ресурсы хранения. Вот потому и задача Сознания поставить человека на службу себе, а задача Человека уже поставить Сознание на службу себе. Сталось, смысл всей тяжбы заключается в том, чтобы выяснить кто под кем будет ходить. Это и всё.

д) том, что такое Сознание и как поставить себя

1. Человеку представляется будто бы Сознание где-то у него в голове, но не в смысле чего-то физического, а лишь осознаваемого. Разумеется, будь каким свойством мозга оно ничуть не является, но мозг все же имеет способность его рефлексировать или отражать, говоря в русских словах. Разумеется, лишь этого далеко недостаточно, чтобы понимать, что Сознание само по себе есть метафизическая сущность, не являющаяся категорией пространства и времени. Более того, не являющаяся даже категорией языка представлений и слов. Но, будучи способным его рефлексировать, человек ему все же придумывал издревле названия разные. Хотя и ничего определенного тем не обозначалось, конечно. Ибо, предмет рефлексирования, не являясь категорией пространства и времени, просто напросто не мог существовать в пространстве и во времени. Однако, это, тем не менее, ничуть не означало того, что люди впадали массово в бред. Ибо, и действительно сложно предметно о том говорить, покудова с тем не столкнешься лоб в лоб. Отсюда и все те расплывчатые, ничего не означающие определения типа Дух или Бог.

Однако, Сознание, отражаемое человеческим мозгом, не является все же вселенским, а только мирским. Тем не менее, Вселенское и Мирское Сознание, это все же однородные вещи, а все различие их примерно такое же, как между современной Windows 11 и устаревшей Windows XP. То есть если нет современной, то и устаревшей можешь попользоваться, конечно, если еще и свою особую сеть ей создать. Сталось, такая особая сеть и есть же мирское сознание. Однако, сколь бы жизнеспособной она не была, а это ведь уже музейная редкость. Значит, такая же музейная редкость есть и мирское сознание сегодня.

2. Правда, мирское сознание ведь это не просто старье, а старье приспособленное под повседневные нужды «трудящихся». Почему и набивается же не столько метафизическим, а сколько историческим знанием. В виду того, хотя и остается же неочевидным явлением, но и метафизическим уже ничуть не является. Ну, а поскольку историческое сознание буквально нагуливается, словно жирок, то и нельзя же сказать, что от него есть какая-то заметная польза. Ну, разве что инерция движения в годы застоя.

Ведь текущее настоящее не является ничуть историческим. Потому что настоящее время циклическое, меняющееся ровно так, как, скажем, проходит лето и наступает зима. Историческим временем не определяется смена такая, ибо историческое время линейное. Потому и смену текущего настоящего можешь представлять себе хоть сезонным – хоть возрастным преображением мира, а то и вообще волшебством, чародейством. Однако, это есть просто данность такая, как зима либо лето, которая историческим временем определяться не может никак.

Вот потому и историческое сознание далеко не безобидная вещь. Ведь сезонов текущего настоящего не знают, как знают, скажем, сезоны природные. Потому и каждый последующий сезон настоящего представляется историческим сознанием во все новых и новых нарядах. Почему и не узнаешь же настоящего в наступившем сезоне. Хотя и казалось бы, ведь та же самая блядь, ну, разве что нарядилась причудливо. Потому и историческое сознание можно уличить даже в мошенничестве. Ведь, хотя и всякий сезон настоящего есть просто данность такая, которая исторического смысла не имеет ничуть, но историческое сознание выдает тебе всякий раз это, как свое достояние. Мол, благодаря мне ты, падла, все лучше и лучше живешь.

Говорю, Иисус Христос в свое время похоже потому и разодрал же книгу Откровения так, чтобы историческому сознанию очередное «мероприятие» расстроить. Ну, если ни значения – ни смысла в ней невозможно собрать, то каким же образом в прошлое или в будущее впишешь её. Значит, книга та не исторического, а настоящего времени, а какого сезона не пишется. Таким образом, и сталась же книга та данностью. Сталось, примеры тому, как историческому сознанию карты попутались, все же имеются. Вот и подумай, а чьей бы рукой та книга написана. Ведь как она продается на свете, мол, я, Иоанн, здесь на острове Патмос кукую. Ты чё в натуре за лохов что-ли держишь людей.

