Где начинается отпуск

Глава 1

Часть 1. Чемоданы мечтают о своем.

Вика собиралась в отпуск с таким энтузиазмом, словно ехала не просто на остров, а на церемонию вручения медали за выносливость в номинации «Выдержала три квартальных отчёта, шесть созвонов с клиентом и ни разу не накричала на кофемашину».

Отпуск она планировала три месяца — сначала мысленно, потом в заметках на телефоне, потом в Excel-файле с цветовой маркировкой: зелёным — «обязательно взять», синим — «по настроению», красным — «не забыть, как в прошлый раз».

И вот, в день отъезда, она встала раньше будильника, потому что проснулась от собственной мысли:

«А вдруг я забыла зарядку от фена?»

Нет, не забыла. Зато чуть не оставила паспорт в холодильнике рядом с банкой оливок, потому что держала его в руке, пока доставала воду, и отвлеклась на мысль:

«А стоит ли брать шёлковое платье, если там всё равно ветер и я его надену только для фото?»

Конечно, сто́ит. Для фото — особенно.

Рядом на диване уныло лежал кот по имени Бублик.

— Я заслужила этот отпуск, — сказала Вика, застёгивая чемодан.

— Мррр, — прокомментировал Бублик, что могло означать как «ну-ну», так и «привези мне из дьюти-фри тунца».

Бублик был толстенький и пушистый, как махровое поленце, с подозрением смотрел на все шуршащие пакеты и категорически не одобрял перемены. Вика оставила его на попечение своей подруги Кати — женщины надёжной, как швейцарский банк, но с лёгкой склонностью к разговору с мебелью.

— Бублик, только не порть ей настроение, — сказала Вика на прощание, наклоняясь к коту. — Она кормит строго по часам, и разговоры о смысле жизни у неё вместо мультиков.

Бублик хмыкнул и в знак согласия подвинулся поближе к своей миске.

Пункт назначения — остров Патмос. Маленький, с белыми домиками, выцветшими табличками «Rooms to rent», лестницами, которые вели к лавкам, и морем, которое не просто шумит — оно, кажется, поёт на греческом.

Вика выбрала Патмос потому, что там не было толп туристов, а фотографии в интернете выглядели так, будто их отфотошопила сама матушка-природа.

На всякий случай она распечатала себе список вещей — и наклеила его на чемодан снаружи. Чтобы всем вокруг было понятно: эта женщина едет отдыхать красиво.

Список выглядел так:

5 платьев (на случай внезапного вдохновения для Instagram-фотосессии)

Солнцезащитный крем (SPF 50+, чтобы кожа не ушла в режим «креветка»)

Книга про медитации, которую она начала читать ещё в позапрошлом декабре

Шлёпанцы с блёстками (удобство под вопросом, зато как блестят)

Кроме того, она положила в ручную кладь свечу с ароматом «мандарин и сандал» (вдруг в отеле скучно пахнет), складной веер и записную книжку с надписью:

«Запиши моменты, которые стоит повторить»

Всё было продумано. До момента, пока в аэропорту ее не подозвали к стойке регистрации и не сообщили что:

— Простите, ваш багаж... эм... он почему-то вылетел в Рим.

— В Рим? — переспросила Вика. — А мы с ним как бы... вместе должны были на Патмос.

— Ну, знаете, чемоданы — они такие. Иногда у них свои планы.

Вика на секунду представила свой чемодан в кофейне на Пьяцца Навона, заказавшего себе эспрессо и листающего модный журнал.

— Главное, чтобы пасту не ел, — пробормотала она. — А то станет пухлым и не пройдет весовой контроль.

Женщина за стойкой изобразила понимающую улыбку:

— Чемодан вам доставят. Через несколько дней. Может чуть дольше. В зависимости от его маршрута.

— Ну хоть культурно отдохнёт, — философски заметила Вика. — Я, между прочим, тоже собиралась.

