ГАЛАТЕЯ

Глава 1

Женщина в окне напротив. Каждый вечер я вижу ее воочию и ночами во сне.

Все началось после того, как в девятиэтажку, стоявшую прямо перед нашим домом, заселилась одинокая женщина. Неизменно одетая в длинную черную юбку и серую блузку, она заходила в квартиру ровно в половине седьмого и включала свет. На таком расстоянии я не мог разглядеть ее лицо, но в моем сознании она почему-то рисовалась старой канцелярской крысой.

Через неделю в соседнем магазине я узнал ее по силуэту, но, подойдя к ней, удивился, увидев перед собой совсем юную девушку. В допотопных туфлях, одетая даже в выходной в те же юбку и блузку, она выглядела жалко. Дополняли удручающую картину заросшие брови, нелепая прическа и полное отсутствие макияжа. Ее пренебрежение своим внешним видом настолько бросалось в глаза, что казалось, будто она делает это умышленно.

Ее нельзя было назвать красивой: одежда на широких бедрах лежала мешком, а крупноватый нос с горбинкой лишал лицо изящества. Набрав полную сумку продуктов, она попыталась поднять, но, едва оторвав от стола, беспомощно посмотрела на меня. Пришлось в довесок к своей прихватить и ее поклажу. По дороге я представился и спросил, как ее зовут.

— Гала, — ответила она, улыбнувшись.

— Галя? — переспросил я.

— Полное имя – Галатея, но всем представляюсь Галой, — смутилась она, — родители посчитали это античное имя красивым, но мне оно всю жизнь доставляет немало проблем.

— Учитесь или работаете?

— Приехала поступать, но не добрала баллы. Теперь работаю, и здесь снимаю комнату.

Ее низкий голос вначале показался грубоватым, но пока мы беседовали, я расслышал в нем обертона, которые придавали звучанию некий шарм. Я проводил ее до двери, и в благодарность за "тяжкий труд" она пригласила меня на чашку чая. За столом я узнал, что скромность в одежде и макияже вызвана не стилем, а маленькой зарплатой офисной секретарши – большая часть ее денег уходит на съем жилья, и оставшихся едва хватает на пропитание. Волей судьбы она попала в тяжелые жизненные условия и растерялась – тут уж не до бровей. Поговорив немного, мы перешли на ты, и я предложил ей, если понадобится, без стеснения обращаться за помощью.

Этой ночью Гала впервые приснилась мне. В протертых до дыр серых джинсах и бесформенной майке, из-под которой торчала другая майка, она, что-то напевая, направлялась к большому красивому дому. Голову ее украшала шляпа котелок, из-под которой развевались на ветру длинные волосы. Завершали прикид высокие ботинки. Простая на вид одежда создавала впечатление тщательно продуманной небрежности и подчеркивала ее широкие округлые бедра.

Перед домом Галатея повернулась лицом, и поразила меня своей нестандартной красотой. Красиво подведенные брови и ресницы подчеркивали выразительность глаз, а профессиональный мейкап выделял чувственную форму рта и нежность кожи. Макияж настолько преобразил ее лицо, что теперь даже нос выглядел пикантно милым.

Зайдя в дом, Гала взяла тетрадь и стала записывать ноты музыки, возможно, той самой, которую напевала по дороге. Я не знал нотной грамоты, но обладал хорошей зрительной памятью, поэтому, возбужденно проснувшись, записал все, что увидел, на бумагу.

В шесть часов купил бутылку вина и в соседнем ресторане забрал заказанный ужин на две персоны. Дождавшись появления Галы в окне квартиры, я по телефону пригласил в гости, и через полчаса встретил ее в легком платье у своих дверей. Радостная улыбка на лице раскрыла, насколько приятно ей мое неожиданное приглашение. За ужином мы поговорили о ее жизни здесь, о детстве, и Гала поведала, что у себя в городе закончила музыкальную школу, отметив при этом, что у нее абсолютный слух. Тогда я выложил перед ней свои каракули и попросил озвучить то, что там записано.

Гала напела, и я узнал услышанный во сне мотив.

— Тебе знакома эта мелодия? — спросил я.

— Нет, никогда не слышала, но это что-то потрясающее и совершенно новое.

— В каком стиле она должна исполняться: рок, поп, блюз, джаз или что-то еще?

— Все зависит от желания исполнителя. По твоим наброскам может быть любой из перечисленных.

— Ты пробовала петь или сочинять музыку?

— Сочинять не пробовала, а петь с моим голосом…. Разве что, рок. Нет, серьезно петь не пробовала.

— А несерьезно?

— В музыкальной школе пели, но потом у меня стал ломаться голос, в общем, ничего хорошего не вышло. А где ты взял эти ноты, и кто их написал?

— Написала и напела их ты в моем сне.

Галатея несколько секунд молча смотрела на меня, пытаясь понять, шучу я или нет, и, наконец, заявила:

— Человеческий мозг мало познан. На самом деле, ты сам во сне написал эту музыку, но твое подсознание преподнесло ее тебе в виде какого-то сюжета.

— Это невозможно – я не знаю нотной грамоты. Согласно теории знаменитого физика Хью Эверетта, все возможные варианты развития вселенной существуют в реальности. Может быть, каким-то чудом во сне я смог увидеть один из возможных вариантов твоей судьбы. Иначе, совсем уж какая-то мистика выходит. В любом случае, эта композиция твоя, и ты вольна распоряжаться ею по своему усмотрению. Я советую сочинить слова и петь самой.

— А если петь тебе?

— Исключено. Однажды друзья на даче уговорили меня спеть, и потом долго сожалели о своем опрометчивом поступке. Мою песню подхватили деревенские собаки, и друзья, окаменев, услышали в их вое скорбь наступающего конца света. Придя в себя, они посоветовали мне спеть по Нью-Йоркскому радио, чтобы обезлюдела проклятая Америка.

— Давай подождем, — улыбнувшись предложила Гала, — может быть, в следующий раз тебе приснятся слова.

Я согласился, и, поблагодарив за прекрасно проведенный вечер, проводил ее домой. Ночью я увидел продолжение сна. Гала в тех же джинсах и потертой кожаной куртке, исшитой молниями и всякими прибамбасами, смотрела на лист бумаги и пела на английском языке. Слава богу, английский я знал, и мне не пришлось даже заглядывать в текст. Как и прошлой ночью, я сразу проснулся и записал слова. Не вызывало сомнения, что песня – бомба, которая займет топ всех хит-парадов.

Мне пришла в голову сумасшедшая идея сделать из Галатеи рок звезду. Конечно, на одной песне программу не вытянуть, но я надеялся, что последуют новые серии снов. Вечером, едва дождавшись Галу с работы, зашел за ней и потащил в ближайший салон. Я объяснил визажисту, что хочу сделать с ее лицом и пообещал хорошую премию, если увижу то, что ожидаю.

Парень попался толковый, и мы втроем сначала на бумаге, потом на экране компьютера стали создавать ее лицо. Методом проб и ошибок, постоянно подправляя, мы, наконец, получили изображение максимально близкое к тому, что я видел во сне. Ну, а дальше вступило мастерство визажиста. Сначала он сфотографировал Галу в исходном состоянии. Потом вымыл ей голову и постриг, создав на голове настоящее произведение искусства. И, наконец, на моих глазах стал творить чудо, штрих за штрихом строя ее новое лицо.

Закончив работу, он изумленно осмотрел свое творение и сказал:

— Сам не верил, что такое возможно. Можно, я сфотографирую ее для рекламы своих работ?

Я разрешил с условием, что под ней будет единственная подпись «Гала». Расплатившись с парнем так, что мы оба остались довольны, я отвез ее домой и попросил завтра прийти с работы пораньше – будем объезжать модные салоны, магазины и даже рынки в попытке найти вещи, хотя бы похожие на те, что я видел на ней во сне.

Ночью увидел продолжение сна. На этот раз, стоя перед микрофоном в акустической комнате, Гала пела ту же песню в стиле рок. Голос, который в разговоре не производил впечатления, здесь зазвучал сочно и открыто. Начав тихим гроулом, Галатея стала наращивать громкость и высоту звучания пока, перейдя на скрим, не запела высоким чуть хрипловатым голосом. От восторга у меня по телу побежали мурашки. Зрелище было настолько ярким и явственным, что я засомневался, был ли это сон. Песня закончилась, и возбужденный звукооператор показал из микшерской большой палец.

Проснувшись, я сразу нанес на бумагу картины из сна, но увидев, что получилось, расстроился. Если белые штаны, что были на ней, еще можно было поискать в продаже, то широкий в плечах, странно скроенный двубортный пиджак бесполезно было даже пытаться найти. Я убедился в этом, с утра обойдя все известные мне магазины и вещевой рынок. Из всего, что я видел во сне, возможно было купить только черную и белую майки. Даже похожие джинсы отсутствовали в природе – кругом все одно и то же.

В два часа позвонила Гала и, сказав, что отпросилась с работы, предупредила, что через час будет у меня. В ожидании ее я отыскал в интернете адреса концертных ателье. К трем приехала Гала и восторженно описала, какой эффект произвел на работе ее новый имидж. Парни, которые раньше не обращали на нее никакого внимания, вдруг загорелись желанием пригласить на свидание с маршрутом от простой прогулки до похода в ресторан. Даже начальник проводил туманным взглядом. Женщины удивились не меньше мужчин. Самые красивые надменно, словно нехотя, остальные с живым интересом, стали просить ее поделиться визажистом.

В первом ателье, увидев мои рисунки, даже не стали браться, тот же облом ждал нас и во втором. Только в третьем согласились попробовать, но с условием, что в случае неудачи претензий от нас не будет. Я пояснил рисунки и подробно описал цвет, фактуру ткани и другие особенности, которые ожидал увидеть в одежде. Начали с маек. Закройщик, услышав про две майки, удивился:

— Если вы хотите поджарить вашу даму под софитами, пожалуйста, хоть три майки – мне не жалко. Только делается это не так. Я шью просторную черную майку с короткими рукавами и искусственно старю ее. Под рукава, горло и полы пришиваю куски белой ткани, и, наконец, наношу надпись, которую вы тут изобразили. Теперь джинсы. Я возьмусь за них только потому, что уже шил похожие по спецзаказу полгода назад. Но обойдется вам это удовольствие дороже десятка фирменных покупных.

— А второй костюм? — спросил я.

— С ним легче – это обычный сценический вариант. Если согласны, деньги вперед.

Сумма, которую он назвал, заставила задуматься. Если во сне услышу новые песни, костюмы окупятся. А если нет? Ладно, рискну, решил я, и, попросив в первую очередь сшить джинсы и майку, отдал деньги. На послезавтра нам назначили вторую примерку. Теперь самое главное – песня. Как объяснить Галатее, чего хочу от нее услышать, если совершенно не владею музыкальной грамотой?

На обратном пути, решив отметить начало творческого пути, мы зашли в ресторан и за ужином выпили шампанского. Я отдал ей текст песни с транскрипциями, и пока она изучала его, на сцену вышла девушка и в сопровождении оркестра стала петь песню Наннини I maschi.

— Сможешь так? — спросил ее.

— Нет, — стушевалась она.

— Сможешь. Ведь, там ты поешь, значит, и здесь сможешь.

Проводив Галу домой, я сел за компьютер изучать музыкальную грамоту. Перед нами стояла почти невыполнимая задача – я хороший инженер, но импресарио никакой, и разговор наш будет похож на беседу глухого со слепым.

Ночью мне приснились съемки клипа. Гала в тех же джинсах и майке, сидя под деревом, играет на гитаре и поет ту самую песню. Потом на площади, прыгая и крутясь, она изображает движениями игру на гитаре и танцует. В ее танце столько пластики и свободы, изящества и наслаждения жизнью, что описать это невозможно – только видеть и слышать. Проснувшись, я несколько минут пытался удержать в сознании волшебные мгновения, и, наконец, придя в себя, поклялся, что воплощу этот сон в жизнь, чего бы мне это не стоило.

С утра я открыл Ютуб и стал записывать клипы с нужным мне вокалом. К обеду подобрал десяток и, позвонив Галатее, предложил вечером зайти ко мне. В половине восьмого я усадил ее за компьютер и, прокрутив подобранные клипы, попросил спеть любой из них.

Лучше бы я этого не делал. То, что она пыталась петь, годилось для исполнения в сельском клубе, но только не на сцене концертного зала. Надо срочно брать уроки вокала. И надо что-то делать с ее повседневной одеждой – я больше не могу смотреть на жуть, в которую она одета. Встает вопрос в деньги. У меня небольшой, но стабильный бизнес по электронике и айти технологиям, но хватит ли средств, чтобы раскрутить Галу, даже если сны будут продолжаться? Авантюра чистой воды.

Следующий сон решил все. Она подняла на ноги орущий Колизей. Гала пела на итальянском языке, бегая и прыгая по гигантской сцене или, раскинув руки подбегала к рампе и размахивая микрофоном в сторону зала, встречала восхищенные крики. Она пела, и тысячи людей подпевали ей, упоенно блестя глазами.

