Двери напротив

Глава 1

1

В субботу утром Маша решила выбраться из дома. Вчера она почувствовала дискомфорт в теле и поняла, что не выходила несколько дней, и что пора подвигаться. Даже съездила на трамвае в гипермаркет за продуктами, купила всякой ерунды.

Сейчас она вернулась в свой двор, в миниатюрный квартальчик на севере Петербурга, неподалеку от Черной речки. Это невероятно удачное место для мегаполиса. Тихое, малолюдное, по-своему романтичное. Ощущается как сонный район небольшого городка. За те два месяца, что Маша здесь живет, она еще ни разу не разочаровалась. При том, что причины найти можно.

Примерно в это время ее родной брат, Олег, стоит в небольшой пробке на мост. Он живет в Великом Новгороде, но мыслями сейчас в Петербурге, рядом с сестрой. Пальцы пощелкивают по облезшей коже руля. На дворе середина августа: самые комфортные дни в году, и окна в машине открыты. Слева слышится довольно громкая музыка, но молодой мужчина не обращает на нее внимание. В голове он выстроил сложную цепочку мыслей, и уже близок к принятию решения. Он предчувствует, что может одним ходом взять сразу несколько фигур, если выражаться шахматными терминами.

Оба пакета девушка ставит на лавку и прохаживается рядом, дыша запахами листьев и цветов. По кругу на нее смотрят восемь коттеджей: три прямых, три буквы «Г», один миниатюрный и квадратный, а последний воспринимается как нагромождение прямоугольников. Каждый из коттеджей двухэтажный, на 2-6 квартир. Все утопает в зелени настолько, что даже становится тесновато. Хотя, если быть честными, и без зелени тут мало места: чтобы пересечь внутренний двор по диагонали потребуется меньше минуты.

Дом-нагромождение больше всех выдается внутрь квартала, тем самым портя симметрию двора. Ощущая напряжение в спине, Маша остановилась под окнами этого дома и потянулась, подняла руки вверх. Со вдохом она напрягла мышцы, затем на выдохе опустила руки и наклонилась вперед. Облегчение это не принесло, поэтому спустя пару минут отдыха она призналась себе, что поставила сумки из-за боли в спине и слабости. Теперь, когда признание состоялось, ее лоб моментально покрылся испариной и губы заледенели.

«Разве я должна в 35 чувствовать себя такой разбитой?», – подумала Маша, и вновь взялась за пакеты.

Выглядит девушка моложе своих лет. Фигуру она подзапустила достаточно давно, а лицо ее никогда не было инстаграммным. Однако в лице, или, может быть, в поведении всегда было нечто, что цепляло мужчин. Поэтому ее приглашали на свидания не реже, чем подруг, и Маша никогда не испытывала проблем с недостатком поклонников. Правда, после 2020 года она почти не появлялась в офисе и на разных сборищах. Удобство, когда можно начинать работу только встав с постели, окончательно ее покорило.

Сейчас у наблюдателя возник бы вопрос: почему молодая с виду девушка движется по-старушечьи? Она медленно пересекла двор и остановилась возле своего дома. На это ей потребовалось 22 шага. Такое расстояние должно казаться полным пустяком, но для нее таковым не является.

Кольнуло в левой руке, и лоб снова вспотел, пусть и не так сильно. Стараясь не двигаться, Маша разглядывала свой дом. Быстро она начала считать его своим, хотя еще не прошло полугода со смерти матери, и впереди вступление в наследство. Это формальности, а жить она может уже сейчас. Теперь, с собственным жильем, можно начинать жить для себя и копить деньги на другие вещи.

Два месяца назад девушка впервые взглянула на аккуратный оштукатуренный коттедж по-другому, как хозяйка, и тоже была не в лучшей форме. Тогда она только перевозила сюда вещи, и все еще горевала по ушедшей матери.

Это угловой дом в форме буквы «Г». Если точнее, то форма такая, будто квадрат разделили на четыре равные части, и правую нижнюю часть удалили. В образовавшемся внутреннем углу сделана маленькая бетонная площадка, общей для двух входных дверей. Двери расположены на разных стенах, поэтому могут смотреть друг на друга только когда одна из них открыта.

Другие угловые дома в этом районе немного шире и вмещают от трех до четырех квартир, тогда как в этом всего две квартиры. На бумаге квартиры кажутся просторными, но на практике пространство съедают узкие коридоры, тамбур и лестница, в результате чего остается мало места для комнат.

Дверь справа – ее дверь – вероятно, была установлена в 90-х годах. Эта металлическая дверь обшита узкими вертикальными рейками, создавая впечатление дополнительной высоты. Дерево на двери частично ссохлось и покрылось трещинами, а светло-голубая краска придает ей блеск, делая трещины темнее и глубже, чем они есть на самом деле. Несмотря на это, дверь все еще оставалась прочной и приятной внешне, за исключением нижней части, где рейки подгнили, обнажив ржавое железо. Должно быть, это работа зимы и дождей. Маше вдруг подумалось, что она похожа на собственную дверь. Теперь ей захотелось рассмотреть вторую дверь, и она сделала шаг вперед.

Между домом слева и ее домом организован небольшой палисадник. Как раз чтобы никто не шарахался между домами, в свое время там начали сажать цветы. Потом посадили дерево боярышника и закрылись от тротуара и дороги железной оградой в метр высотой. Когда Маша сделала шаг, она увидела за забором мелькнувшую фигуру соседа. Девушка невольно поморщилась, зная, что сейчас сосед обойдет дом справа, и, не дав ей и секунды, выставит привычную претензию. А тут еще чертова спина. И не сбежишь даже.

Со вздохом смирения она наклонилась к пакетам.

– Здравствуйте, Мария Владимировна! – раздался голос справа. Интонация говорит: «Вы опять не здороваетесь? Почему я должен всегда напоминать?»

Не успела она повернуться, как сосед продолжил, сохраняя тот же упрекающий тон:

– Мария Владимировна!

«Как достал», – подумала она, разгневанная болью в спине, ситуацией и отчаянием. Она сжала кулаки.

– Вот что тебе надо!

– Помочь может? – Теперь сосед хмурился.

Крупный, с круглым лицом, ему больше пятидесяти, но у него такая комплекция, что морщин и других признаков возраста почти не видно, поэтому более точно сказать не получится. Из толпы он легко выделяется за счет высокого роста, внушительного живота, шумного дыхания и резкого запаха духов. Когда его брови сомкнуты, он выглядит еще более угрожающе, чем обычно.

– Андрей, ты уже задолбал. Вечно вылезешь из-за угла, и сразу с претензиями. Да мне вообще плевать на эти приветы, если их главная цель: показать какой ты якобы вежливый.

Щеки девушки краснеют. Она хватает пакеты и направляется к двери, начиная поиски ключей. Сосед сжимает кулаки и поэтому прячет их в кармане.

– Вы всегда так со старшими разговариваете? Мы с вами не приятели, чтобы «тыкать»! И в чем сложность поздороваться?

– Не в этом сложность... – начала Маша.

– Именно! Это то, что делает каждый воспитанный человек!

Теперь девушка прижимается к двери. Андрей повышает голос и идет на нее, тыча пальцем перед собой. Кажется, что он может ударить. Маша не продолжает разговор, но в кармане нащупала ключи.

– Просто! Немного! Уважения! – Мужчина отчеканил каждое слово.