С этими словами она достала из сумки губную помаду и решительно подкрасила губы. Если жизнь собирается преподнести тебе сюрприз — встречай его при параде.

Она направилась к зоне вылета. На табло рейсов значилось: Патмос (через Афины) — «идет регистрация». Вика уже чувствовала, как сядет на веранде с видом на море, вдохнёт воздух с нотками розмарина и соли, и скажет: «Вот оно — настоящее “ничего неделанье”».

Но сперва ей нужно было купить шлепанцы.

Потому что в шлёпанцах с блёстками, которые она предусмотрительно убрала в чемодан (в Рим!), прогуляться по аэропорту не получилось. Вика побрела в ближайший магазин, где продавались шлёпанцы всех цветов и форм — кроме удобных.

Она выбрала самые симпатичные. А симпатичные, как известно, всегда натирают.

— Ну и ладно, — сказала Вика, — пусть новые мозоли тоже получат свою порцию витамина D.

И отправилась на посадку — с ручной кладью, полным отсутствием чемодана, но с лёгким сердцем.

Часть 2. Такси не туда, но с кондиционером.

Когда Вика вышла из небольшого, но гордо именующегося «международным» аэропорта Патмоса, её встретил влажный, солоноватый воздух с примесью цветов, выхлопных газов скутеров и чего-то неуловимо масляного, возможно — от местного фастфуда, где жарили кальмаров. Был вечер, тёплый и розовый, словно разлитый щербет, и в нём — среди пальм, чемоданов на колёсиках и туристов, выискивающих Wi-Fi как оазис в пустыне, — витала настоящая свобода.

Свобода без чемодана.

Он, судя по трекеру, остался где-то в Афинах или, что было более вероятно, отправился напрямую в Рим. Сам. Вместе с Викиными платьями, кремом с SPF, надувным кругом в виде утки и точно отмеренными носками на количество дней. Чемодан был умный, с кодовым замком и мечтами о глянцевых улицах Италии. Пусть. Пусть себе ищет карбонару и призрачную любовь на Пьяцце Навона. А Вика — Вика начала отпуск по новой. Уже не по плану. Но всё ещё — по настроению.

Она быстро сориентировалась: английским она владела уверенно, гугл-карты загрузились, и через двадцать минут (и один короткий спор с назойливым экскурсоводом, который почему-то предлагал ей тур по монастырям) Вика стояла у привычного ряда такси.

— Здравствуйте! Мне нужно в отель — Лазурная Лаг... — начала она по-английски и показала на экране телефона адрес. Всё по науке.

Водитель оказался худощавым, смуглым, с задумчивым взглядом и футболкой с изображением тигра. Выглядел он так, будто мог и отвезти, и одновременно сыграть на бузуки. Он просиял:

— Аааа! Да-да! Нет проблем! Ла-гууу-на! Очень хорошее место! Мой кузен свадьба там! Или нет… Но я понять! - начал объяснять он на ломаном английском.

Он схватил её сумочку, открыл дверь машины и добавил с уверенностью бывалого гида:

— Ехать!

И они поехали.

Машина была видавшая виды — с мягко дребезжащими дверями, ароматизатором в виде ёлочки (судя по запаху — ёлочка проживала тяжёлую жизнь) и кондиционером, который либо работал только на водителя, либо дул с философским флером — «не важно, сколько градусов, главное — направление».

Вика устроилась поудобнее, достала бутылку воды и попыталась не думать о том, что её шлёпанцы с блёстками сейчас, возможно, впервые в жизни едут на скутере по римским брусчаткам. Всё равно — уже ничего не изменить. Отпуск требовал лёгкости. И доверия вселенной. Даже если вселенная была одета в футболку с тигром и не знала, где её отель.

— Отель… очень хорошо… может «голубая...»? — уточнял водитель, постукивая пальцами по рулю в такт радио. Из колонок звучало что-то греческое, с надрывом и страстью.

