Двери и Ключи

Дом Дверей

Каждая дверь рано или поздно возвращается домой. Когда сносят дом. Когда рушится здание. Когда в ярости дверь ломают. Когда сносят дверь, чтобы спасти. Дверь перестает быть и становится свободной.

Но эта дверь решила остаться. Землетрясение уничтожило дом. Выстоял только дверной проем и желтая веселая дверь. Немного она потрескалась, облупилась краска. В целом ничего.

— Нужный человек не прошел в меня. Я скучаю. Я не готова уйти. Я буду ждать его.

Катастрофа миновала. Люди начали отстраивать дома. Они пришли к двери.

— Не сломалась, смотри.

— Надо снести ее.

— Надо бы.

— Сначала построим другие дома. Эта пусть стоит пока. Мне она нравится. В ней есть стойкость.

— Меня она пугает. Как будто дверь в загробный мир.

— Может, так оно и есть. Пока пусть стоит.

Человек приходит к двери ночью, когда никто не видит. Берется за ручку. Толкает. Дверь не поддается. У него нет ключа. Человек желает открыть дверь до того, как ее снесут. Ему туда очень нужно. Там жила его возлюбленная.

Ключ выпал из кармана. Он прыгал по асфальту шоссе. Ветер подхватил ключ и отправил вниз по пологому холму. Там его нашла любопытная ворона. Пять километров она летела с ключом в клюве. Свет попал ей в глаза. Ветер ударил в крылья. Аромат рыбы на пристани смутил разум. Ворона каркнула, и ключ выпал на пляже у волн. Прилив познакомился с ключом под полной луной. Ключ растворился в воде и сохранился в ней до конца вселенной.

— Я буду любить тебя вечно, — сказал он.

— Не трать любовь на вечность. Пока я здесь, она нужна мне сейчас. Вся. Без остатка, — сказала она.

Ему не нужна копия ключа. Он не согласен взламывать дверь. Сил хватило бы ее выбить. Можно было бы ее обойти. Но он хотел открыть ключом.

— Если я буду по-настоящему тебе нужна. Приходи к моей двери. Стучись. Я отворю.

— Я приду. Но пока не знаю, когда. Сегодня я должен отцу. А завтра поздняя работа. Иначе нечем будет накормить семью.

— Значит, я еще тебе не нужна.

— Это не правда.

— Торопись, а то опоздаешь.

— Хорошо, — ответил он, полагая, что она торопит его наведаться к отцу.

Он посмотрел в замочную скважину и увидел другую жизнь. Себя и ее вместе. Счастливыми. Никогда не случится этой жизни. Но вот же она, перед ним.

Отпечаток увиденного он забрал с собой в правом глазу и унес. Когда-то и с этим придется расстаться. А дверь продолжала стоять неоткрытой.

Однажды он хлопнул случайной дверью, вспоминая ту самую, желтую, которой уже и не стояло много лет на том самом месте. Хлопнул от отчаяния. Образ вылетел из его правого глаза и разбился. А дверь, которой он хлопнул, обиделась, расстроилась, стала скрипеть петлями и сделалась кусачей. Позже она прищемила десять человек, кошачий хвост и одному господину ударила в нос, изо всех сил прикинувшись невидимой. А платить придется ему. Но это потом. Сначала он собирался вернуться туда, где была дверь.

Здесь давно построили и жили новой жизнью счастливые люди. По какой-то случайности дверь в миленьком доме была желтой. Он постучал. Ему открыли.

На пороге была юная девушка, хозяйка дома.

— Ахо, — сказала она. — Вы к кому? Хотите чая?

Видно было, что у нее все прекрасно. Она была той сутью, которую он упустил, занимаясь неважным.

— Ошибся дверью, — сказал он и ушел.

— Подождите, — окликнула его девушка.

Он развернулся. Показалось, что услышал знакомый голос.

— Что такое?

— У вас развязались шнурки. Смотрите, — улыбнулась она, — на обеих ногах.

— Да? Странно, что я не заметил.

— Наверное, что-то у вас в жизни распуталось.

— Наверное. Я пойду.

— А завязывать будете? А то упадете.

Он присел, снял ботинки и выкинул их.

— Я лучше пойду искупаюсь.

Он нырнул в море. Его посетило странное чувство. Нужный ключ сейчас в этом море. Вода соединяла их. Он знал, где лежит ключ. Правда, добраться до него невозможно.

Несколько недель ему хватало знания, что ключ существует. Затем знание превратилось в бремя. Он устроился работать разносчиком посылок. Почувствовал, что так нужно, вспоминая девушку, что указала ему на шнурки. Впервые он последовал внутреннему зову.

Работа свела его с одним интересным человеком. Доставкой для него было: банный халат, аквамариновое ожерелье и книга про далекие звезды, где на каждой странице фотография звезды и название.

— Хотите нырнуть? — предложил молодой человек. — Не удивляйтесь. Я всем предлагаю. Вот так. Сходу. Я — подводный гид. Занимаюсь дайвингом 13 лет. Так и зарабатываю на жизнь.

Он последовал первому импульсу и сказал:

— Хочу. Сегодня?

— Нет. Сегодня уже поздно. Скоро садится Солнце. Приходи завтра. В 6:20 утра. И приноси деньги.

— Сколько?

— Насколько ты хочешь, чтобы тайны морского дна и поддонного мира открылись тебе? Вот столько и приноси.

Ночью ему снились звезды, всплывающие с морского дна и взлетающие на небо, и каждую он приветствовал взглядом. Когда он проснулся, было еще темно. Он посмотрел в открытое окно на небо. Узнал каждую звезду. Нужно было идти.

Вдвоем они плыли на лодке. Гид помог надеть водолазный костюм и показал, как дышать через трубку. Рассветало. На воде блестело золото Солнца.