Какое-то время (5 секунд? 5 минут?) они стоят в полуметре друг от друга, при этом борясь с силой отталкивания, как два магнита, повернутых друг к другу одинаковыми полюсами.

Боль, видимо, ушла только ради того, чтобы не мешать выбрать ответ, который навсегда избавил бы Машу от Андрея. Но адреналин никуда не делся, о чем свидетельствовало дрожание рук. Маша наконец определилась. Достала ключи и повернулась к двери.

– Отвали от меня.

Стараясь не поднимать глаз, она переставляет пакеты через порог. Затем заходит сама. Когда дверь закрывалась сосед все еще стоял у порога в своих старомодных ботинках большого размера.

«Почему я так с ним? Что случилось?», – задумалась она, снимая обувь. Неожиданная перепалка занимает мысли на следующие полчаса, и боль уходит.

А по ту сторону Андрей замешкался у двери. От бессилия он и правда был близок к тому, чтобы ударить соседку. Но было бы за что! Эта девушка вообще ни во что его не ставит и начала грубить, стоило только поздороваться. Ее мать была попроще и дружелюбнее, с ней всегда можно было обсудить приятные пустяки вроде погоды. Хотел бы он, чтобы и дочка была такой же.

Внезапно он вспомнил, что приготовил свой вопрос еще до того, как завернет за угол – ведь разглядел ее между веток куста боярышника. Сосед отшагнул от двери. Постоял немного и ушел домой пить чай.

2

Бывает ли что-то приятнее солнечного воскресного утра? Когда не жарко и не холодно, когда солнце наконец-то относится ко всем с нежностью, и направляет в окно мягкие лучи света, подсвечивающие хаотично летающие пылинки. Для Маши ответ на этот вопрос однозначен.

Впервые за несколько месяцев она уснула сразу и проснулась без будильника, проспав больше десяти часов. Убираясь в спальне, девушка пританцовывает под музыку. Она делает изящный пирует, хватает грязную майку и метает ее через всю спальню в корзину. Делает еще несколько движений и замирает. Едва заметное напряжение после танца позволяет еще больше расслабиться. Девушка улыбается.

«Точно! Нужно поехать в Турцию и пережить несколько приятных приключений. А потом можно заняться ремонтом. И тогда, может быть, завести ребенка. Как хорошо, что теперь не нужно платить за аренду квартиры!», – мечтает она. Маша резко останавливается перед лестницей. Она не хочет спускаться вниз пока слезы мешают обзору. Понадобилось не меньше минуты чтобы привести мысли в порядок. Не мечта ли о ребенке вызвала слезы? Или это слезы от осознания, что у нее есть свой дом? Очень скоро девушка продолжает заниматься делами, забыв о слезах и забросив мысли о мечтах. Сейчас это лишнее, и такие мысли нужно гнать. Пока она не заработает достаточно, нечего и выбирать на что деньги потратить. Только такой подход помогал ей откладывать деньги в последние несколько лет.

После обеда Маша решает сделать короткий перерыв и выйти на улицу. Неожиданно для себя она останавливается сразу на площадке перед входом. Взгляд зацепился за соседскую входную дверь, и ей хочется рассмотреть ее. Судя по всему, эта дверь тут с первых дней в истории дома. Она целиком из дерева, самого классического вида. Трудно представить сколько ее раз красили. Сейчас застарелое серое дерево почти лишилось всякой краски, но если приглядеться, то видны маленькие пятна бордового, серого, синего, зеленого цвета. Поверхность двери – это миллиарды маленьких трещин и топорщащихся волокон. На сером фоне круглая ручка, отполированная как золото, блестит особенно ярко. И эта дверь не прогнила снизу за семьдесят лет. Девушка направляется в центр двора, продолжая восхищаться дверью.

В центре двора, на той лавочке, где Маша вчера отдыхала, сидит старушка. На поводке у нее кот, которому страшно сдвинуться с места, и он просто наблюдает за миром, сидя в траве.

– Какой милый! Здравствуйте.

– Ой. Трус еще тот. И почему он не хочет играться?

Маша подошла ближе и села на корточки. Кот с подозрением воспринял ладонь незнакомки, но запах, видимо, его устроил.

– Вы раньше его не выводили?

– Гуляю с ним. Но он никогда не пробует что-то новое.

– Может, его и дома все устраивает? – улыбается девушка.

Наконец она коснулась его шерстки, провела ладонью между ушами. Как и все коты, этот поджал уши. Старушка посмотрела прямо на девушку. Тон ее сделался строже:

– Нет, он просто живет в страхе, – старушка сказала так, будто имела ввиду кота. А, например, супруга.

Маша смутилась, и решила прогуляться по внутреннему периметру квартала.

Ей очень нравится, как украшены некоторые дома в квартале. У одних аккуратные входные двери и новые окна. У других перед входом лавочка, а по стенам к крыше тянутся вьюны. В одном месте растение покрывает чуть ли не половину фасада дома, и через месяц листья должны покраснеть. Девушка останавливается у палисадника и с удовольствием нюхает оранжевые цветочки в клубе: их яркий запах и вид ассоциируется с первым сентября в школе.

Олег сидит в офисе и скучает. Он долго думал над деталями, но в конце концов решил, что с женой пока не будет делиться идеей. Лучше сначала все сделает и расскажет уже по факту. Нашлось много доводов в пользу такого шага, чему мужчина несказанно рад. Довольный собой, Олег решает по пути домой заехать в цветочный магазин.

Когда девушка завершает круг, она останавливается возле большого дерева боярышника. Это не куст, а дерево: пусть тонкий, но единственный ствол поднимается на несколько метров. Скоро он будет доставать до второго этажа и лезть в окно соседу. Ветки начинаются выше роста человека, и ничего не мешает разглядеть старую пожелтевшую тюль на окне соседа на первом этаже. Она часто видела такую тюль в детстве: рисунок в ромбик, а внутри ромбика цветочек. Должно быть, у Андрея совсем старый ремонт в квартире.

Рука сама тянется к темно-красным ягодам и срывает кисточку. Оказывается, ягоды уже мягкие и раздавились от легкого усилия пальцев. Она чувствует смятение, злость и обиду. Незаметно для себя она погружается в мысли. Думает о том, что нужно больше работать, что пора откладывать деньги. Как она бы прокормила ребенка, будь он уже сейчас? Как она могла придумать поездку в Турцию? Ведь разве нет более важных дел?

В один момент все утренние планы и мечты кажутся мягкими и вязкими. Как и ягоды в руке. Еще долгое время Маша трогает листья и ягоды. В задумчивости нажимает подушечкой пальца на шипы. Затем ее слух улавливает знакомый ритм шагов. Она замечает Андрея, идущего по тротуару, и убегает в дом.

3

Рабочее совещание длится уже час, и не похоже, что завершение близко. Маша сидит на диване в своей гостиной, перед ней ноутбук с включенной камерой. С большим трудом она слушает тираду директора о низких показателях, при этом стараясь не показывать лицом скуки и раздражения. Если бы все работали, то и большинство собраний не нужно было бы. Еще и камера, из-за которой ничего не поделаешь параллельно.

Вновь закололо в руке. Девушка поменяла позу и положила руку себе на колени.

– ... И что по SEO? Маша?

Тем временем Маша думает: «Очень уж часто стало колоть. Может, к ортопеду?»

– Маша, ты тут?

Девушка нагибается вперед и включает микрофон.

– Да.