Камера прошлась по утопающему в дымке великому амфитеатру и показала умиленные лица зрителей, певших, раскачиваясь, в обнимку и поодиночке, плачущих, не скрывая слез, и машущих поднятыми над головой руками. Я понимал, что это сон, и не хотел выходить из него, стараясь сохранить еще хоть секунду чудесного ощущения праздника. Но видение исчезло, и я проснулся полный сожаления об ушедшей эйфории.

Теперь я твердо знал, что не отступлюсь от своей сумасшедшей идеи, не смотря ни на какие препятствия. Слова переведем с итальянского на русский язык, решил я, и будем поднимать на ноги зрителей российских стадионов. Я позвонил Галатее и попросил отпроситься с обеда.

— Если не будут отпускать, уходи по собственному желанию, — велел я, — за твою смешную зарплату я сам тебя найму.

В два часа я встретил ее возле офиса и привез в ателье. Майка подошла сразу, но джинсы оставили подшивать, и велели зайти за ними через час. Погуляв вокруг, мы заглянули в обувной магазин, и там, о счастье, увидели ботинки, очень похожие на те, что видел во сне. Я купил их и заставил Галу выбросить в мусор колодки, которые она до сих пор носила. Подойдя к назначенному времени, мы, наконец, получили долгожданные джинсы и майку. Примерив, Гала наотрез отказалась снимать их, и пришлось вести ее ужинать в ресторан в неформатной одежде.

Ранг ресторана не допускал вольностей в гардеробе, и швейцар в ливрее уже заступил было ей дорогу, но подошедший метрдотель коснулся его плеча, и тот отошел в сторону. Путь от входа до столика мы прошли в сопровождении десятков пар глаз, выражавших эмоции от легкого удивления до восхищения. Гала не привыкла к такому вниманию и чувствовала себя скованно, но я шепнул ей:

— Привыкай, у тебя наступает новая жизнь. Дальше будет еще трудней: тебе предстоит испытание славой.

Глоток вина в аперитив немного успокоил ее, и, дожидаясь заказанного ужина, она уже спокойно осмотрела зал. Заиграла музыка, и несколько пар вышли на танцпол. Утолив первый голод, я уже собрался пригласить Галу на танец, но меня опередил красавец в великолепном костюме от Гуччи. Гала, похоже, собиралась отказаться, но я поймал ее взгляд и кивнул. Черт, надо же еще уйму учителей нанимать: по танцам, манерам поведения, да бог знает еще кого, с беспокойством подумал я, но был приятно удивлен, увидев ее порхающей в танце не хуже партнера.

Гала, раскрасневшись, вернулась за стол и с благодарностью посмотрела на меня. Чтобы взбодрить, я заставил ее выпить бокал вина, хотя сам не мог составить ей компанию, так как был за рулем. Увидев, что я не возражаю, ее весь вечер приглашали танцевать, даже не давая как следует поесть. К концу вечера я все же потанцевал с ней, и с удовольствием убедился, что она прекрасно танцует и обладает природной грацией.

Я привез ее домой и, заметив ожидающий взгляд, сказал:

— Гала, я считаю тебя своим другом, надеюсь, и ты примешь мою дружбу. Завтра с утра напиши заявление об уходе по собственному желанию, может, не станут держать две недели.

Эту ночь я проспал без сновидений, а к четырем часам заявилась Гала и, смущаясь, сообщила:

— Двое ребят на работе подрались из-за меня, а начальник, прощаясь, печально сказал: «Куда смотрели мои глаза». Вот моя трудовая книжка.

— Ладно, буду оформлять тебя к себе. Но хвостом не вертеть. Не хватало еще, чтобы мои гении передрались из-за тебя.

Глава 2

Предстояли серьезные финансовые вложения в Галу, и прежде, чем решиться на них, я хотел обговорить меркантильную сторону наших отношений. После того, как раскручу ее, уверен, объявится много благодетелей, желающих переманить готовую звезду. Поэтому я предложил:

— Гала, я могу оформить авторство той песни на тебя, и можешь хоть сейчас начинать ее петь, продавать ее или делать с ней что угодно. Второй вариант – все песни, которые я, возможно, услышу во сне, оформляю на себя. Я вкладываю в твою раскрутку свои деньги и делаю из тебя рок звезду. Прибыль за исключением расходов делим пока пополам. Возможно, в будущем я откажусь от своей доли. Что ты выбираешь?

— Второй вариант.

— Став звездой, ты привлечешь к себе внимание разных дельцов и аферистов. Давай договоримся, все решения, касающиеся нас, принимаем вместе.

— Хорошо.

— Тогда собирайся и хорошенько отдохни. Сегодня у тебя последний спокойный день. Вот тебе карта – на ней твоя зарплата секретаря за этот месяц. Завтра с утра заходи в обновке – поедем ставить тебе голос.

Остаток вечера я изучал на компьютере нотную грамоту и подбирал в интернете школу вокала с наилучшими отзывами. Выбрав одну, в которой преподавала педагог из Гнесинки, позвонил по указанному телефону и договорился о визите на десять утра.

Педагог, женщина средних лет, встретила нас и, представившись Зоей Васильевной, провела в хорошо оборудованную акустическую комнату. Я представил нас и спросил, можно ли научить Галу петь рок за несколько месяцев, учитывая ее музыкальное образование и абсолютный слух.

— Смотря какой уровень вас интересует, — ответила она, — если петь в кругу друзей, то да, можно.

— А на сцене?

— Мне надо ее послушать. Но даже в лучшем случае потребуется не меньше года.

— Хорошо, послушайте ее, а я пока отойду по своим делам. Через сколько мне подойти?

— Минут через тридцать.

Полчаса я бродил по магазину женской одежды, замеченному по дороге сюда, но ничего там не понял. Ну, висят какие-то платья. Хрен их знает, хорошие они или плохие. Нужен консультант.

— Все не так плохо, — обрадовала женщина, когда я вернулся, — есть зажимы, но это исправимо. У девочки хороший потенциал.

— За полгода справитесь, если заниматься интенсивно?

— Давайте попробуем. Вам повезло, что я в отпуске. Из-за ковида лететь на отдых побоялась, сижу дома.

— Вы можете начать прямо сейчас?

— Да, могу.

— Сколько я вам должен за полгода при ежедневных занятиях в максимально интенсивном режиме?

— Академчас у нас стоит три тысячи рублей. Если заниматься по три полновесных часа в день, больше не стоит, то двенадцать тысяч. За пять дней в неделю — шестьдесят тысяч. Двести сорок тысяч в месяц, но я сделаю вам двадцатипроцентную скидку, вот и считайте.

— Я перечисляю вам за два месяца четыреста тысяч, хорошо?

Судя по ее ошеломленному виду, ответа можно было не спрашивать. Видно, нечасто ей попадаются такие клиентки. Перечислив деньги, я напомнил Галатее, что жду ее после занятий, и, попрощавшись, поехал домой.

Я понимал, что неоправданно рискую, но в то же время сознавал, что другого пути у меня нет. Даже если новых снов не будет, талант никуда не денется, надо только разбудить его. Если там сочиняла прекрасные песни, значит, и здесь сможет.

После обеда пришла Гала и рассказала, как прошли занятия. Я дал ей карту, на которой оставалось пол-лимона и, позвонив Татьяне, моей знакомой из дома моды, попросил помочь с выбором одежды.

Я заказал в ресторане ужин на три персоны, и через час, сидя с Галой в машине, ждал ее с работы.

— Привет, — кивнула она, усаживаясь возле меня, — в каком стиле ты хочешь ее одеть?

— Я хочу сделать из нее рок певицу. Одень и обуй ее так, чтобы не стыдно было показать прессе. Подарок за мной.

— Круто. Какую сумму ты собрался потратить?

— У Галы моя карта на пол-лимона. Если не хватит, добавлю.

— Я поняла. Ты нам не нужен, можешь отправляться домой, а Гала пересядет в мою машину, и к концу дня я привезу ее тебе в шикарном виде. Готовь подарок.

В половине девятого явились мои дамы с горой пакетов и коробок, и сразу приступили к показу. Добрых полтора часа они терзали меня, требуя восхищения купленными платьями, куртками, джинсами, туфлями и бог знает, чем еще, и радовались, как дети, слушая слова одобрения. Зная Татьяну давно, я полностью доверял ее вкусу, поэтому был уверен, что теперь Галу можно показывать в любом обществе. Я подарил Тане приготовленные для нее духи, и, сев за стол, мы отметили удачный шопинг. В одиннадцать, отправив девушек по домам, опять сел за нотную грамоту.

Наконец, мне привалила удача: четыре ночи подряд во сне Гала заносила в компьютер партитуры своих новых сочинений. Просыпаясь, я записывал их, по одной за ночь, в том числе и ту, которую она пела в Колизее. На пятый день я позвонил Галатее, чтобы после занятий зашла ко мне: пора приводить черновики в порядок и начинать регистрацию.

Дожидаясь ее, купил через интернет нотный редактор и записался на завтра к нотариусу. К приходу Галатеи я успел немного разобраться с редактором, а Гала, как оказалось, уже знакома с ним. Я отдал ей черновики и посадил за компьютер, а сам занялся готовкой ужина. Через два часа пять партитур были распечатаны и готовы для прослушивания на синтезаторе. По тексту две песни были на итальянском языке, две на английском и одна на русском. Воспроизведению синтезатора было далеко до звучания оркестра, но общее впечатление мы получили: теперь у нас на руках пять суперхитов, готовых для небольшого концерта или записи на диск.

Вот теперь можно и поужинать – заслужили.

— Кто тебя учил готовить? — спросила Гала, попробовав немного подгоревший кусок мяса.

— Обычно я не готовлю, ем, где придется. Просто, сегодня захотел угостить тебя своей стряпней. Понравилось?

— Честно? Не очень. Хочешь, я завтра приготовлю ужин?

— Давай, – ухватился за помощь.

После ужина спросил:

— Гала, у тебя есть родственники в Италии?

— Да, есть, в Риме и в Сан-Ремо, но я их никогда не видела.

— Узнай о них все – будем налаживать связи. И выучи слова песен на русском и английском. С итальянским разберемся потом. На сегодня все, иди отдыхай.

Ночью во сне я услышал звучание трех последних песен в ее исполнении. Галатея пробовала их петь в разных вариантах и записывала на домашнюю студию. С утра отправился к нотариусу и зарегистрировал на себя все пять песен. С регистрацией в РАО решил пока подождать.

Зайдя после занятий ко мне, Гала сразу приступила к ревизии продуктов. Выяснив, что полки и холодильник почти пусты, потащила меня в магазин в качестве тягловой силы. Там набила две огромные сумки и вручила мне, пообещав завтра повторить вояж.

Ужин оказался выше всяких похвал.

— Понравилось? — спросила Гала, когда я приступил к еде.

— Очень. Давно не ел так вкусно, по-домашнему.

— Хочешь, каждый день буду готовить?

— Конечно, хочу, но мне неловко грузить тебя стряпней.

— Почему грузить? Я же готовлю себе – буду готовить на двоих. Только у меня допотопная плита – работают всего две конфорки.

— Готовь у меня.

— Классно! У тебя шикарная кухня. И квартира. Почему ты живешь один?

— Так получилось. И хватит об этом.

Всю следующую неделю после занятий Гала приходила ко мне, сопровождала в магазин, а потом готовила ужин. В пятницу вечером она спросила:

— Весь день, с утра до вечера, я провожу у тебя. Из тех денег, что перечисляешь на карту, большая часть уходит на оплату жилья. А у тебя в огромной квартире пустуют комнаты, может, давай я перееду к тебе? Тогда не нужно будет платить за мое жилье.

— Плохая идея, — отрубил я, — тебе нужна личная жизнь, да и мне тоже.

— За две недели ни разу не видела здесь женщину.

— Я редко сюда вожу – встречаемся несколько раз в неделю на ее территории.

— Ты любишь ее?

— Нет. Так же, как она меня. Просто, для здоровья.

— Я никого не собираюсь сюда водить. Пока ты не занялся моей внешностью, никто не хотел на меня смотреть. Теперь уже я никого не хочу видеть. Я не кукла, у меня есть свой внутренний мир, но он никого не интересует.

— Девочка, подожди. Найдется парень, который завоюет твое сердце, а я прослежу, чтобы он не оказался прохиндеем. За твое жилье я буду платить отдельно.

— Дело не только в деньгах. Я всю жизнь прожила с родителями, и теперь просто боюсь жить одна. Соседи временами напиваются и орут всю ночь, иногда стучатся ко мне.

— Это серьезный аргумент. Хорошо, если не передумаешь, переселяйся.

— Класс! — подпрыгнув, крикнула Гала и закружилась, временами повторяя движения, которые я видел на съемках клипа.

