Фудзи

Глава 1

Мне снился сон.

В нем раскаленное зноем, но синее небо давило на пыльный, замерший в полуденной оторопи пятиэтажный город.

Жизнь шла, но как-то сама - собою , совершенно мимо, даже троллейбус не приезжал на подкуренную сигарету.

У стены гастронома, в тени шелковицы пожилая цыганка, торговала коньячным напитком Стругураш.

Уныло, бесконечно, все тише и тише... повторяла на одной ноте

- коньяк, ребята, коньяк.

Коньяк...

Потом всхлипнула, неловко дернулась, смолкла и задремала прислонившись к стене.

Последний раз я видел деда мельком.

Было страшно заходить в дом., чтобы попрощаться.

Он очень любил меня , очень.

Не было лучше человека в жизни.

С самого раннего детства помню колючую щеку, с самого- самого раннего детства.

А я побоялся.

Думал, что еще приеду.

Он выздоровеет, еще сто раз поговорим.

Я почти убежал.

Я убежал.

И уехал далеко- далеко.

На какую-то ненужную войну.

А однажды, через полгода почти потерял рассудок от от того, что понял- надо ехать домой. Срочно.

До страшного. Сорвало.

Меня скрутили друзья. Никто ничего не понимал, я выл, что нужно, нужно ехать..нужно...

Не мог сказать почему.. не мог, не понимал...выл...выл..выл...

В этот день , далеко- далеко умер мой дед. Я узнал об этом через три дня.

Все равно не успел бы.. все равно.

Я сволочь.

Я предал его.

Испугался с ним попрощаться когда он был жив.

Ведь понимал, что умрет, а испугался.

Прости меня, дед...

Прости, я уже умный, а тебя все равно нет.

Был ли ветер, не был ли ?

Был скворец!

Точно, голенастый и важный как деревенский участковый, лениво расклевывал персик на пыльной обочине, поглядывал понимающе, казалось, что сейчас заговорит.

Но не заговорил.

Промолчал.

А после и вовсе улетел и исчез из моего сна.

И вроде бы кто-то смотрел из запредельного далёка.

А все ушло куда-то, и какая уж там Фудзияма, что с той Фудзиямы, задумаешься — столько их позади, таких восхождений.

Опыт, который меняет человека сразу после события.

Есть и такой.

Хорошо было лежать на теплом огромном камне и слушать море, хорошо было скакать наметом по сухой, пропахшей горьким запахом емшана степи, гулко звучащей ударами копыт. Емшан, наверное, колдовская полынь, кто его впитал- не забудет уже никогда в жизни своей. И ощущается он наяву, внезапно, в самом дальнем краю. Как -то в приполярных горах, зимою, ночь, температура под минус пятьдесят, а вспомнилась степь,

запах н а х л ы н у л …и так легко задышалось, зажилось.

Он навсегда.

Хорошо было пить местный теплый коньяк из граненых стаканов и заедать брынзою.

Жара плыла над широкою рекою.

На том берегу, что-то долго-долго догорало.

Мы устроились на краю пляжа, в тени вербы, расстелили на патронном ящике газету, и пили, наливая сразу по половине стакана.

Никогда больше так вкусно не пил.

И никогда раньше.

Лишь песок, сколько не счищал его с ладоней , все появлялся и появлялся вновь.

И никого больше не было в мире.

Тишь стояла, словно под водою.

Обнимала тишина, как шуба меховая…

Говорили о чем-то, вспоминали, курили, пили, но словно фоном, разговор не главное.

Тягучая жара, тень от вербы, коньяк, брынза со слезой, огромный веник зелени на патронном ящике.

И тишина, и все верно, все на месте. До самого последнего облака.

Ну, чем не восхождение на Фудзи?

Бывают моменты, которые запоминаются не как событие, а как эмоция и картинка.

Причем, запоминаются по странному принципу, казалось бы, чем ярче впечатление, тем дольше будешь помнить,

ан нет.

Не мы помним, не мы забываем.

Нас.

И люди и мир вокруг.

Пустой город, дремлющая цыганка, автомат на плече, зной, пыль, персики, и все впереди.

Мне снился сон, в котором я снова мог выбирать дорогу.

Все время кажется, что иду не туда.

Именно в тот момент пошел не туда.

Поди теперь знай.

Ведь я так и не проснулся.

который был не только сном....