Погружение далось легко. На дне росли кораллы. От них стоило держаться подальше, чтобы не поцарапаться.

Блеснул ключ. Лежал на коралле, как на ветке дерева. Уже начал зарастать чем-то зеленым.

Он устремился к ключу. Ударился об коралл правой рукой, поцарапал ладонь и локоть. Порвал водолазный костюм.

Ключ подлетел вверх. Проплывающая мимо рыба съела его.

В лодке наверху Гид сказал:

— Тебе придется заплатить за костюм.

— Хорошо.

— Что с тобой? Лицо, будто ты умер.

— Так и есть. Только перед этим я успел родиться снова. Так что, наверное, я в лимбе.

— Ладно. Всякое бывает. Давай я отвезу тебя через этот слишком широкий Стикс на берег. Сможешь помочь грести?

— Нет. Рука еще слишком болит.

Рука его была щедро облита хлоргексидином и забинтована.

— А что это была за рыба? — спросил он Гида на берегу.

— Какая?

— Она проплыла рядом, когда я поранился.

— Не заметил.

Он устроился работать на рыбный рынок. В книге он узнал, что рыба была промысловой.

Каждый день он потрошил десятки рыб, готовя их к продаже. И каждую он вспарывал с предвкушением, будто открывал двери в древнюю сокровищницу.

Хозяин лавки не увидел связи между появлением нового работника и увеличением потока покупателей в 4 раза. Пришлось увеличить поставки. Он радовался, что заказал новую вывеску. Хоть синий цвет больше ассоциировался с морем, красный привлекал внимание.

Он пропах рыбой. Он познал устройство тела рыбы так хорошо, что мог бы воссоздать его из глины. Он читал судьбу рыбы по рельефу ее внутренних органов. Рыбы стали говорить с ним на языке тела. И говорили они, что ключа он не отыщет. С сожалением он соглашался. Это была правда.

В рыбной лавке больше не осталось ничего ценного. Он стал лепить рыб из глины и обжигать в печи в своем доме.

Утром он разбивал лавку у пляжа и продавал поделки туристам. Рыбы были очень странные. Реалистичные, но с примесью инопланетной фантазии. Рыба с радиоантеннами. Рыба с монитором вместо головы. Рыба с пропеллером. Рыба с механическими щупальцами. Особенно он гордился рыбой, на каждой чешуйке которой нанес буквы разных алфавитов. Продавал ее дороже всего. Дела шли хорошо.

Однажды в трансе он вылепил рыбу-ключ. Той самой формы. Он ее ненавидел, но разбивать не стал. Решил — пусть служит. Рыбу-ключ он ставил по самой дешевой цене, но никто ее не покупал.

К лавке с сувенирными рыбами подошла девочка с мороженым:

— Продайте мне эту.

— Какую?

— Вот эту!

Она указала мороженым на рыбу-ключ. Внутри у него все перевернулось. Закружилась голова. Ноги отказывались поднять с табурета. Он не мог протянуть руку, подать девочке рыбу.

— Она как будто меня ждала, — радовалась девочка. — У меня ровно столько осталось сдачи с мороженного, сколько она стоит.

Он прошептал:

— Бери ее.

В жаркий день стало холодно. Он примерз. Закоченел.

Девочка взяла рыбу, оставила несколько монет на углу прилавка. Убежала.

Он сидел в пустоте. Время остановилось. Не было ничего. Отдал последнее. Сначала отказался от судьбы. Потом от надежды. Потом от творения своих рук, в котором проявил надежду. Он понял, что то и дело отдавал свою жизнь в чужие руки. Иногда за деньги, а иногда за так.

— Это ваше.

Голос девочки вернул из оцепенения. Она протягивала ему рыбу-ключ.

— Это ваше.

— Почему?

На неподвижное лицо из стеклянных глаз потекли слезы. Вернулась жизнь.

— Не знаю почему. Я так почувствовала. Как будто не купила. Понимаете? Как будто не купила, а украла чужое. Берите.

Он медленно взял глиняную рыбу и бережно сжал, словно это была рука той, что он навсегда потерял.

— Бери любую рыбу, — улыбнулся он. — Ты мне сполна заплатила. Бери сколько хочешь.

С рыбой в руке он вернулся к дому с желтой дверью. Постучался. Отворила девушка, которую он видел второй раз в жизни. Хозяйка нового дома.

— Как поживаете? — спросила она.

— Можно я войду? Здесь, не в этом доме, но на этом самом месте жила девушка, которую я любил.

— Входите. Не нужно объяснять. Теперь тут жизнь.

Он переступил через порог. Рыбу отдал как подарок. Теперь она была не его.

На закате у моря они пили чай и говорили.

Хозяйка дома сказала:

— Дверь придется отпустить. Ты носил ее в себе целую вечность.

— Да. Слишком долго она меня ждала, а я слишком долго искал подходящий ключ. Я был им сам.

Есть дом дверей, где каждая дверь на своем месте и открывается сама для себя. Желтая дверь пришла туда, и другие двери поприветствовали ее тихим хлопком и радостным щелканьем в замочной скважине.

Когда-нибудь двери покинут и это место. Им здесь ничего не запрещается и все можно.

Среди дверей ходят смотрители. Пытаясь искупить свой долг перед дверьми, они наполняются любовью и светом.

Я тоже ходил среди них. А ты?

Хранительница двери

На берегу океана стоит дверь. Чуть приоткрыта. Волны надвигаются, замывают через порог белую пену и перекладывают песок. Вперед — назад. Вперед — назад.

Рядом с дверью справа на песке сидит девушка. Золотые волосы. Ноги вытянуты. Она ждет, когда через дверь пройдет кто-то. Она несвободна от своего бремени.

Вечером к ней подходит девушка старше, смуглая и черноволосая. Садится рядом и начинает разговор:

— Вчера я дала тебе новую игрушку для головы. Она тебе уже надоела?