— Голубая... может. Но он называется «Лазурная Лагуна». — Вика уточнила. — Это рядом с пляжем.

— Аааа! Пляж! Да-да! — обрадовался водитель и сразу свернул туда, где заканчивались асфальт и логика.

Первая остановка была у «Голубого песка» — отеля, название которого обещало океаническую роскошь, но в реальности предлагало бетонный двор, один пластиковый лежак и старушку с веником у входа. Вика выглянула:

— Это точно не мой.

— Ноу проблем! — водитель всё ещё улыбался. — Следующий!

Следующим оказался «Лазурный край». На вывеске не горели половина букв, и издалека здание выглядело как склад, слегка приукрашенный шторами. Вика уже начинала подозревать, что вся «лазурность» острова — это исключительно фантазия рекламных агентств.

— Может этот? — спросил водитель с искренней надеждой.

— Может, край — это метафора для моего терпения? — пробормотала Вика. — Но всё равно не то.

Они объехали ещё три заведения с названиями, в которых фигурировали «морской», «песчаный» и «перламутровый». Один из них оказался баром, второй — жилым домом, а третий... возможно, просто чей-то двор.

В какой-то момент Вика мысленно прощалась с идеей ужина, душа и даже вай-фая. Главное — не потерять чувство юмора и оставаться человеком. Даже если ты слегка пахнешь кондиционером «Тундра лесная» и сидишь в такси, которое кажется порталом в греческий арт-хаус.

Наконец, через полтора часа поисков, одной остановки у заправки и случайный совет от мужчины в сандалиях, который, кажется, знал всех на острове, они подъехали к небольшому отелю.

Вывеска была нарисована вручную. Синим маркером. Криво.

— Lazurna Laguna, — прочитала Вика вслух. — Аллилуйя.

Фасад был скромным. Балкончики — немного облупившимися. Двор — ухоженным, но больше напоминающим школьную базу отдыха. От фотографий в интернете здесь уцелели только... шторы и общий угол съёмки.

Но Вике уже было всё равно.

Администратор за стойкой с облезлым пластиком радостно кивнула и затараторила на английском:

— Добро пожаловать! Вы — Вика? О, да! У нас для вас кокос. Подарок!

Кокос был с бантиком. И пластиковый.

— Пить не нужно, он декоративный, — добавила женщина, будто предугадав вопрос.

Вика взяла кокос. И улыбнулась. Пусть так.

В номере её ждал душ. Шторы, которые были на два пальца короче окна. Кондиционер, работающий с таким шумом, будто параллельно монтировали балкон. А на подушке лежала маленькая открытка: «Вы сегодня молодец!».

Вика присела на кровать, осторожно потрогала пластиковый кокос и прошептала:

— Хорошо хоть не надувной. Хотя и с ним бы подружилась.

Иногда, чтобы почувствовать, что ты в отпуске, нужно потерять чемодан, поблуждать по острову, получить в подарок пластиковый фрукт и понять: отпуск — не место. Это состояние. И лучшее, что можно взять с собой — это правильный настрой. Всё остальное, если повезёт, прилетит из Рима позже.

Часть 3. Комната с видом на антенны.

После того как Вика распаковала — то есть разложила на полочке одну-единственную зубную щётку, зарядку для телефона и пластиковый кокос (который она решила не выбрасывать — пригодится для фото «отдыха мечты»), — она наконец-то смогла лучше рассмотреть свой временный приют.

Комната с пометкой “Deluxe Sea View” встретила её слегка облупленной синей дверью, румяными обоями цвета варенных креветок и кроватью, на которой явно уже кто-то спал — возможно, ещё в прошлом сезоне. Пахло смесью кондиционера, освежителя с запахом «Морской прибой» и чего-то слегка подгоревшего.

На тумбочке стоял стакан. В нём лежали зубочистки. И записка:

«Пожалуйста, не кормите местных гекконов. Они могут мстить.»

