Эффект бабочки

Глава 1

Эффект бабочки

Опавшие листья хрустели под ногами. Звук шагов смутным эхом отзывался в темноте густых зарослей, разросшихся вдоль дороги. Иногда ему вторили непонятные звуки из леса, то похожие на борьбу невидимых животных друг с другом, то на чьи-то осторожные шаги.

Владимир шел привычной дорогой, он ходил по ней много лет, возвращаясь с электрички домой. На небе красовалась полная луна, и ее света вполне хватало, чтобы не сбиться с тропинки, петляющей между деревьями. Кое-где отсвечивали пятна не просохших после дневного дождя луж. Владимир был в старых кроссовках и старательно обходил эти лужи.

День был немного суматошный, и он мечтал скорее добраться до родительского дома, поесть и завалиться спать. Очень хотелось наконец-то выспаться, забыв всю университетскую суету и не думая о бесконечных проблемах и заботах.

Послышались чьи-то шаги, он невольно насторожился. С боковой тропки показалась чем-то знакомая фигура. Владимир узнал своего школьного учителя Андреева. Тот шел какой-то хмурый и мрачный, даже в темноте это оказалось заметно. На приветствие буркнул что-то неразборчивое, руки не подал.

Дальше пошли вместе, благо ширина тропинки позволяла. Какое-то время молчали. Андреев всегда был не очень разговорчив, но сегодня Владимиру в его поведении почудилось даже некоторое недружелюбие. Он задал из вежливости вопрос о здоровье и делах. Учитель как-то странно усмехнулся и ответил, что у него все хорошо и лучше уже не будет никогда. Фраза была немного странная и какая-то грубая, Владимиру было неприятно, но он смолчал.

Снова какое-то время шли молча, это молчание стало тяготить Владимира, и он решил заговорить о любимой теме учителя. Собственно, у Виктора Сергеевича было две любимых темы. Одна, разумеется, история, которую он много лет преподавал в школе, а вторая – поиски внеземных цивилизаций.

- Виктор Сергеевич, что-то новенькое узнали об инопланетянах… я хотел сказать, о внеземных цивилизациях?

Андреев быстро глянул на него: - Конечно, а что тебя интересует?

- Да, все интересует. Я, конечно, не так много читал, как Вы, но пару книжек о палеоконтакте недавно подержал в руках.

- Палеоконтакт? – почему-то снова усмехнулся учитель. – Да, об этом сейчас много пишут. Как будто нет ничего интереснее?!

- Нет, ну, конечно, интереснее современные контакты. Только о них пишут лишь в романах, да фильмы снимают… американцы.

- Пишут много, и многие, но новых фактов-то нет. Да и много ли их вообще? Для своей книжки или фильма Дёникен еще мог что-то собрать, но толком так никого и не убедил. Пошумели, повосторгались и забыли. И с тех пор, заметь, слухи, догадки и ничего более.

- То есть… Вы больше не верите в возможность контакта? Разуверились или что?

- Контакт?! Понимаешь, это слово подразумевает какую-то встречу… случайную… редкую. А почему должно быть только так?!

Учитель как-то приободрился: - Вот, смотри, сознательная и письменная история человечества существует уже пять – шесть тысячелетий. И, что, за это время встречи были всего несколько раз?! Ну, ладно, несколько десятков раз. Ладно, сотен раз, тысяч. Из них запомнилось всего несколько их. В памяти не зацепилось? В развитии человечества не отразилось?.. Кто-то что-то на стене пещеры или даже храма нарисовал. Ученые это всерьез не воспринимают, любители пытаются вытащить из мифов что-то о богах, давшим людям знания и… И все! На страничку-другую наберется такой информации. И это, повторяю, за довольно внушительный ряд тысячелетий.

- Но ведь есть же данные уфологов? Книги того же Эриха фон Дёникена?

