Эфемерность

Глава 1

Хлопотный мир...

Камушек, булькнув, нырнул на дно безукоризненно чистого пруда, безукоризненно круглой формы.

Все, вокруг меня противно-безукоризненно.

Идеальная стопка камней, идеальный цветок лотоса и стебли бамбука, как с шелковой картинки, вышедшей из под миниатюрных рук Хань Симэн...

Идеальный камень, вовсе не идеально, поднимая фонтан брызг и распугивая золотых рыбок, канул на дно, сокращая мое время еще на десяток секунд.

Позади меня, за поворотом, кемарил возница, даже во сне двигая челюстями, пережевывая извечный бетель и сплевывая красную слюну на каменистую дорогу, узкую и кривую.

Хлопотный мир остался за спиной и мне придется в него вернуться совсем скоро - еще час или два и огромные колеса повозки провернутся раз и другой, унося меня от чудесного, безукоризненного, озера. Будет трясти и мягкие одеяла окажутся совсем не мягкими, запах эвкалипта станет раздражающим, а гортанное "хэй-оу", подгоняющее пару быков, превратится в отупляющую команду...

Меня сюда привел поиск мечты. Уведет - глухая реальность вместе со словом "надо".

Истают цветы лотоса - белые и сиреневые, размоется кромка берега и кучка камней превратится в груду глинистой грязи. Реальный мир захватит свои права и вместо деревянных колес телеги возникнут сперва обрезиненные, затем исчезнут и они. Возница сменит халат и повязку на голове в приличный костюм и кепи, а затем истает и он, став автопилотом. Чудесам нет места.

Мы старательно изгоняли их, отрекаясь от одних богов и придумывая других. Человекоподобные роботы, андроиды, киборги - бессловесные слуги, сперва не обремененные разумом и инстинктами, стали походить на нас. "Три закона" властвовали над миром до тех пор, пока человек не ушел на другой план - нельзя постоянно "сидеть на попе ровно", как говорят мои заокеанские коллеги.

Мы сделали шаг, отказываясь от шаттлов и космических кораблей. Шагнули внутрь себя, открывая силы, по сравнению с которыми миллионы лошадей, влекущие на орбиту очередной спутник, напичканный смертоносным железом - лишь невесомая пыль, крутящаяся под порывами ветра, поднятого нашими шагами вперед.

Соседние планеты, спутник, что давно таил от нас свои секреты, соседние системы и пустота.

Наши роботы и андроиды - единственная иная раса, да еще и обиженная на своих создателей, обделенная нами на искусство перемещения между складками пространства.

Они остались на планете, готовясь встречать нас.

Жаль, что встреча оказалась столь горячей, что встречающая сторона сама пришла в дикий ужас: четверть континента в горячий шоколад, пузырящийся, плюющий паром и... Не желающий остывать.

Коричневые щупальца подхватывают всех, неосторожно приблизившихся к берегу, увлекают в свои глубины и только крик распада на всех частотах, как завершающий аккорд жизни.

Мы не выпускаем больше иных. Те, что остались - остались. Цель их жизни, смысл их жизни - все лишь обман, зеркальное марево миража, за которым только иссохшая пустыня, безводная, смертельно опасная, очаровательная.

Еще час и джинса станет привычным деловым костюмом.

Клепсидра, слева, наручными часами.

Мир вновь сделает виток, выталкивая меня наружу...

Сделает ли человечество еще шаг?

Нет. Не сделает. Шагать можно в удобной одежде, а цивильные костюмы, галстуки и жилеты - это не двигатель, это - тормоз. Существующий момент бытия, в котором я бросаю камушки, даже не пытаясь запустить по воде блинчик - вот это и есть реальность. Я не умею пускать по воде блинчики - этому меня никто не учил. Я знаю теорию, могу рассчитать, но мой камень утонет на втором отскоке, ибо я лишен самого чувства, как именно надо держать руку, как отдать ей команду на правильный бросок.