– Так что у нас по срокам? – возмущается директор. Его нервозность рождает в девушке необычное чувство.

– По последним двум проектам опаздываем на несколько дней. Я не могу быстрее.

– А надо бы! Мы уже начали терять клиентов, приходится брать с них предоплату, чтобы не убегали. Что-нибудь придумаем. Хотел тебя спросить, сможешь ли ты взять еще один проект? Мы делали раньше этому клиенту сайт, он хочет второй перевести на наши рельсы, но ему нужно побыстрее начать ранжироваться в сети.

Зазвонил телефон. Он лежит на столике рядом с ноутбуком, и вибрация отдалась дребезжанием в микрофон ноутбука. Лица на экране наморщились прежде, чем девушка успела схватить телефон и бросить его на диван.

– Хорошо. Я погляжу что можно сделать. Наверное, есть шансы успеть. Сроки уже есть в табличке?

– Пока нет, только подписываем договор. Поэтому если начнем сейчас, у нас будет небольшая фора.

– Поняла. Да, возьму их.

Включается в разговор заместитель директора. Маша его всегда недолюбливала, очень уж часто из-за него возникали проблемы. Сейчас он начал вести пространные речи, потом перескочил на другую тему, и начал вываливать свои неудачи на подчиненных. Поняв, что завелась старая песня, девушка мысленно отключилась от разговора, и просто смотрела в экран. Она уже обдумывала как можно завершить сразу три проекта. Ей повезет, если тематика нового сайта подойдет под старые наработки. Еще, может быть, набросает черновик в субботу. Часик работы на свежую голову может здорово помочь. Может быть за это дадут небольшую премию?

Незаметно для Маши звонок подходит к завершению. Маша выходит из оцепенения, улыбается в камеру, а потом, не прощаясь, захлопывает ноутбук. Вновь вибрирует телефон. Теперь он лежит на диване, поэтому звук тише. Девушка берет телефон, смотрит в экран. Оказывается, звонит брат. Звонки от него редкость, чаще они общаются по праздникам, или если он с семьей решает приехать в Питер и хочет предложить погулять вместе. «Должно быть что-то случилось», – думает она, поднося трубку к уху.

Чтобы спокойно поговорить по телефону Олег выходит из офиса на улицу. Он шагает по Воскресенскому бульвару, облизывая нижнюю губу, которая так не вовремя высохла.

– Алло, – отвечает сестра.

– Привет, – мимо него промчалась машина. Должно быть, на том конце это было слышно.

– Да, привет.

– Я тут... Ну, в общем, слушай, – с каждым словом голос брата грубеет, словно он уже тысячу раз объяснял то, что собирается сказать, – мне надо приехать и заполнить бумаги чтобы вступить в наследство.

– А...

На той стороне молчат. Брат уже собирается позвать Машу, когда она отвечает:

– В каком смысле? Мы же квартиру мне оставляем.

– Нет, делим пополам. Мне нужны деньги за мою половину.

– Мы договорились. Еще когда папа был жив, родители купили тебе хорошую двушку. Ведь мы все обсуждали много раз. Мама говорила... И ты соглашался.

Действительно, так. Но если идти ей на встречу, то денег не получить. Нужно гнуть свою линию. Олег начинает методично объяснять:

– Ничего я не соглашался. Ты меня не понимаешь? Я приеду в Питер, и мы вместе сходим к нотариусу. Ты еще не ходила?

– Ходила, открыла дело. Но надо донести документы.

– Вот и хорошо, сходим вместе, – подхватывает он.

– Олег. Что-то ты путаешь. У нас было уговор, что ты откажешься от своей доли. Ты обещал!

– Я уже тебе сказал.

– Да подожди...

– Хватит ныть! Уже бесишь своими договорами. По закону мы оба наследники, оба его и получим. К какому нотариусу ты ходила?..

Маша сидит за старым столом кухни, неподалеку от окна, из которого сейчас почти нет света. Ее руки дрожат, когда она прижимает к себе телефон. Подбородок дрожит, не смотря на стойкую попытку сдержать слезы. В комнате царит мрачная серая атмосфера, как будто жизнь покинула это место. Единственное цветное пятно – это оранжевый циферблат микроволновки.

Маша удерживает дыхание, пытаясь одолеть волну эмоций, которая накатила на нее. Ей горько и больно, но она не желает поддаваться. Брат сейчас не похож на себя, он превратился в... неизвестно в кого.

Ей подумалось: а вдруг это сон? Она отнимает телефон от груди. Видит, что на экране все еще меняются секунды идущего звонка. Нет, это не сон. Потом ее большой палец сдвигается и накрывает собой кнопку с красным телефоном на экране. Разумеется, Олег тут же перезванивает, но говорить с ним нет сил.

«Почему он предает нас? Я должна была ответить тверже?»

Не вполне осознавая, что делает, девушка берет ключи и выходит на улицу. Стоило ветру легонько коснуться ее лица как она начинает реветь в голос.

На втором этаже своей квартиры Андрей протирает стол от крошек. В спальне из телевизора доносится бормотание новостей, но мужчина замечает другой звук. Он подходит к окну и видит, как соседка ходит из стороны в сторону, то и дело вытирая покрасневшее лицо тыльной стороной руки. Женщине нужна поддержка, он это ясно осознает, но не хочет этого делать. Он слишком неуклюж и прямолинеен. Да еще и может припомнить ей недавний диалог. «Пусть лучше поплачет», – решает он, отходя от окна.

4

Хорошо, что некоторые плохие вещи очень быстро забываются. В среду снова была прекрасная погода, Маша проснулась поздно и порывалась начать работу еще до первой чашки чая. Она так делала всегда, но сегодня почувствовала, что не может дать себе толчок. Ощущение было, что тем самым она предает команду. Делает пакость, подставляя коллег и директора. Даже не важно, что директор тот еще дурак, это все равно не честно. Но… другое желание оказывается сильнее. Девушка берет плед, альбом для рисования и карандаши. Выходит во двор и усаживается на зеленом пятачке. Перед ней лавка и пейзажное дерево.

В наушниках играет музыка, которая несколько лет как забылась: группы Джен Эйр, Агата Кристи и еще несколько похожих. Стоило взяться за карандаш, как старое хобби мгновенно телепортирует Машу в юность, когда ей двадцать с небольшим, а из забот только споры с матерью да отношения с мальчиками.

Андрей – так уж получилось – снова замечает соседку в окне. Он рад, что в этот раз она не плачет. Присматривается к ней и понимает, что она полностью отдалась своему занятию. То, как она рисует, завораживает подобно наблюдению за танцующим человеком. Глаза улавливают едва заметные движения руки и спины.

Сам того не понимая, он отодвигает стул от окна и подходит ближе. На нем очередная старенькая рубашка, натянутая на животе. Пуговицы так напряжены, что даже при выдохе натяжение не ослабляется.

Со смерти жены прошел примерно год. Андрей все чаще ощущает, что не понимает ради чего живет. И даже лишний вес: еще одно свидетельство того, что он давно не контролирует ситуацию. Раньше в его голове это никак не выражалось словами и мыслями, только ощущениями. Только теперь, понаблюдав за Машей, он вспоминает старую цитату Диккенса про то, чтобы стать главным героем своей жизни. А сможет ли он стать этим героем, и какие героические поступки он будет совершать? Эти мысли удивляют мужчину откровенностью, и он делает шаг назад. Должно быть, при этом он что-то произносит вслух. От собственно голоса он дергается и ударяется рукой о подоконник.

