Двести тридцать рублей

Глава 1

Рыба стоила двести тридцать рублей.

Впоследствии эта сумма будет казаться мне особенно смешной.

– Петушка берете? – спросила милая продавщица в зоомагазине известной сети, уже расправляя пакетик.

Я посмотрела на маленький стеклянный куб в ряду, что выбрала. В нем плавало нечто синее, сердитое и совершенно не подозревающее, что прямо сейчас решается его судьба.

– Беру.

Это было первое неправильное решение.

Нет, сам-то петух был вполне правильным. Неправильной была моя уверенность, что для содержания рыбки достаточно купить рыбку. То есть, совсем не так, как обещал мне мой восьмилетка.

Через некоторое время у нас дома появились аквариум, грунт, растение, фильтр, корм и понимание азотного цикла, от упоминания которого у меня сперва голова шла кругом. Я научилась различать нитриты и нитраты, выяснила, зачем воде кондиционер, и начала произносить слово «подмена» чаще, чем слово «уборка», а я, на минуточку, «многомать» и кое-что в уборке все-таки понимаю.

Петух между тем жил. Его назвали Дожем. Нет, я вру. Ребенок, чья рыба это должна была быть, назвал его Плавником, но по мне – это был самый настоящий венецианский дож. С прекрасной вуалевой юбкой среди белых камней и декораций в виде колонн.

Дож был красив.

Дож был синим.

Дож был той еще сволочью.

Он не ел то, что положено петухам, зато с удовольствием воровал еду у сома. Он мог проигнорировать корм, который я заботливо держала перед его носом, а через минуту попытаться отнять размокшую таблетку у существа, которому эта таблетка вообще-то предназначалась.

В общем, у него были принципы.

Однажды в аквариуме появилась улитка. Я ее не покупала вообще-то. Это был не самый приятный момент, потому что я до этого мига была точно уверена, сколько существ проживает в моем доме.

Кроме того, у меня постепенно появлялась тревожность.

И однажды Дож заболел.

Я заметила это не сразу. Сначала просто показалось, что плавники выглядят как-то не так. Потом – что он стал каким-то не таким.

«Каким?» — спросил бы нормальный человек.

Ну, вот, не таким. Когда несколько недель каждый день смотришь на одну и ту же рыбу, внезапно выясняется, что рыбье «не так» вполне существует.

Начался интернет, дипсик, джипити и прочие помощники. Интернет сообщил, что Дож либо совершенно здоров, либо умрет к утру. Моим же собственным третьим вариантом стало «паниковать».

Появились лекарства. Тесты. Еще какие-то средства. Отдельные емкости. Термометр. Новый корм. Потом еще один новый корм, потому что первый новый корм Его-Синее-Величество есть отказалось. И, помимо рыбы с отваливающимися плавниками, в акве обнаружились еще четыре улитки! Тогда-то я еще не знала, как из одной бесплатной улитки могли получиться еще три, но к этому моменту я уже достаточно знала об аквариумистике, чтобы понимать, что бесплатного здесь не бывает ничего.

Стоимость Дожа давно перестала составлять двести тридцать рублей.

Однажды ночью я сидела перед аквариумом и смотрела, как он висит у поверхности.

– Даже не думай, – сказала я.

Дож шевельнул плавником.

– Я серьезно. Я на тебя уже столько денег потратила, что ты не имеешь права сдохнуть.

Он посмотрел на меня. Между прочим, рыбы умеют смотреть осуждающе. Это факт из личного наблюдения, и мне все равно, что думают по этому поводу ученые.

– Понял?

Дож отвернулся. Видимо, понял, потому что утром был жив. Потом был жив вечером. Да и на следующее утро тоже.

Так мы и жили: маленькая синяя рыба занималась своими рыбьими делами, а взрослая женщина радовалась каждому дню, даже если этот красавчик делал вид, что очень мне не рад одним своим видом. Постепенно плавники стали нарастать заново.

Однажды Дож построил гнездо. Я обнаружила под поверхностью воды кучку пузырьков и испытала гордость, что была совершенно несоизмерима достижению.

– Витюша, иди сюда! – взвизгнула я.

– Что случилось?

– Он гнездо построил!

Муж заглянул в аквариум, перевел взгляд на меня:

– Молодец он, – это была та самая интонация, которой разговаривают с людьми, окончательно потерянными для нормального общества.

