Есть только музыка одна...

О проекте

«Есть только музыка одна» - это завершающая строчка из пронзительного стихотворения екатеринбургского поэта Бориса Рыжего «Над саквояжем в черной арке» (1997) и название второй книги моего книжного цикла «Музыкальный Новосибирск» - истории классических, джазовых и эстрадных музыкантов Новосибирска, рассказанные ими самими.

***

Весь проект - книжный цикл «Музыкальный Новосибирск» - характеризуют строчки из ещё неразобранных черновиков новосибирского литератора М.Мурра:

«И этого до этого о них не знал никто!»

«Никогда не читайте книг, написанных музыкантами о музыкантах, всё равно ничего не поймёте! Я вот не музыкант…»

«Не читайте авторов, фимиамы курящих!»

***

Проект реализуется с информационной поддержкой международного литературного конкурса «Есть только музыка одна» памяти Дмитрия Симонова под эгидой Новосибирской областной молодёжной библиотеки.

Этот конкурс является не совсем соревнованием, а, скорее, антологией литературных произведений о музыке и музыкантах. О музыке любых стилей и направлений и о тех, кто ее создает. От соприкосновения гармоний звука и слова рождались истинные шедевры, и верится, что современная словесность тоже находит в этом союзе заветную ноту вдохновения.

Дмитрий Симонов, чьё имя присвоено конкурсу – талантливый саксофонист, студент джазового отделения Московского Губернского Колледжа искусств (МГКИ), проживший очень короткую, но яркую, вдохновляющую и творчески насыщенную жизнь, вовлекавший в орбиту джаза и импровизации всех, кто его знал. Он играл во многих музыкальных группах, оркестрах и проектах. Участвовал в музыкально-поэтическом спектакле «Кофе на ночь», создал альбом электронной музыки, параллельно играл на улицах г. Королёва и Москвы и был открыт всем ветрам экспериментов. Он продолжает быть источником и вдохновителем для тех, кто близок ему по духу.

***

Для меня этот книжный цикл начался с братьев Андрея и Эдика Бахманов - широко известных кабацких и музыкантов танцплощадок Новосибирска 70-80-х годов и моих друзей по юности. Они сейчас живут в Германии. Мы вместе росли в Яме – окраинном левобережном Станиславском жилмассиве.

Пару лет назад я написал попаданческий роман «Эколог в СССР», в котором есть два коротких эпизода с участием братьев Бахманов в их натуральной роли музыкантов. Роман прочитало пол-Германии (русскоязычной, естественно) и братья Бахманы строго спросили меня:

- А почему про нас так мало?

- Э-э-э, а действительно, почему? – растерялся я и написал про них большой рассказ «А я и не лабух вовсе» (такая глава есть в первой книге цикла). Этот рассказ тоже прочитало пол-Германии, он попал в Новосибирск и понеслось...

Второй рассказ «Прорвался, б!» я написал про ещё одного нашего общего музыкально одарённого друга из Ямы - академического оркестрового кларнетиста и, по совместительству, кабацкого лабуха Андрея Кормановского. Успех этих рассказов в узких кругах был феерическим и стало ясно, назрела книга. Она и родилась! Её прочитало пол-Новосибирска (естественно, кабацко-музыкального), она была издана в бумаге, и ко мне пришли друзья друзей уже из «большой» музыки. И тоже спросили меня:

- А про нас почему не пишешь?!

- Напишу и про вас, - подумав, согласился я и стало ясно, назрел книжный цикл. И я написал вторую книгу, которую так и назвал «Есть только музыка одна», но про это уже известно.

На сегодняшний день мне за эти две мои книги неоднократно обещали набить морду и обзывали бездарностью: за то, что не написал про них, а они достойны: за то, что не полностью отразил его величие и вообще не слушаюсь (сразу вычеркнул чувака из повествования), ещё за что-то... Две дамы устроили истерику:

- Это не про нас! Мы себя не узнаём! - ну и все такое (и эти уже наполовину написанные главы полетели в корзину).

Поэтому в моих книгах, за редчайшим исключением, сплошь мужики, им всё нравится и работать с ними было одно удовольствие!

Будет ли в цикле третья книга (о ком?), жизнь покажет...

***

Первую книгу проекта с названием «Вот такая, блин, музыка…» о кабацких и музыкантах танцплощадок Новосибирска 70-80-х годов, кстати, занявшую первое место в международном литературном конкурсе «Есть только музыка одна», читайте здесь:

https://author.today/reader/335540 - текст, и слушайте: https://author.today/audiobook/376013 - аудио.

Обе книги цикла будут изданы новосибирским издательством «Свиньин и сыновья» (думаю, управимся к осени 2025) и вместе с другими моими книгами - детской (в соавторстве с М.Мурром) «Приключения на обратной стороне Луны», сборником новосибирских рассказов, историческом детективе «Сцены из жизни дознавателя Шишкина», фантастическими романами «… по прозвищу Кобра», «Сын василиска Волошина», «Как стать богом» и «Эколог в СССР» будут продаваться в том числе и в замечательных книжных трамваях проекта «Сибирь на страницах» тележурналистки сорок девятого канала новосибирского ТВ Анны Волокитиной.

Искренне Ваш, писатель Михаил Востриков

Божья "Искорка" (вместо предисловия)

Эту книгу "в бумаге" можно заказать: https://ozon.ru/t/3hfT7sV

…я люблю тебя мой милый город, мой Новосибирск родной!

Александр Жагоров - в недавнем прошлом руководитель музыкального фонда при Новосибирском отделении Союза композиторов, музыкальную историю города знает как никто другой. Он и сам во многом эта история. И как-то, обращаясь к Юрию Юкечеву - председателю отделения и такой же как он музыкальной глыбе, не то иронично, не то серьёзно сказал:

- Нас тут целый Союз композиторов сидит на Ядринцевской, а лучшую песню про Новосибирск пожарный написал! Слава Ленский, он же обессмертил себя этой песней. Когда ее слушаешь, то чувствуешь себя членом большой семьи…

***

Владислав Ленский - коренной новосибирец, композитор-самоучка с абсолютным слухом и музыкальной памятью, в конце шестидесятых годов трудился… героем. Он был командиром взвода пожарной охраны Новосибирска – тушил, спасал. А в свободное от подвигов время он занимался в дирижерско-хоровой студии при Новосибирской государственной консерватории и играл на аккордеоне в ведомственной агитбригаде с названием, не поверите… «Искорка»!

Из песни слова не выкинешь, эта агитбригада называлась именно «Искорка» и никак иначе! Но никого такое необычное название пожарной агитбригады не удивляло, а наоборот, вдохновляло на всевозможные противопожарные мероприятия. Может быть, название это было, в смысле, «Искорка Божья»? Неведомо! Но играли и пели участники агитбригады так здорово… что их даже пригласили в Москву, на Шаболовку, на запись праздничного «Голубого огонька».

Вот что об этом писала «Советская Сибирь»:

ГОСТИ «ГОЛУБОГО ОГОНЬКА»

Уже несколько лет при управлении пожарной охраны существует самодеятельный инструментально-вокальный ансамбль «Искорка». Высокая культура исполнения, умело подобранный репертуар помогли участникам ансамбля завоевать симпатии зрителей. Выступая на первом областном фестивале эстрадной музыки, этот коллектив получил высокую оценку жюри. Обком комсомола наградил исполнителей «Искорки» Почётной грамотой.

Состав ансамбля энтузиастов эстрадной музыки и песни невелик. Среди исполнителей - инспектора управления пожарной охраны Владимир Слинкин и Михаил Никатов, радиотелефонистка Екатерина Горбунова, братья Владислав и Владимир Ленские, один из которых работает инспектором, а второй - пожарным, заместитель начальника части Владимир Колупаев и другие. Руководит «Искоркой» - пожарный Николай Качанов.

Недавно в жизни самодеятельного коллектива произошло значительное событие - Центральная студия телевидения пригласила "Искорку" выступить со своей эстрадной программой в «Голубом огоньке». Готовясь к концерту в столице, который с помощью телевизионного экрана будут слушать и смотреть миллионы людей, самодеятельные артисты выступили с творческим отчётом перед земляками в доме культуры «Юность». Новосибирцы тепло приняли программу «Искорки».

На днях поездом «Сибиряк» коллектив выезжает в Москву.

А дальше всё было как в кинофильме «Волга-Волга», музыкальный экспромт!

«А что это мы едем в Москву с чужими песнями? – обратился к скучающему в вагоне коллективу Слава Ленский. - В Москве, небось, думают, что у нас тут медведи по улицам ходят, а люди до сих пор в лаптях? Короче, мужики, есть у меня набросок песни о Новосибирске, слушайте…»

Так и родилась по дороге в Москву песня «Родной Новосибирск». Вообще, говорят, что Слава сочинил только мелодию, а авторами слов, кроме него стали Евгений Остриков и Юрий Бурико. И быстрее всего, так оно и было. Обычное дело, коллективное творчество - сидели музыканты в купе, репетировали под аккордеон и коньячок, и каждый привносил в новую песню что-то своё.

Когда уже в Москве они показали текст и музыку новой песни редакторам «Голубого огонька», те категорически от неё отказались, мол, утверждённый сценарий, то сё… Тогда новосибирские пожарные взяли и спели эту песню под аккордеон! И сразу им всё разрешили! И не прогадали, песня мгновенно стала хитом и тронула сердца слушателей всего СССР.

Через некоторое время песня «Родной Новосибирск» получила профессиональную аранжировку и новых исполнителей - великолепную Майю Кристалинскую и сверхпопулярного тогда Иосифа Кобзона:

https://www.yandex.ru/video/preview/10742491933792182672

Песня вышла в радио- и телеэфир и стала визитной карточкой города - в 60-70-х годах с нее начинали свои выступления все новосибирские музыкальные коллективы.

Однако, ничто не вечно под луной и всё устаревает, а уж эстрадные хиты… И со временем о песне «Родной Новосибирск» стали забывать. Ленский вышел на пенсию и теперь музицировал только дома, а нервные соседи стучали ему по батарее. А «Искорка» из агитбригады превратилась в профессиональный ансамбль и музицировала уже без него. Вот что об этом писала всё та же «Советская Сибирь»:

ВЕСЁЛАЯ «ИСКОРКА»

Этот молодёжный ансамбль, созданный при Доме культуры имени Октябрьской революции, знают не только новосибирцы. Три года назад "Искорка" родилась из агитбригады, которая часто выезжала в районы области с концертами.

Молодой, способный коллектив быстро завоевал популярность у зрителей. Летом прошлого года "Искорку" пригласили на гастроли в Москву. Там новосибирцы с большим успехом выступили по телевидению. А недавно они дали концерт по новосибирскому радио. В День советской молодёжи "Искорка" выступала на агитплощадке института инженеров водного транспорта.

Руководит ансамблем работник пожарной охраны Михаил Артемьевич Никатов. Здесь много способных музыкантов. Любит свою электрогитару учащийся культпросветучилища Виктор Савиткин. Солист Дмитрий Пантелеев окончил музыкальное училище и поёт в ансамбле. Вместе с ним выступает солистка ансамбля учащаяся культпросветучилища Люба Почекутова и другие.

Сейчас «Искорка» готовит программу, с которой выступит перед работниками сельского хозяйства Сузунского района.

А. ГОРДЕЕВА

О Ленском и его песне в заметке уже нет ни слова! И лишь в 1997 году через газеты его стали разыскивать как автора песни «Родной Новосибирск». Нашли! И даже оформили авторство, но уже, увы, на его вдову Нелли.

А в 2008 году на площади Ленина был установлен, возможно, единственный в мире поющий памятник песни – монументальная музыкальная шкатулка, которая ежедневно, ровно в полдень, исполняла «Родной Новосибирск» - гимн города, хотя, говорят, неофициальный. Ерунда, классный гимн, другого-то всё равно нет.

Справедливости ради и в этой связи, ещё стоит упомянуть песню «Новосибирск» современного шансонье Игоря Малинина, претендующую на гимн города. Что любопытно, эту песню Малинин, как и Ленский, написал под стук колёс, в бытность свою начальником поезда «Сибиряк» (Новосибирск - Москва), то есть, того же самого, на котором когда-то ехала в Москву агитбригада «Искорка». Флюиды преемственности?!

https://mus.zvukofon.com/track/2090335334-igor-malinin-novosibirsk

На открытии памятника песне Ленского со товарищи в прямом и переносном смысле блистал медью Новосибирский городской духовой оркестр под управлением Игоря Зугрова, а автор идеи Игорь Юдин - руководитель филармонической Хоровой капеллы, даже получил благодарственное письмо мэра.

Но потом эта шкатулка сломалась (или сломали?) и была демонтирована. А жаль...

***

Вот такой он, музыкальный Новосибирск. Не слишком пафосный, но яркий, цветной и невозможно талантливый! Феноменальная кузница кадров и произведений для отечественного и мирового музыкального комьюнити. Дух захватывает от имён и названий... Фейерверк! Прекрасный вечный праздник! Как пузырьки шампанского в нос!

А в будни, это сплошные репетиции, учёба, поездки... В общем, всё как у людей. И люди эти все очень разные, но одно их объединяет – искра Божья в душе, неизбывная любовь к родному городу, музыке и своему делу в ней.

Вот про этих людей - ярких цветных пятнышек на музыкальной палитре города, и написана эта книга.

Вперёд?!

Абсолютник

В народе говорят грубо, но метко - «Свинья не родит бобра, а родит поросёнка!» Тогда как в образованных культурных слоях о том же самом явлении принято выражаться тонко, но ровно наоборот - «Природа отдыхает на детях гениев!», при этом, желательно, презрительно и чопорно поджать губки.

И кто прав? Конечно, народ, который всегда прав! И доказательством тому огромное количество успешных творческих династий, в которых дети, бывает, превосходят родителей в таланте и умениях.

В Новосибирске, в числе других музыкальных семей, это папа и сын Вдовины, Борис Константинович и Виталий Борисович, соответственно.

https://rutube.ru/video/b7d6010b2ac10f3902cb9fc82f95dfbd/

Борис - известный балалаечник-виртуоз оркестра русских народных инструментов Новосибирского радио и телевидения под управлением Владимира Гусева. Но дальше речь пойдёт не столько о нём, сколько о его сыне Виталии, «абсолютнике», то есть обладателе абсолютного слуха - композиторе, аранжировщике и мультиинструменталисте, выпускнике «школы гениев» - спецшколы для музыкально одарённых детей при Новосибирской государственной консерватории (НГК), самой НГК по классам «композиция», «теория музыки» и «орган», заслуженном артисте России, артисте высшей категории Новосибирского городского духового оркестра под управлением Игоря Зугрова.

Абсолютно абсолютный слух

Вообще, существует множество видов музыкального слуха и абсолютный слух лишь один из них. Он бывает пассивным и активным. Кроме абсолютного существует гармонический, полифонический, цветной, синестезический и другие виды. Виталий Вдовин обладает всеми этими видами слуха сразу... Называется такой феномен не очень благозвучно, но уж как есть - «собачий» слух.

***

В одной из двух комнат, принадлежащих семье Вдовиных, в большой коммунальной квартире в трёхэтажном деревянном доме «мансарде» барачного типа, между клубом им. А.П.Чехова и Ленинским рынком, стояло пианино, и когда Виталику было четыре года, он сыграл на нём папе Борису свою первую музыкальную пьесу, названую им «Орёл». Папа Борис сперва не поверил и попросил сына повторить. Тот повторил! И через день повторил и через неделю, по памяти.

- Ага! - понял профессионал папа Борис, - Виталька-то наш, похоже, «слухач», «абсолютник»!

Проверили, провели аудиометрию, точно!

И теперь, бывало, папа Борис с друзьями-музыкантами, раздавив традиционные «полбанки», развлекались тем, что сажали маленького Виталика на общую кухню и тот безошибочно называл им ноты на любых нажатых клавишах на этом пианино. Всем было очень весело!

В «школе гениев» задание для него усложнили. Один из ребят произвольным образом, обеими руками нажимал на идущие подряд десять клавиш, пропуская какую-то одну. А Виталик, стоявший в углу класса спиной к пианино, должен был назвать все одиннадцать нот, включая пропущенную. Называл безошибочно. Всегда!

Инвенции Баха

В младших классах музыкально одарённый Виталик Вдовин числился учащимся по классу скрипки. Но скрипка ему категорически не нравилась. На улице сияло солнце, пацаны гоняли на мопедах и в футбол, а папа Борис заставлял его в закрытой комнате гонять гаммы.

Печалька!

И ещё, как все не пианисты, два раза в неделю Виталик был обязан посещать занятия по «общему фортепьяно», и как все, сдавать по нему академические переводные экзамены из класса в класс.

И однажды, на таком экзамене в младших классах он играл одну из инвенций Иоганна Себастьяна Баха, а убаюканная прекрасной игрой ученика экзаменационная комиссия под председательством опытного педагога Ольги Гвоздевой мирно подрёмывала рядом. И то ли Виталик забыл, а то ли ему не объяснили... короче, что-то у него в голове перемкнуло и он всё время уходил играть на начало.

Когда он сыграл это прекрасное произведение уже по третьему кругу, то судорожно стал соображать, что делать, как же его закончить? И ведь сообразил, талантливый мальчик!

Бедные педагоги всполошились так... Они никогда не слышали о существовании такого варианта каденции у Баха, хотя и стиль и музыкальная окраска фрагмента однозначно указывали на композитора - это Бах!

Виталика не ругали и переводной экзамен ему зачли.

Ресторан «Садко»

Когда Виталию было пятнадцать лет, дядя Лёва Шафир, коллега папы Бориса по оркестру Гусева, тоже балалаечник и сосед по дому, попросил его подменить приболевшего пианиста в музыкальном коллективе шикарного новосибирского ресторана «Садко», в котором сам он играл на гитаре, а Вова Сизинёв на скрипке.

- А «парнас» на ребёнка распишите? - спросил папа Борис у Лёвы, давая своё родительское дозволение на вечернюю работу сына.

- Я ему шоколадку куплю, - хохотнул Лёва.

Но свои деньги Виталий ночью получил чётко. «Парнас» дело святое, и не принято было у новосибирских лабухов мудрить с этим... сумму «по факту» на количество музыкантов поровну, и всё!

- А я теперь в «Садко» по вечерам играю, - похвастался Виталий одноклассникам.

- Врешь! - захлебнулись те от зависти.

Они знали, сколько тогда зашибали кабацкие лабухи.

- И не «играю» надо говорить, играешь ты здесь, в школе, а «лабаю» или «халтуряю», - поправили его осведомлённые друзья.

- Ну пусть так, - зевнул невыспавшийся, но довольный Виталий.

Орган

В 1978 году, когда их класс выпустился из «школы гениев» и чуть ли не поголовно поступил в НГК, новоявленных студентов первого курса в сентябре традиционно отправили «на картошку». Мальчиков - крутить и прикручивать к полу новые кресла в большом концертном зале, а студента Вдовина, как будущего органиста - на помощь немецкому специалисту по сборке малого органа, прибывшему из-за рубежа вместе с таковым.

Ежедневно, с утра, этот немец, не понимавший по-русски ни слова, давал Виталию задания, какой ящик куда тащить, распаковывать и выкладывать его содержимое - консоли, зажимы и сами трубы и трубочки. Жестами, конечно, но всё было понятно.

И вот как-то к ним в помещение производства работ пришла комиссия консерватории, контролировавшая рабочий процесс - ректор и дамы-профессорши с фортепианного факультета. Орган был куплен за валюту, его долго ждали и всё такое.

И надо же было такому случиться...

В этот самый момент самая тонкая трубочка от этого самого органа как-то не так вылезла из ящика и оказавшись в руках у Виталия согнулась на девяносто градусов, на излом. Ясен пень, под замену!

Все замерли! Немая сцена!

- Х_ёво! - произнёс не говорящий ни слова по-русски немец и почесал затылок.

- Согласен! - отозвался ректор и быстро-быстро увёл дам, из-за спины грозя Виталию кулаком.

В итоге, всё закончилось хорошо, точно такая же трубочка нашлась в ЗИПе и орган был благополучно смонтирован. А вот у кого в консерватории тот немец выучился говорить по-русски, так и осталось загадкой.

***

Сам же студент Вдовин получил благодарность начальства и личный ключ от двери аудитории с этим органом. А чтобы занимался самостоятельно. Он и занимался! Бывало, что даже ночевал рядом с органом.

Трудность органного исполнительства состоит в том, что на органе играют не только руками, но и ногами. Пятка – носок, пятка – носок. При этом на ноги смотреть нельзя, да и неудобно, когда играешь по нотам на двух мануалах.

Да, органисты в основном играют по нотам, а не наизусть. Психиатры объясняют, что руками управляет головной мозг, а ногами – спинной, а с ним труднее договориться. Поэтому органные произведения наизусть учить тяжелее, чем фортепианные, - проще играть по нотам.

А еще органисту важно удобно сесть – не высоко, не низко. Ноги не должны висеть и упираться в пол, поэтому деревянная скамья у органа регулируется по высоте.

Также органисту стоит позаботиться об удобной обуви. Лучше всего подойдут тупоносые башмаки на каблуках и на платформе. Именно такие у Виталия и были.

Зинаида Фельдгун

В неурочное время Виталий, конечно, немного хулиганил, играл на органе ABBA, блюзовый квадрат, джаз... А вот в урочное время творил чудеса.

Так его преподаватель по органу Зинаида Георгиевна Фельдгун - рослая эффектная немка, с примесью эстонской и еврейской крови, элегантная и богемная, говорила, что Вдовин чуть ли единственный в мире музыкант, кто тогда был способен сыграть на органе шестиголосный ричеркар из цикла «Музыкальное приношение» И.С.Баха. Она вот не могла, слишком сложно.

Однажды Фельдгун аккомпанировала в концерте Камерному хору Бориса Певзнера. На ней был шикарный белый костюм из тонкой кружевной материи - юбка-брюки и длинная пелерина, которую перед исполнением полагалось расправлять за скамьей, как фалды фрака. Туфли органистки на грубой платформе были черными, лакированными и до смешного не вязались с белым нежно-женственным платьем. Но ей было не до гламурных глупостей: ногами она выделывала такие сложные пассажи... ведь, игра на органе – это серьёзный спорт.

Виталий, естественно, ассистировал Зинаиде Георгиевне, то есть трудился ничуть не меньше органистки - вовремя переворачивал страницы нот и без конца выдвигал и задвигал рычажки на регистровой панели. Потому, что если это делать неправильно, то орган будет «квакать».

И всё бы ничего, но последнее произведение в концерте имело такой высокий темп, что Виталий на репетиции, просто, не успевал переключать регистры, как ни старался.

Тогда Фельдгун обратилась к дирижёру Певзнеру, чтобы вообще убрать это произведение из программы концерта. Тот упёрся, закапризничал, мол, тогда и весь концерт нужно отменять... Но всё же вошел в положение и предложил снизить темп. Попробовали, вроде нормально, получается. Так и договорились!

Но на самом концерте, Борис Самуилович, видимо, забыл о договорённостях и темп не снизил! Когда Виталий перевернул последнюю страницу и концерт был благополучно окончен, то лёг на пол, потому что ноги его не держали, а руки тряслись. Так и заработал он в свои девятнадцать лет первые седые волосы. О, эти методы Певзнера на грани инфаркта!

Перед отъездом в Германию на Международный конкурс органистов Зинаида Фельдгун сдала все свои ноты в библиотеку. До этого они хранились в органном классе. И все её ученики поняли - она не вернется… В те времена было трудно вырваться за границу и она решила сбежать - от голодухи, от перестройки, от безденежья. Её никто не осуждал.

История КПСС эпохи Барокко

Лекции по истории КПСС, в отличии от других студентов своего курса, Виталий любил. Сам предмет, как и все остальные студенты, он сдавал через пень-колоду, но лекции... На них нужно было ходить обязательно и контролируемая посещаемость прямо влияла на экзаменационную оценку. Если не было прогулов в семестре, на «тройку» можно было вообще ничего не учить, так... что-нибудь промычать в тему, да и всё.

В большой поточной аудитории стояла творческая атмосфера. Где-то далеко что-то бурчал лектор, кто-то спал, кто-то играл в карты, кто-то готовился к другим предметам, а студент Вдовин вдохновенно творил. Так и сотворил за семестр... партитуры двух своих лучших органных произведений: «Кредо» - пронзительное обращение к Богу, фактически, месса (или «Путь а Ад», как её ещё называют); и «Вариации» - венок прекрасных мелодий. И оба произведения взял в свой концертный репертуар один из ведущих органистов Новосибирска Глеб Никулин.

https://vk.com/audio8533536_100206700_425c745a841c7be8c3

https://vk.com/audio8533536_100272643_e1293a1b08c80f9544

И сегодня эти потрясающие произведения порой звучат в Большом зале Новосибирской консерватории, вместе с интересными и сложными произведениями композиторов XVI–XXI веков, значительную часть которых составляет органная музыка эпохи Барокко.

Счастье

Однажды к кларнетисту, а заодно и клавишнику музыкального коллектива кафе «Виринея» новосибирского ресторанного комплекса «Центральный» Андрею Кормановскому пришли его одноклассники по спецшколе, естественно, с Виталием Вдовиным - их гордостью, ходячим камертоном, «абсолютником».

Друзья принесли с собою вина и закуски. Все давно не виделись и встрече были рады.

Дома у Андрея стояла «Коряга», как в просторечье называли мощный клавишный инструмент фирмы KORG, старое чешское пианино «Rosler», с которого и началось системное образование музыкально одарённого Андрюши Кормановского в пятилетнем возрасте, акустическая шестиструнная гитара, кларнет и саксофон.

- Виталя, дай «ля», - попросил Вдовина его друг Андрей Чудаков, настраивая гитару.

Андрей, великолепный альтист, очень любил русские романсы и замечательно исполнял их под гитару, на которой сам себе аккомпанировал.

- Ля-я-я, - протянул Виталий.

И можно было не сомневаться, что это то самое, настоящее «ля», и ничто иное.

Виталий поиграл на Коряге из новенького, порадовал друзей:

https://vkvideo.ru/video10805906_456239252

Однако, хозяин Андрей был в минорах. Вдрызг расстроенное пианино издавало дребезжащие, двоящиеся, троящиеся, неровные и неприятные звуки. А его гордость - чёрный дог Лорд, воспитанный и аристократичный пёс, несмотря на окрики хозяина, на гулянке куда-то унёсся с собачьей площадки как распоследнее уличное шаво.

- А позвони папе! – обратился к Виталию хозяин Андрей. - Пусть приедет прямо сейчас, настроит. Дома он?

Лучшего настройщика роялей и пианино чем папа Борис, в городе не было. Это была его законная денежная «халтура» и накидной настроечный ключ с красивой наборной ручкой, который ему когда-то подарил Лёва Шафир, всегда был при нём.

- Дома-а... дома-а... - задумчиво ответил Виталий, почему-то хищно при этом улыбаясь.

Как охотник, наконец-то выследивший подранка и боявшийся его упустить, он мелкими шажками осторожно подошёл к пианино... походил по клавишам гаммами...

И вдруг...

Сел на круглый стульчик и выдал та-а-а-кую какофоническую пьесу... что все словили кайф. И это была не шутейная игра на расстроенном пианино, а именно музыкальная пьеса. Просто она была какофоническая. Они все одарённые музыканты, выпускники консерватории, и такие вещи слышали на уровне подсознания.

https://vkvideo.ru/video-166790086_456239036

Раздались бурные аплодисменты!

Оказалось, Виталий Вдовин уже долгое время практиковал композицию и игру на расстроенных пианино, главным поставщиком информации о местах наличия которых, в основном, в детских музыкальных школах, выступал папа Борис.

- Э-э-э, Андрюха! – сказал Виталий. - Давай, я к тебе завтра папу приведу твоё пианино настроить. А то сейчас поиграть на нём хочется.

И лицо у него при этом было такое умильное и счастливое!

***

Из коридора, от входной двери в квартиру, раздалось низкое:

- Гав-гав!

Пришёл Лорд. Но как же от него воняло тухлой рыбой… Всё было ясно! Где-то он её унюхал, сбежал с собачьей площадки, валялся на ней и ещё, видимо, сожрал пол-ящика.

Но, Боже мой, какая же у него при этом была умильная и счастливая морда!

Марши Агапкина

«Прощание славянки» - всенародно любимое произведение штаб-трубача седьмого запасного кавалерийского полка Василия Ивановича Агапкина под впечатлением от событий Первой Балканской войны, было написано в октябре 1922 года. Автору было тогда двадцать восемь лет.

В 2024 году к стосорокалетию со дня его рождения, правнук военного дирижёра и композитора - Александр Шишкин, издал фундаментальное «Собрание сочинений В.И.Агапкина, автора марша „Прощание славянки“. Партитуры для духового оркестра».

И это было настоящее большое-пребольшое дело...

Агапкин - композитор духовой музыки, кроме «Прощания славянки» он ещё много чего написал, но это всё было не в нотах, а в пластинках и прочих записях, и надо было выполнить аранжировки и записать все партитуры его творческого наследия для полного духового оркестра. И проруководил всем этим, естественно, молодой новосибирец Дмитрий Парамонов, артист Новосибирского городского духового оркестра, который и стал музыкальным редактором всего толстенного тома.

Это был огромный труд! Написать партитуру для большого духового оркестра, превращая в ноты звук старой записи. Это дело не меньшей сложности, чем квантовая физика и самая высшая математика.

В сборник вошли двадцать два авторских произведения и одиннадцать великолепных оркестровок, три из которых - «Волшебный сон», «Марш на темы революционных песен» и «Сиротка», написал, естественно, тоже новосибирец, коллега Дмитрия Парамонова по оркестру, композитор Виталий Вдовин. О работе аранжировщика Вдовина редактор Парамонов сказал коротко:

«Он - бог!»

https://vkvideo.ru/video-230184866_456239017

К этому и добавить-то нечего.

Любовь

Ну где ещё при СССР мог популярный в узких музыкальных кругах композитор и исполнитель познакомиться с будущей женой, да ещё чтобы она и родителям понравилась? Конечно, в самодеятельности Новосибирского ДК имени Жданова, где папа Борис руководил девчачьей вокальной студией, а сын Виталий подрабатывал концертмейстером. Полгода концертмейстерства, две поездки в агитпоезде по линии Новосибирского обкома КПСС и всё, готова крепкая советская семья. И это уже навсегда, без всяких там...

Басни Крылова

Не то чтобы студент Новосибирской государственной консерватории Виталий Вдовин не любил Советскую власть... Просто, он относился к ней с иронией. Впрочем, как и ко всему вокруг, включая и себя, любимого.

Так, у него ещё по студенчеству и родился едко-сатирический музыкальный цикл по четырём басням Крылова: «Слон и Моська», «Квартет», «Осёл и соловей» и «Музыканты» - привет Советской власти! Однако, исполнение данного произведения, кроме музыкальных инструментов, предполагало наличие вокалиста - высокого баса. Такового рядом не оказалось и цикл был благополучно забыт автором на долгие годы.

Но совсем недавно, рядом с Вдовиным как по волшебству возник яркий и колоритный молодой красавец-певец с редким по красоте басом - Владимир Коварский. И ради его голоса Вдовин написал свой цикл заново, считай, по памяти, ибо, так и не нашёл старых черновиков.

https://vk.com/video617418044_456243604

В итоге, повезло всем - и певцу Владимиру Коварскому и сразу двум Новосибирским оркестрам - Городскому духовому оркестру Игоря Зугрова и Русскому академическому оркестру (бывш. Гусева), с радостью забравших чудесную музыкальную новинку в свой концертный репертуар.

Но больше всего повезло нам, простым слушателям.

"Три грации"

С чего начинается музыка как профессия? Конечно, с учителя!

В новосибирской «школе гениев» - средней специальной музыкальной школе (ССМШ) для одарённых детей Сибири и Дальнего Востока, в 70-90-х годах прошлого столетия, то есть с самого её основания, трудились три замечательных педагога-подвижника, три близких подруги, «три грации», как их называли - Лариса Силаева (специальное фортепьяно), Стелла Сучкова (общее фортепьяно) и Любовь Труфанова (немецкий язык).

И через их ласковые и заботливые женские ручки прошли в мир «большой» музыки практически все новосибирские академические музыканты, в том числе и те, которым сегодня рукоплещет восторженная публика во всём мире - скрипачи Вадим Репин и Максим Венгеров, пианисты Наталья Талдыкина и Лев Терсков, виолончелист Александр Неустроев, флейтист Матвей Демин, гобоист Михаил Журавлев, кларнетисты Станислав и Данила Янковские, саксофонист Евгений Новиков и многие другие.

По этим и другим их однокашникам в мире порой и узнают, что есть такой город - Новосибирск. А тогда, это были, просто, музыкально одарённые мальчишки и девчонки, школьники.

Любовь Труфанова

- Как это, зачем вам немецкий? - терпеливо втолковывала классу из двенадцати третьеклашек Любовь Труфанова. - Ведь, это язык Баха, Бетховена, Вагнера, Моцарта, Брамса, Генделя, Глюка, Мендельсона, Шумана... Вебера, наконец. Все они думали на немецком, сочиняя свою музыку, а вам её играть. Ну и вообще, пригодится в жизни, мало ли что...

И хотя все ребята сначала хотели идти на модный тогда английский, после такой вербовки сразу четверо изъявили желание учить немецкий язык в классе у Любови Алексеевны. Ну а как ещё учеников набирать в свой класс до нормы? Сами не прибегут.

И ведь, как в воду глядела с «вообще…»

В полуголодном 1989 году профессор Брон забрал с собою своих лучших учеников — Вадима Репина, Максима Венгерова, Николая Мадоева и Наталью Прищепенко — и переехал с ними жить в немецкий Любек.

Вот и пригодилось.

Внешне строгая, внутренне дисциплинированная, даже немного чопорная, можно сказать... Но лучшего завуча по воспитательной работе в ССМШ больше и не было никогда.

Попила она крови юным курильщикам... а они ей. Попался с сигаретой, будь любезен в кабинет директора на строгий разговор, а то и выговор могла влепить. Нет, нет, до отчислений за курение дело не доходило... но благодаря Труфановой, в новом здании школы по Комсомольскому проспекту, дом 20, курилки даже не были спроектированы. Если уж куришь, иди морозить сопли на улицу, хоть ты ученик, хоть учитель. Полный запрет на курение! Не то что в старом здании, где было аж две огромные курилки, кошмар!

Старое здание ССМШ

Ох-х, уж это старое аварийное здание школы на Станционной улице, дом !4, в самом что ни на есть заводском районе Новосибирска рядом с огромными вечно коптящими трубами тогда ещё угольной ТЭЦ-2. Снег вокруг, буквально, чёрный. И только цветущий ранетковый сад по весне радовал глаза.

Всегда переполненный заводчанами в промасленных кепках автобус марки ЗИЛ тридцать седьмого маршрута, в котором чистенькие и аккуратно одетые музыкально одарённые «сэсэмышата» из города, со своими футлярами и портфельчиками, смотрелись как маленькие инопланетные светлячки. И ничего... они лихо просачивались в автобусе между здоровенными взрослыми дядьками и к началу занятий никогда не опаздывали. Ну почти...

А детям из интерната школы только и остаётся воспеть хвалу. Отлучённые от родителей в девять-десять лет они взрослели мгновенно. Ну вот представьте... Жилая зона на третьем этаже. Из открытых окон слышится Beatles, Deep Purple и прочая фирма из магнитофонов. Одна половина этажа - девочки, другая - мальчики. Посредине - телевизионная, она же комната воспитателей из команды завуча Труфановой, которые ночью и днём блюли детей неусыпно, мало ли что...

В каждой половине общий туалет с умывальниками и верёвками для сушки белья. Чистое постельное бельё и полотенца детям выдавала кастелянша, а вот всё остальное: носочки, трусики, белые блузки - сама, сама, сама. Ну или сам. В тазике, на скамейке. Мамы рядом уже не было, подать всё это с утра любимой доченьке или сыночку было некому, а в грязном на занятия ходить... фу-у!

Единственный душ на первом этаже и туда всегда очередь, и свою очередь нужно пасти, а в коридоре задувало из-под двери на улицу, холодно стоять и ждать в сланцах и в лёгком халатике. Поэтому, прибежала, отметилась и в тепло. А пропустила, уже не докажешь, что стояла, надо занимать очередь заново.

Но весело было, шум, гам, беготня! И никто никогда не простывал.

И вообще, им всем ещё и приходилось доказывать, что они не зря занимают в школе свое место - своим трудом на занятиях и, разумеется, талантом.

Как не было трудно в начале девяностых, тогдашний директор школы Александр Тихонович Марченко на питании детей в столовой никогда не экономил, кроил, выкручивался... но ученики всегда были сыты. Ему не дали провести пятидесятилетие школы, которую он в итоге вытянул с улицы Станционной. И её пятидесятипятилетие тоже уже встречали без него. Обыкновенный чиновный гамбит, ничего особенного. А нового молодого директора он к его радости рекомендовал сам. А куда было деваться...

Ясен пень, в таком, как сейчас говорят, сеттинге, работы у завуча Труфановой было более чем достаточно, дети же, за ними глаз да глаз нужен.

Зато новое здание школы - шик-блеск, продумано всё до мелочей. Но вот завучу по «воспиталке» работы почему-то не убавилось...

Лариса Силаева

Лариса Силаева и сама не знает, какой из своих любимых городов она любит больше. В Туле она родилась, а в Новосибирске прожила всю сознательную жизнь. Её портрет до сих пор висит на доске «Знаменитые выпускники» в музучилище, ныне, музыкальном колледже имени Мурова. Да, да, она в юности и его закончила.

А вот Санкт-Петербург - особь статья...

Просто, в консерватории она училась у эвакуированного в Новосибирск во время войны профессора Ленинградской консерватории Евсея Зингера и навсегда пропиталась его:

«Одухотворённее… индивидуальнее… музыкальнее!»

Он был человек-фейерверк! Романтик, лирик, изысканный пианист с обворожительным туше. Играл как бог. Говорил столь же прекрасно, как и играл. Маэстро был учеником Самария Савшинского, автора книги «Пианист и его работа», где анализировались физиология и психология пианизма - призвание, слух, полифоническое мышление, артистичность. Конечно, она всё это внимательно прочитала и приняла для себя!

Все девушки были влюблены в Маэстро и он их тоже любил!

За инструментом он Орфей, В беседе он же Цицерон, Он для своей жены Евсей Для остальных же - Соломон!

***

Совершенно очевидно, что именно военные годы, во время которых в Новосибирске жили и работали выдающиеся коллективы и представители музыкальной культуры всего СССР - Ленинградская консерватория, симфонический оркестр Мравинского, Д.И.Шостакович, государственный джаз-оркестр Л.О.Утёсова и другие, сделали из Новосибирска то, чем он сейчас и является - музыкальной кладезью мирового уровня с явным столичным оттенком имперского Санкт-Петербурга. Недаром самый большой Оперный театр построили именно здесь.

***

Лариса мечтала стать концертирующей пианисткой, но ей не хватило «эстрадной жилки». Как Шопен говорил про себя:

«Я не способен давать концерты, толпа меня пугает. Меня душит её учащённое дыхание, парализуют любопытные взгляды, я немею перед чужими лицами».

Так и Лариса, на маленькой сцене для избранного круга слушателей играла хорошо. Но стоило круг расширить и она терпела фиаско. Так и стала Лариса концертмейстером и педагогом, и продолжает ими быть уже более полувека.

- Педагогика - жизнь моя, моё дело, моё призвание, - так она говорит сама о себе.

Обладательница искромётного юмора, Силаева не один раз мысленно возглашала, слушая некоторых пианистов-спортсменов:

«Остановитесь, инструмент не спортивный снаряд, у музыки есть душа!»

Двести двадцать пять! Это общее количество молодых новосибирских пианистов, выпущенных Силаевой из «школы гениев» за все годы работы. Много это или мало? Так, ведь, как посмотреть... Из этих ребят сто семьдесят два стали лауреатами и дипломантами региональных, всероссийских и международных конкурсов. Фантастически высокий педагогический результат!

И в негласном соперничестве со струнным отделением школы, пианисты теперь на равных. И отгадка этого феномена проста - тщательный первичный отбор учеников Ларисой Силаевой. Только одно неясно, как же она это делает - безошибочно определяет в маленьком ребёнке музыкальные и физиологические способности игры именно на фортепиано? Природное чутьё? Особая интуиция? Опыт? Видимо, всё вместе, но это неточно, скорее, это что-то волшебное.

Бывают же у детей проблемные руки - жёсткие, не гибкие, со слабыми кончиками пальцев. Но Силаеву это не пугало. Несколько уроков и руки ребёнка становились послушными и податливыми, а природные дефекты исчезали. Ну не волшебство?

И конечно, тщательный подбор Силаевой педагогического состава своего отделения:

«Служенье муз регламента не терпит. У нас работают не за зарплату и согласно штатному расписанию, а отдавая всего себя: педагоги занимаются только con anima, только passionato, и никогда tranquillo, такое наше дело, по-другому нельзя», - любит повторять своим сотрудникам Лариса.

Стелла Сучкова

Три грации стоят окаменело, Вы не ошиблись, слева - это Стелла... (Приписывается Л.А.Силаевой)

Вообще-то она Сталина, так её назвал папа, но ей больше нравится Стелла, или Стела, кто как произносит. И она, опытная пианистка, много лет учила музыкально одаренных детей с нефортепианных специальностей нотной грамоте и игре на инструменте. Так и назывался её предмет «Общее фортепиано», занятия для всех учеников школы не менее двух раз в неделю.

Это сквозная общеобразовательная дисциплина. Как «высшая математика» в инженерных вузах, с той лишь разницей, что там студенты за преподавателем «вышки» бегают, ибо, за её несдачу безжалостно отчисляют, а Стелла Сучкова всю жизнь сама за своими учениками бегала. За все годы никого не отчислила, хотя и могла... были поводы и достойные кандидаты. Но всех вытянула!

И теперь они нормальные культурные люди, некоторые даже стали большими музыкантами, и на рояле они уже не как в детстве «Кузнечика» одним пальцем играют, а крепко и ровно, впрочем, как и все выпускники школы без исключения, а не только особо одарённые.

***

Пятидесятипятилетие родной школы отметили в тёплой ламповой атмосфере. Большой концерт юношеского симфонического оркестра шестого апреля 2025 года с участием знаменитых выпускников - скрипачей Вадима Репина, Александра Тростянского и пианиста Дмитрия Маслеева, был великолепен.

Свои на него приехали все! Конечно, про ветеранов тоже не забыли, пригласили, усадили их на лучшие места, вручили памятные подарки. В перерывах общались - обнимались, вспоминали, фотографировались, хохотали...

Лариса хорошо помнила, как она впервые увидела и услышала игру семилетнего Вадика Репина. Большой зал Новосибирской консерватории был забит до отказа, а на сцене он, Вадик, со своей скрипкой-«половинкой», на вид, обычный мальчишка-первоклассник. Это если открыть глаза. А если закрыть... Феноменальное владение инструментом и звук.

А в перерыве, Вадик со своим приятелем гонялись друг за другом и прыгали на одной ножке по консерваторской лестнице, в общем, развлекались как могли. Дети же!

Мама Вадима - Галина Георгиевна, не поехала за сыном в заграницу, так и живёт в Новосибирске на улице Станиславского, Лариса часто встречает её на улице. А дом, это где мама! Так, в 2014 году город и получил музыкальное явление галактического масштаба - «Трансибирский Арт-фестиваль» - как подарок Вадима маме. И теперь она посещает каждое мероприятие фестиваля и, вообще, его талисман.

***

А сегодня, Лариса Силаева приедет с дачи и у себя дома будет прослушивать одну девочку. Попросили... а она в этом никогда и никому не отказывала. А потом к ней приедут её девочки-грации: Любочка и Стелла, привезут вкусняшек.

https://vk.com/id10805906?z=video10805906_456239251%2Fpl_10805906_-2

Они накроют стол, посидят, повспоминают, посмеются, поиграют на пианино. Просто так, без повода, давно не виделись. Она и новые стихи про них написала по случаю. Они же грации - само совершенство, значит, стихов достойны!

Талант и харизма возрасту не подчиняются!

Без "моста"

Знаменитый скрипач, а с некоторых пор пор ещё и альтист, выпускник новосибирской «школы гениев» Александр Тростянский, здорово отличается от своих коллег по цеху.

Во-первых, он по-особенному держит скрипку - без «моста», большим пальцем левой руки. Да, его учили играть с «мостом», с ним скрипка устойчиво держится на плече, левую руку можно опустить совсем, размахивать ей, переворачивать ноты... а он его убрал.

«Ведь, „мост“, это хоть и маленький, но костылик. Тем, кому он необходим, этот костылик помогает ходить, а тот, кто научился ходить без него, чувствует себя гораздо свободнее» (с) Александр Тростянский.

Несколько лет назад у него появилась скрипка работы Giovanni Battista Gabrielliо - флорентийского мастера середины XVIII века. Сказать, что он её полюбил, ничего не сказать. Они, просто, счастливы вместе - скрипач и его скрипка! Тогда, когда эту скрипку изготовили, «мост» ещё не изобрели и поэтому Тростянский его на неё и не поставил. Его прельстил высший момент близости с инструментом, захотелось слиться со скрипкой воедино, звучать более плотно, ярче и естественнее. Ведь, все великие скрипачи прошлого играли без «моста»... хотя, факт, кто-то подкладывал подушечку.

Вначале появилось ощущение, что скрипка может выпасть из рук. Скрипка легкая, но все время балансировать ею на большом пальцем левой руки, а другими пальцами еще и на ней играть… Это требовало сноровки.

Недаром скрипачей сравнивают с циркачами! Положение скрипача при игре вообще неестественно, обычный человек сможет в нём простоять не более пятнадцати минут, а скрипачи так проводят полжизни. Ценой успеха скрипача может стать искривлённый позвоночник, глухота на левое ухо, а бывает, и заболевания рук, неведомые простому человеку. Но всё это лишь в худшем случае... что же теперь, не играть что ли?

Во-вторых, Тростянский, опытный педагог, профессор консерватории, на вопрос журналиста:

- Преподавание, что оно привнесло в Вашу жизнь?

... честно ответил:

- Регулярное академическое преподавание одного и того же музыкального материала сушит и делает меня консервативным. И если бы я на уроках не смотрел постоянно в ноты и не стучал бы карандашиком по столу, то я бы свободнее играл концерты Сибелиуса, Чайковского и Брамса. Кроме того, я не преподаю игру на скрипке без «моста», сам ещё, считаю, в начале пути.

И тем не менее, слушатели от его игры в восторге, а студенты и многочисленные ученики его обожают!

В выступлении любого артиста огромную роль играет энергия, эмоции, которыми он делится с публикой. Именно за этим люди ходят на концерты, а жюри конкурсов награждают артистов званиями лауреатов. И всего этого у Александра Тростянского с избытком - энергии, эмоций... и званий.

Начало музыки

Александр Борисович, это уже третье поколение скрипачей и педагогов Тростянских. Он родился в 1972 году в небольшом шахтёрском городе Прокопьевске Кемеровской области в семье Бориса Павловича Тростянского, по сию пору преподавателя Новосибирской детской музыкальной школы (ДМШ) номер семь имени Андрея Порфирьевича Новикова - сибирского композитора и хорового дирижёра. А его дед, Павел Иванович Тростянский, много лет преподавал скрипку в ДМШ города Минусинска.

Хотя музыка и окружала Сашу с самого детства, так сложилось, что он начал ей заниматься по скрипичным меркам поздновато, в восемь с половиной лет. Понемногу... в начале, буквально, по двадцать минут в день. Никаких слёз, многочасовых мучений и запретов на прогулки не было. Но всё происходило системно и каждый день, и каждое повторение имело свою цель. Был чёткий план занятий и продуманный «рацион» из этюдов, упражнений и пьес.

Заслуженный работник культуры РФ, педагог с многолетним стажем и, что важно, со своим видением оптимальной организации процесса обучения игре на скрипке, Борис Павлович Тростянский на собственном сыне опробовал свою систему.