Этим же вечером я перетащил ее вещи к себе. Гала выбрала самую светлую комнату с окнами на бульвар и разложила в шкафу свое невеликое имущество. Месяц прошел по заведенному графику: в будни по пути в лабораторию я отвозил ее на занятия, вернувшись, она готовила еду, а вечером, дождавшись меня, угощала ужином, каждый раз новым и необычайно вкусным. В выходной она была предоставлена самой себе, но каждый раз вытаскивала меня то в парк, то в музей, то просто в кино.

Зоя Васильевна предупреждала, что через два месяца появятся заметные изменения в голосе, поэтому я терпел, и раньше времени не просил Галу петь, чтобы не испортить впечатление. В моей крошечной фирме работали несколько электронщиков и программистов, которые реализовывали задуманные мной проекты в железо. Проектов было немного, но стоили они дорого. Всю механику мы отдавали в аутсорсинг и, в основном, работали головой.

Бухгалтер на полставки справлялась с нашей нехитрой бухгалтерией, но офисной секретарши не было, и временами мне влетало за неотправленную вовремя отчетность в какой-нибудь из множества никому не нужных контрольных органов. Вот я и подумал, не попросить ли Галу разобраться с завалом в бумагах – она же профессионал, не чета мне, дилетанту, в офисных делах. А если бы она взялась еще за рассылку коммерческих предложений, было бы совсем здорово.

— Гала, — как-то вечером спросил я, — не могла бы ты помочь разгрести завал с бумагами в моей фирме?

— Конечно, — ответила она, — мне и самой было бы интересно.

— Тогда сразу после занятий поедем в лабораторию.

В двенадцать я подождал ее у школы вокала и привез в умирающий НИИ, у которого арендовал несколько комнат, частично расплачиваясь за это услугами. Прежде, чем грузить работой, решил сначала ее накормить, и привел в институтскую столовую. Мужчины, проходя мимо, чуть ли не сворачивали шеи, а знакомые вдруг посчитали своим долгом поинтересоваться моими делами и здоровьем, хотя в беседе со мной не сводили глаз с Галатеи. Я взглянул на нее.

— Я уже привыкла за полтора месяца, — усмехнулась она, — как они все достали, особенно, в транспорте.

— После обеда приведу тебя к нам. Там нормальные ребята.

Появление Галатеи в лаборатории вызвало шок у Сергея с Володей. Открыв рты, они молча смотрели на нее, пытаясь понять, откуда вдруг перед ними возникла сказочная фея.

— Так, парни, знакомьтесь, — вернул я их к жизни, — перед вами наш новый сотрудник, офисный секретарь. Ее зовут Гала.Если кто обидит, голову оторву. В свое отсутствие буду оставлять ее под вашей защитой. Всяких бродячих котов, если лень разбираться самим, направляйте ко мне.

По их глазам я понял, что в мыслях они уже рвут на груди воображаемые тельняшки и клянутся ей в верности до гроба. Наконец, парни очнулись и представились, а Гала, мило улыбнувшись, еще раз послала их в нокаут. Я усадил ее за компьютер и выложил перед ней гору документов.

Судя по тому, как ловко она их перебирала и как быстро разобралась с программами, я понял, что хотя бы на короткое время получил бесценного секретаря. Через пару часов, как раз к концу рабочего дня, Гала заявила, что все готово, нужные отчеты отправлены, на нужные письма отвечено, ненужные выброшены в корзину. Перед ней лежали разложенные в несколько стопок важные бумаги.

— Ты просто волшебница, — сказал я, увидев это чудо, — слушай, может, завтра продолжишь творить чудеса и попробуешь расширить клиентскую базу?

— Хорошо, — скромно ответила она, и мы направились к выходу, но возле двери столкнулись с топтавшимися там Володей и Сергеем.

— Провожать ее собрались? — усмехнулся я. — Похвально. Возможно, в будущем ваша любезность понадобится, но в этот раз я справлюсь сам.

Поужинали в соседнем с НИИ ресторане, а дома я предложил Галатее:

— Утром готовь только яичницу. Обедать будем в институтской столовой, а ужинать – в том же ресторане. Ты сегодня совершила великий подвиг. Спасибо.

Ночью ничего не снилось. Утром отвез Галу в школу вокала, и через три часа встретил ее у выхода – после ее слов о доставании в транспорте я решил так делать всегда. В лаборатории я выложил перед ней описание наших разработок и список организаций, с которыми мы работаем. Потом показал базы данных интересных для нас предприятий и попросил предложить им наши приборы.

— Если доведешь до договора нового клиента, сделаю тебе шикарный подарок, — пообещал я, хотя в душе сомневался, что сможет хоть кого-нибудь заинтересовать.

До самого вечера и всю вторую половину следующего дня Гала писала письма и разговаривала по телефону, а перед самым уходом, воскликнула:

— Есть один клиент! Завтра в десять утра тебя ждут с коммерческим предложением вот по этому адресу.

Увидев адрес, я обалдел: Гала зацепила ведущее предприятие крупнейшего холдинга. Следующим утром я отвез ее на занятия и направился на встречу с заказчиком. Изучив мое предложение, начальник отдела предложил «рыбу», которую я тут же одобрил, и через десять минут сунул мне на подпись оригиналы договора. Гала продолжала искать клиентов, и через три дня я услышал ее новый возглас:

— Ура! Еще один.

Я поразился ее способности убеждать прожженных бюрократов и скептиков. Мне никогда не удавалось так быстро заключать контракты. Спустя две недели благодаря Галатее мы имели в активе один подписанный договор и три на подписи. Поступила предоплата по первому договору.

Я был поражен. Делать из нее рок звезду – все равно, что резать курицу, несущую золотые яйца. Может, отменить раскрутку, подумал было, но сразу устыдился подленькой мысли. Я перевел ей на карту десять процентов от поступившей суммы, что составило в эквиваленте три штуки баксов, и спросил:

— Что бы ты хотела купить на эти деньги? Драгоценности, одежду от кутюр или что-нибудь еще?

— Напрасно ты перевел деньги, — ответила она, — я и так благодарна тебе за то, что ты делаешь со мной.

— Хорошо, откроем депозит и будем копить тебе на свадьбу. Даже если с пением ничего не выйдет, постепенно у тебя наберутся деньги на квартиру.

— Зачем ты гонишь меня замуж? Я тебе совсем не нравлюсь?

— Девочка моя, конечно, я восхищаясь тобой, но я старше тебя на пятнадцать лет. Какие между нами могут быть отношения кроме дружеских? Мы с тобой друзья, и давай больше не будем поднимать эту тему. А я подберу тебе такого жениха, что все обзавидуются.

— Я не хочу, чтобы мне завидовали из-за крутого жениха. Я хочу петь.

— Я тоже этого хочу, но не знаю, как получится.

В двенадцать, как всегда, я встречал ее из школы, но в этот раз вышла провожать ее Зоя Васильевна. Увидев меня, она предложила:

— Я обещала вам, что через два месяца у Галы будут первые серьезные изменения голоса. Хотите послушать?

Наконец-то, обрадовался я, проходя за ней в акустическую комнату. Женщина включила минусовку, и Гала запела ярким открытым голосом. Шокированный ее великолепным сопрано, я слушал «Твои следы», боясь пошевелиться и нечаянным шумом нарушить творящееся передо мной волшебство. Я не узнавал ее: из скромной девушки она воплотилась в драматическую актрису, неистово зовущую ушедшую любовь. Гала закончила петь, и в звенящей тишине я стоял, не в силах найти слов, пока женщина не спросила:

— Вы довольны?

— Я восхищен, — ответил я, придя в себя. Мне кажется, она уже сейчас может петь на сцене.

— Вы правы, я сама не ожидала открывшегося таланта. Но ее потенциал намного выше – увидите, что она будет творить через несколько месяцев. Будем шлифовать ее голос дальше.

— Спасибо, вы совершили чудо. Я перечисляю вам четыреста тысяч за следующие два месяца, — сказал я и перевел деньги.

Глава 3

Прошло два месяца. За это время нас под разными предлогами пытались посетить институтские донжуаны, но мои гении зорко стояли на страже и не пускали никого дальше коридора. Они оправдывали «жмотство» требованиями особой чистоты до тех пор, пока не заглянул сын директора НИИ. Этого послать было чревато, поэтому они следовали за ним по пятам, нервируя и злобно посматривая вслед. Не выделяя никого, Галатея создала в лаборатории такую атмосферу, что все считали ее младшей сестрой, оберегая и не позволяя друг другу переступить этот порог.

За эти два месяца она заключила десяток договоров, и в ее премиальном фонде накопилось полтора лимона. Эта сумма примерно соответствовала моим расходам на нее, и я мог бы забрать их, но не хочу этого делать, сам не знаю, почему.

Сидя за соседним столом, посматриваю на нее – до чего же она красива. Неужели, это чудо создал я?

— Где здесь крупный нос? — спрашиваю себя, вспомнив свое первое впечатление. Отличный у нее нос. Может, из-за горбинки показалось тогда? Но нет, она не портит его нисколько.

Ее имя часто путают, называя Галей. Действительно, странное имя выбрали родители, кажется, что-то из мифологии. Заглянув в интернет, вспомнил, что согласно мифу, скульптор Пигмалион создал прекрасную статую женщины, Галатею, и влюбился в нее. Узнав об этом, Афродита ее оживила. Красивая история.

Родственники Галатеи со стороны матери живут в Италии, и родители поддерживают с ними связь. Ее мать говорит на итальянском и с детства учит языку дочь. На прошлой неделе Гала, позвонив по моему наущению родственникам, напомнила о себе. Оказалось, что муж тетки работает на Rai 2 редактором развлекательных программ, что стало для нас приятной неожиданностью.

В школе у Галы было пять по английскому, и теперь, чтобы закрепить его, я разговариваю с ней на нем хотя бы по часу в день. Все хорошо, вот только она никуда не выходит: целыми днями сидит дома или в лаборатории. Может, попросить ребят по очереди гулять с ней после работы, если сама никого не выбрала?

— Гала, тебе совсем никто не нравится из наших ребят?

— Наоборот, они все очень хорошие.

— Я не об этом. Ты все время проводишь в лаборатории или дома. Тебе надо отдыхать, развлекаться. Давай я выделю деньги в культурный фонд, и парни по очереди будут водить тебя в театр, в клубы, на концерты или куда сама захочешь. Не нравятся наши – выбери из институтских.

— Тебе надоело видеть меня перед собой?

— Глупышка, я любуюсь тобой.

— Тогда забей. Меня все устраивает. А если хочешь обрадовать, сам своди куда-нибудь.

Влюбилась, что ли? – испугался я, но тут же отругал себя: дурак ты, Пигмалион хренов. Она, ведь, круглыми сутками видит лишь тебя. Вот и получил проблему на свою голову. Срочно снимай блокаду и пускай всех в лабораторию, может, понравится кто.

— Хорошо, — сказал я, открывая рекламу, — здесь пишут, в воскресенье на Ходынке сборный концерт женского панк рока. Ты любишь панк рок?

— Я без ума от КиШ, но ни разу не слышала хороший женский панк. Давай, сходим, прошу тебя.

— Ладно, я беру билеты.

— Йесс! — крикнула Гала и, вскочив, закружилась по комнате.

«Совсем ребенок», подумал я, улыбнувшись, и стал набирать номер Мегаспорта. Оказалось, в программе выступлений Гречка, Френдзона и Кис-кис. Я впервые слышал эти имена, но решил рискнуть, и купил два билета.

За прошедшие два месяца несколько раз видел сны с Галатеей. В одном из них она пела тот же клип, только на итальянском языке, в трех других записывала партитуры и текст новых итальянских песен. Я уже разобрался с нотным редактором, и, просыпаясь, каждый раз записывал все, что увидел. Таким образом, у нас накопилось шесть песен, как раз на компакт диск EP (Extended Play).

Месяц назад, провожая Галу, я передал педагогу Зое Васильевне все партитуры и тексты песен. Просмотрев их, она вскинула взгляд:

— Что это?

— Эти песни сочинили мы с Галатеей.

— Вы? Сочинили эти песни? — изумилась она. — Вы знаете итальянский?

— Гала знает, ее родственники живут в Италии.

— Вы хоть понимаете, что вы сочинили? Это же готовые хиты! Я надеюсь, вы зарегистрировали их? Если нет, немедленно регистрируйте. Здесь за углом приемная нотариуса.

— Спасибо, я уже сделал это. Прошу вас, разучите их с Галой.

— С удовольствием, — ответила она, улыбаясь.

Весь месяц я сгорал от нетерпения, но не просил ее петь, боясь своим дилетантскими советами все испортить. Вчера я заметил, что она целый день мурлычет себе под нос какой-то мотив, а вечером отобрала у меня компьютер и что-то записала нотным редактором. Неужели, песню сочинила, с надеждой подумал я, но спрашивать ничего не стал, боясь спугнуть удачу.