3. Говорю, если бы Россия сумела сделать подсечку Америке да колонизировать Европу, то и называлась бы 3-ей Римской империей. Без сомнения, великое дело! Конечно, это ничуть не означает того, что тем самым и русские в одночасье проснулись бы великим народом. Ведь соучастие в великих делах не делает всех хором великими. В том нужно иметь еще и личный свой вклад. Просто в массовке отыграть не получится.

В этом смысле, если иметь в виду личный свой вклад в обновление ресурсов Сознания, понятно, что никакой массовки тут нет. Значит, делалось же не для того, чтобы кто-то стоя мне в ладошки похлопал. Тем не менее, великое дело свершилось. Ибо, ресурс хранения хотя и поиметь поимел, но и не бросил, а восстановил в исходное его состояние. Ну, а как же ты бросишь? Das ist nicht gut, это во-первых, а во-вторых, ведь существующий мир развивается исключительно за счет использования ресурсов Сознания. Стало быть, мир оттуда постоянно чем-то затаривается, а после себя вот оставляет помойку. Так если отдачи нет никакой, сколь же долго может продолжаться развитие в долг?

Конечно, если всерьез о том говорить, то и превратить ресурс Сознания в помойку есть в принципе невозможное дело. Почему? Потому что получаешь оттуда не подлинник, а копию только, которую как хочешь, так и используешь. Ибо, пока она не сохранится, как обновленный подлинник, то и не имеет никакого значения. Словом, в делопроизводстве таком что-то утратить невозможно практически. Единственное слабое место, что приходится обновлять все время ресурсы хранения. Ибо, иначе есть риск что-то утратить совсем. Поскольку информация может статься нечитаемой просто. Потому и когда осмысленно в этом участвуешь, то и понимаешь, что это и вправду великое дело. Стало быть, если трудом своим в это дело вложился, то и действительно великим человеком можешь себя понимать. Нет, не в масштабах мира, конечно. Ведь миру на это плевать.

4. Впрочем, людям на это плевать не потому, что кругом все бездарные, а потому что просто не в теме. Ну, а потом же и туча неведенья ведь сама собой никуда не рассеивается. Ибо, тому требуется еще солнце и ветер. И, такой вот проветривающей и освещающей силой и может же служить базовое осознание того, что всякое знание на свете есть прежде всякого бытия изначально. То есть никакой материи, в смысле вещества четвертого состояния, покудова нет, но всякое знание в ресурсах Сознания есть. И, так это было да пребудет всегда, что Вселенское Сознание исполнено всякого Знания и потому оно никогда никуда не исчезнет и никогда не появится вновь.

Вот, а уже носителем всякого знания является Гений. Стало быть, вывод отсюда такой, что человек не может быть ни носителем – ни, тем более, изобретателем Знания, а только послушником либо скажи попроще студентом. Значит, никакой Эйнштейн, в смысле ученый, не является носителем, а тем более автором Знания. Поскольку любой ученый учится всякому Знанию в архивах Сознания. То есть получается, что в великом деле обновления ресурсов Сознания участвуют многие и доказательством тому являются научные открытия всякие.

Да, участвовать, конечно, участвуют, но как ведь участвуют, вот в чем вопрос? Ведь если научное открытие делаешь, а значит и обновляешь же тем ресурсы Сознания, то и за работу твою полагается какая-то премия. Однако, обходится это чаще только известностью, причем и только в узком кругу сопричастных людей. То есть считай, что даром работаешь. Причем, даже и тогда, когда широкое признание и весомую премию за труды получаешь. Ведь ни признанием мира – ни деньгами не возместишь ты того, что сознание твою работу списало просто напросто в счет общего долга мира вообще. Не обидно ли себя утешать признанием мира, если на метафизическом уровне проигнорировали все личные заслуги твои.

5. Так откуда бы взяться общему долгу мира перед Сознанием? Проблема вся в том, что мирское Сознание является очень устаревшей версией Сознания Вселенского. Стало быть, чтобы контролировать как-то рухлядь такую и приходится же то и дело синхронизировать его со вселенским. Конечно, никакой особой цели в том нет, но чтобы деградация та не превратилась в злокачественную надо все же её ограничивать как-то. И, действенным средством в том деле частичная синхронизация как раз и является.