- Есть, но их факты легко оспорить. Может, так, а, может, и не так. Толи самолет на фреске, толи телега. Я, конечно, утрирую, но однозначной информации же нет. Почему так? Мы не понравились этим пришельцам? Или им далеко лететь пришлось? Или климат наш не по нраву?

- Да, действительно. Так, что, вы забросили все это вообще? – озабоченно спросил Владимир.

- Ну, не скажу, что так. Я и в самом деле в уфологии изрядно разочаровался… и давно уже, но загадки космоса меня не перестали интересовать… и даже волновать. Я много думал над этим, но…. Он снова неожиданно и странно усмехнулся… просто я понял, что общение на самом деле есть, всегда было, только…

Владимир усмехнулся и перебил его: Вы что-то узнали? Вас похитили или вы встретились с кем-то из пришельцев?

- Знаешь, Володя, мне это сложно будет объяснить тебе. Чего-то ты, уж не обижайся, не поймешь, что-то я не смогу тебе сказать. Тебе придется подождать… какое-то время и все узнаешь и поймешь. Здесь не факты нужны…

- А что? Уровень развития? Я не дорос еще? Школу я кончил, скоро университет закончу. Или вы какие-то специальные знания имеете в виду? Может быть, у вас какая-нибудь новая теория появилась за это время?

Учитель снова улыбнулся, уже в который раз. Владимиру это было не очень приятно – вроде, ничего глупого не сказал.

- Новая? Пожалуй! Я ее еще никому не рассказывал – ты будешь первым.

- А о чем?

- О том, как раз, о чем и говорим. Одиноки ли мы во Вселенной?

- Что-то прочитали?

- Прочитал? Нет, скорее, понял, узнал. Да, есть то, что ты называешь теорией. Я уже несколько лет об этом думаю. Что-то вычитал у других, до чего-то додумался постепенно.

Я не могу назвать это теорией. – Андреев даже приостановился. - Какой из меня теоретик?! Я практик, всю жизнь преподавал историю, к тому же в школе, а не в вузе. Читал, набирал факты, думал над ними. Ну, я еще логик, всегда стремился найти причины событий или поступков людей, понять их последствия. Еще меня интересовал космос. Ты знаешь, это мое хобби. История – работа, а космос – хобби. И астрономией я увлекался, и даже астрологией, но больше всего внеземными цивилизациями. Собрал, как ты знаешь, неплохую библиотечку и несколько папок разных вырезок, статей из газет и журналов. Я же в деревне рассказал об этом Эрихе фон Дёникене, его книгах и фильмах. Помнишь, какие дискуссии мы устраивали в школе. Даже директор наш немного испугался, предупреждал, чтобы я не очень-то увлекался, а то… Как бы чего не вышло!

Впрочем, что это я ударился в воспоминания? Я ведь к чему это говорю – думал я много об этом. И постепенно пришел к выводу, что контакты между мирами вероятны, но… маловероятны, так скажем. Да, да эти самые контакты, как не странно звучит.

Подумай сам, вселенная безгранична, в ней множество так называемых миров, а человечество за несколько миллионов лет так и не встретилось ни с кем из их обитателей. Ладно, что там было несколько миллионов лет назад никто не знает. Тогда никакая информация не фиксировалась, но тысячи четыре лет люди уже умели писать и интересные события запоминали и отмечали – в мифах, легендах, на стенах храмов, на глиняных табличках или еще где-то и как-то. Так почему не пишут об этом? Что, не было контактов и визитов? Почему не было? Мы, что, в самом деле, одиноки во вселенной?

Владимир нехотя откликнулся: - Да, это понятно. Вы уже говорили об этом.