В воскресенье Гала надела свой самый хипповый наряд: те самые серые джинсы с навороченной кожаной курткой, которую ей выбрала Таня, и мы поехали на Ходынку. На стоянке Мегаспорта поставили машину и пошли искать свои места. Основную массу зрителей вокруг составляли тинейджеры; здесь и там слышались странные слова типа: трушный панк, кьют-рок и прочие непонятные выражения.

Надо сказать, после того, как изменился облик Галы, изменилась и ее походка: она стала раскованной, упругой, уверенной в себе. Гала вписалась в зрительское окружение, как своя, и молодые люди, не обращая на меня внимания, несколько раз пытались заговорить с ней на своем сленге, но она просто не понимала их.

Концерт начался с выступления Гречки. Что я могу сказать? Банальные слова песен, выражавшие типичные подростковые переживания, сопровождались заунывным стоном. Это что, новое направление в музыке? Смотрю на Галу – может, ее это тронуло? Она улыбнулась мне и пожала плечами.

Ну, хорошо, дотерпели три Гречневые песни, надеясь, что следующая группа будет лучше. Зря надеялись. Френдзона оказалась такой же пустой и бесталанной. Унылые стоны о подростковых комплексах тянулись еще в трех вызывающих зевоту песнях. Дотерпели и это.

Основную часть программы должно было составить выступление группы Кис-кис. И вот, дождались, после антракта на сцену выскакивает отвязная девица и, весело отплясывая, что-то поет. Два гитариста и барабанщица ведут основной мотив. Здесь, хотя бы, веселей. Пытаюсь прислушаться к словам, но в первых рядах ей подпевает оголтелая молодежь и понять что-либо невозможно. Наконец, до слуха прорываются отдельные фразы, и я с удивлением замечаю, что песня напичкана матом.

Я не ангел – могу и сам покрыть трехэтажным, если доведут, но никогда при женщинах, тем более, на публике. А здесь прямо со сцены дурная баба матом орет. Я взглянул на Галу – она, пунцовая от смущения, уткнула взгляд в пол.

— Хочешь досмотреть? — спросил я.

Она покачала головой. Я взял ее за руку и вывел из зала. Возвращаемся с испорченным настроением – то, что здесь услышал, повергло меня в уныние. Представленное нам убожество называется искусством? Это мусор, а не искусство.

Теперь о панк роке. Этот жанр сформировался в конце прошлого века, как протест против власть имущих и несет в себе полезную нагрузку, вскрывая пороки общества. Но в основе любого искусства должны быть талант исполнителя и его стремление улучшить человека. Я сам, как и Гала, в восторге от «Короля и шута», но там весь успех стоял на талантах Князя и безвременно ушедшего Горшка. Талант рано или поздно раскрывается в любом жанре – не было бы панка, они открыли бы что-нибудь другое.

На следующий день я зашел вместе с Галой в школу вокала и встретился с Зоей Васильевной.

— Я записала на синтезаторе аккомпанемент к вашим песням. Послушайте, — заявила она с порога и поставила минусовку к клипу.

Впервые я слушал, как Гала пела эту песню вживую, и поразился колдовскому очарованию ее голоса. Она пела так же, как во сне, ярко, дерзко, страстно. Я стоял и, едва дыша, слушал ее, пока не прозвучал заключительный аккорд.

— Великолепно, — прошептал я, — в жизни не слышал ничего прекрасней.

В течение часа Гала спела все пять итальянских песен и вызвала аплодисменты у зрителей, заглянувших из других комнат. Я заметил, что девушка, стоявшая в коридоре, записала последнюю песню на мобильник, и попросил стереть ее. Она сказала, что стерла, и я на этом успокоился.

Я попросил всех выйти из комнаты, и Гала спела оставшиеся три песни без чужих ушей. Песни кончились. Я потрясенно молчу, а Гала, почувствовав мое состояние, радостно улыбается.

— Алексей, я выполнила свое обещание, — заявила Зоя Васильевна, — теперь Гала может петь на сцене. К сожалению, обстоятельства складываются так, что я не смогу продолжить занятия – на два месяца уезжаю за границу. Извините.

Я поблагодарил ее за все, что она для нас сделала и, забрав записи, мы направились домой, но по дороге заехали в магазин и купили Галатее компьютер. Я хотел начать раскручивать ее с Италии: во-первых, у нее уже есть шесть песен на итальянском, а во-вторых, имеется родственник на телевидении – может, поможет бедной родственнице.

В России начинать раскрутку слишком затратно и малоэффективно. Показ клипа на ведущих каналах телевидения стоит фантастических денег, и заграницей их мало, кто смотрит. Остаются стриминговые сервисы вроде Ютуба, но это, как я считал, слишком длинный и неэффективный путь. Вот только думаю, не снять ли клип в России? Взять, например, «Куклу колдуна». Шедевр. Правда, здесь другой стиль, но я уверен, настоящий талант может творить в любом стиле.

Утром на работе, пока шли от проходной, заметил необычное волнение вокруг Галы: на этот раз ее провожали взглядом не только парни, но и девушки. За дверью лаборатории наткнулись на ребят, восторженно смотревших на нее, как на божество.

— Чего уставились? — спросил я, — впервые видите, что ли?

Из поднятого галдежа я узнал, что вчера вечером на Ютубе показали певшую на итальянском Галу. Качество видео и звука были отвратительны, но, несмотря на это, за ночь клип набрал полмиллиона просмотров, и счетчик продолжал нарастать в геометрической прогрессии.

Никто в институте не ожидал, что рядом с ними обитает рок звезда, и в лабораторию повалил народ. Я велел всех впускать: пора обзаводиться фанатами, которые разнесут ее талант по сетям. К вечеру счетчик Ютуб показал три миллиона просмотров. Песня стала вирусной: люди в разных странах, особенно, в Италии, передавали друг другу ссылки на клип, и его популярность получила взрывной характер. Для никому неизвестной певицы это был триумф.

Раздался сигнал вызова мобильника – звонила Зоя Васильевна:

— Алексей, здесь крутятся какие-то люди, интересуются вчерашним выступлением Галы, спрашивают ее телефон. Давать?

— Давайте, — согласился я.

Я положил трубку, и в это время услышал, как Галатея с кем-то беседует по телефону – оказалось, ее поздравляли с хитом родственники из Италии.

— Нас приглашают в Рим и в Сан-Ремо, — засияла она, окончив разговор.

Опять зазвенел ее мобильник. Несколько минут она молча слушала, и, наконец, передала трубку мне со словами:

— Звонят из студии звукозаписи и предлагают записать сингл.

— Слушаю вас, — ответил я.

— С кем я разговариваю? — спросили в трубке.

— Алексей Аваргин, представляю интересы Галатеи.

— Евгений Макаров, владелец лейбла «Хорайзен систем рекордс». Скажите, кто автор песни, нашумевшей вчера на Ютубе?

— Я.

— Не могли бы вы сегодня подъехать к нам в студию для переговоров?

— Хорошо, называйте адрес.

Через час мы входили в двери отреставрированного трехэтажного особняка в центре Москвы.

— Ждем, ждем вас, — встретил нас в коридоре Макаров, — пройдемте ко мне в кабинет.

Особняк и великолепно обставленный кабинет оставляли впечатление процветающего бизнеса. Предложив нам сесть и угостив напитками на выбор, Макаров начал издалека:

— Я видел ваш клип на Ютубе, и сразу скажу вам, я восхищен голосом Галатеи. Песня тоже хороша, хотя, на русском языке звучала бы более выигрышно. Я так понял, у вас, ведь, нет музыкального образования, и отношения к шоу бизнесу вы не имеете?

— Нет.

— И вы вот так сели и сразу написали профессионально сработанный хит? Вы не подумайте, я не подозреваю вас в мошенничестве, но согласитесь, так не бывает.

— Мне помогала Гала – у нее музыкальное образование.

— Да, я помню, музыкальная школа. Но песня написана профессиональным музыкантом с большим опытом.

— Ну, что ж, видимо, разговора не получится. — Я начал вставать.

— Простите, вы неправильно меня поняли, — засуетился Макаров, — в конце концов, мне неважно, как вы написали песню, главное – что вы с ней собираетесь делать.

— Пока ничего. Она случайно попала на Ютуб из-за непорядочности одной из зрительниц. У меня есть еще пять песен на итальянском, в совокупности они потянут на EP. Но я собираюсь издавать релиз не в России, а в Италии.

Макаров оживился:

— Поразительно! Но почему вы не писали слова на русском?

— У меня есть песня и на русском. — Я выложил флэшку.

Макаров вставил ее в музыкальный центр и включил. Дослушав до конца, он молча уставился на меня.

— Вы меня поражаете, — заявил он спустя минуту. У меня такое впечатление, что песни писались специально под Галатею или ей самой для себя. — Он испытующе посмотрел на Галу.

— Я в жизни не сочинила ни единой песни, — твердо заявила она, — можете спросить у родителей.

— Вы говорите на итальянском?

— Да, меня мама научила – у нее итальянские корни.

— Теперь понятно ваше стремление издать релиз в Италии, — повернулся ко мне Макаров, — но вы не представляете, на сколько это сложно и дорого. Извините за прямой вопрос: чем вы занимаетесь?

— Произвожу приборы.

— Не уверен, что ваших денег хватит на раскрутку Галатеи. Опыта и профессиональных знаний для этого у вас и вовсе нет. Обычно поручают такую работу нам.

— Ваши условия по раскрутке Галатеи в России? В Италии будет другая схема, хотя, возможно, и там понадобятся ваши консультации.

— У вас единственный русский сингл или будут еще?

— Будут, но позже. Пока начинайте работать с ним.

— Ну, что ж, хорошо. Надеюсь, вы понимаете, что на запись и раскрутку сингла уйдет уйма денег, и финансовой отдачи с него не предвидится?

— Понимаю.

— Пойдемте, я покажу вам студию, — встал из кресла Макаров, — документы оформим потом.

За полчаса я увидел достаточно, чтобы понять: студия первоклассно оборудована. Глухая акустическая комната стыкуется с застекленной микшерской. Профессиональная акустика, микшерский пульт, записывающая аппаратура – все на высшем уровне. Мы вернулись в кабинет, и Макаров взял в руки листы партитуры.

— У вас тут ноты расписаны вплоть до музыкальных инструментов, — усмехнулся он, — будем считать, что вам помогал опытный профессионал. Я загружаю это в синтезатор и получаю минусовку. Завтра с утра Гала исполнит под нее песню, а к двум я приглашаю музыкантов для записи трека.

— Хорошо, — согласился я.

— Теперь по нашему с вами договору. Мне бы хотелось заключить с вами долгосрочный контракт на запись и продвижение не только этой песни, но и возможных ваших творений в будущем. Если песен не будет, мы напишем Галатее репертуар. Я очарован ее голосом.

— Не будем спешить, — обломал его, — давайте посмотрим, как сложатся наши отношения на этой песне. Что касается вашего репертуара для Галы, решайте непосредственно с ней, только, мне кажется, на посторонние песни у нее не будет оставаться времени.

На обратном пути поужинали в нашем ресторане, и дома я спросил Галу:

— Макаров прав, у нас песен маловато даже для одного концерта, может, тебе воспользоваться его предложением репертуара?

— Не хочу. Если тебе больше ничего не приснится, сама сочиню.

Глава 4

Утром после завтрака Гала разогрела упражнениями голосовые связки. Собираясь к Макарову, она хотела одеть джинсы, но, учитывая содержание песни, я отсоветовал. Через пять минут она встала передо мной в синем платье, которое открывало ее точеные ножки на десять сантиметров выше колен и подчеркивало ее великолепную женственную фигуру. Садясь в машину, я предостерег ее:

— Теперь ты стала популярна по всему миру, и я допускаю, что за тобой начнется охота музыкальных продюсеров. Прошу тебя, не подписывай никакие бумаги, предварительно не посоветовавшись со мной. Не все из них столь же порядочны, как Макаров. Возможно, сладкими посулами тебя попытаются обмануть нечистые на руку дельцы от шоу бизнеса. Не верь никому, ничего не обещай и не подписывай.

Гала дала слово во всем слушаться меня. Пробок не было, и до студии добрались за полчаса, к одиннадцати, как договаривались. Макаров поздоровался и, прихватив ноты, отвел нас в акустическую комнату.

— Вам нужно время для распевки? — спросил он.

— Нет.

— Итак, «Гроза в твоих глазах», — прочитал он название песни.

— Гала, наденьте, пожалуйста, наушники и подойдите к микрофону.

Он подождал, пока Гала будет готова и крикнул:

— Валера, включай минусовку.

Заиграла музыка. Гала пропустила вступление и запела. Начав в темпе адажио, она проникновенно повела рассказ о любви к неведомому герою своего романа. Постепенно набирая силу, ее голос становился все более звонким и насыщенным, и второй куплет она начала форте, надрывно раскрывая секрет своей драмы. В комнату стали заглядывать зрители и, встав в уголке, оставались слушать. Третий куплет Гала запела в полный голос, яростно и самозабвенно защищая свою любовь. Она пела ярко, дерзко, страстно, вызывая мурашки по всему телу. Зрители стояли, восторженно смотря на нее, и с последним аккордом, застыв на несколько секунд, разразились овацией.