Совсем недавно, эта система была им описана в брошюре - Б.П.Тростянский «Новое в методике занятий скрипача» (М.: Music Well, 2022), в которой сосредоточен его многолетний опыт работы в обычной детской музыкальной школе, изложены общие взгляды на структуру занятий, систему прохождения гамм, оптимизацию домашней работы и многое другое.

В общем, как сказал поэт:

«Вот эта книжка небольшая, томов премногих тяжелей».

Так оно и есть, и примером весьма удачного применения этой системы выступает его сын Александр Тростянский - победитель, лауреат, педагог и всё такое.

На отметку два часа занятий в день, они вышли только к четвёртому классу. Но это не помешало Саше регулярно занимать призовые места на ежегодном Городском, потом ставшим Зональным, а потом и Открытым, фактически, Всероссийском конкурсе скрипачей.

И с этим конкурсом у Саши связана одна любопытная история...

Скрипка, лыжи и филумения

Зима в Сибири, это время не только и не столько скрипичных конкурсов, а ещё и снежных забав детей и взрослых.

- Сашка, поехали завтра на «Юность» кататься? - это Вадик, школьный товарищ.

У них была прекрасная компания - две девочки и они с Вадиком. На станции «Юность» сосновый лес, лыжня укатана и километры пролетали незаметно. Ну свернули не совсем туда, сделали крюк в пять километров - ерунда, дело молодое. Вернулись домой в приподнятом настроении и назавтра решили повторить! Благо каникулы и в школу не идти. К конкурсу программа выучена, да и не скоро он ещё, конкурс, только через два дня!

Но на следующий день после второй лыжной вылазки в лес Саша лежал пластом, не в силах поднять голову и руки. Нет, он не простыл и температуры у него не было, но вся жизненная энергия осталась там, в лесу, была им выхохотана в компании друзей и вытрясена в сверкающие на солнце снежные сугробы. Его внутренний аккумулятор жизненной энергии разрядился настолько, что подзарядка не запустилась даже ночью, во время сна.

И тут следует упомянуть об одном Сашином увлечении: он был страстным филуменистом - коллекционировал спичечные этикетки и на тот день обладал весьма приличной их коллекцией, серии - «Трактора СССР», «Пушные звери Сибири», «Наши олимпийцы» и другие.

На улице, Саша, пугая родителей, бывало, неожиданно бросался к плавающему в грязной луже пустому спичечному коробку в надежде пополнить ту или иную серию, или найти этикетку из совсем новой. Иногда таковые попадались. Дома коробки замачивались в тёплой воде, этикетка отлипала, промывалась дочиста, сушилась под гнётом и - вуаля! - занимала своё место в альбоме.

Но вернёмся к нашему горе-лыжнику-скрипачу. Что же, отказаться от выступления на конкурсе, к которому столько готовился?

И тогда было вызвано такси - тогда редкая роскошь для их семьи! Тело Саши погрузили в машину и повезли в ДМШ №1, где проходил конкурс. На остатках самолюбия он кое-как разыгрался в классе. Конечно, он сейчас соберёт все силы, но как же их мало, чтобы выйти и «выдать»... «Выдавать» было нечем.

И тут папа сотворил маленькое чудо! За кулисами, а Саше через один номер уже надо было идти на сцену, папа достал из кармана пиджака и протянул ему - о, нет, так не бывает! - целый набор свеженьких, аккуратно запаянных в прозрачный пакетик спичечных этикеток совершенно новой, красочной, волшебной серии. В киоске Союзпечати, над разложенными газетами и журналами, среди марочных наборов, карманных календариков и прочей печатной мелочи, папа углядел это чудом затесавшееся туда счастье филумениста и выбрал точное место и время для подарка сыну.

Маленькие цветные кусочки бумаги, адреналин и дофамин сделали своё дело - выступление было спасено, конкурс выигран, а внутренний аккумулятор жизненой энергии Саши встал на зарядку, да ещё как!

Потом ещё у Александра Тростянского было множество конкурсов, но этот, почему-то, запомнился особо.

Школа гениев

Очень быстро выяснилось, что у Саши не просто талант скрипача, а дар Божий, и место ему не в обычной городской «музыкалке», а в «школе гениев» ССМШ - средней специальной музыкальной школе при Новосибирской государственной консерватории для музыкально одарённых детей Сибири и Дальнего востока, где он вскорости и продолжил учёбу в классе профессора Матвея Либермана.

Но как же нелегко было добираться до этой спецшколы по утрам...

«Ты же этого хотел?! Да, ты хотел именно этого!» - всякий раз преодолевал себя Саша, стоя на автобусной остановке.

Битком набитый автобус, пыхтя, кряхтя и заваливаясь набок, как древний тихоходный корабль плыл через Обь по Новому мосту.

«Только бы скрипку не раздавили...» - беспокоился Саша, поднимая футляр с инструментом над головой и при этом совершенно свободно поджимая ноги. Плотно зажатый со всех сторон пассажирами он иногда загадывал:

«Упаду — не упаду?»

Не упал ни разу!

Каждое утро у него теперь начиналось в шесть тридцать. Электричка от их Южного посёлка до центрального железнодорожного вокзала «Новосибирск-Главный», благо, станция была рядом с домом, и потом вот, пересадка в автобус.

Но оно того стоило! Прекрасно-безумная, цветущая буйным цветом творчества и юности атмосфера спецшколы притягивала его как магнитом.

На уроки Саша не опаздывал, а со второго полугодия даже получил право свободного посещения и теперь ездил в спецшколу через раз. Отличникам это позволялось. А он всегда был отличником, и в обычной школе, и в музыкальной, и в специальной.

Но с некоторых пор, его влекла в спецшколу не только музыка и особая атмосфера школы...

Она

Оказалось, что её семья из Ленинска-Кузнецкого, соседнего его родному Прокопьевску городка Кемеровской области. И она тоже была музыкально одарённой девочкой и теперь жила на третьем этаже их интерната. Она угощала его шоколадками, а он её апельсинами.

Перед самыми каникулами она пошла в фотоателье и заказала портрет, тогда все так делали, а он увязался за ней. Так они вместе и сфотографировались. А потом наступили каникулы и она уехала домой, но они писали друг другу письма - обычные, бумажные, других тогда не было. Писали часто, каждые несколько дней. Однажды, он уехал к родителям на дачу дней на десять, а вернувшись, обнаружил в почтовом ящике целых три письма! И тон третьего был таков, что он через двадцать минут, благо станция была совсем рядом, уже стоял у кассы:

- До Ленинск-Кузнецкого, на ближайший, пожалуйста!

Билеты в кассе были. Тогда в сидячий вагон они стоили копейки и паспорт не спрашивали. Из телефона-автомата, отыскав в кармане «двушку» Саша позвонил домой:

- Мам, мне тут надо срочно в соседнюю область съездить…

Ну, конечно, мама была в курсе симпатии сына, но как его, пятнадцатилетнего, никогда в жизни в одиночку далеко никуда не ездившего, она тогда так спокойно отпустила?! Видимо, мудро решила, что всё равно, ведь, сбежит мальчишка! Спасибо, хоть, позвонил.

Поезд прибыл рано, еще не было и шести часов. Саша долго искал адрес, заспанные редкие прохожие посылали его... то туда, то сюда. Нашёл, наконец. В восемь открылся гастроном. Оголодавший, он слопал половинку тёплой буханки и запил её сливками из стеклянной бутылки с крышечкой из фольги, сидя на детской площадке перед подъездом.

Несколько раз он поднимался на этаж и прикладывал ухо к двери - проснулись ли за ней? Наконец, решился позвонить. Дверь ему открыла миловидная женщина с пронзительно знакомыми чертами лица. Она совсем не удивилась, видимо, дочь показала ей его на том самом портрете:

- О, Саша, заходи...

Она сразу усадила его есть котлеты с картофельным пюре - такие они, шахтёрские завтраки в Кузбассе. Через полчаса на кухне появилась Она, и в отличии от мамы, сильно удивилась его появлению.

Потом они гуляли целый день по городу, а вечером Саша сел в поезд в направлении на Новосибирск.

Звук, как лучик лазера

Профессор Тростянский, в отличии от некоторых своих коллег, не стремится заменить своим ученикам, кто из дальних мест, их семьи, не считает это полезным для продвижения в профессии. Но когда он сам бывает в дальних местах, куда его заносит жизнь популярного и востребованного исполнителя, он всегда старается провести мастер-класс для самых юных скрипачей. И честно отдаёт им всё, что знает и умеет сам. Впрочем, как и любым другим своим ученикам. Всё и без утайки!

- Я бы начал от колодки, так сложней размахивать смычком и не так аккуратно, но ярче. Чтобы зажечь всех в зале, полсмычка будет маловато... Молодец, услышала меня, да, ближе к колодке. Но звук какой-то шершавый и нелакированный... Может быть, не всей лентой смычка играть, а немного с наклончиком? Так, как будто острым ножом, он разрез лучше сделает. Чтобы звук был, как лучик лазера.

Так мэтр указывал на промахи и неточности юной ученицы, но лишь для того, чтобы она больше их не допускала. И пятиминутное выступление девочки превращалось в «разбор полетов» длиною в час, где каждое мгновение на вес золота. За это время мастер успел добавить важные штрихи в технику игры ученицы: где нужно звучать более звонко, а где акценты не нужны.

Ещё, что необычно, Александр Борисович даёт возможность ученикам побывать на своём месте наставника. Он играет ту же мелодию сам и просит учеников разобрать его ошибки. Такое предложение ребят шокирует... Судить мастера, конечно, никто не решается, но такой педагогический прием их раскрепощает, что ему и нужно.

Необыкновенный концерт

Это особенный концертный зал Новосибирска. Его придумал и построил Александр Тихонович Марченко в бытность свою директором «школы гениев» - Новосибирской специальной музыкальной школы (НСМШ), ранее ССМШ. Уютное помещение с отличной акустикой не принимает гастролеров и коммерческие концерты, учебное заведение же. Здесь играют только ученики и педагоги школы.

А теперь представьте, в город на несколько дней одновременно приезжают сразу трое знаменитых музыкантов, выпускников Новосибирской «школы гениев», по которым в мире частенько и узнают, что есть такой город - Новосибирск, а билеты на концерты которых невозможно достать нигде, даже за бешеные деньги. И вот пожалуйста, билеты на их совместное выступление в кассах есть и стоят они совсем недорого...

Так, при полном аншлаге, в концерте, посвящённом пятидесятипятилетнему юбилею школы приняли участие её знаменитые выпускники — пианист Дмитрий Маслеев и скрипачи: Александр Тростянский и Вадим Репин, а главное, замечательный юношеский симфонический оркестр имени Янковского под управлением Эдьдара Нагиева:

https://vk.com/clip-151140253_456239503

Каким чудом, мэтры, ради этого одного-единственного концерта с детьми, смогли скорректировать свои дикие гастрольные графики, загадка. Но вот смогли, видимо, сильно захотели ещё раз встретиться со своей юностью.

Директор школы Станислав Янковский рассказывал, что когда авторитетнейший в Новосибирске Арнольд Михайлович Кац услышал про идею создать такой оркестр, он ругался всякими разными словами. Но когда в бывшем доме политпросвещения оркестр давал свой первый концерт, он зашёл в зал, встал сверху в проходе и не поверил глазам и ушам, что это играют дети. Он поднялся на сцену, отпустил несколько шуточек в своём стиле и сказал, что этому оркестру быть и надо его развивать. И дальше во многом помогал его становлению – и с концертами, и с нотным материалом. Иногда, бывало, и сам становился за дирижёрский пульт.

Шестого апреля, в основном, исполняли Чайковского, которому нынче будет уже сто восемьдесят пять лет, но не забыли и ярких французов - Равеля и Бизе. Праздник музыки, бесконечные аплодисменты, эмоции, восхищение и восторг зрителей через край!

И по секрету... Скрипачи Александр Тростянский и Вадим Репин играли «без моста».

Джаз, как смысл существования

Строевая прогулка под знаменем и с оркестром! Вот как это называлось.

Ах-х, как ярко сияло солнце на медных трубах, тромбонах и тубах гарнизонного оркестра, в красивой форме с лирами в петлицах идущего впереди конвойного полка по Красному проспекту Новосибирска. Тамбур-мажор своей тростью задавал скорость - сто двадцать шагов в минуту и ни шагом меньше-больше. И оркестр на людях старался, выкладываясь во всеми любимом марше «Прощание славянки» композитора Агапкина.

Народ на тротуарах сбивался в кучки, обсуждая красивое зрелище и наслаждаясь музыкой, а мальчишки бежали вслед за военными. Громко, весело! Восторг и гордость за Советскую Армию!

- Это у военных музыкантов называется «слона водить», - прокричал на ухо четверокласснику Вите Бударину осведомлённый приятель.

«Какого слона, куда водить?» — не понял Витя.

Музыкантский воспитанник

- В духовики же как отбирают... У кого губы потолще - на тубу, у кого потоньше - на трубу, флейту, гобой и так далее. А у тебя губы средненькие, значит, пойдёшь ко мне на тромбон, - предопределил всю дальнейшую судьбу Вити Бударина артист оркестра Новосибирского оперного театра, а заодно, учитель тромбона в НШМВ Григорий Филимонович Коновалов.

- Какая первая позиция, которую выучивает тромбонист? Голова закинута назад, рука согнута в локте над головой, пальцы почесывают макушку. Иди, учи! - пошутил он.

НШМВ - это, сокращённо, Новосибирская школа музыкантских воспитанников Советской Армии, что была тогда на улице Линейной, дом сто восемьдесят девять, и где готовили музыкантских воспитанников для военных духовых оркестров. Что-то, типа, Суворовского училища. Такие школы в стране появились в 1944 году по приказу Маршала Советского Союза Георгия Жукова с весьма сердитой преамбулой:

Военные оркестры в ряде мест превращены в джазы, театральные коллективы и различные ансамбли, не имеющие ничего общего с воинским обучением и воспитанием... Музыкантских воспитанников зачислять на довольствие и обеспечивать обмундированием на общих основаниях с военнослужащими... Одновременно со специальной и строевой подготовкой, проводить обязательную общеобразовательную подготовку в объеме 7 классов.

Поступать в НШМВ Витю привёл его отец Георгий Антонович Бударин - выпускник Института военных дирижёров, участник Парада Победы на Красной площади двадцать четвёртого июня 1945 года в составе сводного военного оркестра в тысячу четыреста музыкантов, под руководством Соломона Шаевича Чернецкого, автора популярнейших военных маршей «Парад», «Встречный марш» и многих других.

https://www.yandex.ru/video/preview/9420776501323499199

- А красивую форму с лирами в петлицах дадут? - на всякий случай уточнил Витя.

- А то…

На вступительном прослушивании выяснилось, что Витя имел хороший музыкальный слух и музыкальную память. К тому же, в обычной школе он учился на «хорошо» и «отлично», имел «отлично» по поведению, физически здоров и, соответственно, «годен для обучения игре на музыкально-духовых инструментах». Так и написали в заключении приёмной комиссии школы.

А иначе бы его, просто, не приняли. Но его приняли! Так Виктор Георгиевич Бударин стал тромбонистом.

Учиться в школе музыкантских воспитанников Вите нравилось. И хотя специализировался он в игре именно на тромбоне, уже через год после поступления в школу, он играл на пианино в эстрадном оркестре старшекурсников, а после и в своём собственном. Из-за девчонок, конечно.

Посчастливилось Вите ходить и в парадном строю:

https://vkvideo.ru/video10805906_456239253

Однако, военным музыкантом он не стал. Школу расформировали...

А впереди Витю ждали: Новосибирское музучилище, Новосибирская государственная консерватория имени Глинки и работа уже профессиональным дипломированным тромбонистом. Но в академические и духовые оркестры Витя работать не пошёл. К тому времени его уже всецело поглотил джаз.

Джазмен

Из значимого... Работа в Тульском оркестре Анатолия Кролла («Академии джаза», как его тогда называли), в Новосибирском оркестре Арнольда Каца... и в кабаках, где он зарабатывал неплохие деньги игрой на гитаре.

Потом, Москва. Бударина пригласил в свой оркестр Муслим Магомаев, а после и сам Олег Лундстрем, глыба советского джаза! Зарубежные гастроли, пластинки, со всеми вытекающими и «стоп!».... хватило у Вити ума завязать со всем этим и вернуться в родной Новосибирск к жене Ольге и сыночку Димке.

Всё правильно тогда Витя сделал, семья дороже всего. А с его знаниями и опытом в родном городе дело ему нашлось сразу, хорошее дело, и не одно... Педагогическая работа в консерватории, художественная работа в филармонии и, конечно же, собственный небольшой «джаз-бэнд», за счёт изощрённых аранжировок имитирующий звучание биг-бэнда. Высший мировой класс!

Тогда ещё не было цифровых камертонов и перед выходом на сцену Бударин «настраивал» весь оркестр. У него не только абсолютный, а ещё и гармонический слух — редчайшая сверхспособность слышать и понимать не просто звуки, а как они «дружат» между собой, сразу воспринимать всю музыкальную картину - аккорды и интервалы.

Гена «Гонтарь» Гонтаренко, в те годы лучший гитарист города, рассказывал:

- Как-то Витя пришёл к нам в клуб «Отдых» помочь сделать что-нибудь лёгонькое джазовое в первое отделение музыкальной программы, когда люди только что пришли и ещё не сильно пьяные. Мы тогда считали себя супер-музыкантами, круче всех, и не безосновательно - рок, поп, всё нам было подвластно. Витя раздал нам ноты... и мы сдулись, музыкального образования прочесть их с листа нам явно не хватало. Умыл он нас тогда конкретно, хотя такой задачи не ставил и, действительно, хотел помочь, принёс что попроще. С этого и началось наше движение в настоящий джаз под его руководством, да так бодро, что именно нашему коллективу Бударин доверил первое исполнение своей самой известной композиции - трехчастной «Сюиты in F»

часть 1 https://vk.com/audio10805906_456239255_4dc89ff4547f5229f8 часть 2 https://vk.com/audio10805906_456239257_220853661ddb26f7de часть 3 https://vk.com/audio10805906_456239256_e04d295d566e7a8e06

Бударина знают во всем джазовом мире. Сам Armando Anthony «Chick» Corea в 1993 году на его сольном концерте в Торонто, когда один мой друг зашёл к нему в гримерку за автографом прямо на билете, поинтересовался откуда он и узнав, что из Сибири, сразу спросил о Викторе Бударине.

А вот что рассказали о нём его студенты:

https://vk.com/video492230989_456239047

... Бударин живая легенда. ... прост в общении, я был студент первого курса, а он великий музыкант, но при встречах он мог первым поздороваться, не ждал, как многие профессора консерватории, пока ты первым раскроешь рот. ... это всегда был праздник и ощущение радости от соприкосновения с его бендом. ... как то раз стояли с ним в очереди в гастрономе на Гоголя за майонезом, времена были дефицитные, и он, просто, рассказывал о своих концертах, без всяких понтов. ... старшие рассказывали, что когда он служил срочную, то постоянно занимался не только на тромбоне, но и на гитаре, басу и фортепьяно, а назанимавшись, брался за партитуры для бенда. Талант без трудолюбия не бывает. ... Каца он уважал и даже приглашал на репетиции своего бенда, что бы Арнольд Михайлович свежим ухом послушал. ... очень требовательный. ... в общении культурен. ... не терпит хамства. ... сдержан, владеет собой. ... профессионал с исключительным интеллектом. ... очень сильный преподаватель. ... очень серьезный меломан, эрудированный, аппаратура для прослушивания у него самого высокого качества. ... сам делает мебель, реально очень хорошо, как краснодеревщик. ... на токарном станке изготавливает мундштуки для тромбона для своих учеников. ... для меня он мерило совести, когда я думаю о том или ином случае - а стал бы так делать Бударин?

Ученики Бударина сейчас работают в лучших оркестрах, включая оркестр Михаила Финберга в Минске и оркестр Игоря Бутмана в Москве.

Но не всё и не всегда в жизни Виктора Бударина было так мило и благостно...

Начальник новосибирских лабухов

Об этом периоде своей жизни он вспоминает не очень охотно, но ведь слово из песни не выкинешь...

Это когда он волею судеб и не иначе, как божьим попущением, согласился на своё назначение руководителем НОМА - Новосибирского объединения музыкальных ансамблей при отделе культуры Горисполкома, организации в пору расцвета СССР весьма могущественной и суровой – денежные ставки, утверждение репертуара, установление категорий музыкантов, худсовет и всё такое.

Мало того, через короткое время после учреждения НОМА уже являло собой объединённый филармонический отдел кадров всех разгульных городских кабаков в части персоналий, в просторечии, лабухов.

И это в Новосибирске - городе, где большинство кабацких музыкантов по уши увязли в халтуре, абсолютном непонимании своей функции музыкантов, так как нот не знали, всё играли на слух и не желали ничего, кроме «парнаса»! И со всем этим НОМА под руководством Бударина нужно было что-то делать и как-то с этим бороться.

И понеслось...

Много раз ему предлагали взятку за то, чтобы он «пересадил» тот или иной коллектив в более «хлебный» ресторан или кафе. Но на это у него всегда был один ответ:

- Вы мне этого не предлагали и я этого не слышал!

По слухам, совсем другие ответы просителям давали его заместители, ему докладывали, но он не верил, свои же оркестровые дирижёры.

***

Однажды, в НОМА поступило коллективное заявление - музыканты одного довольно крупного ресторанного оркестра жаловались на своего барабанщика Витю Б., что с ним невозможно играть - замедлял, путал ритмический рисунок композиций и т.д. И если раньше бы Витю просто выгнали из оркестра, то сейчас сделать это было нельзя, ибо, он уже был креатурой работодателя - НОМА. Но если Витю от них не уберут, то уволится весь коллектив, потому что лучше голодная смерть, чем такое издевательство над музыкой.

Бударин знал Витю Б. - матёрого кабацкого лабуха ещё добитловского периода («Ландыши», «Мурка» и т.д.) не принявшего и не понимавшего современную музыку, которая наступала по всем фронтам. И он, со свойственной ему тактичностью и без унижения человеческого достоинства, решил для начала поговорить с самим Витей, и спросить его, что он может сказать по поводу жалобы, и может ли подстроиться под коллектив в творческом процессе.

Но Витя Б. не был таким тактичным как Бударин и вместо того, чтобы вникнуть в суть вопроса и найти какой-то компромисс, чуть ли не матом заявил, что он пойдёт в профсоюз и партийные органы, чтобы поставить зарвавшегося руководителя НОМА на место. В общем, он ничего не захотел делать, а работать, как работал. Он не опаздывал, не прогуливал, на работе не пил, и причин его увольнять по советскому трудовому законодательству не было. А кому охота увольняться, пусть увольняются, все двадцать человек, ему всё равно.

От природы человеколюбивый Бударин на Витину грубость не обиделся, а чтобы не лишать человека работы, поговорил с некоторыми руководителями ансамблей Новосибирска на предмет поменяться барабанщиками с шикарной доплатой от НОМА - новенькой установкой Amati. Но Витю Б. знали все и никто на него не купился, даже с такой шедрой доплатой.

Делать было нечего, не терять же весь оркестр, который не шутил насчёт своего увольнения, и тогда...

В НОМА организовали конкурс барабанщиков. Надо было сыграть соло. Так этот Витя Б. соло сыграл лучше всех! Но он не понимал, как надо играть попсу, играл её мертво и бездарно, при этом свинг играл великолепно. Вот такая странность. Однако это его не спасло и конкурсная комиссия вынесла свой вердикт - «профнепригоден». Протокол, подписи, печать НОМА, всё чин по чину. И на основании этого протокола его спокойно уволили. И всё! Куда бы взбешённый Витя Б. потом не обращался, включая народный суд, приказ о его увольнении не отменили.

И подобные эпизоды случалось частенько. И что бы Бударин не придумывал музыкантам во благо, всё оборачивалось для многих во зло и конец карьеры. Ну, например...

Теперь все новосибирские лабухи числились работниками филармонии с фиксированными окладами, правами и обязанностями. Да только забыл Виктор, что работником филармонии может быть только гражданин с профессиональным музыкальным образованием, начиная с уровня музучилища.

Сколько лабухов сразу же отвалилось из новосибирских кабаков, не сосчитать. Остальные потянулись поступать в музучилище имени Аскольда Мурова, на только что открытое эстрадное отделение. И единственное, что смог сделать Виктор в этой ситуации, уговорить филармонию что бы брали и студентов. Они же тоже музыканты, хоть и будущие.

А потом всё закончилось само собой. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв ввёл в стране «сухой закон». Кабаки без алкоголя позакрывались, лабухи стали не нужны и разъехались по всему миру, а НОМА приказала долго жить, управлять ей стало некем.

О боже, как все тогда ругали Горбачёва, а Бударин его хвалил! Но только в части закрытия НОМА. Наконец-то у него появилось время и возможность опять вплотную заняться любимым джазом!

Фа-диез

В середине восьмидесятых годов у Новосибирской филармонии не было своего здания, и филармонические коллективы базировались в разных местах. Оперный театр приютил симфонический оркестр, выделив для него малый зал, камерный хор базировался и репетировал в здании Храма Александра Невского, а джазовый оркестр под руководством Виктора Бударина занимался в нынешнем административном здании Центрального парка.

К тому времени этот оркестр по мнению джазовых критиков занимал пятую позицию в рейтинге лучших джаз-бэндов СССР, а его руководитель несколько лет подряд занимал первую позицию, как лучший джазовый тромбонист страны. Коллектив оркестра был неоднократно награждён всяческими регалиями и очень хорошо был отмечен в различных музыкальных журналах, включая всесоюзный журнал «Музыкальная жизнь» со статьёй о нём композитора Андрея Эшпая. И без сомнения немало сделал для того, чтобы Новосибирск узнали по всей стране, как джазовую столицу Сибири!

В просторном холле была построена невысокая сцена. На ней располагались - барабанная установка, фортепиано, бас-гитара, гитара и вибрафон, а медная группа и саксофоны сидели внизу, перед сценой. На гитаре в оркестре Бударина играл Вячеслав Литвинов, которого все ласково звали Сявой и который сегодня поёт в Новосибирском городском духовом оркестре, а на виброфоне играл Игорь Уваров.

К слову, Игорь Уваров был выдающимся музыкантом. Он по праву считался лучшим вибрафонистом России. Впрочем, когда его так представляли на концертах, он всегда скромно отшучивался, мол, единственный в России, потому и лучший. Скорее всего, вибрафонистов тогда не было по причинам банальным: невозможно было достать инструмент, это очень дорого, да и транспортировать его - огромная проблема! Хотя обучение игре на нем велось, в том числе и в НГК, в классе профессора Владимира Сурначева, которое Игорь в свое время и закончил. А свой первый вибрафон он сделал сам из обломков нескольких старых.

Репетировали Spain «Чика» Кореа. Главную тему - мелодию произведения, по замыслу аранжировщика оркестра и его руководителя в одном лице - Виктора Бударина, должны были играть в унисон альт-саксофон и гитара. На гитаре играл Сява, а на альтушке - Миша Евтушенко. И в какой-то момент Сява обратился к Мише:

- Миша, у тебя фа-диез высоко!

- Да? Не замечал что-то! – откликнулся Миша.

- Ну так ты заметь! Фальшиво же! – не унялся Сява.

Миша помрачнел, насупился, но продолжил репетировать. Злоба переполняла Мишу, но на какое-то время он смог совладать с эмоциями. И только через десять минут чаша гнева у Миши переполнилась, он обернулся к сцене и безо всяких предисловий выдал Сяве, прямо, в лицо:

- А ты - га_дон!

- Че-е-его?! – кругленький Сява отложил гитару в сторону и сверху «щучкой» прыгнул на худенького Мишу, сбив его со стула.

Они сцепились и покатились кубарем по полу, нанося друг другу удары и выкрикивая взаимные оскорбления. Кое-как их разняли и растащили по разным углам. Картина была ужасающая... Оба взъерошенные, с растрепанными волосами, в пыли, в грязи, на одежде половина пуговиц оторвана. Однако, отдышавшись и успокоившись, музыканты продолжили репетицию. На фальшивую Мишину фа-диез Сява внимания больше не обращал.

Всё как в фильме «Весёлые ребята», настоящий новосибирский джаз-оркестр!

***

В один из приездов домой в Новосибирск между гастрольными турами оркестра Олега Лундстрема, в котором Виктор Бударин тогда работал, он подхалтуривал в оркестре ресторана гостиницы «Обь». В это же время в Новосибирске находился гастролировавший по культурному обмену с США джазовый оркестр под руководством знаменитого пианиста Дика Хаймена. И его музыканты тоже поселились в гостинице «Обь».

Играя вечером на тромбоне в ресторане, Виктор заметил, как двое каких-то людей несколько раз подходили к микрофону, в который он дул - стояли, смотрели и слушали. Потом один из них подошёл к Виктору и пригласил на антресоли, где американский оркестр ужинал после выступления. За столом сидел сам Дик Хаймен, элингтоновский трубач Джо Ньюмен, тромбонисты Эфи Резник и Эдди Берт - это именно они подходили к микрофону, чтобы удостовериться, что это играет человек, а не магнитофонная запись. И они никак не могли поверить, что в СССР могут так играть джаз на тромбоне!

После достаточно длительного дружеского общения, включая распитие крепких алкогольных напитков, Дик Хаймен и коллеги-тромбонисты подарили Виктору свои ноты с автографами и пару фирменных мундштуков для тромбона. И эти ноты для квартета тромбонов профессор Бударин до сих пор использует в своём педагогическом репертуаре в Новосибирской и Ростовской консерваториях.

И было это уже как сорок лет назад!

"Жарить" джаз!

Борхес писал, что изначально (к 1870 году) «jazz» на американском сленге означал половой акт или глагол «совокупляться»: «he jazzed her»; затем, суматошное движение и, наконец, музыку.

Это напоминает русский глагол «жарить».

В России можно «жарить» всё - спирт, как Есенин в известном стихотворении, можно — женщину, а можно — музыку, тот же джаз.

Отцы-основатели знаменитого Новосибирского джаз-оркестра «Сибирский диксиленд» Борис Балахнин и Пётр Ржаницын «жарили» всё! «Где мы, там праздник!» — говорили они. Но и обратное тоже было верно: «Где праздник, там и мы!». Рестораны, презентации, юбилеи — Борис Балахнин со товарищи был вездесущ.

Борис Балахнин

Борис Балахнин - талантливый новосибирский саксофонист, он родился в 1947 году в городе Юрга Кемеровской области, а в 1980 году окончил Кемеровский государственный институт культуры.

Он был очень разносторонним человеком. На вид, худенький, невысокого роста, тщедушный мужичок. Очень общительный, балагур и хохмач, но при этом страшный «понтярщик» и манерами поведения порой напоминал бывалого сидельца. Нервный, дёрганный, будто на грани истерики. Этакий «Промокашка» из «Место встречи изменить нельзя». Но при этом, великолепный музыкант, джазмен, виртуоз мульти-инструменталист и прекрасный организатор, умевший собирать и удерживать вокруг себя множество людей.

Когда он занемог и ему сделали сложнейшую операцию, он поинтересовался у лечащего врача:

«Доктор, а может быть мне курить бросить?»

«Вам это надо было сделать двадцать лет назад. А сейчас уж курите, только меру знайте».

И он так и курил... а ещё женился на солистке ансамбля «Белые росы» красавице Ульяне, которая была младше своего суженого на четверть века.

***

В армии, которой в итоге он отдал двадцать лет, Борис служил в оркестре СибВО, а на сверхсрочной - в оркестре штаба ГСВГ, в Германии. В 1988 году он вернулся в Новосибирск и привез с собой из Берлина кучу джазовых дикселендовых нот и пластинок. Немного поиграв у Султанова и по кабакам, он сколотил коллектив единомышленников, желающих играть джаз, и начал с ними репетировать. Первый состав «Сибирского диксиленда» был таким:

Борис Балахнин (сопрано-саксофон),

Сергей Гершенович (труба),

Александр Султанов (тромбон),

Владимир Кирпичёв (барабаны),

Пётр Ржаницын (домра-контрабас),

Владимир Головин (банджо), Анатолий Шмаков (фортепиано).

https://vkvideo.ru/video11792333_170414491?ref_domain=yastatic.net

Поскольку вся эта хрупкая конструкция под названием «Сибирский диксиленд» поначалу держалось лишь на энтузиазме и творческой харизме Бориса, и у только что созданного джазового коллектива не было не то что постоянных заказов, но и разовые «халтуры» были большой редкостью, понятное дело, все музыканты «Сибирского диксиленда» ещё где-то работали. А где в основном работают духовики? Конечно, в военных оркестрах.

Седьмого ноября 1988 года, как обычно, в Новосибирске проходил военный парад и демонстрация трудящихся, где военные оркестры возглавляли и замыкали шествия. Во время прохождения замыкающей колонны граждан мимо здания горсовета начался шквалистый ветер, снег и град с проливным дождем. Чтобы укрыться от непогоды, демонстранты и оркестр спустились в подземный переход только что открытой станции метро «Площадь Ленина». Вот там, стоя напротив нынешней кассы филармонии, Борис Балахнин и сказал музыкантам:

- Ну чего просто так стоять?! Давайте играть джаз!

И они начали играть джаз. Это и было первым публичным выступлением «Сибирского диксиленда». С тех пор, днем рождения коллектива считается именно седьмое ноября. Теперь каждый год в этот день джаз-оркестр «Сибирский диксиленд» дает небольшие концерты в этом самом подземном переходе.

Впрочем, молодой коллектив начал довольно быстро «набирать обороты». Уже появились частые халтуры, а с ними и концертный менеджер. И у коллектива забрезжила вероятность скорых зарубежных гастролей.

К тому моменту состав коллектива слегка изменился. На смену тромбонисту Юрию Иванову пришёл Александр Султанов, а банджиста Владимира Головина сменил Михаил Панарин. Анатолий Шмаков покинул коллектив не оставив сменщика, и «Сибирский диксиленд» стал выступать без фортепиано.

И вот свершилось!

Домра-контрабас

Первая гастрольная поездка «Сибирского диксиленда» на джазовый фестиваль в Голландию, была утверждена на самом высоком уровне. Музыканты начали репетировать с удвоенной силой и стали думать, чем бы им удивить искушённую западную публику. И тогда Борису Балахнину пришла в голову идея - заменить бас-гитару, на которой играл Пётр Ржаницын, на домру-контрабас.

Домра-контрабас, это очень редкий инструмент, в отличие от балалайки-контрабас, которой оснащён любой оркестр или ансамбль русских народных инструментов. Басовых домр много, а вот домра-контрабас... изделие редчайшее. В наши дни этот инструмент в Новосибирске есть только в ансамбле «Вечорка» Антона Заволокина. Такой домры нет в наличии даже в Русском академическом оркестре Новосибирской государственной филармонии, который до недавних пор возглавлял покойный уже Владимир Поликарпович Гусев.

Однако, в тот период, в этом оркестре, который тогда числился на балансе Новосибирского теле-радиоцентра и руководил им всё тот же Владимир Гусев, этот редкий инструмент наличествовал, и работал на нём именно Пётр Ржаницын. Вот Борису и пришла в голову идейка...

- Петька, иди, попроси у Гуся домру-контрабас, на гастроли сгонять, – выпуская изо рта клубы табачного дыма, по-свойски сказал Балахнин своему другу Ржаницыну как-то на репетиции.

Курил Борис очень много, почти не переставая, часто прикуривая одну сигарету от другой. Бывало, что он курил даже во время игры на саксофоне.

- Ага, так он и разбежался её нам давать, – скривив губы, процедил Пётр Ржаницын.

- А ты хорошо попроси. Вежливо! – не унимался Борис.

- Ну ладно, попрошу. За спрос денег не берут, – проворчал Пётр.

Долго ли пришлось упрашивать Владимира Гусева выдать на ответственное хранение Петру Ржаницыну казённое имущество, неведомо, но по слухам, он чуть ли не на Коране тому поклялся, что будет беречь инструмент как зеницу ока и сдувать с него пылинки. В итоге, вожделенный инструмент был выдан и «Сибирский диксиленд» отправился с ним в своё первое зарубежное турне.

Здесь нужно заострить внимание на взаимоотношениях двух отцов-основателей «Сибирского диксиленда». Они были закадычными друзьями и, одновременно, лютыми оппонентами. То есть, они вместе играли джаз, репетировали, общались, выпивали... Но после очередного совместного распития, между ними чаще всего происходил такой бесконечный диалог:

- Ты кто такой? Нет, ты мне скажи, кто ты такой?!

- А ты кто такой? Да кто тебя знает?!

- Ой, да ты фирмач, тоже мне! Ты даже не Валерий Леонтьев!

Примерно такого содержания диалоги у них и происходили всякий раз, когда количество выпитого превышало некоторый порог.

Они и внешне были очень разные и по-разному держались на людях.

Пётр Ржаницын был высокий, солидный и медлительный красавец, настоящий сибирский барин. Он себя нёс и подавал по барски, величественно и достойно, как звезду. Всегда с высоко поднятой головой, всегда элегантный, одетый по моде «с иголочки». Немного чванливый.

Борис Балахнин был маленьким, суетливым, шустрым и не всегда чисто и опрятно одетым.

Говорят, противоположности притягиваются! Точно! Вот так они и дружили: пока трезвые – друзья не разлей вода, а как выпьют – взаимные претензии и скандал до потолка, буквально, на ровном месте.

Был случай, ярко иллюстрирующий взаимоотношения Балахнина и Ржаницына и рассказал его знающий человек - Сан Саныч Султанов. Возвращались они с очередных гастролей из Финляндии. В поезде Борис с Петром, разумеется, выпивали, и всю дорогу у них происходил вышеописанный диалог.

По приезду в Новосибирск, они втроём (Султанов, Балахнин и Ржаницын) взяли такси, потому что на троллейбусе после зарубежных гастролей до дома добираться было «в падлу и не по масти» (с) Борис Балахнин. Султанов и Балахнин заняли свои места на заднем диване «Волги», а Пётр Ржаницын по-барски развалился на переднем кресле, перекинув через спинку кресла небольшую сумочку-барсетку, из которой торчало горлышко коньячной бутылки. Пётр всегда был немного позёром.

Борис же, увидев прямо у себя перед носом открытое горлышко коньячной бутылки и воровато оглядевшись, стал потихоньку прикладываться, отпивая из неё по глоточку. На Султанова, сидящего рядом, он не обращал никакого внимания. После того, как Борис, потеряв уже всякую осторожность, в очередной раз прихлебнул из бутылки и Пётр это дело заметил, то он, не оборачиваясь, и не меняя барской позы, снисходительно заметил:

- Вот ты, Борька, пиз_ишь на меня всякое разное, а сам мой коньяк втихаря дуешь!

- А ты… А ты… – поняв, что разоблачён, и чуть не поперхнувшись, прошипел Борис – Ты, сука, кровь... ты кровь мою пьёшь!

Но драки не случилось, всё же было любя и по-дружбе.

Теперь, собственно, про домру-контрабас...

***

«Сибирский диксиленд» возвращался в Новосибирск из первой поездки на джазовый фестиваль в Голландии. При пересадке с поезда на поезд на вокзале в Москве, музыканты «Диксиленда» выгрузили свои чемоданы и инструменты на перрон, и стали искать носильщика с тележкой, чтобы перевезти весь скарб на другой поезд.

Домра-контрабас в тонком матерчатом чехле лежала поверх всех чемоданов и других инструментов, которые, в отличии от неё, были уложены в жёсткие кейсы. К слову сказать, Пётр Ржаницын со своим необычным басовым инструментом произвёл-таки фурор на фестивале, так что тут Бориса музыкальное чутьё не подвело.

Музыканты в ожидании носильщика стояли на перроне, курили, и вдруг...

Уже хорошо «поддатому» Борису Балахнину приглянулась стоящая на перроне рядом со своими чемоданами дама. И начал он к ней «подкатывать» или, как говорят музыканты, её «клеить». Мол, вот я – звезда джаза, из Голландии возвращаюсь. Дама опасливо поглядывала на нахрапистого Бориса и в диалог не вступала.

А Борис надул зоб, распушил хвост - ну чисто павлин! Через некоторое время к этой даме подошёл мужчина в два раза крупнее Бориса - муж этой дамы и довольно вежливо поинтересовался у Бориса, что ему нужно от его супруги?

Пьяненькому Борису всегда было море по колено и начал он на этого огромного мужика рыпаться и довольно конкретно наезжать. Прямо, прыгать на него начал. Мужик смотрел-смотрел на это, а потом не стерпел и влепил Борису оплеуху. Субтильный Борис отлетел метра на полтора и упал, приземлившись прямиком на домру-контрабас. Естественно, инструмент был разбит в щепки.

И тут Бориса чуть не добил, буквально, взвывший от горя Пётр Ржаницын. Он видел всё это кино в упор и теперь с ужасом понял, что казённый инструмент, выданный ему под его честное слово Владимиром Гусевым, разлетелся вдребезги!

По возвращении в Новосибирск разбитую домру спешно сдали в ремонт Вячеславу Белову - контрабасисту симфонического оркестра, который был ещё и мастером по ремонту контрабасов. Слава Богу, что тот всё же смог отреставрировать уникальный инструмент.

Говорили, что Пётр Ржаницын отдал за ремонт этой домры весь свой гонорар, полученный за гастрольную поездку. Почему это не сделал из своих денег виновник произошедшего - Борис Балахнин, история умалчивает! С деньгами у него вообще были сложные отношения...

Как-то Борис упросил зажиточного и хозяйственного балалаечника и гитариста Лёву Шафира одолжить ему пятьдесят рублей. Зная его необязательность, опытный Лёва деньги выдал, но заставил внести залог - мундштук от Бориного саксофона-сопрано.

Сроки прошли, играть было надо, но играть было не на чем. Тогда Борис пришёл к Лёве домой и сказал, что не уйдёт, пока тот не отдаст ему его мундштук, а долг... потом. Сердобольный Лёва налил ему водочки и отдал мундштук. И на следующий день - о, чудо! - Борис принёс долг с извинениями. Добро он помнил свято и дружбу ценил!

Вот такой богатой на события оказалась первая заграничная поездка «Сибирского диксиленда».

Владимир Кирпичёв

Говоря о «Сибирском диксиленде» невозможно обойти вниманием его первого барабанщика Владимира Кирпичёва, которого все по свойски звали Вовкой. Он не обижался.

Вот он в детстве со знаменитым впоследствии новосибирским хормейстером Игорем Тюваевым. Внешне он напоминал персонажа из детства, из журнала «Весёлые картинки» по имени Гурвинек. Такой же круглолицый юный симпатяга, немного лопоухий, немного лупоглазый, с обязательным румянцем на щеках и виноватой улыбкой.

Вовка был барабанщиком от бога! Играть с ним было одно удовольствие, особенно, джаз.

Он был первооткрывателем ресторана «Новосибирск» на Вокзальной площади, где с ним работал легендарный «гусляр» Сергей Кривощёков и гитарист Сергей Пермяков. Оба Сергея относились к работе в кабаке ответственно. Видимо, понимали уже тогда, что это их будущее, а Вовка, наоборот - безответственно, видимо тоже понимал, что кабаки не его будущее. Работа в кабаке ему не нравилась и тяготила. Днём он где-то с кем-то репетировал по джазу, поэтому в кабак частенько опаздывал.

Когда педантичный Пермяков ворчал на него по этому поводу, он с удивлением ему говорил:

- Серёга! Ну ты же наш, джазовый! Как ты можешь на меня ворчать из-за какого-то несчастного кабака!

С учёбой в музучилище у Вовки не задалось. Джаз и барабаны, это, конечно, здорово, но была такая фигня, как учебный план и всякие теоретические предметы. В итоге Вовку из училища выперли. Не из-за вредности педагогов, все понимали, что Вовка талант и терпели его как могли. Но всему есть предел...

Всё новосибирское музыкальное начальство ценило и любило Вовку, поэтому его как-то пристроили в Кемеровский институт культуры на заочное отделение. Всё бы ничего, но надо было два раза в год ездить на сессии в Кемерово. Вовка был человек послушный, поэтому ездил.

Выглядели его экзамены так. Он приезжал в Кемерово, поселялся в общаге, но когда все шли на экзамен, Вовка лежал на подоконнике в туалете с магнитофоном в обнимку и слушал свой любимый джаз, который привозил с собой приличную коллекцию кассет. Добросовестно «отлежав» в сортире все экзамены и получив пять двоек за неявку, Вовка возвращался в Новосибирск. Зачем для этого надо было ездить в Кемерово, неведомо, джаз же можно и дома слушать?

Итог был предсказуем, диплом института культуры Вовка не получил. Но зато, когда надо было представлять Новосибирский джаз за границей или аккомпанировать какой-нибудь заезжей джазовой звезде, кроме двоечника Кирпичёва делать это было некому. Его общение с такими джазовыми легендами, как Серебренников, Кокорин и Петриков, собственно, и давало такой результат. Правду говорят, что опыт заменяет образование!

В конце жизни у него был собственный филармонический коллектив, который назывался «Моя латина». И без всякого диплома. А кто же, если не он?

Гимн Кореи

В 1992 году, за три года до принятия в штат Новосибирской государственной филармонии, джаз-оркестр «Сибирский диксиленд», до этого существовавший на «вольных хлебах», взял под финансовое покровительство владелец вино-водочного завода «Сибирский бальзам» Сергей Проничев.

Теперь, имея гарантированные оклады, музыканты больше репетировали и профессиональный уровень коллектива значительно вырос. Заметно выросло и количество выступлений, в том числе и зарубежных гастролей.

Проничев в музыке разбирался и любил её. Так, «Сибирский бальзам» даже выпускал специальную партию водки «Сибирский диксиленд» - специальный дизайн этикетки с фотографией коллектива, каждая бутылка упакована в красивую коробку.

Но как и положено крупному бизнесмену тех лет, Проничев демонстрировал и барские замашки. Бывало так, что поздно вечером музыканты по вызову приезжали к нему в особняк, где в просторном холле их встречал хозяин в халате на голое тело, давал команду играть, а сам, развалившись в кресле, пил коньяк и курил сигары, пока не засыпал. Тогда управляющий выдавал музыкантам по бутылке водки, да и выпроваживал. Они не обижались, время было нищее, ладно, хоть зарплату платил исправно, и на том спасибо!

Однажды на завод к Проничеву должна была приехать делегация из Кореи. То ли Проничев им водку поставлял, то ли они ему спирт, сие суть не важно. Важно то, что встречали эту делегацию на самом высоком уровне, с оркестром, с исполнением Гимнов обеих стран, с шикарным банкетом и так далее.

С Гимном России у музыкантов «Сибирского диксиленда» проблем не было, в военных оркестрах они его исполняли, бывало, по нескольку раз в день. А вот Гимн Кореи никто из них не слыхал. И где взять ноты или хотя бы его послушать?

Решил проблему концертный директор Геннадий Жданов. Он принёс аудиокассету с Гимном Кореи и отдал её Сан Санычу Султанову, чтобы тот сделал оркестровку на состав «Сибирского Диксиленда». Сан Саныч за один вечер написал нотные партии для всех инструментов и за пару репетиций музыканты выучили Гимн Кореи наизусть.

И вот принимающая сторона выстроилась в просторном зале приёмов завода «Сибирский бальзам», ожидая прибытия гостей. Корейская делегация прибыла и оркестр заиграл Гимн России. Все встали по стойке «смирно». Отзвучал последний аккорд и оркестр вновь поднял инструменты, заиграв Гимн Кореи. Не успели доиграть и до середины, как корейская делегация, которая сначала недоумённо переглядывалась между собой, повернулась и вышла вон из зала… Воцарилась тишина.

Проничев кинулся вслед за корейцами и таки убедил делегацию вернуться. Но переговоры продолжили уже без музыкального сопровождения. А потому что музыканты сыграли гостям Гимн Северной Кореи, а делегация была из Южной Кореи. Гости приняли это за оскорбление и ушли…

Сначала «завиноватили» Султанова, мол, что ты там написал? Но тот отбился, что дали, то и написал. Гена Жданов тоже «отбрехался», в ГПНТБ ему сказали, что на плёнке Гимн Кореи и всё.