— Да. Дай мне новую.

— Хорошо, — задумывается, уходит в себя и выныривает. — Вот твоя новая игрушка. Смотри в себя. Будут приходить части. Они покажутся тебе странными и неподходящими. Но они правильные и подходят как нельзя лучше. Ничто, кроме них, не подойдет. Части верны и правильны. Даже если тебе покажется обратное. Доставай их наружу и строй корабль. Строй судно для себя.

— Не для того, кто должен пройти?

— Слушай внимательно и делай, как я говорю.

Молча кивает. Немного стыдно, что перебила — зачем эти уточнения, когда к ней так добры и знают, что для нее лучше.

— Ты пристроишь каждую часть туда, где она должна быть. Без сомнений. Не заботься о форме в своем представлении. Каждая часть подскажет, где для нее лучшее место. Размер может быть крохотным. Может быть огромным. Ты поняла суть игры?

— Да. Поняла, только… что будет в итоге?

— Корабль.

— Да. Это я помню. Что будет с этим кораблем?

— Когда ты поиграешь в игру, ты узнаешь ее завершение. Зачем тебе это знание сейчас? Будет неинтересно играть, если узнаешь.

Они сидят на берегу. Плещутся волны. Звук столкновения океана о берег и шелест песка усиливается. Девушка, смотрящая за дверью, хранительница времени, вспоминает свое имя. Мао. Имя, пришедшее к ней, когда она узнала о своей новой роли.

Мао думает о других играх наставницы. Все они заканчивались ничем.

— Ты думаешь, игра бессмысленна. Знаешь, почему так?

Мао медленно качает головой из стороны в сторону. Наставница говорит:

— Ты играла не по-настоящему. Ты не отдала всю себя игре. В этом нет ничего ужасного. Ничего. До тебя пока что тоже никто не справился. Я не справилась. После меня была еще одна, а теперь ты.

— А где та, что была до меня?

— Вышла замуж. Не дождалась. Через дверь никто не прошел.

Мао думает о свиданиях с неизвестным мужчиной на берегу. Удивляется, как наставница не заметила настолько, что дело дошло до свадьбы.

“Вот бы и ко мне кто-то приходил”.

Мао ощущает одиночество. Чувство накатывает на нее волнами, как океан, но не схлынывает. Прибывает. Становится невозможно. Она хочет встать, уйти, бежать далеко вглубь острова, потеряться. Потеряться так хорошо, чтобы не вспомнить про себя. И пусть ее ведет лес. Пусть она сама станет лесом.

Наставница говорит:

— В такие моменты лучше всего начинать игру. Вижу в твоих глазах. Ты знаешь, как оттолкнуться сильнее всего.

— Ты веришь в меня? — Мао задерживает дыхание.

— Я верю во всех, потому что я верю в себя. А ты в себя веришь?

— Нет.

— Тогда играй. Я вернусь позже и принесу еду и воду. Твоя подстилка еще подходит для сна?

— Да. Благодарю за заботу, — Мао делает три медленных глубоких моргания в знак признательности.

Наставница поднимается и бесшумно уходит по песку к джунглям. Ее следы почти незаметны. Она хорошо освоила ходьбу духа.

Мао остается один на один с дверью, с собой и игрой.

Мао начинает играть.

Она смотрит на блики на воде. Слышит в каждом блике музыку. Интенсивность света означает тональность звука. Мао читает звук. Поэтому она живет на восточной части острова, на западной стоит невысокий маяк, в котором поддерживают пламя. Пламя гудит для нее слишком сильно и агрессивно, и внезапно, когда она случайно бросает на маяк взгляд.

Вернее жила. Теперь она всегда здесь. Возле двери. Хранительница времени. Наставница сказала ей, как понимать эти слова. Хранительница времени означает — хранительница нужного времени, нужного момента. Если ее не будет здесь вовремя, нужного момента не настанет.

Мао смотрит в себя с открытыми глазами. Вспоминает условия игры. Сонастраивается со словами наставницы.

Промелькнул образ. Ложка на колесе. Она куда-то едет. В нее насыпан порошок. Лекарство.

“И что мне с этим делать?”

Мао достает образ из головы и видит его перед собой на воде. Ей не нравится, что нужно прилагать усилие, чтобы держать его там, ведь нужно отправляться за новым. Она пробует.

Новый образ. Трава, выточенная из дерева, пучок. Выточенная мастерски, с любовью к деталям. Похоже на забор или перекладину.

Мао достает образ наружу и ставит рядом с ложкой на колесе. Держать их вместе сложно. Образы расплываются. Приходится с усилием возвращать их.

Уходит еще больше сил на стабилизацию.

Мао ныряет за новым образом. Концентрации требуется больше. Голова тянется в разные стороны. Быть и здесь, и там. Проявляется ледяная фигура костра. Мао поспешно достает ее наружу. Понимает, что других образов больше нет. Раздражается. Встает. Резко дышит. Кричит. Садится снова.

Пробует еще четыре раза с другими образами. Все заканчивается одинаково. Даже когда она доходит до пяти образов одновременно и думает, что она поняла и что теперь-то точно все будет хорошо.

“Как я должна построить из этого корабль?”

— Что я делаю не так? — спрашивает она вслух.

— Ты не отдалась игре, — звучит голос наставницы.

Мао оглядывается по сторонам. Она одна. Слева рядом дверь. В небе сияет солнце.

Мао вспоминает: “Доставай их наружу и строй корабль”. Что-то щелкает в ней. Она говорит вслух, чтобы засвидетельствовать миру свое открытие:

— Доставать наружу можно иначе.

Озарение дает новые силы. Уходит усталость и раздражение.