А Маше снова двадцать с небольшим, и у нее дрожат руки от волнения. Интересно, что дрожь никак не влияет на кончик карандаша, и линии получаются такими, как надо. Пейзажное дерево должно получиться идеальным.

(Тот единственный парень, которого Маша по-настоящему любила, называл пейзажными деревья, крона которых образует ровные аккуратные шарики, словно шестнадцатиметровый садовник регулярно работает над их внешним видом. Были еще вертикальные и обычные деревья.)

С тревожными дрожащими руками она чувствует прилив недовольства. Внутри себя Маша упорно пытается придавить это ощущение, но оно настойчиво всплывает. Она недовольна собой, своим поведением со старшим братом и с соседом. За несколько дней воспоминания смазались, и теперь она склонна думать, что проявила свой дурной характер. Разве она не обидела Олега, которого и так родители обделили, решив, что старший брат и своими силами что-то добьется в жизни? Может быть, Андрей не заслуживал таких наездов лишь из-за своих привычек?

На альбомном листе видно законченный рисунок пейзажного дерева, а скамейка нарисована только контуром. Этот рисунок уже не имеет значения, и она переворачивает лист. Чувство вины толкает ее попытаться изобразить нечто, что существует только в ее воображении.

Андрей наблюдает, как в соседке что-то меняется. Вдруг она поворачивается боком к тому красивому дереву, ее тело напрягается, и, кажется, что она готова резко прыгнуть вперед. Однако вместо этого она остается в этой позе и продолжает рисовать, не отрывая взгляда от бумаги. Затем она достает телефон из кармана, глядит в монитор и откладывает в сторону.

Экран светится.

Когда Андрей в последний раз проживал день с вдохновением? Пытаясь найти ответ, он просматривает свои воспоминания, словно выбирая черешню из коробки с большой скидкой. Вспомнить удается далеко не сразу.

– О нет! Так давно? – шепчет он.

Ему было лет 35. Молодой, сильный, худой. Времена были сложные, но они с женой, Юлей, не испытывали больших проблем. В том году лето выдалось слишком жарким, особенно в городе. И тут Андрей придумал небольшое путешествие. Тогда машина была далеко не у всех, а иномарки так вообще в редкость на дорогах (еще и охотники за иномарками орудовали, что только побуждало приобретать отечественное).

Он еще помнит те желтоватые бумажные доверенности и отсутствие обязательной страховки. Бумажку легко было оформить, а вот уговорить кого-то поделиться машиной – намного сложнее, пришлось приврать чтобы владелец не опасался за машину. Андрей поднапрягся, но взял у друга Волгу на несколько дней и повёз Юлю на север.

В общем, они направились в Карелию. У них не было плана, они катались по большим и маленьким дорогам, и, когда останавливать в городках вроде Приозерска, то притворялись тайными любовниками. Но чаще они ночевали в палатке на берегу Ладожского озера (комаров тогда было заметно больше). Так почему же они прекратили подобные приключения? Где же он былой, куда делся?

Обидно понимать, что столько времени он плыл по инерции, не замечая этого. Андрей злится на себя и на упущенное время. Злоба, как всегда, дает ему сил. Он делает несколько кругов по комнате, а потом выходит на улицу. «Да! Я сейчас пойду и сделаю что-нибудь для себя!», – думает Андрей, шагая вдоль своего дома к выходу из квартала. Он старается идти тихо, чтобы соседка его не заметила. У дороги мужчина оборачивается и смотрит на нее с благодарностью. Андрей еще не знает, что без четкой цели у него ничего не получится, но желание он сохранит.

Будто бы время на рисунок кончается, Маша старается успеть закончить работу. У нее получается слегка абстрактная композиция, своего рода отсылка к «Сотворению Адама», только с одной стороны тянется рука хамелеона, а с другой – щупальца (или жгутики) медузы. В качестве фона: ракушки, листья, кораллы и прочее.

«Показать бы это кому-то». Маше становится ясно, что у нее есть что сказать как художнику. Когда она училась рисованию и мечтала этим зарабатывать, она не ощущала этого. Что произошло?

Девушка встает. Спина внутри пульсирует, ноги затекли. Рисунок лежит на полу, и с высоты ее роста смотрится еще лучше, потому что передает заложенную эмоцию. Неведомым образом возникает тревога, что человеческая воля незримым барьером пресекает прикосновение двух животных. В «Сотворении Адама» было все иначе. Как у нее это получилось?

5

Вечером Маша вернулась с прогулки по кварталу. Не закрывая входную дверь, она идет по деревянной лестнице наверх. По мере подъема она чувствует, как в спине что-то сдавливает. Это ощущение ей знакомо. Девушка лишний раз убеждается, что нужно не тянуть с ортопедом. Маша заходит в кухню. Заполненная мусорка уже начала вонять, поэтому сначала она открывает окно, а потом уже наклоняется к ведру.

Моментально ее прошибает пот. Девушка пытается успокоить себя, думая, что это может быть просто стресс или усталость. В центре груди, словно от укола, появляется сильная боль и тут же исчезает. От дискомфорта она выдыхает, а вдохнуть уже не получается: кислород в легких как будто превратился в сахарную вату и налип на стенки. Страх охватил ее так сильно, что из глаз брызнули слезы. Почти ничего не видя, девушка пытается оглядеться по сторонам. Слабея с каждой секундой, она оседает на пол.

Телефон недалеко, всего в нескольких шагах, на столе. Девушка при помощи рук пытается сдвинуться себя с места, и, понимая, что не может дотянуться, кричит снова.

В это время Андрей закончил собираться и выходит из дома. Ему нужно успеть забрать посылку до закрытия почты, и широким шагом он выходит из двора.

Девушка подвинулась совсем немного. Когда она попробовала напрячься, то боль усилилась от левой руки и осталась в груди. Левая рука тем временем стремительно немеет.

Теперь в груди словно горит финская свеча. Мысль, что это может быть ее последний день, заставила ее пронзительно вскрикнуть. После крика на губе осталась слюна, которая вытянулась и капнула на кофту. С невероятным трудом у нее получается вдохнуть, но этого мало! Еще вдох, и снова мало. Мысли начинают путаться в голове.

На светофоре стоит пацан с велосипедом. Когда Андрей проходит мимо, пацан оборачивается. В этот же момент как будто бы доносится крик из двора. Не обернулся ли пацан на крик? А важно ли это? Если не поторопиться, почта закроется.

Андрей проходит мимо своего дома и выходит на улицу Савушкина. На перекрестке красный свет, машин много, и перебегать не стоит.

«Разве я не мог выйти раньше? Ведь просто лежал и смотрел телевизор. Мог, конечно, но ленился. Как ленился все эти годы. Может, мне стоит сначала перестать лениться?», – Андрей только утром наблюдал за Машей, но уже привык ставить себе в вину то, что слишком сильно разбазаривает время. Это обвинение он успел примерить ко многим аспектам жизни, и мало где остался довольным.

«Так был ли крик?», – вопрос проскальзывает в поток самообвинений.

Когда загорается зеленый свет Андрей понимает: «Если не пропитываться жалостью к себе, то можно жить счастливее». Он делает шаг на пешеходный и решает, что никакого крика не было.