Понятно, это не молчком начинается, а заключается, пусть и формально, соглашение какое-то. Например, образцом такого можно считать обряд жертвоприношения Авраамом сына своего Исаака. Разумеется, здесь речь не о том, чтобы родного сына зарезать, но и, тем не менее, все потомство Израиля тем самым приносится в жертву Сознанию. В смысле, евреи с тех пор как-бы должны работать даром на обновление ресурсов Сознания.

Конечно, не только евреи должны, но и все принявшие веру в еврейского бога. Но большинство их, как не считай, а все же евреи. Ну, и что же те за свою службу имеют сегодня? Вот ту двадцатикилометровую полоску пляжа, которая осаждается постоянно кочевниками? Говорю, вот будь я евреем, так такому папаше яйца отрезал бы точно, чтобы не заключал впредь со своим фуфлогоном заветы. Ну, потому что завет той есть только слова, мол, ты мне отдайся сначала, а потом я женюсь на тебе.

Конечно, тому фуфлогону и меня тем же заветом хотелось нагнуть, но благо что в душе оставалась еще и тюркская вера, согласно которой человек богу есть кто угодно, но только не раб. Сталось, так вот коса еврейского бога и нашла же на камень ногайского.

Впрочем, если вернуться в синхронизацию Сознания опять же, то провозглашать безусловной ценностью её, конечно, нельзя. Ибо, локальное сознание, подобно вере в бога, является своего рода защитой. Стало быть, если можешь в метафизическом смысле мыслить без бога себя, то и живи на здоровье без бога. Но если не можешь, то и живи-ка лучше все-таки с богом. Собственно и местное сознание является вот такой же защитой. Потому и рекомендовать что-то большее можно лишь конкретно кому-то, а не общим списком никак. Тем более, что вселенский масштаб сознания достоинством ведь никак не является. Значит, надо учиться на все, что сверху находится, смотреть, не уступая свое достоинство личное. Ибо, сколь большой и зубастый не будь крокодил, а выловить и схавать его реально вполне. Поскольку, да, есть фактическое положение одного и другого, а есть еще и навыки жизни в том иль другом положении. Потому и не дает же тебе никаких преимуществ суть то, что ты большой и зубастый.

6. Все что является предметом знания, предметом веры никак не является. Ибо, вера это не вопрос о том, как чего поиметь, а как полюбить. Но и тем не менее, ведь одно предполагает другое. Потому что это параллельное движение в котором одно без другого никак невозможно. Ибо, если вопросов веры нет у тебя, то и вопросов знания нет. Так что же такое вера тогда?

Вера есть Знание, но это априорное Знание! Вот в этом и вся закавыка. Ибо, исходя веры, скажем, я знаю точно Бог есть. Однако, это априорное знание, которое не может быть никак основанием моему разумению. Потому и приходится же так извернуться, чтобы выхватить на ходу основания тому, что Бог и действительно есть. Ну, а если основания выхватишь, то и первым делом их поимеешь, конечно. Вот на этом, увы, всегда Любовь и кончается. Стало быть, если девственный ум продолжает верить в бога поныне, то и не надо выпячивать это личным достоинством. Ведь каким ты на свет появился, таким и в могилу сойдешь. Стало быть, жизнь свою не прожил, а только отбыл. Словом, бесполезный народ. Благо, что есть еще и другие на свете, которые живут не ради того, чтобы девственными в могилу себя закопать, а чтобы оставить потомство и в т.ч. потомство ума.

Так вот потомству сему первым делом завет Авраама советую выбросить вон, чтобы даром ни на кого не работать. Вот, а вторым делом уже, как Отче наш, зарубить себе на носу: Не верь! Не бойся! Не проси! Но свое у него все же возьми! Имеется в виду «черный покер», конечно. Ибо, это и есть же небесная могилка твоя, которая существовать будет всегда, а значит и останется твоей вечной надеждой восстать из могилы, однажды.

‎29 ‎декабря ‎2023