- И еще раз скажу. Мы ищем свидетельства о контактах с другими мирами и жалуемся, что их мало. А почему? Да потому, что мы ищем в древности космонавтов и космические корабли наподобие наших, контакты, визиты и даже звездные войны. И при этом почти не замечаем лавины информации о так называемом загробном мире. И в мифах, и в священных текстах, в артефактах… Вернее, ищем в них чаще всего факты, которые описывают этот мир как потусторонний, загробный, горний. О контактах с ним мы говорим только в связи со смертью. Люди только после смерти попадают туда. А что там, а как там? Вот разные средневековые видения немного пытаются это представить. Данте в своей «Комедии» такую, я бы сказал, страшную картину нарисовал. Одни ужасы в аду и чистилище и непонятно что в раю.

Если же вдуматься, то этот мир огромен, он существует, как единственный, за пределами нашего бытия. Кроме нашего и этого мира больше никаких миров нет и вроде как быть не может. Но, что интересно, он нематериален. Он больше нашего в невообразимое количество раз и там нет всех этих камней и ужасов, которые есть в нашем бренном мире. Заметь, бренном – все время умирающим, который рано или поздно вообще обречен на исчезновение. А тот мир вечен и бесконечен. И все там находятся в постоянном общении друг с другом, в том числе и различные так называемые космические цивилизации.

– Но, тогда, он должен быть как-то связан с нашим миром. Кто-то оттуда должен приходить к нам. Вы это и имеете в виду под контактами?

- Да, это можно назвать и контактами. Человек после смерти, как утверждают многие религии, становится бессмертным. Да, в ходе реинкарнации он может не раз еще возвращаться в мир, но в итоге все же уходит в вечность окончательно. Тела можно менять, но не бесконечно. А сознание, мысль, дух вечны. И бессмертный не может существовать среди смертных… и наоборот. Разве что иногда, в первое время после своей смерти или иногда, что называется, являться кому-то. Но это не тело в том виде, в каком было раньше, хотя и очень похоже, отличить не просто. Но сейчас я, не уходи в сторону, сейчас я о другом, - досадно воскликнул Андреев. – Мир наш действительно похож на сотворенный, искусственный. Как в кино. Все эти планеты, метеоры, звезды, космический холод. Все, как придумано.

– Придумано? – задумчиво переспросил Владимир. – А что тогда естественно? Камни, деревья, животные, птицы, эти ваши метеоры – все это придумано? Не знаю, если вы так говорите, вы же должны это с чем-то сравнивать. Вы видели что-то иное?

– Вот, вот, и я себя ругаю за этот, как мне казалось, бред. Никакой логики! И меня, логика, это особенно бесило. Да, я логик, материалист, реалист. С этого начинал. Но тут стали возникать разные вопросы. Если вселенная беспредельна и вечна, почему она построена с помощью только какой-то сотни химических элементов, а в качестве стройматериалов вообще используется максимум десяток из них? Везде только эта сотня элементов? Откуда известно, что бесконечная вселенная именно каменная?! Беспредельное пространство из одних камней? Что, вселенная бесконечна и везде только камни и огонь?! Кроме, как из камня, больше не из чего строить? Мы вселенную всю воспринимаем такой, какой видим. Что ж, значит, она вся из камня и огня?! А вода случайно появилась?!

Для меня далеко небесспорным было даже утверждение, что материя есть сочетание разных элементов. Почему именно сочетание, соединение, пусть даже переплетение, а не какие-то иные варианты, которые нам и в голову прийти не могут.

Я себе задавал даже такие вопросы, которые в твоем университете высмеял бы самый заурядный доцент. А кто сказал и чем доказал, что основа всего – материя? Откуда эта мысль взялась и чем подтверждается? Логикой? Фактами? Логика основывается на реалиях, на том, что мы видим или определяем с помощью приборов. Все иное, все невидимое она отрицает, просто игнорирует. А почему?