Кроме него на улице нет пешеходов. Это действительно тихий и уединенный район, редкость в большом городе. И поэтому, даже если крика не было, он должен в этом убедиться. Пусть его видят только водители, но ему неловко резко менять направление. Поэтому он вернулся на тротуар, принял задумчивый вид и медленно развернулся назад. Перед самым домом он услышал стоны. Сейчас он крика не слышит, но это не значит, что все хорошо. Мужчине не пришлось понимать откуда идет звук, он будто уже все знает. Поэтому меньше чем через минуту он оказывается на кухне соседки, встает рядом с ней и набирает номер скорой помощи. Пока идут гудки он просит Машу сказать где болит. Девушка едва в сознании и показывает правой рукой в центр груди.

На том конце провода Андрей слышит голос оператора, который кажется ему слишком будничным для ситуации. Как же так? Ведь сюда звонят если людям плохо. Он пытается сэкономить время, скороговоркой вываливая из себя все, что знает. Женщина упала, боль в груди, трудно дышать, бледная, адрес, примерный возраст.

– Ваша фамилия, имя, отчество, – женщина в телефоне продолжает задавать вопросы, будто она не воспринимает серьезности ситуации.

Мужчина чувствует дрожь, даже страх, что может потерять самообладание. Однако, он отвечает на вопросы и сообщает что требуется. В его голове мелькает мысль, что и он сам может свалиться с приступом от напряжения.

– Ожидайте врача в течение 40-60 минут. Положите...

– Сдурели?! Вы сдурели? – взрывается Андрей, и ревет в трубку словно медведь. Больная дергается от крика и окончательно распластывается на полу, – я уверен, что это сердечный приступ. Нужен врач срочно, вы поняли? Человек умирает! Ваша фамилия? Если врач не успеет, я напишу заявление на тебя. Фамилия!

От крика слегка зазвенели стеклянные дверцы кухни. После небольшой паузы оператор отвечает. Нужно отдать ей должное, говорит она спокойно:

– 10-15 минут, подъедет реанимация.

Приехали они через полчаса, что изрядно выбесило мужчину. В первую очередь он подложил полотенце под голову соседке. Потом понял, что стол будет мешаться, и вынес его в комнату. Осознав, что врачи задерживаются, Андрей начал громко ругаться и осыпать невидимых врачей проклятьями. В конце концов, бригада прибыла, и дежурный врач сразу же выгнал Андрея из кухни. Больную быстро осмотрели, уложили ее на носилки и слаженно погрузили в машину. Андрей попросился сопровождать, и врач спросил, кем он приходится. Без задней мысли мужчина ответил, что он ее сосед.

Теперь он остался один, в темноте чужой квартиры, среди бардака. И с неизвестностью, выкарабкается ли девушка.

– Это же надо. Такая молодая, – бормочет он.

6

Это не совсем похоже на сон. Образы в голове постепенно становятся более четкими, и Маша понемногу начинает управлять своими мыслями. Невероятная слабость владеет ей, не дает открыть глаза. Обычно даже после самой плохой ночи бывало лучше. Здесь явно что-то большее.

Она ловит запах больничного одеяла и чувствует его тонкую текстуру под пальцами. Когда она открывает глаза, то оказывается в небольшой комнате. Справа на стене видна красная кнопка «вызов». Рядом белая розетка, исчирканная черными следами от бесконечных устройств, которые вставляли в розетку. Окрашенная стена испещрена царапинами от ногтей и острых предметов. Есть и несколько имен, нацарапанных мелко и неровным почерком. А со стороны ног девушка видит две белые двери с большими желтыми пятнами возле ручек. Слева располагается небольшая тумбочка и кресло, где лежит ее одежда.

Через некоторое время в палату заглядывает полная женщина в белом халате, и, замечая открытые глаза, улыбается. Медсестра исчезает за дверью ничего не сказав.

Потом наступает сон, привычный и успокаивающий, который дает ей немного сил.

После этого сна (как долго он продолжался?) к ней приходит врач. Этот сухопарый человек с тонкими и длинными руками говорит много. Все еще слабая, сконцентрированная на собственном дыхании, девушка воспринимает только то, что у нее был инфаркт и что такие вещи случаются даже в ее возрасте. Врач заверяет ее, что ей вовремя помогли, и сейчас все в порядке.

Следующим посетителем – совершенно неожиданно – оказывается Андрей. Она вспоминает спор у двери и ей становится стыдно за тот случай. Остатки сил покидают ее, и она просто смотрит на него.

– Здравствуйте, Мария Владимировна.

Невероятно, что он здесь, и даже улыбается. Может быть, он пришел извиниться? Или поиздеваться?

Не получив ответа, Андрей оглядывается в поисках места, куда мог бы сесть, но видит только кресло, на котором лежат вещи, и остается на месте.

– Услышал тогда крики, – начинает он объяснять. – Подумал, что надо проверить. И нашел вас.

Наступает пауза. Больная медленно раскрывает рот, облизывает губы, прочищает горло. Андрей ждет, проявляя терпение, хотя это ему дается с трудом. Пока они молчат слышно только его шумное дыхание.

– Когда. Меня выпустят? – Видно, что ей тяжело говорить, и она работает над каждым словом.

– Я оставался в вашей квартире один, поэтому нашел ключи и запер ее. Ключи сейчас тоже в ваших вещах, – его ладонь указывает на кресло.

– Когда? – она повторяет вопрос.

– У вас есть кому позаботиться? Врач говорит, что после выписки нужно лечиться дома. Постельный режим, уход... А выписка планируется через дней пять, если кардиограмма будет хорошая.

Девушка слушает с равнодушием и лишь едва кивает, когда слышит срок.

– Так у вас есть кому поухаживать? Может подруга?

– Нет.

В душе мужчины нарастает обида. Девушка даже глазами не покажет благодарность. Ему хочется начать упрекать ее за то, что он представлялся ее отцом, и что пришлось постараться добыть ей отдельную палату, а она при этом не поведет и бровью. Вместо этого он произносит:

– Отдыхайте. Хорошего выздоровления.

Со временем Маша становится более бодрой и начинает задумываться о своей жизни. Что еще ей остается, если нет телевизора и даже радио? Сначала болезнь она списывает на нервы, но медсестра убеждает, что проблемы с сердцем начинаются издалека, и инфаркту предшествует много признаков. Даже если приступ не ярко выраженный, то за месяц или два можно найти звоночки. Потом она вспоминает уход родителей. Новость об аварии отца тогда выбила почву из-под ног, а болезнь матери глубоко шокировала девушку. Теперь она оказалась в похожей ситуации.

Медленно она погружается в состояние непонятной, но в чем-то приятной меланхолии, которую не хочется с себя сбрасывать. Наоборот, Маша ее оберегает. Также, как порой поддерживает в себе огонь страха или злобы, хотя легко могла бы переключиться на что-то полезное. С легкой грустью она обдумывает свои недавние мечты о ребенке и отпуске, вспоминает немногие поездки за границу. Единственное, что она понимает: на смертном одре хотелось бы иметь больше счастливых воспоминаний.

За все время в больнице она научилась вставать и прохаживаться в коридоре (с этим помогали медсестры). Приходилось заниматься процедурами и выполнять упражнения. Сложнее всего давались подъемы рук. Левая рука ощущалась как ватная, в ней не было цепкости, и это раздражало. Кардиограмма постепенно выравнивалась, и только немного повышенная температура смущала медсестру.