Вот и летят мои камни, булькают, поднимают брызги... Реальность, самая простая и самая яркая... Шлеп-бульк. Шлеп-бульк. Шлеп-бульк...

У меня еще целый час такого увлекательного занятия.

Шлеп-бульк...

Мы перешли дорогу самим себе, отказались от самих себя, ушли в технологии, открытия, бизнес. Забыли, отложили в сторону и просто отказались от своего прошлого, сменяв его на безрассудное будущее.

Отомстили нам и прошлое и будущее.

Прошлое бросило нас, оставив тет-а-тет с проблемами, от которых мы бежали.

Будущее - поставило перед фактом...

Фактом нашего развития, существования и... Отвернулось. Демонстративно, отвернулось.

Мы вернулись.

Жизнь пошла неторопливая, как подмороженная муха.

Озеро - пруд.

Ходьба - бег трусцой.

Творчество - осязаемый продукт.

Я встаю, отряхивая сзади штаны, от налипшего на них, белого песка. Такого белого, что смотреть без очков - больно. Такого мелкого, что его песчинки запросто проскальзывают через ткань, прилипая к коже.

Это не песок - пыль.

Пыль того, что нам никогда не показывали.

Только представить себе 11 миллиардов жителей Земли, это уже бесконечный труд. Расселить их по подходящим планетам - каторга. Вернуть обратно - ад!

Человек, по сути своей, доброе и веселое существо - пока находится на глазах у другого человека.

Стоит остаться в одиночестве и добро становится одиночеством. Чувство юмора - страхом.

Человечество со страхом не справилось, даже расселившись по десяткам планет.

Цветы сомкнули свои бутоны, предупреждая, что мое время подошло к логическому завершению. Клепсидра уже уместилась на запястье, приняв вид стандартных часов, обычной механики, без грамма электроники, следа программного обеспечения, так любимого большинством жителей.

Ну да, упрощает жизнь. И будит - вовремя. И крутить колесико, каждое утро заводя пружину - не надо.

Благодать лентяя.

Едва отдалился от берега, обернулся, прощаясь с озером.

Зря, сглупил...

Грязный, коричневый берег, заваленный гниющими останками растительности, оплывшие скалы, черные ветви мертвых побегов бамбука.

Миру - мир.

Стараця арба, кренится с боку на бок, трясется, вытряхивая наружу всю душу.

Поворот и еще поворот, колес мир меркнет и снова вспыхивает, расцвечиваясь иными красками. Переход от природного к тьме и от тьмы в ядовитые цвета электронных красок режет мозг напополам, затирает извилины и в дело вступает электронный коммутатор, настроенный мной по шаблону прошлой жизни, когда небо было голубым, трава зеленой, вода - бюрюзовой, а человек-человеку, хоть и дальний, но родственник.

Возница пошевелился, выпрямляясь на удобном кресле, откинул голову на подголовник и пропал, сменившись автопилотом.

Арба стала знакомой до боли, потертой "табуреткой", на двух пассажиров, потерявшей колеса, но так и оставшейся хорошо знакомым "мерседесом", по имени "Смарт".

Теперь на нем можно выйти на орбиту, но там ничего хорошего нет - мусорные облака подчистили давным давно, спутники продолжают слать свои сигналы в автоматическом режиме, а с Луны на нас смотрят и удивляются те самые, уцелевшие в бойне, андроиды...

Мы вернули Землю людям.

Мягкий сигнал-напоминание, что мое время свободы подходит к своему логическому завершению, заставил вздохнуть и сжать кулаки.

Авто, именно сейчас, в эту минуту, замрет, зависнет в воздухе, распахнет двери, предлагая выйти вон. Сделав шаг, я упаду вниз, разбиваясь на кровавые брызги и открою глаза уже там, где я все это время и нахожусь - на белой больничной кровати, в окружении путаницы проводов, трубочек и приборов. Из всего меня, во все стороны, расходятся лучи.