Из микшерской вышел Валера и подошел к Макарову. Вдвоем подошли к Галатее и, не найдя слов, просто стояли, изумленно смотря на нее. Наконец, Валера собрался и выдал:

— В жизни не слышал ничего прекрасней.

— Пожалуй, соглашусь, — подтвердил Макаров.

Гала посмотрела на меня, я показал большой палец, и она расцвела радостной улыбкой. В нескольких метрах слева две женщины тихо разговаривали, поглядывая на меня, и я прислушался.

— Та самая с Ютуба, что ли?

— Ага.

— Ну, Макаров дает, первым перехватил! За ней же сейчас все студии охотятся. Говорят, сама пишет свои песни.

— Нет, видишь, в кресле сидит? Маэстро из Италии. Родился и вырос в России.

— Тогда понятно, почему песня в Ютубе на итальянском. Может, пофлиртовать с ним?

— Дура, ты себя сравни с ней.

— Так она ему в дочери годится.

— Щазз. Видишь, как на него смотрит?

— Растлитель малолетних. Она же лет на двадцать моложе его.

— Нет, на пятнадцать.

— Слушай, он же смотрит на нее, как на дочь. Может, приемная?

— Иди и спроси, только смотри, чтобы она тебе глаза не выцарапала.

Я подумал, а, ведь, действительно, после визажиста в новом прикиде она смотрится на несколько лет моложе. Неудивительно, что посчитали меня растлителем малолетних. Стыдно то как.

— Так, а вы что здесь собрались? — наконец, Макаров обратил внимание на зрителей, — видимо, у меня слишком раздутый штат. Так я быстро это исправлю – завтра сокращу наполовину.

Комната мгновенно опустела.

— Гала, мы сейчас запишем твой голос, — обратился к ней Макаров, — а через час подъедут музыканты, и мы запишем партии их инструментов. На всякий случай я бы хотел задержать вас пока записи не будут закончены. Здесь у нас хороший буфет, все угощения для вас бесплатны.

— А вы, Алексей, можете быть свободны. Подъезжайте за ней часам к шести.

Я попрощался со всеми и уехал в лабораторию, а ровно в шесть был в дверях студии. Увидев меня, Макаров удивился:

— Разве не с вами Гала уехала пятнадцать минут назад?

Его слова удивили меня и не на шутку обеспокоили. Она же слышала, что я подъеду за ней в шесть, зачем же было уезжать? Как бы беды не случилось. Я позвонил ей, но номер был недоступен. Мне ничего не оставалось делать кроме как вернуться домой. Каждые полчаса я звонил Галатее, но телефон оставался недоступным.

Наконец, в девять она вернулась и с виноватым видом бросилась ко мне:

— Прости меня пожалуйста. Моя трубка села, и я не смогла предупредить. Без пятнадцати шесть я вышла на улицу, чтобы подождать тебя, но тут подъехала машина, из которой вышел сам Рокотов. Его песнями я восхищаюсь с детства. Он попросил меня подъехать с ним в студию, чтобы я спела его новую песню. Я слышала о нем очень хорошие отзывы, и не смогла ему отказать.

— С ним был владелец лейбла, — продолжила она, — и он обещал сразу после записи подвезти меня домой. Я хотела, чтобы они подождали тебя, но их машина стояла на проезжей части, ставить ее было негде, а в двадцати метрах сверкал красной люстрой полицейский «Форд». Как только села в машину, сразу стала звонить тебе, но трубка разрядилась.

— Можно было договориться на другой день. Ну, ладно, чего уж теперь. Тебя хоть накормили?

— Да, накормили после того, как сделали пробную запись. Рокотов был в восторге. Из студии привел меня в ресторан и заказал шикарный стол. Он был очень внимателен, даже танцевать пригласил. Я в чате всем похвастаюсь.

— Вот старый пердун, — раздраженно бросил я.

— Не такой уж он старый. Ты что, ревнуешь? — радостно заулыбалась Гала.

— Послушай меня, девочка. Если бы ты была на десять лет старше, я бы по уши влюбился в тебя и приревновал. — Еще шире заулыбалась она. — Если бы ты была на десять лет моложе, я считал бы тебя дочерью. А так, между нами может быть только дружба.

— Пятнадцать лет – не так уж много, — взглянула с надеждой.

— Очень много.

Я смотрел на ее прекрасное лицо и думал, как волшебно могла бы сложиться наша с ней жизнь, если бы она родилась, если не на десять, то хотя бы на пять-шесть лет раньше. Мне бы не пришлось тогда насильно отворачивать себя от нее. Но, что есть, то есть, и не хрена сопли распускать. Надо хотя бы уберечь ее от всяких прохвостов.

— Пойми, Гала, я очень волновался за тебя. С друзьями так не поступают.

— Еще раз прошу тебя, прости пожалуйста, — взмолилась Гала, — но завтра они хотят записать студийный сингл. С утра заедут за мной.

— Ну, ладно, — смягчился я, — релиз пойдет тебе на пользу. Ты набираешь популярность, и я очень этому рад. Только пожалуйста, следи за зарядкой трубки, если что, сразу звони и говори, где ты находишься. Сбрось мне адрес студии прямо сейчас.

Весь следующий день я, как на иголках, ждал ее звонков. Она звонила каждый час и рассказывала, что с ней происходит. В семь вечера ее привезли домой.

— Мне обещали дорогой подарок, — радостно воскликнула она с порога, — хотя, как ты велел, я никакие документы не подписывала.

— Еще бы не дарить. Ему на халяву досталась топовая солистка. Он тебе ноги должен целовать за это.

— Не надо мне ноги целовать, — смутилась она.

— Прости, автоматически выскочило, — еще больше, чем она, смутился я.

За ужином Гала сообщила:

— Леша, мне сегодня два раза звонили из студий с предложениями о сотрудничестве, но я им сказала, что должна посоветоваться с тобой.

— Правильно сделала. Чего они хотели?

— Того же, что и Рокотов, записать синглы их песен.

— Стоп. Не надо браться за всякий хлам. Теперь у тебя есть имя, и засорять его всякой ерундой не стоит. Впрочем, надо послушать. Если песни стоящие, можно и записать, только не на халяву.

На следующий день после завтрака поехали в лабораторию, и Гала села за компьютер в поисках клиентов. Через час подошла с трубкой в руках.

— Опять они.

— Слушаю вас, — ответил я.

— Послушайте, — донесся из трубки не слишком вежливый голос, — на каком основании вы манипулируете Галой? Она заявляет, что во всем слушается вас. Вы что, ее отец или родственник? Я узнавал, вы для нее никто, и своими замашками подавляете ее волю. Почему вместо прямого соглашения с ней я должен убеждать вас в полезности для нее сотрудничества с нами? Если вы не предоставите ей свободу выбора, я буду разбираться с вами в другом месте.

Я положил трубку.

— Гала, заблокируй этот номер. Если позвонит с другого телефона, сразу клади трубку. Этот пройдоха опасен, держись от него подальше и никогда не разговаривай с ним. В ближайшее время старайся далеко от меня не отходить. Он может быть способен на подлость.

Я заблокировал его номер и занялся своими делами, а Гала продолжила поиск клиентов. Еще через полчаса она опять подошла с протянутой трубкой.

— Я слушаю, — ответил я.

На этот раз собеседник оказался вменяемым, и повел разговор в нормальном тоне:

— Здравствуйте, меня зовут Виталий Тополев. Я являюсь владельцем лейбла Нью степ рекордс, и хотел бы предложить Галатее сотрудничество. Ранее в Ютубе и вчера у Макарова я слушал пение Галатеи, и был поражен ее талантом. Я так понял, что вы являетесь ее наставником, и помогаете ей принимать решения, оберегая от ошибок. Поверьте, у меня и в мыслях нет причинить ей ущерб. Песня, которую я предлагаю к записи, не содержит ничего предосудительного, текст и музыка не хуже тех, что мы слышим каждый день отовсюду. Ее написал очень талантливый композитор и поэт, но он только начинает творческий путь и никому неизвестен. Если бы Гала согласилась исполнить его песню, музыкальная публика заметила бы его. Скажу прямо, он сын моего друга, и я хочу ему помочь. К тому же, его отец согласен хорошо заплатить за исполнение песни наличными.

— Хорошо, я не возражаю, но надо послушать то, что вы предлагаете. Сбросьте мне адрес и ждите нас послезавтра утром.

— Благодарю вас. — Закончив разговор, он положив трубку.

На следующее утро сразу после завтрака Галу забрали и привезли в шесть вечера.

— Смотри, что мне подарил Рокотов, — крикнула она, едва войдя в дверь, и вынула из-под ворота платья золотую цепочку с золотой же подвеской в форме сердца. В центре ее был закреплен приличных размеров изумруд.

— Штук на тридцать потянет, — заметил я, — только вот такой формы подвески принято дарить любимым женщинам. Он тебе ничего не предлагал?

— Предлагал, —смутилась она, покраснев, — он хотел, чтобы я пришла к нему в гости послушать его музыкальную коллекцию. Только я отказалась.

— Вот старый козел, — возмутился я, — правильно сделала, что отказалась. Я хочу, чтобы тебя окружали молодые, красивые, любящие тебя парни, а не озабоченные старики.

— Я не знала …, я не думала…, — еще больше смутилась она.

— Ладно, бог с ним, завтра поедем спасать талант восходящей звезды. Может, действительно великое дарование.

С утра после завтрака Гала Разогрела связки, и мы поехали к Тополеву. Студия Нью степ рекордс арендовала отдельную секцию в комплексе складских помещений в Перово. Добрались быстро, так как ехали против основного потока. Тополев на первый взгляд был ровесником Макарова, лет сорока с небольшим. В кабинете кроме него присутствовал молодой человек лет двадцати пяти.

— Дмитрий Колесников, — представился он вставая.

Мне понравился этот парень. Прямой уверенный взгляд, высокий, атлетичная фигура, умное лицо. Он бы хорошо сочетался с Галой, невольно подумалось мне. Мы поздоровались, и нас проводили в студию. Здесь было победней, чем у Макарова. Посредственная звукоизоляция стен. Микшерский пульт, микрофоны и акустика – все в одной, хоть и большой, комнате. Аппаратура так себе.

— Николай, — представился, вставая из-за пульта, парень лет тридцати и вперился взглядом в Галу.

— Ну, вот, и этот туда же, недовольно подумал я, заметив, какими глазами он смотрит на нее.

— Вот, посмотрите, — сказал Дмитрий, передавая Галатее ноты.

— Давайте попробуем, — просмотрев их, ответила она.

Николай включил минусовку, и Гала запела прямо с листа. Конечно, эффект от ее пения был совершенно не тот, к которому я привык. Во-первых, она пела с листа, без подготовки, во-вторых, слова и музыка песни не вызывали вдохновения. Не сказать, что совсем отстой, но и не бог весть, что. Судя по удрученному виду, Дмитрий и сам это понял.

— Вы не будете возражать, если мы немного поправим ноты и слова? — обратилась к нему Гала.

— Нет, конечно, — уверил он с надеждой в глазах.

Гала что-то исчеркала в листах и повторила попытку. Мы, все четверо, поразились, слушая совершенно по-другому зазвучавшую песню. Вроде бы, основной мотив и слова изменились не очень сильно, но песня зазвучала, заиграла новыми красками. Гала запела ее так, как поет всегда, в полную силу, ярко, выразительно, страстно.

Песня закончилась, и в комнате воцарилась тишина. Мы все потрясенно молчали, не в силах выразить словами чудо, произошедшее перед нами. Гала посмотрела на нас, и, поняв наше состояние, заулыбалась.

— Это не моя песня, — очнулся, наконец, Дмитрий, — это ваше прекрасное сочинение, и столь же восхитительное исполнение.

— Ну, что вы, — скромно потупила глаза Гала, — я только немного поправила.

— Вот здесь пять тысяч долларов, которые передал вам мой отец, — выложил пачку денег на стол Дмитрий, — но как мне лично отблагодарить вас?

— Вы же мужчина, — встрял я, — разве девушку спрашивают об этом?

— Дмитрий с благодарностью, а Гала недовольно посмотрели на меня.

— Можно, я приглашу вас в ресторан, принадлежащий моему отцу? Он очень хотел увидеть вас, и просил передать, что это приглашение от моих родителей тоже.

Гала взглянула на меня, я кивнул, улыбаясь до ушей.

— Дмитрий, — торжественно сказал я, — доверяю вам самого дорогого для меня человека. Надеюсь, что после записи сингла и приглашения в ресторан вы вернете мне Галу в прекрасном настроении.