Когда Дож поправился окончательно, я решила, что теперь все будет просто.

И… Это было второе неправильное решение. То есть, в какой-то момент восьми литров стало мало. Не Дожу, разумеется.

Мне.

Я уже знала, какой должен быть грунт. Какие бывают растения. Зачем нужна коряга. Что анубиас нельзя закапывать как попало. Что фильтры отличаются не только ценой. Что вода бывает слишком жесткой. Что существуют тесты, которые могут испортить настроение одним оттенком розового.

Так в доме появился аквариум на шестьдесят два литра.

– Для одной рыбы? – спросил муж.

– Там еще сомик.

Муж посмотрел на сомика. Сомик постарался выглядеть значительным.

Не помогло. Так что, решили, что, когда устоится, добавим жителей.

Новый аквариум собирали вечером, очень долго собирали. Потом, уже в глубокой ночи, когда порядочные люди спят, мы, как самые непорядочные, привязывали мох к коряге белой ниткой и спорили, правильно ли лежит камень.

Около двух часов ночи я наконец посмотрела на результат: грунт, коряга, камни, стыренные с соседнего участка, растения, фильтры – новый и старый (потому что бактерии полезные живут в старом, а не в стерильном новом), обогреватель, термометр.

Муж, что относился к моему новому увлечению сперва со скепсисом, тоже вдруг стал непосредственным участником.

– Подложка нужна, – сказал он серьезно, щупая поверхность стола.

– Какая еще подложка?!

– Под аквариум. Конденсат будет.

Я перевела усталый взгляд на мужа, тот пялился на огромный, по сравнению с прошлым, аквариум. В какой именно момент это все перестало быть моей проблемой и стало семейным проектом, никто из нас не понял.

Шестьдесят два литра подготовленного персонального царства. И где-то посреди всего этого великолепия плавал виновник торжества стоимостью двести тридцать рублей.

Первым делом он нашел свою старую бочку из восьмилитровой коммуналки, потом обнаружил сомика, которого выпустили в новые владения первым.

Потом Дож решил, что сомик – ошибка мироздания. Несколько часов петух гонял его по новому аквариуму с таким возмущением, словно лично платил за эти шестьдесят два литра и обнаружил в своей недвижимости незаконного жильца.

– Дож!

Он расправил жабры.

– Оставь его в покое!

Он и не подумал!

– Я тебя сейчас обратно в восемь литров переселю!

Дож не поверил. И правильно сделал, я бы не посмела.

Утром я подошла к аквариуму почти сразу после пробуждения. Сомик сидел на стекле. Дож торчал возле своей бочки. Оба были живы. Это все почему-то показалось мне прекрасным.

Я постояла немного, глядя на воду. На растения, которые еще только должны были разрастись, на корягу, которую вчера двигала раз пять, на стекло, где уже обнаружился белесый след от жесткой воды, на маленького сома, на синего петуха.

Двести тридцать рублей.

Иногда я думаю, что все это совершенно нелепо. Можно ведь было не покупать новый аквариум. Можно было не сидеть ночами пялясь на маленькую больную рыбу. Не изучать состав воды, не считать литры, не таскать грунт, не покупать растения, не радоваться пузырьковому гнезду так, словно мне лично вручили государственную награду.

Можно было однажды сказать: «Это всего лишь рыбка». Наверное, так было бы разумнее.

Только живое существо обладает одним удивительным свойством: пока оно чужое, его легко измерить. Сколько-то рублей, несколько сантиметров, несколько граммов, пара лет жизни, восемь литров воды.

А потом однажды оно становится твоим. И арифметика перестает работать. И бухгалтерша внутри, без устали сводящая дебет с кредитом психует, расшвыривая счеты, и орет, что увольняется из-за нерациональных трат.

– Жрать будешь? – спросила я.

Дож подплыл ближе, и я бросила ему гранулу. Он посмотрел на нее, затем на меня. И демонстративно уплыл к сомовьей таблетке.

– Ах, ты ж сволочь...

За стеклом колыхнулись синие плавники. И если рыбы умеют быть довольными собой, Дож определенно был.

Я рассмеялась:

– Двести тридцать рублей…

Лучшая финансовая ошибка в моей жизни.