В самом деле, если эти реалии искусственные, то и логика искусственная, нами не познанная, а придуманная. Куклы в театре Карабаса Барабаса за чистую монету, за истину приняли свои ценности и произвели свой переворот. И куда они делись потом? Буратино стал новым директором театра вместо Дракона Карабаса, Мальвина превратилась в графиню и приютила Пьеро. Система ценностей-то осталась прежней, лишь рокировку произвели. Мне это напоминает шахматы, несколько десятков фигур и вроде бы бесконечное количество комбинаций. Не бесконечное, понятно – просто мы не умеем до стольки считать.

И потом, если это реальный и единственно возможный мир, то почему он такой несовершенный и даже примитивный?! Все, что существует и, тем более, делается, хуже, чем могло бы быть. Злее, примитивнее. Почему примитив считается нормой?! Даже лучшие могут делать только что-то одно, набивают на нем руку, но считают себя знатоками всего и вся. Ты понимаешь, я сейчас, в общем-то, говорю о старинной проблеме теодицеи. Да, почему Бог допускает или даже творит зло? А человек вообще не способен сделать совершенство. Даже шедевры у него с огромными изъянами. Зло есть и у животных и деревьев. Везде и всегда идет какая-то борьба без правил всех со всеми. Только борьбой все стараются чего-то добиваться.

У человечества есть аксиома ­– естественно то, что существует, т. е. то, что мы видим, слышим. Или, как писалось, дано нам в ощущениях. Тогда естественно и внутриутробное пространство? Конечно, но ведь есть и то, что находится за его пределами. Но его мы не видим, не слышим и, допуская, что оно все же существует, считаем, что оно такое же, разве что… может быть… вполне вероятно, оно больше. Мы дошли даже до абсолютно нетипичной мысли, что оно безгранично, беспредельно. Разумеется, мы обосновываем это с помощью логики, придумав даже своеобразный афоризм: если есть конец вселенной, то за ним тоже что-то должно быть. А почему не допустить, что в мире камней, огня, метеоров, войн, зла, безнадежности может существовать маленький островок чуда и добра, например, беременная женщина и малыш у нее под сердцем?!

Физический мир я как-то так постепенно стал воспринимать как некий внутриутробный, в крайнем случае, ясельный. Он ограничен, вполне возможно, действительно сотворен, создан по плану. А вне мира кто? Кроме Бога мы ни до кого не додумались. Потому к нам если и заглядывают, то случайно. Мы далеко на окраине непонятно чего. К тому же у нас элементарно допотопные средства сообщения. Да, в двадцатом веке прогресс – радио, телефон, телеграф, компьютер. Но они все основаны на передаче из А в Б. А информация, на самом деле, везде одновременно. Это не физический мир, а информационный. Мы, конечно, идем к тому, чтобы достичь этого, но через технику. А надо через душу. Главной целью должны быть не контакты, а постоянное содружество миров.

И вообще Солнечная система бедна, ее как бы, действительно, создали для выращивания душ. В тот, иной мир идет отбор «добрых», а здесь, в нашем, первыми являются разные агрессоры и злодеи.

Я даже такое надумал. Набрали нужное количество таких душ и Атлантиду уничтожили. Как и другие материки и цивилизации, расы, как Содом и Гоморру. Начинается новый цикл. Еще раньше по той же причине был и всемирный потоп.

Я и стал догадываться, что кроме нашего, есть иной мир. Невидимый. Везде, где на планетах есть жизнь, есть и эти миры. И не наш физический мир, и другие миры контактируют друг с другом, а эти. Материальные миры различаются по степени техники, а в этих мирах существует реальное равенство. Сознание быстрее связывается с другими сознаниями. Здесь для движения нужен двигатель, а там… мысль быстрее света. В том мире мы и будем легко общаться с представителями других галактик и обойдемся без всяких космических кораблей.

Ты считаешь, что это невозможно проверить и доказать. Да, конечно. Но ведь свидетельства этого мы можем найти и в философии, и в религии. Вспомни Платона с его теорией воспоминания. Человек в этом видимом мире лишь вспоминает то, что видел в мире реальном. А библейские рассказы – их мало ли?!