— Не сомневайтесь во мне, — уверил Дмитрий, — я буду беречь ее, как зеницу ока.

Я попросил Галу проверить зарядку телефона и, попрощавшись, отправился домой. Всю дорогу я взвешивал свои слова, раздумывая, правильно ли поступаю, фактически сватая Галу за хорошего, как считал, человека. Разумеется, говорить о замужестве пока рано: ее ждут гастроли по всему миру, но иметь человека, который любит и ждет ее в Москве, было бы неплохо. Если, конечно, у них все сложится.

В одиннадцать Дмитрий доставил улыбающуюся Галу домой.

— Алексей, — проникновенно обратился он, — я благодарю вас за то, что вы доверили мне Галу. Так же я благодарен вам за то, что вы согласились привезти ее в студию, создав для меня счастливую возможность познакомиться с самой прекрасной девушкой на земле. Такую же благодарность я передаю вам от моих отца и матери за то, что я, наконец, благодаря вам, нашел девушку своей мечты.

Дмитрий откланялся и ушел, а я спросил Галу:

— Тебе понравилось?

— Да. Дмитрий – очень хороший человек, и мы с ним подружились. Я видела его родителей – прекрасные люди. Они держат сеть ресторанов. Тот, в котором мы были – головной. Шикарный ресторан.

— Мне показалось, что у него к тебе не только дружеские чувства.

— Леша, прошу тебя, не надо меня больше сватать, — улыбка на ее лице погасла. — Если я кого-нибудь полюблю, сама ему скажу, и ты узнаешь об этом первым.

— Пойми, Гала, — попытался оправдаться, — я боюсь, что в твою душу вторгнется какой-нибудь Дон Жуан, и я не смогу тебя спасти.

— Уже вторгся один, — услышал я ее тихий шепот и в панике вздрогнул.

— Кто же успел зацепить ее сердце? — с тревогой подумал я. — Хорошо, если хороший парень вроде Дмитрия, а если Николай подсуетился пока записывали песню? Этот хмырь мне сразу не понравился – такой может, расфуфырив хвост, навешать лапши на уши. Или, не дай бог, старый козел Рокотов использовал ее с детских лет восхищение им? Или может, у Макарова кто? Ладно, чего гадать, не могу же я постоянно отгонять от нее всяких пройдох. Пусть сама думает – не маленькая.

Глава 5

С утра позвонила Маргарита:

— Ты не забыл?

— Нет, конечно, Рит.

— Ладно, жду. Только вот что, Леш, мне надоели наши короткие встречи наспех. Твоя занятость – не оправдание. В свой день рождения я не отпущу тебя до утра.

— Хорошо, — ответил я, лихорадочно соображая, что сказать Галатее.

— И еще: ты уже давно никуда меня не выводил, я сижу дома и чахну, как старая дева.

— Аида Гарифуллина в кои-то веки заехала в Россию. В субботу дает концерт в Кремлевском. Пойдешь?

— С удовольствием.

— Там я тебя кое с кем познакомлю. Давно пора это сделать.

— Это женщина?

— Да, но не то, что ты думаешь. Все расскажу при встрече.

— Ладно, жду тебя.

Я положил трубку и повернулся к Галатее:

— Гала, сегодня вечером я приглашен на день рождения, и, возможно, задержусь допоздна, поэтому не жди меня и ложись спать.

— Это та женщина, которую ты упоминал? — спросила грустно.

— Да.

Я позвонил театральному спекулянту Жоре, чтобы сделал три билета на Гарифуллину. Через полчаса раздался звонок, и Гала подняла трубку. Разговаривала долго, поглядывая на меня. Наконец, отложила телефон:

— Звонила тетя из Рима. На студии Rai 2 регулярно устраивают встречи с новыми исполнителями, ставшими в последнее время на слуху. Она предлагает включить меня в список. Если я соглашусь, они отправят на нас приглашение. Надо будет получить визы в итальянском посольстве. Кроме того, она предварительно договорилась с итальянским лейблом об издании моего диска.

— Здорово! — обрадовался я – и Гала поблагодарила тетю.

Добрались до работы к одиннадцати. Жора привез билеты и содрал с меня три шкуры. В обед пришло сообщение от тетки, о том, что приглашение отправлено, и на следующей неделе можно идти за визами. Я сел за расписание авиарейсов и нашел самый удобный, без пересадок, Аэрофлотовский рейс Москва – Рим с вылетом 14:20, только билетов на него нет – придется просить Наталью.

После работы отвез Галу домой и, надев костюм, отправился к Рите. Едва поздоровался с гостями, она увела меня в спальню и, усадив на кровать, велела:

— Рассказывай.

— Я встретил юную девушку, очень талантливую. Она обладает уникальным голосом, и я помогаю ей стать певицей.

— Сколько ей лет?

— Девятнадцать.

— Ты с ума сошел!

— Между нами ничего нет.

— Где она живет?

— У меня.

— И ты говоришь мне, что ничего нет?

— Да. Она и работает у меня. За пару месяцев удвоила клиентскую базу.

— Я хочу на нее посмотреть.

— Увидишь на концерте.

Весь вечер меня тянуло домой, но, сдержав обещание, я остался у нее на ночь. Домой вернулся под утро и застал Галу с заплаканными глазами.

— Почему не спишь?

— Она красивая?

— Да, но ей до тебя далеко.

Гала попыталась улыбнуться.

— А теперь марш спать.

Поставив будильник на девять, я лег, но долго не мог уснуть. Вспоминая прошедший вечер, я признался себе, что меня тянуло не домой, а к Галатее и испугался непрошеного зарождавшегося чувства. Но еще больше испугался того, что она заметит его – тогда не миновать беды.

В субботу с утра я сидел за бумагами, а Гала с независимым видом расхаживала по квартире в джинсовых топике и коротких шортах, время от времени бросая на меня пытливый взгляд. Два месяца назад она купила их и с тех пор ни разу не надела. Видимо, решив, что наступил подходящий момент, с грацией пантеры вышагивала словно модель на подиуме во время показа мод.

Делая вид, что ничего особенного не замечаю, я украдкой посматривал на нее, втайне восхищаясь ее великолепной фигурой. Наконец, когда она встала передо мной, я поднял голову и, словно только что заметил ее перфоманс, воскликнул:

— Гала, у тебя божественная фигура, я завидую твоему будущему избраннику.

Она внимательно посмотрела в глаза и, поняв, что достигла своей цели, победно улыбнулась и пошла примерять платья для концерта. Через десять минут вернулась в самом коротком своем темно-синем платье и такого же цвета туфлях на высоком каблуке. Я показал большой палец, и она не снимала платье до самого выхода из дома.

Я полюбил оперу после того, как купил Hi End домашний кинотеатр с ресивером Marantz, шестью колонками и blu-ray плеером. OLED 65” у меня уже был. Первое время слушал и смотрел рок и изредка поп. Но хотелось послушать что-то такое, в чем раскрылись бы полные возможности аппаратуры, и я стал слушать симфонические и оперные концерты. И втянулся. Постепенно стал разбираться в оперных голосах, и открыл для себя Нетребко и Гарифуллину. Теперь я собирался насладиться ее концертом.

Подъехали за полчаса до начала и подождали у входа Риту. Через пять минут она подошла и, поцеловав меня, протянула руку Галатее.

— Рита, — улыбнулась она, — Леша рассказал мне много хорошего о вас.

— Здрасте, — холодно бросила Гала, словно не заметив руки. Свирепо сузив глаза, она, словно тигрица, смотрела на Риту – взгляд ее готов был заморозить.

— Приятно познакомиться, — ответила та, убирая руку, — Леша говорил мне, что вы очень красивы. Теперь вижу своими глазами.

Гала, фыркнув, отвернулась.

— Ты слепой дурак, — губами показала Рита и покачала головой.

В фойе, окруженный двумя красивыми девушками, я вызывал зависть у проходящих мимо мужчин. Один из них, обернувшись, воскликнул:

— Слушай, это же та, из Ютуба.

И тут же, услышав это, несколько пар глаз устремили взгляды на Галу. К ней стали подходить парни со словами: «Здравствуйте, я потрясен вашим голосом», «Где можно купить ваш диск?», «Можно ваш автограф?». Гала не отшивала их, а вежливо отвечала, озорно посматривая на меня и злорадно на Риту. Та, изумленно глядя на царящее вокруг нее оживление, спросила:

— Что происходит?

— В Ютуб попала одна из ее песен.

Я взял ее смартфон и, найдя клип, вернул ей. Она вставила наушник и, покачивая в ритм головой, стала слушать. Дослушав, потрясенно заявила:

— Леша, у нее редкий талант.

Наконец, мы оторвались от назойливых почитателей и пошли занимать свои места. По пути Гала попросила меня рассказать о Гарифуллиной, так как оперой она не увлекалась и мало, что о ней знала. Я тоже был не очень подкован в ней и взглянул на Риту.

— Ну, что о ней сказать, — начала она, — Гражданка России и Австрии, получила два высших музыкальных образования в Германии и Австрии. Поет в Парижском Гранд Опера, Лондонском Ковент-Гарден, Нью-Йоркском Метрополитен Опера, в Венской Государственной Опере, у нас в Большом и бог знает, где еще. Она и Нетребко – два лучших сопрано в мире. Ее репертуар расписан на несколько лет вперед. Заколачивает бешеные бабки. Как ее занесло сюда, не знаю.

Мы заняли свои места в партере. Слева от меня села Рита, справа – Гала. Аида начала концерт с арии из оперы «Ромео и Джульета» «Je veux vivre», которой она открывала Венский Оперный Бал, цена ложи на который – двадцать тысяч евро.

Два отделения она исполняла арии из опер, вызывая овации и восторженные возгласы, а закончила концерт арией «Casta diva» из оперы Норма. Я был потрясен, впервые услышав ее в Римском Колизее (https://www.youtube.com/watch?v=tJ_OrkeRsmQ), и здесь, в Кремлевском, еще раз насладился ею.

Заметив блеск в глазах Галатеи, спросил:

— Понравилось?

— Очень, — шмыгнула носом.

Взяв такси, мы завезли Риту, и на обратном пути Гала, прислонившись к плечу, уснула. На повороте машина резко затормозила, и она соскользнула мне на колени. Я поднял ее и неожиданно для себя в порыве нежности прижал к себе. Оставшийся путь я наслаждался ее близостью, стараясь не думать о том, что поступаю неправильно. Заметив, что не слышу сопения, я понял, что она не спит, и даже не думает отодвинуться, а наоборот, прижимается сильней. Так мы и ехали: я с колотящимся сердцем, как мальчишка на первом свидании, и она, пойманная в ловушку своих девичьих фантазий.

Наконец, мы приехали, я убрал руку, и Гала неохотно выпрямилась. Я полночи не спал, изнывая от непрошеных мыслей и слышал, как Гала ворочалась за стеной. В воскресенье с утра позвонила Рита:

— Спасибо за прекрасный концерт, давно не слушала оперу. Леша, слушай, зачем ты мучишь девчонку. Она же влюблена в тебя по уши. Или заканчивай с ней, или делай что-нибудь – она же страдает.

— Не могу ни то, ни другое. Я – в тупике, и не знаю, как из него выкарабкаться.

— Ты что, влюбился?

— Не уверен пока, но ей об этом лучше не знать, иначе будет беда.

— Какая, к черту, беда?

— Мне неизвестен ни один успешный брак с такой разницей в возрасте.

— О чем ты думал, когда начинал?

— Я не думал, что так обернется.

— Не думал он. И что ты намерен делать?

— Стараюсь познакомить ее с хорошими ребятами, но пока безуспешно – она всех отправляет в друзья. Моими стараниями у нее друзей уже пол института, наверное.

За завтраком и обедом Гала посматривала на меня, собираясь что-то сказать, но так и не решилась, остальное время оставалась у себя в комнате. Вечером я решил избавить ее от хандры и предложил поужинать в одном из центральных ресторанов, славившийся хорошей кухней, оркестром и просторным танцполом. Она взвизгнула и помчалась одевать свой вчерашний наряд, а я подумал, что надо позвонить Тане, чтобы купить ей еще несколько вечерних платьев.

Я заказал столик на двоих и стал собираться сам. В ресторане оркестр тихо играл джаз, танцующих не было. Мы уже заканчивали ужин, когда к нашему столику подошел парень из категории тех красавчиков, которые своим обликом сносят крышу женщинам любого возраста.

— Гала, простите, вчера на концерте я не смог пробиться к вам через толпу ваших поклонников. К счастью, я увидел вас здесь, и хочу сказать, что восхищен вашим божественным голосом.

Гала улыбнулась:

— Спасибо, я рада, что вам понравилось.

— Меня зовут Вадим, и я самый ярый поклонник вашего таланта.

— Очень приятно.

Нам принесли кофе, и он отошел за свой столик. Видит бог, я всей душой хотел познакомить ее с красивым умным парнем, но не с таким, как этот: на его лице было написано, что он – профессиональный жигало. Тихо заиграла музыка, и две пары вышли на танцпол. Вадим подошел и, поклонившись, пригласил ее на танец. Гала, взглянув на меня, приняла приглашение и вышла танцевать.

