Фунтик

Глава 1

Осень. На улице чача из грязи и снега, что-то невнятное моросит на голову, раннее утро полно беспросветной серости. Я шла на работу. Я нормально относилась к подобной гадской погоде, но только когда имела возможность смотреть на нее из окна, попивая кофеек, а не когда нужно было тащиться на край земли — нести прекрасное и вечное детям. Детям, которые ценили это прекрасное примерно так же, как я — ежедневные прогулки по такой погоде.

Двойные тяжелые двери в школу поддавались с трудом. Когда я наконец зашла в тамбур, то мысленно застонала. День портился на глазах, хотя, казалось бы, что там портить! Рядом с батареей, недалеко от второй двери, сидел маленький черненький щенок. Он посмотрел на меня глазками-пуговками и тяжело вздохнул. Бездомыш.

Я прошла мимо.

В школе куча детей всех возрастов. Я всё детство таскала домой щенков, котят, мышат, жабят, змеят — последнее особенно «радовало» родителей, — в общем, всё, что нуждалось в уходе и заботе (ну или не успело от меня убежать). Значит, будем надеяться, что найдется укушенный доктором Айболитом ребенок, который заберет малыша домой. Кто-то же запустил его в тамбур.

Тем не менее совесть намекнула, что уборщицы выпнут щенка на улицу, как только обнаружат на вверенной им территории. Поэтому я подошла к сильно разновозрастным «девушкам» и попросила оставить малыша на время. Аргументировала тем, что сто процентов, когда дети побегут домой, кто-нибудь из них его заберет. «Девушки» согласились, и я с чувством выполненного долга ушла на уроки.

После шестого урока я оделась и с шапкой в руке отправилась к выходу. Навстречу мне попалась одна из уборщиц, «девушка» сильно бальзаковского возраста: — Ой, Мария Валерьевна, а мы вашего щеночка спрятали, чтобы никто из детей не забрал!

Я потеряла дар речи.

— Так что вы не волнуйтесь! Единственное — кушать не стал, на всех кидается и рычит, даже укусить пытается! Вот умора! Такой шпендик, а туда же! Хорошей охраной будет!

Я вымученно улыбнулась, поблагодарила и пошла принимать свою судьбу.

Щенок грозно и почти беззвучно тявкал на ногу одной из уборщиц. Его шатало в разные стороны, из-под кожи выпирали косточки, но животик при этом был немного раздут. Я еще раз поблагодарила за то, что за малышом приглядели, и спросила, поел ли он.

— Нет, вон, кашу ему положили, а он не ест!

В красивом блюдце лежала рисовая каша на молоке — её сегодня готовили для детского сада. Я прикинула, что дома для щенка ничего особо нет, и пододвинула блюдце ногой к присмиревшему с моим появлением малышу:

— Ешь.

Да, это странно — так разговаривать со щенком, но нагнуться или присесть в длинной, узкой юбке-карандаш было задачей с большой буквы «З». Еще более странно, что он действительно начал есть — быстро и жадно, не отводя от меня глаз. Будто опасался, что я уйду без него.

— Ого, ничего себе! — уборщица восхищенно на меня посмотрела.

Ага, вот бы еще человеческие дети меня так слушались!

Щенок закончил есть и сел у моих ног, изображая милашку и явно давя на жалость… сын собаки. Я бы, может, поверила в такую милоту, если бы пять минут назад не видела, как он пытался отъесть ногу женщине.

Его подняли за шкирку с пола и вручили мне. Я посадила его на сгиб левой руки, всех поблагодарила и пошла перед выходом посмотреть расписание на завтра.

— Ой, какой щеночек! А это ваш? — рядом с расписанием крутились девочки, и одна из них, максимально смахивающая на отличницу, обратилась ко мне.

— Нет. Хочешь? — надежда во мне начала оживать и расправлять крылья.

— Нет! Моя мама не любит собак! — надежда умерла, оставив после себя лишь пыль, да пепел.

— Она просто не умеет их готовить, — да, шутка старая, но нельзя рассчитывать на хорошее чувство юмора человека, чью надежду ты сначала возродила, а потом растоптала.

— Он же еще маленький! — девочка смотрела на меня, широко распахнув глаза и приоткрыв от ужаса рот.

— Полагаешь? Значит, сначала откормим.

Поздняя осень. На улице чача из грязи и снега, что-то невнятное моросит на голову, серый день перетекает в унылый вечер. Я шла с работы. Сумка в правой руке, а на сгибе левой — маленький бывший Бездомыш.

Дедушка и кошки долго рассматривали нашего нового жильца:

— Черныш? Или, может, Бобка?

— Фунт, дедушка. Он будет Фунтик — от «фунт лиха».

Как говорил капитан Врунгель: «Как корабль назовешь, так он и поплывет!» Но это уже совсем другие истории.

Ах, да, утром в гардеробе женщины из техперсонала мне рассказали, что слышали, как дети обсуждают, будто учителя едят собак! Чего только малышня не выдумает!