Окно — тот самый "вид на море" — действительно было. Но чтобы увидеть хотя бы кусочек воды, нужно было открыть створку, встать на табуретку, облокотиться о подоконник, запрокинуть голову вправо и слегка прищуриться. И тогда — в просвете между двумя пальмами и антеннами — можно было заметить полоску воды очень неопределенного цвета.

— О, вот и он, бескрайний сине-зелёный простор, — с иронией пробормотала Вика, стоя на цыпочках и задевая головой портьеру, которая пахла чем-то затхло-печальным.

Зато во дворе, прямо под её окном, обитал Лучано — гордый, упитанный петух с амбициями явно выше простого курятника. Вика так назвала его по первому впечатлению — что-то в его осанке и нагловатом взгляде напоминало ей маэстро. Лучано начинал свою «арию» ровно в 5:07 утра, без выходных. Если бы его талант можно было записать на диск, это был бы жанр "экспериментальный шансон с элементами тревоги".

— Он явно мечтает попасть на шоу талантов, — писала Вика в заметках на телефоне. — Но репетирует исключительно под моим окном.

В ванной висела табличка:

"Не пугайтесь, если вода сначала зелёная — это местная особенность!"

И действительно. Первая струя воды напоминала маринованный огурец. Но через полминуты всё стабилизировалось — вода становилась вполне прозрачной, хотя и с лёгким «послевкусием» на коже.

На второй день Вика обнаружила, что душ работает в двух режимах:

"Смело" — это когда вода бьёт так, что кажется, будто на тебя вылили ведро.

"Нерешительно" — это когда струйка настолько тонкая, что можно подумать, будто труба плачет.

На третий день — после ряда утренних "концертов" Лучано, после завтрака и кофе, который бодрит не вкусом, а температурой лавы, и попыток запомнить путь к пляжу (включавший три поворота, громкое «приветствие» от местной собаки и одно манговое дерево с кривым плакатом «Welcome!») — Вика проснулась и... вдруг почувствовала, что внутри стало как-то спокойнее.

Она лежала, закутавшись в тонкий плед, который лучше было не рассматривать при дневном свете (ткань, очевидно, пережила больше сезонов, чем сама Вика). Сквозь приоткрытое окно доносились ароматы завтрака — на кухне кто-то пытался победить яичницу. Лучано как раз в этот момент взял особо душераздирающую ноту, явно вдохновлённую дождём, который моросил где-то вдалеке.

Вика поднялась, отдернула занавеску, встала на свою «точку обзора» — табуретку у окна. И увидела море. Оно действительно было. Спокойное, серо-голубое, с редкими бликами, как будто лениво зевало.

— А ведь красиво, — подумала Вика. — По-своему. Честно. Без глянца.

Она вернулась на кровать, обняв подушку, которая хрустнула подозрительно, как будто внутри был спрятан пакет с печеньем. А может, и был.

«Ну а почему бы и не отдохнуть по-настоящему?» — мелькнула мысль.

Не по картинкам из турагентства, не в идеальных отелях с зеркальной водой и смузи из пяти суперфудов, а так, как получается. Вдохнуть воздух, в котором смешались пыль, море и жареный чеснок. Заслушать до дыр свой плейлист «Лето в сердце», смеяться над тем, что кондиционер снова делает «фуууу» вместо «вжжж», и завести привычку считать гекконов на потолке.

А главное — научиться быть в отпуске даже тогда, когда вокруг всё слегка не по плану. Или совсем не по нему.

Смыла с лица остатки сна и ожиданий, взглянула на себя в зеркало (стекло слегка искажало) и сказала себе:

— Ну что, Вика, добро пожаловать в реальность. Она тоже может быть красивой. Особенно, если к ней добавить кокос. Даже пластиковый.

И день начался.

Часть 4. Пляж, обгоревший нос и сюрприз.