В день выписки врач пришел в семь утра. Маша все еще пребывала в своей меланхолии, и приветствовала врача без энтузиазма. К ней пришел тот же самый худощавый мужчина, самым тщательным образом ее осмотрел и заявил, что после часа дня она свободна. Только сейчас она задумалась что делать дальше. Дотянулась до телефона, включила его.

С прошлого раза добавилось еще пропущенных звонков из сообщений. Большинство было от Олега, но было и несколько от коллег. Девушка это проигнорировала и посмотрела сколько будет стоить такси. Не успела она удивиться цене, как дверь палаты снова открылась. Медсестра жестом пригласила крупного мужчину в полупрозрачном халате. Если девушка не сразу узнала Андрея, то крепкие духи ей точно дали подсказку.

– Здравствуйте, Мария Владимировна, – мужчина оглянулся. Медсестра закрыла за собой дверь и осталась в коридоре. – я назвался вашим отцом. Врачи еще не разрешают много двигаться, поэтому к машине повезу вас на коляске.

– Ладно, – ответ получился бесцветным, и ей снова стало стыдно.

Автомобиль Андрея был старым, но внутри оказался в хорошем состоянии. В машине нет неприятных запахов и грязи, сиденья накрыты чехлами. Маша устроилась на сиденье с относительным комфортом, и за полтора часа пути она устала не сильно больше, чем в палате. По пути она молча наблюдала за окружающим миром: за людьми, которые бежали от дождя; за водителями, терявшими терпение от пробок; за хмуро-серыми облаками, летевшими над городом быстрее, чем едут машины. Облака сделали город безукоризненно серым, а красные стоп-сигналы резали глаз. Из-за этого девушка в основном смотрела по сторонам, не интересуясь тем, что там впереди.

Дождь снова начался когда они приблизились к дому. Андрей запарковался в паре шагов от двери, взял у нее ключи и открыл дверь в дом. Только потом помог Маше выбраться из машины и дойти до гостиной.

Лежа на диване и глядя, как Андрей суетится, она размышляет, не задумал ли чего этот злобный гигант. Больно уж он заботлив после того, что она сделала.

– Вы не сможете какое-то время подниматься наверх. У вас там спальня?

– Да.

– Давайте я все принесу сюда?

Что на это ответить? Девушка молчит.

– Я могу все обустроить для жизни на первом этаже. Пока я тут.

– Хорошо.

Андрей словно ждал этой команды. Он почувствовал, что наконец-то может быть полезным, и активно взялся за работу. С большой готовностью сосед принял ответственность за нее. Не важно, что у них было до этого, сейчас девушке нужна поддержка. Первым делом Андрей уточнил список вещей, обсудил перестановки мебели, а потом начал бегать с первого этажа на второй и обратно. Через десять минут работы его лоб покрылся потом, но мужчина не давал себе отдыха. Он все закончил в семь вечера, когда на улице стемнело из-за туч.

Диван, который раньше стоял посреди комнаты, теперь находился в углу. Ему пришлось перетаскивать его в одиночку, а в это время на диване лежала соседка. Теперь диван был разложен, с матрасом и постельным бельем. В другом углу он поставил стол и стул, перенес с кухни все для чаепития и перекуса. Подключил микроволновку. На полу появился ковер из спальни, а возле дивана тумбочка, на которой теперь хранился ноутбук. Все провода и зарядки хранились в тумбочке.

Маша лежит, почти засыпая. Она почти уверена, что мужчина что-то задумал, и потому не позволяет себе сон. Даже с закрытыми глазами она контролирует ситуацию. Шумное дыхание перестало перемещаться по комнате и остановилось у кровати. Маша открыла глаза и увидела, что Андрей сидит рядом с ней, на стуле.

– Кажется, я закончил. Давайте оставлю свой номер, если нужно будет чем помочь, то я буду рядом.

Подозрение никак не может улетучиться, и Маша решает разобраться окончательно.

– Зачем ты это делаешь?

– Что именно?

– Это все. Я могу справиться.

– Врач дал список рекомендаций и упражнений. Нужно заниматься каждый день... – мужчина задумывается. Он давно не приводил аргументы, – и готовить, убираться. Покупать продукты.

– Может, у меня есть кому помочь.

– Если так, я хотел бы передать вас этому человеку из рук в руки. Чтобы убедиться.

– А я не хочу. Хочу быть одна.

– Не навязываюсь. Запишите мой телефон и звоните, когда нужна помощь. В остальное время никто не беспокоит вас. Я сам такой, если болею, то лучше предпочитаю забиться в угол и зализывать раны.

Маша посмотрела на него пристальнее. Лицо его не выражает злобы. Сидит на стуле скромно, как ребенок. Сейчас его округлое лицо не отталкивает. Кажется, он не так уж и плох.

– Что там за упражнения?

Его большая рука лезет в нагрудный карман рубашки. Круглые пухлые пальцы необычно ловко достают листок и разворачивают.

– Кхм. Ходьба на месте, от пяти до десяти минут. Движения руками, движения ногами с поддержкой.

Девушка кивает. У нее есть такая же бумажка.

7

Благоразумие ли, или наоборот, но Маша согласилась на помощь. Тем же вечером она попала в неловкую ситуацию, связанную с туалетом. Сначала ей понадобилась поддержка, чтобы дойти, а потом еще одна, чтобы встать с туалета. Сразу после этого Андрей сходил к себе домой и вернулся с небольшим ящичком. В туалете он закрепил дверную ручку на стене и таким образом решил эту проблему. Уже утром все стеснения улетучились.

Андрей приходил каждое утро, готовил еду и убирался. Ей не очень нравилась его готовка, но в сравнении с больничной все было отлично. К обеду он приносил продукты и предоставлял Маше чек. После обеда они выполняли упражнения. Перед ужином выходили на прогулку.

Однажды на прогулке Маша посмотрела на свой телефон, и Андрей невольно увидел экран.

– Ого, 120 пропущенных. Кто-то настырный.

– Не твое дело.

– Я просто удивился.

В центр двора они двигались очень медленно. Не так-то легко теперь дается этот маршрут. Попеременно Андрей поддерживает ее то под одну руку, то под другую.

– Это мой брат. Я не знаю, что делать, поэтому не отвечаю, – сказала Маша словно бы невзначай.

– Скажите как есть. Что заболели и поэтому пропали.

Девушка показала на скамейку и они оба присели на нее.

– Дело не в этом.

Через двор прошла та старушка, что выгуливала кота. Это было словно в прошлом году. «Он просто живет в страхе», – так сказала старушка? Не похоже ли это на Олега?

Пока Маша смотрела в сторону, Андрей разглядывал профиль девушки. Она поменялась не только внешне. Внутри нее будто умерла какая-то часть. По мнению Андрея, то была худшая часть, потому что теперь девушка казалась более конкретной, смелой, взрослой.

– Хочу сказать. Тогда я был не прав, поэтому вы правильно среагировали. Дело было не в уважении.

– Это попытка меня задобрить?

– Нет.

– Тогда что?

– Решил облегчить душу. Кое-чему я у вас научился, и стараюсь поменяться. А эта стычка меня беспокоила.

Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ: это хороший знак.

– Меня тоже. Думала, что слишком грубо ответила.

– Наверное, была причина.

– Теперь я ее знаю. Это были боли перед инфарктом.

– Хотите, можем обсудить это?

– Брата?

– Да – ответил Андрей после долгой паузы.