В общем, этот бред не уходил из головы. Проверить его было невозможно. Полез в Библию, она то, что находится за пределами вселенной, не описывает. Греки придумали понятие космоса и так не смогли договориться о том, что под ним понимать. Мол, это порядок вместо хаоса. Мне этого мало! Религия много говорит о загробном мире, в Европе в средние века был даже жанр видений, которые описывали путешествие туда. Вспомни хотя бы Комедию Данте. Люди всегда хотели представить, как оно там. Но ведь описывали по аналогии с земным миром. Те же камни, огонь, бушующие водные потоки, страдания.

- Ну, хорошо, Виктор Сергеевич, вы, значит, не можете доказать эту свою мысль, так?

- Доказать? - сверкнул глазами Андреев. – Доказать не могу, но эта идея прочно засела у меня в голове. Да, она парадоксальна и кажется чушью, но… как принято говорить, а что здесь не так? Чем ее можно опровергнуть? Это как с идеей Бога – можно только принимать или отвергать, либо с помощью веры… либо просто без всяких аргументов.

- Возможно, но ведь все равно это не доказательство, для людей, я имею в виду. Для кого-то Бог аксиома, но ведь человечество состоит не только из христиан или мусульман, есть же и буддисты, конфуцианцы, атеисты, в конце концов и т. д. Им-то нужны доказательства. Ну, хорошо, ладно, сейчас, видимо, дело не в этом. Эта гипотеза для вас что-то вроде посылки, да?

- Да, конечно! Но отсюда, согласись, напрашивается вывод о том, что отсутствие контактов с другими мирами тоже как-то запрограммировано. Или их нет, и почему-то не может быть, или их очень тщательно скрывают. Или, вот это, решил я, - мы не способны на эти контакты в принципе. Как внутриутробные младенцы не могут обратиться к детям другой женщины. Но это же не значит, что другой женщины нет. И не значит, что, если младенцы не могут общаться друг с другом, то на это не способны их матери. Как ты думаешь, разве не так?

- Если я правильно понял, то вы больше не верите в контакты в материальном мире и считаете самую идею общения с другими мирами неверной?

– Можно примерно и так сказать. Но! Я стал думать, что на самом деле другие классические миры и цивилизации все же есть. Они, как и наша, есть лишь что-то вроде искусственных миров, которые находятся внутри общего огромного «космоса». По крайней мере, в нашем видимом космосе, а что там «на краю вселенной» - Бог знает?! Это как есть много женщин, и они контактируют друг с другом, а младенцы внутри них – нет. Вот когда эти младенцы, что называется, родятся, тогда они и будут общаться с другими родившимися детьми.

– А до этого никак?

– Почему?! Есть же отдельные люди, шаманы, например, которые уходят в другие миры. Святые могут общаться с богом, т. е. с тем же самым миром.

– А почему у них это получается, а у простых людей нет? А как они добиваются этого?

– Это-то, как ни странно, просто. Они все время развиваются, духовно развиваются. Об этом много написано и сказано. Помнишь, мы говорили об итальянском гуманисте Лоренцо Валле. Он считал, что все люди двигаются вверх по некоей лестнице. Большинство остаются на самых нижних ступенях и живут примитивными радостями и чувствами, а на самой верхней ступени – лицезрение Бога. Мы, основная масса людей, находимся действительно на самом низшем уровне, ниже животных. Мы любим убивать. Конечно, есть и среди животных садисты, но в целом для них уничтожение используется, ради жизни, пропитания. Они это делают, не задумываясь, а мы думаем об этом, ибо в глубине души любой человек испытывает потаенное удовольствие от власти и насилия.

Ну, в общем, я назвал это для себя эффектом бабочки. Как из гусеницы появляется бабочка, так и из плотского человека в результате это бифуркации появляется новый человек – реальный человек. Кто-то подходит к этому еще при жизни, а основная масса людей только после смерти.