И как только Вика всерьёз решила отдыхать, что-то действительно сдвинулось. Не в тектоническом смысле — хотя кровать слегка покачивалась при смене положения тела — а внутри. Где-то в районе того места, где обычно копится тревога на тему: «Я отдыхаю неправильно. Я не там. Я не с теми. И, возможно, я вообще не отдыхаю, а просто выживаю в отпуске.»

Теперь же Вика позволила себе просто быть. С носом, поджаренным солнцем, с пучком волос, который живёт по законам средиземноморского климата, и с ощущением, что можно никуда не спешить. Можно идти по пляжу босиком, в лёгком платье и с ананасом в руке, как будто именно так ты и выглядишь у себя в душе — всегда.

Хотя началось всё, конечно, с барахолки.

— Если нет багажа — значит, есть повод обновить гардероб, — философски заметила Вика, шагая вдоль ржавых вешалок под навесом из пальмовых листьев, которые угрожающе скрипели на ветру.

Там она и нашла его — купальник мечты. Верх — розовый, низ — мятный, посередине — фламинго, криво смотрящий в сторону и надпись "Hot like mojito". Размер был «примерно», но он как будто обнял Вику и сказал:

«Давай сделаем это лето запоминающимся».

На пляже песок был настолько горячим, что по нему приходилось идти с грацией ниндзя, прыгая от тени к тени. Зато вода — прозрачная, как чистая совесть, и тёплая, как ванна в хорошей гостинице. Не в той, где Вика жила. В другой. Воображаемой.

Этот день прошёл, как на открытке: солнце, пальмы, манго, ветер, кокос, ещё один кокос, внезапная мысль о смысле жизни, и снова кокос — для счастья.

А на следующий день… случилось великое обугливание.

Нос, несмотря на панаму, солнцезащитный крем и Викину надежду на чудо, решил предать хозяйку. Он покраснел, припух и стал походить на варёный креветочный хвост. Губы чуть обветрились, а взгляд приобрёл ту самую томную поволоку, как будто она не туристка в третьем ряду лежаков, а актриса из рекламы духов.

— Зато теперь я хотя бы выгляжу, как будто мне здесь нравится, — утешала себя Вика, размазывая по носу очередную порцию йогурта (совет местной бабули, очень авторитетной, судя по количеству браслетов на её запястьях).

К тому моменту Вика уже была знакома с Рикардо.

Он был официантом, баристой, человеком-оркестром и, по совместительству, поставщиком пирожных «от шефа». Кажется, он вообще знал всех и всё: кто с кем развёлся, почему в соседнем отеле отключили свет, и у какой пальмы живёт ящерица с характером.

Каждый вечер он приносил Вике десерт — то кокосовый торт, то миндальный торт, то какое-то безумие с маракуйей и словами «Попробуй, ты забудешь всё, даже как тебя зовут».

Она не забывала, но действительно расслаблялась. Рикардо рассказывал истории — с жаром, жестами и страстью, будто это не просто байки, а сцены из большого сериала, где он и автор, и актёр, и зритель.

А потом... произошло маленькое чудо.

— Синьора Вика! — однажды он подскочил к её шезлонгу, размахивая листочком бумаги, как флагом победы. — Есть новости из цивилизации!

— Что, наконец-то придумали SPF для носа, который работает? — сонно пошутила она, переворачиваясь с бока на бок, как подрумянившийся пирожок.

— Ваш чемодан нашёлся!

— Вернулся? — Вика приподнялась.

— Не совсем… он решил еще немного пожить в Будапеште. Видимо, влюбился. Мы договорились, что он пришлёт вам открытку.

Вика засмеялась так громко, что даже Лучано, сбился с ноты.

И вот — вместо ожидания багажа, она пошла и купила себе вещи.

Платье — цвета неба перед грозой. Мягкое, струящееся, с запахом апельсиновых корок.

Панамку — с рисунком крошечных рыбок, которые смотрели в разные стороны, как будто спорили, куда плыть.