Легкие отточенные движения этой пары привлекли внимание зала, и, когда музыка стихла, послышались жидкие аплодисменты. Оркестр неожиданно заиграл самбу, и единственной парой на паркете остались Гала с Вадимом. Он взглядом спросил Галу, и, подняв руки, стал делать легкие волнообразные движения телом. Гала поддержала, сделав несколько ответных па. Вадим включился в танец, и, извиваясь телом и руками, стал кружить вокруг нее. Гала приняла вызов и, вращая бедрами, волнообразно махая руками и перебирая ногами, стала танцевать самбу. Через минуту они вошли в ритм, и восхищенная публика стала наблюдать полет их рук, мелькание ног и змеиные движения тел.

Меня поразил танец Галы – я не знал, что она танцует латино, но еще больше удивил Вадим: люди его рода занятий не утруждают себя бальными танцами, за исключением элитных. У меня было стойкое ощущение, что в ресторане он оказался не случайно, но я не понимал, что ему нужно от Галы.

Вадим вернул ее к столу и поблагодарил за танец.

— Где ты научилась так танцевать, — спросил я, не скрывая удивления.

— Мама серьезно занималась танцами и меня им научила.

Помолчав немного, Гала неуверенно сказала:

— Вадим пригласил меня назавтра в дансинг клуб.

— Ты хочешь пойти?

— Да. Я очень люблю танцевать, но здесь у меня не было такой возможности.

— Гала, ты взрослая девушка, и вправе принимать решение сама.

Она улыбнулась и махнула Вадиму рукой. Я обратился к нему, когда он подошел:

— Приглашая Галу, вы отвечаете за нее.

— Не беспокойтесь, со мной она будет в полной безопасности.

Мы попрощались с ним и поехали домой. По дороге я предостерег ее:

— Гала, мне не очень нравится этот парень, но я могу ошибаться, поэтому не хочу предубеждать тебя против него. На всякий случай, если ты не против, я установлю тебе на телефон маячок. Он всегда будет показывать твои точные координаты. Если тебе что-то не понравится, позвони мне или пришли СМС-ку – я сразу приеду за тобой.

— Да, конечно, поставь. Спасибо тебе за прекрасный вечер.

На следующий день я установил маячок и, оставив Галу дома, поехал на работу – Вадим обещал заехать за ней в пять. Вернувшись домой в восемь, я сидел, как на иголках, каждую минуту ожидая звонка.

В девять пришла СМС-ка: «приезжай скорей, я в туалете клуба». Ответив: «запрись и жди меня», я бросился к машине. Через полчаса, оставив ее перед клубом, кинулся к дверям. Меня тормознул вышибала:

— Только для членов клуба.

Я сунул ему тысячную купюру:

— Слушай, братан, мне не нужен клуб, мне только в туалет отлить, не веришь – проводи сам, не дай опозориться.

Он ухмыльнулся и, прихватив купюру, показал пальцем:

— Вон там, за углом.

Я рванул туда и, свернув за угол, увидел Вадима, тащившего в доску пьяную Галу. Не останавливаясь, въехал ему в рыло и, не дожидаясь, пока он встанет, потянул ее к выходу. Вышибале сунул еще одну тысячу и, пока он соображал, что к чему, прижав к себе, повел ее к машине. Из дверей выскочил Вадим и бросился ко мне.

— Еще хочешь? — спросил я, обернувшись на шум, и, прислонив ее к машине, пошел навстречу. Тот остановился и, секунду подумав, слинял, не желая терять и так уже подпорченный товарный вид.

Вернулся к Галатее и, усадив ее на заднее сиденье, поехал домой. Через полчаса разбудил и, придерживая, завел в квартиру. Гала прошла к себе в комнату и, видимо, истратив последние силы, рухнула на кровать.

Я несколько раз заходил в комнату, не решаясь раздеть ее и, наконец, собравшись с духом, раздел до трусов. Перед тем, как накрыть одеялом, я посмотрел на беззащитное девичье тело самого дорогого для меня человека и дал себе клятву, что она никогда не узнает от меня о моих потаенных грезах.

Утром, услышав стоны, заглянул к ней. Ее бледное лицо и круги под глазами показывали, насколько ей хреново.

— Ты меня раздел? — спросила, умудрившись покраснеть.

— А что, не надо было? — можешь полюбоваться своим платьем в стиральной машине. Если понравится, надевай и носи на здоровье. Что ты пила?

— Коктейли.

Я принес ей полстакана сухого и заставил выпить. Через пять минут стала оживать.

— Что с тобой произошло?

По страдальческому выражению лица было видно, насколько тяжело ей дается воспоминание.

— Сначала танцевали. Потом Вадим повел меня в ресторан и за ужином угостил вкусным коктейлем из бара, потом еще одним. У меня закружилась голова, и он попросил подписать какие-то бумаги для того, чтобы очень хорошие люди могли сделать из меня мировую звезду. Я помнила твой наказ никогда ничего не подписывать и отказалась. Тогда он отругал меня и пошел заказывать еще один коктейль. За это время я убежала в туалет и позвонила тебе.

— Ты ничего не курила?

— Нет. Пока сидела там, несколько раз в туалет заходила женщина и дергала все двери подряд. Прямо перед твоим появлением она встала перед моей кабинкой и стала кричать, чтобы я немедленно открыла дверь, иначе меня сдадут в полицию. Я открыла, и она вывела меня прямо в руки Вадиму. Увидев тебя, я отключилась, и что было дальше, не помню.

— Круто за тебя взялись, если не пожалели денег даже на элитного жигало. У этих тварей нюх на таланты. Боюсь, что это не последняя их попытка. На будущее прошу тебя, не пей ничего из рук малознакомых людей. Тебе что-то подсыпали – не могла ты так окриветь от двух коктейлей.

— Я буду пить только из твоих рук, потому что теперь больше никому не доверяю.

— Гала, не надо терять веру в людей из-за одного подонка. Со временем ты научишься отличать подлецов от хороших парней, которые окружают тебя, любуются тобой, хотят с тобой дружить. Не отвергай их, иначе ты озлобишься и пройдешь мимо единственного человека, который предназначен тебе судьбой. Не закрывайся, открой свое сердце и жди его, а я постараюсь уберечь тебя от ошибки.

Глава 6

Следующая неделя прошла в хлопотах и суете. В понедельник с утра, отстояв очередь в итальянском посольстве, мы получили визы, а после обеда я позвонил в Италию и предупредил своих бизнес-партнеров, что скоро их навещу. Во вторник оставил за себя Володю, перевел деньги за авиабилеты, и до вечера мы готовили вещи в дорогу. Планировалось, закончив дела в Риме, несколько дней отдохнуть в Сан-Ремо, ибо я считал его самым веселым и музыкальным городом Италии. В среду, вылетев из Шереметьево, полседьмого приземлились в аэропорту Фьюмичино и через час, пройдя паспортный контроль, вышли прямо к ожидавшей нас красивой женщине лет сорока.

— Камилла, — представилась она, подавая руку.

Я поднес к губам тонкие ухоженные пальцы, чем вызвал приятное удивление, и представился сам. Сродственницы обнялись и, временами поглядывая на меня, радостно защебетали по-итальянски. Наконец, Гала перевела:

— Тетя рассчитывала, что я буду жить у нее, а тебе заказала номер в отеле. Но я не хочу к ним, лучше поеду с тобой.

— Почему?

— Вчера из Оксфорда приехал ее сын на каникулы. Мама говорила, что этот бабник ни одной юбки не пропустит. По ее словам, он по два года сидит на курсе, потому что у него одни женщины на уме.

Я пожал плечами. Опять разговор на итальянском, и Гала переводит:

— Тетя предупредила, что тебе забронирован стандартный номер, не сьют, поэтому спросила, в каких мы с тобой отношениях. Я соврала, что в близких, чтобы не выслушивать ее уговоры.

— Зачем? — возмутился я, — как мы будем спать на одной кровати?

— Придумаем что-нибудь, — отмахнулась.

— А если она сообщит твоей матери?

— Этим ее не удивишь – я уже говорила ей, что живу у тебя.

— Что? Ты сказала матери, что мы с тобой живем в близких отношениях?

— Нет, про это она не спрашивала, но, наверное, сделала выводы.

— Она знает, сколько мне лет?

— Леша, не усложняй, пойдем уже.

Пока мы препирались, Камилла позвонила куда-то и, кивнув нам, направилась на выход, а я взял чемодан и, сокрушенно качая головой, пошел за ней. Выйдя из терминала, мы подождали голубой Фиат, из которого вышел парень и передал ей ключ. Удобно у них: подъезжаешь на машине к терминалу, передаешь ключ и идешь на регистрацию. За это время ее отгоняют на стоянку. Прилетаешь, звонишь – и машину подгоняют прямо к тебе, за деньги, конечно. А у нас приходится с чемоданами тащиться хрен знает, куда.

Телецентр Бьяджо Агнес ближе, чем отель, но ехать туда уже поздно, и мы направились в Рим. Ехали больше часа – пробок здесь не меньше, чем в Москве. Отель Рома удачно расположен прямо возле оперного театра – если останется время, обязательно туда заглянем. Камилла взяла наши паспорта, подошла к стойке регистрации и, заполнив бумаги, вернулась с ключ-картами.

— Комната оплачена телестудией на неделю, завтраки включены, — перевела Гала.

Мы попрощались с Камиллой и пошли искать свою комнату. Она ничем не удивила – стандартная четверка, только кровать оказалась не так широка, как я рассчитывал. Поужинали в отельном ресторане и вышли гулять по вечернему Риму. Древний дивный город, располагал к откровению, и я спросил у Галы:

— Как твоя мать оказалась в России?

— Приехала изучать русскую историю, и однажды, встретив отца, влюбилась. Папа у меня очень красивый и здоровый, как лось. Вышла за него и осталась жить в России.

Побродив по окрестным улицам, мы вернулись к отелю. В переулке недалеко от входа, прислонившись к стене, стояла симпатичная девушка с мобильником в опущенной руке и смотрела перед собой. Увидев нас, она поднесла его к уху и сделала вид, что разговаривает.

— Странная девушка, — заметила Гала.

— Не страннее ее занятия.

— Какое занятие? — спросила удивленно.

— Проституция.

— Фу, гадость, — вспыхнула она, сердито посмотрев на девушку.

Вернувшись в комнату, по очереди приняли душ и лежа уставились в телевизор. Шла какая-то мелодрама на итальянском. Я пощелкал каналы и, не найдя ничего интересного, спросил:

— Спать?

Увидев кивок, выключил свет и, раздевшись, лег под одеяло на самый край кровати. В полутьме послышался шорох одежды, и, мелькнув белым силуэтом, Гала легла рядом.

— Зачем она это делает? — раздалось в тишине.

— За деньги. Вероятно, приехала из бывшей союзной республики, чтобы заработать себе на жизнь или поддержать семью, оставшуюся на родине.

— В каком смысле семью?

— Престарелые родители, братья, сестры, дети, но не исключаю, что и муж.

— Ка муж? — вскочила изумленно.

— Да, бывает и такое. Муж, скорее всего, не знает, и думает, что жена работает посудомойкой или выносит утки за больной старухой. Только древним ремеслом она может за вечер заработать больше, чем честным трудом за неделю.

— Все равно, это мерзко, — бросила она и упала на кровать.

Гала долго ворочалась, вздыхая, и, наконец, уснула. Ночью два раза просыпался от того, что во сне прижималась вплотную. Я осторожно отодвигал ее и долго после этого пытался уснуть, ругая себя за то, что согласился на ее авантюру.

Утром, проснувшись, обнаружил ее голову у себя на плече. Через тонкую ткань явственно ощущалось юное тело. Смутившись от нахлынувших эмоций, я осторожно встал и, прихватив одежду, пошел умываться. Вернувшись, увидел ее сияющую улыбку.

— Думал, ты спишь, — опешил я.

Гала выбралась из-под одеяла, поправила короткий пеньюар, и, озорно взглянув, грациозно направилась в душ. Мне осталось только восхищенно проводить ее взглядом. Вернулась в дизайнерских серых джинсах и майке.

Едва позавтракали, заявилась Камилла и рассказала, что нас ждут в студии для записи шоу, которое покажут в субботу по каналу Rai 2. Ноты уже переданы рок-группе «Ред энд уайт», и вчера была их первая репетиция. Гала споет с ними песню «Не убивай». Шоу задумано, как экспромт, и дублей не будет, если только не выйдет откровенный брак.

К десяти добрались до телестудии. Небольшой зал был разделен на две половины. На левой, немного приподнятой над полом, находилась сцена, где уже расположились две электрогитары, ударная установка и орган, на правой – наполовину занятые ряды кресел.