– Еще давно, когда родители были живы, они купили брату двухкомнатную квартиру как его доля наследства. Они были уверены, что он может заработать на дом получше сам. Так и есть, кстати. Потом родители продали дом в Белоострове и купили эту квартиру. Отец умер той же зимой, и мама жила тут одна.

– Я ее помню, – откликается он.

– Олег всегда был не глуп. Он подкопил денег, продал квартиру и купил коттедж в Великом Новгороде. У него появилась семья. Мне больше десяти лет приходилось жить на съемных квартирах, и с замужеством у меня тоже не получилось, не нашлось желающих подарить квартиру. А работа у меня не денежная, даже на первый взнос копить несколько лет. Родители всегда говорили, что эта квартира потом полностью достанется мне. Сейчас же близится срок, когда могут объявиться наследники, и Олег заявил, что хочет получить половину.

– Это по-свински.

– Может, он уже нашел нотариуса, у которого я открывала дело. Там сложная схема, другим наследникам нужно обращаться к тому же нотариусу. Проверить, что там происходит, у меня нет сил, – она усмехнулась, – я даже на работе не объявлялась эти две недели.

– Не боитесь, что уволят?

– Пфф. И как они уволят с таким больничным? Хотя, пожалуй, напишу им письмо, пусть оплатят больничный.

– А брат? Может, ему сказать, чтобы не приезжал?

Девушка всплескивает руками так сильно, что едва не встала с места:

– Да неужели?! И я, наверное, не додумалась! А давай это сделаем сейчас!

Андрею пришлось напрячься чтобы не ответить криком на ее реакцию. Он наблюдал как соседка набирает сообщение «не приезжай» и отправляет. Это вызывает новую волну звонков, каждый из которых она сбрасывает.

Здесь Андрей понимает, что сглупил. Он отвечает тихо:

– Да, я не могу подсказать правильного решения. Извини. Когда жене стало хуже я тоже не мог выбрать что лучше: пробовать операцию или пить лекарства. Тогда я решил, что она взрослый человек, и может выбрать. Но ей было плохо, и она жалела себя...

Маша не понравилось ощущение, что от нее ждут реакции. Она промолчала и отвернулась. Волна холодного ветра ударила ее в спину, и она поежилась.

– Расскажите... Что вы чувствуете из-за брата? – раздался его голос. Он встал и протянул руку. Пора идти.

– Это личное. Помощи в лечении достаточно.

Резкая интонация снова задела мужчину. Он резко дернулся, стиснул зубы... И засмеялся.

– Почему я не замечал? Как что идет не по моему, так я напрягаюсь и готовлюсь давить. Да, я все понял. Пойдемте.

8

Регулярные занятия всегда дают плоды. Спустя еще неделю Маша начала чувствовать себя заметно лучше. Да, чтобы подняться на второй этаж ей требовалось с полчаса, но в остальном девушка обслуживала себя самостоятельно. С каждым днем у нее все больше независимости и сил.

Олег звонит теперь по определенной системе. Он дает о себе знать только 2 раза в день: около полудня и после 6. Больше одного звонка за раз не делает. Для Маши удивительно, что Олег все еще не приехал, а только звонит. В чем может быть причина? Вряд ли в лени. Раз ему это так надо, то он мог бы потратить 3 часа на дорогу. Этому должно быть объяснение, которое ей недоступно.

Маша решила, что у нее есть силы поговорить с братом. Чтобы подготовиться она села возле окна, долго смотрела на покачивание веток пожелтевшей березы. Вряд ли в этом году погода станет теплее. Но, благодаря соседу, у нее впереди еще много хороших дней. Поймав комфортный момент, она набрала номер и включила громкую связь.

«Будет обидно, если он не ответит. Нужно решить этот вопрос сейчас».

– Говори, – грубый голос врывается в комнату. Маша дергается, но быстро берет себя в руки. Она искусственно улыбается и спрашивает:

– Что звонил? – ей прекрасно известно, какую глупость она озвучивает. Через 10 дней истекает срок, в течение которого Олег может претендовать на свою долю наследства.

– Так. Я послезавтра приезжаю, мы идем с тобой к нотариусу, – его голос строгий и деловитый, как у родителя. Возражения не принимаются. Голос напоминает строгое поведение брата в детстве, когда он водил ее в школу. Но Маше терять нечего, она пережила дни и похуже.

– Нет. Сиди дома. Ты мне будешь мешать.

– Что ты несешь, малая?! Я уже сто раз тебе говорил... – это прозвище тоже детское. Видимо, достал из пыльного ящика старые приемы. Потом Олег начинает ругаться, и Маша ждет пока он выплеснет свои эмоции.

Маша старается не переживать, но дискомфорт в груди все же появился. Когда Олег дает ставить слово она говорит:

– У меня был инфаркт. И теперь мне точно нужно свое жилье.

Какое-то время в трубке тишина. Маша удивляется: он что там, придумывает ответ? Потом Олег орет так, что часть звуков превращается в гул:

– Чушь! Что ты меня кормишь дерьмом?! Какой инфаркт в тридцатник! Короче, завтра я…

Маша выключает телефон. Снова начинает болеть грудь, и она решает позвонить Андрею. Он приходит быстро. Он надежный и простой человек. Какие бы у него были минусы, надежность ей нравится. К тому же, за последние дни они стали лучше друг друга понимать.

– Олег мне даже не поверил, – говорит Маша сквозь слезы. Андрей сидит на полу рядом с диваном и измеряет ей давление. Он поднимает голову, они смотрят друг на друга. Ее лицо так близко, что оба ее глаза, кажется, налезают на нос.

– Он не сказал почему вдруг ему нужны деньги?

– Не спрашивала. Вообще плевать. Похоже он приедет завтра, вот и спрошу.

– Завтра? – Задумчиво произносит Андрей.

9

С самого утра Андрей сидит в машине. Он запарковался так, чтобы Маша могла его увидеть только через окно кухни на втором этаже.

Второй день подряд слякотно, и, пока он возился возле машины, летние ботинки набрали влаги, теперь в них неприятно. Но идти менять обувь мужчина не собирается, у него важное дело.

Как он будет себя вести с этим Олегом? Что ему сказать? Нужно попробовать убедить его, что сестра действительно больна и пусть он найдет в себе силы на благородство. С этими мыслями он то пороется в бардачке, то протрет торпедо, то потрогает зеркало заднего вида.

Вдруг Андрей замечает, что около соседской двери стоит мужчина. Довольно широкий в плечах, среднего роста и с бородкой. Он нажимает звонок. Испуг захватывает мысли Андрея, и он выскакивает из машины, бежит, чтобы успеть пока Маша не открыла дверь.

Должно быть, Андрей изрядно нашумел. Олег поворачивается, глаза его округляются. Он делает шаг и толкает Андрея. Тот как раз начал подниматься на площадку перед дверьми, когда потерял равновесие и отшатнулся влево. Неведомая сила дернула его назад, и только правая нога помогла устоять на месте.

Дыхание Андрея изменилось, тело напряглось в готовности к чему угодно. В книгах Андрей частенько натыкался на фразы про то, как глаза заливает красной пеленой. Сейчас он понял, как это на самом деле. А поняв, вспомнил, что сейчас не время для драки. Мужчина облизнул пересохшие губы и хрипло проговорил:

– Выслушай, что скажу.

Маше весь день было не по себе. С утра она попробовала порисовать, и на удивление у нее получилось неплохо. Новый набросок был вдохновлен голландским художником, имени которого она даже не помнила, и изображал аллею с тощими вертикальными деревьями. Она знала, что этот рисунок потребует долгой доработки, поэтому отложила его в сторону.