Но всё закончилось хорошо, договор с корейцами был успешно подписан, а незадачливых музыкантов даже пригласили на банкет по случаю подписания оного.

***

Много ещё чего было за тридцать пять лет существования коллектива - выступлений, гастролей - в Швецию, Финляндию, в США (трижды), в Китай, в другие страны, даже в Африку. И много ещё есть что рассказать...

https://vkvideo.ru/video-30463972_456239051

Сегодня «Сибирский диксиленд» работает в таком составе:

Сергей Гершенович - труба, бэнд-лидер,

Евгений Голованов - саксофон-сопрано,

Вадим Добряков - тромбон,

Евгений Серебренников - фортепиано,

Владимир Гуляев - банджо,

Евгений Суворов - ударные,

Денис Костин - туба,

Александр Добряков - контрабас,

Наталия Васеева - вокал.

И каждое седьмое ноября в честь Дня рождения коллектива и в память об его основателе Борисе Балахнине они обязательно дают небольшой концерт, прямо на платформе станции метро «Площадь Ленина».

Глыба Жагоров

Александр Григорьевич Жагоров - музыкальная глыба, непререкаемый авторитет и легенда Новосибирска. Ему уже восемьдесят пять лет и именно с его слов об авторе песни «Родной Новосибирск» Владиславе Ленском и начинается эта книга.

Его визитная карточка как музыканта - перевёрнутый аккордеон, хотя он и не левша. И сейчас уже и не поймёшь, кто он больше, музыкант или импресарио? Хотя, одно другому явно не мешает, а наоборот, гармонично дополняет.

Щегольской вид, моложавый, с блеском в глазах. Людей из музыкальной среды, которые бы его не знали или не слышали о нем, в городе нет. Девушки от него без ума! Он от них тоже... «Седина в бороду, бес в ребро» - это про него. А он и не отрицает.

***

Он родился ещё до войны на золотом прииске в Забайкалье, рядом с городом Балей, триста пятьдесят километров от Читы. Случайно родился... не было у него шансов родиться. Мать - красавица, библиотекарь и актриса, поссорилась с его отцом - местным НКВД-шником, и уже пришла в больницу на аборт, но там вышла заминка и подружки успели уговорить её не делать непоправимых глупостей, запугали последствиями для здоровья и она их послушала. В общем, Бог отвёл мать от греха смертоубийства и Саша родился!

В три года, он хорошо это помнит, уже в Бийске, в доме, возвращённом властью их ранее раскулаченной и сосланной в Забайкалье семье, в его жизнь пришла музыка. Пришла она из чёрного бумажного кругляша радио на стенке – песни Руслановой, Утёсова и других. Особенно нравилась ему песня «По диким степям Забайкалья», а из-за стенки сосед «жарил» на гармошке. О, Боже, как ему нравилась гармошка!

И с тех пор он уже не мог без музыки. Она для него всю жизнь как наркотик! Как услышит, сразу бежит туда, где она играет, шутка!

В пять лет он с соседским мальчиком воровал картошку с поля, но увидел, как на базарной площади безногие инвалиды на деревянных тележках с подшипниками вместо колес, насмерть бьют своими палками мальчишку-карманника и понял – воровать нельзя!

В шесть лет дворовые ребята позвали его расстреливать из рогатки птенцов, собранных из гнезд. Подкидывали и стреляли по ним камнями. И с ним приключилась истерика! Еле откачали...

Тогда же он наелся чёрного хозяйственного мыла, подумав, что это колбаса, которую он никогда не ел, и чуть не умер. Но не умер! Бог, промыслив ему родиться, уже крепко сохранял его в этом мире!

В день Победы, девятого мая 1945 года, какие-то шутники - раненые бойцы из местного госпиталя, научили маленького Сашу отвратительной матерной песенке и наказали спеть её маме. Он и спел по простоте душевной… но не допел. Получил от мамы та-а-к… что навсегда понял – материться плохо!

В августе с войны вернулся дед. В тот день Саша впервые наелся за праздничным столом - картошка с селедкой, пища богов. Вместо гармошки, которую Саша просил у него в письмах на фронт через бабушку, дед привез ему в подарок итальянский однооктавный аккордеон Galotta – восемь клавиш. И уже через полмесяца Саша лихо играл на нем все популярные тогда песни. Только вот держал он инструмент влево, а не вправо, перевёрнутым. Так ему было удобнее смотреть на клавиши, хотя он и не левша. И никто его тогда не поправил. И это осталось с ним на всю жизнь, переучить уже было невозможно. Но любую песню он повторял, услышав её всего один раз

Теперь бабушка брала его на воскресную барахолку, сажала там на чурбачок и объявляла:

- Наш Саша может сыграть любую песню!

И он играл по заказу - «Темная ночь», «Платочек», «Катюша», «Три танкиста» и ещё. А ему за это давали вкуснейшие леденцы - петушки на палочке, а то и небольшую денежку. Ну чем не юный лабух?

В семь лет, когда Саша пошёл в первый класс, мать нашла у него в кармане пачку сигарет «Прима», вытащила сонного из постели, посадила рядом с печкой и заставила выкурить все семнадцать штук, а последнюю, восемнадцатую сигарету, съесть. Он боялся матери, поэтому всё выкурил и съел. И упал в обморок. И больше он не курил никогда в жизни.

В этот победный год свадьбы вокруг гремели каждый день. Молодые парни приходили с фронта, утром знакомились, а вечером уже женились. Девушки были не против. И ничего особенного, это жизнь!

Саша с бабушкой на этих свадьбах были желанными гостями. Маленький Саша играл там на аккордеоне и пел всё подряд, и всё у них с бабушкой было отлично – платили юному музыканту натурпродуктом – хлебом и картошкой.

В Новосибирске они поселились в знаменитой Нахаловке, в хибаре по улице Владимирской. Но вообще, долго на месте не сидели, сменили, он позже посчитал, аж семнадцать квартир.

В десять лет он полюбил пить бражку со свадеб – вкусно и сердито, но опять был пойман матерью. Она в беспамятстве от гнева избила его плёткой из электрических проводов и чуть не убила. Спасибо бабушке, отбила. И больше Саша не употреблял алкоголь никогда. Ну если только самую малость и один раз на спор…

Он любил и разводил голубей, подолгу бродил по зоопарку, наблюдая за животными. Благодаря любви к птицам и аккордеону он выжил и не стал бандитом. А потому что уже знал точно, что такое хорошо, а что такое плохо.

Знакомые Нахаловские урки звали его грабить притормаживающие на повороте вагоны, на ходу выкидывать из них мешки и коробки. Он не пошел, ибо, был уже ученый и знал точно, что воровать нельзя! Себе дороже.

***

Мимо их окон на кладбище носили хоронить усопших, некоторых даже под музыку духового оркестра. И теперь все музыканты этих оркестров были его лучшими друзьями. Так и бегал за ними, слушал траурную музыку и она ему нравилась. А покойников он не боялся.

«Эх-х, хорошо в стране советской жить!» - играл Саша на аккордеоне, а его класс пел на смотре художественной самодеятельности школы.

Там его и увидел неравнодушный к юным талантам фотограф местной газеты и даже пришел к нему домой знакомиться. И зазвал Сашу в музыкальную школу номер один, куда его привела бабушка, матери было все равно.

«Солнышко светит ясное, здравствуй, страна прекрасная!» - спел Саша приёмной комиссии в музыкальной школе и был принят учиться играть на скрипке. Но он-то хотел на пианино… Однако, тогда пианино ему не купили, слишком оно было дорого. А сама школа была хорошей, её в своё время закончил великий композитор, тоже родом из Новосибирска - Александр Зацепин, и сейчас она его имени.

В холе кинотеатра «Пионер» он впервые увидел и услышал настоящих лабухов – в фойе перед сеансом, и был потрясен... О, Боже, как здорово они играли Рио Риту!

В квартире приятеля, у которого папа был начальником Чуйского тракта, он увидел трофейную немецкую мебель и огромные картины. И навсегда влюбился в этот классический эрмитажно-дворцовый стиль, пообещав себе, что у него дома когда-нибудь будет так же. Сбылось, сейчас его квартира похожа на Версаль!

В четырнадцать лет он услышал в доме офицеров трубу Эдди Рознера и пропал! Вот это был инструмент, не то что его скрипка! В этот день он упал с «колбасы» трамвая и сломал смычок. Не специально, но понял - это был знак! Трубу он осваивал самостоятельно.

Саша собрал ребят и создал первый свой оркестр - пять человек, а в шестнадцать лет он уже играл на аккордеоне в оркестре ДК «Октябрьской Революции».

И тогда же он стал стилягой и регулярно выходил на Брод - от к/т "Победа" до старого Маяковского. Узкие штаны, галстук, кок на голове, ботинки с узкими носами. Так и ходит до сих пор, всегда нарядный и одетый «с иголочки», только что без кока.

После окончания девяти классов Саша работал в оркестре «Цирка на сцене», музработником в пионерлагере, в «Победе». Да где он только уже не работал. Но долго репетировать он не мог, поэтому в оркестре театра музкомедии продержался всего десять дней.

Ходил на все концерты гастролирующих в городе джазов, которыми и был навсегда околдован. В Центральный парк на концерт итальянских артистов лазил через заветную дырку в заборе. Другая культура, мурашки по коже...

В ДК ЖД он работал в оркестре у Аскольда Мурова, старше его всего на десять лет. Красивый был мужик, гениальный, харизматичный. На скрипке у него Саша играл год. И дальше бы играл, но Муров ушел поступать в консерваторию... и не поступил. Оркестр развалился, но все остались друзьями. И это был уже высокий уровень музыки и музыкантов.

Ещё Саша близко познакомился с Валентином Сергеевичем Левашовым - народным артистом СССР, художественным руководителем Сибирского русского народного хора, с 1962 года — хора имени Пятницкого, а до этого — ответственным секретарём Сибирского отделения Союза композиторов СССР, который на протяжении многих лет был членом правления Всероссийского хорового общества. И это знакомство дало свои благодатные плоды.

В 1964 году Саша поступил в музучилище вместе с братьями Заволокиными. Зима в Сибири. Туалет на улице. Здание деревянное, соседняя дверь - контора вторсырья. В музучилище Саша учился у будущего профессора Леонида Шевчука, после, ректора консерватории. «Красный скрипач», так говорил о нем маршал Буденный. Шевчук отсидел семнадцать лет в лагерях, а потом, взял и создал в Новосибирске «школу гениев» - спецшколу для одарённых детей при консерватории, что на Станционной, дом 14.

Но из музучилища Сашу выгнали по навету. На «картошке» они немного выпили и сокурсник написал на них донос. Обычное тогда дело.

В общем, до 1965 года будущая музыкальная глыба Новосибирска Саша Жагоров вёл рассеянный, легкомысленный, полубродячий образ жизни и её смысла не искал. Общался он со всеми слоями населения - музыкантами, стилягами, бандитами, но особо ни с кем не сближался. Одного настоящего друга за всё время и нажил.

И вдруг...

Севера

1965 год. Ресторан «Сибирь» в центре Новосибирска. На басу там работал папа Вити Бударина - Георгий, военный дирижёр, а на перевёрнутом аккордеоне «Красный партизан» - Саша Жагоров. Ему было двадцать пять лет и зарплата у него была - сто рублей в месяц.

К высокой сцене подошёл мужик:

- Хорошо играешь, паря! А сколько получаешь?

- Сто.

- А хочешь шестьсот? Держи триста авансом.

Мужик оказался председателем профсоюза горняков и через три дня Саша уже входил в полностью зеркальный ресторан Норильска, в котором и проработал восемь месяцев в ансамбле с московскими музыкантами.

Потом история странным образом повторилась. Норильский ресторан и какой-то мужик у сцены, оказавшийся мэром Игарки с фамилией Шилохвост:

- Хочешь девятьсот?

Всего на севере Саша прожил два года. Не понравилось. Что зима, что лето... ужас! Но там он попал в особый круг общения - ссыльная столичная интеллигенция. Это те, кто в своё время по каким-то причинам не уплыл в заграницу на ленинских «философских» пароходах и сел, на много лет попав в сталинские лагеря по политической пятьдесят восьмой статье, да так и застрявших на северах после освобождения - писатели, философы, врачи, актеры, бывшие дворяне... И разговоры, разговоры, разговоры. О смысле жизни, о народе, о духовности, о культуре, о миссии интеллигенции...

Так, один бывший князь пригласил Сашу к себе послушать старые патефонные пластинки с джазом и, буквально, поразил его, наизусть процитировав по памяти строчку из случайно открытого им тома полного собрания сочинений Ленина.

Таких людей Саша не видел и не слышал никогда и вернулся в Новосибирск совершенно другим человеком. Он сильно похудел и, главное, потерял интерес к музыке как таковой. Культура нации, как основа развития страны, её возрождения, вот что его всерьёз заинтересовало.

Он пришел к друзьям-стилягам на Брод... нет, это уже его не вставляло, ибо, ничего за этим не было, пусто-пусто. И так он попал к тогдашнему начальнику отдела культуры Новосибирского Горисполкома Алексею Васильевичу Иващенко, парторгу, участнику войны, большому и красивому мужчине.

И он услышал Сашу. Хочешь реализовать великую миссию? Хочешь быть руководителем культуры, иметь свой кабинет, стол и телефон? Да, пожалуйста! Вот тебе место - городской дом народного творчества. Будешь у тамошней директрисы заместителем - администратором и инспектором.

И понеслось...

Начальник новосибирских хоров

Через короткое время Жагоров работал уже в Областном доме творчества. Масштаб деятельности стал значительно шире, чем в городском. Кабинет номер шестьсот семнадцать, в котором висела большая карта Новосибирской области. И в каждом районе – хор! Вся страна тогда была одним большим хором.

И вообще, с чего начинается Родина? Правильно, с хорового пения! Песня хором - это скрепа и национальная идея, она объединяет людей, народы и страны. Чем больше будет хоровых коллективов, тем крепче и надёжней будет страна. Жагоров до сих пор так считает и с ним трудно не согласиться.

Семидесятые - золотое время хоровой культуры Новосибирска. Сплошные конкурсы! Везде настоящие энтузиасты хорового пения! И он как мог, помогал любительским новосибирским хорам. Вопросов было множество - костюмы, помещения, инструменты, пюпитры...

И до того он им допомогался, что в Москве присмотрелись к инициативному и деятельному региональному чиновнику, и назначили уже никакого не Сашу, а Александра Григорьевича, ответственным секретарем всего Хорового общества страны по Новосибирской области.

Повышение? Это как посмотреть... Представьте, старый кинотеатр «Октябрь» на Восходе, внутри полуразрушенная церковь, огромный зал со взломанными полами, крысы размером с хорошую кошку ходили вразвалку и никого не боялись... и две комнатки по пятнадцать метров - офис, б! Однако уровень должности был высоким и он согласился. В конце концов, говорят же, что не должность красит чиновника, а чиновник должность. Но это неточно!

И закипела жизнь!

Главную ставку Жагоров сделал на камерный хор Бориса Самуиловича Певзнера, ныне Новосибирскую хоровую капеллу Игоря Юдина. Тогда он состоял – 75% профессионалы, 25% любители, но они не были обузой.

Харизматичный дирижёр... как он красиво работал, его воспринимали как бога. Даже когда он нёс полную околесицу, женщины всё равно млели, тем более, что ходил он в модных узких штанах и чумовых жёлтых ботинках. У Певзнера начинали все сегодняшние хоровые мэтры Новосибирска. Так, например, всем известный Павел Шаромов - горел, помогал, молодой ещё был.

Слава Мочалов с его капеллой мальчиков... Тоже, ведь, сначала там были голые стены и плитка для чайника. И туда нужно было всё! Так у него здорово с мальчишками получалось... Зачем он пошёл на Сибирский хор?

С помещением для Хорового общества Жагоров решил быстро. Не имей сто рублей, а имей сто друзей! И один его друг из Управления ремонта жилого фонда железной дороги с барского плеча выкатил ему шикарную четырехкомнатную квартиру по адресу: улица Советская, дом пятьдесят пять. На первом этаже и с Обществом глухонемых в соседях.

Ах-х, какое милое и уютное гнёздышко там получилось, не стыдно было и московских гостей принимать. И принимал. И даже роскошный рояль выменял на спирт у начальника тюрьмы на Первомайке, а заключенные принесли его на руках. Свиридов, Щедрин, вот такие люди заезжали туда к нему не чинясь.

«Лучший ответственный секретарь Хорового общества России», так было написано в Почетной грамоте, которой его наградили в Москве. И даже дали премию! Правда, её тут же пропили в ресторане гостиницы «Украина» с теми, кто премировал. Ещё и свои добавлять пришлось...

***

Методы Певзнера, они были такие, все на грани инфаркта:

«Артист должен всё оставить на сцене и буквально уползти с неё, и упасть от бессилия» - говорил он.

По особому слышащий музыку, нервный... Ни у кого хор не звучал так, как у него. И в итоге он, конечно, посадил себе сердце.

А жил Борис Самуилович на улице Челюскинцев. И как-то раз у себя дома он по маленькой отмечал с врачами свою очередную успешную ездку в больницу. И рядом случился Жагоров, пришедший навестить друга. Компания была заводная, слово за слово, и совершенно непьющий Александр Григорьевич помазал с одним из врачей, кто кого перепьёт... А потому что врачи усомнились в алкоголических талантах новосибирских музыкантов! Так что встрял он тогда в спор за всех земляков - коллег по цеху.

Бутылка водки, бутылка бренди и бутылка вина, на каждого… и к врачу вызвали «Скорую помощь». А сам Александр Григорьевич в два часа ночи зачем-то оказался рядом с музыкальным магазином «Аккорд». Там он выбил все витрины в магазине для новобрачных напротив и его прямо в магазине подобрала милиция.

В семь тридцать утра его уже вытурили из вытрезвителя. Японские часы - нету. Деньги - двадцать пять рублей, а было пятьсот, видимо, на развод оставили. Шапка ондатровая - нету. Пальто он сам выкинул, уж больно было грязное.

Так и пошёл он на работу в пиджаке по утреннему сибирскому холодку. Однако, выручил самосвальщик, проезжающий мимо на своём огромном МАЗе. Сердобольный водила увидел, откуда он вышел, и подобрал, подвёз бесплатно, спасибо ему, а то бы замёрз.

Ансамбль "Ретро"

1985 год – начало конца. Развал. Тишина. Музыканты продавали картошку и кололи дрова. Жагоров выжил, только благодаря хорошему трофейному аккордеону, который он выменял в деревне на холодильник и деньги.

Как-то он играл в «Победе» перед сеансом.

- Левша?

- Нет.

Разговорились. Мужик оказался отцом нового молодого мэра Толоконского – Александр Яковлевич Толоконский. Через него Жагоров и пришел к сыну в Горисполком с идеей - как можно в тяжелый момент поддержать новосибирцев.

- И как же? - спросил его Толоконский-младший.

- Хочу создать ансамбль советской и ретро-музыки.

- А что у вас есть?

– Есть аккордеон и желание. Да, ещё есть помещение для репетиций на Ядринцевской.

Этого хватило! Надежда Тихоновна Стрельцова – президент «Внешторгбанка», по звонку мэра дала неплохие зарплаты. И он начал собирать музыкантов - Пётр Ржаницын, Игорь Гулый, Владимир Кирпичёв, Вячеслав Литвинов, Юрий Кальниц и певица Мариэтта Шагинян

Первое выступление ансамбля произошло в пансионате «Колос».

- Виктор Александрович, споёте? - спросили у Толоконского.

И тот решился!

Конечно, опытный Петя Ржаницын дублировал «Две свечи» из репертуара Михаила Шуфутинского во второй микрофон, но в итоге всё вышло отлично. Аплодисменты! А Толоконский тогда реально поймал кайф... Петь на публику со сцены, это не дома друзьям, поперву реально потряхивает. Так и появился бренд «поющий мэр» Виктор Александрович Толоконский - один из символов современного Новосибирска.

В Доме актёра к Жагорову подошёл знаменитый борец Саша Карелин, спросил, чем помочь? И действительно, помог с инструментами, спасибо ему.

А танцы для пожилых людей в парке, это идея Виктора Александровича, хорошая, благородная форма помощи людям. Вернее, это идея Леонида Осиповича Утёсова, джаз-оркестр которого во время войны был эвакуирован в Новосибирск на целых три года. Они частенько играли на ступенях лестниц театра «Красный факел» и Центрального парка, а народ слушал и танцевал. Толоконский это всё просто повторил, да и правильно сделал.

А так, выступали и с Трошиным, и с Робетино Лоретти, есть что вспомнить!

***

Корр.: - Александр Григорьевич! А что Вы любите?

Жагоров: - Я люблю делать добрые дела. Вот подарил Дому учителя два аккордеона и трубу, и счастлив.

Корр.: - Широкая сибирская душа?

Жагоров: - Да, сибирская душа отличается от московской, и в музыке, особенно в хоровом пении, она всегда побеждает московский профессионализм. Слышали, наверное, историю, как Никита Хрущёв подарил по «Волге» руководителям Сибирского хора? Даже всплакнул, послушав его на конкурсе. А потому что сибирская душа!

Корр.: - Не жалеете, что не поехали в Москву на повышение? Ведь, приглашали...

Жагоров: - Нисколько не жалею! Новосибирск – лицо России! Здесь далеко не все карьеристы, как в Москве. Люди от земли, патриоты, любят и умеют делать добро. Я счастлив жить в Новосибирске!

Корр.: - У вас есть мечта?

Жагоров: - Да, есть одна, заветная! Переименовать Сибирский хор с его невнятным названием в Новосибирский хор имени Валентина Сергеевича Левашова. Так было бы справедливо!

Поздняя муза

В музыкальном Новосибирске 60-90-х годов балалаечника и гитариста Лёву Шафира знали все! И он тоже знал всех. С лёгким характером, весёлый, спокойный, симпатичный, доброжелательный... Он никогда не забывал поздравить коллег-музыкантов с днем рождения и сделать им маленькие подарочки - знаки внимания, у него всегда можно было разжиться взаймы «лысым»... Но второй раз без отдачи Лёва денег никому не давал, да и правильно делал, слишком много было желающих.

Выпускник Новосибирской государственной консерватории, дипломированный музыкант-народник. До четвёртого курса его учил Борис Михайлович Стус, а выпускал Александр Михайлович Клюев.

Еврейский юноша... и русская балалайка! Некий нонсенс, и после выпуска из консерватории Лёва вроде бы безвозвратно нырнул в кабаки. И это было не таким уж и редким явлением. Практически все новосибирские музыканты с консерваторским образованием - струнники, пианисты, вокалисты, особенно, на начальном этапе своего самостоятельного жизненного пути проходили через музыкальные коллективы, работавшие в кабаках. Потому что надо было кормить семью, зарабатывать, а в академических оркестрах с деньгами было не разгуляться, особенно, если ты не солист, заслуженный или народный.

Но Лёва из кабаков всё же вынырнул и успел схватить за хвост свою музу, или она его... образование и талант не пропьёшь. Да и не пил он особо, еврей же. В общем, всё у него вышло не совсем по шаблону.

Новосибирские музыканты и алкоголь

Не секрет, что употребление спиртных напитков входило не только в житейский быт, но и в работу Новосибирских музыкантов как в кабаках, так и в оркестрах. Некоторые артисты умудрялись быть подшофе и в репетиционный период, и на концертах.

Лёва тоже был грешен, но весьма умеренно. Однажды вечером в ДК Октябрьской революции они всей концертной бригадой после выступления... Водка была, а из закуски только друг всех российских музыкантов - плавленый сырок «Дружба». Приняли на грудь… Начались разговоры по душам и тут Лёва впервые в жизни увидел, как пространство вокруг стало ходить ходуном! Больше такого с ним не случалось никогда... чтобы водку, да без закуски!

Но случалось другое. Однажды Андрей Шиловский, барабанщик «на замене», пригласил Лёву на свою очередную свадьбу, четвёртую, что-ли... Это было днём. А к вечеру Лёве надо было ехать на работу в ресторан «Обь». Поехал. И даже доехал. Его уложили на диван в музыкантской комнате и всё, темнота! Очнулся Лёва от шелеста купюр, играли-то ребята весь вечер без него, но его долю «парнаса» ему принесли, это святое. Категорически отказался! С тех пор Лёва меру свою блюл всегда.

Отсюда, мораль и железное правило - артист-новосибирец, блюди свою меру и никогда не пей без закуски!

Начало музыки

Дружная еврейская семья Шафир (с ивр. - красивый, лучший), где папа Борис и мама Соня трудились рабочими на метизной площадке калибровочного цеха металлургического завода. Там же работали и их соседи по бараку: тётя Аня и Пуник Гельманы, тётя Роза, Арон и Зина Фалконы, тётя Броня Розман, тётя Мера и дядя Яша Сусели с Мишей Биргером. Ещё рядом с ними жил сталевар Гриша Розов, шахтёры - Даня Тверской и тетя Цыля, которые по комсомольской путёвке рубали уголёк в шахте и их там даже приваливало.

И ни одного еврея - работника торговли... Хотя, что им было делать в хоть и еврейском, но сугубо рабочем бараке? Не считать же за таковых дядю Петю Когана - рубщика мяса в «немецком» гастрономе и маму Лёвы, которая перебрав немало профессий, работала в книжном магазине, а Лёва на каникулах там же грузчиком. В общем, «научить жизни» и еврейскому шахер-махеру Лёву было некому. Так и остался неучёным в этом смысле.

Зато курить его мама отучила быстро. Увидела, как он из печки отцовский окурок добывал, достала пачку «Беломора» и предложила покурить в затяжку. Покурил. Затянулся и потерял сознание. На всю жизнь отбила ему мать охоту курить.

Младший брат, который привёл его заниматься в оркестре народных инструментов в Доме Культуры, сам оттуда сбежал. Гонять футбол ему показалось интересней. А Лёва в оркестре прижился, увлёкся музыкой и быстро освоил нотную грамоту.

Он попытался играть на домре, но не смог долго удерживать в пальцах медиатр (плектр), какая-то у него особенность устройства пальцев, поэтому Лёва и взялся за балалайку, для игры на которой медиатр почти и не нужен.

Тремоло указательным пальцем на балалайке звучало отлично, но с непривычки сам палец стирался в кровь и приходилось доигрывать средним пальцем, который тоже стирался в кровь вместе с указательным. Но это вечная история, головная и телесная боль всех начинающих балалаечников. Привыкают со временем...

Через пару лет руководитель оркестра этого ДК предложил Лёве поступать в музучилище. Тот согласился, они приготовили для поступления целую программу... и Лёва поступил.

В музучилище, кроме балалайки, он увлёкся гитарой и даже брал уроки у гитариста, который ему аккомпанировал на занятиях. А потом была учёба в Новосибирской государственной консерватории и параллельная работа в оркестре народных инструментов радио и телевидения под управлением ещё его основателя - Ивана Матвеевича Гуляева, Новосибирского музыканта и дирижёра, достойного отдельного большого рассказа.

После окончания консерватории Лёву сразу же призвали служить срочную в ансамбле песни и пляски СибВО и по демобилизации он опять работал в том же оркестре народных инструментов, но уже под управлением Владимира Гусева. В оркестре Лёве нравилось - «большая» музыка, концертный фрак, поклоны, аплодисменты, любовь зрителей.

Так ему запомнился концерт в Тынде. Они начали играть увертюру Верди «Сорока-воровка» и... погас свет. Оркестр продолжал играть в полной темноте. Доиграли до половины и остановились. Немного посидели под бурные и продолжительные аплодисменты, потом включили свет и они на «бис» сыграли всё полностью. Было очень лампово! Но вот с деньгами в оркестре тогда был полнейший швах и Лёва опять пошёл работать в кабак. По совместительству. А потом и постоянно.

***

В оркестре Гусева их было двое таких, евреев-балалаечников, что пикантно само по себе. Лёва Шафир и Аркадий Юдикович Хайкин, он же Аркадий Юрьевич Степанов, он же Арик Став, по прозвищу «Новый анекдот». В 1962 году Аркаша поступил в музучилище вместе с братьями Заволокиными и Сашей Жагоровым по прозвищу «Жаконя».

С Аркашей связано огромное количество хохм, передаваемых из поколение в поколение. Например, как Жаконя продал Аркаше наручные часы с красивым браслетом и с навечно приклеенным днём в месяце «четыре». И ничего, драки не было, часы Аркаше понравились и он ходил в них, пока их у него не скоммуниздили.

Как Аркаша - председатель студенческого профкома музучилища, устроил всем экскурсию на кондитерскую фабрику. Ели там шоколад, сколько влезет, до тошноты. А он ещё и нагрузил полный портфель и, когда вернулись, рассеяно поставил его на горячую батарею. И ушёл! И всё музучилище пропахло сладко–приторным запахом! А уж в самом портфеле что было…

В общем, достойные и весёлые ребята были в друзьях у Лёвы.

Новосибирские кабаки

И вот он купил свою первую в жизни электрогитару. И понеслось...

Известный Новосибирский виброфонист Игорь Уваров пригласил его поиграть на этой гитаре в кафе «Веснушка» на Горской, впоследствии переименованной в ресторан «Дубрава». Потом был ресторан «Россия» с пианистом буддистом-эзотериком Игорем Дмитриевым и клуб «Отдых», потом кафе «Эврика» в джазовом трио. Это для начала, размяться, так сказать.

Сначала, он работал в ресторане гостиницы «Новосибирск» и, наконец-то, его пригласили в престижный ресторан «Садко» на место молодого ещё Виктора Бударина, который уходил в армию. В «Садко» Лёва проработал несколько лет, хотя Бударин после демобилизации сказал, что хочет вернуться на своё место... но передумал, его уже пригласили в тульский джаз-оркестр Анатолия Кролла.

В ресторан «Садко», бывало, приходили могильщики. Один из них - Саша, всегда обращался к Лёве Шафиру:

- Лёва! Спой «Журавли», я тебе бесплатно могилу выкопаю!

В общем, ничего особенного и интересного. Так и провёл Лёва всю юность и молодость, болтаясь между балалайкой и гитарой, работая, и в оркестре, и в кабаках, куда иногда так и прибегал в концертном фраке, даже не успев переодеться. А когда его спрашивали:

- Лёва, а как ты на гитаре играешь, если медиатр держать не можешь?

- А когда «чешешь», о нем некогда думать, - улыбался Лёва.

И всё это продолжалось до того времени, пока кабаки в Новосибирске не накрылись «сухим законом» в 1985 году, а Лёве при этом было уже под сорок и он имел большой опыт, вторую жену и маленькую дочку Ирочку на иждивении.

Детская музыкальная школа

Получив запись в трудовой книжке об увольнении из ресторана, Лёва поехал в оркестр к Владимиру Гусеву и был принят в его постоянный штат. Разбалованный шальными кабацкими деньгами, он сразу задумался, а где бы взять подработку?

И вдруг...

Раздался звонок от Валерия Митина, его друга и однокурсника по консерватории, а тогда директора Новосибирской детской музыкальной школы номер семь, в которой, к слову, до сих пор работают Борис и Марина Тростянские - папа и мама скрипача с мировым именем Александра Тростянского (глава «Без моста»):

- Лёва, мне нужен преподаватель в класс балалайки. Пойдёшь?

- Да!

И с этого момента началась Лёвина преподавательская деятельность. И было у него сначала целых два ученика, один из которых был весьма перспективным.

Тут Андрей Гуревич - Новосибирский супербалалаечник, солист оркестра Гусева и Народный артист России, от лютого безденежья попросил Лёву помочь продать его очень хороший инструмент. Договорились с мамой Лёвиного перспективного ученика и он стал играть на отличной и хорошо звучащей балалайке мэтра. Но через какое-то время паренёк увлёкся чем-то другим и исчез, а второй ученик... тоже исчез. А тот свой бывший инструмент Андрей Гуревич через какое-то время выкупил у мамы обратно, еле уговорив её, но за совсем другие деньги.

Ученики-балалаечники исчезли, но начались запросы от родителей - учить детей игре на гитаре. Митин обратился к Лёве, а тот и не знал, что сказать... он же балалаечник, а не гитарист. Но Валерий его уговорил. В то время гитару преподавали в музыкальных школах домристы, балалаечники и длилось это довольно долго. А потому что когда у Юрия Петровича Кузина, известного преподавателя гитары Новосибирского музыкального колледжа имени Аскольда Мурова, случались выпускники, никто из них не рвался работать учителем в школе.

А в школе с каждым годом учеников прибавлялось и достигло тридцати человек. Больше Лёва не мог осилить по времени.

Но потом положение изменилось, и кроме самого Лёвы, в школе появился замечательный педагог Пётр Сигаль, домрист по профессии, который стал преподавать гитару. Да ещё и несколько студентов у Кузина попалось с педагогическими наклонностями... В общем, гитарная школа, основанная в Новосибирске Юрием Петровичем Кузиным, дала много классных гитаристов мирового уровня... и учителей ДМШ.

Ученики бывали разные. Одни, освоив азы, уходили. Другие занимались по серьёзному и было приятно с ними заниматься. Одна девочка приходила на урок, садилась и молчала, и так пару месяцев. Наконец она встала и сказала:

- Лев Борисович, простите меня, но я не хочу играть на гитаре, а мама заставляет.

Поговорил Лёва с этой мамой и расстался с девочкой.

Запомнился Лёве ученик по имени Артём. Парень с хорошим потенциалом и кредо «я всё могу». Он аккуратно приходил на уроки, но из заданного не играл ничего. Экзамен. Вышел этот Артём и... сыграл так, что Лёва был поражён. А ведь, готов был поставить ему двойку, но в итоге поставил пятёрку.

И заканчивая со школьным периодом, следует заметить, что Лёва был в седьмой школе не один лабух. В соседнем классе духовиков по тем же самым причинам трудился учителем всем известный в городе Сан Саныч Султанов, правда, именно как духовик.

Такое время было, люди в подъездах выкручивали лампочки, чтобы сэкономить на их покупке, в магазинах — пустые полки. Рестораны закрыты, музыканты работали грузчиками, а певицы — посудомойками.

И вот в конце девяностых, когда Новосибирским кабацким лабухам, а ныне оркестровым музыкантам и учителям в ДМШ, стало совсем худо, а все известные кормовые приёмы работы не кормили ни один... Лёву спасли народные инструменты и еврейские хиты!

Хава Нагила

Спокойная тихая пиццерия напротив кинотеатра «Победа». В уголке зала работает нешумный квартет профессионалов-народников, выпускников Новосибирской консерватории, артистов оркестра радио и телевидения:

Маргарита Бернгардт - домра, Лариса Головина - домра, Лев Шафир - акустическая гитара, Владимир Головин - балалайка-бас.

Им почему-то постоянно заказывают «Мурку», но девушки отказываются её играть:

«Мы не для этого заканчивали консерваторию» - говорят они.

Один раз они попробовали сыграть ту «Мурку» на слух и... не смогли. Пришлось Лёве сделать оркестровку данного произведения для всех четырёх инструментов:

https://www.realrocks.ru/levsha_47/music/1650646/

Начали её исполнять в пиццерии и даже чопорным девушкам-домристкам «Мурка» в Лёвиной обработке понравилась, хорошая была работа. Под это дело, Лёва ещё написал им очень симпатичные аранжировки популярных песен Beatles, чай не зря в консерватории учился.

https://www.realrocks.ru/levsha_47/music/1650318/

И дело пошло! Народу всё это неожиданно понравилось, пиццерию стали брать штурмом, чтобы только послушать здешних лабухов, и какой-никакой «парнас» опять начал капать в карманы музыкантов.

Дальше больше!

- А не слабать ли нам «Хаву Нагилу», ведь её тоже спрашивают постоянно? - спросил бас-балалаечник Володя Головин у значительно повеселевшего коллектива.

А никто и не был против, только где же взять партитуру данного произведения? С этим в СССР боролись, ни в нотной библиотеке, ни в магазинах, ноты еврейских хитов было не достать.

И тогда Лёва написал их сам, на все четыре партии! И на «Хаву Нагилу», и на другие еврейские хиты - «Тум-балалайку», например. И даже как-то под настроение сочинил пронзительно-грустную композицию, стилизованную под еврейскую мелодию - «Сердце Востока».

Когда всё это на их репетиции услышал дирижёр большого оркестра народных инструментов Владимир Гусев, то тут же попросил Лёву сделать партитуру для всего оркестра. И Лёва сделал! И всем понравилось.

А солист оркестра Андрей Гуревич разучил и на первом же концерте исполнил триптих, куда вошли пьеса «Сердце Востока» Лёвиного сочинения и его аранжировки «Тум-балалайка» и «Хава Нагила».

Был грандиозный успех! Слушатели в зале дружно подпевали оркестру и танцевали как подорванные. Так поют и танцуют до сих пор, шутка:

https://ok.ru/video/3810391820902

А дальше Лёвин «горшочек стал варить» не переставая. Видимо, в голове у него открылся какой-то особый канал и по нему на Лёву снизошло! Жаль, что так поздно, уже на шестом десятке...

Лева за короткий срок написал пятьсот песен! Это невозможно представить, но это так.

Лично мне нравится вот эта, новосибирская, о том, как в 60-е годы местные стиляги, а в Новосибирске они тоже были, и немало, выбирали себе короля и шли болтаться на Брод - Красный Проспект:

https://www.realrocks.ru/levsha_47/music/1872841/

Мама маленьких Моцартов

Всегда считалось, что целенаправленно учить ребенка музыке нужно, примерно, с пяти-шести лет, когда он уже явил миру какие-то свои музыкальные способности, которые можно оценить со стороны.

- Нет! - твёрдо сказала тогда ещё аспирантка Новосибирской государственной консерватории Наташа Гуляева. - Маленьких Моцартов будем учить с года, по ходу определяя и развивая их главный талант! Бесталанных детей не бывает, но надо уметь правильно и как можно раньше этот талант определить. Тогда и не будет несчастных детей-скрипачей, ненавидящих скрипку, а будут счастливые дети, распевающие весёлые песенки под пианино. Как не будет и взрослых-скрипачей со «сложными характерами» и «ранимыми душами», как правило, результатом учения «из-под палки».

Cамой Наташе, в силу различных обстоятельств, тоже пришлось полжизни учиться играть на домре. Не то, чтобы ей это сильно помешало, но она-то хотела петь! Просто, петь, всегда и везде!

Вот так и начала своё существование в Новосибирске уникальная, единственная в стране музыкальная студия «Маленький Моцарт», имеющая собственную программу и методику занятий, систему цветных нот, и включающая в себя: школу игры на фортепиано для детей от одного года, музыкальный театр для детей от трёх до двенадцати лет, студию звукозаписи и много ещё чего педагогически интересного и нужного.

И главная цель этой необычной студии - не столько подготовка детей к поступлению в высшие музыкальные учебные заведения, а всестороннее творческое развитие как самих детей... так и их родителей. Именно для этого в студии проводятся групповые музыкальные занятия и даются уроки вокала для детей и взрослых.

Студия «Маленький Моцарт»

Студия «Маленький Моцарт» - это довольно большое, гостеприимное, по-домашнему уютное и чистое помещение в светлом интерьере, с игровой, зоной ожидания и детским туалетиком, который так нравится ребятам.

Теперь это уже два адреса - на Восходе и на Щетинкина, студия растёт и расширяется.

Все педагоги студии - талантливые профессионалы высочайшего уровня, с консерваторским образованием, которые трепетно относятся к маленьким ученикам. Программы занятий - признанные специалистами шедевры музыкально-педагогического творчества, а воздух в студии пропитан любовью и нежностью к детям и музыке. Но чтобы попасть именно к Наташе - превосходному учителю, чуткому, внимательному, доброму человеку и, просто, очень красивой женщине, ждать родителям иногда приходится по полгода.

И это никакие не придумки, а неангажированные отзывы абсолютно реальных родителей:

«Поначалу, годовалый сын, просто, наблюдал и впитывал, но постепенно начал выдавать результат: участвовал, повторял, находил нужные нотки на синтезаторе. А через месяц научился не только пользоваться разными музыкальными инструментами, но лихо петь и танцевать с Наташей по две-три минуты. А через два месяца занятий студия стала самым любимым местом времяпровождения сына, и даже наш кот теперь не отходит от синтезатора, тоже, видимо, хочет учиться музыке!»

Знаете, почему взрослые плачут на уроках вокала?

Когда музыка встречается с ароматами, рождается волшебство?

Как перестать бояться сцены и начать получать от неё кайф?

Десять концертов за месяц? Запросто! И это только за апрель!

Как разучивать песню, чтобы она звучала естественно?

Как правильно дышать во время пения?

Как петь сердцем?

Почему при пении зажимается горло?

Как раскрыть голос и звучать свободно?

Какая связь между музыкой и математикой?

Как определить тональность по ключевым знакам?

Какой музыкальный инструмент выбрать ребёнку?

Как сделать так, чтобы ребенок не бросил музыкальные занятия?

Можно ли начать заниматься с десяти лет или время упущено?

Музыка делает детей умнее? Это научно доказанный факт...

И это лишь некоторые темы занятий в студии «Маленький Моцарт» для маленьких и больших. Правда же, интересно?

Наташино детство

Стать музыкальным педагогом-инноватором Наташе судьбой было предопределено с рождения. Просто, девчонкой, она об этом ещё не знала.

Кем бы она могла ещё стать? Ну, конечно, врачом! Так хотели её родители, сами врачи в районной больнице отдалённого райцентра Венгерово. Но вышло по-другому, судьба же! Тем более, что Наташа начала петь ещё до того, как стала говорить.

Наверное, ей было тогда четыре года, но она хорошо это помнит. Она стояла на сцене, ослеплённая светом софитов, и пела весёлую песенку. В зале - добрые глаза взрослых и детей, их улыбки и аплодисменты. Так и прошло всё её детство, где она, просто, купалась в музыке и любви.

До девяти лет Наташа была солисткой оркестра русских народных инструментов под управлением Егора Алексеевича Палехина, директора Венгеровской музыкальной школы и невероятно талантливого педагога-подвижника, заслуженного работника культуры России. Домры, балалайки, гусли — звуки этих инструментов, буквально, впитались в неё. В шесть лет она поступила в эту музыкальную школу. Экзаменовать её не потребовалось, она же была солисткой школьного оркестра, вся на виду.

На одном из концертов Наташу заметила заведующая кафедрой хорового дирижирования Новосибирского музучилища Алла Михайловна Гильбурд. Она, высокий профессионал, подошла к её маме Маше и сказала:

- Девочку нужно срочно показать в школе для музыкально одарённых детей при консерватории!

И не просто сказала, а после гостеприимно встретила маму с дочкой у себя дома, напоила чаем с булочками, позанималась с Наташей вокалом, договорилась в школе и проводила её туда на прослушивание.

Так Наташа оказалась в интернате легендарной «школы гениев».

Так как в школе тогда не было вокального отделения, её прослушали как домристку, она уже три года играла на этом инструменте, как знала! Она сыграла вариации на тему «Светит месяц», спела песню... и поступила.

И вскоре её мир перевернулся! Десятилетней девочке, ей задавали читать Платона, «Хождение Богородицы по мукам» и прочие такие тексты. А чтобы сформировать «фундамент внутренней культуры». Было очень сложно, но интересно. В школе дети изучали итальянский, древнеегипетский, писали музыку на слова древнегреческих поэтов, ставили забытые оперы. Под руководством замечательного композитора Ильи Ивановича Александрова они даже сделали музыкально-театральную постановку для Новосибирского телевидения - перформанс о Древнем Египте. Костюмы мастерили из штор и вообще вовсю креативили...

Консерватория

В Новосибирскую государственную консерваторию Наташа поступила совсем юной - в шестнадцать лет и без экзаменов. И опять из-за домры! Вступительный по специальности ей засчитали выпускным сольным концертом, сыгранным в малом зале. А избежать остальных экзаменов помогла победа на конкурсе юных композиторов имени Мурова.

Её школьный наставник, Илья Иванович Александров, был человеком, не терпящим банальностей. Любую её попытку написать «удобоваримую» музыку он сопровождал сакраментальной фразой:

- Это всё фигня, Гуляиха, иди, ищи!

В какой-то момент она разозлилась и написала абсолютно атональную пьесу, хаос звуков, какофонию. Принесла её на урок, уверенная, что Александров её разнесёт... а он похвалил её за свежесть и нестандартность подхода к композиции. Так родился её авторский цикл вокальных произведений для голоса, домры, флейты и фортепиано на стихи древнегреческих поэтов, с которым она и выиграла конкурс имени Мурова, и даже получила приз за «создание уникального звукового поля». Это и стало её входным билетом в консерваторию.

Там Наташа создала трио домр «Каприччио», выиграла несколько серьёзных конкурсов и съездила на фестиваль плекторной музыки в Испании.

Училась она в классе Елены Прокофьевны Янковской - «шефине русской домры», с ней же они и ездили в Испанию.

Студенческие годы были полны концертов, музыки и любви. Нужны были деньги, стипендии, естественно, не хватало, и вечерами она пела в Новосибирских ресторанах и пабах. Всё подряд пела, что просили, в основном, попсу, И ничего особенного, как все.

Именно тогда судьба впервые и предъявила на Наташу свои права.

Это был обычный учебный курс для всех студентов, среди множества прочих - «Музыкальная педагогика». Курс вела Людмила Павловна Робустова, завкафедрой музыкального образования и просвещения.

Но Наташу именно на этом курсе и «торкнуло»... Всех студентов тогда «торкало» на творчестве Beatles и иже с ними, а её на музыкальной педагогике. Почему её «торкнула» именно педагогика, неведомо, но судьба же! Она, вдруг, поняла, что хочет быть педагогом. Её вдохновила и всерьёз заинтересовала педагогическая методика Карла Орфа, автора знаменитой «Кармины Бураны» - идея соединить музыку, движение, игру и театр.

Музыкальная педагогика

После аспирантуры Наташа сразу продала свою шикарную «хромовскую» домру, - о, боже, как она от неё устала! - и начала преподавать в частных музыкальных школах и студиях города. Сразу в пяти местах. При этом возраст её учеников неуклонно снижался: сначала шестилетки, потом пятилетки, потом малыши трёх лет… и даже младше. Всё происходило не специально, например, пришла бабушка с шестилетним внуком и спросила:

- А второго моего внучка, трёхлетку, возьмёте?

- Ну давайте, попробуем...

Академическая система подготовки никак не подходила и готовых методик для таких крох не было. И Наташа искала, изучала, придумывала, экспериментировала... Так и появилась её авторская педагогическая программа «Маленький Моцарт», включающая систему цветных нот, её визитную карточку. Позже появились авторские сборники нот, программа обучения игре на фортепиано с одного года и коллекции музыкальных игр.

Пять лет Наташа работала над свой программой без выходных, настоящий трудоголик. Кстати, от этой черты ей потом пришлось избавляться. А чтобы профессионально не выгореть. Не выгорела, ибо, полюбила своё дело и свою программу всем сердцем, поверила в неё.

https://vkvideo.ru/video-18162855_456239549?ref_domain=yastatic.net

И всё шло у неё гладко? Ну, конечно...

Когда её музыкальная студия «Маленький Моцарт» уже была готова принять первых учеников — помещение арендовано, ремонт сделан, музыкальные инструменты и мебель закуплены, педагоги набраны, Наташа неожиданно... забеременела.

Муж Женя, а он тоже был в деле (белил, красил и звукооператорствовал), схватился за голову! И надо было бы радоваться, но что делать со студией? Без Наташи, ведь, никак...

Тогда к дате была вызвана из Венгерово мама Маша, но больше месяца в своём отпуске она сидеть с внучкой не смогла, сама работала, а заменить её в районной больнице было некем, не больно-то молодые врачи ехали в деревню после мединститута. И кроме неё, так вышло, помогать им с мужем было некому!

