Ее величество

Глава 1

Наталья Петровна сидела перед зеркалом.

За свои сорок с небольшим лет Наталья Петровна успела сделать многое, но самым большим ее достижением оказалось воспитание двух детей и выпуск в свет одного мужа. Сейчас все трое благополучно строили свои счастливые семьи. И, если за детей Наталья Петровна только радовалась и уже сидела в ожидании первого внука, то вот за мужа было как-то обидно. И ладно бы ушел он к этой своей крале Наташке из любви великой. Так нет, сумел-таки завиноватить саму Наталью Петровну. Мол, и морщины у тебя появились, и волосы с возрастом поредели, и нос этот большой всегда раздражал, и вон бока отъела, да и вообще, страсти в тебе поубавилось. Еще и Васька, кот рыжий, опять мимо лотка насвинячил, пакостник волосатый.

Наталья Петровна вдруг разревелась, не в силах пережить еще и предательство кота. Когда же она вновь подняла заплаканные глаза к зеркалу, в отражении на нее презрительно смотрела королевишна. И вроде все ее, Натальи Петровны. И нос, и бока. Да все же что-то неуловимо другое. Корона еще эта…

– Чего вылупилась? – томно мурлыкнуло отражение. – Не место слезам на лице монаршем.

– Так ведь… я же… – всхлипнула Наталья Петровна, да и выложила всю свою кручину. – Я ведь все для них, а они…

– Чего они? – припечатало отражение, гордо вздернув большой нос. – Морщины, у нее, волосы. Тебе осмнадцать лет чё ли, сопли распускать. Возраст никуда не денешь, гордится надо, столько мудрости в мир принести можно. Бока, говорит, наела. Ну, наела. Так пусть сам морковку грызет, покуда все семейство яства царские со стола сметает, что аж за ушами трещит. Нос не нравится, ну-ну, а цвет глаз не смущает? Страсти нет. А много ли страсти ты к плите газовой али к машинке стиральной испытываешь? Вот то-то. «Все для них» - передразнила императрица. – Не спорю, заботится о челяди дело благородное. А знаешь скольким таким благородным эта челядь головы поотрубала? Вот! О своей жизни забывать не надобно, ее одними лишь смирением и лаской не выторгуешь, примером надо брать. Так уж устроено государство семейное.

Смотрела Наталья Петровна на королевишну, и вдруг залюбовалась. И нос-то у нее был огромный, благородный аристократический. И морщинки-то ее не старили, а вещали о мудрости и опыте. А как ярко сияла корона на этих редких волосах. А фигура… Королева-мать на такие мелочи не разменивается, да и не насмотрятся, пока реверансы отвешивать будут.

– И правда, чего это я. – Вытерла слезы она и улыбнулась.

Дальше уже Наталья Петровна шла по жизни, изредка поправляя королевский венец. Перемены монаршая особа заметила почти сразу. Прохожие стали попадаться почтительные и галантные, а некоторые и вовсе кидали восхищенные взгляды. Кто-то все же умудрялся брезгливо морщится, глядя на самодержавную царицу. Да тех Наталья Петровна по-королевски прощала, обещая казнить при случае. Разве есть дело королевишнам до подобных мелочей?

Уже через пару месяцев у Натальи Петровны появился обожатель. Сергей Никифорович был статен, образован и состоятелен, но отдавать новому фавориту руку Наталья Петровна не собиралась. Отныне над своей жизнью она будет единолично монаршествовать, никаким регентам не доверяя. Да и фавориты имеют свойства сменяться.

А еще через месяц Наталью Петровну осчастливил своим появлением блудный муж.

– В общем, я так решил, – объявил он, жуя любимое печенье Натальи Петровны на хозяйской кухне. – Все твои недостатки я прощаю, так и быть. Будем жить как раньше. Дети большие уже, делить нам нечего. Столько лет я тебя терпел, так еще потерплю. – И улыбнулся так, счастливо.

Удивилась Наталья Петровна, поправила свою корону, вздернула аристократический нос.

– Ты потерпишь, говоришь? Ты себя-то видел? Нос картохой, пузо до колена. Плешь вон на полголовы. То ли дело Сергей Никифорович…

– Да вы сговорились что ли! – взвыл свергнутый монарх. – Что Наташка, что ты! Натянули короны и сидят, харчи перебирают! Да кому вы нужны…

В общем, не чуют некоторые бесхозные монархи плахи под головой. А зря. Взял бы пример с Васьки. Тот сразу смекнул, чем грозят перемены в хозяйке. Вот и сейчас старательно перекапывал наполнитель в лотке, из чисто мужской солидарности пытаясь предупредить хозяина, со всех ног улептывавшего от разгневанной императрицы.

А Наталья Петровна? Отныне в зеркале на нее одобрительно взирала какая-никакая, а особа венценосная, улыбалась и чопорно поправляла корону. И, даже когда всё неглиже её состояло из сорочки, съёжившейся на пышной фигуре до топа, в глазах королевишны вместо слез блестели озорные счастливые искорки.