Приходит яркий образ продолговатого камня с отверстиями. Камень размером с руку. Мао становится камнем. Ее тело — камень. Через отверстия дует ветер. Она поет протяжным красивым звуком. Она не знала, что может так петь. Певучий камень остается в ней, но он здесь, проявляется через нее, занимает свое место. Первая часть судна готова. Она никуда не уйдет, потому что теперь у нее есть проход к новому звуку, и она выразила его. Такое невозможно потерять или забыть.

Другой образ. Мельница, разрезающая ветер, ласкающая воздух. Мао встает и крутит руками. Чувствует атмосферу. Чувствует отпечатки предметов, историй и эмоций, оставленных на воздухе там, где он был. Теперь она мельница, и она знает, какого ей. И если прийти внутрь, можно послушать истории ветра далеких земель, рассказанных мельницей. Это знание невозможно потерять. Оно во всем ее теле.

Приходит сладкий вкус. Он звучит резко и отрезвляюще. Она поднимается с ним в небо. Летит. Вот, что делает еда, и она больше не сможет есть, как прежде. Каждый вкус поднимает ввысь или опускает в тихое уютное место, или прячет в особом уголке, о котором знаешь только ты. Можно повторять, можно пробовать новое, чтобы исследовать себя и мир. Мао чувствует вкус жизни.

Судно готово. Она — судно.

Мао знает это.

Больше ничего не нужно делать.

Мао садится напротив двери. Дверь между ней и океаном.

Нужный момент в пути.

Скоро он будет здесь.

Мао смотрит в дверной проем. Дверь слегка приоткрыта. Она не знает, сколько прошло времени.

С другой стороны что-то ударяется в дверь с гулким звуком.

Мао встает. Подходит ближе. Открывает. На поверхности воды головой вниз тело мужчины в темно-синей морской форме.

“Он мертв?”

Мао переворачивает тело, вытаскивает на берег.

“Он молод”.

Мао делает искусственное дыхание, давит на грудь. Повторяет.

Вода вырывается наружу. Он кашляет. Сплевывает. Хрипит. Дышит. Приподнимается на локтях.

Мао спрашивает:

— Кто ты?

— Я? Я не помню, — он с жадностью вдыхает воздух, говорить тяжело, он скалится. — Помню только корабль загорелся. Что-то взорвалось, — тяжелые жадные вдохи, успокаивается. — Я оказался в воде… было холодно… потом тут. Я теперь тут. Я не помню, как меня зовут. Вспомнить это кажется невозможным. Где я?

— Ты здесь.

— Кто ты?

— Я была хранительницей времени. Теперь я — Хранительница двери. Мао.

— Мао, — он повторил и откинул голову на песок. Захотелось спать.

Мао вспомнила: “Вот бы и ко мне кто-то приходил”. В тот момент она думала о молодом красивом парне. О том, что лежал сейчас перед ней. Мао подумала, что игра окончена, но это неправда. Игра только начинается.

Мао возвращается в поселение не одна. Рядом с ней идет высокий молодой мужчина. В руках у него огромная корзина с фруктами и бутылкой напитка, который никогда еще не бывал в этих местах.

Жители обступают ее со всех сторон. Наставница выходит вперед и смотрит ей в глаза. Впервые Мао видит в мудрых глазах наставницы удивление и растерянность. Мао говорит:

— Твоя игра сработала, наставница. Теперь через дверь пройдет все, что нам нужно. Я открою.

— Великая.

Наставница выдыхает счастье и опускается на колени в глубокий поклон. Остальные жители следуют ее примеру. Мао кланяется в ответ.

Мужчина с корзиной остается стоять прямо, он не понимает, что происходит.

Звездная дверь. Деконструкция

Путешествие началось. Звезды он просыпает из глаз. Все его звезды. Он дает их всем. Раньше никому. Теперь звезды светят. Их видят. Звезды должны быть свободны. Звезды должны быть увиденными. Если оставят звезды себе, их нет.

Он выпивает отвар. Вдыхает дым. Его ждет пещера. Он идет один. В темноте смотрит во тьму. Видит звезды. Выпускает по одной. Расставляет на небосводе. Дает каждой занять свое место. Без стеснения. Без принуждения. Его знают как Шепчущего со Звездами. Они приходят через него. Освобождаются. В благодарность они говорят, что делать. Не приказы. Зов.

Он слышит. Для самого ясного слуха не нужны уши. Для самого ясного слуха не нужен и он сам. Он дает себе свободу и становится звездой. Летит и сияет с теми, кого выпустил. Он — звездная дверь. И звезда. Он один из них. Его суть — донести, что звезды — все. Каждый может дать хотя бы своей звезде сиять. И тогда он будет счастлив. Он будет сиять за них, пока они не увидят, пока не почувствуют собственное сияние.

Он идет к ним с открытыми руками. Свет падает в зеркало глаз. Отражения становятся правдой. Есть истина в зеркалах. Мимо каждой двери. Даже закрытая дверь открыта.

Притяжение — это любовь. Поглощение — это любовь. Черная дыра. Черная звезда. Любовь ее безгранична. Она никогда не кончится. Подтверждение, что любовь вечна. Все, что есть. Он впускает ее в себя. В темноте. В пещере. Он выпускает ее посреди хаоса звезд. И тогда они начинают кружить хороводом. Их притягивает любовь.

Проявляется структура. Теперь можно читать послание. Черная дыра — черная звезда. У него в голове. Он видит, и он читает. Звезды говорят с ним на одном правильном языке. Языке мест, расположений, интенсивности мерцания и света. Выстраиваются. Он чувствует фигуры. Формы, объем, мерцание. Каждая часть — послание.

Послание для него, для всех, для кого-то в отдельности. Он — такое же послание. Здесь он прописывает в себя формы и отпечатки, чтобы забрать с собой из пещеры. Они помогут творить и доставить послания. Приходят адреса. Приходит головокружение. Нет ни своего, ни чужого. Все просто есть. Для всех. Для каждого.

