Его величество Буран

Глава 1

Как правило, новая жизнь начинается понедельника или с 1 числа. А уж если приближается 1 января, то сам Бог велел, опереться на новую дату и начать новую жизнь. Вот и у нас решили переходить на доставку личного состава на удаленный объект – передающий радиопункт или объект №2 (в просторечье «двойку») на снегоходе «Буран» с круглой даты – с 1 января. Если до Нового года ездила машина, то зимой, из-за большой толщины снега, машина могла доехать только до кладбища (до которого шла оборудованная грейдерная дорога к тому регулярно очищаемая от снега) то вторая часть пути пролегала по проселку, до середины кустарника переметаемого снегом. Накатать зимник машиной делающей один рейс в сутки не получалось, а чистить самостоятельно дорогу трактором не напасешься солярки, поэтому или пешком или на добытом почти «хапспособом» снегоходе.

Естественно, по закону подлости, право первого рейса упало на самого «подготовленного» к данной задаче офицера заступившего к тому же 31 декабря на дежурство. А это, как правило, или залётчик или самый молодой офицер, для полного счастья желательно последнего года выпуска.

Однако взросление лейтенантов в ту пору происходило достаточно быстро (особо не жалели, откровенно не ценили, грузили работой по полной и главное не доучивали в начале офицерской службе как это было принято впоследствии на космодроме) и поставленная задача вызвала лишь скептическую ухмылку и неизменное «Есть».

В целом снегоход «Буран» настоящее дитя советской промышленности – надежный и довольно простой аппарат, состоящий из двухцилиндрового двигателя, вариатора, карбюратора, двух гусениц и прочей мелочевки. Но с учетом того что ездили на нем в «армии» все подряд и каждый норовил настроить его под себя, да еще то что снегоход не новым попал в часть, с Бураном вечно что-то происходило.

Постоянные капризы при его настройке вынудили начальника узла связи майора назначить одного ответственного офицера – начальника станции за подготовку Бурана к эксплуатации, строго-настрого предупредив всех остальных добровольных помощников, что если кто-нибудь из них протянет к Бурану руки, то до самой весны будет возить смену на двойку. Народ поворчал, но количество советов и гениальных идей по вопросу «Как нам обустроить Рабкрин» значительно уменьшилось. Рано-ли поздно, но Буран к эксплуатации подготовили, аккурат к Новому году.

Доехав 31 декабря на площадку, первым делом пошел знакомиться «поближе» со снегоходом, который стоял в гараже – узком помещении в здании ПДРП шириной в 2,5 метра имевшем только один выход наружу и ворота на всю высоту помещения.

Зашел, осмотрел, попинал резиновую гусеницу, вспомнил наставления и решил завести – залез на Буран, включил подсос, нажал «пипку» ну и дернул за стартер. Грохнуло и долбануло по ушах так, что чуть не слетел в приоткрытые ворота, аж даже капот перекосило. Посидел на седушке – делать нечего, делать некому - снял капот со стеклом, поправил с помощью монтировки и такой-то матери перекосившийся на выходном патрубке глушитель, поставил капот обратно и пошел в расстроенных чувствах готовиться к Новому году.

Народ занят подготовкой к Новому году, шуршат что веники, с вожделением поглядывая на бутылку детского шампанского на которой от великой грусти к 0% алкоголя, сослуживцами была дописана единичка и получалось 10% алкоголя. От греха подальше забрал бутылку с собой и в расстроенных чувствах пошел в пещеру Алладина – помещение ЗИП в котором хранились ЗИП от всех радиостанций в одной кучке и по одной описи – сортировать и раскладывать это цыганское счастье по отдельным кучкам.

Праздник прошел успешно, в ход пошли ухищрения из пайковых продуктов, замороженные с осени грибы, привезенные конфеты и шоколадные рулеты, 2 литра спрайта и бутылка детского шампанского. Шутка с 10% алкоголя была вскрыта сразу же и с этого расстройства вкусовые качества шампанского были оценены значительно ниже чем тот же самый спрайт.

Суть да дело, заканчивалась смена и пришло время меняться с дежурства. А ехать то надо на Буране, еще и паёк на неделю надо было повару получать – так что деваться было некуда – надо ехать. Повар Влад Прокофьев вроде как разбирался в мотоциклах, но сажать его за руль, а самому ехать в санях – это было бы однозначной «потерей лица». Поэтому за час до отправления все же пошел в гараж, завел Буран, при этом он завелся нормально, тронулся вперед, назад – все успешно.

В общем пришло время выезжать, я весь такой уверенный в себе, а вот повар что-то не спокоен, не особо обрадован поднявшейся метелью и желает делегировать возможность съездить в часть кому-либо другому. Но паёк надо получать, а кто это сделает лучше повара – в общем общими усилиями моими и двух недовольных старослужащих (наверное все на площадке слышали вечером громкий бабах в гараже) загрузили повара в сани и мы отчалили прямо в новогоднюю метель.

Буран по не накатанной трассе ехал как катер по штормовому морю – вверх и вниз, да еще и сани притормаживают на пружине сцепного устройства – еще то удовольствие. Через некоторое расстояние вроде стало поровнее, я прибавляю газ и внезапно попадаю в яму. Буран рычит, вылетает из ямы и резко разгоняется. Резко оборачиваюсь и вижу привставшего в зарывшихся в снегу санях солдата с квадратными глазами буквально светящимися в темноте – «Не бросайте меня». Возвращаюсь, подцепляем сани к Бурану и едем дальше.