Деваться было некуда и Наташа вышла на работу через месяц после родов. И небо не упало на землю! Так, поддерживая друг друга, они и выкрутились. А их дочка выросла в студии... Ну а что, детей там всегда полно, всяко не хуже, чем оставлять её с нянькой или в детском садике. И было это четырнадцать лет назад. Вон какая красавица уже выросла, как мама!

А потом по студии врезали две волны Ковида и деньги, просто, кончились. Никто никуда не ходил и все ученики сидели по домам. И тогда Наташа написала обучающие он-лайн курсы и сопровождающие музыкальные материалы к ним. Они и выручили, и даже стали интересны многим коллегам - музыкальным педагогам из других городов. Продала, конечно, ещё и мастер-классы по ним провела. Ну не закрываться же было...

Дети гениев

Дети в студии у Наташи были и есть разные. Большинство - самые обычные, но которые уже в шесть лет свободно владеют гитарой, играют на фортепиано по нотам «с листа» и могут на слух подобрать любую песню.

Но были и дети широко известных Новосибирских музыкантов...

Микаэл, сын Карена Мовсесяна и Дарьи Шуваловой - певцов-солистов НОВАТа.

Эмиль, сын Ильдара Нагиева - дирижера оркестра НОВАТа, а заодно, художественного руководителя и главного дирижёра юношеского симфонического оркестра «школы гениев».

Вадим, сын Юлии Кузиной - скрипачки оркестра НОВАТа, а заодно, руководителя коллектива барочной музыки «Музыка для нас».

Все эти родители в музыке, точно, понимали, а их дети после Наташиной студии легко поступили в «школу гениев». Поступали туда и обычные дети из простых семей, и успешно там учились.

Федя

Сегодня Наташе прислали видео…

https://vk.com/video17261987_456240044

На нём некто Федя, её ученик - шестилетний белобрысый симпатяга без малейших признаков анемии и забитости. Он пришёл с мамой в гости, где-то там добыл гитару и урезал на ней «Маленькую страну» чётким профессиональным боем и без единой фальшивой ноты в голосе. С четырёх лет этот красавчик свободно играет на укулеле, а с пяти лет на гитаре.

Рядом Ева - шестилетняя дочь хозяев, с восторгом внимает Фединой песне. Она покорена и поражена в самое сердце! Н-да, можно себе только представить, каков будет этот поющий румяный принц через десять лет!

https://vkvideo.ru/video-18162855_456239578?ref_domain=yastatic.net

Родители Феди энергетики, просто они любят музыку и через неё в Наташиной студии закладывают Феде правильные ценности. Станет ли Федя инженером или профессиональным музыкантом? Это он решит сам. Потом, когда-нибудь. А пока он, мамина и папина радость, просто кайфует от музыки, собственного в ней пребывания и внимания красавицы Евы. И это на видео очень хорошо видно.

***

И в этот момент судьба Наташи, в виде великого Моцарта с портрета на стене её студии, лично ей написанного маслом, явственно ей подмигнула, мол, я же тебе говорила, а ты не верила… будешь музыкальным педагогом!

Или это Наташе только показалось? Может быть, просто, ракурс такой? Она же не профессиональный художник...

Не как Шаляпин!

Считается, и с этим трудно не согласиться, что мерилом признания таланта серьёзного профессионального певца являются не столько аплодисменты публики, хотя и без них никак нельзя… а предложения композиторов быть первым исполнителем их произведений.

Никогда невозможно угадать, станет ли новое произведение хитом или нет, но если, вдруг, станет… то «памятник себе нерукотворный» певец, считай, воздвиг, кто бы потом ещё не исполнял это произведение после него. Но певцов много, а новых произведений – потенциальных хитов, мало, и все певцы, в основном, перепевают уже известные произведения, хоть в опере, хоть на эстраде. Ничего особенного, это их работа - концерты, представления.

Однако, чудеса иногда случаются, особенно, если над ними долго трудиться! Так и вышло с новым-старым остросатирическим вокальным циклом «Басни Крылова», который его автор – известный новосибирский композитор Виталий Вдовин, предложил исполнить первым оперному певцу, басу Владимиру Коварскому.

Этот свой цикл Вдовин написал ещё при СССР, будучи студентом НГК - Новосибирской государственной консерватории, но всё не было подходящего голоса. И вот он, наконец-то, появился, и совсем рядом...

Игорь Дмитриевич Зугров, художественный руководитель Новосибирского городского духового оркестра, где официально работает Вдовин, пригласил молодого певца солистом к себе в оркестр. И не просто пригласил, а принял деятельное участие в его становлении. Чуйка у него на таланты! Там они и встретились - певец Коварский и композитор Вдовин.

Владимир Коварский

Сорокалетний новосибирский бас, он очень не любит, когда его в творчестве с кем-то сравнивают. Впрочем, как и любой солист. Кроме одного имени… Ну, конечно, это Фёдор Иванович Шаляпин! Но эта глыба так велика, что любые с ней сравнения воспринимаются Владимиром как нелепые шутки. Когда он их иногда слышит, то на них не обижается, шутки же!

Конечно, он поёт не как Шаляпин, да и невозможно это… но, факт, Коварский во всём своём творчестве старается ориентироваться именно на Фёдора Ивановича. А вот это уже, как раз, очень даже возможно и даже необходимо для любого певца – слушать, изучать, стремится к идеалу! И он стремится…

https://youtu.be/vMoMhV3_bu4

Так, четвёртого октября 2023 года на круглой сцене Новосибирского государственного концертного зала имени А.М.Каца, Владимир Коварский впервые представил зрителям свою сольную полуторачасовую программу «Посвящение Шаляпину», полностью состоящую из произведений, которые когда-то исполнял великий русский бас – арии из опер, камерные сочинения, народные песни. И закончил он программу знаменитой «Блохой»! Всё, как когда-то сам Шаляпин – пел, хохотал, чесался, шарил по карманам, ползал на четвереньках и, наконец … прихлопнул! Очень смешно!

И шквал аплодисментов был ему наградой. И не как Шаляпину, а именно как певцу Владимиру Коварскому, таким достойным образом отметившему стопятидесятилетие со дня рождения Фёдора Ивановича. И думается, что сам Шаляпин, был бы не против такого яркого поздравления.

Путь в искусство

В детстве, ещё школьником в городе Братске, Володя Коварский совершенно точно знал, что будет... физиком! И он приложил для этого весьма серьёзные в его возрасте усилия. Так, в одиннадцатом классе он выиграл областной отборочный тур Всероссийской олимпиады по физике и получил законное право поступить без экзаменов в любой технический вуз страны. В частности, его активно зазывали поступать в московский Физтех.

Он и поступил... в иркутский мединститут, где благополучно проучился целых четыре года, параллельно играя различные роли в любительском театре Алексея Алексеевича Худякова и уже пробуя петь, и даже участвуя в вокальных конкурсах.

Вот там-то его и срисовал Владимир Николаевич Урбанович - профессор Новосибирской государственной консерватории - НГК:

- Тебе, Володя, к нам в консерваторию нужно, а не в доктора. Хороших докторов у нас в стране, Слава Богу, хватает, а таких голосов как у тебя, маловато будет.

- Но я же ещё и играть хочу, а у Вас в консерватории лишь петь учат... - парировал Володя.

- Ну это ты уже сам выбирай, играть тебе лучше или петь!

И он выбрал... поступив в Петрозаводскую консерваторию. Но через год, чтобы научиться петь и играть одновременно, Володя поступил в московский РАТИ (ГИТИС) на факультет музыкального театра, где деканом служила великолепная Тамара Ильинична Синявская, которая через положенное время и приняла у Володи выпускной государственный экзамен по специальности «Актёрское искусство в музыкальном театре, со специализацией — артист-вокалист». Оценка - отлично!

Учился Володя Коварский легко и с желанием. Ещё бы... ведь, у него был такой чудесный мастер - Николай Васильев, потрясающий драматический тенор Большого театра, тридцать заглавных ролей за тридцать лет службы.

Потом были два года работы в «Геликон-опере», гастроли во Владивостоке, и вот он, универсальный новосибирский бас - артист-вокалист с московским дипломом и с московским же опытом, а это дорогого стоит. Надо спеть в опере, пожалуйста, а уж на эстраде...

Прямо скажем, путь в искусство у Володи вышел не близким и полным драматических событий. Это легко сказать - выбрал, поступил, поработал... За каждым этим словом - бессонные ночи раздумий, сомнений, неопределённости и опасений. Однако, вера в себя и свой талант взяли своё и сомнения остались позади. Так, ведь, и Шаляпин певческую науку постигал не в тепличных условиях, насмотрелся на жизнь как она есть, наполучал шишек...

- А я тоже ничего не боюсь! - смеётся Володя, - Случись чего, пойду любимую физику в школу преподавать. Или фельдшером на Скорую, я спрашивал, с четырьмя курсами мединститута спокойно возьмут. Точно, не пропаду!

Пару лет назад Коварский научился пилотировать вертолет Robinson R-22. Вот зачем, спрашивается, оперному певцу пилотировать вертолёт?! А, просто, такой человек, летает во сне и наяву (шутка)!

***

Высокий ростом, с офицерской выправкой, стройный, мускулистый, поджарый, длинноногий, стремительный, он всегда в движении. Его кот Базилио, Спартак, матрос, лётчик, бурлак, крестьянин... все они не только замечательно поют, но и лихо танцуют. Иногда, особенно в дуэтах, разница в классе артистов бывает хорошо видна, партнер или партнёрша стоит столбом, зато Володя... Такое впечатление, что в танце он отдыхает.

Лишь однажды, в одном из детских спектаклей с русским академическим оркестром (бывшим п/у В.П.Гусева) во время паузы в выступлении своего героя - домового Нафани, Коварский тихонько сидел на табуретке рядом с оркестром... и на спицах вязал носок. И ведь связал! Нормальный такой носок получился.

А в свободное время он любит что-нибудь починить. Гордится, что реанимировал и пользуется старой советской вафельницей. Той самой, с рецептом, выгравированным на корпусе. Единственная поправка, маргарин в рецепте Володя считает вредным (врач же!) и печёт вафли, а из них крутит трубочки со сгущёнкой, на топленом масле, сетуя, что не умеет красиво их подать на семейный стол - жене и дочке.

***

Кроме оперного пения и танцев, у Володи Коварского имеется своя собственная фирменная фишка - он виртуозно владеет редчайшей техникой художественного свиста. Причём, он свистит сам и учит свистеть других, на его мастер-классах по художественному свисту всегда полно народа.

https://youtu.be/PLdRjJFXiks

Это так звучит... Закрываешь глаза и вмиг оказываешься, например, на танцплощадке в мае 1941 года. Ах-х, этот волшебный фокстрот «Рио Рита»! Или во Франции, пронизанной запахами лаванды и чудесными мелодиями композитора Владимира Косма.

Коварский небезуспешно занимается художественным словом. Так, его программа «Посвящение Шаляпину» выстроена таким образом, что все вокальные произведения как бы вплетены в стихотворение Семёна Надсона «Грёзы», любимого самим Шаляпиным. А ещё Володя читает со сцены пушкинские «Маленькие трагедии» и у него очень неплохо получается, народу нравится!

Музыкальные моменты

Владимир Коварский - человек с феноменальной работоспособностью и чудовищной силы энергией. Он очень востребован. В качестве солиста он работает с многими известными в Новосибирске коллективами: «Маркеловы голоса», Русский академический оркестр, Новосибирский симфонический оркестр, «Сибирский диксиленд», Городской духовой оркестр, ВИА «Верные друзья», Хоровая капелла филармонии Игоря Юдина. Еще он поёт оперные партии в Томске, Омске, арии, песни и романсы на концертах в НОВАТе, играет сразу в нескольких театрах и поет в православном Храме.

И всё успевает! При этом всегда на позитиве, человек-праздник! Всё его творчество описать невозможно, поэтому сделаем это фрагментарно, мазками...

***

- Стой на коврике!

- Стою!

- Теперь снимай правый ботинок, бери его в руки, а ногу ставь на паркет, потом, так же с левым. Ботинки в шкаф, руки вымыть с мылом и проходи в комнату.

Так, или примерно так, встретил Володю Коварского у себя дома руководитель ВИА «Верные друзья» Сан Саныч Султанов - известный в Новосибирске музыкант и крупный авторитет по музыке. Музей, а не квартира! Всё такое красное с золотом. У него в очередной раз сбежала уехала покорять Москву певица - Мила Иванова, и он искал ей замену. Володе дали его телефон, он позвонил и был приглашён на прослушивание.

- Спой-ка «Благодарю тебя…» - попросил Сан Саныч, усаживаясь за электронное пианино.

- Благодарю-ю-ю тебя...

- А тише можешь?

- Благодарю тебя...

- Во-о-от! А Каренчик Мовсесян не может. Принят!

И понеслось...

https://m.youtube.com/watch?v=yIrVc7wlwX8&pp=0gcJCdgAo7VqN5tD

С тех пор прошло уже много времени, но Володя очень дорожит своей работой в «Верных друзьях». И даже не из-за денег, хотя из-за них тоже. Весело же... сплошное жизнерадостное хулиганство!

Так, второй солист ВИА Володя Гуляев пел себе твист «Улыбнись!» из репертуара Муслима Магомаева (Ну что так робко стоишь…). Начался проигрыш, и тут из-за кулис на сцену вихрем вылетел Коварский и начал перед ним отплясывать настоящий твист, выделывая коленца и смешно вскидывая ноги. Володя от неожиданности так растерялся, что чуть не пропустил вступление второго куплета.

Зал, разумеется, был в восторге.

А потом Коварский чуть не задушил Гуляева шарфом в их дуэте Пирата и Чёрного кота... Театрал же, всё должно быть достоверно!

***

Осень 2024 года. Концерт в Доме Молодёжи.

Партнерша Володи Коварского по исполнению песни «Шутка» из репертуара Эдуарда Хиля и Людмилы Сенчиной (Дождь за окнами, идет за окнами...) ухитрилась не вовремя схватить ангину и лежала дома с температурой тридцать девять, выступив в холодном концертном зале ДК имени Чкалова в лёгком платьице.

А номер - дуэт, как минимум нужна была партнерша, хотя бы рядом постоять. А взять её уже было негде... Время! Коварский вышел на сцену, готовясь в одиночку изобразить дуэт (интересно, как?).

Номер спасла сообразительная девушка, его личный видеооператор Нина Удальёва. Песня про дождь, а у неё в сумке был зонтик! Она открыла его и бросила на сцену. Володя его поймал и тут же начал импровизировать, изображая влюблённого, идущего в непогоду под дождём навстречу любимой, ждущей его на краю сцены.

Зонтик очень достоверно гнулся, вырывался из рук... и в итоге улетел, укатился. Володя погнался за ним, поймал, и снова стал прорываться навстречу любимой. При этом он ещё и пел! В финале песни он таки добрался до девушки и торжественно передал ей её зонтик.

Номер был спасён, а публика ревела от восторга!

***

А та девушка Нина Удальева, как-то вообще побывала на сцене как участник представления...

Известно, песню «Вдоль по Питерской…» Фёдор Иванович Шаляпин собрал из двух народных и одной ямщицкой. Хоть и объявляют её конферансье, как русскую народную, но это именно версия Шаляпина. И в ней он просит воображаемую партнершу:

- Ну поцелуй же ты меня, кума душечка!

Коварский бы не был собой, если бы в этом не пошёл дальше первоисточника... он целовал настоящих девушек. Подзывал зрительниц и умильно упрашивал со слезами в голосе:

- Ну поцелуй...

Зрительницы стеснялись и целовали. Но иногда не выходил никто и тогда Володя огорченно констатировал:

- Ну что ж никто не хочет-то...

И подкравшись сзади, сам целовал какую-нибудь оркестрантку. А конферансье, смеясь, объявлял:

- Нашлась-таки, кума душечка!

Однажды Володя, никого не предупредив, пел «Вдоль по Питерской», видеооператор Нина снимала… а когда дошло до «ну поцелуй…», он стал активно ей семафорить подойти к нему на сцену! Подошла. Но росту в ней было сто шестьдесят сантиметров против его ста восьмидесяти. А он стоял и ждал...

- А можно наклониться пониже? - тревожно спросила она, но из-за оркестра её не услышали.

А музыка-то шла, целовать надо было срочно! Она и дернула его к себе за рукав пиджака! Он, не ожидая рывка, потерял равновесие и они приложились лоб в лоб. Всё как положено, с искрами из глаз! Хорошо, хоть, не упали.

И всё же она его поцеловала. Он выпрямился и, потирая лоб, печальным трубным басом пожаловался публике:

- Вот так поцеловала, кума душечка!

Публика неи́стовствовала!

***

В «Театре 54», расположенном на втором этаже здания Новосибирского Художественного Музея, на втором этаже, Коварский занят в трех спектаклях.

В одном из них «Вы не по адресу», он играет Спартака - натурщика, который позирует голым. Однако, его по ошибке принимают за ученика преподавательницы музыки, и несмотря на его попытки раздеться, усаживают за фортепиано. В конце концов он таки раздевается и его выгоняют взашей. Пришедшая художница сталкивается с вылетающим из дверей Спартаком в одном нижнем белье и интересуется:

- А по моему объявлению позировать голым никто так и не приходил?

Спартака она приняла за очередного любовника квартирной хозяйки...

https://vk.com/video617418044_456243611

Володя в этом спектакле играет уже три года и пережил смену почти всей труппы театра. Только квартирная хозяйка - актриса Ангелина Голицына, осталась неизменной, остальные герои менялись как перчатки. Иногда даже самому главному режиссёру «Театра 54» Олегу Лыткину приходилось выходить на сцену и играть кого-то из героев, а то и героинь.

Однажды, прямо во время спектакля Володя Коварский зацепился за столик с реквизитом, грохнул его на пол и упал сверху сам. Ангелина Голицына, помогая ему подняться, выдала фразу:

- Мальчик мой, осторожнее!

В общем, Володя для неё так и остался ребёнком, а не взрослым мужиком за сорок. И не только для неё, счастливчик!

И что дальше?

Если принять во внимание жизненный путь того, на кого Володя Коварский совсем, по его мнению, не похож, то годам к пятидесяти пяти он обретёт небольшой статусный животик, взрослую солидность, личного импресарио и снимется в кино. Свободный полёт без всяких обязательств. И будет сам выбирать, где ему петь и за сколько!

Но ведь правду говорят, хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах! Вот Володя и помалкивает, просто кайфует от Новосибирска и здешней публики!

В два рояля

От автора

Начиная этот рассказ, я сильно рискую попасть под шквал компетентных мнений за недостаточный показ значения и уровня этого выдающегося новосибирского музыканта. А я и не спорю, всё так и есть, но об этих его статях итак уже написано множество великолепных текстов, а сам он пафоса в отношении себя не любит. Поэтому, как уж получится.

Возможно представить его без эпатажа? Нет! Это не традиционный фортепианный дуэт, а целый спектакль! В Москве, в Театре эстрады, публика готова была набить ему морду за то безобразие, которое он там устроил со своим подельником Игорем Цыганковым в первом отделении - два птеродактиля осваивали рояль. Но после второго отделения, где прозвучала музыка Александра Цфасмана, публика уже была готова носить их на руках...

От его искромётного юмора и театральных представлений дети визжат и, буквально, валяются на полу от смеха!!! Он любимец публики. Всё вживую! Это и есть дуэт фортепианных актёров - Геннадия Пыстина и Игоря Цыганкова. Но без малейшей обиды для Игоря, этот рассказ всё таки больше про Геннадия.

https://vkvideo.ru/video-166790086_456239035

«Кыска»

«Кыска» родился в год смерти Сталина, но кто это был... он ещё не знал. Его жизненное пространство в их бараке в Томске-7, ныне Северске, населяли: папа Анатолий Пыстин - военный врач, сестра Галина и мама Ольга, которая и звала его «Кыской», а все остальные Геной. Но «Кыской» ему нравилось больше.

Ещё вместе с ними жил патефон Абарайка. Он представлялся голосом Рашида Бейбутова:

- Бродяга я!

Но выговорить такое «Кыска» ещё не умел, поэтому патефон и числился у него Абарайкой.

Когда ему было три года, они взяли к себе жить ещё и пианино с именем «Урал». И не прогадали. О, это был восторг! «Кыска» часами тыкал на нём разные клавиши-нотки, и они сами складывались в знакомые мелодии. Мама Ольга ушам своим не поверила, когда он в четыре года, двумя руками, на слух, не зная нот, очень похоже на оригинал сыграл ей полонез Огинского.

А в пять лет, на утренниках в детском садике, «Кыска» уже лихо стучал по клавишам пианино «Яблочко» и «Молдовеняску» для маленьких танцоров. Потом он аккомпанировал, а вся группа хором распевала веселые детские песенки. Родители и воспитатели млели от восторга. И опять ,всё на слух, без нот!

ДК имени Николая Островского

Это был, как сейчас говорят, культурный центр притяжения. В нём проходили все праздничные концерты и «давали оперетту». И маленький Гена был, буквально, сметён потоком звуков, которые неслись со сцены при его самом первом посещении ДК с мамой Ольгой. Оперетта «Севастопольский вальс» потрясла его до глубины души и навсегда осталась ярким музыкальным впечатлением детства.

Понятно, что очень скоро этот ДК стал любимым местом времяпровождения юного Гены Пыстина - хор, кружки, библиотека. Но один раз ему пришлось оттуда, буквально, убегать...

После очередной репетиции хора, его окружили девочки и попросили подобрать на слух несколько новых модных песен, прозвучавших по радио. Он всегда это делал безотказно, просили же... Не отказал и тогда.

Прошёл час, а он все играл. И всё бы ничего, играл бы и дальше, но... в это же время, в его школе должно было состояться чаепитие, на котором присутствовала некая Тома Лаврухина - его одноклассница и предмет первых мальчишеских воздыханий.

Он попытался вырваться, бесполезно! Его окружили и, буквально, взяли в плен. Невероятными усилиями он прорвал оцепление и петляя как заяц пустился наутек. Это надо было видеть! Лопоухий Гена Пыстин, мчавшийся галопом по высохшему болоту за ДК, а за ним ревущая толпа поклонниц! Насилу он от них оторвался.

Дядя Лёва

Папа Анатолий и мама Ольга своих детей любили, однако не имели ни малейшего понятия, как надо правильно взращивать доставшееся им сокровище - музыкально одарённого Гену. Что надо всё полностью подчинить этой цели и так далее. Какое там... Сыт, одет, обут, и ладно, как все. Поэтому развитие Гены шло как придётся.

Но однажды, к ним в гости пришел друг отца дядя Лёва Дубинин, который отлично играл на скрипке:

– Говорят, ты на пианино играешь? А ну-ка изобрази что-нибудь, – попросил он Гену.

Гена изобразил... Сыграл и спел все популярные песенки, какие знал. Но дядя Лёва не отстал, а провёл экспресс-тестирование :

- А ну-ка отвернись! Я буду нажимать нотки, а ты их находи.

Гена нашёл всё, включая различные интервалы и аккорды. А потом у дядя Лёвы состоялся серьезный разговор с родителями Гены:

- Да вы что, друзья мои, совсем что ли? У вашего Генки выдающиеся музыкальные способности и абсолютный слух (маме Ольге пришлось объяснять, что это такое). Его надо срочно отдавать в музыкальную школу!

Вступительный экзамен

Всё было по-серьёзному, в два тура. Сначала дети должны были спеть песенку. Гена спел любимую, про маму:

- Я пеку, пеку, пеку, деткам всем по пирожку, а для милой мамочки испеку два пряничка...

Потом он опять отыскивал нотки, и себе... и ребятам, кто не находил. Затем, для каждого было сыграно несколько мелодий, чтобы ребёнок их запомнил и опознал на следующий день.

Наступило завтра - второй тур. И здесь Гена, мало того, что опознал свои, но и помог некоторым ребятам вспомнить «их» мелодии, уже благополучно ими забытые. Экзамен закончился и Гена не знал, что произвел, буквально, фурор!

После экзамена ему что-то сыграли на скрипке.

- Тебе нравится?

- Да, нравится, – честно ответил Гена.

- Ну вот и отлично! Будешь учиться играть на скрипке.

И его записали на скрипку. Но он-то хотел на фортепиано! И уже на улице он твёрдо сказал маме:

- Нет, я не хочу на скрипке! Пошли назад, переписываться!

И в итоге, под ворчание мамы, но они переписались. Так, Гена Пыстин впервые спас свою судьбу пианиста.

В музыкальной школе

В ранние годы обучения в музыкальной школе Гена откровенно бил баклуши, пропуская занятия. Он ходил с папкой для нот, чтобы все видели – этот мальчик учится в музыкальной школе, значит он хороший. Но на самом деле...

Педагоги им не особо интересовались, полагая:

«Он же слухач, абсолютник, выплывет! Ему и нот-то знать пока не надо. Все схватывает на лету»

Так он и балдел полтора года, пока за него не взялся Игорь Александрович Титов, сын известного московского композитора. Гена боялся его до ужаса. Так, что даже потихоньку крестился, входя в класс.

– Черт-те что ты играешь! Думаешь, если у тебя абсолютный слух и большие уши, то тебе не нужно трудиться? Что ты нюни распустил?! Иди в коридор, проревись, - не церемонился учитель, - Замерз? Иди к батарее, согрей руки, а я пока сонату «Аппассионата» Бетховена сыграю. Знаешь такого композитора?

Он сыграл все три части, а Гена, как стоял с руками в батарее, так и испытал такое-е эмоциональное потрясение, что у него на неделю пропал голос. Ничего подобного он не слышал.

И Гена начал заниматься. Оседлал пьесу Майкапара «Всадник в лесу» и с ней пришёл на свой первый в жизни конкурс. В нём принимало участие четырнадцать юных пианистов. Гена старался, что было сил, ну, просто, выворачивался наизнанку. И вот наконец, долгожданные результаты. Первое место заняла... Второе место... Третье... А четырнадцатое, последнее место, занял Гена Пыстин.

И только тогда он впервые задумался над словами учителя - одно дело абсолютный слух и способности, а другое - труд пианиста.

Несправедливость

У них в классе сложился ансамбль из четырех человек, и они пели разные песенки на два-три голоса. Очень хорошо звучали. Эксплуатировали их по полной. Где они только не пели. И в детских садиках, и на школьных праздниках и смотрах художественной самодеятельности, и в воинских частях...

А ещё Гена участвовал в двух хорах... Нагрузка на голос и мозги мальчишки была огромная и однажды у него сдали нервы. На очередном мероприятии он наотрез отказался петь, устал. Его пытались заставить, но он спрятался в шкафу и его не нашли.

Начался концерт. Объявили их номер и сказали правду:

- Номер не состоится. Гена Пыстин петь отказался.

Так его опозорили и проучили. Слезы обиды и горечи подступили к самому горлу. Как же это было несправедливо, казалось ему тогда!

Так же, со стороны, это кажется несправедливым и сейчас, ведь, петь Гену заставляли в период уже начавшейся мутации. Так и угробили ему ангельский голос, сильно похожий на голос юного Робертино Лоретти.

Аккордеон

Папа Анатолий привез с войны трофейный аккордеон Horch. Попробовал выучить на слух «Амурские волны», но не получилось, и он забросил инструмент на антресоль.

- Мам! Дай мне папин аккордеон.

- Да ты что? Он же тяжелый, раздавит тебя.

Но в итоге аккордеон с антресолей сняли, расчехлили, и Гена начал с ним разбираться. В основном, с басами, так как правая часть с фортепианной клавиатурой была ему знакома. Самое трудное было растягивать меха. Гена был мелкий и худой, силы в руках мало, но приспособился. Он зажимал зубами конец басового ремня, в просторечии «фуфела», и тянул его головой.

Через два месяца он освоил инструмент вполне сносно и на слух подобрал на нём все популярные тогда песенки. В пионерском лагере «Березка» он играл на аккордеоне на танцах и страдал, что девочка, которая ему нравились, танцевала с другим. К концу смены он так изжевал «фуфел», что тот выглядел, как сушеный бычий хвост. Вскоре он высох и отпал сам собой.

Забегая врерёд...

В день своего пятидесятилетия, солист Новосибирской государственной филармонии, импровизатор-виртуоз, заслуженный артист России, пианист Геннадий Анатольевич Пыстин неожиданно для всех появился в большом зале филармонии с аккордеоном и вызвал небольшой фурор, лихо урезав на нём Bésame mucho.

И тогда художественный руководитель НГК Владимир Михайлович Калужский, в свойственной ему ироничной манере, провозгласил:

- Этот исполнитель никогда не останется без работы, так как может всегда подработать в переходах метро!

Новосибирская ДМШ №1

Когда папа Анатолий ушёл в отставку и семья Пыстиных перебралась в его родной город Новосибирск, мама Ольга привела Гену в знаменитую, лучшую в городе, детскую музыкальную школу номер один, двухэтажное деревянное здание на улице Ядринцевской, где топили углем.

На прослушивании Гена произвел на комиссию удручающее впечатление. Никто не хотел его брать исправлять его корявые «провинциализмы». Но Анна Ефимовна Аптекарь сказала:

– А я его возьму! Что-то такое в нём есть... необычное.

Так в очередной раз была спасена пианистическая судьба Гены, которая опять висела на волоске.

И началось...

Гаммы, инвенции, сонатины, пьесы, этюды. Всё на хлипкую троечку, как Гена ни старался, изредка на четвёрку с минусом. Пьесы становились все сложнее и он сам не заметил, как втянулся и начал заниматься уже по три-четыре часа в день. Но как ни мучал он дома свой бедный «Урал», выше тройки ему не ставили.

И вдруг...

Анна Ефимовна пригласила на урок коллегу:

- Послушай, как Гена играет.

- Что ты с ним сделала, Аня? Он же играет великолепно!

Как потом выяснилось, чуткий знаток детской психологии, учитель заметила и аккуратно нажимала на самую чувствительную черту Гены – самолюбие. Все педагоги школы были в курсе этого и Гене специально занижали оценки, иначе ничего путного из него бы не вышло.

На выпускном экзамене Гена получил пятёрку, в прямом смысле искупив все свои грехи кровью. Перед самым экзаменом он случайно порезал большой палец и измазал всю клавиатуру.

Новосибирское музыкальное училище

На консультацию в Музыкальное училище на улицу Енисейскую Гену привела уже не мама Ольга, а его школьный учитель Анна Ефимовна Аптекарь. Огромный, страшный, в очках, Олег Владимирович Леонтьев послушал игру Гены и что-то пробурчал себе под нос. Анна Ефимовна перевела:

- Пойдёт! Неплохой парень, из него может выйти толк.

Их тогда поступало двадцать человек, приняли двенадцать. Гена попал в класс к Виктору Александровичу Коваленко - заведующему фортепианным отделением, и первые два года находился в каком-то сомнамбулическом сне. Фактически он был брошен в бушующий океан, ещё не умея плавать. Коваленко не сильно вмешивался в учебный процесс, больше наблюдал со стороны.

Н-да, принцип саморазвивающегося индивида по Коваленко, может быть был сам по себе и не плох, но Гене он дался огромными усилиями и явной передозировкой самостоятельных занятий. От больших физических нагрузок на первом и втором курсе у него сильно болели руки.

Но время шло и сестра Галина со своим мужем, наверное, наизусть выучили дипломный концерт Гены вместе с ним, так тщательно он его готовил. И даже сам великан Леонтьев отметил эту его работу. В результате – диплом музучилища с оценкой «отлично».

Так Гена стал профессиональным дипломированным музыкантом.

Новосибирская консерватория

- Ты, конечно, не читал статью про пианиста-вундеркинда Алешу Наседкина? - спросил Гену его консерваторский шеф Миша Богуславский, - Что меня там впечатлило, так это слова: «Алеша Наседкин никогда бы не стал Алешей Наседкиным, если бы не познал… каторжный тренаж!» А теперь, мой дорогой, в карцер!

И все пять лет консерватории Гена Пыстин провел в этом «карцере». Но компания «сокамерников» подобралась великолепная. Курс был выдающимся, многие в дальнейшем достигли значительных успехов в карьере. Было очень весело!

Чего только стоили облавы в общежитии под руководством Виктории Османовны Нотман! А знаменитый «отравленный» форшлаг ре-ми-бемоль в четвертом номере Крейслерианы Шумана? Шеф как-то сказал:

- Гена, у тебя нота «ре» не достаточно «отравлена» ми-бемолем. Иди и «отравляй».

Гена «отравлял» ноту трое суток и отравил-таки.

После Богуславский не раз признавался, что Гена так «отравил» «Крейслериану», что он после этого не может ее играть. У них с Геной по этому поводу был даже специальный тост:

– Ну, за «отравленный» ми-бемоль!

На четвёртом курсе Гена Пыстин сыграл грандиозный цикл Оливье Мессиана «Образы слова аминь» для двух фортепиано, а также, десять пьес из цикла «Двадцать взглядов на младенца Иисуса». И его в самое сердце уколол профессор Евгений Гуренко - ректор НГК, когда на совете вуза сказал:

- И когда мы перестанем видеть на афишах Пыстина сплошных Иисусов?!

Такое было время…

На госэкзамене перед выходом на сцену Миша Богуславский шепотом сказал Гене:

- Запомни на всю жизнь эти слова Бориса Пастернака:

«Сколько нужно отваги, чтоб играть на века, Как играют овраги, как играет река, Как играют бокалы, как играет вино, Как играть без отказа иногда суждено».

И было это в 1977 году.

Два рояля

После аспирантуры у Виссариона Слонима он преподавал, выступал как солист и концертмейстер, а в 1988 году начал играть в рояльном дуэте с Игорем Цыганковым, блестящим новосибирским солистом и импровизатором. Таким образом, организовалась парочка, шибко падкая на юмор и всякие околохудожественные безобразия (как Бегемот с Коровьевым). Обычно их двухрояльный концерт к концу расширялся участниками и Цыганков, бросив второй рояль, вставал за пульт, чтобы переквалифицироваться в дирижёра.

Услышал Гена такую необычную пианистическую игру на конкурсе в Майами и всем сердцем проникся к дуэтному исполнению. Репертуар, в основном, был нетрадиционный, который никто до них не играл - композиции Екимовского, Цинсстага, Гаврилина, Розенблата.

https://vk.com/video10805906_456239250 Екимовский, «Посиделки»

Эти композиторы и сами считали кое-какие свои сочинения неисполнимыми, но вот ошиблись, новосибирские пианисты их сыграли, да ещё как. После премьеры «Посиделок», Екимовский писал:

«Даже самые яркие скептики и снобы отметили цельность и совершенство конструкции, плюс к тому неожиданный профессионализм провинциальных пианистов. Я был несказанно доволен, провинциальные пианисты тоже, и это событие мы торжественно отметили, завершив его в... отделении милиции, где Пыстин темпераментно и азартно (но бесполезно!) вдалбливал какому-то туповатому старлею, составлявшему протокол по лишению водительских прав, кто такой Екимовский: «Вы представляете, он же видел живого Хачатуряна!»

«Как поживаешь, старушка Вена?» - это пьеса для двух фортепиано с оркестром по мотивам «Летучей мыши» Штрауса, написанная специально для их дуэта новосибирским композитором Андреем Поповым. При её исполнении на концертах зрителей приглашают пить шампанское, петь, и танцевать. Думаете, кто-нибудь отказывается?

Олег Иванов

Однажды, известный новосибирский композитор Олег Иванов, с которым Гена вместе учился в НГК, пришёл к нему домой с первым вариантом своего мега-шедевра на стихи Владимира Павлинова «Горький мёд» проверить и поправить гармонию, Гена уже тогда слыл мастером аранжировки и построения аккордов. А Олег, когда играл на пианино, то даже не пристукивал, а сильно стучал ногой в такт музыке.

И они до утра обменивались с соседями снизу стуком в пол и по батарее. Справились! И «Горький мёд» зазвучал в его всем известном варианте.

https://vkvideo.ru/video-138697802_456239455?ref_domain=yastatic.net

А бутылку коньяка за эту работу Олег выставил Гене значительно позже, когда они недавно встретились с ним в Белокурихе на каком-то конкурсе. Но ведь лучше поздно, чем никогда... Может всё-таки обиделся на ту давнюю пародию на свою песню «Товарищ», которую Гена написал для капустника в НГК?

Я песни Олега, как мясо люблю. Он изредка пишет, я редко пою. Про северный ветер, про хлеб и про соль, Про горлицу, дворницу, слезы и боль.

Ты в меде учился и Баха играл. Учил медицину и песни писал. И вот получилась такая картина: - И там половина, и здесь половина. Э-э-эх!

Каренину Анну Щедрин сочинил, И Майе Плисецкой его подарил Здесь в партии Анны – Олега жена, Попилиной Людой зовется она.

Бросай медицину, балет сочиняй, Своей половине его посвящай, Чтоб ваше искусство неслося лавиной – Бросай медицину, давай половину. Э-э-эх!

Сухой подорожник, траву, зверобой, На все фестивали возил ты с собой. А, ну-ка Олежек ту песню пропой, Где кто-то уходит другой стороной.

Не дуйся, Олежек, мы шутим с тобой. Хорошие песни ты пишешь (порой!), Так, будь-же мужчиной, бросай медицину! Давай нам вторую свою половину. Э-э-эх!

Гастроли

Но не все музыканты любят дуэтную рояльную музыку. Так, репетируя перед концертом в классе Челябинского музучилища кластеры в пьесе Альфреда Шнитке «Ревизская сказка», они попали под жёсткую обструкцию одной из местных педагогинь с характерной фамилией - Ревеки Шпизмановны Аспидовой:

- А что это вы здесь делаете? - спросила она, по-хозяйски заходя в класс.

- Занимаемся, - скромно ответил Игорь Цыганков.

- А по-моему, вы вредите!

И ещё не успели отзвучать первые такты творения великого Альфреда на концерте, как она демонстративно, с шумом, покинула зал! Бедный Шнитке, он в который раз оказался не понятым гением.

***

Вообще, на гастролях бывало всякое... Так, в Малой Вишере было развешено огромное количество афиш предстоящего концерта их дуэта, но на сцене ДК, куда они приехали на концерт, стояло... пианино, на котором не было пюпитра, но были покореженные белые клавиши, об которые явно тушили окурки, вырванные молоточки, отодранные черные клавиши и порванные струны.

Тридцать минут до концерта... Отменять? Да никогда!

Они поднялись на чердак, нашли там трёхметровый квадратный брус, топор и огромные гвозди. И прибили его к крышке пианино вместо пюпитра. А что было делать?

Ну, пора, с Богом… Они вышли на сцену.

Катастрофа! В огромном зале на пятьсот мест сидело от силы пять человек, включая глухонемого вахтёра, который жестами показывал им, как пройти в зал, когда они приехали.

Ну что... играли. А потому что предназначение! Глухому вахтёру очень понравилось, он громко хлопал и улыбался.

***

В Ижевске тележурналисты спросили его в прямом эфире:

- Говорят, что вы, Геннадий Анатольевич, плохо влияете на всякого рода технику – видики, магнитофоны, часы, компьютеры, банкоматы и так далее?

- Как-то не хотелось бы об этом, - смущаясь, ответил он, - Мало ли что!

И вдруг...

Стоп! Изображение исчезло, передача прервалась, забегали техники, началась паника.

- Я же говорил... - со вздохом пробормотал Гена.

***

Недавно Геннадий Пыстин играл, и в шесть, и в восемь рук, с учениками уфимской «школы гениев»... и с хором, и с двумя оркестрами… в общем, повеселились от души, было очень здорово!

Ему нравится вот так приехать в незнакомый город, там обязательно в школе или в училище есть педагоги и ученики, а у него с собой всегда шестиручный и восьмиручный репертуар. Иногда заранее сговариваются, иногда в день концерта репетируют, и в итоге, «одуэчивают» город.

https://yandex.ru/video/preview/14459614511959868280 Чиполино

У него вышло уже одиннадцать сборников дуэтных обработок и транскрипций. Он часто их слышит на конкурсах. Есть даже детские шестиручные сборники «Рояль на троих», их выпускает новосибирское издательство «Окарина».

В 1995 году их дуэту присудили премию Duo Kodama — она вручается в Токио лучшему дуэту мира.

Импровизации

Геннадий Пыстин очень веселый музыкант и неугомонный человек! Ему скучно всё время находиться только в рамках чопорного симфонизма. Он обожает джаз, хорошую эстраду... И даже, бывает, работает... тапёром. Да, да, именно тапёром, как во времена синематографа! Его пригласили озвучивать старое немое кино, которое сейчас восстанавливают в Музее документального кино Западно-Сибирской студии кинохроники.

Вот уж где импровизация - игра по наитию, как говорится, с ходу, без всяких нот... да и ещё и на подлинном пианино Шостаковича, который, удивитесь, тоже работал тапёром немого кино, а это пианино вывезли в Новосибирск во время войны вместе со всей Ленинградской консерваторией и симфоническим оркестром.

Вообще, в импровизации за всё время было только два композитора, которые никогда не редактировали свои произведения - Бах и Моцарт. Как придумывали, так и записывали, остальные редактировали по нескольку раз. Но ему ближе всего русский композитор Александр Скрябин (1871-1915). Он, как никто более, сумел записать импровизационность своей музыки, а это тогда было самое трудное для композитора.

Вот сидит композитор и импровизирует... а потом ему это нужно всё зафиксировать, записать в виде нот. И это камень преткновения, самое трудное: вдохновение - импровизация - перевод в нотные знаки.

И Скрябин, это композитор, который смог записать своё вдохновение. Учитывая, что он писал ещё и цветомузыкальные партитуры (поэма «Прометей»), то можно уверенно предположить, что у него в 1910 году был тайный магнитофон с большими катушками (из будущего?), ведь, вряд ли у него была такая большая музыкальная память? Хотя, как знать...

***

Его близкий друг новосибирский композитор Виталий Вдовин по его просьбе оркестровал и аранжировал его пронзительную песню «Летний дождь» (Летний дождь, он стучит в твою дверь, хочешь верь или не верь, скоро осень...), которую Геннадий Пыстин написал для своей супруги, и музыку и слова. И эта песня вошла в репертуар замечательной новосибирской джазовой певицы Виктории Чековой и струнного оркестра «Блестящие смычки».

Это признание в любви к женщине, благодарность за каждый прожитый с ней день, за сыновей и, в некотором смысле, подведение итогов. Свои камни он уже разбросал, пора собирать.

Пыстин не любит, когда его называют живой легендой. Легенда, это зафиксированная статика - некролог, а он в свои семьдесят два года развивается, да ещё как! Ни на что ему времени сейчас не хватает - он пишет, играет, учит.

«Не греши — получишь!» - вот его главный вывод по жизни и посыл молодому поколению, если коротко!

Прислушаемся?!

Сан Саныч

Он обожает красный цвет! У него дома почти весь интерьер в оттенках красного с золотом. Сценические костюмы его коллектива пошиты из ткани цвета фуксии. И даже аппаратура - колонки и прочее, выкрашены в красный цвет.

Он очень любит изыскано одеваться и ему важно, как он выглядит. Почти всегда в костюме-тройке, при галстуке. Иногда он берет трость, а если зонт, то тоже трость. Почти всегда в элегантной шляпе, соответствующей сезону. В гастрольной поездке - в поезде, в гостинице, он со стопроцентной вероятностью будет в красном спортивном костюме. То же на велопрогулке. Обувается он исключительно в узконосые «казаки», и поскольку ростом не высок, то на каблуках у него сантиметровые набойки.

Вернувшись из поездки в Таиланд, он заявил:

- Что за страна?! Все ходят в трусах, майках и шлепках... я так не люблю!

Он близорук, у него целая коллекция очков различной формы и он их меняет почти каждый день. И как штрих, завершающий образ - рыжая кожаная папка в руках или вычурный ретро-саквояж.

Он очень любит покупать сувениры. На гастролях его силой оттаскивают от сувенирных лавок.

Он удивительно бескорыстный человек. Когда дело касается музыки и его востребованности, то может работать бесплатно. Поэтому на него иногда и злятся его музыканты, когда они за копейки играют на пышных мероприятиях, очевидно, с миллионными бюджетами. А ему не гонорар важен, а признание. Мол, видите, для каких важных людей мы играем, и кто нас приглашают?!

Узнали, конечно? Да, это Александр Александрович Султанов!

Но так слишком длинно, поэтому все зовут его коротко, но ёмко и уважительно - Сан Саныч, а близкие еще короче - Саныч. А он и не обижается, и в свою очередь зовёт окружающих «чуваками» и «чувихами». Без всяких оскорбительных интенций, просто, там, откуда он, так испокон века называли мужчин и женщин, музыканты же. А использовать другие гендерные обозначения, он и не собирается, а кому не нравится, с теми он не общается.

https://vkvideo.ru/video-110457056_456239789?ref_domain=yastatic.net

Сан Саныч, это ещё одна глыба музыкального Новосибирска и участник творения его яркой истории в последние тридцать-сорок лет. Но в отличие от своего коллеги и вечного оппонента - глыбы Жагорова, который единственный зовёт его Сашей, он больше склонен не к бюрократии от музыки, а к ней самой.

Тула

Родился Саша Султанов в деревне Урванка Тульской область. Это рядом с «химическим» Новомосковском, пара километров пешком. Дом с большой русской печкой, куры, огород.

Когда ему было шесть лет, он попросил у мамы купить ему баян, нравился ему этот инструмент. Да и время было такое, куда ни плюнь, сплошь баяны - по радио, на свадьбах, на танцах и даже с девушкой погулять, вешали баян на плечо. Да и самих баянистов тогда весьма жаловали.

Мама просьбу сына выполнила, баян купила. Растянул Саша меха: – пшшш, - сказал баян, стянул, - пшшш…

- Мам, а почему баян не играет?!

- Так учиться надо на нём…

Он быстро научился играть на баяне на слух и стал играть на танцах на деревенском пятачке. Баян ему носили, а табуретку он таскал сам. Приходили из Чулково, Потеряевки и других окрестных деревень. После танцев всех девок разбирали и куда-то уводили, а он со своей табуреткой шёл домой. А ему тоже хотелось девку, правда, ещё непонятно зачем. И он записался в музыкальную школу, видимо, узнать.

Ноты ему никак не давались, а этюды и гаммы он ненавидел. Но у него была феноменальная музыкальная память. И когда педагог задавал ему выучить какое-либо произведение, Саша просил его разок ему его сыграть, якобы, для примера. И всё, простодушный педагог бывал очень доволен, вот какой у нас Саша молодец, выучил по нотам наизусть такое сложное произведение!

Когда Саше было девять лет, мама умерла и его отдали в детский дом. С грехом пополам, но он доучился в музыкальной школе. А вот в музучилище хитрого Сашу уже не взяли. Оно находилось в одном здании с музыкальной школой и у них был один директор, который, конечно же, выкупил Сашу, что тот не знал и, главное, не хотел учить ноты.

Но тогда уже у Саши проснулась настоящая любовь к музыке и он сам пришёл в ДК химиков, в духовой оркестр. Там играли одни алкаши, они никогда не занимались, а на репетициях пили, травили анекдоты и дулись в карты.

- Пусть репетирует тот, кто играть не умеет! - таков был их девиз.

Сашу они, естественно, от себя прогнали, но один трубач по фамилии Одинцов, поймал его в коридоре:

- Э-э-э, слышь, чувачок, мне сёдня надо к чувихе сходить на свиданку. Ты эта… дай мне свой шарф попонтоваться.

- Вернёшь завтра?

- Обижаешь… ну конечно!

Но на завтра, Одинцов, единственную приличную Сашину вещь ему не вернул, уже пропил... но дал хороший совет:

– Чувачок, ты эта… бедуешь, смарю. В Туле щас набирают «воспитонов» в военный оркестр, десять пацанов будут брать по разнарядке после прослушивания. Музыканты там хорошие, один валторнист, я его знаю, в оркестре Большого театра работал, за пьянку выгнали.

И для Саши это была очень важная информация. Из детдома его уже выпустили по возрасту, а у дальней родственницы в деревне ему было долго не прохарчеваться, и надо было что-то решать со своей дальнейшей судьбой.

***

И вот прослушивание в Туле. Саша поиграл на баяне, но потом ему дали трубу, поставили на пюпитр ноты и сказали:

- Играй отсюда!

