Дымок детства

Глава 1

Завернул с проспекта в свой старый двор, в котором прожил двадцать с лишним лет, из которого уходил в армию, и в который из армии возвращался, и сразу расслабился. И двор стал другим, давно нет хоккейного корта по центру, вместо него стояночка для местных автомобилей, деревья строго обрезаются, стоит им дотянуться до третьего этажа, и от асфальтовых дорожек остались ямы да вросшие в землю бордюры, но все равно двор родной.

Старый дом встретил памятно высокими потолками. Кто никогда не был в старом доме ленинградского проекта, тому и представить сложно, что такое высокие потолки.

В детстве они кажутся высокими, потому что вообще все вокруг выше тебя. Но подрастаешь, все становится ниже, а потолки высокие по-прежнему. В моей хрущовке потолки стандартные - два с половиной метра, и родительский дом, где потолки на метр выше, и сейчас представляется мне царскими хоромами.

Родители на даче. Дача у них обычная, знаете, с которой возвращаешься на четвереньках, но им нравится. Они выезжают на нее на целое лето. Только я через день-два проверяю их квартиру, да пару раз в неделю привожу дачникам заказанные продукты. Благо, с нынешними телефонами можно в любой момент прислать список или позвонить, а то и связаться по видео.

Сегодня мне понадобился перфоратор. Так уж заведено до сих пор, что главный по инструментам у нас папа, то ли потому что у меня руки не доходят, чтобы заняться хозяйством всерьез, то ли он развлекается на старости лет, только у него и дрель, и перфоратор, и болгарка есть, а у меня из бетонобойного только шлямбур с победитовым наконечником. В общем, как только возникает необходимость, едешь к родителям, привычно давая себе слово, что обязательно купишь домой этот чертов перфоратор.

По словам папы, надо искать на антресоли. Антресоль у родителей- это не просто шкафчик на шкафу, где пропитываются нафталином старые шапки. И не полочка в коридоре, стыдливо прикрытая пыльной шторкой, закрывающей пустые трехлитровые банки. Эту антресоль делал отец - почти метровой высоты, так и хочется сказать помещение, под потолком коридора. В ней когда-то даже зимовал мой велосипед. Не говоря уже о бауле с хоккейной формой и старыми вещами на зиму.

До современной антресоли можно дотянуться, просто подняв руки и привстав на цыпочки, до папиной антресоли достать - нужна стремянка. У нас, правда, и сама стремянка тоже хранится на антресоли - папа сделал когда-то специальный стул-трансформер, который может превращаться в лесенку. Тогда стремянку и убрали, как ценность не первой необходимости. Я вытащил с кухни - вот тоже помещение, в котором можно и гостей принимать - трансформер и разложил его в лесенку под антресолью. Лесенка слегка поскрипывала под ногами, и эти звуки создавали удивительно уютное ощущение, чувство, что ты дома.

Вы только поймите меня правильно. Дома я чувствую себя дома. Там знаком каждый угол, каждая половица. Там я знаю, как звучит каждая плитка кафеля в ванной. Но вот этот скрип ступенек папиной лесенки я знаю значительно дольше, чем мою новую квартиру. Как минимум, раза в два дольше.

Антресоль открылась на меня какой-то пещерой сокровищ, темной и загадочной. В глубине угадывался угол зеленого ящика, и я потянулся за ним. Лестница предательски качнулась, и я не удержался. Звезданулся от души ребрами об нижний брусок антресоли и успел ухватиться руками за него же. Обидно, что цель оказалась ложная, это был не перфоратор, а какой-то небольшой прибор. Я повис на руках, спрыгнул на пол. Антресоль над головой одобрительно гуднула. Поставил стул на место, снова залез и вытащил, что бы вы думали, мой старый, школьных еще времен, выжигатель.

Я с трудом поверил своим глазам, настолько давно его не видел. Ведь когда-то десятки кухонных досок были украшены цветками и надписями, десятки фанерок, и даже пять больших фанерных листов, которые я делал в художественной школе в качестве своего графического дипломного проекта. А сколько дощечек, фанерок и брусочков было мной испорчено, подсчитать невозможно.

Я держал в руках выжигатель, а в груди колотилось что-то, то ли сердце, то ли воспоминания. В глубине антресоли я увидел большой лист фанеры - крышку от папиного ящика для инструментов. Ящик давно уже рассохся и рассыпался, а крышку и дно папа оставил, мало ли для чего пригодится.

Я вытащил фанеру из глубины антресоли и с ней и выжигателем в руках пошел на кухню, даже не думая, чем займусь через минуту.

Воткнул выжигатель в розетку - жало быстро покраснело и слегка задымилось - надо же, еще работает. Повернул регулятор на минимум. Открыл кухонное окно, взял тряпку, смахнул пыль с фанеры. Не удержался и провел остывающим жалом по поверхности, за металлической дужкой потянулся темный след.

Сел за стол, покрутил ручку, дождался темно-красного свечения жала. Провел горизонтальную черту. За жалом, чуть потрескивая и дымя, потянулась черная блестящая линия.

Вдруг зашелестела за окном листва давно уже изувеченного кронированого тополя. Когда-то он доставал до балконов шестого этажа и казался гигантом.

Звонче зачирикали воробьи, со двора послышались крики детей - пацаны начинали футбол на дворовом корте. Сегодня я к ним не выйду - я выжигаю.

Я провел еще линию, еще - это границы двора - дома справа и слева. Во дворе раздавались крики и смех детей, редкие гудки машин доносились с проспекта, звучала далекая стройка. У кого-то громко пело радио, передавали что-то популярное. На фанерке рождался мир.

Не такой, как сейчас, с красивой помойкой по центру и забитой машинами парковкой. А тот, старый уютный дворик, Старый уютный дворик, тихий, наполненный летним светом, заросший тополями, кленами и карагачами.

Дорожки стали уже и посредине на хоккейной площадке гоняли мяч пацаны. Без меня, я выжигал. Дымок вытягивался в окно, но по дороге успевал зацепить мне глаза, возвращая в детство. Я ни разу не выглянул в окно, когда рисовал свой двор, я просто знал, что там все именно так, как на моей фанерке. И старая железная горка, и качели, и здоровенные П-образные опоры для веревок, на которых, когда не сушили белье, хлопали ковры.

Дымок навевал воспоминания и немного резал глаза. Я не моргал, не хотел отрываться от работы, и потому слезинки скатывались по щекам к уголкам носа, и я время от времени шмыгал, но не останавливался.

Солнце скрылось за соседним домом, значит времени было уже больше шести часов. За дверью послышалась какая-то возня, зазвенел звонок.

Я поднялся, потряс головой, поглядел на фанерку. На ней был наш двор, наша площадка, пацаны, катающиеся на велосипеде, наши дома, за окном на четвертом этаже одного из них, я знал точно, сидел и я - выжигал маме подарок на день рождения.

В дверь снова позвонили, начали стучать. Я выключил выжигатель, подошел к двери и открыл ее. За дверью была жена, раскрасневшаяся, взъерошенная, напуганная.

- Ты где был? Я звонила, ты не отвечал! Я так испугалась.

Я хотел ответить, что просто оставил телефон в машине, ведь поднимался к родителям на минутку. Но вместо этого почему-то сказал: "Я возвращался в детство. Ненадолго..."