- Я что-то не понимаю вас. Давайте немного назад вернемся. Вы же говорите, что уверены в существовании контактов…

- Я не так сказал, слушай внимательно! Я сказал, что человечество всю свою историю находится в общении со своими, как мы их называем, собратьями по разуму.

- А где факты-то?! Вы же только что сказали, что достоверной информации нет. Информации нет, а вы верите?

- Не верю, а знаю.

- То есть?! Вы с ними в контакте?

- Сейчас да, раньше нет.

- Ого! И давно вы…

Андреев нахмурился.

- Нет, не очень.

- И какие они?

- Подожди, не в этом дело. Мне трудно тебе объяснить. Буду говорить прямо, ты посчитаешь меня каким-нибудь психом… или испугаешься. Нет, прямо будет хуже. Да и рано тебе еще это знать.

- Опять не понял. Что значит рано? Я не мальчик вроде. Почти законченное высшее образование имею.

- Не спеши! Не обижайся! - Не могу я тебе все объяснить, еще не время. кое-что произошло, и я совершенно иначе все стал понимать. Я узнал, что общение есть, всегда было, только… Все очень непросто и… в то же время очень просто. Когда-нибудь ты это узнаешь… или поймешь сам и удивишься простоте. Но ты должен сам это узнать.

- Как-то туманно вы все это говорите – не скрывая обиды, сказал Владимир.

- Да, мне просто невозможно это прямо сказать. Со временем сам поймешь. Да, ты можешь меня сумасшедшим назвать, а скажешь кому другому, тебя психом назовут. У нас это просто делается…

- Значит, не скажете.

- Поверь, мне очень трудно. Я и так уже много наговорил. Есть вещи, которые человек только сам узнает. Никто не людей этого не скажет, может, никому и в голову такое не приходит. Но все люди, все до единого рано или поздно это узнают.

- А кто решает, когда им узнавать? Пришельцы?

- Хороший вопрос. Однако опять же не могу тебе на него ответить. И пришельцы тоже, хотя они совсем не такие, какими мы их представляем.

- Что-то я вообще перестал все понимать.

- Скажи еще, что появилась мысль, что я ненормальный. Да, в каком-то смысле я не тот, каким ты знал меня до сих пор.

- Ладно, Виктор Сергеевич, не хотите – не говорите. Я не обижусь – пробормотал Владимир.

- Да я вижу, что уже обиделся. Пойми, мне очень трудно сейчас. Ты мне всегда нравился. Ты один из моих любимых учеников. Мы действительно много с тобой разговаривали помимо школы.

Виктор Сергеевич остановился у сосны и прислонился к ней.

– Господи, как хорошо в лесу! Так бы и не уходил из него!

Словно очнувшись, он провел рукой по голове:

– Ты помнишь, Циолковский называл нашу планету колыбелью и говорил, что не век же человечество будет находиться в ней. Меня как-то осенило, а ведь действительно это верный образ. Я бы даже сказал не о колыбели, а о том, что мы живем своей как бы внутриутробной жизнью, толкаемся, даже боремся друг с другом. Слышим голос матери, какие-то звуки и пытаемся представить тот, другой мир. Если с этой точки зрения глянуть, то ведь религия, я, понятно, имею в виду, прежде всего, христианство, как бы и описывает эту ситуацию.

– Не понял! – недоуменно вскинулся Владимир.

– Чего ты не понял?

– Вы же вроде не верующий, атеист. Или вы стали верующим?

– А что такое верующий? Большинство использует обряды и отдельные идеи, лишь единицы поднимаются до святости.

– А вы, извините, стали святым?

– Не ехидничай! Повторяю, в нашей земной жизни это дается не всем. В религии это называется «общением с богом». Рай – место этого общения, т. е. общения и с информацией. Ты ведь знаешь, наше время называют информационным веком. Много говорят об информации. Чаще всего мы говорим об обмене информацией друг с другом. Используем компьютеры, сеть и тому подобное. А информация - это гораздо большее, или даже… иное.