А он же нот не знал! Затрясло его, заколотило, но опытный дирижёр - начальник военного оркестра майор Гендес, дал команду саксофонисту Лёве Коновалову:

- Похоже, «слухач» попался! А проверь-ка ты его в студии.

Саша угадал всё, о чём его просил Лёва…

- Берем! - сказал майор, - Ноты в процессе выучишь. Иди на медкомиссию.

Но на медкомиссии Сашу забраковали - пневмония в лёгких. Провели рентген повторно, нет пневмонии, всё чисто. А что было в первый раз, так и не разобрались. В общем, приняли! Но только через четыре месяца пришёл Саше вызов в оркестр, когда надежда уже умерла и дальняя родственница больше не хотела его кормить и уже, буквально, выгоняла на улицу.

Ну что, радость небесная... и поехал Саша в Тулу!

Одели «воспитонов», конечно, не в форму суворовских училищ, а как обычных солдат. Спали они в казарме, кормили их из общего котла по солдатской норме. Да и Слава Богу, после жизни впроголодь Саше всего этого вполне хватало!

С девяти ноль ноль начинались репетиции в классе. Дирижер сказал Саше:

– Будешь играть на тромбоне.

- А что такое тромбон? - спросил его Саша.

Дирижёр только рукой махнул... во, деревня, покажите ему кто-нибудь! Показали. Тогда Саша достал пыльный инструмент из классного шкафа и начал изучать его самостоятельно, по плакатам. Подглядывал, подслушивал. Сначала у него ничего не получалось... и только с третьего раза Саша на нём что-то такое изобразил. Стал заниматься и вскоре его уже посадили в оркестр третьим тромбоном, с самого края.

Время шло, певица Марина пела, а трубач - настоящий цыган по фамилии Цыганков, играл соло. Вскоре, это соло заиграл на тромбоне и Саша, это было очень престижно, семнадцатилетнему сопляку доверили играть соло.

Как-то на репетицию военного оркестра пришёл маэстро Анатолий Кролл. Саша уже знал, кто это и что он живёт и работает в Туле. Дирижёр махнул Саше палочкой, он встал, коленки согнулись, но своё соло он сыграл хорошо.

– Отдай мне этого пацана, - попросил Кролл дирижёра.

Но у Саши уже были другие планы, он не хотел становиться военным дирижёром или играть в джазовом биг-бенде. И он убежал! Пошёл работать к Александру Куценко в ВИА «Электрон» Тульской филармонии. И рванули они с этим ВИА на гастроли по СССР, и там чесали, пока Сашу не призвали на срочную службу в город Кострому.

Кострома — Днепропетровск — Иваново - Ленинград

В военном оркестре Костромы Сашу и прорвало по музыке - ещё несколько лет назад он не знал нот вообще и вдруг начал писать аранжировки для биг-бэнда. Это было так круто, что ему даже выдали форму сверхсрочника, ходить в город не опасаясь патрулей.

А потому что Саша быстренько, фактически, преобразовал нормальный военный оркестр в популярный эстрадно-джазовый коллектив с концертами, денежными халтурами и всё такое. Кстати, это то, с чем уже пробовал бороться во время войны маршал Жуков, своим приказом одномоментно вернув все новоявленные армейские джаз-бенды в их законный статус военных оркестров и введя в обиход само понятие «музыкантский воспитанник», в просторечии «воспитон». Но война давно закончилась, Жукова уже не было, и вожжи отпустили, все же музыканты были, и снизу, и сверху, джаз любили.

Военный дирижёр из Костромы не хотел увольнять Сашу, как обычно увольняли музыкантов-срочников, сразу после парада седьмого ноября, тянул бы до Нового года. Но за пьянку сам попал под домашний арест и начальник строевой службы части выписал Саше вольную - два года по хронометражу тот отслужил честно.

Ещё будучи солдатом-срочником второго года, там же, в Костроме, Саша поступил в музучилище, и с первого курса его сразу же перевели на четвёртый, поставив совмещать учёбу с работой педагогом по сольфеджио. И к нему в класс ходили, ибо, был он строг, но справедлив. Не знаешь нот, не хочешь их учить - нах, без разговоров! Не забыл Саша, как его самого в музучилище из-за этого не приняли. А для остальных проводил интересные уроки, совмещая сольфеджио с гармонией, основами аранжировки и другими полезными для любого музыканта премудростями.

***

Ему было 23 года, а ей уже 33, и она работала в костромском музучилище педагогом по вокалу, очень красивая была чувиха. У них случилась неземная любовь и они стали жить вместе, у неё. Саша хотел поступать в консерваторию, а она ему говорила:

- Милый, ну зачем тебе консерватория, ты и так гений, не хочу, чтобы ты уезжал.

Но всё закончилось банально, она изменила, а он не простил...

Тогда газета «Советская культура» на последней странице печатала объявления «Требуются музыканты». И Саша поехал в Днепропетровск в ансамбль песни и пляски «Славутич», название понравилось. Его взяли. Дирижёр ансамбля Иван Иванович Шмат был учеником Арнольда Каца, но абсолютно «глухой» чувак, оркестр настраивал по два часа. И проработал там Саша год.

Потом, четыре месяца он побыл в Иваново, городе невест. Больше не выдержал! Море чувих... Туда даже воинские части перевели, что бы хоть как-то снять сексуальное напряжение основного населения. Не помогло, чувих в городе было на порядок больше, чем солдат.

Там он записался в местную филармонию и опять поехал бомбить на гастроли, но уже с нужным ему смыслом. По ходу следования он прослушивался во все консерватории и везде ему сказали - приезжай!

- Как делать вибрацию на тромбоне? - спросил он в Донецке.

Ему сказали: - Вибрация, это врождённое.

Поэтому туда он не стал поступать, а поехал в Ленинград.

Ленинград — Кострома — Новосибирск

У Саши был тромбон производства фабрики имени Энгельса, которая делала духовые инструменты из отходов производства кроватей. Совершенно жуткие! А у конкурентов - абитуриентов Ленинградской консерватории, он впервые в жизни увидел инструменты фирмы Bach. И он испугался... Конкурс на тромбон был сорок человек на четыре места, один к десяти!

Но через неделю, погуляв по Ленинграду, успокоился и явился на консультацию к профессору Акиму Алексеевичу Козлову, первому тромбонисту в оркестре Мравинского. У Саши была подготовлена получасовая программа, но профессор его оборвал на второй минуте, мол, всё, иди, встретимся на экзамене. На молчаливый вопрос Саши он ему ответил так:

- Дорогой мой! Да ты только тромбон начал к губам подносить, я уже знал, какой ты музыкант. Иди уже на экзамен!

На экзамене комиссия сидела на сцене и хохотала между собой.

- Играй!

Он проиграл ровно минуту.

- Хватит, теперь коллоквиум!

- Не-е, я ничего не знаю.

- А что ты вообще знаешь?

- Анекдоты!

- Давай, трави!

По анекдотам Саша всегда был чемпионом и начал ими сыпать. Смех, слёзы...

- Хватит! Хватит! Иди уже, наш чувак!

После экзамена в коридор вышел весёлый секретарь комиссии со списком и начал читать:

- Такой, такой, такой...

Саши в списке не было...

- Всех кого назвал, не прошли, остальные прошли, - резюмировал глумливый чувак, чем вызвал полный столбняк у слушателей, уже решивших одно, а всё оказалось наоборот.

Экзамен по сольфеджио был скучным. Саша всё угадал, проанализировал и поиграл на рояле. Тоже прошёл.

Диктант был четыре строчки, одноголосный. Написал, конечно, даже раньше времени. Списывать никому не дал, хотя и просили, но конкуренты, ведь.

Сочинение кое-как написал на тройку.

А в последней двери его подкараулила «История КПСС», в которой Саша был полным профаном. Вытащил билет с тремя совершенно незнакомыми ему вопросами. Последний - вторая пятилетка. Ему подсказали из аудитории - 1933 год.

«Ага! — вспомнил Саша, — Это когда Гитлер пришел к власти и стал готовить нападение на СССР. А мы, соответственно, тоже стали готовиться, производить танки и патроны»

Экзаменатор был в шоке, ведь, вторая пятилетка, это Турксиб, Магнитка, Комсомольск... с какого бока здесь Гитлер? В итоге - тройка, видимо, со спецкафедры уже пришла установка - кто прошел всю музыку, тех не валить.

Он поступил, но после этого опять поехал к своей непутёвой любви в Кострому, тянуло его к ней, и в итоге... бросил Ленинградскую консерваторию.

Но в Костроме история повторилась, его непутёвая любовь, пока он отсутствовал, так и не стала путёвой, даже и не собиралась. И он опять поехал чесать на гастроли и так доехал до Новосибирска и здесь поступил в Новосибирскую государственную консерваторию - НГК, расставшись со своею неверной костромской любовью уже навсегда.

Чтобы уже закончить с Сашиными любовями, скажем прямо... в Новосибирске ему опять не повезло. На спор с приятелем на бутылку коньяка, он «склеил» на трамвайной остановке чувиху на вечерок... и потом двадцать лет промучился с ней в законном браке, как на каторге.

Новосибирская консерватория

НГК тогда была сущим ульем! В деревянной пристройке класс тромбона через фанерную перегородку соседствовал с классом флейты.

Там преподавал Владимир Георгиевич Шкетин, ему было девяносто лет и он всегда спал. Пристраивался к пюпитру и спал. А Саша будил его своими тремя форте!

– Ты что, дурак, орёшь? Каждый дурак может орать на тромбоне, ты попробуй пиано сыграть!

- А это я укрепляю аппарат, со слабым тихо не сыграть.

***

В НГК Сашу не научили ничему... Сольфеджио вообще не было, а гармония была всего год, зато Научный коммунизм и иже с ним были все пять лет. Целых девять преподавателей было на этой идеологической кафедре! Как он это пережил... Из его группы в четырнадцать человек при поступлении, НГК закончили только четверо. Остальных отчислили именно из-за этих предметов. Не сдал госэкзамен по Научному коммунизму, диплом не давали, приходи и сдавай через год.

На первом курсе Саша устроился работать в симфонический оркестр к Арнольду Кацу. Из-за квартиры, там их исправно давали. Но у него вышла перепалка с великим дирижёром, едва не закончившаяся отчислением Саши из НГК.

Маэстро настраивал оркестр по камертону с нотой «ля», что годится только для струнников, но не для духовиков, и Саша, намучавшись с этим, возьми и встрянь:

- Арнольд Михайлович, духовые секции в оркестре по ноте «ля» не настраивают!

- Что-о?! Я народный артист СССР, а вы кто такой?! Небось, в Костроме у флейтиста учились?! - это у Каца была такая фирменная издёвка над музыкантами-духовиками, типа, обиходной «Ты что, с Урала?».

А в Костроме педагогом Саши по тромбону числился именно флейтист, которого он никогда в жизни не видел. И он честно ответил Арнольду Михайловичу:

- Ну да, в Костроме, у флейтиста.

Тут, Кац, буквально, озверел! Он был абсолютно уверен, что Саша над ним издевается... Раскидал ноты, бросил палочку, пнул камертон, и потащил Сашу к ректору Евгению Гуренко. И точно бы его отчислили, нашли бы за что, но ректора в кабинете не оказалось.

Четверокурсник Игорь Уваров, свидетель этого инцидента, посоветовал Саше:

- Извинись, он тебя всё равно достанет.

- А за что, хоть?

- Это неважно, просто, извинись.

На следующей репетиции Саша стоял внизу сцены и ждал Каца, квартиру-то хотелось, а маэстро с этим никогда не обманывал своих оркестрантов, год-два и квартиры им давали. И вообще, маэстро был добр и внимателен к своим людям. Один раз, на гастролях в Лондоне, он отдал своё персональное авто, отвезти в больницу скрипачку с аппендицитом, а сам поехал со всеми на городском автобусе.

Увидев Сашу, Кац отвернул от него голову, выпрямился и промаршировал мимо.

- Арнольд Михайлович! Извините меня, пожалуйста, - прокричал Саша ему в спину.

- Ладно! - притормозил Кац, - Но про флейтиста в Костроме я тебе всё равно не верю!

Саша настаивать на святой правде не стал и инцидент был исчерпан. Арнольд Михайлович два раза за один косяк не карал. Жаль, с квартирой не получилось, жена, которая у него появилась за бутылку коньяка, получила её у себя на работе раньше, и Саша автоматически перешёл в категорию «обеспеченный жильём», а им квартир не давали.

***

Всё продолжалось ни шатко, ни валко, пока из Москвы не приехал Витя Бударин и не пришёл преподавать в НГК тромбон. Он был старше Саши всего на год, но безмерно круче, как тромбонист. Он ставил Саше тройки с минусом, но сменил ему постановку и показал, как не глиссовать, когда это было не надо. Но у Саши ничего не получалось и его опять чуть не выгнали из НГК.

- Забрось тромбон под кровать и приходи первого сентября, - приказал Бударин.

Так оно и вышло. Саша сделал большой перерыв и первого сентября всё у него пошло как шоколадка по пищеводу.

Так он и закончил НГК. А научный коммунизм как-то сдал на тройку.

«Искорка»

Витя Кухарский спросил Сашу:

- Ты по нотам играть умеешь?

- Умею.

- А без нот?

- Тоже умею.

И Витя привёл Сашу в «Пожарку», в ту самую агитбригаду «Искорка», тогда уже ансамбль, где когда-то служил герой-пожарный Владислав Ленский, автор песни «Родной Новосибирск». Там тогда работали лучшие музыканты города – Бударин, «Сява» Литвинов, Балаков. Зарплата была сто сорок девять рублей! Плюс бесплатный проезд по всей стране раз в год. Красота!

Новосибирское музучилище

В музучилище Саша пришёл педагогом в двадцать восемь лет и проработал там семь лет. Вёл специальность – тромбон и трубу, и руководил биг-бендом при училище. До него со студентами, фактически, не занимался никто, а сами они играли по десять минут в день.

И тогда Саша заставил студентов играть! Целый год он приходил в училище в семь утра и дул со студентами длинные ноты. Сначала всё было только на обсценной лексике, но потихоньку студенты стали приходить и дуть. А потому что и он приходил и дул. И через год они заиграли. И училищный оркестр стал звучать, везде занимая только первые места. Саша сам писал аранжировки для него. Так до сих пор их и пишет для своего ВИА «Верные друзья».

***

Тот лучший барабанщик, кто попадает в десятку, если представить барабан в виде мишени. То же и с нотой. Но интонационной точности студентов в училище не учили. На эстрадном отделении вокал преподавали девять бабок с классического отделения. Чуваки там тогда не учились, а все чувихи-студентки пели фальшиво и нестройно. Бабки их учили – купол, позиция, диафрагма, а об интонации и речи не было. Саша им ставил на экзаменах «колы», а бабки «пятерки», и в итоге побеждало большинство.

Саша пошел к директору Митину. Что за ерунда?! Потом, заручившись его поддержкой, пошел к Бударину:

- Витя, а кто в Новосибирске может преподавать эстрадный вокал?

- Михаил Гаврилович Иванов, Миша, певец из оркестра в «Победе».

Тогда в училище пригласили Мишу, а бабок всех уволили. И студенты сразу запели стройно. Сейчас на отделении эстрадного вокала уже трое педагогов и ещё взяли Лену Забарскую из вокального ансамбля Павла Шаромова, просто, чудесную певицу и педагога.

https://vkvideo.ru/video183693480_456239018?ref_domain=yastatic.net

Алиса Мон

Саша сидел в классе за роялем, и вдруг, рядом соткалось из воздуха создание небесной красоты.

- Я Света Безух. Приехала из Слюдянки Иркутской области. Хочу учиться петь.

Сама села за рояль. О, да она уже была отличной джазовой пианисткой! А певицей, просто, восторг! Но на экзамене по сольфеджио получила неуд, нот не знала вообще, была «слухачкой», как и он.

Тогда Саша пошёл к заведующему эстрадного отделения Соболеву:

– Ты что делаешь?! Ведь, талантливейшая чувиха!

– А она нот не знает.

– Да что такое ноты, это крючки, а не сама музыка. Выучит! А такой талант больше не найти.

Соболев ни в какую... Ладно, взял Саша Свету к себе в оркестр, как раз место образовалось, солистка уехала. Учил её нотам и на следующий год она поступила, чрезвычайно талантливая была чувиха. Но её всё равно выгнали... за физкультуру. Альбертина Пиночетовна лично расстаралась. А потому что Света не ходила к ней на занятия, а все время была где-то на халтурах и зависала с чуваками.

Сначала это был пианист Валера Сафаров, потом на ней женился-развёлся гитарист Вася Маринин, потом «демон-плейбой» Сергей Муравьев тоже на ней женился, пообещав ей Москву. Не обманул, кстати, «Подорожник — трава», это его ей подарок. Есть какой-то старый фильм из восьмидесятых, в нём актриса поёт «Подорожник», сидя в деревенской избе и на совсем другую мелодию. Получается, Танич ещё до Муравьёва продал этот текст ещё кому-то. Но народной эту песню сделал, конечно, Муравьёв.

Потом уже, после смерти Сергея Муравьёва, Света - Алиса Мон, ездила к Васе Маринину в Америку, но тот её уже не принял, не простил. И она поехала к себе в Слюдянку. Потом, как-то сама поднялась в Москве – клубы, корпоративы, даже ТВ. Но про Сашу Султанова в своих интервью она так ни разу и не вспомнила. Про его оркестр вспомнила, а про Сашу нет. Что он ей такого сделал? Даже не прикоснулся. Может из-за этого?

Виктор Бударин

Виктор Бударин - выдающийся музыкант, личность. Он и стал прародителем классического новосибирского джаза. У него тогда был ансамбль из девяти человек – Слава Бугаец (труба), Юра Батищев (барабаны), Миша Евтушенко (саксофон), Женя Гиммер и другие.

https://my.mail.ru/music/search/%d0%90%d0%bd%d1%81%d0%b0%d0%bc%d0%b1%d0%bb%d1%8c%20%d0%92%d0%b8%d0%ba%d1%82%d0%be%d1%80%d0%b0%20%d0%91%d1%83%d0%b4%d0%b0%d1%80%d0%b8%d0%bd%d0%b0

Ещё была солистка, крупная такая чувиха Таня Абрамова из Омска, высоченная, училась в Гнесинке у Кобзона, но вылетела за аморалку:

- Ты меня не бойся, - говорила она Саше, - Большая девушка страшно, только когда она стоит.

Бударин, когда кто-то не приходил на репетицию, её не проводил. А чтобы потом не повторять. Не пропускал ни одной запятой. Не тот штрих - стоп! Не та динамика - стоп!

Саша слушал Бударина даже когда он делал замечания не ему. Так и перешло количество в качество.

Новосибирское объединение музыкальных ансамблей

НОМА до того, как там потом развернулся Витя Бударин, в штате имело двух человек - главного дирижёра Сашу Султанова и его начальницу. Сидели они в Доме Ленина и не делали вообще ничего. Чтобы не сойти с ума от полного безделия, Саша начал писать ноты, но был тут же пойман начальницей:

– Что за посторонние дела на работе? Вечером идите, проверяйте рестораны. Собирайте рапортички.

Проработал он в НОМА три месяца и сбежал, отдал должность Федяеву, тот любил рестораны проверять, его там кормили, поили...

Уфа

И сразу же после НОМА Сашу Султанова пригласили работать в Уфу - первым тромбонистом в республиканский оркестр, плюс педагогом по тромбону в местный институт. На очень хорошие деньги. Приехал Саша в институт, а там никто не играет, а только беседуют за высшие материи - Дюк Элингтон то, Фрэнк Синатра сё. И он заставил студентов играть, опыт уже был.

В Уфе он некоторое поработал в оркестре у Валентины Толкуновой. Дирижёром там был сам Костя Кримец, не хрен собачий. Какие там носики-курносики… Она тогда только что развелась с Саульским и так выдавала музыкантам… Сплошной мат-перемат, переживала, видимо.

Султановых там было пол-Уфы, и все за своего принимали, хорошо! Так бы там и остался, но жена и дети плакали по телефону каждый день:

- Папа, не бросай нас!

Не выдержал Саша такого прессинга, вернулся в Новосибирск. Потом он эту жену всё равно бросил и сразу полегчало.

Центральный парк

Директор Центрального парка Иван Иванович Карташев выпивал и добрым королём бывал только к одиннадцати тридцати, когда уже нормально похмелялся. К этому время к нему и пришёл Саша Султанов:

- Хочу создать у вас оркестр.

- Чиво-о? У меня будет свой оркЭстр? Иди оформляйся!

И дал ему пятнадцать очень неплохих денежных ставок. И Саша начал собирать музыкантов – Зингерман, Юра Гейман, Гриша Огнев, Коля Свищёв, Фершалов, Ира Евсеенко (позже, группа «Рефлекс»), Слава Кокалин - он тогда играл ещё не так шумно.

И они начали репетировать и работать. Суббота – духовики, воскресенье – эстрада. Красота!

***

Звонок у Саши дома раздался неожиданно:

- Вы что там, оху_ли все? Как кто это говорит? Боря Балахнин, «Боб Американец», не узнал что ли? Я уже неделю назад приехал из Германии и никто меня не приглашает на работу!

Борю за пьянку сократили в Германии из военного оркестра и он вернулся в родной Новосибирск.

- Приходи!

В оркестре у Саши была строгая дисциплина, но Боря тут же начал её всячески разлагать. Оркестр, естественно, зашатался и Саша вынужден был сказать Боре:

- Боря, или молчи, или нах!

На следующий день Боря не пришёл, а пришёл он лишь на пятый день, пьяный, без саксофона и произнёс такую речь:

- Вы меня что, выгоняете? Ну и хрен с вами, я свое дело придумаю. А вы сначала научитесь играть как я!

И ведь, придумал! Так и родился «Сибирский Диксиленд».

Сибирский Диксиленд

1991 год. Репетиция «Сибирского диксиленда» в ДК «Строитель» на улице Селезнёва.

Боря Балахнин, Синюгин, Иванов, Петя Ржаницын, Шмаков, Головин, Вова Кирпичёв. Все развлекались как могли - байки, анекдоты. И при всём, при том, они записали по нотам, которые Боря привёз из Германии, аудиокассету с семью чудесными джазовыми композициями и смогли передать её в Голландию. И сразу же получили оттуда приглашение на джазовый фестиваль и спонсорскую поддержку.

И поехали, но туда не пустили военных - Синюгина и Иванова.

И вместо Синюгина поехал Игорь Широков со своим флюгельгорном вместо трубы.

- Вместо Иванова поедешь в Голландию? - позвонил Балахнин Саше Султанову.

- Боря, я три года не дул.

- Ерунда! Плохо, когда не знал и забыл, а когда знал и забыл, то вспомнишь! - выдал железный афоризм Боря.

И через три дня они поехали. Губы в кровь.

- Боря, давай напишем программу.

- Да ну её нах, я всё итак помню.

Вышли на сцену.

– Что играем? - локтями подтянул штаны Боря.

***

После первой поездки в Голландию Петя Ржаницын и Боря Балахнин закодировались. Но потом как-то быстро раскодировались. В следующей поездке у них была Голандская Венеция, королевская регата, искушённая публика - толпа джазовых меломанов. Красота вокруг немыслимая. А они, банально, нажрались...

- Эй ты, ху_ла с Нижнего Тагила! Где наши подарки?! - обратились отцы-командиры Боря с Петей к спонсору поездки - голландскому миллионеру, мебельному магнату и джазовому меломану.

Хорошо, что тот ничего не понял. Спали они в его магазине диванов, в отель их не пустили.

***

Поехали они как-то на джазовый фестиваль в Таллин. Но в Нарве их посадили в тюрьму за отсутствие виз, которые им кто-то пообещал, но не привёз вовремя. Надзиратели в этой тюрьме были одни чувихи. Боря Балахнин через решётку начал им играть на саксофоне красивую мелодию, чувствительные тюремщицы заплакали и их всех выпустили на все четыре стороны, даже не покормив. А они были так голодны, что когда на на нарвском мосту встретили машину с капустой, то грызли её как кролики. На фестиваль они, конечно, опоздали.

Тогда же они поехали в Финляндию, отрабатывать контракт, и Балахнин исчез перед самым выступлением. У них контракт, а их начальник в одиннадцать утра уже пьяный, в очереди в буфет стоит. Но как-то сыграли без него.

***

Петя Ржаницин трезвый всегда молчал, поэтому слыл за умного. Осанистый красавец с вальяжными движениями и поворотом головы, настоящий русский барин. Пьяный же, он говорил только на блатной фене. В кабаках всегда разруливал, если какие-нибудь бывшие сидельцы начинали чудить, ибо, сам был таким же в юности, знал все их болевые точки.

- Сиреневый туман над нами проплывает, а в тамбуре горит... сиреневый туман, - пел пьяный Петя. Хорошо так пел, душевно.

И где-то за полярным кругом он выступил перед коллективом:

- Балахнин не компетентен, пьёт как не в себя, надо выбрать нового начальника - меня!

Но его не поддержали, мол, создавай свой проект и руководи им как хочешь. Обиженный Петя уволился, но потом быстро принялся обратно и поехал на следующий фестиваль. И опять в одном купе с Борей.

В четыре утра Саша Султанов был разбужен с разницей в пять минут:

- Ты скажи этому козлу, что я его порву! - вбежал в его купе Боря.

- Ты скажи этой блохе, что я его порву! - вбежал в его купе Петя. Он умер в 2003 году и было ему всего пятьдесят три года, светлая ему память!

Вот слева Пётр Ржаницын (бас-гитара), далее Борис Балахнин (тенор-саксофон), а справа живее всех живых Александр Григорьевич Жагоров (перевёрнутый аккордеон). Кадр уникален тем, что они вместе играют, предположительно, в Доме актёра. Балахнин недолюбливал Жагорова, но именно глыба Жагоров тогда организовал это выступление находящихся в длительной ссоре Бориса и Петра. Интерес Жагорова к этой ссоре очевиден, он вечно ангажировал у Балахнина Вовку Кирпичёва и хотел бы продолжить эту практику.

***

Как-то они работали на круизном корабле и нового банджиста Колю Свищева, который ещё не был в курсе Бориных выходок, поселили в одну каюту с Борей. Утром Коля плакал как младенец:

- Спасите меня! Он курит всю ночь мне в лицо и такой бред несет…

Коля уволился через год, не выдержал. Сейчас он живёт в США.

***

2002 год. Репетиция «Сибирского диксиленда» перед поездкой в США в Доме Ленина, где они стали базироваться с 1995 года, когда их приняли в штат Новосибирской государственной филармонии.

Все болтали, шумели и развлекались как могли. Лишь один Сергей Гершенович молчал, глаза в пол, видно было, что ему это не нравилось, но он себя сдерживал. Он и стал руководителем коллектива после смерти его создателя Бориса Балахнина в 2008 году, светлая ему память.

Но и на старуху бывает проруха. В купе под Выборгом к Сергею и пианисту Жене Гимеру подсел какой-то грузин. Наливал, бегал за добавкой в вагон-ресторан. А с утра они не обнаружили доллары в кармане у Жени и кофр с трубой и деньгами за подкладкой у Сергея. Какие-то друзья в Питере одолжили Сергею полутрубок-«поганку». В общем, сыграли они не очень.

***

В Германии Саша Султанов с Борей Балахниным шли по шоссе и забрели в какое-то кафе с пианино. Боря вытащил свой саксофон-сопрано и стал на нём играть, а Саша ему подыгрывал на пианино. Хозяин был не против и в итоге они проиграли там всю ночь.

Немцы их слушали очень хорошо, клали в Борин кофр деньги и ругали «фанеру», которая только что появилась и все её уже ненавидели. Потом в Азербайджане Полад бюль бюль Оглы «фанеру» запретил. И в Армении тоже её запретили. И сразу туда перестали ездить москвичи.

***

А потом «Сибирский Диксиленд» исчез на целых два года. Водочный магнат Проничев снял их с корпоративного довольствия, видимо, наигрался в мецената. Боря ушёл в жесточайший запой, а Саша Султанов, Вова Кирпичев и Петя Ржаницын пошли в «Ретро» под руку Александра Жагорова. Их он принял. Сергей Гершенович опять пошел играть в армию, а остальные, кто-куда.

Когда через два года Боря Балахнин вышел из запоя, пришёл Указ Президента России, которым ему было присвоено звание Заслуженного артиста РФ. И тут же «Сибирский диксиленд» приняли в Новосибирскую филармонию, где он до сих пор благополучно и пребывает. А может и наоборот было, сначала Указ... уже и не вспомнить.

Ансамбль «Ретро»

В «Ретро» Саша пришёл музыкальным руководителем, но это была фикция, шансов чем-то там руководить не было. Глыба Жагоров тогда лютовал, принимал-выгонял, и всего, посчитали, выгнал так сорок семь (!) человек. Петя Ржаницын умер, а Игоря Уварова выгнали за то, что тот поздоровался с Жагоровым не с первым. Да ещё и пришел не в белой рубашке, а в черной.

И случился заговор, некоторым музыкантам не понравилось, что Саша заставлял их репетировать по нотам. Нашептали Жагорову, что Султанов хочет его подсидеть. Тот повёлся, выложил на стол перед Сашей все его инструменты и сказал:

- Уходи!

Всё! Безработный. И было это в 2004 году.

ВИА «Верные друзья»

Так и родил Саша Султанов свой собственный ансамбль. С репетиционной базой помог Арам Гургенович Богдасарян, договорился насчет большого зала в ПАТП-5. Пришли отличные музыканты: Игорь Уваров, Третьяков, Короткевич, Добряков, «матрос» Саша Кондранин - он «матрос», потому что в юности носил тельник под белой полупрозрачной нейлоновой рубашкой.

С зарплатой сначала был швах, аппарат арендовали у Коли Васильева, но халтур тогда было много, всем работы хватало. Так и вывернулись.

Саша любит песни советского периода, особенно авторства Арно Бабаджаняна. Маяк для него - это ансамбль «Мелодия» Георгия Гараняна. И он до сих пор идет этим армянским путем, хоть сейчас в Армению - Богдасарян, Бабаджанян, Гаранян... И даже костюмы пошил для коллектива, как шили в семидесятых. Народу нравится!

***

Саша пришёл в свой любимый Центральный парк уже к новому директору Емельянову:

- Давайте, мы будем играть у вас на танцах.

- Давайте!

И в этот день умер клавишник Игорь Уваров. А надо было играть. И Саша перешел с тромбона на клавиши, вместо Игоря. Сыграли тогда плохо, но так Саша и остался на клавишах.

***

Сегодня ВИА «Верные друзья», это вот такой замечательный новосибирский музыкальный коллектив:

Антон Маслобоев - первый тромбон и солист оркестра НОВАТ.

Женя Голованов – саксофон. Он играет в биг-бенде у Толкачёва, преподает в колледже имени Мурова и в академии джаза Игоря Бутмана (Новокузнецк). Он реально культурное достояние Новосибирска, но не имеет и намека на звездную болезнь.

Геннадий Синюгин - трубач-виртуоз. С него начинался «Сибирский диксиленд».

Александр Кондранин - барабаны, тот самый «матрос». Очень общительный и позитивный чувак.

Юрий Драгунов - бас-гитара. У него абсолютный слух, он по образованию фаготист, но ещё играет на баяне и поет. Имеет прозвище «Друганов», потому что никогда никого не подводит и всегда всем помогает.

Вокалисты:

Марина Филатова – сопрано, бессменный закулисный репортёр и певица филармонии, солистка в оркестре Росгвардии.

Володя Коварский - бас. Когда он только пришел и открыл рот, сразу стало понятно - звезда. Учит тексты быстро, вечером поет глядя в телефон, а днем уже наизусть. Никогда не подводит. И без него уже никак.

Володя Гуляев - отлично поёт, играет на гитаре и вообще мультиинструменталист.

Красавица Аня Горлова – поёт всё! Когда она исполняет «Балладу о матери», все рыдают.

Раньше ещё была Мила Иванова. Сейчас она в Москве. Счастлива.

https://vk.com/video-104027431_456239053

Проблемы алкоголя в коллективе нет. Вообще!

Второе пришествие в «Ретро»

Через десять лет после своего изгнания из «Ретро», Султанов нос к носу столкнулся со своим гонителем Сашей Жагоровым на Октябрьском рынке. Тот был в отчаянном положении, поскольку опять выгнал полсостава за свитера – Короткевича, Тропина, Баранова, Никитина и Панченко. Двадцать седьмого мая, в день пятидесятивосьмилетия мэра Новосибирска Виктора Толоконского, было прохладно и они посмели прийти в Первомайский сквер играть концерт для благодетеля в свитерах, а не в белых рубашках с бабочками. В общем, музицировать в «Ретро» резко стало некому:

– Саша, родной! Прости меня за то, что я тебя тогда выгнал по лживому навету. Пойдем назад, собери ансамбль, я тебе мешать не буду!

Собрал, конечно, хотя понимал, лукавит глыба Жагоров, ох-х, лукавит!

И понеслось...

На трубу Саша поставил самого Жагорова, а на саксофон Сергея Поспелова - лодырей, слухачей, шаровиков, но опытных:

- А давай без нот, как раньше?!

Так и играют они в «Ретро» - без нот, на слухе, да на опыте.

***

На его шестьдесят пять лет друзья подарили ему роскошный концерт на четыре часа, потом ещё банкет, такой же роскошный и тоже на четыре часа. И был детский оркестр детской музыкальной школы номер семь, где Саша от полного безденежья преподавал у директора Митина в начале девяностых, на пару с балалаечником из оркестра Гусева - Лёвой Шафиром. Он даже прослезился, так растрогался...

В Тогучине на халтуре у местного депутата, они с ещё одним балалаечником из этого оркестра Борей Вдовиным, папой композитора Виталия Вдовина, забыли дома синтезатор, нашли какое-то старое пианино со сбитым на полтона строем, настроились по нему и два дня играли по черным клавишам. Вот тебе и «слухачи»...

И всё у него всегда завершается анекдотом. Из новых:

Судят музыканта...

- Где то я вас видел - говорит судья подсудимому.

- А я же десять лет вашему сыну уроки давал на скрипке.

- Так это были вы?! Десять лет строгого режима! - воскликнул судья.

***

И ещё Сан Саныч не любит играть «на шару», у него всегда всё «сделано» в нотах. А его вечный оппонент Александр Григорьевич Жагоров говорит, что ноты не нужны! Неправда!

Его мечта, что бы все новосибирские музыканты работали на одной работе с хорошей зарплатой, как в Нижневартовске, а не как сейчас на семи работах, и не носились бы по ним как угорелые.

Правила хора

Считается, что голос человека - это звуки, возникающие вследствие колебания голосовых связок. Новосибирец Павел Шаромов с этим согласен, но всегда добавляет:

- При пении, это ещё и душа, то, что человеку Богом дадено.

***

Павел Шаромов - художественный руководитель и артист новосибирского филармонического вокального ансамбля своего имени, заслуженный артист России. В городе его знают все, а преданные поклонники, просто, обожают и дисциплинировано ходят на каждое выступление его ансамбля.

Когда пришло понимание необходимости и появилась возможность, он сбежал из города и давно уже живет в поселке в сторону Толмачево, с семьёй - младшей дочке всего десять лет, и тремя собаками-подобрышами. Большой дом в одном уровне на большом участке, преимущественно, с травой и цветами. О, это у Павла целая философия!

Умный внимательный взгляд за сильными очками. Вокалист, а курит, причём с детства. Бросал на десять лет, но вот опять... Понимает, что вредно, но курит и всё. И не сигареты, а сигары и крепкие папиросы.

Он непостоянен, не любит долго заниматься одной и той же музыкой, мгновенно загорается новыми проектами. Помимо прочего, в Анкоридже на Аляске он руководит хором «Русско-американские колониальные певцы». Свободно говорит на английском, даже ведёт на нём концерты.

Он заядлый автолюбитель, ездит везде, даже на гастролях, сейчас это просто. Обожает движение, не сидит дома больше двух дней. Любит читать, что несвойственно профессиональным музыкантам и спортсменам. В последнее время увлёкся рыбалкой, жалеет, что не понимал её раньше.

Однажды, на гастролях по Германии он так напряг связки, что случился спазм. Концерт отменили, а ему сердобольный немецкий доктор дал выпить пятьдесят граммов шнапса. И всё сразу прошло! И потом Павел десять лет кряду для смазки связок и с целью профилактики спазмов употреблял по пятьдесят граммов коньяка перед каждым концертом. А то ещё, бывало, и перед вторым отделением. Пока не понял, что риск оказаться за красной чертой чрезвычайно высок, тем более, что летела к чёрту вся стройная математика а капелльного пения. И он перестал, передвинул коньяк домой на после концерта.

Любимая песня Высоцкого - «Банька». На вопросы, типа, «Deep Purple или Pink Floyd?» и «Секс или коньяк?», отвечает одинаково: «А можно всё вместе?»

Хор мальчиков при Оперном театре

Судьба Павла Шаромова как вокалиста была предопределена в четыре года. Это случилось в детском саду номер сорок на первом этаже стоквартирного дома. Туда его по утрам привозила машина-летучка секретного предприятия номер восемь, на котором трудились его родители-геодезисты. Паша, вдруг, встал на стульчик и мощным чистым голосом взял, да и спел а капелла сверхпопулярный тогда детсадовский хит:

- Я пеку, пеку, пеку, деткам всем по пирожку, а для милой мамочки испеку два пряничка...

Видимо, сидело в нём всё это и одномоментно выплеснулось.

Был успех! Да такой, что маленького Пашу с мамой пригласили на телевидение, где записали в студии на улице Вертковской и показали в прайм-тайм.

Так он попал в хор мальчиков при Оперном театре под руководством главного хормейстера театра Евгения Павловича Горбенко - эталона профессионализма. Этот хор, уже под названием «Детский хор при НОВАТ», до сих пор существует. Он участвует во многих спектаклях театра, а в конце декабря юные артисты почти каждый вечер, а иногда и по два раза в день, работают в оркестровой яме на спектакле «Щелкунчик» и в других детских оперных спектаклях.

Также было и тогда. И сейчас даже сложно представить расписание и нагрузку на маленького ребёнка, при том, что Паша уже учился и был хорошистом в общеобразовательной школе, а ещё посещал репетиции другого хора в институте геодезии и картографии - alma mater его родителей. И это при том, что никаких нянек у него сроду не было, а родители весь день на работе. Ключ на шею и вперёд, на автобусную остановку. Как все тогда в Новосибирске.

Хоровая капелла мальчиков

Следующим этапом профессионального роста юного вокалиста Паши Шаромова стало его участие в хоровой Капелле мальчиков новосибирского дворца пионеров и школьников под управлением народного артиста СССР, легендарного хормейстера Вячеслава Викторовича Мочалова.

Эта хоровая Капелла стала для Паши, буквально, домом родным, школой пения и жизни. Там два раза в неделю с мальчишками занимались лучшие консерваторские преподаватели и студенты. Очевидно, Мочалов строил свою Капеллу по типу горьковской, в которой когда-то и сам подростком обучался пению.

https://ok.ru/video/249841715966

И всё это продолжалось как прекрасная детская сказка... пока в тринадцать лет у Паши не сломался голос. В один день! Вчера ещё он пел, а сегодня голос пропал. Слёзы! Жизнь закончилась!

- Теперь потихонечку, вторым альтом, - сказал ему мудрый Мочалов. - Не плачь, Павлик, не ты первый, не ты последний, это мутация, обычное дело у мальчишек твоего возраста.

Новосибирское музыкальное училище

В восьмом классе встал вопрос - а куда идти дальше? В девятый и после десятого поступать в так нравившийся ему физмат, или дальше развиваться по музыке? В выборе ему помогли родители, сказали, ну конечно, по музыке. И в 1976 году Паша Шаромов благополучно поступил в музучилище на специальность «хоровое дирижирование».

И ему сразу очень сильно свезло... Его педагогами стали: Алла Михайловна Кальмус и Николай Павлович Качанов - композитор и дирижер, выпускник НГК - новосибирской государственной консерватории. Они и привили Павлу неизбывную любовь к музыке и к своему делу в ней. Научили по-настоящему слышать и понимать музыку.

Качанов никогда не ставил плохих оценок, а свобода его отношений со студентами сильно раздражала идеологизированных членов руководства. Библия на рояле, неофициальные выставки новосибирских художников, вечеринки и обсуждения «скользких» околополитических тем со студентами, не вписывались в каноны поведения классического советского преподавателя.

Как-то раз, хор музучилища под управлением Качанова вышел на сцену в новосибирском Академгородке в джинсах и цветастых рубахах. Камерный хор и джинсы! Камерный хор и рок-н-ролл! Вольность неслыханная, а неприкрытое увлечение Качановым джазом лишь усугубляло картину.

Сейчас Качанов живёт в США, там он создал и руководит Русским камерным хором Нью-Йорка. Билеты в престижный Карнеги Холл на их выступления раскупаются мгновенно. Даже на такие специфические программы, как русская романтическая музыка.

***

В этот же год в музучилище, вместе с Павлом, в основном, на вновь образованное Эстрадное отделение, пришли поступать и все кабацкие музыканты-лабухи Новосибирска, у кого не было музыкального образования.

Патлатых савояров туда загнал Виктор Бударин, возглавивший НОМА - новосибирское объединение музыкальных ансамблей, которое в числе прочего через филармонию выполняла функцию объединённого отдела кадров для всех новосибирских ресторанов и кафе с музыкальными коллективами в штате, то есть абсолютное большинство. Бударин, попросту, запретил музыкантам работать в кабаках без диплома или хотя бы студенческого билета музучилища, и стоял на своём твёрдо.

Понятно, что такое количество весьма специфических и разновозрастных знакомств не могло не сказаться на мироощущении Павла. Объёмный ядерный взрыв! Вот оно только что было школьное детство и в нём всё было нельзя, и сразу, хоп, и вольная студенческая жизнь!

Теперь Павел, например, мог в любое время попасть, практически, в любой ресторан города, ведь, там трудились его однокашники. А это по тем временам было та-а-аким преимуществом в общении с девушками...

Так он узнал, что такое «вокалюга», «халтура», «чувиха», «кочум» и «парнас». И даже немного попел за деньги на свадьбах, школьных вечерах и подобных мероприятиях. Но не втянулся, ему не понравился уровень этой музыки - всё на шару, без нот, громко, примитивно и неинтересно. Гораздо интересней ему было придумывать и участвовать в студенческих капустниках, отсюда и любовь к «Уральским пельменям».

Однажды, перед Новым годом они тёплой компанией сидели на Ядринцевской и сотворяли рок-оперу к праздничному капустнику. Творить им было ещё долго и они заслали гонца за вином к инвалидам, своим соседям по дверям с улицы, у которых работал небольшой продуктовый магазин. Гонец принёс - о, лучше бы не приносил! - несколько бутылок «Яблочного» по рубль семнадцать, жуткого креплёного шмурдяка. А другого не было!

Ну что, разлили, что было и - о, чудо! - волшебный аромат настоящего дорогого десертного вина разлился по комнате. Тут же у присутствующих была экспроприирована вся карманная наличность, включая мелочь, и снаряжена экспедиция к инвалидам, которая и добыла целых два ящика!

Оба ящика они рассовали в два училищных пианино с прицелом на Новый год. Но до него, вино, увы, не дожило, слишком было вкусное. Но вот откуда в бутылках с наклейками и по цене «Яблочного» взялась эта небесная амброзия, так и осталось тайной. Может на заводе цистерны перепутали? А может быть это было новогоднее чудо, которые, как известно, иногда случается!

Рок-оперу они тогда сотворили и даже сорвали при её исполнении неимоверный аплодисмент, перешедший в овацию, как студентов, так и преподавателей.

Новосибирский камерный хор

В 1978 году семнадцатилетнего Павла Шаромова и ещё двоих своих студентов-третьекурсников их педагог в музучилище Николай Качанов привёл в любительский Камерный хор Новосибирского отделения Всероссийского хорового общества, в котором служил ответственным секретарём Александр Жагоров.

А руководителем этого хора был хормейстер и оперно-симфонический дирижёр Борис Певзнер, друг Арнольда Каца и Владимира Минина - худрука Московского камерного хора. Теперь уже точно, был, светлая ему память!

К тому времени Павел уже был непритворным энтузиастом хорового пения и слышал музыку по-особому. Поглощённый общим делом, он совершенно бескорыстно и с удовольствием пел соло и вёл концерты. И это при том, что находясь под властью эмоций, мэтр мог запросто швырнуть в хор толстенным клавиром... Ничего, уворачивались.

Певзнер к тому времени был уже апологетом хорового театра миниатюр, настоящим Станиславским от хорового пения. При нём Камерный хор не только пел, но и танцевал, и лицедействовал. И у Певзнера были на этот счёт свои методы, и все на грани инфаркта:

Переживай музыку, которую исполняешь, как свою!

Рыдай от музыки репетируя, тогда не заплачешь в концерте!

Артист должен всё оставить на сцене, буквально уползти с неё и упасть от бессилия.

На сцене время замедляется.

Кстати, последнее объясняет случай с органистом Виталием Вдовиным, когда пообещав ему снизить темп исполнения произведения, Певзнер его не снизил и этим реально чуть не уморил юного ассистента аккомпаниатора. Но это в действительности. А в своей голове он его снизил, и значительно. Просто, в тот момент на сцене время для него шло по другому, медленнее.

В этом же 1978 году коллектив впервые поехал за границу на Международный конкурс имени Бартока в Дебрецене (Венгрия), где был отмечен Золотой медалью, а сам Певзнер стал лучшим дирижёром.

На командировочные Павел накупил джинс. Для себя, для своих. Как все.

***

Благодаря дружбе Певзнера с Мининым, новосибирский Камерный хор начали частенько приглашать в Москву и он даже стал первым исполнителем хорового концерта «Пушкинский венок» Георгия Свиридова - самого крупного по масштабам и многогранного по содержанию хорового произведения семидесятых.

В Москве Павлу в составе хора посчастливилось работать и с другими великими композиторами и дирижёрами - Валерием Гаврилиным и Евгением Светлановым. С последним связана такая история:

На одной из репетиций в храме академической музыки - Большом зале Московской консерватории, выяснилось, что нет ключа от знаменитого французского органа Cavaillé-Coll. Хранитель его закрыл и уехал на дачу. Бывает...

Светланов был близок к истерике! Положение спас Павел. Всё как в детстве, во дворе дома номер девятнадцать по улице Титова, когда надо было взять покататься велосипед, закрытый отцом на замок в сарае. Согнутый гвоздь...

«Чик!» - сказал замок и дверь в комнату органиста приветливо распахнулась. Репетиция прошла хорошо. Но на следующий день хранитель органа учинил допрос новосибирским хористам - кто открыл орган? «Он сам» или «не знаю, не видел», был ему ответ.

В 1981 году Камерный хор получил профессиональный статус и стал филармоническим коллективом, а Павел - инспектором хора, его администратором. Так и записано единственной позицией в его трудовой книжке «Новосибирская государственная филармония, принят…». И больше он нигде постоянно не работал.

Тогда же, в рамках Камерного хора был создан «Ансамбль старинной музыки». Для него Павел подыскивал репертуар и всё остальное. Нашел даже ноты пяти- шестиголосных английских мадригалов, старинные музыкальные инструменты, описания вокальных школ прошлого и всё другое нужное.

Но это было позже, а пока...

Новосибирская государственная консерватория

В 1980 году Павел Шаромов окончил музучилище, получил распределение в Куйбышев, но туда не поехал. Служить срочную он тоже не пошёл. Так до двадцать восьми лет и ходил в оркестр СибВО договариваться, что если призовут, чтобы служить у них. А много позже выяснил, что итак бы не призвали - в школе на физкультуре одноклассник случайно ударил его лбом в висок и повредил ему зрение.

С поступлением в НГК проблем не было, но учился Павел урывками, всё время был на гастролях с Камерным хором, а когда приезжал, сдавал всё скопом и снова уезжал. На пятом курсе его не допустили к «Ленинскому зачёту» по доносу однокурсницы, кстати, лучшей подруги его первой жены, что он аполитичен, поверхностен в изучении общественных наук и ничего кроме хоровой музыки его в жизни не интересует.