Сандалии — на два размера больше, но «зато не жмут», как сказала продавщица по имени Паула.

И книгу - с местными рецептами. На английском.

Сначала она взяла её просто потому, что на обложке был ананас в очках. Но начала читать… и втянулась. То ли стиль у автора был такой добрый, как у бабушки, то ли Вика уже настроилась на местную волну. Но она засиделась с этой книгой на балконе до темноты, под трели геккона и под шум вечернего прибоя, доносившегося с пляжа.

И вот тогда, сидя в панамке с рыбками, в платье цвета неба и с шоколадным пирожным в руке, Вика подумала, что этот отпуск получился лучше, чем она могла запланировать.

Не потому, что всё пошло идеально. А потому, что она наконец перестала ждать идеального. И стала видеть настоящее.

Часть 5. Письмо себе из отпуска.

На десятый день отдыха Вика проснулась до рассвета — не потому что нужно было куда-то спешить, а потому что ей просто хотелось проснуться. Это было новое, удивительное чувство. Как если бы внутри кто-то тихонько постучался и спросил: «Эй, не хочешь сегодня встретить утро просто так, без повода?»

Комната дышала теплом, шторы чуть колыхались, будто вздыхали. С кухни доносился лёгкий треск холодильника. Вика встала, накинула на себя платье цвета неба (оно уже стало почти второй кожей) и распахнула окно.

Лучано, главный петух острова и потенциальный лауреат «Грэмми по мнению соседей», молчал.

— Неужели сдался? — с притворной тревогой прошептала она.

Оказалось, нет. Просто взял выходной. Или, как она шутила про него с другими соседями по курорту, «ушёл на внутренний творческий ретрит».

Пляж был почти пуст. В этот ранний час он казался ещё более своим — не для туристов, а для тех, кто действительно любит одиночество в правильной обёртке: с солёным воздухом, шумом прибоя и скрипом деревянных шезлонгов, которым похоже, не мешало бы немного масла для суставов.

Вика взяла с собой книжку рецептов (ту самую, с ананасом в очках), кокосовую воду и коробочку с последним пирожным от Рикардо. Сегодня была лимонная бугаца. «Для просветления», — так сказал он накануне и подмигнул, как человек, у которого есть личная договорённость со вселенной.

Она устроилась за столиком, который обычно занимали шумные туристы из соседнего отеля, и почувствовала, как всё внутри замирает — но не от напряжения, а от тихого счастья. Такого, которое нельзя сфотографировать. Которое не собирает лайки. Но остаётся где-то под рёбрами надолго.

На столе лежала открытка. Простая, с изображением местного пейзажа, где пальмы как будто танцевали бачату. Она взяла ручку, подумала пару минут, и начала писать — себе.

«Дорогая я, которая собиралась переживать из-за чемодана, такси, вида из окна и петухов, поющих в духе Паваротти.

Расслабься. Всё будет. Просто немного не так, как ты планировала.

Платье будет не то, что ты выбрала заранее, а то, в котором ветер дышит в спину. Обувь — на пару размеров больше, но зато в ней можно легко догонять счастье (оно быстрое, и очень пугливое). Книга — не про медитации, а с рецептам, но в ней будет гораздо больше смысла.

Ты потеряешь чемодан, но ощутишь лёгкость.

Ты будешь пить воду из кокоса, сидеть под кривой пальмой, и думать не о том, как всё успеть, а о том, как всё это чувствовать.

P.S. Лучано — гениальный петух. Его последняя ария была особенно хороша. Возможно, он тайно берёт уроки у местных чаек, они, похоже, тоже в теме.»

Она отложила ручку, посмотрела на письмо и… улыбнулась. Не от иронии, не от смешного поворота — а от того, что в этой открытке было что-то настоящее. Настолько настоящее, что даже не хотелось ставить точку. Но всё же поставила. И сердечко рядом.