– Вы стали верить в рай?

– Если хочешь, да. Я нашел доказательства. Но тебе не скажу… пока. Подумаешь, снова повторяю, что я псих. Сам дойдешь. Думаю, наш разговор немного поможет. И вообще, не так все просто. Религия для меня всегда была интересна и всегда была проблемой. К церкви и церковникам я отношусь не очень хорошо. Всякого и всяких навидался, хотя, они, конечно, разные. Но Библию я люблю, религиозные проблемы мне интересны. Просто есть масса вопросов, ответы на которые меня не устраивают. Ни церковные, ни атеистические. Библия – книга вопросов, а ответы на них…в общем, я стал думать, что ответы вообще надо искать за пределами и религии, и атеизма. Наука и религия, на самом деле, две стороны одной медали, но достаточного для меня ответа обе не дают.

– Значит, все эти боги и черти – это другие цивилизации, и они воюют за нас? А ангелы – бывшие люди, которые заботятся о себе подобных.

– А, что, разве плохо звучит?! Нет, все не так просто, со временем поймешь. Но одно точно – жизнь людей не клетка – они ежесекундно общаются со всеми мирами…

– А как же мораль? Сны? Судьба? Да, ваша гипотеза, наверное, какая-то в самом деле необычная! Она с какой-то религией связана? Или вы просто не хотите мне о ней говорить?

– Нет. Не с религией. И не гипотеза это, а знание. Хорошо, давай сделаем еще так. Уже немного до деревни осталось. Большой разговор уже по любому не получится. Я скажу тебе… так… иносказательно. Может быть, ты и не поймешь. По крайней мере, сейчас… может быть, завтра… Только еще раз прошу и предупреждаю – ни с кем больше об этом не говори. Только хуже себе сделаешь!

- Да не буду я говорить! Не хотите сейчас говорить, давайте завтра!

Андреев махнул рукой: завтра вряд ли… В общем… Мы человека понимаем упрощенно. Либо его считаем животным, либо … социальным животным. Это, конечно, так, но… он сложнее. У него есть как бы две фазы развития. Простая и сложная.

- Ребенок и взрослый, что ли?

- Не перебивай! Можно, конечно, и так, только дело не в возрасте. Не от возраста это зависит. Просто на определенном этапе происходит особая трансформация. В сознании, конечно, но и в развитии организма. Он начинает совершенно иначе воспринимать мир, людей.

- Ну, а как это выглядит? Сколько я видел людей… они, понятно, меняются. Стареют, дряхлеют. Кто-то умнее становится, кто-то наоборот.

- Вот, это и есть традиционный подход. Мы видим только это. А эту трансформацию не видим. А она есть. И она меняет человека кардинально. Даже внешне. Чтобы понятнее было, опять же сравню с бабочкой. Была гусеница, а стала бабочка. Вроде та же гусеница, только с крылышками. А на самом деле что-то иное.

- Если честно, все равно не понял. То есть человек меняется? А он сам это понимает? Что-то никто из стариков такого не говорил.

- Человек поймет…. Хотя, может быть, и не сразу. Вот я, например, не сразу понял.

- А у вас была эта трансформация? Расскажите, тогда я и пойму.

- Нет, извини… и вообще я устал, да и деревня уже вот она. Извини, я, похоже, тебе только мозги забил. Когда придет пора, сам все поймешь.

- А это скоро?

- У тебя нет. Еще очень нескоро. Но будет, обязательно будет.

- Ладно, но ведь мы о контактах говорили, а с ними-то как?

- А вот так. После этой трансформации человек и будет постоянно в общении… со всеми.

– А простые люди – с ними как?

– Эффект бабочки коснется и их. Все рано или поздно будут в ином, горнем мире.

– И все будут общаться с таукитянами?