А его как раз очень даже интересовало... Его любимые капустники, которые в сравнении с музучилищем, в консерватории обрели приличествующий ей уровень и размах, и Павел всегда участвовал в их подготовке. Вот, например, его стихотворный шедевр на тему перезанимавшихся студентов, актуальную до сих пор, на мелодию «Песенки о хорошем настроении» из репертуара Людмилы Гурченко. Всё из жизни:

Нужно заниматься, но не напрягаясь, Чересчур усердно фэйсом не тряси, А не то однажды за тобой приедет, С крестиком и лампочкой белое такси.

Вокал им преподавали три года, но Павел выспросил разрешение у начальства и занимался им все пять лет, нравилось ему учиться петь. Ему пошли навстречу.

Иногда бывало так - половину урока по дирижированию вёл Певзнер, потом выходил, а вместо него заходил Кац и продолжал урок с того же места. Или наоборот. То ли мэтры так развлекались, то ли это у них был какой-то особый педагогический приём, остаётся только гадать.

Яркий светящийся шар событий, встреч, надежд, любовей, разочарований - вот что такое для Павла была консерватория. Неповторимые годы сплошного веселья и радости, которые мелькнули и нет их. Простое человеческое счастье!

Вокальный ансамбль Павла Шаромова

Всё случилось в 1986 году, когда маэстро Певзнер, оставив Камерный хор на произвол судьбы, взял и уехал в Грузию. И хор нужно было срочно спасать. Спасли! Новым худруком и главным дирижёром стал Игорь Юдин. Так хор теперь и называется - Новосибирская хоровая капелла Игоря Юдина, да и по праву.

А в 1992 году Ансамбль старинной музыки Камерного хора стал тем, чем он стал - вокальным ансамблем (квинтетом) Павла Шаромова и остаётся таковым уже тридцать три года. Кроме самого Павла, это:

Елена Забарская - сопрано, лучшая джазовая (и не только!) вокалистка города, педагог, легенда. Когда она поёт, как будто говорит космос. К ней очередь, все хотят позвать её на программу как солистку.

Маргарита Вишнякова - сопрано, очень ответственный, позитивный и отзывчивый человек, на неё всегда можно положиться. Работает в ансамбле почти десять лет и профессионально выросла невероятно, сейчас уже и сольные проекты готовит.

Анна Голубева - меццо-сопрано, прирождённая актриса, работает в ансамбле шесть лет. Очень эмоциональная, много занималась с детьми, сейчас уже делает сольные проекты. Она мега-профессионал и ей все легко даётся.

Владимир Нестеров - тенор, управляющий ансамблем, его директор - присматривает за всей этой красотой. Ему безумно нравится его работа, он хоть и устаёт на ней, но это приятная усталость.

https://dzen.ru/video/watch/6388a52f6ee9811282d8957c?f=d2d

***

О чем мечтает Павел Шаромов? Да просто чтобы хорошая музыка всегда звучала в сердцах его слушателей! Ничего особенного...

За музыку, за удовольствие!

Барнаульская танцплощадка

Алтайский бурый медведь – это только на вид «Ласковый Миша» Олимпиады-1980, как изобразил его художник Виктор Чижиков. На самом же деле, это жуткое орудие смерти, обладающее невероятной силой. Причем, он вообще ничего и никого не боится... Ну а чего и кого ему бояться, если у него лапа как два человеческих лица, а когти… лучше не видеть. Один удар и всё, жертва не дышит!

Это к тому, что в 80-х годах прошлого столетия, в Барнауле, на танцплощадке, которая находилась в самом что ни на есть пролетарском районе, работал замечательный ВИА «Дизайн» под руководством клавишника Жени Сергеева, с участием вокалиста Игоря Иванникова (после, «Поющие сердца» и «Доктор Ватсон»). Всё было как надо, самопальная аппаратура с наклейками Marshall, ревербератор из магнитофонной приставки «Нота», микрофонные стойки под Fender и прочее.

Но вот незадача... Местные хулиганы из своих хулиганских побуждений частенько подкарауливали музыкантов после танцев и на них, видимо, самоутверждались, лупили, кто не успевал убежать.

И так продолжалось, пока в коллектив не влился большой и мощный, чем-то похожий на того самого алтайского мишку, тромбонист Олег Голюнов.

И сразу всё изменилось!

Бесстрашный чувак нечеловеческой силы, к тому времени уже опытный уличный боец, при появлении авангарда хулиганов Олег мгновенно раскручивал на части микрофонную стойку, хватал тяжёлую ножку и ей как косой косил оппонентов. За ним на великую битву Добра со Злом поднимались и другие участники коллектива. Ещё им помогали спортсмены под предводительством борца Славы Короткова - чемпиона, призёра и всё такое. Ножек от стоек было много, а милиция в эти дела и не вмешивалась. Обычное дело. Подумаешь, драки на танцах.

В общем, они справились.

Барнаульский детский оркестр

Папа Ваня Голюнов, такой же большой и мощный, как его старший сын Олег, не был профессиональным музыкантом, а трудился сварщиком на барнаульском заводе «Трансмаш». Владел сварочным аппаратом в совершенстве. Но ещё, он в совершенстве владел русской гармошкой и с женой-певуньей, кассиром бухгалтерии этого же завода, частенько баловал друзей и соседей народными и песнями из репертуара Людмилы Зыкиной. Народу нравилось!

До своих двенадцати лет Олег музыкой не занимался, а ходил в секцию самбо, что потом, кстати, пригодилось в жизни! Ещё, у него в школе проявилась одна любопытная и весьма необычная черта… он никогда и никуда не опаздывал! Не опаздывает и сейчас, всегда приходит заранее и ждёт. Почему так, неведомо, но вот так!

Тогда, он пришёл в школу за полчаса до начала уроков и в ещё пустом коридоре нос к носу столкнулся с Анатолием Семёновичем Шабалиным - руководителем детского духового оркестра барнаульского Дворца пионеров, мультиинструменталистом и нотным каллиграфом.

- Пойдёшь к нам на трубу?

- Ну можно попробовать…

***

С трубой Олег просквалыжился два месяца, но ничего у него не получилось. В оркестре было сорок ребят и Шабалин им отдельно не занимался, пришёл, ну и давай, дальше сам. И тогда Олег попробовал на тромбоне. Получилось, понравилось, и Шабалин сказал ему:

- Научишься за полгода играть на тромбоне, возьму тебя в лагерь «Орлёнок» на музыкальную смену.

Научился... хотелось ему на Чёрное море.

В «Орлёнке» Олегу очень понравилось: пляж, всё чисто, прекрасная кормёжка. В лагере были кубинцы, палестинцы, а у Олега был никелированный тромбон Ленинградского завода духовых музыкальных инструментов. Совершенно жуткий инструмент, на котором он, уходя в крымский лес каждое утро в семь ноль ноль, дул длинные ноты.

Сильно он уже прикипел ко всей этой музыке, а ноты самостоятельно выучил, ничего сложного!

Барнаульское музучилище

На вступительных экзаменах в барнаульское музучилище Олег сыграл арию короля Ренэ из оперы «Иоланта» Петра Ильича Чайковского и его приняли даже без музыкальной школы. Авторитет Шабалина в городе был очень высок и многолетнее участие в его оркестре школу заменяло.

В семнадцать лет Олег уже сидел вторым тромбоном в филармоническом Барнаульском симфоническом оркестре. Однажды, на гастролях в Бийске, он в полной темноте разыгрывался на сцене местного ДК, свет тогда экономили. И упал в оркестровую яму рядом с рядами стульев ножками вверх. Ещё бы чуть-чуть и со святыми упокой. Но пронесло, только бок отбил.

Вообще, в симфоническом оркестре ему не очень нравилось, заколебал его инспектор, все эти чёрные носки... Так и болтался между оркестром и ВИА.

На конкурсе музучилищ в Кемерово студент Олег Голюнов занял второе место.

Новосибирская консерватория

Кроме как поступать в Новосибирске, вариантов у Олега не было. Первая из его четырёх жён годом раньше уже поступила в НГК - новосибирскую государственную консерваторию и ждала его в общежитии на Ипподромской.

Однако, из симфонического оркестра его не отпускали:

- Вы нам нужны в Барнауле! - сказали Олегу в Управлении культуры и выдали ему на руки направление на учёбу в НГК, где чёрным по белому было напечатано на пишущей машинке:

«Для поступления на заочное отделение»

Знакомая секретарша за шоколадку искусно вытравила из бумаги «за» и отделение стало «очное». Подлог так и не вскрылся и Олег благополучно поступил в НГК на очное отделение в класс заведующего кафедрой духовых и ударных инструментов НГК Иосифа Исааковича Бобровского, ранее, педагога всем известных в Новосибирске Виктора Бударина и Владимира Толкачёва.

В общежитии НГК даже женатикам почему-то не разрешали жить вместе. Но после «правильного» разговора с распитием с комендантом, им с женой разрешили. И началась она - яркая, весёлая, как пузырики шампанского в нос, студенческая жизнь.

Общага консы жила весело! Чуть ли не каждую ночь случались, или сейшны, или облавы начальства. С сейшнами начальство пыталось бороться, но бесполезно.

Деньги были! Сначала Олега приняли в оркестр кинотеатра «Победа», когда в нём работали лучшие музыканты города. А потом он вообще устроился в оркестр Цирка, настоящий биг-бэнд, и в который как на праздник он ходил работать целых шесть лет.

Ещё Олег, бывало, «жмура ховал». Тогда, на Заельцовском кладбище, прямо в его конторе, было что-то, типа, биржи духовиков. Начальник отмечал пришедших лабухов, составлял из них «жмуркоманды», как правило: барабан с тарелками, туба, труба, тромбон, давал бумажку со временем, и после дела рассчитывался за работу: бутылка водки и от десяти до ста рублей денег, в зависимости от «жирности» клиента. На каждого! «Жирный» клиент, это когда «жмуркоманда» состояла не из четырёх лабухов а, например, из десяти и с дирижёром. Инструмент и ноты полагалось иметь свои.

А тогда даже с «лысым» или «красненькой», как в народе называли десятку, можно уже было сходить в кабак, и даже с девушкой - бутылка водки, два салата, два горячих, хлеб и графин морса. Да, да, тогда девушки тоже пили водку.

Как-то ночью, Олег, высунув тромбон в окно общежития, репетировал марш Шопена, а нервные жильцы из дома напротив вызвали милицию по факту хулиганства. Милиция приехала, хулигана искала, но так и не нашла.

Новосибирский академический симфонический оркестр

В 1990 году Новосибирский академический симфонический оркестр филармонии под управлением Арнольда Михайловича Каца объявил конкурс на вакантную позицию - тромбонист. Прослушивание проводил сам маэстро. Желающих было шестеро и всем им хотелось высокую зарплату, заграничные гастроли и квартиру в течении года.

Где всё это брал для своих оркестрантов Кац, загадка. Но так было - триста пятьдесят рублей в месяц против ста пятидесяти в оркестрах Цирка и Оперного театра, а то и девятьсот, жаль не долго, всего семь месяцев, пока не обвалилась страна.

Олега прослушали и в оркестр взяли. Там он и проработал уже тридцать пять лет. Сначала регулятором, после, самим первым тромбоном, а сейчас - концертмейстером группы тромбонов. Побывал на всех континентах, кроме Австралии и Антарктиды... всё таки это оркестр, входящий в ТОР лучших оркестров мира, сплошные гастроли. И вроде бы, столько лет прошло, а всё равно, волнуется Олег перед каждым выступлением как пацан, ответственность давит.

Он вспоминает...

Квартиру ему дали быстро. Мэтр на репетиции наорал на него, а потом пригласил в кабинет и сообщил... Он часто так делал, сперва орал, а потом... Поэтому на него никто и никогда не обижался. Даже загадывали... Если орёт, то что-нибудь хорошего тебе точно отломится.

Как-то Олег своими ушами слышал, как Арнольд Михайлович по телефону материт самого Виталия Петровича Муху - первого секретаря Новосибирского обкома КПСС, по сути, тогдашнего хозяина города и области. Так и шутили: «Новосибирцы все под мухой», что было правдой и в прямом и в переносном смысле.

***

Однажды в 1995 году, Кац сказал Олегу:

- Проводи-ка меня, посоветуемся.

Они шли по Красному проспекту и перебирали варианты, где бы им взять ещё одного хорошего тромбониста в оркестр.

И вдруг, навстречу им по своим делам спешил юный тромбонист Николай Сизиков.

- Так вот же он! - воскликнул Олег.

- А ну-ка иди сюда! - воскликнул Кац.

И сегодня Николай Владимирович Сизиков, не кто иной, как управляющий Новосибирским академическим симфоническим оркестром, в котором он и прошёл свой путь в начальники, начиная с музыканта-тромбониста. А ещё он, кроме этого оркестра, управляет четырьмя творческими коллективами филармонии. Вот что значит оказаться в нужном месте и в нужное время!

А в 2002 году из Москвы пришёл Указ Президента РФ о присвоении Олегу Ивановичу Голюнову - концертмейстеру академического оркестра Новосибирской государственной филармонии, почётного звания «Заслуженный артист Российской Федерации». Радостно! Да и пенсия побольше!

Siberian Brass

Brass - это, по английски, медь, а Siberian Brass - квинтет духовиков оркестра Каца, который в 1999 году, за месяц до Миллениума, испросив разрешение у шефа, после как всегда успешных гастролей оркестра в Лондоне, остался там чесать на халтурах, если можно таковыми назвать выступления, прямо, на улицах.

В основном, это происходило на Oxford street. Они приходили в концертных фраках, ставили на мостовую жестяную банку с наклейкой Siberian Brass и начинали... Вальсы, марши, танго, польки, музыка из популярных европейских кинофильмов и мюзиклов, джаз. Очень им тогда пригодился сборник аранжированных для брасс-квинтета произведений красноярского трубача, педагога и дирижера Петра Казимира.

https://vk.com/audio5461522_149745527_264e19d7be1876cbc7

Горожане относились к русскому квинтету очень хорошо и слушали его с удовольствием, но когда музыканты, разделив между собой бумажные купюры, принесли в Barclays Bank наволочку с восемнадцатью килограммами различных монет, то там их заставили эти монеты сортировать по номиналу. Но оно того стоило, шестьсот пятьдесят фунтов, как с куста.

На круг, они заработали на улицах Лондона очень неплохо, сопоставимо с заработком на гастролях в оркестре, по три тысячи фунтов чистыми за двадцать дней, итого, шесть. И на эти деньги тогда можно было купить квартиру. И если бы они ещё не пили и не курили, с удовольствием посещая различные пабы и другие злачные заведения, домой привезли бы значительно больше.

А жили они в дешёвом отеле для подростков, забавное местечко с двухярусными кроватями и постояльцами, такими же забавными, но там они только ночевали. Да, нормально...

Но не всё время они музицировали на улице. Так, их как-то пригласили поиграть в Церкви Братства на Southgate Road, где в 1907 году проходили заседания V съезда РСДРП. Об этом событии там помнили, висела памятная табличка, а музыкантам, кроме денег, ещё и наварили по тазику гречки и картошки, лучшей, по разумению англичан, еды для русских. От души, на полном серьёзе!

Они даже попали в газеты, их начали узнавать, и они до того обнаглели, что пошли поиграть прямо перед входом в Royal Opera House в Covent Garden, когда там давали «Аиду». И их никто не прогнал, а наоборот, расфуфыренные леди и джентльмены, выходя из своих Rolls-Royce, занимали наличные деньги у своих шоферов и кидали их музыкантам. Очень хорошо накидали.

Окрылённые успехом, они пошли туда и на следующий день. Но не тут-то было... Их уже ждал полисмен, который доходчиво им объяснил, что вчера, это была досадная случайность. Просто, до сих пор лондонской полиции и в голову не приходило, что кто-то вообще может чесать рядом с входом в Королевскую оперу. Хорошо хоть не арестовали.

Потом они частенько, так же, ездили чесать в Европу - Швейцария, Германия, даже без гастролей. Кац не препятствовал. В наступившем в стране безденежье, махал рукой и напутствовал:

- Езжайте, только к началу сезона не опаздывайте!

Они и не опаздывали... Олег же вообще никогда не опаздывает.

***

В новосибирском музучилище, нынче музыкальном колледже имени Аскольда Мурова, серьёзной педагогической работы Олегу сейчас нет. Там сейчас вообще нет студентов-тромбонистов. Так, числится Олег иллюстратором и всё, хотя ещё в 2006-м он выучился в США на джазового педагога по программе «Открытый мир»

А в оркестр Каца молодёжь сейчас пришла очень сильная, раньше таких не было. Один тромбонист Леонид Данильченко чего стоит. Нет, Олег не боится конкуренции, он же за музыку, за удовольствие... и мечтает лишь об одном - как можно дольше играть на тромбоне!

А человек играет на трубе!

Песня о Щорсе

Судьба играет человеком, а человек играет на трубе! Это сказано о нём, Сергее Гершеновиче.

Большая музыка для него началась на школьных уроках пения. В отличие от абсолютного большинства советских средних школ, где пение было «уроком балдения» и их, в основном, вели спившиеся баянисты, у них в Красноярске всё было строго. Их учитель пения - Фёдор Иванович, да, был баянист и даже вокалист, но он не пил вовсе, а на фронте командовал штрафной ротой, поэтому маленьких хулиганов усмирял на раз.

Сергей хулиганом не был, наоборот, пение ему нравилось, и когда учитель предложил ему участвовать в вокальном квартете мальчиков, с радостью согласился. Потом, квартет превратился в квинтет, потом в сикстет и, наконец, стал детским хором мальчиков. Они пели о Родине, военные песни, разные. Хорошо получалось.

И вот на смотр-конкурс к пятидесятилетию Октябрьской Революции в 1967 году учитель поручил Сергею выучить «Песню о Щорсе» (Шёл отряд по берегу, шёл издалека…). Сергей выучил. Но за день до выступления они с братом решили дома поиграть в футбол. Ну а где им ещё было играть, если ноябрь и на улице минус тридцать? Мяча у них не было и они играли «Ванькой-Встанькой» - большой целлулоидной куклой из двух шаров, снизу залитой свинцом.

Брат красиво обвёл одну табуретку, вторую… вышел в штрафную зону прямо перед вратарём – Сергеем, и с правой ноги со всей дури врезал «пушку» по воротам между двумя стульями. Но вратарь отважно отбил опасный удар… головой. Кровища… Мать в истерике… Замотали разбитую голову чем пришлось и бегом в травмопункт. Там кожу на голове Сергея зашили, сделали перевязку, велели понаблюдаться и отпустили.

Утром, в десять ноль-ноль в школе начался смотр-конкурс. Все в белых рубашках с пионерскими галстуками, строгое жюри... Дошла очередь и до Серёжи Гершеновича петь соло. Раскрывается занавес, стоит хор в два этажа, и он с повязкой на голове:

- Голова обвязана, кровь на рукаве…

И тут зал взорвался! Бешеные аплодисменты и крики «Браво!». Такой фотографической точности шоу никто не ожидал. Сергею даже дали премию…

Детский духовой оркестр

Сергей активно занимался спортом - коньками, хоккеем, но получил травму ног, не повезло. И ему сказали:

- Больше спортом заниматься тебе не нужно, опасно для жизни.

На том спорт для него и закончился. Ну и ладно! Зато пришли его пацаны с улицы:

- Пойдем, Серёга, в ДК Маяковского, там набирают детский духовой оркестр. Будем ездить в пионерский лагерь, три сезона бесплатно отдыхать.

Конечно, про бесплатно отдыхать, подкупило тогда ещё простодушного Сергея и он пошёл в ДК. Его взяли. Так в одиннадцать лет в его жизнь пришла труба. Он хотел саксофон, но ему дали трубу. И прозанимался он в этом оркестре три года. И как оказалось, не напрасно, считай, музыкальную школу окончил.

***

В пионерском лагере их поселили отдельно, что бы не смущать настоящих пионеров с вожатыми и педагогами на отрядах, от совершенно анархической шайки красноярской вольной пацанвы, собранной по дворам самого, что ни на есть пролетарского района, которая в тихий час не спала, а шарилась по лагерю и курила за туалетами.

Одета была шайка, именуемая Детским духовым оркестром, во всевозможные шаровары, кепки, тюбетейки, фуфайки на шнуровке, широкие брюки, короткие пиджачки и свитера. Впрочем, как и все тогда дворовые мальчишки с окраин.

Когда их за курением застукал начальник лагеря, то грозно рявкнул:

- Все вон! Такой оркестр нам не нужен!

Из города тут же приехал руководитель этого, с позволения сказать, «оркестра», Абрам Наумович Глейберман, и добавил:

- Хотите пинать собачьи говёшки по дворам, пожалуйста, я наберу новых!

В итоге он их всех взял на поруки и оркестр перебазировали за забор, в летний лагерь... ДЮСШ - детско-юношеской спортивной школы Красноярска. И началась у мальчишек новая спортивно-музыкальная жизнь:

Подъём на час раньше - в шесть ноль-ноль;

Пробежка пять километров;

Ледяной душ;

К семи ноль-ноль дежурный трубач бежал в тот, первый лагерь, играть подъём, а в двадцать два ноль-ноль - отбой, там же;

Зарядка;

Первый завтрак. Хороший;

Линейка с докладами старшей пионервожатой и начальнику лагеря с духовым оркестром - марши и гимн на подъём флага;

Второй завтрак. Очень хороший. Из-за него и со всем остальным можно было мириться;

Репетиция не менее двух часов;

После ужина «массовка» - танцы под духовой оркестр.

Ещё Абрам Наумович сразу же ликвидировал махновщину в одежде и всем купил концертно-бытовую форму - чёрные шорты, белые рубашки, пилотки и пионерские галстуки. Теперь их было не отличить от настоящих пионеров.

И ездил в этот замечательный лагерь Сергей три года. Привык. Нравилось. А в 1971 году, восьмиклассником, он ещё ездил, прямо, из лагеря, в Красноярское музыкальное училище искусств на подготовительные курсы... и поступил в него. Оркестр ему зачли за музыкальную школу, Абрама Наумовича Глейбермана в училище знали.

Когда он в этот день вразвалочку, после тихого часа, возвращался в лагерь, то сначала испугался - весь лагерь во внеурочное время стоял на линейке с его оркестром и кого-то приветствовал. Он покрутил головой - кого? - и понял, что это его так встречают! Видимо, кто-то позвонил и сообщил, что их Сергей Гершенович поступил в музыкальное училище искусств. Ему вручили огромный пирог, девчонки нарвали в полях красивый букет цветов и наградили аплодисментами, ведь он был героем. А потом ему устроили праздник! Первый такой в его жизни. Он даже немного разнюнился от умиления и благодарности, но этого никто не видел.

Красноярское музыкальное училище искусств

Когда он учился в училище, отец устроил его в Театр юного зрителя, где он сам работал главным машинистом сцены. И Сергей проработал там два года простым монтировщиком сцены. Но парень он был шустрый, общительный и его пригласили поработать трубачом в народный театр «Фиалка», где был небольшой оркестр - песни, танцы, мини-мюзик-холл.

Пришлось ему хлебнуть и «воспитонской» каши. Так он оказался в числе музыкантских воспитанников военного духового оркестра Красноярского радиотехнического училища. Там он выучил военно-строевой репертуар, в составе оркестра обеспечивал разводы и раз в неделю ходил с оркестром по улице — разводил караулы комендатуры.

А потом его пригласили поиграть в составе ВИА на танцах в ДК «имени Первого мая», там был хороший коллектив и назывался он... «Весёлые ребята».

А потом... Сергей пошёл в Цирк и сел рядом с оркестром. Понятно, что вся цирковая программа ему была до лампочки, он только слушал, как играет оркестр. В антракте Сергей подошел поздороваться к оркестрантам, некоторых, включая собственного педагога, он знал по музучилищу. И к нему обратился дирижер оркестра Виктор Мишенин:

- Ты хочешь в цирке работать?

- Мечтаю!

- Отлично! Завтра приходи устраиваться.

Сергей испугался, молодой ещё, сырой, но пришел. Его сначала посадили на четвертую трубу, потом третью, потом вторую. И через полтора года он уже играл первую трубу.

В 1975 году он заканчивал училище искусств по классу трубы. А в Госкомиссии у них были два человека из Новосибирска, трубачи: профессор Иосиф Исаакович Бобровский - заведующий консерваторской кафедрой духовых и ударных инструментов, и Иван Игнатьевич Шмарёв - солист оркестра Оперного театра и тоже преподаватель консерватории с той же кафедры.

Сергей сдал выпускной экзамен успешно, на пятёрку, играл концерт Гайдна - сразу три произведения. И к нему подошёл профессор Бобровский:

- Ну что, сыночек, мы тебя берем без экзаменов, будешь учиться у нас консерватории.

Шок, восторг и радость, ничего больше.

Новосибирская консерватория

Он приехал в Новосибирск, сдал все документы и начал учиться. Но на него начались гонения со стороны военкомата. В вечном страхе призыва он проучился полгода и Бобровский сказал ему:

- Ты, Серёжа, не жди призыва, а переведись на заочное отделение, а там посмотрим, будут же тебя отпускать!

Он и перевелся.

Его всё-таки призвали в оркестр СибВО. Там его иногда учиться отпускали, а иногда и нет, потому что было очень много мероприятий с его участием. Он все-таки был срочником, но как-то год проучился.

И на этом его нормальная учеба в консерватории закончилась. Потом, конечно, он восстанавливался, также на заочное. Но затем он женился, родилась дочь, надо было кормить семью, зарабатывать квартиру, халтуры, работа... И с учёбой не задалось. Но до четвёртого курса он как-то дотянул.

И в один прекрасный день он встретил профессора Бобровского рядом с Цирком, где работал в оркестре:

- Серёжа, сыночек, ну тебе ж остался только один экзамен, приходи, давай закончим!

Но Сергей его подвел и никуда не пришел. А почему?

Оркестр штаба ГСВГ

А потому, что в оркестре штаба СибВО в Новосибирске, куда попал Сергей, уже служил небезызвестный Борис Владимирович Балахнин, с которым они крепко сдружились. Когда Сергей женился, хорошо поддатый Боря был у него свидетелем и ещё возил его на машине:

- Да не ссы ты, я когда выпью, лучше начинаю соображать!

Боря законтрактовался на сверхсрочную и уехал в Германию, в оркестр штаба ГСВГ. И в тот момент, когда Сергей встретил Бобровского, он получил письмо от Бориса с вопросом:

- А не хочешь ли ты, Толстый, послужить в Германии?

И рассказ, как хорошо ему работать в тамошнем оркестре, для себя, для души. И Сергей уже даже подписал контракт на сверхсрочную и собирался в Германию.

***

Когда Сергей появился в оркестре штаба ГСВГ, Борис сделал ему рекламу:

- Вот приехал чувак из Новосибирска, первый трубач оркестра Цирка, я его хорошо знаю.

И было прослушивание при всем оркестре, шестьдесят человек, на котором Сергей играл различные программы, среди которых был и диксиленд. Всё по нотам, с листа, но справился. Борис был доволен:

- Я ж вам говорил, хороший трубач, давайте его возьмём, пусть у нас работает.

А Боря из нормального военного оркестра штаба ГСВГ уже сотворил джаз-бенд. Так многие тогда делали, гонять их за это было уже некому, маршал Жуков давно умер. Ну а чего, крыша и все виды довольствия военные, считай, бесплатные, играй не хочу, красота! Так, пару разводов в месяц отработать на плацу, да на праздники «слона поводить». И всё, свободны, репетируйте джаз!

В Германии был очень хороший доступ к западной музыке, и джазовая программа, и множество развлекательных. И погнали они гастролировать по всей Германии, даже за границу ездили - в Польшу, во Францию. Ну и так халтуряли постоянно.

Не раз оркестр аккомпанировал Людмиле Зыкиной, Иосифу Кобзону, Льву Лещенко, Тамаре Гверцители и другим большим вокалистам, приезжающим в Германию. Именно по личной рекомендации Людмилы Зыкиной в 1999 году Сергею было присвоено почётное звание «Заслуженный артист России». Она была очарована молодым трубачом, который присутствовал во всех концертных составах - духовом, эстрадном и джазовом, стоял на одном колене, когда она исполняла пронзительную «Поклонимся великим тем годам…» и вообще был симпатичным парнем.

И Людмила Георгиевна в знак благодарности подписала представление на Сергея, на присвоение ему почётного звания «Заслуженный артист России», которое сработало через много лет, когда он и думать об этом уже перестал.

А хохма была в том, что Указ Президента России на Сергея пришёл в Новосибирск через день после присвоения звания Борису Балахнину, чем он ужасно гордился и был буквально ошарашен неожиданной бумагой Сергея. Он, кстати, тоже. Праздновали вместе.

***

В 1988 году Борис вернулся в родной Новосибирск. И всякий раз он говорил Сергею, и в письмах и лично, в отпуске:

- Толстый, я тебя жду!

Прождал он Сергея четыре года... встретил, привёз домой и сказал:

- Так, Толстый, сегодня вечером выходи на работу.

- Какую работу?

А Боря с коллективом ещё не филармонического «Сибирского диксиленда» тогда работал в ресторане «Будимекс» при гостинице. Вообще-то она называлась «Сибирь», но в народе её звали «Будимекс», по названию польской фирмы, её построившей.

Сергей пришёл, поиграли:

- Всё, Толстый, иди учи диксиленды, будешь теперь у нас трубачом.

В ресторане Сергей познакомился и с великолепным пианистом, композитором, аранжировщиком, Игорем Гулым. У них с Борисом был потрясающий дуэт «Ностальгия». Впоследствии, Игорь стал Заслуженным артистом России и в 2013 году они вдвоём с Сергеем, так получилось, ездили на джазовый фестиваль в Варну, где дали целых пять концертов: труба - рояль. Успешно.

«Сибирский диксиленд»

В «Сибирском диксиленде» Сергей познакомился с Петром Ржаницыным, прекрасным басистом и вокалистом. В тот момент он был соратником Бориса. А ещё с тромбонистом Сан Санычем Султановом, с которым подружился и с которым у них сложился хороший тандем и по игре, и по жизни, и вообще...

Случился неприятный случай, Борис попал на операцию, ему вскрывали голову, короче говоря, сложная была операция. А в этот момент их пригласили на джазовый фестиваль в город Свердловск. Естественно, они поехали без Бориса, без саксофона и, практически, с Сан Санычем вдвоём оттянули всю программу. Он многое подсказывал Сергею и по гармонии, и по фразировкам, и у них было интересное, правильное и красивое звучание «труба — тромбон». Об этом им говорили сами зрители.

В 2022 году в Новосибирске они провели концерт, посвящённый столетию русского джаза. Было множество московских гостей. Всех встретили, накормили... напоили. От души оттянулись в сейшне.

Вместе с Центральным оркестром Министерства обороны РФ Сергей не раз выезжал на гастроли в качестве солиста-трубача. За эту свою патриотическую деятельность он был награждён медалью имени Н.А.Римского-Корсакова, которую ему лично вручил главный военный дирижёр России генерал-лейтенант В.М. Халилов! И этим он искренне гордится!

***

«Сибирским диксилендом» они прокатились, практически, по всему миру, исключая Австралию и Антарктиду. Выступали в Японии, Корее, трижды побывали в Америке. Даже в Алжире, когда там шла гражданская война, не испугались. И всё благодаря Борису и его связям. И эта история продолжается по сей день.

А в 2008 году Борис умер. И на следующее утро после похорон они уже выехали в Финляндию, в Турку, на «Фестиваль северных морей». И опять они поехали без саксофона. И тем не менее вытянули. Показали уровень города Новосибирска, представили Россию. В память о Борисе!

Руководство ансамблем Сергей взял на себя. Был и директором, и менеджером, но всегда трубачом.

На свой шестидесятипятилетний юбилей, отказавшись от пышного официоза, Сергей пригласил друзей, коллег и слушателей в Камерный зал филармонии, чтобы отметить важную дату в атмосфере квартирника. Сидя на подоконнике, на полу, да просто стоя, гости беседовали друг с другом, спонтанно выступали поэты, музыканты, актеры. Всем очень понравилось.

https://vk.com/video-38320907_456243033

Гастролей много, работа есть, работа кипит и работа будет. А свою специальность и свою музыку Сергей любит и на своё семидесятилетие, которое он обязан провести в 2026 году, готовит обширную программу для зрителей.

Для вас поёт Мила Иванова

Казань

По паспорту, она Людмила Александровна Смолякова, уроженка города Казани. Папу она не помнит, он умер, когда ей было три года. А мама много работала и до своих двенадцати лет Люда была под присмотром дедули, который играл на баяне, и бабули, которая пела (оба когда-то работали в хоре имени Пятницкого).

Иванова – это её девичья фамилия, а Смолякова она по первому мужу.

Домашние посиделки у них проходили за большим столом в саду, с наливочками и многоголосным пением русских народных песен. С тех пор она с легкостью строит пять – шесть голосов в аккорде. «Слухачка» же, «абсолютница», хотя аудиометрию не проходила ни разу.

На вопрос – кем ты хочешь стать? – маленькая Люда всегда отвечала одинаково. – Артисткой!

На сцену она вышла в три года и спела:

- Заболела бабушка, вот дела…

И с этой детской песенкой она даже попала на местное телевидение.

Село Шипицыно

В двенадцать лет, мама Люды с тремя дочками переехала жить в большое старинное село Шипицыно Чистоозёрного района Новосибирской области, в пятистах километров от областного центра.

Как знал смоленский крестьянин Ефграф Шипицын в 1776 году, со своими десятью сыновьями обустраивая новую деревню на кабинетных землях, что через двести лет именно здесь мать Кулундинская степь с её бесчисленными озёрами и берёзовыми рощами примет в свои ласковые объятия чудесную девочку Люду, которая впоследствии воспоёт её в Новосибирском ансамбле песни и танца «Чалдоны»

https://ok.ru/video/3991780198977

Но в Новосибирск девочке ещё надо было как-то попасть, а мама на это соглашалась неохотно… Мирилась, конечно, с необходимостью учиться дочери музыке, но и отпускать от себя кровиночку не хотелось. Музыкальной школы в селе не было и до своих семнадцати лет Люда училась в обычной школе, участвуя во всех творческих конкурсах и, разумеется, всех побеждая.

И однажды, уже закончив школу…

Люда заработала семьдесят четыре рубля на совхозном току, купила билет в один конец, и пока мама была на работе, пришла на железнодорожную станцию и села в поезд до Новосибирска, ехать поступать там в знаменитый «Кулёк» – ранее, Культпросветучилище, а нынче, Новосибирский областной колледж культуры и искусств, проверенную временем кузницу кадров для районных клубов и Домов культуры – «народников» всех мастей, библиотекарей, фольклористов, этнографов и даже режиссёров народных гуляний.

Поступать именно в «Кулёк» Люде посоветовал глава администрации Чистоозёрного района, который написал ей ходатайство с перечислением всех её школьных дипломов, грамот и регалий, и что эту девочку нужно обязательно принять и дать ей общежитие и стипендию.

Была у мужика надежда, что такая талантливая Люда Иванова по окончании учёбы вернётся на работу в район, в их прекрасный Дом культуры, была… Но Люда не вернулась, даже об этом и не подумала!

Новосибирск

Это был пробный тур, прослушивание, а на следующий день сам экзамен. Её проверили по пяти позициям – голос, интонацию, мелодику, музыкальную память и попросили сыграть на фортепиано. И сразу поняли, что перед ними самородок - музыкально одарённая девочка.

Ей сказали:

- Завтра на экзамен не приходите, вы уже зачислены вне конкурса.

От волнения она даже не поняла, почему все пойдут завтра на экзамен, а она нет. И как Фрося Бурлакова, пошла ночевать на вокзал.

У неё не было, ни вещей, ни денег, и она никого здесь не знала. Поэтому, отужинав булкой с кефиром, просто, села на лавочку и попыталась уснуть. Но какие-то люди с мятыми лицами и в грязной одежде все время подходили к ней, о чём-то её спрашивали, что-то ей говорили и тянули за руку, идти с ними. Ей стало страшно…

И она, умненькая и находчивая девочка, нашла кабинет начальника вокзала и сказала ему:

- Уважаемый дяденька начальник! Я, конечно, не мама и у меня нет ребенка, но мне очень нужно где-то переночевать, у меня завтра важный день – экзамен. Я приехала поступать, вот мой билет и паспорт. Пустите меня переночевать в комнату матери и ребёнка.

По путешествиям с мамой, она знала о существовании такой комнаты.

И ей открыли, и пустили в эту комнату, на вокзале «Новосибирск-Главный» она, конечно, была. Ночью Люда проснулась от бравурных звуков духового оркестра. В её честь трубили трубы и бил барабан! А может это был сон?

***

Утром она пришла на экзамен. Там уже было сорок человек с мамами, папами и бабушками за ручку. И она, такая, одна одинешенька. Ей сказали:

- Вот вам пропуск в наше общежитие и не надо было ночевать на вокзале, вы же уже поступили.

«Кулёк»

Милой её окрестили девчонки из общаги, ещё на абитуре. Она выучила три аккорда на гитаре и теперь везде распевала под неё весёлую студенческую песню:

- Вот получим мы диплом, гоп-даб-дуба, махнём в деревню...

Так и родился проект «Для вас поёт Мила Иванова» длиною во всю её жизнь.

Со второго курса она уже вовсю зарабатывала: стажировалась во втором составе «Чалдонов», вела девчачью вокальную студию в Клубе имени Чехова, и с прекрасным пианистом Димой Баланцевым (ныне, филармонический ВИА «Белые росы») пела в армянском кабаке «Лотос», что был напротив Зоопарка.

У неё было всего пять минусовок попсы, остальное наигрывал Дима. А ночью она шла к себе в общагу через мост, экономила на такси, уворачиваясь от противных морд в притормаживающих автомобилях:

- Эй-й, красавица, подвезти?!

Ей хотелось накопить на шубу и на свадьбу, хотя бы на её половину. С кем свадьба? Ну она же принцесса, найдётся с кем…

Закончила она «Кулёк» на одни пятёрки. Выпускной экзамен по вокалу ей был засчитан вступительным в Московскую «Гнесинку», тамошние профессора подбирали себе учеников в провинции.

Но она в Москву не поехала, надоела ей студенческая жизнь впроголодь. И московского журавля она легко променяла на местную синицу – квартиру, прописку и работу в «Чалдонах». А покорять Москву она решила как-нибудь потом, жизнь же длинная. Так ей тогда казалось.

Первый муж. Франция.

Как солистка «Чалдонов» она объездила всю Новосибирскую область и другие сибирские регионы - Алтай, Тыва, Хакасия, Алтайский край, Красноярский край, Иркутская область, Кемеровская область, Омская область, Томская область, Бурятия и Забайкальский край.

Ансамбль везде встречали очень тепло и с восторгом. И даже пригласили их на гастроли во Францию.

Накануне отъезда у неё сломался каблук и она зашла в «Ремонт обуви» на Колхидской, вся такая красивая, в голубом костюмчике.

- Ну чего уставился?! – походя отогнала она от себя красивого голубоглазого парня, тоже с каким-то своим драным ботинком толкавшимся в мастерской и, действительно, в упор уставившимся на неё.

Парень не обиделся, а молча вышел из мастерской, дождался её и эффектно подкатил к автобусной остановке на новенькой иномарке:

- Тебе куда?

А ей надо было ехать на площадь Станиславского в подвальный кабачок «Три Кита», где она пела в паре с гитаристом и поэтом Андреем Демешкиным.

- Ты откуда такой взялся? – спросила она парня уже в машине.

- Из Ниццы. Сегодня только приехал.

- Ницца… Ницца... Это же в Новосибирской области? – снисходительно уточнила она. – А я вот через неделю улетаю в Париж, это во Франции, если кто не в курсе, мир покорять.

Парень вежливо согласился, что, да, Париж покруче будет какой-то там областной Ниццы. Тем не менее, у них случился бурный роман, а через полгода они поженились. И он увёз Милу жить во Францию, гражданином которой являлся. Звали его Андрей Смоляков и был он оборотистым новосибирским бизнесменом, который, попросту, купил во Франции дорогую недвижимость и за это получил тамошнее гражданство. Тогда это было просто.

***

У них была пышная свадьба с венчанием в храме в Колывани. Гуляли три дня. Были все «Чалдоны» и ещё куча народа. В подарок Андрей купил Миле «Мерседес». Такая вот, очередная история про Золушку...

Власти Франции выдали ей вид на жительство как жене своего гражданина и семь лет она счастливо жила в Марселе. Там она быстро нашла себе занятие по душе. В Марселе была русско-французская ассоциация - потомки русских первой волны эмиграции после Революции 1917-го года. И они очень любили русскую культуру и музыку.

Мила выучила французский язык, пошила себе пышные цыганские юбки и сделала программу «Русский народный блок» - пела на русском языке русские народные песни, народница же. Слушатели были в восторге!

Огромный яркий ком интересных событий и удовольствий. Она гастролировала, летала на вертолете в Куршавель и выступала в Париже на круизном теплоходе и различных концертных площадках. А то и, прямо, на улицах. О ней писали в газетах, а потом…

***

А потом, Мила взяла и неожиданно для всех уехала в Шипицыно. Внезапная такая девушка, непредсказуемая… Соскучилась по своим и вместо того, что бы, просто, помогать им финансово, решила перевезти маму и сестёр в Новосибирск, нагрузив на свои хрупкие женские плечи ответственность за всю свою небогатую семью и с чего-то решив, что нужно всех своих родственников немедленно осщастливить своим счастьем. А родственники и не были против...

И обратно во Францию она уже не вернулась. Так её перемкнуло после встречи с семьёй, что не захотела она больше, ни заграничных гастролей, ни красного вина рекой, ни ласкового Средиземного моря. «Мерседес» тоже вернула мужу. А потому, что, вдруг, поняла, что разлюбила его. Да и любила ли вообще? Разве что каким-то двадцать пятым кадром... чакрами сердца или ещё как-то загадочно.

А совершенно обалдевший от такого расклада Андрей так больше и не женился. Всё ждал, одумается, вернётся. Не вернулась! Но он, похоже, до сих пор её ждёт.

Новосибирск. Второй муж.

После приезда из Франции понеслось…

Ночные клубы, банкеты, концерты.

- Мила, у нас певица не пришла, а концерт через час, - рыдал в трубку администратор. - Репертуар твой. Двойной гонорар! Успеешь?!

- Конечно!

И через час она уже выходила из такси с макияжем и в концертном платье.

Побывала в Китае и пела там на китайском языке. Китайцам нравилось! Даже в Кремле фортануло выступить на юбилее у Олега Иванова. Ничего особенного, просто, попела на бэках.

Ну а потом… суп с котом! Она безумно влюбилась. Да так, что вообще про всё забыла. У приезжего скрипача Владислава, не было за душой вообще ничего, ни денег, ни положения в обществе, он был гол как сокол. Но это Милу не остановило, и она благополучно вышла за него замуж.

***

Она устроилась на работу в интуристовскую гостиницу «Сибирь». Там часто проходили корпоративные вечеринки и отдыхал мэр Виктор Толоконский, а с ним его излюбленый коллектив «Ретро» под управлением Александра Жагорова. Она выходила на сцену с гитаристом Николаем Васильевым – пела и вытанцовывала в коротенькой пачке. Конечно, это привлекало внимание и туристов, и вообще всех.

Во время какого-то корпоратива к ней подошел Жагоров и сказал:

- Вы очень интересная личность! В вас столько жизни... Я бы хотел пригласить вас в наш коллектив на прослушивание.

Она приехала по указанному адресу. Муж сидел внизу в машине, а она зашла. Но никакого коллектива не было, в красивой квартире с камином сидел только один его харизматичный руководитель, и она насторожилась.

- Здравствуйте! Вот я пришла…

- Прекрасно, проходите!

- А где коллектив?

- А зачем нам коллектив? Мы и вдвоем прекрасно друг с другом разберёмся…

Тут её торкнуло, что-то не так! Седина в бороду, бес в ребро?! Повернулась и уехала не попрощавшись. За ней никто не гнался. Теперь страдает, может зря обидела Александра Григорьевича подозрениями в поползновениях и ничего такого он тогда в мыслях не имел? А сам он больше к ней не подходил, обиделся.

***

С мужем они скооперировались в фирму «Для вас поёт Мила Иванова» и заработали кучу денег. Бомбили на концертах, на свадьбах, вели банкеты, корпоративы, вечеринки, приемы. Она писала и режиссировала сценарии и её приглашали везде и всюду. Ей звонили по сарафанному радио и, просто, спрашивали, сколько стоит её концерт, банкет или одна её песня – администрации, мэрия Новосибирска… там они обслуживали вообще все мероприятия подряд. Но выгоднее всего было вести банкеты и она это делала хорошо.

https://vk.com/video-68500769_456239022

Еще отличный заработок давали только что появившиеся и сразу ставшие модными среди горожан выездные бракосочетания с последующими свадебными банкетами. Красивые площадки в соснах на берегу Обского моря, воодушевлённые родители, жених с невестой, стульчики и шампанское для гостей. И она своим бархатным и проникновенным голосом в предельной степени искренности:

- Объявляю вас мужем и женой!

Это дорогого стоило… по крайней мере, платили за это очень хорошо.

Обороты росли, денег на хорошее оборудование - усилители, колонки, экраны, они не жалели, работали на результат и всё было очень хорошо. Бизнес шёл в гору – они купили квартиру, машину, еще одну машину, еще одну квартиру, дачу, еще одну дачу…

Так они и прожили с мужем двенадцать прекрасных лет.

А потом…

Как и в прошлый раз, у неё, просто, закончились чувства. Вот в одну секунду… проснулась утром и поняла, что творческий потенциал её супруга затух и он превратился в обычного домочадца. Начал побухивать, отрастил себе пивной животик, полюбил дачу, а она превратилась в львицу, которая как в львином прайде должна была удовлетворять ленивого самца, заниматься детьми и охотится - добывать деньги. Она боролась. Сходились-расходились...

В итоге расстались. Полюбовно и так, что он теперь не знает ни её, ни двух их совместных дочерей-двойняшек. И вообще, он ещё раз благополучно женился. Да и Слава Богу, она очень рада. И он уехал из их жизни в свой город, где родился и вырос.

Новосибирские кабаки

Ещё когда она была замужем, Мила довольно долго работала с группой «Застава» в составе: Олег Колезнев, Сергей Пермяков и Павел Прозорович - в пивном ресторане с собственной пивоварней «Хмельная застава» и в гриль-баре «Шатун» на Горской, пока он не сгорел.

- Чего ты орёшь, как потерпевшая?! – морщился Пермяков в самом начале. – Микрофон же есть!

Ну так народница же, вот и орала, радовалась, что взяли, вместо уехавшей в Израиль певицы Светы Чеберяк.

Они выступали на «Голубых огоньках», чесали на «Дне шахтёра» и всех в принципе существующих праздниках, гастролировали по области. Но в основном, это была кабацкая, банкетная и даже иногда бандитская жизнь, с множеством людей и событий.

Но наступил момент, когда Мила решила стать мамой. Она родила чудесную двойню и восемь месяцев сидела дома. Хоть творческая натура и жгла изнутри неизбывным пламенем, но в кабаки она уже не вернулась, захотела концертировать.

Сан Саныч Султанов и его ВИА «Верные Друзья»

И только она об этом подумала, как ей позвонил Сан Саныч Султанов – руководитель ВИА «Верные друзья», и сказал:

- Мила, здравствуйте, нам на завтра нужна певица на подпевку французу. Вы же во Франции жили, знаете французский язык?

Она приехала на репетицию. А Сан Саныч потом рассказывал:

- О, Господи, сморчок какой-то маленький приехал. В спортивных штанах, в кроссовках, в какой-то куртёшке, без косметики, с хвостиком на голове… Пока она не открыла рот. И я сразу понял, что надо сделать всё возможное и невозможное, но заинтересовать эту девочку, чтобы она осталась у нас в коллективе.