По чищеной дороге от кладбища до поворота на часть проехали спокойно. А вот от поворота до КПП дорога несколько дней была не чищена и представляла собой колею от грузовых машин. Пришлось брать влево и ехать утопая в целине, а для того чтобы не застрять пришлось газ выкрутить до полного. Да вот беда - слева от дороги перед КПП была стоянка и снег естественно отбрасывался по бокам от неё. Что в условиях Заполярья к Новому году обеспечило высоту сугроба выше человеческого роста и ехать через него 100% шанс перевернуться и еще быть накрытым сверху тяжеленными санями.

Все понятно, выворачиваю на дорогу с двумя глубокими колеями от КАМАЗа и собираюсь тормозить. Да не тот то было – при повороте в колее сыграла рулевая лыжа и Буран буквально перебрасывает через дорогу и он несется прямо в колючую проволоку.

Газую, с усилием выворачиваю от ограждения, наблюдая краем глаза как расслабляется солдат, уже было собравшийся спрыгивать с саней. Тут же вылетаю на расчищенную стоянку, жму на тормоз и понимаю что это бесполезно – Буран как разогнавшийся танк прет на ворота. В общем, так я и въехал через КПП с одной воротиной висящей на Буране, в обнимку с плексигласом стекла, чудом не попавшим по лицу. Буран наконец-то затормозил и заглох. Сижу, подергал руками, ногами вроде все целое, спросил у солдата как дела, тот от переизбытка чувств чуть было не перекрестился, сказал, что все нормально и ускакал получать паёк. С дежурным по КПП прилепили воротину на место, подвязав верхнюю петлю проволокой и пошел я в дежурку сдаваться, а там народ уже в курсе про пикирующий снегоход и разбитые ворота, активно зубоскалит, поздравляет с почином в Новом году и желает не останавливаться на малом. В общем, маленькие радости закрытого коллектива – когда кто-то из сослуживцев обделался по полной.

Сменяющий меня прапорщик поржал вместе со всеми, немного успокоил, сказав что с первого раза и не такое можно учудить. Когда Александр загрузив паёк в сани, проезжал перед ожидающими машину офицерами то и погазавал и притормозил и поехал заступать на дежурство.

Самое интересное то, что после праздников никто мне и кривого слова не сказал, кроме начальника 1-го отделения, который отвечал за КПП, и личному составу которого пришлось ремонтировать выломанные ворота. Но тут все заслужено … отличился так получи по ушам. Да и ругался он ради проформы – как оказалось вся работа отделения заключалась в том, что воротина была дотащена до котельной, где её приварили отломанный палец, а «должен» я за ремонт ворот гвардейцам начальника угольной котельной воинской части. О чем с шутками и чисто котельными прибаутками мне и было рассказано в ближайший банный день.

Ларчик открылся просто – при заступлении на следующее дежурство наглядной причиной отсутствия репрессий явились двери гаража сломанные ровно посередине собственной высоты. Такие двери а-ля салун Дикого Запада, верхняя и нижняя части которых открывались самостоятельно, получились из-за того что товарищ прапорщик въехал в гараж при закрытых дверях. К счастью и водитель и пассажир успели своевременно спрыгнуть. По словам солдата в конце дороги они не ехали - летели, а когда прапорщик начал прыгать, то спрыгнул и он.

А так Буран служил верой и правдой поглощая бензин, масло, ремни, гусянки и личные средства офицеров и прапорщиков узла связи. Как говорил начальник узла связи – если при переключении услышал хррр, то положи 10 рублей на новое сцепление.

Самый рок-н-ролл начинался в сильные морозы, Буран чихал, кашлял, ни в какую не хотел заводится. Тут же, в лучшем случае, начинался симпозиум по его реанимации, кто-то начинал прочищать карбюратор, кто-то смотрел топливную систему и топливный фильтр, кто-то выкручивал и нес в столовую свечи на прокаливание. В этом отношении офицеры и прапорщики узла связи ни когда не бросали сослуживца наедине с нежелающим рычать зверем. В худшем случае, например в выходные или праздники приходилось все это делать одному. На улице дубак, мелкая крупа сечет лицо, пальцы примерзают к железу – красота, романтика Заполярья во всем её цвете.

Но все прощалось Бурану весной… ну как весной – в конце апреля – начале мая, когда и солнышко светит и тепло на улице. Для лучшего охлаждения двигателя Бурана снимался капот и в таком облегченном варианте снегоход становился гоночным, иначе как объяснить то, что все лежащие рядом с дорогой холмы сразу же покрывались слаломными трассами лихачивших при убытии на смену дежурных по узлу связи. Начальник узла связи ругался, но никто Буран так и не умудрился запороть, поэтому умеренное лихачество закончилось без ругани, разбирательств и наказаний.

В последствии, когда в части появился специалист по тракторной технике запустил стоявший грудой железа трактор, после чего дорогу на площадку стали чистить и ездить на неё на КАМАЗе. Горы снега по бокам дороги при этом местами были выше самого КАМАЗа. А ставшему резко «не нужным» Бурану нашли другое применение. Но это уже другая история.