Мои мир цел, пока есть лучи. Пока есть лучи - мы движемся, строим и страдаем. Живем долгую жизнь бабочки-однодневки.

Сегодня - мой день поддерживать мир своими лучами.

Я - большая батарейка на один день.

Батарейка, которая живет только до тех пор, пока подпитывает собой окружающее пространство. Мои эмоции, переживания, впечатления - это усилители. Мои страхи, боль и тоска - усилители. Все для того, кто светит...

Завтра я буду питаться чужим светом, радуясь только одной реальной вещи - наручным, механическим часам, которые надо заводить каждый день, доказывая самому себе, что ты жив. Что ты еще способен двигаться, дышать и светить.

Чуть позже, войдет врач и палата, наполненная оборудованием, превратится в обычный кокон, который лопнет повдоль, выпуская меня в реальность, отделяя от эфемерности яркими красками вернувшейся жизни.

В которой нет щебета птиц или шума колес.

Человечество вернулось на Землю - все двести.

Двести тех, кто остался в своем уме, после мировой тряски, очищающей нашу Галактику от плесневого грибка, по имени "человечество". Планеты прошли очистку в пескоструйной машине, прокрутились в барабане дробилки, отжались и вновь замерли на своих орбитах, чистенькие, аккуратные, ждущие новой поросли...

Только некому заселять. За время путешествий по всем мирам, хоть параллельным, хоть иным, кроме вида хомо, других сапиенсов так и не нашлось. В галактике вовсе оказалось сложно с жизнью...

Люди и их создания. Мир, полный надежд. Не сбывшихся...

Небрежный взгляд на часы и холодок по спине - мое время подходит к концу.

Я уже есть брызги плоти и крови, на камнях, далеко внизу...

Я уже сидящий на берегу безукоризненного озера...

Я уже батарейка...

Вновь щелчок и жалкие крохи света - все, что осталось мира вокруг.

Капсула, бетонный, холодный пол и человек, нервно переступающий с ноги на ногу, торопясь занять мое, нагретое, место.

Все, что нам осталось - бетонный бункер. Капсула погружения. И терпкий напиток из листьев растения, кочевавшего вслед за человеком с планеты на планету...

"Ой, как-же холодно-то..." - хватаю поданную чашку и делаю первый глоток, согревая свои пустые кишки, согревая мерзнущие руки, согревая остывающий мозг.

Сейчас станет тепло и озябшие ноги донесут меня до недалекой лежанки, где я, сжавшись в позу эмбриона и собирая по крупицам себя, тепло разбегающиеся мысли, застыну в недолгом сне. Черном, без снов.

Мои сны остались в капсуле, как награда, как предупреждение тем, кто скоро, очень скоро, придет и за нами, выполняя свое предназначение.

Мир начнет с чистого листа, радуясь новым разумным видам. Я верю, что это снова будет человек...

А сейчас - спать... Мне нужен сон, я слишком много отдал миру, работая батарейкой и мне надо согреться...

Существо в белом комбинезоне и белой маске с жалостью наблюдал за гаснущими метками жизнедеятельности, стирающимися линиями, отключая тревожный зуммер "умного" оборудования.

"Что же, доктор вновь и вновь прав..." - медтехник любовался точеным профилем с уже заострившимися чертами лица. - "Смерть всегда рядом."

Быстрые дроиды отсоединяли провода, сматывали трубки, прятали приборы в стенные ниши, черные и глубокие, как подвалы ада.

Несколько минут суеты и на кровати безжизненное тело, бережно накрытое белой простыней.

Последняя молитва и поток света испаряет тело, поднимая легкую пыль, втягиваемую в вентиляцию.

"Мир становится чище только тогда, когда в нем убирают..." - врач одевает на руку механические часы, проверяет завод и отходит к окну, прощаясь с пеплом последнего человека.