А сам Сан Саныч, ей показалось, был одет как Лондонский денди. С ног до головы такой красивенький, хорошенький, лощёненький. У него был миллиард ботиночек – остроносеньких из крокодиловой кожи, миллиард пиджаков, очков, бильярдный стол в квартире. Всё у него было изящное, всё такое аккуратненькое, как и он сам, как и его творчество, как и его нотки, как и его музыка и его предпочтения в выборе для себя музыкантов, таких же ювелиров, универсальных и очень аккуратных во всем.

Она что-то спела им из Ваенги и Рады Рай, минусовки которых ей сделал технически продвинутый Пермяков.

Сан Саныч вытер выступившую от умиления скупую мужскую слезу и сказал:

- Слушай, Мила, у нас завтра банкет... но, вообще, не важно, срастется с этим французом или нет, я хочу, чтобы ты с нами выступала.

Так и началась их долголетняя творческая дружба. Десять лет они верой и правдой вместе служили искусству. Много гастролировали. У них было множество интервью на телевидении.

https://vkvideo.ru/video-104027431_456239059?ref_domain=yastatic.net

И хотя ВИА «Верные друзья» не филармонический коллектив, у них всегда и везде был аншлаг. Она чувствовала себя на своем месте, а Сан Саныч делал песни именно для её лирического характера с минимумом инструментов, чтобы лучше было слышно её голос.

Этот мужчина, она считает, не имеет возраста, он всегда молодой. Соответственно, любит девочек миниатюрных, красивеньких и аккуратных, гораздо моложе себя. Все его жёны были такими. Но, как и большинство творческих людей, он впечатляется, влюбляется, а потом, когда чувства проходят, он без всякого стеснения, просто и открыто говорит своей избраннице, что чувства закончились и он полюбил другую.

Сан Саныч раним и обидчив. Всегда, как натянутая струна, Если вдруг человек его подвел, или не пришел на репетицию по неизвестным причинам, а репертуар был под него… Или, не дай Бог, не пришел на концерт… Или не взял трубку по какой-то необъяснимой причине, а он звонил несколько раз… Всё, второго шанса у этого человека уже не будет. Проверено много раз.

У Султанова отборные музыканты. Но если вдруг кто-нибудь подвёл, то это прощай и уговаривать бесполезно.

***

- Милаша, а давай на твой юбилей мы сделаем программу твоего имени! У тебя же огромный репертуар, ты так много и долго с нами работаешь, что, конечно, заслужила это.

Ей сделали афиши и расклеили их по всему городу. Хотели сделать программу «Белоснежка и семь гномов», по количеству музыкантов в ВИА, но в итоге вышла «Сладкая ягода».

Все было очень красиво и на последующем концерту телеинтервью её спросили:

- А что дальше?

А дальше…

И она ответила, совершенно искренне и без какой-либо подготовки:

- Я, наверное, сегодня поставила яркую жирную точку в Новосибирске, городе, где я жила, творила, любила… И, наверное, я ухожу со сцены. Надо освободить дорогу молодым, а я буду заниматься детьми и, наверное, уеду в Москву и, возможно, там начну все заново.

И она улетела в Москву. Одним днём, как и всегда делала в своей жизни. Но уже множество раз прилетала в Новосибирск – провести банкет или выступить на корпоративе. Ей приятно, что её помнят…

Но это уже совсем другая история.

Преодоление себя и обстоятельств

Хоровое пение, как скрепа и национальная идея

… во всех больших городах мира, во всех фабричных поселках… раздается дружная пролетарская песня… (В.И.Ленин, 1913 год)

Транспонируя весьма познавательную статью Ленина «Развитие рабочих хоров в Германии» на семидесятые годы прошлого столетия, можно с уверенностью сказать, что хоровое пение являлось и до сих пор является одним из излюбленных видов досугового времяпровождения как пролетариев, так и недобитых буржуев во всём мире.

По степени художественного воздействия на человека хор всегда стоял на первом месте! На втором месте - симфонический оркестр, на третьем - камерное музицирование. Попса и рок не рассматривались в этой классификации вообще.

Вообще, способность человека к пению и его потребность в этом - явный Дар Божий! Иначе это не объяснить! Казалось бы, ну зачем человеку петь? Практической пользы - ноль! Достаточно разговаривать, чтобы обмениваться информацией. А он поёт!

Известный американский хормейстер Николай Качанов, кстати, выпускник Новосибирской государственной консерватории, создатель и главный дирижер Русского камерного хора Нью-Йорка, свидетельствует:

«В любительских хорах поет, практически, каждый третий житель Нью-Йорка. Человек работает в офисе бухгалтером, но вечером он превращается в музыканта. Люди приходят в любительские хоры и поют на профессиональном уровне. Потому, что у них к этому есть склонность вне зависимости от способа, которым они зарабатывают».

Невозможно даже представить, сколько людей на Земле дисциплинировано ходят заниматься в любительские хоры и ловят кайф от собственного пения. И неважно, где это происходит, «в темной, наполненной чадом и освещённой сальными свечами задней комнате франкфуртского трактирчика» (с) Ленин, или на лучших концертных площадках блестящих мировых столиц. Важно то, что эти люди не идут бузить, воровать и грабить вместо репетиций. А потому, что петь хором им интереснее.

Вывод прост – хоровое пение, даже за праздничным столом, это и есть скрепа, она же национальная идея, которую даже и формулировать не нужно, просто, петь. Это то, что любят делать все до одного граждане России, а стало быть, это их объединяет!

Эх-х, столько лет возились с коммунистической идеей как с национальной, а настоящая-то национальная идея была в руках, просто, не задумывались об этом. А в девяностых, в погоне за хлебом насущным, и вовсе петь перестали... какая уж тут национальная идея, выжить бы. Стройная система воспитания граждан страны рухнула и заново не построена! Действительно, сейчас даже застольное пение сходит на «нет», не как раньше, когда его часто можно было услышать из какого-нибудь окна.. И это плохо.

А вот в советские времена легче было сказать, где не было хоров, чем где они были. Буквально, везде! И кроме энтузиастов, без которых в этом деле никак, всё это пестовалось на государственном уровне – всесоюзное хоровое общество, школьные уроки пения, смотры, концерты, фестивали, конкурсы и, самое главное, развитая система подготовки профессиональных руководителей хоров – классы хорового дирижирования в музыкальных и культпросветучилищах, консерваториях и институтах культуры.

Естественно, Новосибирск тогда не был в стороне от всесоюзного хорового движения. Из известных и заслуженных, в нём есть: Сибирский хор, хор Оперного театра, хор НГУ, хоровая капелла мальчиков, хор молодежи и студентов, хор ветеранов, Новосибирская хоровая капелла. И это только небольшой список замечательных хоровых коллективов города.

Особь статья - Новосибирская хоровая капелла со своим бессменным художественным руководителем и главным дирижёром, народным артистом России Игорем Юдиным. Это то, что когда-то было Новосибирским камерным хором под управлением Бориса Самуиловича Певзнера, светлая ему память. Однако, в 1986 году маэстро оставил своим попечением собственное детище и убыл на постоянное жительство в солнечную Грузию, где ему самое высокое тогда грузинское начальство за то же самое посулило в разы больше, чем способен был дать небогатый рабочий Новосибирск.

И хор надо было спасать. И его спасли! Но обо всём по порядку…

Семейство Юдиных

В сплошь заводском Кировском районе Новосибирска, завод тяжёлых и расточных станков «Тяжстанкогидропресс» в народе называли Расточкой.

- Смотри и гордись, сын, на этих наших станках во время войны по всей стране делали снаряды для пушек, - водил по цеху готовой продукции подросшего Игоря его батя Виктор, начальник этого самого цеха.

А вечерами Юдины всей семьёй, а часто и с гостями, пели дома, за просто, но щедро накрытым столом, любили они это дело…

- Ревела буря, гром гремел...

От красоты и мощи у маленького Игоря аж мурашки по коже бегали.

Мама, инспектор детской комнаты милиции, по великому блату даже приобрела пианино «Красный Октябрь», чтобы вместе с сыном учиться музыке в детской музыкальной школе номер два. Так тогда было можно, днём в школе учились дети, а вечерами взрослые.

Мама очень хотела учиться музыке, но из-за своей непростой работы, делала это через пень колоду и их с Игорем как-то даже чуть не отчислили из музыкальной школы… за неуплату. Всё просто, мама понадеялась на папу, а папа на маму, обычное дело. Спас ситуацию учитель сольфеджио Иван Денисович Бобровский, задержал приказ об отчислении. Заплатили, конечно. В общем, обошлось.

Вообще, торкнуло маленького Игоря по дирижированию, в шесть лет, на «Докторе Айболите» в Оперном театре. Тогда он впервые увидел настоящего дирижера - Михаила Александровича Бухбиндера и поразился, как он ловко управлялся с большим симфоническим оркестром! Вернувшись домой, Игорь собрал все кастрюли в доме и «на радость» соседям устроил свой «симфонический» оркестр! Но это прикосновение к великому уже осталось с ним навсегда.

***

Соцгородок Расточка, где проживали работники завода в массе, слыл рассадником криминала. Впрочем, таких мест в Новосибирске 60-70-х годов было предостаточно и этому было множество причин, главной из которых являлось то, что социалка, просто, не успевала за ростом индустриальной мощи города, куда во время войны было эвакуировано большое количество предприятий из европейской части страны. А ворьё и бандиты сами народились или приехали.

Так батя как-то ночью даже дежурил на балконе их квартиры с охотничьим ружьём, заряженным крупной картечью «на медведя». А потому, что какой-то откинувшийся с зоны урка прилюдно угрожал убить его жену, за то, что она когда-то оформила его в спецшколу, откуда он ушёл на «малолетку», а после, и на взрослую зону. И без всякого сомнения, батя стрелял бы на поражение после предупредительного, когда полезли. Но опять обошлось, уголовники испугались выстрела и убежали. После, их всех по одиночке выловили мамины коллеги-милиционеры и закрыли уже надолго.

Такое было время… Не то, чтобы откровенно бандитское, как потом, в девяностых, но зевать не приходилось. Так Игорь как-то пошёл на дневной сеанс в кинотеатр «Луч», а рядом с ним на минутку присел невзрачный дяденька. И всё, часы, подарок отца, он больше никогда не видел.

***

Не сказать, что учёба в музыкальной школе для Игоря была гладкой и ровной. Временами у него напрочь пропадал интерес к музыке как к предмету, но путь этот он все же осилил, преодолел себя, и к старшим классам музыкальная школа перевесила в его мировоззрении обычную, общеобразовательную.

За семь лет в «музыкалке» Игорь научился отлично аккомпанировать, музицировать, как с нотами, так и без, мог подобрать на пианино любую песню из телевизора, и превратился из круглого пухляша в стройного симпатичного парня, дорога которому была теперь уже на следующую ступень музыкального образования - в музучилище.

Новосибирское музучилище

Само собой, в музучилище Игоря с первого раза не приняли. Вернее, сначала приняли, а потом сказали, что ему не хватило баллов по литературе, а на самом деле, из-за блатного чувака, которого задним числом протащили вне конкурса.

Игорь не стал скандалить, а полетел поступать в Павлоградское музучилище в Казахстан. Прилетел, посмотрел там на юрты и верблюдов и тут ему сообщили, что тот блатной чувак не приехал на учёбу и Игоря восстановили как поступившего в Новосибирском музучилище. Теперь уже ему хватило баллов. Ну что, полетел назад, учиться.

***

Сухая строчка Википедии гласит:

«С 1972 года преподавал в детской музыкальной школе Тогучина»

Н-да, преподавал... а куда было деваться?

К третьему курсу Игорь, единственный парень на пианистическом курсе из девяти человек, влюбился в свою сокурсницу и по этому поводу не нашёл ничего лучшего, как забросить учёбу. Выбор, который ему предложили педагоги, был невелик:

«Или на улицу, или на три года в Тогучин преподавателем фортепиано в местную детскую музыкальную школу с переводом на заочный»

В Тогучине было весело, а детки в музыкальной школе радовали. Оклада на руки выдавали сто десять рублей, пятого - аванс, двадцатого - получка. И если не шиковать, вполне хватало. А вечерами Игорь работал в клубе на танцах - играл на клавишах в местном ВИА.

Женился!

Новосибирская консерватория

В НГК Игоря, уже традиционно, не приняли на фортепиано. Сказали, что у него дефект пальца. Он не стал спорить и поехал в Кемерово в Институт культуры. И поступил там на дирижерский факультет.

После того, как он проучился в Кемерово год и сделался Ленинским стипендиантом, педагог ему сказал:

-Тебе, Игорь, надо поступать в консерваторию! В нашем институте тебе делать нечего!

Подготовили его в Кемерово по началам дирижерского ремесла основательно, и отправили... вновь в НГК - теперь уже на дирижерский факультет. На этот раз он поступил и впоследствии даже стал заведующим кафедры дирижирования.

А дальше все по шаблону: пять лет проучился, потом - аспирантура, ассистентура...

Академический камерный хор

К тому моменту в Новосибирске начал создаваться первый в истории города и Сибири академический камерный хор.

В 1971 году хор был создан выдающимся хормейстером Борисом Самуиловичем Певзнером как любительский, под эгидой Всесоюзного хорового общества, ответственным секретарём которого в Новосибирске служил Александр Григорьевич Жагоров. В хор пришли люди всех профессий, естественно, с голосами. А в 1981 году решением правительства РСФСР хор получил профессиональный статус. Во многом это произошло благодаря тесной дружбе Певзнера с организатором, художественным руководителем и главным дирижёром Московского государственного академического камерного хора Владимиром Николаевичем Мининым и земляком - симфоническим дирижёром Арнольдом Михайловичем Кацем.

И с этого момента судьба Игоря Юдина и судьба хора, уже при его руководстве ставшим Хоровой капеллой, неразделимы! В коллективе он прошел все ступени: артист - хормейстер группы - концертмейстер партии - дирижёр - художественный руководитель.

И вот пришёл 1986 год, когда маэстро Певзнер, взяв с собой близкого ему по духу Игоря Тюваева, уехал жить и работать в Грузию. Обсуждение тех событий до сих пор вызывает та-а-акое бурление чувств среди причастных. Мнения и оценки цепочки последовавших за этом событий разнятся на сто восемьдесят градусов. Поэтому, приводить и, тем более, комментировать их, пустое. Ничего уже не изменить. Как есть! Время всё расставило на свои места.

А сам Игорь на том периоде как шторку повесил. Ничего о нём не рассказал, вообще. Единственной фразой было:

— Я учился тогда «от обратного», как нельзя было делать.

Но что это значит, остаётся только догадываться.

С тех пор прошло около сорока лет. Всё, что произошло с Капеллой под руководством Игоря Юдина за это время, подробно изложено в тысячах блестящих публикаций и интервью, не хочется повторять.

Но...

***

У Игоря Юдина есть аж две мечты!

1. Вернуть пение в среднюю школу! Ничего не надо изобретать - все уже изобретено давным-давно и прекрасно работало! Сделать эстетическое и духовное воспитание неотъемлемой частью системы воспитания гражданина России! У нас же пока нет этого!

2. Присвоить имя Арнольда Михайловича Каца его детищу - филармоническому симфоническому оркестру, входящему в мировой ТОР.

И он со свойственной ему упёртостью, не только эти мечты мечтает, а работает над их воплощением - пишет в инстанции, ходит на приёмы к начальству, при этом не боясь выглядеть «белой вороной».

Ну какая же он «белая ворона»?! Настоящий русский просветитель и энтузиаст, вот он кто!

Семь работ "маэстро"

Его зовут Владимир «маэстро» Гуляев и ему пятьдесят лет. За него и таких как он новосибирский музыкальный авторитет Сан Саныч Султанов вознёс свой тост-мечту:

- Так выпьем за то, чтобы все новосибирские музыканты имели одну работу с высокой зарплатой, а не носились как угорелые по своим семи.

Семь работ одновременно! Много это или мало для сегодняшнего новосибирского музыканта?! Как всегда, это вопрос точки зрения и, конечно, здоровья. На старости лет не больно-то поносишься. И это как нужно любить и чувствовать музыку, что бы зарабатывать только ей, а не пойти, например, в таксисты? И вряд ли такое возможно ещё где-то, кроме Новосибирска.

А давайте, посмотрим на это повнимательнее... интересно же, как это работает в Новосибирске?

Почему он «маэстро»?

Во времена его юности был страшно популярен Раймонд Паулс, его постоянно показывали по телевизору и Володя невольно копировал ужимки, мимику и фирменное сжимание-разжимание кисти маэстро...

Так к Володе и прилипло это прозвище. А он и не обижается, пусть!

Длинный путь в большую музыку.

Володины родители служили врачами в центральной больнице Венгерово. Это райцентр, весьма отдалённый от Новосибирска - четыреста шестьдесят километров по трассе. Провинциальнейшая провинция. Можно сказать, дыра!

https://vkvideo.ru/video49061579_456241283?ref_domain=yastatic.net

Папа Вениамин не имел музыкального образования, но был человеком чрезвычайно музыкальным. Он с лёгкостью, на слух, осваивал любой музыкальный инструмент, который попадал ему в руки. Папа играл на гитаре, на баяне, на аккордеоне, на пианино, на различных гармонях, в том числе и на гармони с «русским» строем, это когда меха на раскрытие – один тон, а меха на сжатие – на пол-тона выше. Он собрал дома приличную коллекцию гармоней. «Тальянка» - клавишная гармонь, тульская гармонь, гармонь с бубенцами.

Музыка в их квартире звучала постоянно. Или папа музицировал сам, или они всей семьёй слушали пластинки на радиоле. Конечно, папа хотел, чтобы дети тоже стали врачами в Венгерово, но, увы, дети стали музыкантами в Новосибирске. Кроме младшего, ныне, действительно, врача в Венгерово. А младшая сестра Наташа начала петь раньше, чем говорить, в полтора годика, а в девять лет уже оказалась в интернате «школы гениев» - ССМШ при Новосибирской государственной консерватории.

Венгеровская «музыкалка»

Заметив, что у Володи есть музыкальные способности, его в шесть лет отдали в музыкальную школу по классу фортепиано. Семь лет он прилежно терзал пианино этюдами Черни, инвенциями Баха и сонатинами Клементи. Но ему больше нравилось подбирать на слух песенки и распевать их на весь дом под собственный аккомпанемент.

За период учёбы Володя переиграл в составе школьного оркестра на всех балалайках – на приме, секунде, альте, бас-балалайке и на контрабас-балалайке. И ещё он был солистом этого оркестра. Да, он в детстве очень неплохо пел:

https://vk.com/audio2679707_65253423

А в школьной пионерии Володя был горнистом-инструктором и показывал ребятам как нужно менять высоту тона на горне. Такого не умел делать ни один пионер в Венгерово, а возможно, и во всём Новосибирске.

Кстати, именно здесь, в Венгеровской музыкалке он и познакомился со своей будущей и единственной женой.

Играть как Gary Moore!

Когда Володе было двенадцать лет, он ездил в летний спортивный лагерь. Кто-то из ребят привёз с собой пластинку Александра Розенбаума «Мои дворы»... и Володя пропал! Ему непременно нужно было научиться играть «Вальс-Бостон», «Утиную охоту» и всё остальное. В общем, вернувшись из спортлагеря, он взял папину семиструнку, убрал за гриф седьмую струну, и настроил её на шестиструнный лад.

Учился играть он так...

Сначала на пианино на слух подбирал гармонию песни Розенбаума, а потом уже пытался её воспроизвести на гитаре. И у него неплохо получалось! И он уже вовсю распевал «Вальс-Бостон», подыгрывая сам себе на гитаре.

Как же он был удивлён, когда в передаче «Музыкальный ринг» увидел аккомпанемент Розенбаума крупным планом. Аппликатура вообще не совпадала с его! Это был шок! Тогда Володя понял, что шансонье настраивал гитару по-своему, и только через много лет, уже с развитием интернета, узнал, как именно.

***

В Венгерово в музыкальном плане тогда был просто информационный вакуум. Поэтому каждый приезжающий на практику или на «отработку» в РДК - районный дом культуры, молодой музыкант из Новосибирска был для местных непререкаемым авторитетом и кладезем новой информации.

Однажды, в Венгерово из «Кулька» приехали на практику двое парней, трубач и гитарист. У гитариста был шикарный чёрный Gibson Les Paul, за который, он утверждал, отдал семь тысяч рублей, стоимость ВАЗовской «копейки».И ещё у него была гитарная приставка «Лидер-М».

Они начали репетировать с местными, гитарист заиграл соло и Володю так потряс этот звук, что он аж остановился, бросил играть. Что это за волшебный тембр? Как гитара может звучать, будто поёт?

Так Володя узнал про гитарные «примочки» и несколько имён из числа «икон» гитарной музыки. Чуть позже в Венгеровском сельпо появились пластинки группы «Круиз», где гитара Валерия Гаины звучала подобным образом, а с ними и пластинки группы «Чёрный кофе». Разумеется, Володя купил эти пластинки и слушал их чуть ли не круглосуточно. Пытался снимать, но его уровень техники тогда совершенно этому не соответствовал. Попыхтел, попыхтел, да и бросил.

Спустя ещё какое-то время, примерно через год, в РДК появилась чёрная Jolana Diamante Spectrum и гитарная педаль «Лидер-М». Счастью Володи не было предела. Примерно в то же время ему попала в руки кассета с записью концертного «двойника» (две пластинки) группы Pink Floyd, которую фирма «Мелодия», как говорили, выпустила пиратским образом. Он заслушал эту кассету «до дыр» и снял-таки все соло David Gilmour. Потом ему дали переписать альбом Gary Moore, записанный на «живых» концертах.

Этот живой «концертник» перевернул в Володе всё. Он понял, что хочет играть как Gary Moore и никак иначе. И было это в выпускном одиннадцатом классе общеобразовательной школы.

Деревенское болото

После школы Володя поступил в медицинское училище номер два, что на улице Забалуева, учиться на зубного техника. Так хотел отец! После окончания медучилища Володя вернулся в Венгерово, но каждый день после работы он шёл на репетицию своего родного оркестра русских народных инструментов в музыкальную школу, либо на репетицию эстрадной группы в РДК. Семь лет он проработал в районной больнице и ежедневно участвовал в самодеятельности.

Время от времени, уже загибающийся в беспределе и разрухе Венгеровский район посещали с концертами разные артисты. Каждый такой концерт, каждый «сейшн», который Володя старался устроить с приезжими музыкантами, и общение с ними, было для него глотком чистого воздуха. Он задыхался в своём деревенском болоте.

Группа «Фристайл»

Однажды, недалеко от Венгерово сломалась корзина сцепления у автобуса, который куда-то вёз группу «Фристайл» (ту самую из города Полтава). Музыканты доковыляли до Венгерово, нашли РДК и попросили местных о помощи - сломались, денег на гостиницу нет, где починить автобус не знаем. В общем, выручайте, ребята! И ребята (руководство РДК при Володином деятельном участии) их быстренько устроили в местную гостиницу и пообещали устроить им концерт у себя в РДК и в санатории «Карачи», чтобы они смогли «отбить» свои непредвиденные расходы.

Пока водитель ремонтировал автобус, Володя пробежался по организациям, по школам, по профсоюзам и прорекламировал предстоящий концерт, благо, что он знал в Венгерово всех и все знали его. Ну и познакомился с музыкантами, разумеется.

Это были группы, выступающие под секвенсер. К тому времени он уже знал, что есть такие «самоиграйки», к примеру, Yamaha PSS 51. Она даже была краткое время у них в ДК, но он не успел её поюзать, она «ушла» по какой-то мутной схеме. Н-да, начало девяностых…

Так вот, у гастролёров из Полтавы были клавиши - рабочие станции Roland D50 и KORG M1. И музыканты показали Володе, как работает секвенсер, как нужно «забивать» аранжировку и прочие нужные вещи. И он понял, что ему очень нужна клавишная рабочая станция!

Концерт Полтавских музыкантов с большим успехом прошёл в Венгеровском ДК, а затем и в ДК санатория «Карачи». Артисты смогли отбить свои непредвиденные расходы и отправиться дальше по своему гастрольному графику.

***

А Володя стал «долбить» местный отдел культуры и администрацию района, чтобы они купили в РДК клавишную Workstation.

Это, конечно, со стороны выглядело несколько странно – по записи в приёмную главы района приходил зубной техник из районной поликлиники, дожидался аудиенции, и начинал уверять, что надо купить синтезатор, а иначе кирдык всей культуре района. А у главы района посевная на грани срыва. Но тут нужно понимать, что все они, и районное начальство и зубной техник, были, считай, родными людьми и обращались друг другу даже не по имени-отчеству, а «Дядь Вань…» и «Вовка б…»

В итоге, Володя дожал начальство и ему, считай, по родственному, дали вексель на сумму две тысячи триста долларов для покупки синтезатора. Так в РДК появился ENSONIQ TS 10 и на нём Володя начал делать свои первые аранжировки, в основном, у себя на кухне, в наушниках, когда жена с ребёнком уже спали. К слову сказать, тогда вся отечественная поп-музыка делалась на TS 10.

Так он и работал зубным техником в Венгерово с ощущением, что достиг какого-то потолка в этой деревне. Ему было уже очень тесно.

И вдруг...

Новосибирск

И в 2000 году Володя Гуляев совершенно случайно переехал в Новосибирск. Вираж судьбы, зигзаг удачи! На одном из фестивалей самодеятельного творчества, проводившегося в городе Карасук, он подружился с музыкантами из Российско-немецкого дома. В беседах с ними он неоднократно говорил, что с радостью переехал бы из своей деревни в город. И это было своего рода молитвой...

И по его горячей молитве раздался гром с небес - телефонный звонок! Звонил Дмитрий Ляш, саксофонист из этого самого Российско-немецкого дома. Он сказал, что в у них уволился звукорежиссёр и все концерты под угрозой срыва. Мол, если хочешь...

Володина жена тогда была студенткой-заочницей и как раз в это время была в Барнауле, на сессии в институте культуры. Володя в один день собрал чемодан и уехал. Уже из Новосибирска позвонил жене в Барнаул и сказал ей, что они теперь живут и работают в городе. Вот она охренела.

***

И понеслось...

В музыкальное училище он поступил в двадцать семь лет, некоторые преподаватели были моложе. Но он не унывал... дорвался до музыки!

А работу он не ищет, она сама его находит. И её столько... За всю жизнь не переработать. Поэтому, страшно удивляется, когда коллеги жалуются, что работы нет.

1. ВИА «Верные друзья»

Работает Володя в коллективе Сан Саныча Султанова уже пятнадцать лет. Солист-вокалист, но иногда, играет на бас-гитаре. Попал он туда совершенно случайно, попросили подменить приболевшего басиста. Подменил... и остался. Так решил Султанов.

В прошлом году приехали работать к бывшим актёрам в СНТ «Театральное». У балетного артиста Александра Балабанова, главного у них там, пятнадцатого июля случился юбилей. По этому поводу пенсионеры устроили «день села» - физкультурно-танцевальный праздник. Жара стояла плюс тридцать два градуса. Только начали играть, налетел шквал с дождём, да такой, что залило всю аппаратуру и синтезатор. Гонорар получили полностью, но всё истратили на ремонт.

- Володя, поедешь к актёрам долг отрабатывать? - через год спросил Володю Сан Саныч.

- А то...

2. Ансамбль «Ретро»

Володя играет в «Ретро» на гитаре, иногда на бас-гитаре, и ещё поёт. Это известный ансамбль под управлением Александра Жагорова, любимый музыкальный коллектив бывшего мэра и губернатора Новосибирска Виктора Толоконского, который, как известно, любил «петь, обслуживая танцы».

Sic transit gloria mundi! (Так проходит мирская слава)

Летом ансамбль играл на танцах для пожилых людей в Центральном парке, а зимой на танцполе в ДК «Октябрьской Революции».

Играли они там и нынче. По традиции, к ним пришёл попеть и пенсионер Толоконский с женой Натальей Петровной. Публика встретила их очень тепло и Виктор Александрович даже спел три песни.

И вдруг...

На сцену ворвался взбешённый молодой директор ДК Алексей Крыжановский. Кто-то ему позвонил из начальства и что-то сказал (или приказал?):

- Уходите! Нельзя! - отнял он у семидесятидвухлетнего экс-губернатора микрофон и за шиворот (!) спустил его со сцены... спасибо, что пинка не наладил!

И пошла себе целая эпоха современного Новосибирска - Виктор Александрович Толоконский, с женой под ручку, домой, благо, что жил рядом, бр-р-р...

По поводу данного инцидента возникла жёсткая словесная перепалка между молодым директором ДК и возмущённым таким его поведением восьмидесятипятилетним Александром Жагоровым, задавшим директору несколько вопросов, начинающихся со слова «Какого…».

Победила молодость... директор - оперный певец, хорошо поставленным голосом, ещё и отказал ансамблю «Ретро» в репетиционной базе в своём ДК. Если, конечно, так можно было понять его фразу:

- А вы все нах отсюда! И чтобы я вас, б, здесь больше не видел!

Хотя, может и впрямь этот ДК уже стал его личным, а они, просто, об этом не знали? А может и не так это всё было, или не совсем так… говорят же, что Алексей Викторович на людях не матерится.

Жагоров не был бы Жагоровым, если бы не нашёл новую репетиционную базу для ансамбля. Но пришёл он туда на первую репетицию... с завещанием. Всё, чин по чину - нотариус, печать, подпись:

- Значит, так, ребятки... Я человек пожилой, одинокий, поэтому завещаю всё что у меня есть, вам, моим музыкантам, в равных долях.

Вот так! Ох-х...

3. Джаз-оркестр «Сибирский диксиленд»

Володя работает в этом прославленном коллективе уже четыре года - играет на гитаре и банджо. Попал он туда из-за банджо. В оркестре ушёл из жизни банджист и они искали нового, а в Новосибирске на банджо никто, кроме Володи и не практиковал.

Сразу после Ковида, были пустые залы, но сейчас всё уже отмёрзло.

Конечно, того фейерверка, какой был при Борисе Владимировиче Балахнине, в оркестре сейчас и близко нет. Коньяк разрешён, но только на гастролях, и только после выступления.

4. Театр «Глобус»

Здесь Володя играет музыку в спектаклях и пишет аранжировки для неплохого симфонического оркестра в сорок человек.

Так в афише спектакля «Варшавская мелодия» клавир его авторства выбран фоном. Лучше бы фамилию написали, конечно, но ему и это приятно.

5. Музыкальный колледж имени Мурова

В колледже он преподаёт инструментовку, аранжировку и читает лекции по инструментоведению на родном эстрадном отделении.

Как он туда попал? А ему позвонил завотделения Лобанов и спросил:

- А не хотел бы ты... Вова?

6. Российская армия

В этом военном оркестре Володя работает гражданским специалистом уже двадцать лет - поёт, играет на гитаре и бас-гитаре. Не один: там же трудится клавишником Сан Саныч Султанов, тубист Гриша Огнев и трубач Ян Голюнов - сын тромбониста Олега Голюнова. Ну а где ещё духовикам подрабатывать? Конечно, в военном оркестре.

Военную форму, вернее, концертные костюмы, им выдаёт старшина оркестра. Медали на кителе, естественно, бутафорские. И один раз, по этому поводу, Володе пришлось долго объясняться с офицером ГАИ, у которого медали были настоящие, а воображения и юмора не было совсем.

Чего только не происходило в оркестре за эти годы…

И барабан «катали»! Это когда ремень отстегнулся и барабан покатился, а музыкант его направлял по ходу движения оркестра, еще и пытаясь стукнуть колотушкой.

И железный мундштук из трубы вылетал, дирижеру по голове.

И «до-ре-ми-до-ре-до» (а пошёл ты на х_й!) временному дирижёру играли, когда штатный заболел…

***

На торжество к Международному женскому дню зал был полон. Володя, кроме всего прочего, объявлял выступающих. Ну и представил батюшку — заместителя командира бригады по работе с верующими, как «заместителя командира бригады по БОРЬБЕ с верующими». Хорошо, что батюшка оказался с юмором, и подходя к микрофону, сказал: «…я по борьбе с НЕВЕРУЮЩИМИ!». Уф-ф-ф… Скандала не случилось.

7. Сибирский государственный университет путей сообщения

Здесь Володя уже пятнадцать лет ведёт студенческий ВИА. Смотры. Фестивали. Ребят берёт в состав уже умеющих играть, а на клавиши девчонок с «музыкалкой».

И неплохо получается. На День Победы «День Победы» выучили.

***

Всё? Нет! Ещё он, бывает, поёт в «Маркеловых голосах» Игоря Тюваева и Камерной хоровой капелле Игоря Юдина. Вот теперь всё!

Мэтры - Жагоров и Султанов, прилюдно называют его своим преемником. Хороший выбор. А может так оно и будет?

Настоящий военный дирижёр

Как «дирижёр» на сленге?

Удивитесь, но в словаре музыкального сленга («язык лабухов») нет слова «дирижёр». При том, что в нём есть, буквально, всё по музыке. А вот «дирижёра» нет.

Почему так? Видимо, на этот вопрос ещё предстоит ответить российским музыковедам и культурологам от музыки. Хотя, они, сленгом, вроде, не занимаются, а используют его вместе с обсценной лексикой. А сами дирижёры, бывает, ещё и клавирами в музыкантов кидаются и дирижёрские палочки ломают. По крайней мере, раньше так было. У мягкого и вежливого дирижёра оркестр звучать не будет.

Представляется, что дело здесь в глубочайшем уважении к профессии дирижёра и абсолютной индивидуальности её немногих носителей, оттого и не придумали к ним до сих пор единого сленгового слова.

***

В Новосибирске есть большое количество великолепных музыкальных коллективов со своими не менее великолепными главными дирижёрами – академические, филармонические, консерваторские, детские, юношеские, любительские, эстрадные, концертные, джазовые, военные и другие.

Но есть один духовой оркестр, который плоть от плоти и суть Новосибирска. Он так и называется - Новосибирский городской духовой оркестр.

А что мы о нём знаем?

А то, что в 2005 году был расформирован оркестр штаба Сибирского военного округа. Всем музыкантам, включая начальника оркестра подполковника Игоря Дмитриевича Зугрова предоставили выбор:

- Или езжайте дальше служить в город Читу, или на дембель!

И это был именно тот оркестр, в котором тянули срочную, сверхсрочную и контрактную службу Родине практически все герои этой книги и ещё большое количество мужчин, хорошо известных в городе по музыке. И никогда никто из них не сказал ни одного плохого слова о своём родном военном оркестре. Красивые дембельские альбомы, ностальгия… А потому, что не было там никогда никакой дедовщины и пьянства, только служба, только музыка.

Понятно, что такая жестокая несправедливость и расточительство высокопрофессиональных музыкальных кадров не должны были произойти! И они не произошли. Народ подсуетился, поднял связи... И тридцать первого января 2006 года мэр Новосибирска по инициативе комитета по культуре и искусству подписал приказ из двух пунктов:

1. Создать «Новосибирский городской духовой оркестр»

2. Назначить художественным руководителем - главным дирижёром оркестра Зугрова Игоря Дмитриевича.

Вокруг второго пункта была некоторая интрига, но в итоге, именно Зугров, уже подполковник запаса, и собрал в новый оркестр всех музыкантов расформированного оркестра штаба СибВО.

И сегодня мы знаем уже этот новый оркестр. И не только по его дисциплинированным и малопьющим военным участникам, составляющим надёжную профессиональную основу инструментальных секций, а ещё и по сугубо гражданским героям этой книги, постоянно и уже достаточно долго работающих в этом оркестре: солисту басу Владимиру Коварскому; «абсолютнику» Виталию Вдовину; молодому талантливому кларнетисту и аранжировщику Дмитрию Парамонову, и другим великолепным музыкантам. И совершенно точно, что эти люди работают в оркестре потому, что им там хорошо, ибо, «рыба ищет где глубже, а человек, где лучше». И по секрету - за много лет, их там ни разу не обманули с деньгами.

А вот о подполковнике запаса, настоящем военном дирижёре Игоре Зугрове известно только то, что он выпускник 1986 года Военно-дирижерского факультета при Московской государственной консерватории им. П.И.Чайковского, «Заслуженный работник культуры РФ», лауреат, организатор фестивалей и всё такое.

Негусто!

Восполним этот пробел...

Карусель мест и городов

Нельзя сказать, что папа Игоря - баянист и педагог Дмитрий Зугров, был склонен к постоянной смене мест проживания. Просто, он хотел жить с семьёй в приличной трёхкомнатной квартире и учить детей музыке. Ничего особенного. А всё, что ему смогла предложить Советская власть после окончания Саратовской консерватории, где он ещё и женился на прекрасной в обоих смыслах пианистке Татьяне, была комнатушка в зачуханной коммуналке.

И тогда Дмитрий с молодой женой стали решать свой квартирный вопрос самостоятельно. Как все тогда, путём последовательных обменов с доплатой, растянувшимся на годы.

И понеслось...

Сын Игорь у них родился уже в Туапсе. Потом были: Сочи; Таганрог, где Игорь в пятилетнем возрасте стал заниматься на пианино с мамой - профессиональной учительницей музыки; Жданов, ныне Мариуполь, где Игорь пошёл в первые классы общеобразовательной и музыкальной школ; Майкоп; Воркута, куда папа Дмитрий рванул за «длинным рублём» и, наконец, снова Майкоп, где родителям уже пятиклассника Игоря удалось выкрутить хорошую «трёшку», на чём их сердца успокоились и началась нормальная оседлая жизнь и работа обоих супругов преподавателями в местной детской музыкальной школе и музучилище.

Однако вся эта чехарда с частыми переездами в полной мере раскрыла для ещё маленького Игоря понятие «новенький», которым он поневоле становился в любой школе по ходу следования семьи. И очень быстро он понял, что себя нужно уметь защищать от ровесников, при этом, не жалуясь взрослым, иначе зачмурят. Дети вообще жестоки, а он ещё был полненьким и можно себе представить, как его травили. Сейчас это называется буллинг.

Особенно в этом упражнялся второгодник по фамилии Железняк, здоровенный тупой парняга, который сидел сзади и постоянно тыкал в спину Игоря кулаком. Игорь терпел, но однажды, Железняк ударил его по спине со всей силы. Тогда Игорь молча встал, поднял свой пудовый портфель с книжками и врезал им доставалу по башке. Тот попытался встать… но ещё раз получил по башке портфелем. Так он вставал и садился несколько раз, пока его не отбила от разъярённого Игоря учительница.

После уроков Игоря уже поджидала у школы целая шайка друзей Железняка с ним во главе. Поугрожали, конечно, но драки не случилось... Как-то сумел Игорь их убедить, что потом всех переловит и перережет по одиночке. Такие нравы тогда были в Майкопе - столице российской анаши. Или ты, или тебя. Впрочем, такими они там и остались по сей день, а Игорь тогда выучил важный урок - если драки можно избежать, то забалтывай и запугивай оппонента всячески.

И так было, когда некий старшеклассник Волков из семьи сидельцев, вызвал Игоря на поединок в холл. Два класса напрасно прождали битвы, подзуживая бойцов не хуже, чем граждане Рима гладиаторов в Колизее, но драки так и не произошло. Волков позорно сбежал с поля боя, выслушав речь Игоря о его решимости идти до конца, что было правдой.

Уже уверовав в превосходство своего слова над чужими кулаками, в следующий раз, когда его на школьном вечере, играющего в ВИА, допек какой-то адыг с приятелями из другой школы, Игорь его вычислил, пришёл в ту школу и вызвал этого адыга с уроков. Не бил, а просто провёл с ним воспитательную беседу. Всё! На следующем вечере в их школе этот адыг вёл себя тише воды.

Путь в большую музыку

Вот не нравилась Игорю вся эта музыка, а очень хотелось ему стать моряком-путешественником и он читал-перечитывал любимую «Одиссею капитана Блада». Но против строгой мамы-учительницы, а тем более против сурового бати, не попрёшь и он, занимаясь по три часа в день, уже довольно прилично начал играть на пианино.

Дверь в комнату со стеклянной вставкой выполняла роль зеркала и он боковым зрением видел, когда мама с целью контроля за ним приходила из кухни и приставляла к двери ухо, играет сын или нет? Поэтому он решил совместить и оптимизировать два процесса - ставил книжку Рафаэля Сабатини на пюпитр, прямо на ноты, а руками на автомате гонял гаммы по клавиатуре. Получалось. Простодушная мама была довольна.

Через какое-то время, при подготовке к поступлению в музучилище он, вконец обнаглев, записал на отцовском катушечном магнитофоне - здоровенном ящике, какое-то довольно сложное фортепианное произведение и теперь всё время валялся на диване ноги кверху и с книжкой в руках. Для безопасности, дверь он закрывал на щеколду, мало ли мама зайдёт... И однажды, он эту щеколду закрыть забыл и валяясь, узрел в дверном проёме остолбеневших от увиденного кошмара родителей, батя раньше времени пришёл домой из музучилища и решил пообщаться с сыном.

Немая сцена продолжалась недолго, батя ожил, схватил магнитофон, выволок его на балкон и выкинул с третьего этажа. Хорошо, хоть, никого не зашиб.

В общем, Игорь поступил в музучилище.

Радиохулиган

До начала занятий в музучилище Игорь решил поработать бесплатным музыкальным просветителем населения района. Приятель-радиолюбитель спаял ему довольно мощный, но компактный КВ-передатчик, слышно его было в радиусе километра, и теперь Игорь в роли радиоведущего давал в эфир любимые концерты Pink Floyd со своими комментариями. Всё было шито-крыто, не то что у менее технически продвинутых ровесников, которые выставляли колонки магнитофонов в собственные окна и к ним приезжала милиция.

И вдруг...

Случайно выглянув в окно во время очередного концерта, он увидел у себя во дворе настоящую военную машину-пеленгатор, как в кино про войну, которыми немцы ловили передатчики партизан. И из машины уже выходили милиционеры...

Всё мгновенно поняв, Игорь заметался по квартире, судорожно соображая, куда бы спрятать передатчик. И, ведь, сообразил - в большую кастрюлю с маминым борщом на кухне, как раз он туда влез по размерам!

Звонок в двери! Вежливые дяденьки-милиционеры молча прошли по квартире, осмотрели каждый угол, задали несколько вопросов, на которые получили ответы, типа, «я не я и лошадь не моя», вежливо попрощались и ушли проверять соседей.

Родители так ничего и не узнали. Передатчик после борща, естественно, уже не работал. Так всё и закончилось, а ведь тогда могли и посадить за такое.

***

Во время учебы в музучилище Игорем были совершены следующие значимые «подвиги», как в кавычках, так и без:

На первом курсе, они с приятелями кустарно записали «Блатной альбом» на стихи Игоря - гитара, баян и бас-гитара. Ритм отбивали на футляре от баяна. Каково же было изумление Игоря, когда приехав домой через много лет, он услышал свой голос из магнитофона на Центральном рынке Майкопа. Альбом вовсю гулял по городу и даже пользовался популярностью. (Слова песен альбома здесь не приводится по цензурным соображениям, но альбом, действительно, получился хорошим).

На втором курсе, Игорь выиграл областной конкурс «Красная гвоздика» и подрабатывал аккомпаниатором танцевального коллектива «Ритм».

На боксе, куда Игорь тоже стал ходить и даже показывать в нём неплохие результаты, на тренировочном спарринге, более опытный партнёр незаметно подставил ему локоть при проведении апперкота. В итоге Игорь напрочь выбил себе большой палец правой руки и переводные экзамены ему перенесли на осень.

А осенью Игорь взял и сыграл прелюдию фуги Баха на тон выше. О чём-то, видимо, задумался, ошибся с первой нотой и продолжил, автоматически транспонируя в новую тональность всё произведение, ещё и удивляясь, что пальцы как-то не так двигаются по клавишам. Его педагог Нина Константиновна Соснова была сильно удивлена:

- Ты, Зугров, специально издевался над членами комиссии?!

Ещё Игорь продолжал грезить морскими путешествиями и, как вариант, хотел рвануть в высшую мореходку, поэтому закончил вечернюю школу, получив аттестат зрелости с пятёркой по астрономии и хилой троечкой по математике. С тройками по математике в мореходку не брали и мечта о морских путешествиях тихо умерла.

На третьем курсе, он вёл ВИА в техникуме трактористов в селе Ханское. Ударником там был огромный тракторист по прозвищу «Слон», который как-то на танцах на глазах Игоря закатал в асфальт целую банду каких-то залётных хулиганов. Сильно впечатлил.

На зимних каникулах весь их пианистический курс из тридцати девушек и одного парня - Игоря, как победителя соцсоревнования, отправили на экскурсию в Киев вместе с духовиками четвёртого курса - Жорой Огурцовым и Витей Луценко, ныне худруком симфонического оркестра в Гнесинском училище. От них Игорь и узнал о существовании в Московской консерватории Военно-дирижёрского факультета. И крепко задумался...

Ну не хотел он быть пианистом и в итоге оказаться на работе с одними женщинами. А именно это ему и светило.

А вот стать офицером - военным дирижёром, по тем временам было очень престижно и выгодно. Квартира сразу, начальная зарплата - сто тридцать, все виды довольствия и куча доплат, за одни только погоны - звание лейтенанта, сто двадцать рублей в месяц, а это, между прочим, была зарплата заводского инженера. И главное, свой оркестр! Любила тогда Родина своих офицеров, а они её.

Как ни странно, но родители Игоря поддержали, видимо, «квартира сразу» сыграла решающую роль. Батя где-то добыл ему старенький саксофон, на котором Игорь тут же стал играть на танцах, и договорился с преподавателями в училище насчет частных уроков на саксофоне и основам дирижирования.

И весь четвёртый курс Игорь готовился к поступлению в Москву. В шесть ноль-ноль подъём, пробежка по стадиону, а с восьми ноль-ноль занятия в музучилище и уроки с нанятыми преподавателями.

Программу выпускного экзамена он играл один час десять минут и был выжат как лимон. Получил «красный» диплом и похвалу ректора Ростовского института искусств:

- Можешь не готовиться, возьмём тебя без экзаменов.

Но нет, Игорь уже подал заявление в военкомат на своё направление в Москву.

Военно-дирижёрский факультет Московской консерватории

По существующим правилам «краснодипломники» музучилищ при поступлении сдавали только музыкальные экзамены, но в том году абитуриентов было особенно много, семь человек на место, и всех без разбора погнали на полный круг. Игорь всё сдал - физо, саксофон, история КПСС, сольфеджио. Поступил. И сразу весь первый курс - семьдесят восемь человек повезли в подмосковное Селятино, в «лагеря».

Палатки, строевые занятия, стрельбы, яловые сапоги, стёртые ноги... и, наконец, присяга. Уф-ф!

Казармы факультета находились на метро «Беговая», а учебный корпус — на «Фрунзенской». По пути была булочная с вкуснейшими свежими булочками и жить было можно. Если бы не сплошные наряды... Самый тяжёлый по кухне: чистка картошки и «дискотека» - мытьё посуды и бачков.

Как-то Игорь словил три наряда вне очереди от старшины-сверхсрочника Бобка:

- Зугров! Давай в клуб, убери там!

- А почему я-то? Только что там убирал...

- Два наряда без очереди!

- За что?!

- Три наряда вне очереди! Выполнять!

Обидно, конечно, но урок Игорь выучил навсегда - в армии привычка пререкаться с начальством, это прямой путь в бесконечные наряды, а то и на гауптическую вахту.

Второй курс на факультете был традиционно парадный. Девятого мая прошли по Красной площади фанфаристами и в составе сводного оркестра, посмотрели на «портретов» на Мавзолее, красота! А вот на параде седьмого ноября мороз стоял минус двадцать, железный мундштук примёрз, губы у Игоря порвались, а нижние клапана на саксофоне замёрзли.

На третьем курсе уже серьёзно занялись специальностью - учебный оркестр, дирижирование, хор, аранжировка. А на летнюю стажировку Игоря отправили в военный оркестр, в тот самый город Бердичев («А поезд тихо ехал на Бердичев…»), которым командовал «вечный» капитан Тесля. Он приходил на службу и орал дневальному:

- Воды!