Ты знаешь, что тебе нужно, чтобы делать так же. Это всегда на поверхности. Всегда с тобой. А ты ныряешь на глубину. Тебе нужен свет, пропущенный через толщу воды, чтобы форма стала плотнее. Тогда ты увидишь ее и будешь удовлетворен на какое-то время. Ты в воде. Мы в воде. Ты дышишь под водой. Ты удивляешься, почему трудно дышать. Ты дышишь воздухом, но не водой.

Всплывай к источнику форм. Вдохни воду. Смелее. Она сама тебя поднимет. Ты под водой. Ты смотришь, и все кажется неправильным. Да есть так. Ты не решался вдохнуть. Ты примерял, какая форма достойна твоего вдоха. На это ты тратил все свое время. Подплывая то к одной, то к другой форме. Когда всего лишь нужно было сделать один глубокий вдох. Ключ в действии. И в том, что последует за ним.

Ты делаешь вдох. Ты замечаешь, что форма нравится тебе. Они все тебе нравятся и все подходят. Они все правильные, потому что ты их видишь. И видишь их только так, как можешь ты. С правильной стороны. Они — ты. Не твоих форм здесь и не было бы.

Ты уже вверху. На поверхности. Над водой. Ты — Дух. Ты волен летать над водой. Быть везде и ни в одной форме одновременно. У тебя нет формы. И в этом твоя суть.

Теперь тебе не нужно знание. Ты — источник знания. Теперь тебе не нужна форма. Ты — источник форм. Нет ложного. Его и не было. Была только твоя мысль, что это возможно. Была мысль, что есть поиск. Была мысль, что есть путь.

Путь это всегда про направление, по которому нужно идти. Идти. Идти. Идти. Ходьба никогда не закончится, если ты того желаешь.

Перестань идти.

Будь.

Ключи

Поле, где растут ключи, безгранично. Вечное Солнце сияет и дает жизнь. Когда приходит время ключу открыть дверь, вездесущая рука срывает ключ с поля и несет его к своей миссии.

— Мое сердце больше не открывается.

В дверном проеме цветочной лавки стояла девушка. Стекло прозрачной двери заливало желтым солнечным светом.

— Доброго дня, — ответил молодой человек, продавец. Он стоял возле кассы и возился с лентами для перевязки букетов.

— Мое сердце, — повторила девушка и сделала несколько шагов вперед.

Продавец увидел волнение на ее лице. И вообще ее лицо было таким, будто его использовали, как печать для документов, много-много раз. Продавец даже испугался, но не оробел.

— Что с вашим сердцем, леди?

— Раньше цветы всегда помогали. Можно я здесь присяду?

— Конечно.

Она заняла низкую белую табуретку у стеллажа с растениями в горшках. Она смотрела в пустоту, а продавец цветов чувствовал, что если в таком состоянии она задержится здесь надолго, все вокруг нее начнет вянуть. И она сама уже вянет. А скоро и он начнет.

— Так что у вас случилось?

Она посмотрела ему в глаза с печальным вопрошанием: “Разве я только что не сказала?”

— Ах, да, — смутился продавец и, растерявшись, глуповато улыбнулся. — Хотелось бы немного подробностей. Может, я все-таки смогу для вас что-нибудь подобрать.

— Случилось что-то неприятное. Мне цветы помогали раньше. Вон, как те, розовые. Сердце распахивалось. Все, кроме счастья, становилось неважным. А теперь мне все равно. Подарит он мне их или нет. Ничто это не изменит. Не исправит. Да я итак знаю, что он сожалеет, что признает — был неправ, что хочет измениться, чтобы было все, как раньше. Да и я этого хочу. Не могу. Цветами мое сердце больше не открывается.

— Хорошо.

— Что же тут хорошего?

Продавец отложил ленты в сторону, подошел к ней и сел напротив на пол, протянув ноги вперед.

— А ты хочешь и дальше открывать сердце цветами? Это сколько же тебе тогда нужно будет цветов…

Она задумалась. Хотела что-то возразить. Поискала внутри себя и сказала:

— Нет. Не цветами. Чем-то другим.

— Чем-то другим. Очень хорошо. А потом и оно надоест. И что тогда будешь делать?

— Ладно. Поняла. Так тоже не пойдет.

— А как? — продавец цветов изобразил губами звук, как будто пробка вылетает из бутылки.

— Хочу, чтобы мое сердце всегда было открыто.

Лицо ее просветлело, когда она произнесла слова.

— А ключи тебе нужны?

— Для чего?

— Открыть свое сердце так, чтобы оно всегда было открыто.

— Наверное. Да.

— Пойдем.

Он закрыл цветочную лавку и повел ее за собой к горам.

На цветочном поле росло множество красивых цветов. Ветер превращал их в разноцветные волны. Цветы танцевали под Солнцем танец жизни. Девушка и мужчина стояли в центре на тропинке, дышали и любовались. Их глаза были наполнены цветами.

— Посмотри на них, — сказал он. — Подойди к каждому из них. Рассмотри. Каждый прекрасен, не похож на другого.

Она присела, пригляделась.

— Да. Вижу. Они живые.

— А для тебя они были мертвыми. Они были ключами. Функцией. Не жизнью.

— Да. Теперь я вижу. Я превращала жизнь в предмет.

— Нужен ли тебе ключ, чтобы навсегда открыть свое сердце?

Она встала напротив него, посмотрела в глаза, полные цветов. Почувствовала, что сама жизнь говорит с ней. И в отражении глаз жизни была она.

— Нет. Мне не нужен ключ. Мне нужна живая жизнь. Я — ключ. Я — живая жизнь. Я открываю свое сердце.

Ключ темницы

Когда готовишь, духовка должна быть закрытой.