В минуту, когда ожил дверной звонок, она была на втором этаже в спальне. Нужно было взять новое постельное белье. С этим бельем девушка направилась к кухне поглядеть кто пришел.

– Твоя сестра свалилась с инфарктом. Я это знаю, потому что вызывал скорую и помогал в больнице. Ей некого было просить о помощи. Понимаешь? Некого. И жить ей больше негде, кроме этой квартиры. А заниматься обменом квартиры и прочим у нее вряд ли будут силы, – Андрей рассказывает не торопясь, жестами поддерживая свои слова.

Олег ухмыляется:

– Коли ты ее трахарь, ты и поможешь.

– Что ты сказал? – зарычал Андрей.

Последнюю фразу Маша услышала. Внутри что-то перевернулось, плохое предчувствие сдавило грудь.

– Я уже устал всем объяснять простые вещи. Мне нужны деньги, я хочу получить их со своей половины квартиры. На остальное мне плевать.

– Зачем?

– Что зачем? – Зато Олег начал распаляться и шагнул к противнику.

– Деньги тебе зачем?

– Э. Машину купить.

– Машину?! Ты серьезно оставишь сестру с голой жопой ради машины?

Олег делает два коротких шага и бьет соседа в грудь. Сосед падает на задницу, неловко пытаясь поддержать себя руками. Наблюдавшая из окна Маша вскрикивает. Она пытается открыть окно, но пальцы постоянно ошибаются в движениях. В этот момент Олег подпрыгивает вперед и пинает лежачего. От удара Андрей перекатывается назад и пытается встать. Вечно натянутая рубашка лопается на животе. Одна из пуговиц, испачканная в земле, болтается на длинной нитке. Штаны испачканы в мокрой грязи. В конце концов девушка распахивает окно.

– Прекратите! – кричит Маша.

Андрей сумел подняться пока Олег отвлекся на сестру.

– Мне сказали, что ты не гнида, – рычит Андрей, хватая противника за грудки и начиная его трясти, – Так что ты здесь делаешь, а? Что ты тут забыл?

Олег пытался вырваться, но Андрей держит крепко даже одной рукой. Потом он хватает Олега и второй рукой, швыряет его в сторону. Мужчины уставились друг на друга и тяжело дышат. Олег поднял глаза и увидел в окне бледное лицо своей сестры. Она рыдала и пыталась что-то сказать, но слова не доходили до него.

– Слушай, оставь ее в покое, – Андрей делает примиряющий жест. Олег снова смотрит на него. – У тебя в жизни есть все, у нее ничего. Дай сестре хотя бы опору.

Сидя на мокрой земле, Олег качает головой. Он приложил столько сил, пошел на такие риски. Он готов испортить отношения с сестрой, пусть и верит, что это ненадолго. И теперь нужно отказаться в последний момент?

Ведь честнее будет, если они поделят наследство. Эта двухэтажная квартира стоит столько, что даже на половину цены можно купить хорошую однушку. А Олег сможет обновить машину и, наверное, заняться ремонтом. Еще он хотел купить мотор для лодки…

– Простите, – бормочет Олег.

– Не расслышал, – отзывается его соперник.

Секундная слабость чуть все не испортила. Олег испугался слова, которое слетело у него с губ. Он хмурится и встает прямо, поднимает руки. Если нужно, он пробьется к сестре силой.

На протяжении всей жизни Маше тяжело давались решения. В большинстве серьезных моментов родители оберегали ее, и делали выбор за нее. В остальных ситуациях было много времени чтобы подумать и взвесить все за и против. Сейчас ситуация совсем иная. Но принять решение легко, она точно знает, что делать. Если что-то и удивляет, так это то, как больное сердце помогло ей расставить все по своим местам.

Входная дверь распахивается. Маша выходит на улицу и стремительно направляется к Олегу. Ее распущенные волосы крутит на ветру, но она не обращает на это внимания. Приблизившись, девушка протягивает Олегу маленький белый листок. Он берет бумажку и разглядывает. Это визитка нотариуса. Олег не показывает чувств, ничего не говорит. Просто убирает визитку в задний карман джинс.

Андрей смотрит на соседку с недоумением. Он знает, что Маша способна разобраться сама, но внутри него борется два мнения. Однажды он уже промолчал, и к чему это привело? Сейчас снова стоит вопрос: доверить Маше действовать, или высказать свое мнение? Ее губы дрожали, но в глазах ни слезинки. Она смотрит на брата твердым взглядом.

Это ее семья, ее жизнь. Вмешайся он, это может только ухудшить ситуацию. Пусть он будет сторонним зрителем.

Маша пытается понять, о чем думает Олег. Вглядывается в его лицо, но не может прочитать эмоций. Олег еще раз кивает, стараясь спрятать свой взгляд. В этот момент становится ясно: она больше не будет поддерживать с ним отношений. Вряд ли будет встречаться и с его женой и дочкой. Но Маше важна собственная спокойная жизнь, чем переживания и споры из-за наследства.

Так ничего и не сказав, Олег поворачивается и уходит, оставив Машу и Андрея наблюдать за ним. Что ему здесь делать, если он получил, что хотел? Как говорится, всем спасибо, всем пока.

Андрей думал было окликнуть его, но не стал. Маша понимает, что приняла тяжелое решение и разрушила связь с братом, теперь он за порогом ее жизни. Она напоминает себе, что Олег это все и устроил. Тем не менее, ее переполняет грусть и сердце волнующе стучит. Маша прижимает свои руки к груди, стараясь не потерять контроль над эмоциями. Простояв пять минут на крыльце, Маша и Андрей уходят в квартиру к Маше. Дверь, старая и потертая, подгнившая снизу, но крепкая, закрывается.

Какое-то время им понадобилось, чтобы прийти в себя. Изначально их разговор состоял из обычных вопросов и фраз. Наконец, когда они успокоились и сели за чашечкой чая, Маша заговорила на серьезную тему:

– Не надо было это делать. Но и сама бы я не справилась.

– Это было из тех решений, когда неизвестно как лучше?

– Наверное. Я только поняла, что теперь мы оба «на ты».

– Я понял, что мы сдружились. Почувствовал, что больше не одинок.

– Мне не нравится, что мы говорим, как в кино. Какая фраза дальше? – улыбнулась Маша.

– Не знаю. У меня никаких планов.

– Тогда давай я покажу что нарисовала. Принеси альбом из второй комнаты.

Андрей уходит и через минуту приносит альбом. Они садятся на диван рядом друг с другом. Маша открывает первый рисунок, с пейзажным деревом, и начинает рассказывать о своих идеях. Пусть она приняла тяжелое решение, и пусть оно выйдет ей боком, но девушка чувствует в себе силы и решимость идти вперед. Она уверена, что сделала все это для своего собственного блага, и это единственный путь, чтобы вернуть свою жизнь под свой контроль. Ее уверенность отражается и в ничего, казалось бы, не значащем разговоре о набросках. Но Андрей чувствует это, и пример этот заразителен. Теперь Андрей уверен, что с завтрашнего дня он начинает худеть.

Соседи, а теперь и друзья, все еще сидят в гостиной и разговаривают. В комнате прохладно, лампочка из-за старой проводки слегка мигает. На улице тем временем накрапывает легкий осенний дождик. И совершенно не важно, направился ли Олег к нотариусу, или нет.