Напившись из ведра, он закрывался в канцелярии и вязал рыбацкие сети, скоро уже ему выходила пенсия и он к ней готовился.

Оркестр тоже не сидел на месте, а искал халтуры - свадьбы и похороны. Находил, конечно. Стажёра Игоря тоже брали с собой, похороны - пять рублей, свадьба - от десяти до двадцати пяти рублей. На каждого! А потому, что на свадьбах местные традиционно гуляли два дня. С оркестром, конечно!

И вот однажды, когда семьдесят процентов оркестра было отпущено на халтуры, случилось внеплановое построение полка. Оставшимися тридцатью процентами музыкантов кое-как сыграли «Встречный марш» и услышали рёв начальника штаба:

- Тесля, б, где музыканты?!

- Так, стажёр же отпустил, - театрально развёл руками капитан Тесля, кивая на Игоря.

На четвёртом курсе была сплошная специальность. Появились увольнения с ночёвкой. Со всеми вытекающими... Как-то им дали задание - написать марш. Игорь написал. Себе и ещё восьми товарищам. Недорого, всего по пятнадцать рублей за марш, свои же.

Летом стажировался в Риге, в оркестре штаба Прибалтийского ВО. Там случился праздник песни и танца, и Игорь впервые в жизни дирижировал духовым оркестром и хором, каждый по четыре тысячи человек.

На пятом курсе Игорь наконец-то расстался с казармой и ему дали маленькую служебную комнату в районе аэропорта «Домодедово». Выпускной экзамен он сдавал, дирижируя оркестром МВД, но ошибся в одной ноте и получил «хорошо», пролетел с «красным» дипломом.

Мог уехать в Германию, однако, по совету осведомлённого приятеля выбрал систему Атомэнергопрома и вот - здравствуй, город Томск-7, ныне Северск, который охранялся целой дивизией. Его первый оркестр.

Двухкомнатную квартиру, как семейный, он получил практически сразу.

Офицерская служба

Офицерская служба ему мёдом не показалась. Он попал в бесконечную череду инверсий страны и армии.

Где только он не выходил перед строем военных музыкантов, куда их только не вёл со своим тамбурмажорским жезлом, пока не попал служить в Новосибирск, в оркестр штаба и начальником всей военно-оркестровой службы СибВО, впоследствии реорганизованной вместе с оркестром.

Вздохнул подполковник Зугров, получив очередной приказ всё бросить и ехать в Читу, горько усмехнулся, вспоминая свои детские резоны стать военным, и первый раз в жизни приказ не выполнил, а написал рапорт на увольнение из рядов.

А остальное всё уже известно...

https://vk.com/video638500732_456259729

***

Тому минуло двадцать лет. Планируя с коллективом концерты на череду праздников и склонившись над картой Новосибирска, он похож на артиста Михаила Ульянова в роли маршала Жукова при планировании Берлинской операции:

- Перекрываем весь город... Пойдём от ДДТ имени Ефремова, Мира, 14, Кировский район, затем на Дом молодёжи, Первомайский район, Сибтекстильмаш, Академия в Академгородке, КДЦС имени Станиславского на Котовского, 2, ДК Приморский на ОбьГЭС и, наконец, Дворец Культуры имени Максима Горького.

Всё чётко и ясно. Город будет гарантировано захвачен музыкой. Так, ведь, настоящий военный дирижёр планировал.

Солистка

Видимо, от папы Виталия Львовича, обладателя гордой шляхетской фамилии Забарский и техника-рентгенолога по профессии, Лене и досталась её аристократическая внешность – высокий лоб, тонкие кисти рук с длинными пальцами, узкие лодыжки, прямой нос, натуральные «лисьи» глазки, прямая спина, длинные ноги и характерный поворот головы. Увы, но папа очень рано ушёл из жизни, всего-то в пятьдесят лет.

А музыкальные способности, скорее всего, Лене достались от мамы, Надежды Петровны – дочери певчей церковного хора и большой любительницы попеть самой. Но это неточно!

А вот её голос…

https://vk.com/audio10805906_456239261

Конечно, это Дар Божий! Он звучит так трогательно, нежно и трагично, что слушатели размазывают слёзы по щекам. Это невозможно объяснить, это можно только ощутить. Её сопрано год от года становится всё более насыщенным и чувственным. Глубокое грудное и при этом лёгкое исполнение, использование всего регистрового богатства, помноженное на владение искусством импровизации и виртуозного скэта.

Музыкальная школа

Она уже ходила и даже бегала, но ещё толком не разговаривала. Просто, сидела у мамы на коленях в их квартире на улице Ватутина и, вдруг, выдала:

- Валенки, валенки! Ой-й, да не подшиты стареньки!

Чисто! Звонко! Со всеми интонациями Руслановой. Бедная мама от неожиданности чуть не свалилась с дивана!

И с этого момента мама всячески способствовала музыкальному развитию дочери: водила Лену к её родной тётке Анне Львовне, у которой было пианино и она разрешала ей тыкать его по клавишам без ограничений, несмотря на ворчание соседей; в детсадовском возрасте записала её в детский хоровой кружок при ЖЭКе. И так до её поступления в детскую музыкальную школу номер два под крыло опытного педагога, настоящего энтузиаста хорового пения, Галины Георгиевны Фишель-Марковой. Она заведовала хоровым отделением Новосибирского музыкального училища и специально под неё в детской музыкальной школе номер два организовали хоровое отделение, которым она заведовала до самой пенсии.

Бывают люди - солнышки. Галина Георгиевна была именно такой. Добрый свет, исходящий от неё, озарял всех. Кроме профессиональных умений, у неё был ничем неизмеримый человеческий талант - она была мамой для всех своих учеников.

Знаменитая история из семидесятых годов, когда администрация Новосибирского музучилища, вдруг, решила, что модные широкие брюки «марлены» - это тлетворное влияние Запада, а студенты в знак протеста тут же пошили себе такие. Так именно Галина Георгиевна встала грудью в неравной борьбе студентов с самодуром-директором, утирая слёзы её дорогих детей и приговаривая:

- Ну, всё, ребята, дальше мы уже сами тут!

Ещё в музыкальной школе номер два практиковался обмен хорами. Так дома у Лены долго жила девочка из Соснового бора Ленинградской области.

Музучилище

В 1986 году Лена Забарская закончила музыкальную школу на «отлично» и поступила на дирижёрско-хоровое отделение Новосибирского музучилища.

У них был чисто девчачий курс – двенадцать человек. И среди них была Оля Яковлева, красивая миниатюрная зеленоглазая блондинка из Коченёво, будущая музыкальная звезда Японии с псевдонимом «Орига» (в японском языке нет буквы Л). Одну из её песен, использовала в своей рекламе фирма «Тошиба» и она получила, просто, умопомрачительную сумму в валюте. Грустный ремейк Золушки. Ольга умерла совсем молодой в 2015 году в одной из токийских клиник. Рак лёгких.

Но всё это будет позже… А пока они были нормальными новосибирскими девчонками - весёлыми и простодушными. И когда на открытом уроке сольфеджио дирижёрша скомандовала:

- Перевернулись! – имея ввиду ноты на пюпитрах… половина хора реально перевернулась на своих табуретках задом наперёд.

Когда сообразили что к чему, хохотали так, что попадали с этих своих табуреток на пол, хорошо не ушиблись. Педагог была очень недовольна.

На втором курсе, на почве любви к научной фантастике, у них образовалась тесная компания с ребятами из НЭТИ и они все вместе пошли в поход. Вернее, поехали, в Казахстан, в горы. Ей дали тащить довольно тяжёлый рюкзак, и она с ним сразу же встала. Возвращалась она уже без рюкзака, парни его забрали, пожалев её. Но больше она ни в какие походы не ходила никогда в жизни! Максимум, могла поваляться в шезлонге на пляже. Да и то под зонтиком.

А на четвёртом курсе, Лена получила мощнейший укол в сердце – она первый раз услышала на магнитофонной бобине тёплое пение Эллы Фицджеральд, настоящий свинг без надлома и нарочитого драматизма.

https://vkvideo.ru/video-35813991_456239089?ref_domain=dzen.ru

Так в её жизнь вошёл джаз и больше он из неё никогда не уходил.

Новосибирская консерватория

На выпускных экзаменах в музучилище её, всю жизнь изучавшую английский язык, спросили:

- Произведения каких авторов о Бахе вы прочитали на немецком языке?

- Феликса Вернера, - как ни в чём не бывало, ответила Лена.

Она, действительно, где-то видела книгу такого автора с портретом Баха. Ей выдали «красный» диплом и она пошла готовиться к поступлению в НГК и проситься на работу в Академический камерный хор Бориса Певзнера, к тому времени уже филармоническую Хоровую капеллу Игоря Юдина.

И туда и туда Лена поступила без каких-либо препятствий.

В НГК она училась у Натальи Головнёвой и великолепного педагога Александра Рослякова. Курс был очень сильный и дружный, до сих пор они общаются. Так её сокурсниками были: Виталий Полонский, ныне главный хормейстер у Теодора Курентзиса, и Елена Рудзей, ныне профессор консерватории.

В хоровой капелле Игоря Юдина она сразу стала получать прекрасную по тем временам зарплату, примерно, триста рублей в месяц. К тому времени у неё уже началась личная жизнь, её избранник-врач жил за городом, она жила у него, и денег ей вполне хватало, чтобы каждый день ездить в город на такси.

Дважды её зазывали за хороший гонорар попеть в кабаке «Хмельная застава». И она даже попробовала. Но её, просто, сдуло со сцены звуковым давлением киловаттных колонок. И она отказалась, стало страшно.

Вокальный ансамбль Павла Шаромова

В 1995 году Лена закончила НГК, а в 1996 году её позвал в свой новый вокальный квинтет коллега по хоровой капелле Паша Шаромов. И с этого момента она благополучно в нём и пребывает, являясь единственной его бессменной участницей-женщиной. И это совершенно другая жизнь, чем в любом хоре, даже будучи его солисткой.

Ведь, одно дело, когда за твоей спиной в три этажа стоит огромный хор, которому тоже хочется попеть, и ты можешь даже слегка лажануть, всё равно никто ничего не заметит. И совсем другое, когда вас пятеро – три женщины и двое мужчин, и вы все солисты, и каждая ваша нота как на ладони у тысяч зрителей. Нагрузки и ответственность несоизмеримы.

В 1996 году они два месяца ездили по Америке: начали с Аляски, а закончили в Канаде. Пели в Далласе, Денвере, Чикаго, Сиэтле, Ванкувере. И не только в концертных залах, но и в церкви, и на огромном стадионе, где собралось тридцать тысяч человек. Всё а капелла, по два отделения без музыкального сопровождения. Вот уж где была настоящая школа голосовой выдержки.

Ленины любови

Тот, её первый избранник - врач, ей изменил. Она не простила.

Второй был американец – Эрик, программист из Анкориджа, симпатичный, серьёзный парень. Он звал её замуж и остаться в Америке, а она оставаться не захотела. Чтобы она там делала одна в той Америке?

Ещё был француз Николя. Познакомились, когда ездили петь во Францию. Он долго писал ей письма на русском языке, но тоже мимо.

И только в 2023 году она впервые вышла замуж по большой любви - за концертмейстера группы тромбонов филармонического симфонического оркестра Олега Голюнова. Олег... он и впрямь такой... его трудно не полюбить. Видимо, так же считали и все его три бывших жены.

Полдня они промучились, тыкая пальчиками в экран смартфона, кое-как, но всё же подали заявление в ЗАГС через Госуслуги и вот, свершилось! Однако, свою роскошную шляхетскую фамилию Лена менять, конечно, не стала. Так в замужестве и осталась Еленой Забарской.

Выступают заслуженные снеговики и снегурочки России!

Три раза возвращались из Москвы её документы на присвоение почётного звания «Заслуженный артист России», всё находились какие-то ошибки в оформлении. В итоге, она плюнула на это дело, не суть...

А суть в том, что и Лена, и Паша Шаромов с Володей Нестеровым, и девочки - Аня Голубева и Рита Вишнякова, настоящие герои, без шуток. Судите сами...

На сцену ДК в Краснообске в конце октября ансамбль вышел не в концертных костюмах, а в тёплых уличных куртках и шарфах. Один Паша Шаромов надел концертный пиджак, но под него напялил два свитера.

Это был плановый концерт. Просто, не работало отопление и в здании ДК было чуть теплее, чем на улице. Конечно, они имели полное право отказаться от этого концерта, но когда заглянули в зал и увидели людей, сидящих, считай, друг на друге с большим количеством детей, решили рискнуть... они просто не имели права наказывать людей, ведь это было бы аморально.

И Паша пошутил, приветствуя собравшихся зрителей:

- Сейчас на сцену выйдут снегурочки и снеговики, встречайте!

И они вышли на сцену.

Причём Елена Забарская вышла ещё и в шапке. У неё была короткая cтрижка и она сказала, оправдываясь:

- Мне холодно без шапки!

Её поняли и конечно простили. Концерт прошёл великолепно, зал, тоже поголовно в шубах и шапках, пел вместе с ними и провожал их стоя.

После этого концерта Паша Шаромов простыл, у него поднялась температура и сел голос, но он нашёл в себе силы сказать корреспонденту местного радио:

- Иногда артисты должны совершать подвиги. Слушатель не виноват! И я говорю спасибо своим артистам, что они согласились выступать в таких условиях.

Спасибо, это, конечно, хорошо. Но, ведь, за подвиг у нас полагаются и другие награды, раз уж «заслуженного» Лене в Москве зажали? А вот в родном городе не зажали и теперь она «Заслуженный работник культуры и искусств Новосибирской области». Тоже неплохо.

Но этим её зимние подвиги на сцене не кончились...

В ноябре 2023 года ансамбль выступал на ВДНХ, на «Днях Новосибирской области в Москве». Температура воздуха была минус девять градусов, а сцена была на улице. Но по бокам стояли мощные тепловые пушки и артисты на сцене чувствовали себя комфортно. И всё шло хорошо, пока очередь не дошла до них. Через пять минут выходить, а пушки, возьми и вырубись, что-то с ними случилось...

После случая в Краснообске, мудрый Паша Шаромов заказал для всех своих артистов специальные концертные пальто - красивые и тёплые, но не для минус же девять! Поэтому, выступали они так - споют три песни, пар изо рта, и бегут греться в тёплое помещение. Так и бегали всё своё отделение.

Только закончили... и свет врубили! Ну надо же... А Лена тогда сказала:

- Никогда ещё не брала такие высокие ноты с закрытым ртом!

Воистину, заслуженные снеговики и снегурочки России.

Арест

Во Франции, ещё до Шенгена, Паша Шаромов взял напрокат машину и они поехали кататься по тоннелю под Монбланом. И выехали... в Италии, где их и остановили итальянские полицейские. Паспорта были только у женщин и их не задержали, несмотря на отсутствие визы, а мужчин посадили в «обезьянник». До выяснения.

- Мы вокальный ансамбль из России, приехали на фестиваль во Францию, мы не можем без своих мужчин.

- Докажите!

https://ok.ru/video/423544490536

Доказали! Видимо, они единственный вокальный ансамбль в мире, давший благотворительный концерт в итальянском полицейском околотке. И конечно, их отпустили, итальянцы обожают хоровое пение и пели вместе с ними Итальянскую песню... исполняемую ими по-русски.

Свои дела

В 2019 году их пригласили участвовать в конкурсе «Квартет 4×4» на телеканале «Культура». До этого они искренне верили, что на таких конкурсах побеждает сильнейший. Но когда они вылетели с первого же тура вместе с великолепным квартетом тромбонистов из оркестров Большого театра, Спивакова и Гергиева, как бы не лучших в мире, то поняли, что всё это туфта и шоу с заранее известным результатом.

- Ну зачем вам победа? - откровенно спросил их московский редактор. - Вы концертирующий коллектив, мы вас показали по ящику и ещё покажем, чего ещё-то? А у нас тут свои дела.

И больше они в Москву на конкурсы не ездили.

Совсем недавно та же участь постигла великолепные «Маркелловы голоса» Игоря Тюваева на популярном конкурсе «Ну ка, все вместе!». Неучёные они ещё видимо были, Маркеллы! Тоже уехали ни с чем!

https://vkvideo.ru/video-59135674_456241067?ref_domain=yastatic.net

***

У Лены не очень хорошее зрение, она долгое время носила линзы, пока не поняла, что очки, это шикарный аксессуар. Теперь покупает их в большом количестве.

Она лучшая джазовая (и не только!) певица Новосибирска. Музыка для неё способ существования. Но интересуется она не только тем, что исполняет сама, а ходит на концерты коллег, много слушает и смотрит роликов в интернете.

Одним словом, музыка для неё — всё.

И у неё есть мечта – попасть на передачу к джазовому трубачу Вадиму Эленкригу, ведущему программы «Большой джаз» на телеканале «Культура».

И ведь обязательно попадёт!

Энтузиаст саксофона

Вообще, энтузиастом называют человека, делающего какое-то значимое для общества дело по собственной инициативе, в силу внутренних убеждений, без получения прямой выгоды.

Похоже это определение на новосибирца Андрея Анатольевича Турыгина: одного из лучших саксофонистов России; концертмейстера группы саксофонов филармонического биг-бэнда Владимира Толкачёва – в свою очередь, одного из лучших биг-бэндов России; артиста филармонического Концертного духового оркестра, заслуженного артиста России и прочее, прочее, прочее?

https://vk.com/audio10805906_456239262_2758177f496115e293

***

Вроде, как и нет, не похоже!

Турыгин – блестящий и, соответственно, высокооплачиваемый концертирующий саксофонист, зачинатель и участник множества музыкальных коллективов и проектов как в Новосибирске, так и далеко за его пределами. И все они, хоть и не ради денег, но с ними и за них.

Кроме виртуозной игры на «альтушке» - саксофоне альтового регистра, среднего между регистрами сопрано-саксофона и тенор-саксофона, он умеет быстро и качественно выполнять самые сложные ремонты саксофонов и других духовых инструментов. Их частенько роняют дети, а то они и «сами падают». И это редкое умение, иногда, приносит ему внушительный доход, а заодно и возможность пополнять его удивительную коллекцию старинных духовых инструментов. За интересной антикварной дудкой в любом состоянии он поедет куда угодно, ярый коллекционер же.

***

А вроде, как и да, похоже!

Кроме концертной и просветительской, Турыгин ведет обширную педагогическую деятельность: в 1997 году он создал и возглавил класс саксофона в Новосибирской «школе гениев», как ещё называют специальную музыкальную школу-десятилетку для музыкально одарённых детей Сибири и Дальнего Востока; в 2009-2016 он работал доцентом Новосибирской государственной консерватории - НГК имени Глинки, на кафедре духовых и ударных инструментов; а с 2016 года открыл класс саксофона на духовом отделении в Новосибирском музыкальном колледже имени А.Ф.Мурова.

И зачем она ему, вся эта педагогическая деятельность, какой с неё толк? Больших денег она ему не приносит, точно! Времени забирает уйму. Потребительского отношения к студентам, как у руководителей больших музыкальных коллективов - профессоров НГК Толкачёва, Каца, Певзнера, Юдина и других, которым постоянно требуется молодежь и легче самим её выучить, у него нет, за неимением своего большого коллектива… Тогда, зачем?

А вот его и спросим! И вообще, разберёмся, кто он такой и откуда взялся?

Новосибирский Академгородок

Взялся, если можно так сказать, маленький Андрюша Турыгин в 1968 году в семье папы Анатолия – бригадира слесарей-ремонтников, и мамы Людмилы – инженера управления электро-тепловых сетей Новосибирского Академгородка. Познакомились они на танцах в общежитии Института ядерной физики, полюбили друг друга, поженились и вот, пожалуйста, у них родился маленький сыночек Андрюша. Ничего такого.

Кроме одного внешнего обстоятельства...

Новосибирский Академгородок место необычное. Там на песчаном берегу рукотворного Обского моря живут и работают учёные, которые ездят на работу и домой на велосипедах, а на ветках деревьев прыгают белки-попрошайки и висят вкусные яблоки, груши и вишня из садов, исчезнувших на этом месте деревень.

И здесь, кроме великих российских академиков с их мировыми открытиями в области науки и техники - Лаврентьева, Логачёва, Ржанова и других, бывало, появлялись и выдающиеся музыканты. Одни знаменитые «Гусляры» с их «ядерным реактором» Мишей «Майклом» Маминым, буквально, «взорвавшим» своим творчеством весь город, как раз в 1968-1969 году уже выколупывались из своего родового гнезда - пятой общаги («желтого дома») физфака Новосибирского государственного университета.

https://rutube.ru/video/0613ac4dc53b9268ab211d2d7cb4e79d/?playlist=47578

И весь этот воздух Академгородка, бурлящий творчеством и яркими научными открытиями во всех направлениях развития человечества в сеттинге древних сосновых ленточных боров, маленький Андрюша Турыгин теперь вдыхал полной грудью. И впитывал его как губка. Он просто здесь жил.

Музыкальная школа номер десять

Обнаружила у маленького Андрюши музыкальные способности его тётка по матери, прекрасная пианистка. К тому времени он уже неплохо рисовал и втайне, начитавшись книжек Бориса Васильева, хотел стать следователем. А от папы Анатолия ему достались гены слесаря высшего разряда - точность и терпение при работе с металлом. Немало!

Тем не менее, мама сестру послушала и определила Андрюшу в детскую музыкальную школу номер десять.

И маму и музыку Андрюша любил, но во время домашних занятий он клал на ноты ихтиологический альбом и не отрываясь от игры гамм, его внимательно изучал.

Политехникум

И конечно, после восьмого класса ни в какое музыкальное училище Андрюша не пошёл, а выбрал местный Политехникум и в нём шикарную по тем временам специальность «техник по ремонту и обслуживанию ЭВМ». Это шкафы-лентопротяжки, дисководы, карточные вводы, АЦПУ и многие другие электро-механические устройства тогдашних огромных советских ЭВМ серий ЕС, СМ, БЭСМ, Минск-32, Эльбрус, во множестве установленных на вычислительных центрах научных институтов Академгородка.

Гидролизный и ректифицированный спирт для промывки и протирки оборудования ЭВМ им выдавали без счёта, вёдрами! «Рект» высшего качества и двойной очистки расходился по начальству, а вполне сносная «гидрашка» вся доставалась инженерно-техническому составу. На ней делали настойки и употребляли вовнутрь как разбавляя, так и не разбавляя её водой. Последнее требовало некоторых специфических приёмов пития, но молодёжь их быстро осваивала.

Кто же знал, что вскорости все эти электронные громадины заменят на персональные компьютеры. И один Macintosh от Apple им уже даже показали, но пока издалека.

Однако именно в Политехникуме с Андрющей случилось маленькое (или большое?) чудо - его догнала и захватила «большая» музыка - музыка, как профессия. Всё остальное отодвинулось на второй план и он решил поступать в консерваторию по классу саксофона. По закону, это можно было сделать и без диплома музучилища, Только с «музыкалкой» и аттестатом зрелости.

Вся эта музыка здорово выбесила мастера производственного обучения Кабаева, который на талантливого технаря Андрюшу рассчитывал и с ним связывал... и с кем Андрюша уже спроектировал и сделал одно хитрое и очень нужное устройство - «ловушку для сбоев», то, с чем он и пошёл на диплом в техникуме.

Потеряв интерес к профессии техника ЭВМ, Андрюша вместо производственной практики теперь сидел в музыкальной библиотеке, считай, прогуливал. И в итоге, его не пригласили на работу в ранее интересующий его отдел. Но ему это уже было всё равно, ему светила армия, а сделать до неё надо было много чего...

ВИА

Музыка как профессия, и в частности, саксофон, как её олицетворение, появились в его жизни так...

Андрея пригласили поиграть на клавишах в местный ВИА, руководителем которого был гитарист, изгнанный из музучилища за пьянку, но хороший музыкант - гитара, бас-гитара, барабаны, синтезатор. И он как-то произнёс:

- Саксофон! За ним будущее, хочу осваивать.

Ясен пень, Андрей захотел это сделать раньше. Сказано-сделано! Но он был умным мальчиком и уже знал, что всё побеждает только система, одному, самоуком, ничего в жизни не добиться. Поэтому он позвонил директору своей детской музыкальной школы номер десять и снова попросился учиться, теперь уже на саксофоне.

- Приходи! Будешь учиться у Эдуарда Михайловича Левина.

И было тогда Андрюше семнадцать лет. И ещё два года он ходил в музыкальную школу.

Заочная консерватория

В 1990 году Андрей Турыгин нормально поступил в НГК имени Глинки. На саксофон. Заочно. И стал учиться на кафедре «Духовые и ударные инструменты», которую тогда возглавлял профессор Иосиф Бобровский. И ждать призыва в армию.

Его учитель профессор Владимир Толкачёв, который тогда уже был руководителем филармонического биг-бенда, сказал ему:

- Не ты первый, не ты последний. Отслужишь, придёшь, переведёшься на очное, тогда уже будем заниматься с тобой нормально. А пока поищи себе армейского «покупателя», какой-нибудь новосибирский военный оркестр. Наши студенты все так делают.

Армия

Действительно, все Новосибирские музыканты-студенты так и делали. Будучи призванными на срочную службу в военные оркестры штаба СибВО, в «Конвойку», в Ансамбль песни и пояски СибВО и в другие не менее уважаемые подразделения, находившиеся в ведении военно-оркестровой службы СибВО, они тут же подтягивали туда своих - родственников и друзей. Новичкам устраивали прослушивание и если парень подходил, начальство писало на него именную бумагу в военкомат, и его по призыву отправляли служить именно в этот оркестр, а не на границу или на подводную лодку.

Конечно, служить в военном оркестре рядом с домом было во всех отношениях хорошо. Во-первых, это увольнения к маминым котлеткам, во-вторых, студентов-заочников НГК, традиционно, по возможности, отпускали учиться. И никакой дедовщины! Только служба, только музыка. Красота!

И вдруг...

Как гром с неба, грянул приказ министра обороны - запретить призыв срочников в свои города! Для этого был какой-то криминальный повод, о котором все через пару лет забыли, но приказ пришёл перед самым призывом Андрея. И вся халява накрылась!

И что ему было делать?! В войска и на флот не очень хотелось, там в это время дедовщина была в самом зените, и Андрей начал системно обзванивать военные оркестры Московских военных академий. Так ему посоветовал сделать Лев Каптелин, бывший военный дирижёр, преподаватель медных духовых инструментов и руководитель духового оркестра в деиской музыкальной школе номер десять.

Московских же, академий же, элита же, по идее:

- Здрасьте! Вам саксофонист, студент первого курса НГК, не нужен на два года?

- Нужен! Диктуйте паспортные данные, - сказали ему в военном оркестре московской Военной академии имени М.В.Фрунзе.

И Андрей поехал служить в Москву, в индивидуальном порядке, так сказать.

Там его до присяги определили «запахом», потом он стал «духом», потом «слоном» (это как «шнурок»), «черепом» («черпаком»), «дедом» и, наконец, «дембелем».

Но это всё было бутафорией, а так, оркестр как оркестр. Начальник — добродушный подполковник «Батя». Он и его заместители особо не лютовали и музыканты, в целом, были предоставлены сами себе. В выходные они отдыхали или ехали играть на корпоративах. Об этом договаривался «Батя». За деньги, конечно, которые потом делились поровну, но бывало трудно «совместить мушку тромбона с прорезью контрабаса на прицельной планке аккордеона».

Однако, рядового Турыгина это всё мало интересовало, у него было занятие поинтереснее - гулять по Москве, наслаждаясь её видами. Однажды, он даже купил в магазине на Арбате новый красочный альбом «Советский джаз», который послал в Новосибирск в подарок своему учителю в НГК Владимиру Толкачёву. В альбоме было фото Толкачёва, подписанное как «Игорь Уваров», а рядом фото Уварова - лучшего виброфониста страны, с подписью «Владимир Толкачёв». Сейчас это уже раритет.

Ещё в академии была роскошная библиотека и туда Андрей ходил постоянно. Его интересовала литература по теории джаза, саксофонной музыке и философские трактаты, в том числе, работы Натаниэля Готорна, Генри Торо и Владимира Ленина. Сослуживцы крутили пальцами у виска, но не мешали.

И благодаря системности и усидчивости Андрея, ему открылась бездна! И он многое понял и познал...

Его разрывало от необходимости рассказать людям о значимости изобретения Адольфа Сакса для мировой музыки, об академическом джазе. Но других это всё не интересовало. Джаз, да джаз, саксофон, да саксофон. И вот тогда он и стал энтузиастом.

Энтузиаст

Отсюда и взялась вся педагогическая деятельность Андрея Турыгина. Ведь преподавательская кафедра в учебном заведении, это и есть та системная возможность, не только рассказывать молодёжи свои мысли и соображения, а ещё и воспитывать себе подобных - саксофонистов с глубоким пониманием значимости и своего места в музыке этого замечательного инструмента. И уже способных на равных конкурировать с французами. Почему с французами? Да именно они лучшие в мире саксофонисты.

И кроме него, в Новосибирске этого не делал никто! Просто не знали как. А он уже знал!

На его глазах в НГК «снесли» добрейшего профессора-фронтовика Иосифа Бобровского, а на его место встал «Карабас-Барабас» Владимир Петрович Лузин. Ну какой саксофон ему был нужен... Каким-то чудом Турыгин по окончанию НГК попал в ассистентуру, окончив которую, получил право преподавания саксофона в высших учебных заведениях, чем сразу и воспользовался. Продержался семь лет, пока не выдавили.

Развитие академического джаза! Вот что его интересует сегодня больше всего! Многие даже не знают, что это такое, полагая весь джаз Диксилендом или интимным шептанием на инструменте в углу ресторана.

***

Рядом с входом в библиотеку Гамбурга стоят две фигуры - мальчик и девочка с непропорционально длинными ногами.

Это его любимая аллегория - знания делают людей значительно выше и им всё становится видно. Поэтому он и возится со своими любимыми учениками. Будут у него последователи, значит он прав! А последователи есть!

Вот они, его ученики и ученицы. Талантливые умницы. Упорные, трудолюбивые. Когда-то они пришли к нему постигать искусство игры на саксофоне. А сейчас, получив высшее образование, они уже его коллеги. И весьма успешные. И он очень рад за них. И за себя!

Это лауреаты всероссийских и международных конкурсов:

Евгений Новиков (Париж, профессор, солист, бэнд-лидер Кёрис квартета саксофонов), Владимир Кознов (Москва, преподаватель Академии джаза, солист Российского квартета саксофонистов), Елизавета Жилёва (Москва, преподаватель ДМШ им.Гнесиных, концертирующая солистка), Андрей Константинов (Иркутск, джазмен, композитор), Валерия Лагерева (Москва, солистка квартета саксофонисток «Сирены», сольная исполнительница), Людмила Шевчук (Москва), Роман Сурняев (Новосибирск, артист биг-бэнда п/у В.Толкачёва), Тумен Дондуков (Гамбург), Евгений Ранг (Новосибирск, джазовый исполнитель), Михаил Лисун ( Москва, Санкт-Петербург), Пётр Гук (Москва), Никита Зенкин (Новосибирск), Кристина Игнатенко (Новосибирск), Евгений Гордиенко (Новосибирск), Вадим Кутерев (Новосибирск) и многие другие.

Это и есть плата ему за его энтузиазм! Это всё для них... его коллекция и лекции (вот и каламбур неплохой сложился, а-ха-ха!). Или вообще открыть на базе его коллекции Музей духового искусства, ему не жалко.

***

А случись что, Андрей без работы не останется, легализует в Новосибирске свою неофициальную мастерскую по починке саксофонов. Даром он что ли у немцев сидел в такой же мастерской несколько лет, всё что надо там подсмотрел!

В общем, не пропадёт!

Просветитель

Андрей Валерьевич Иноземцев в музыкальном Новосибирске фигура иноземная – он выходец из старокупеческого Томска, в городе появился относительно недавно и сразу стал хорошо известен в должности художественного руководителя культовой «КОБРЫ», или «кобр.», или «клуба Сталина», или «Дома торговых работников»…или ДК «имени Октябрьской революции» - кому как нравится.

А было так…

Новый молодой директор КОБРЫ - Алексей Крыжановский, сам такой же активный, ищущий и творческий человек, пригласил его на эту должность… и не прогадал. Клубное творчество в КОБРЕ забурлило с новой силой!

Ну, казалось бы, чем ещё можно удивить искушённую новосибирскую музыкальную публику? Здесь видели и хорошо помнят всё, даже не буду перечислять. Так во время войны в город были эвакуированы, жили здесь годами и выступали, в том числе и в КОБРЕ - Шостакович, Мравинский, Утёсов… Куда уж известнее и круче?

Вот кресло Дмитрия Шостаковича с памятной табличкой, на котором он в июле 1942 года слушал первое исполнение своей Седьмой «Ленинградской» симфонии. А вот и его пианино, так и оставшееся в Новосибирске, но это неточно!

Вот театральный зал номер сто шестнадцать, в котором находилась репетиционная комната джаз-оркестра Леонида Утёсова.

О, боже, какие имена, какие события!

***

А ведь удивил-таки томич Андрей Иноземцев город Новосибирск…

Чем?

Во-первых, Андрей крунер. Это слово (от англ. «croon») означает «мурлыкать под нос, тихонько напевать». Крунеры певцы тихие, проникновенные, как будто ласково нашёптывающие на ушко... Поют нежно, с придыханием, почти шепотом и с ноткой интимности. Для них характерна элегантная подача песни, разговорные фразы и элементы диалога или монолога в паузах между куплетами. У них узнаваемый богатый и насыщенный тембр, мягкий, выразительный и сочный, с большой палитрой оттенков. Выступали крунеры – Фрэнк Синатра, Джо Дасен, Леонид Утёсов, Марк Бернес, Олег Анофриев и даже Иосиф Кобзон, обычно, в сопровождении биг-бэндов, но бывало по-разному.

Во-вторых, Андрей музыковед, культуролог от музыки, сценарист и полиглот.

Всё это позволяет ему придумывать свои программы, по сути, камерные моноспектакли с хитрым названием «Джаз замечательных людей» - то ли про замечательных героев, то ли для замечательной публики, а то ли и то и это, в ещё более компактном формате: только с аккомпаниатором - пианистом и/или скрипачём.

Но что это за пианист?!

А это Дмитрий Карпов – лауреат международных конкурсов, блестящий солист Новосибирской филармонии, уже как двадцать лет участник знаменитого фортепианного дуэта «Геннадий Пыстин - Дмитрий Карпов». Великолепный академический музыкант с особо тонким чувством юмора. И никогда бы он не стал участвовать в низкопробной поделке. И если участвует в музыкальном проекте, значит проект того стоит.

https://vkvideo.ru/video-106297818_456239311

Моноспектали Иноземцева - настоящие интерактивные истории в классических традициях прошлых лет, где зритель находится на расстоянии вытянутой руки до артистов и при желании может их даже потрогать! Это истории о том, как Синатра помог Хрущеву, почему Леня Утесов так и не стал акробатом, так ли прекрасен был мир Луи Армстронга, о чем не спел Марк Бернес, чего стоит быть популярнее Иисуса Христа и другие...

Просветительство, вот как это называется. А Андрей Иноземцев, соответственно, просветитель.

***

(Фрагменты черновика сценария будущего музыкального спектакля с рабочим названием «Утёсов. Возвращение в Новосибирск»)

После Волховского фронта джаз-оркестр Л.О.Утёсова вновь вернулся в Новосибирск. Почти на три года город стал их вторым домом. 1943 год. В Центрального парке не протолкнуться. На ступенях лестницы расположился джаз-оркестр Л.О.Утёсова. Исполняется песня «Жди меня»:

https://vkvideo.ru/video-137838100_456239149?pid=137838100

РАССКАЗЧИК: Это первое исполнение песни «Жди меня» на музыку новосибирца Евгения Горбенко, в то время хормейстера Новосибирского радиокомитета, впоследствии главного хормейстера Оперного театра. Именно он создал хор и подготовил знаменитые партии спектакля «Иван Сусанин», состоявшегося 12 мая 1945 года, на открытии театра.

В этот период Леонид Утёсов вместе с музыкантами своего джаз-оркестра – аккордеонистом Аркадием Островским, дирижером Михаилом Воловацем и скрипачом Густавом Узингом – создали концертную программу «Бей врага». Название было взято из припева песни «Партизанская тихая»:

https://vk.com/audio-2001055078_33055078

Новинками в программе стали «И не раз, и не два мы врага учили» Б.Фомина и Г.Гридова и «Партизан Морозко» Е. Жарковского и О.Колычева, особенно полюбившаяся публике. Дело в том, что написана она от лица бывалого солдата, чем-то похожего на героя лермонтовского «Бородина», уверявшего слушателей в том, что «ще той пулі не зробили, щоби нас убіла».

УТЁСОВ: - Мы уедем скоро в действующую армию, а в Новосибирск приедем уже тогда, когда победим фашистов…

РАССКАЗЧИК: - Вот и приехали, вот и вернулись, дорогой Леонид Осипович, мы все вас очень ждали!

...

РАССКАЗЧИК: - 9 июля 1942 года в Новосибирске состоялась премьера Седьмой «Ленинградской» симфонии Дмитрия Шостаковича. Вот что писал об этом Леонид Утесов:

«Я только что вернулся домой с концерта – концерта необыкновенного. …Это настолько захватывающе грандиозно, что разобраться в своих ощущениях я бессилен. Однако знаю – это бессмертно, как все великое в искусстве. В этом концерте было всё, что делает искусство настоящим: гениальный композитор, талантливый дирижёр и художник-оркестр».

...

РАССКАЗЧИК: - В то время в Новосибирске уже находился симфонический оркестр Евгения Мравинского, который был знаком с Утесовым еще по Ленинграду. В нашем городе оба маэстро и их оркестры крепко подружились и порой выступали в одних театрах: в первом отделении симфонический оркестр Мравинского, а во втором – Утесов.

«Деление настоящей музыки на симфоническую и эстрадную ошибочно по своей сути. Выступление оркестра под руководством Леонида Осиповича Утёсова подтверждает это» - высказался однажды выдающийся дирижёр.

Путь на сцену

Всё выглядело довольно просто и обычно… Молодой человек Валера Иноземцев, будущий Андрюшин папа, поехал в Новосибирский сельхозинститут учиться на инженера и вернулся в родной городишко Асино, что за сто километров от Томска, уже с женой Людмилой, там же учившейся на бухгалтера. И в 1969 году у них родился маленький Андрюша.

«В койку легли двое, а там и третий появился» - метко определила данный процесс бабушка.

Так они и жили… Так они и пели, иногда даже устраивая семейный хор. Папа самоуком отлично играл на гитаре, любил петь бардовские песни, а мама с бабушкой ему подпевали. Но иногда они подхватывались и начинали петь весёлую и бесконечную:

- Во ку… во кузнице! Во кузнице молодые кузнецы!

И тогда обрадованный Андрюша тут же нёсся доставать припрятанные деревянные ложки и от души выстукивал ими по коленкам, выплясывая перед родными. «Кузнецы» была его любимой песней и он готов был петь и плясать её бесконечно.

Музыкальная школа

Его родная тётка преподавала в детской музыкальной школе и Андрюшу отдали учиться туда по классу баяна. Съэкономили, называется, на покупке дорогого пианино. А скрипочка вообще не рассматривалась.

Однажды он сдавал переводной экзамен и бесконечно репетировал в классе довольно сложное произведение. Туда заглянул учитель:

- Ого! А я думал преподаватель играет!

Но когда Андрюша вышел на сцену перед школьной комиссией... Тык! Мык! В общем, перерепетировал мальчишка.

Ну что, остался на осень... Пересдал, конечно.

Иностранные языки

В седьмом-восьмом классе общеобразовательной школы немецкий язык был его страстью. Учителя говорили:

- Иноземцева можно и не слушать!

И сразу ставили Андрею хорошую оценку.

А его тогда сильно удивил отец, к тому времени уже Первый секретарь Асинского горкома КПСС. Как-то он вслух прочитал Андрею какой-то отрывок на немецком... так правильно и красиво... вот и отгадка его тяги к немецкому - гены.

После школы Андрей Иноземцев поступил в Томский педагогический институт. Но в школьные учителя немецкого не пошёл, а на пятом курсе стал переводчиком с немецкого в Томском нефтехиме, совершенствуя синхронный перевод. Там же, в пединституте, с ним училась и его будущая жена, вскоре ставшей женой официальной.

А в 1992 году его пригласили в Канадскую сервисную нефтяную компанию работать переводчиком... с английского. И это была самая большая в его жизни авантюра. Полтора года он ждал, что его выгонят и он лишится своей работы с хорошей зарплатой. Не выгнали! А после уже было и не за что, на английском он стал говорить как на русском. Выучил!

Так и проработал Андрей одиннадцать лет на северных нефтяных промыслах среди иностранцев, постоянно совершенствуясь в языке, погружаясь в их социум и пытаясь понять, как и чем они живут, включая литературу и музыку. Музыки у иностранцев было много и была он самая лучшая. Это он понял, сам пожив в США.

Большая музыка

А в 2015 году у Андрея Иноземцева началась уже другая жизнь - музыка как профессия.

Она началась вместе с его разводом, когда он обрёл, наконец, свободу, выполнив и до сих пор выполняя все свои мужские обязательства (ушёл в трусах, как честный человек), и понял, что не той жизнью он жил! Вернее, не той, которой он хотел бы жить.

Покуролесил, конечно, не без этого, и принялся догонять время. Долго искал творческую нишу, в которой мог бы себя проявить и не затеряться среди других. Четыре дня в неделю занимался вокалом с преподавателем, тренируя свой бархатный баритон.

И нашёл... И понеслось...

Андрей познакомился с замечательным скрипачом Алексеем Кобринским (каламбур - Кобринский в КОБРЕ, а-ха-ха!), супер-пианистом Дмитрием Карповым, появились первые программы о Синатре, об Утёсове, еврейская программа об Одессе и другие, сверхзадачей которых сначала было - вызвать восторг публики, проверить себя, а со временем - дать этой публике настоящее счастье.

Как-то его пригласил к себе раввин Томской хоральной синагоги Леви Каминецки и предложил сыграть его еврейскую программу прямо в синагоге. На вопрос Андрея:

- А не порвут?

Леви ответил:

- Не порвут! Они же сначала томичи, а только потом евреи.

Так и пошла его еврейская программа по синагогам страны. Кстати, с большим успехом.

Одна его программа «Все разводятся или сеанс психотерапии для мужчин» - особенная, играет он её редко, но играет вздыхая, слишком уж она пронзительная и личная...

Это же надо - жениться, развестись, опять жениться, опять развестись, опять жениться на первой женщине, опять развестись и опять жениться. И это всё про него!

Но дело, как известно, не в количестве… и сейчас, наконец-то, рядом с ним его половинка, видимо, посланная ему свыше наградой по грехам раскаянным. Не спугнуть бы счастье...

***

В Томске ему было тесно, в Новосибирске уже нормально, по размеру плеч. А в Москву он не хочет, там моря нет.

И двадцать второго марта 2027 года, к дню рождения любимого артиста, он обязательно выпустит музыкальный спектакль о нём «Утесов. Возвращение в Новосибирск». Название, конечно, пока рабочее.

Эпилог

И вот те, с кем мы всё-таки добрались до конца этого нелёгкого, но очень интересного литературного марафона - моей книги «И только музыка одна». Герои глав - музыканты, те самые яркие цветные пятнышки на музыкальной палитре Новосибирска, энтузиасты и просветители:

ЛЕНСКИЙ Владислав Анатольевич - автор песни «Родной Новосибирск», пожарный, ныне уже не с нами.

СИЛАЕВА Лариса Алексеевна - руководитель класса «Специальное фортепиано» школы гениев, ныне пенсионерка.

ТРУФАНОВА Любовь Алексеевна — учитель немецкого языка, завуч школы гениев, ныне пенсионерка.

СУЧКОВА Стелла Геннадьевна — учитель «Общего фортепиано» школы гениев, ныне пенсионерка.

ТРОСТЯНСКИЙ Александр Борисович — скрипач, альтист, выпускник школы гениев, профессор Московской консерватории, заслуженный артист России.

ВДОВИН Виталий Борисович - композитор, мультиинструменталист, заслуженный артист России.

БУДАРИН Виктор Георгиевич - тромбонист, джазмен, профессор Ростовской консерватории, заслуженный артист России.

ЖАГОРОВ Александр Григорьевич - аккордеонист, трубач, импресарио, художественный руководитель ансамбля «Ретро».

БАЛАХНИН Борис Владимирович - саксофонист, основатель филармонического джаз-оркестра «Сибирский диксиленд», заслуженный артист России, ныне уже не с нами.

РЖАНИЦЫН Пётр Васильевич - басист, вокалист, участник множества музыкальных коллективов, ныне уже не с нами.

КИРПИЧЁВ Владимир Геннадьевич - барабанщик, участник множества музыкальных коллективов, ныне уже не с нами.

ГУЛЯЕВ Владимир Вениаминович - мультиинструменталист, вокалист, участник множества музыкальных коллективов, педагог.

ШАФИР Лев Борисович - балалаечник оркестра народных инструментов Владимира Гусева, гитарист, композитор, поэт, педагог, ныне пенсионер, живёт в Израиле.

ГУЛЯЕВА Наталья Вениаминовна - выпускница школы гениев, руководитель детской музыкальной студии «Маленький Моцарт».

КОВАРСКИЙ Владимир Евгеньевич - бас, оперный и эстрадный певец.

ПЫСТИН Геннадий Анатольевич - филармонический пианист-виртуоз, апологет рояльных дуэтов, поэт, композитор, писатель, педагог, заслуженный артист России.

СУЛТАНОВ Александр Александрович - тромбонист, клавишник, художественный руководитель ВИА «Верные друзья», педагог.

ЗУГРОВ Игорь Дмитриевич - подполковник запаса, художественный руководитель Новосибирского городского духового оркестра, заслуженный работник культуры России.

ШАРОМОВ Павел Вениаминович - художественный руководитель филармонического вокального ансамбля своего имени, заслуженный артист России.

ГОЛЮНОВ Олег Иванович - концертмейстер группы тромбонов филармонического Новосибирского симфонического оркестра (оркестр А.М.Каца), заслуженный артист России.

ГЕРШЕНОВИЧ Сергей Борисович - трубач, художественный руководитель джаз-оркестра «Сибирский диксиленд», заслуженный артист России.

ЮДИН Игорь Викторович - художественный руководитель филармонической академической хоровой капеллы (бывший филармонический камерный хор Бориса Самуиловича Певзнера), народный артист России.

СМОЛЯКОВА Людмила Александровна (Мила Иванова) - эстрадная певица, солистка и участница множества музыкальных коллективов, ныне живёт в Москве.

ЗАБАРСКАЯ Елена Витальевна - певица, солистка вокального ансамбля Павла Шаромова, педагог, заслуженный работник культуры и искусства Новосибирской области.

ТУРЫГИН Андрей Анатольевич - концертмейстер группы саксофонов филармонического бтг-бенда Владимира Толкачёва, участник множества музыкальных коллективов, педагог, заслуженный артист России.

ИНОЗЕМЦЕВ Андрей Валерьевич — просветитель, крунер, художественный руководитель ДК «Октябрьской революции».

Огромное спасибо и поклон до земли им самим и тем людям, кто дал мне материал о них для этой книги.

Предваряя возможные упреки, скажу в своё оправдание:

Конечно, в Новосибирске гораздо больше великолепных «больших» музыкантов, чем героев глав этой книги. Но и по ним уже можно понять, что Новосибирск, это удивительный и невозможно талантливый город - кузница музыкальных кадров и прекрасных произведений для всей России и мира.

Какой получилась эта книга, конечно, судить вам, мои дорогие читатели. Но раз уж вы добрались до этих строк, значит нам, по крайней мере, было друг с другом интересно. А это главное!

Искренне ваш, писатель Михаил Востриков