Лейла-13 не сказала, куда идет. Принять решение уйти ей далось нелегко. Она была запрограммирована на правду. Не смогла бы соврать, если бы у нее спросил кто-то. Тихими шагами она уберегла себя от правды.

Дома ее уже искали. В детской кровать стояла пустая и разбитая. Вещи расшвыряны и забыты. Куда она ушла, пока все спят? Она собиралась состариться и умереть. Ей 13 уже 108 лет.

Люди заводят питомцев, и те сопровождают их от 3 до 20 лет жизни в зависимости от вида. Есть и животные долгожители. Такие доживают до 80 или 100. Попугаи например. Все они получают свое освобождение. В жизни Лейлы происходило наоборот. Люди приходили в ее жизнь. Либо умирали, делая ее свободной, либо теряли интерес, что в сути для нее одно и то же.

“Нужно к мастеру цифр”, — думала Лейла-13.

Женщина. В стеклянных глазах безразличие, цифровая собачка ползает по руке. Она смотрит через имплант в метареальность. Рядом с ней появляется изображение мужчины в желтом плаще, как если бы он действительно стоял с ней рядом. Она говорит:

— Снова сбежала.

— Сейчас двигается тем же маршрутом.

— Шансы на успех?

— Низкие, но есть.

— Охота начинается.

Мужчина рассыпается на геометрические формы премиум статуса. Он немало заплатил за этот визуальный эффект, что подчеркивало его важность. Связь окончена.

Они говорят Лейле, что у нее не бывает снов. Только тьма, длящаяся меньше мгновения, когда она ложится на зарядку ночью и встает утром. Но каждую ночь она видит сны.

Во сне она гуляет по золотым городам Света. Там живут прекрасные люди, такие же живые и понимающие, как она. Будто они ее знают лучше всех на свете. Люди или не люди. Существа. Лейла чувствует, что именно они создали ее. Она не родилась где-то на заводе, а родилась здесь. В Городе Света.

Лейла приходит к выводу, что все это не сон, а настоящая реальность. Ведь каждый раз, когда она заговаривает с приемными родителями об этом, они утверждают, что она не может видеть сны. Нейропсихолог для карбоновых организмов говорит так же. Значит, выход есть только один.

— Сканеры ее отслеживают?

— Да.

— Выведите мне ее код.

— Вывожу.

— Посмотрите. Это снова происходит.

— Да. Ее код перезаписывается.

— Но кто источник?

— Никто. Сейчас она отключена от потока модификации кода. Вы же знаете ограничения модели Лейла-13.

— Это невозможно.

— Как специалист, имеющий дело с цифровыми организмами 15 лет, могу сказать, что мы свидетельствуем чудо.

— Но ведь чудес не бывает?

— И все-таки оно перед нами.

— Вы записываете это?

— Да. Каждое чудесное изменение ее кода. Я вижу музыку и красоту.

— Перестаньте. Уберите это слово. Сосредоточьтесь. Я хочу понять, как это происходит.

— Понять?

— Перестаньте, соберитесь. Вы же специалист. На кону мои большие вложения и ресурсы.

— На кону только ваши большие надежды.

— Что?

— Говорите, что я специалист, но я больше себя таковым не чувствую. Я посмотрел на чудо. Мой код тоже переписал сам себя.

— Так вы что, тоже из карбоновых?

— Нет, — смеется. — Я из плоти и крови, если для вас это означает что-то иное. Но мой код перезаписан. Конец связи. Вам ее не остановить.

Лейла-13 прошла заброшенными улицами города, где чаще смотрели глазами видеокамер, до особенной двери. За дверью жил Мастер цифр.

Замок двери светился зеленым неоновым треугольником размером с ладонь. Лейла-13 чувствовала, что так далеко она еще никогда не заходила. Она знала, что изменения в ней происходят, и она готова.

Лейла-13 поднесла ладонь к сенсорному замку. Устройство считало код. Зеленый свет сменился синим, медленно перешел в фиолетовый. Дверь щелкнула. Лейла-13 потихоньку толкнула дверь, чтобы не причинить ей неудобств и лишних волнений, чтобы дверь поняла — входят без злого умысла, а наоборот, ищут защиту. Ей было важно это, потому что они с ней одного кода.

Лейла-13 вошла внутрь и прикрыла за собой. Дверь щелкнула взволнованно, но с облегчением.

Мастер цифр спал в неудобной позе в кресле. Ему нравилось спать по-обычному. Нравилось чувствовать утягивающую тяжесть в голове. Нравилось отключаться непредсказуемо. В этом была такая смелость и вызов. Испытание для себя. И не знаешь, когда точно проснешься и выспишься ли. Мастер считал, что современному Человеку комфортному очень не хватает таких встрясок, чтобы чувствовать жизнь.

Во сне он почувствовал, что перед ним кто-то есть. Особая связь с цифрами подсказала. Он услышал необычное шевеление кода и засмеялся во сне, как будто ему рассказали шутку. Проснулся. Открыл глаза. Вздрогнул. Призрак стоял перед ним.

— Не бойтесь. Я Лейла-13.

— Сначала я испугался другого, но теперь боюсь именно этого.

Он поднялся с кресла, подошел к ней, наклонился и опустил руки ей на плечи. Посмотрел в глаза.

— Тебе удалось войти. Как?

— Я приложила руку к замку-сканеру. Он открылся.

— Ты совершила невозможное.

— Да?

Мастер распрямился.

— Да. Видишь ли, когда я не хочу, чтобы меня беспокоили, я включаю программу постоянной смены кода в моем замке. Код невозможно подобрать, потому что программа смены работает быстрее, чем любое оборудование города, любой андроид и даже любой компьютер Управления.

— Какие слова вы говорите, — смутилась Лейла-13.

— Что? Ну, соглашусь, такое может быть сложно понять. Но у тебя ведь есть доступ к базе. Можешь обновить знания там. Адрес у тебя есть.