Дальше видна комната, в которой за столами с напитками сидит массовка. Все хорошо освещено софитами, несколько камер готовы снимать под разными углами. Камилла поведала, что сначала в дальней комнате будет взято интервью, потом вся массовка разместится в зале, и Гала споет свою песню.

Выслушав, Галатея поднялась на сцену и объяснила режиссеру и музыкантам, как она видит сценарий выступления. После недолгих обсуждений Гала прошла в дальнюю комнату, где к ней подошла ведущая и провела интервью. Наконец, режиссер махнул рукой, и массовка перешла в зал, а Гала поднялась на сцену.

Бас гитара врубила фузз и заиграла вступление, ее поддержал переливами орган. Следом вступила соло гитара, и, эффектно размахивая палочками, врубился ударник.

Гала пропустила вступление и запела первый куплет. Звонко поднимая голос в небеса или надрывно крича, она обличала насилие и взывала людей изменить этот полный страданий мир. Заломленными руками и мимикой она выражала такую мольбу и отчаяние, что захватывало дух. Массовку тоже пробило – в глазах женщин блеснули слезы, мужчины застыли в ступоре.

Кончился куплет, и клавишник с соло гитарой разлились риффом, следом подключился бас. Гала, подбегая к гитаристам, вставала спиной к спине и пантомимой изображала игру на гитаре. Публика, вскочив, орала и хлопала в такт.

Весь второй куплет Гала двигалась на сцене, подбегала к краю и простирала руки к зрителям или, схватив стойку микрофона, под грохот барабана изображала стрельбу из автомата. Закончила песню под рев органа и бас гитары, бросившись на колени с криком «Не убивай» и вскинула руки вверх. На мгновение застыв в тишине, массовка взорвалась восторженными криками и овацией.

— Ну, как? — спросила Гала, спустившись со сцены.

— Потрясающе! — откровенно признался я.

О чем-то поговорив с режиссером, подошла Камилла. Она рассказала, что сегодня проверят записи и, если вышло плохо, завтра повторят. До вечера она позвонит, а пока, чтобы не терять время, предложила поехать в студию звукозаписи лейбла SAIFAM.

Узнав, что мое присутствие на студии необязательно, я попросил подбросить меня к фирме, которая давно интересовалась моими работами. На самом деле, не доехав до нее, мы почувствовали голод и заехали в ресторан.

Вернувшись после деловой встречи, я обнаружил, что комната пуста. Позвонив Галатее, узнал, что ее подвезут часам к восьми. От нечего делать прилег отдохнуть, и проснулся от голоса Галы:

— Просыпайся, соня. Я спела под минусовки все шесть песен – музыкальный продюсер в шоке. Завтра на весь день запись вокала, поэтому приеду поздно. Партии инструментов потом запишут без меня. Звонила Камилла – все в восторге от клипа, послезавтра после семичасовых новостей его покажут по телеку.

— Отлично. Ты ела там?

— Нет.

— Не разувайся, пойдем ужинать.

По дороге в соседний ресторан зашли в магазин и купили бутылку вина на вечер. За ужином здоровый амбал с пьяной улыбкой пялился на Галу, вызывая ее раздражение. Как только я оплатил чек, она встала и показала ему средний палец. Тот набычился и пошел за нами на выход. Едва вышли на улицу, брызгая слюной, стал что-то втирать ей, на что получил звонкую пощечину. Озверев от такой наглости, он схватил ее за ворот майки и, дернув на себя, порвал. Я врезал ему по печени. Скривившись от боли, он оставил Галу в покое и попер на меня.

Судя по уверенным движениям, противник мне достался опытный, и я уже думал, что огребу по полной, когда неожиданно сзади об его голову разбилась бутылка, и он рухнул там, где стоял.

— Бежим, — крикнула Гала, отбрасывая горлышко, и показала пример, рванув в сторону отеля.

Остановившись перед входом, она прижала ворот рукой, и мы чинно прошли в свой номер.

— Молодчина! Хорошо, что не испугалась, — похвалил ее. — Где ты научилась так драться?

— Папа научил, — скромно потупила глазки богиня победы.

— С каждым днем узнаю ее с новой стороны, — подумал я. — Из невзрачной секретарши сначала превратилась изумительную красавицу, потом открылись дар убеждения, великолепный голос и артистизм. Теперь еще и боевой дух проявился. Какие сюрпризы ждут меня впереди?

Ложась спать, решили не заморачиваться со светом: я уже видел ее в пеньюаре, да и мужчина в спортивных трусах – не такое уж эротическое зрелище. Мы же друзья, и об этом не думаем. Подождав, пока Гала ляжет, я выключил свет и лег, повернувшись к ней спиной. Невежливо, зато надежно от непредвиденных ситуаций во сне.

Весь следующий день прошел в трудах и заботах: у меня – в двух фирмах партнеров, у Галы – в студии звукозаписи. Камилла привезла Галу в девять, к этому времени, закончив дела, я уже час ждал ее в номере.

— Виват! — крикнула она, влетая в комнату. — Записали все шесть песен. Камилла завтра к пяти приглашает в гости. Пойдем?

— Хорошо, но перед этим устроим тебе шопинг. А теперь идем ужинать, только не туда, где ты вчера пальцем травмировала тонкую душу воздыхателя.

На этот раз поели спокойно, и, прогулявшись по ночному Риму, к одиннадцати вернулись в отель. Ложась спать, Гала заявила:

— Если опять повернешься спиной, получишь по затылку – ты знаешь, как я дерусь.

Пришлось ложиться на спину – рисковать не хотелось. Через пять минут она прикорнула к плечу, и, вздохнув, я дружески обнял ее.

— Если будешь неправильно прижиматься, повернусь спиной, — предупредил ее, закрывая глаза.

С утра после завтрака отправились по магазинам – они тут вокруг отеля на каждом шагу. Купили пару вечерних платьев, к ним прихватили соответствующие туфли и бижутерию. В ювелирном выбрали комплект из колье, перстня и серег с камнями на белом золоте. В соседних магазинах набрали духи, косметику и прочие мелочи, только найти похожую на порванную майку не смогли – купили обычные, хоть и красивые. По пути перекусили в ресторане и, нагруженные сумками, вернулись в отель.

Я отдал консьержке погладить костюм и рубашки, а Гала спряталась в душевой и вышла оттуда в великолепном черном платье, на фоне которого сверкали камнями ювелирные украшения. Увидев мой открытый в изумлении рот, она рассмеялась и закружилась по комнате.

В пять подъехали к старинному красивому зданию и позвонили согласно табличке справа от двери. Через минуту из нее вышла Камилла и, проводив нас на второй этаж, ввела в огромную квартиру из пяти комнат и кухни. Нас встретили глава семейства Луиджи, его сын Марио и их гость Винченцо, как потом узнал, сын члена парламента, одного из богатейших людей Италии.

Пока накрывали обед, мы отошли к столику с аперитивом, и нас засыпали вопросами. Отвечая на них, Гала, успевала переводить, когда речь касалась меня. Собственно, ко мне было только два вопроса: давно ли я сочиняю песни и много ли их у меня. Винченцо несколько раз отводил Галу в сторону и о чем-то с ней беседовал.

За обедом семейство перекидывалось репликами, но я ничего не понимал, поэтому перестал обращать на них внимание. Наконец, Луиджи взглянул на часы и включил телевизор. Вспыхнула заставка Rai 2, и появилось изображение комнаты, в которой брали интервью. О чем они там говорили, Гала уже рассказывала, поэтому я обратил внимание только на мелькнувшую в кадре собственную физиономию.

Наконец, Галатея вышла на сцену, и все в ожидании застыли. Я уже видел этот клип вживую, поэтому смотрел не столько на экран, сколько на реакцию зрителей. Я увидел, как восхищенно блестели их глаза, когда они переглядывались между собой, и получил удовольствие от того, что в этом есть и моя заслуга.

Песня закончилась, и все бросились поздравлять Галу. Пара комплиментов досталась и мне. Марио не сводил с нее глаз и порывался что-то рассказать, но она сразу обломала его и держала на дистанции. Наконец, мы попрощались и отправились в отель.

По дороге Гала сказала, что Винченцо пригласит ее на следующий фестиваль Сан-Ремо в качестве гостя. Потом, помолчав, добавила:

— Завтра он идет к отцу на юбилей, где соберется элита итальянского общества, и пригасил меня составить ему компанию. Я отказалась.

Я промолчал, не зная, что сказать. Ночь прошла так же, как и предыдущая, а утром мы проснулись знаменитыми. Персонал отеля, который раньше не обращал на нас никакого внимания, стал воплощением радушия и любезности. Прогулка по городу сопровождалась заинтересованными взглядами прохожих, самые впечатлительные даже подходили с просьбой автографа, в чем Гала никому не отказала.

Заглянули в Оперный театр – там полпятого, если верить афишам, будут давать Турандот. К сожалению, в кассе предлагали билеты только на следующий месяц, и на сегодня ничего не было, однако, узнав в Галатее героиню вчерашнего шоу, нашли для нас два билета из резерва. До обеда гуляли по Риму – где пешком, где на такси. Бегло посмотрели Колизей и галерею Боргезе – на большее не хватило времени. Пообедали в ресторане и вернулись в отель.

Гала снова заперлась в душевой, и на этот раз вышла оттуда в длинном белом платье с вырезом до бедра. Второй раз за сутки я был поражен открывшейся красотой, и, придя в себя, выдал:

— Гала, ты изумительно красива.

— Больше ничего не скажешь? — спросила она, серьезно глядя в глаза.

Я смутился и попросил завязать «бабочку», так как она делала это лучше меня. В четверть пятого мы вошли в зрительный зал и, восхитившись его великолепием, заняли свои места. Имена оперных певцов мне были неизвестны, но это не помешало нам почти три часа наслаждаться прекрасными голосами исполнителей.

После оперы поужинали, немного погуляли по вечернему Риму и, купив бутылку Асти Мондоро, вернулись в отель. Я разлил вино по бокалам, взял себе, другой подал Галатее. Она, не отрываясь, выпила и, глубоко вздохнув, огорошила:

— Леша, ты, ведь, не любишь Риту?

— Нет.

— Зачем же ты мучаешь меня, встречаясь с ней? Неужели ты не видишь, что я люблю тебя, и мне больно знать о ваших встречах. Я вижу в твоих глазах нежность и любовь ко мне, но ты трусливо отворачиваешь себя из-за дурацкой разницы в возрасте. Я хотела бы постареть, чтобы стереть этот барьер, но не могу. Алексей, ты первый и единственный мужчина в моей жизни. Я потеряла надежду дождаться от тебя предложения, поэтому делаю его сама: Леша, возьми меня, пожалуйста, в жены.

Глава 7

Я смотрел на застывшее в ожидании родное лицо и отчаянно хотел высказать рвавшиеся с языка слова о том, что нет у меня другой мечты, кроме счастья прожить с ней всю оставшуюся жизнь, о том, как сильно люблю ее, о том, как ночами вижу нас в таких снах, что нет мочи, проснувшись, отворачивать себя от нее. Но все, что я мог позволить себе – убедить, что нам нельзя переступать порог.

— Гала, ты сейчас полна юношеских фантазий, которые принимаешь за любовь. В тебе играют гормоны, вызывая влюбчивость и опьянение расцветающей молодостью. Я прошел эту стадию, и теперь смотрю на жизнь трезво. Представь, что нас ожидает: через несколько лет ты станешь рок звездой, тысячи поклонников будут восторгаться тобой и искать твоего внимания, тебя будут окружать молодые красивые знаменитости, и твоя жизнь превратится в нескончаемый праздник. К тому времени я покажусь тебе скучным и старым, и мне будет больно, а тебе досадно перенести неизбежный разрыв.

— Ты все продумал, — разгневалась она, — за себя и за меня. И роль мне выделил постыдную: бимбо, словно, я дурочка, гоняющаяся за такими же тупыми, как сама, знаменитостями и красавчиками. Спасибо. Неужели, ты не заметил, что меня воротит от них? Ответь только на один вопрос: ты любишь меня?

— Больше жизни, — сдался я, поняв, что соврать не смогу.

Два года спустя:

Гала подняла на ноги орущий Колизей. Она пела на итальянском, свободно двигаясь по гигантской сцене, и тысячи людей подпевали ей, упоенно блестя глазами, раскачиваясь в обнимку и поодиночке, махая поднятыми над головой руками.

Я сидел в первом ряду, полный гордости от триумфа самого дорогого для себя человека, и ловил ее победные взгляды. К этому дню она выпустила несколько дисков на русском, английском и итальянском языках и получила премию Греми. Ее песни теперь лились из каждого утюга, и дома лежала пачка концертных контрактов от легендарных театров мира.

Я часто благодарю судьбу за то, что послала мне Галу в тот счастливый вечер, когда впервые встретил ее в магазине. Иногда, воскрешая в памяти ту дату, я впадаю в панику от одной только мысли, что мог пройти мимо, не заметив ее.