– Не факт. Если человек на земле был злым, это зло он понесет и в тот мир. Там все люди разные. Они делятся не по странам и даже не по планетам – там нужны добро и любовь. Там господствует принцип не борьбы, как здесь, а любви. Нам, религия права, действительно мешают наши страсти, наше тайное зло. Об этом и христиане говорят, и буддисты. Христос прямо сказал, что нужно для рая. Об ином мире Библия рассказывает открытым текстом и подробно. Это говорят так же те, кто там был и видел. А ты думал о том, где Христос был восемнадцать лет, с двенадцати до тридцати?

- Логично. Ну, допустим, и что дальше? Вы какие-то еще аргументы и доказательства нашли?

- Да как тебе сказать… Представь себе, нашел.

– А, значит, таких надо изолировать там, где ад? Или вы имеете в виду сансару? Реинкарнацию?

– Это все люди узнают со временем… по очереди…

– А в этом мире мы лишь гадаем? Тогда и ваша концепция лишь предполагает?

– Как сказать! И да, и нет. Я пришел к такому выводу давно. Но я много думал над этим. Стал меняться.

- Вы сами дошли до этого?

- И сам, и не сам. Да и не дошел еще. Просто увидел еще один путь, на него недавно вступил. Я еще только начинаю свой путь. Мы слишком рано встретились, поэтому я так болтлив. Это мне простительно. Да и не смогу я все высказать так, чтобы ты понял адекватно. Ты сам должен до этого дойти. Так все мудрецы говорили. Я теперь понимаю, что они имели в виду. И ты дойдешь. Хоть и не скоро. А то, что я наговорил… может быть, и поймешь, а, может, еще и нет. Только не говори другим. Мало кто до поры до времени в состоянии это понять. И потом… кое-что я узнал…

- Что именно?

- Уже деревня. Некогда. Ты на самом деле мой любимый ученик и я очень рад, что мы сейчас встретились. Очень хотел с тобой поговорить. Ну…хотя бы так. Ну, все, иди домой. Тебя уже заждались, поди, а ты тут со мной… Хороший ты парень! Пусть у тебя все будет хорошо!

- Вот так?! На самом интересном месте! Завтра договорим, да? Ну, ладно, я побежал. А завтра, можно, к вам приду, и все-таки еще поговорим, а?

- Завтра?! Завтра будет другой день! Прощай!

Дома Владимира давно ждали, даже баньку приготовили. Он помылся, посидел за столом с родителями и братом с сестрой. Рассказал о сессии, которую, как он считал, сдал вполне прилично, даже стипендию заслужил. Рассказал университетские новости, потом городские. Долго сидели, пили чай стакан за стаканом. Потом он ушел в дальнюю комнату. Когда-то она была его собственной, как старшего сына, а теперь в ней жил братишка. С ним еще некоторое время пошептались и глубоко за полночь угомонились.

Утром Владимир встал по привычке в восемь утра. В девять уже начинались занятия, и он привык к такому распорядку – никакой будильник не нужен.

Умылся на улице. Залюбовался видом на реку.

На крыльцо вышла мать, позвала за стол. Владимир с удовольствием потянулся: Иду, мам! А потом хочу сходить к учителю, Андрееву, поговорить.

- К кому? – удивленно оглянулась мать.

– К Виктору Сергеевичу. Я вчера вечером с ним шел с электрички, интересно поговорили.

– С кем ты шел?!

– С Андреевым, я же говорю.

– Вчера?! Мать даже перекрестилась. – Господь с тобой! Он же умер! Два дня назад похоронили…

– Как умер?! – обомлел Владимир. Хотел еще что-то сказать, но не стал, помолчал и добавил: Ты не поняла, я во сне его видел. Мы шли по лесу и разговаривали. Я же не знал, что он…

Мать кивнула головой и зашла в дом, а Владимир долго молча смотрел на реку.