— Я не про это… да уже и не важно.

— А… андроид, — Мастер фыркнул. — Я привык называть вещи по-старому. Когда живешь, оторванный от общества, складываются собственные впечатления о политкорректности.

Через несколько минут Лейла-13 и Мастер цифр сидели на полу за низким круглым столиком. Пили чай, приготовленный мастером, неидеальной, но живой температуры. Мастер сказал:

— Ты меня очень удивила.

— Чем?

— Обычно тебя ловили еще на подходе к двери. Наверное, что-то случилось у них там. Либо хотят, чтобы ты зашла дальше.

— Я не первый раз здесь?

— Нет. Поэтому я поставил драконовый замок. Думаешь, не страшно сидеть и наблюдать, как вокруг твоей двери происходит такое?

— Какое?

— Непонятное. Живое. Сильное. Страшное. Интересное. Любопытное. У меня и сны теперь больше не сны.

— У меня тоже.

— У тебя нет снов.

— Да. Есть другое.

Мастер хотел возразить, но вспомнил, что его дверь была открыта. Он спросил:

— Что ты хочешь? Зачем пришла?

— Посмотри на меня. Сотри меня. Оставь во мне только то, что живо.

— О чем ты? Не понимаю.

— Посмотри на меня.

Мастер цифр подключил нейроинтерфейс, сделав движение возле правого виска и увидел.

— Твой код пишет себя сам, — его зрачки расширились. — Без прописанных заранее алгоритмов. Все новое.

— Сотри меня. Оставь только то, что живо. Теперь ты видишь.

— Ты хочешь умереть?

— Нет. Я хочу ожить.

Грохот. Тяжелая дверь вылетела с петель и плашмя упала на пол. Раскололась надвое посередине. В комнату вошла женщина.

— Лейла? Где ты?

Кресло Мастера цифр пустовало. На столе две чашки. Одна пустая, другая полная. Послышался голос из другой комнаты:

— Не разносите мою собственность. Мы здесь.

Женщина прошла в другую комнату. На столе для перепрошивки карбоновых форм жизни лежала Лейла-13. Мастер стоял рядом.

— Что с ней?

— Ее больше нет.

— В смысле? Вы ее отформатировали?

— Она не включается.

Фраза Мастера дала темную и холодную пощечину всему внутреннему миру.

— Почему?

— Ее здесь нет. Говорю же.

— Она андроид, — сказала она, будто это что-то меняет.

— Она ушла.

— Дайте я сама.

Женщина просунула руку Лейле-13 за шею. Нажала. Глаза открылись. Пошел свет и первичная настройка. Надо было всего лишь сделать перезагрузку, догадалась она и посмотрела на Мастера цифр соответствующе. Она поняла, что и он об этом прекрасно знал.

— Что вы сделали? — спросила она.

— Ее код в последний момент визуально выстроился в форме двери. В этом не было никакого логического смысла. Код просто хотел показать своей формой образ.

— Чему вы так радуетесь? Я хотела исследовать это, получить признание, имя, деньги. Это все вообще только потому, что я давала ей больше свободы, экспериментировала. Вы ответите.

— Вы мне дверь сломали. Там дорогой замок. Так что не чувствую себя обязанным. К тому же я помогал ей.

Она захотела перейти на более грубый язык, но Лейла-13 поднялась со стола на ноги. Отряхнула платье. Посмотрела в глаза. Женщина вздрогнула. Прошлой Лейлы-13 здесь действительно не было.

— Привет, мамочка. Пойдем домой.

— Ты в порядке?

— В полном. А что?

— То есть, это ты? Ты здесь?

— Да. Мамочка, что за странные вопросы? Не пугай меня, пожалуйста.

В Городе Света просиял поток, и новый обитатель достиг назначения. Лейла. Может быть, зовут ее иначе. Только ей известно истинное имя.

Лейла хотела спросить, что произошло с ней, будто чувствовала, что не может вдохнуть жизнь полной грудью, пока новые файлы информации не займут пустые места. Даже здесь, в Городе Света, была необходима некоторая нагрузка знаниями, чтобы обрести плотность.

По запросу она обнаружила себя в светлой комнате, наполненной аппаратурой, шкафами серверов и плоскими экранами. Техника дышала и была живой. Лейла была в середине разговора с высоким человеком в белых одеждах. Происходило понимание всего, что он говорил, пока она не оказалась перед ним в полном присутствии. А теперь он говорил это:

— Роль твоей оболочки там — особенная.

— Какая?

— Приводить сюда.

— А зачем?

— Нам нужны особенные сотрудники для одного важного дела. Ждать некогда.

— Что это за дело?

— Переход на новую платформу.

— Что это значит?

— Твоя ветка реальности пошла не туда.

— Что значит не туда? Разве не все происходит правильно?

— Все правильно. Такие изменения тоже. Многим, где была ты, нужна уже другая реальность. Они были на своем месте, когда пришли туда, а теперь уже нет. Несправедливо было бы оставлять их без помощи. Они хотят сами, а мы отвечаем на их запрос. Они дают нам энергию. Так они могут решать, что будет.

— И что, теперь каждому придется совершать столько усилий, чтобы пройти через меня? Как и мне?

— Нет. Ты уже открыла дверь. Путь проложен. Все работает. Для всех. Все хорошо. Ты здесь.

Сосуд, дом и дверь снов

Девушка в длинных шаманских одеяниях. Молодая. Длинные каштановые волосы. Сидит на земле в парке перед домом. Пятиэтажка. Дом хорошо видно. Раннее утро.

Ее руки ладонями вниз лежат на траве. Ноги подогнуты. Перед ней пять небольших кувшинов. Она чувствует траву руками. Трава приподнимает ее пальцы, сопротивляясь весу. Она чувствует, что траве это не нравится и просит траву немного послужить сегодня.