Потом встала. Плавно, как будто в танце. Платье колыхнулось, словно улавливая настроение хозяйки.

Она пошла встречать закат. Не потому что «так положено», и не ради фото. А просто потому, что ей этого хотелось.

Без расписания. Без ожиданий. Без фонового чувства, что нужно быть в другом месте, в другой одежде, с другим багажом.

Просто — с лёгким сердцем.

И с этой самой собой, которую она начала находить где-то между песчинками, пирожными и «песнями» Лучано.

Эпилог. Чемодан всё же вернулся.

Прошло несколько дней с момента, как Вика вернулась домой — загорелая, чуть более лёгкая на подъём и с твёрдой решимостью не устраивать допрос самой себе перед каждым отпуском.

Где-то в глубине шкафа висело то самое платье цвета неба — с чуть потёртым подолом и запахом солёного воздуха, который ни один кондиционер не мог перебить. Панама с рыбками теперь висела на вешалке у входа, и, честно говоря, смотрелась там довольно органично — как если бы всегда была частью её гардероба, просто ждала своего звёздного часа.

Вика уже вернулась в привычный ритм: будильник, кофе, пробки, списки задач, звонки. Только что-то всё равно было иначе. Её любимая чашка вдруг напомнила кокос, а утренний маршрут до офиса — прогулку по пляжу (если сильно прищуриться и игнорировать запах выхлопов).

И вот, в самый обычный вторник, когда всё шло по расписанию (и даже Лучано, остался в тропическом прошлом), раздался звонок в дверь.

На пороге стоял курьер — молодой человек с причёской «ветер над Будапештом» и большой коробкой. Коробка была явно видавшей мир — по краям виднелись следы множества лент, штампов, и один особенно яркий с надписью: «Vigyázat! Ez a bőrönd kalandor!» (Что, как потом догадалась Вика, означало примерно: «Осторожно! Этот чемодан — авантюрист!»)

— Вам посылка из Европы. Приехала с приключениями, — сказал курьер, улыбаясь.

— Это... он? — Вика приподняла бровь.

— Ага. Упирался на границе, хотел остаться в Венгрии, но мы его уговорили. Подписывайте.

Внутри коробки действительно оказался её чемодан — чуть потрёпанный, с новыми наклейками (одна из них изображала венгерскую собаку в очках) и ароматом чужих полок. А так же на дне посылки она обнаружила немного венгерской паприки и открытку с изображением Будапешта ночью.

На молнии была прикреплена записка от службы доставки:

«Он пытался сбежать, но мы его поймали. Добро пожаловать домой!»

Вика рассмеялась. От души, по-настоящему — так, как смеялась только там, на острове, когда Рикардо рассказывал, как однажды пел дуэтом с попугаем и почти победил на местном караоке.

Открыв чемодан, она обнаружила внутри аккуратно уложенные вещи, и… злополучные шлёпанцы. Те самые, из списка, которые так и не доехали до пляжа.

Она достала панаму, надела её и прошлась до кухни в шлёпанцах, с видом человека, у которого есть план. Заварила чай, с маракуйей, который раньше казался ей «слишком экзотичным», а теперь был почти как обнимашка из другого климата.

Села за стол, открыла ежедневник, где раньше жили графики и отчёты и аккуратно написала:

«Следующий отпуск — без плана.

Направление: на юг.

И шлёпанцы — в ручную кладь!»

Поставила рядом смешной стикер с рисунком Лучано в солнцезащитных очках (она сама нарисовала — вдохновение, знаете ли), и закрыла блокнот.

Отпуск закончился. Но чувство, что он где-то рядом — остался.

Иногда оно прячется в утреннем солнце на подоконнике. Иногда — в запахе чая. Иногда — в улыбке, которая вдруг сама собой появляется среди будничного дня.

И, конечно, в чемодане. Который теперь стоял в прихожей, как вернувшийся герой. С лёгким видом. И — кажется — с собственными планами на будущее.