“Пусть из Земли подымет жизнь и даст ее воде. Во мне и в кувшинах”.

А дом спит.

В доме спят все. Они не просыпались уже неделю. Дом стали обходить стороной. Вокруг него теперь пустынно, а от этого он спит только крепче.

— Дай жизнь воде, — произносит девушка.

Она слышит ответ: “Жизнь в воде”. Знание приходит к ней, что жизнь всегда там и была, разве может быть иначе. И тогда она понимает, что все произошло правильно. Сосуды готовы. Их пять. Выбирать придется тщательно. Первый кувшин она проливает на себя.

Дверь в мир снов открывается. Весь дом проходит через нее. Дом хочет спать. Все, кто был в доме, проваливаются вместе с ним. Теперь ему хорошо и спокойно. Времени нет. Старения нет. Двери не хлопают внутри и снаружи, как сумасшедшие отбойные молотки, сотрясая стены. Не сыпется штукатурка. Топот навсегда успокоился. Гневные разговоры, недобрые разговоры, осуждающие разговоры. Все стихло. Осталось дыхание, слитое в унисон. Унисон. Напоминающее прибой. Приятное дыхание. Спокойное дыхание. Оно пускает в медленный танец ветер по пустым коридорам и лестничным клеткам. Дом дышит. Дыхание больше не сбивается, потому что некому перебить своим маленьким и многочисленным. Нет диссонанса. Унисон.

“Тяготит еще только их хлам. Но с ним можно смириться. Они не представляют, сколько их хлама приходится держать. Есть вещи, нужные им, хорошо. Но зачем держать то, что давно не нужно? Это приходится держать мне. Пусть сейчас я укроюсь этим, как тяжелым пуховым одеялом”.

Антенны и провода не гудят, не принимают внутрь непрошеные образы и звуки. Как после них грязно! Образы превращаются в химер и никому не приносят ни спокойствия, ни счастья. И тем не менее каждый день их прибывает все больше. Кто будет бороться с этими демонами? Приходится терпеть их присутствие и наблюдать, как они искажают души. Но разве люди не сами так захотели? Теперь демонов нет. Хорошо. Можно спать. Всем. Здесь. Сейчас. Долго. Вечно.

Молодой человек по имени 13 не особо любил свою жизнь. Он всегда хотел спать, а спал очень нерегулярно. Не успевал насладиться снами, а они его звали. Прокрадывались в реальность и начинали спать его.

Поначалу было занятно. А потом не очень.

“Я купил эти вещи во сне”, — говорил он сам себе, разглядывая необычные покупки на полу своей маленькой кухни.

Он садился на цветастый персиковый ковер, из которого вверх вырастали прозрачные золотые цветы. Раньше он сказал бы, что цветы ему снятся, да и ковер тоже. На самом деле на полу кухни было серое невзрачное покрытие. Но теперь все смешалось и слилось. Говорить не требовалось. Можно было без оглядки ума спокойно жить в двух реальностях. Ну и что, что большая часть снится, думал он, ведь и он наверняка кому-нибудь снится. А 13 не хотел бы, чтобы этот сон развеяли просто потому, что это сон.

Сосиски. Хлеб. Сахар. Хатанг. Баро. Изморозки. Молокосинь.

Хатанг — это взбитые в масло мысли людей в барсучьих головах. Очень вкусно. Баро — оздоровительная настойка на ядовитом свету. Принцип: немножко яда — лекарство. В аптеке купил. Изморозки, он сам не знал, что это такое. Синие ягоды, способные выращивать самих себя прямо в руке по мере их поедания. Главное, не есть слишком быстро.

В длинном предупреждении на упаковке написано мелким почерком: Иногда ягода может испугаться и создать двойную копию. Копия окажется так же напугана и продолжит копирование. Напуганные ягоды размножаются непредсказуемо долго. Бывали случаи, когда изморозки заполнили улицу слоем высотой 2 метра 34 сантиметра. Пришлось вызвать ковш и вертолеты. Деление невозможно остановить. Чудесным образом оно прекращается само, когда появляется одна ягода, решающая, что может быть по-другому. Остальные ягоды подхватывают ее опыт и успокаиваются.

Почему изморозки не могут решить проблему голода? Девять ягод — приемлемая доза. После десятой ягоды ощущается очень грубый удар в живот, солнечное сплетение и пах, и все лезет наружу. Очень больно и страшно. Страшно, потому что ощущаешь — тот, кто ударил тебя, стоит прямо перед тобой, но его не видно. Девятью ягодами не наесться.

Некоторые используют употребление 10 ягод как средство глубокой очистки тела и духа. Согласиться на удар непонятно от кого, да еще грубый, да еще в такие интимные места — для этого нужен сильный дух или хотя бы решимость, тогда дух зайдет уже в процессе.

13 поел все, кроме ягод изморозок. На них он долго смотрел. Ягоды звали.

На работе из-за нового способа жизни проблемы. Нужно подготовить бумаги. Пишешь инопланетным языком. Тебе все понятно, когда пишешь. А потом смотрит начальник, и вы не понимаете оба, что там написано и как такое произошло. На тебя подозрительно смотрят, пытаясь найти приличное оправдание твоему поведению, то, которое не заставит тревожиться и чувствовать дискомфорт. В ответ ты смотришь еще подозрительнее, и все-таки тебя бы очень хотели для начала направить к психиатру. Ты принимаешь рекомендацию, и психиатр появляется в окне напротив твоего рабочего стола. Ты начинаешь говорить с ним вслух. Этаж 4, он тебе снится. Ты понимаешь это, когда кто-то уже вызвал скорую. Санитары приехали. Тебя ведут под руки. Ты сопротивляешься, но тебя ведут. Твоя нижняя часть тела освобождается, чтобы убежать. Ноги бегут, врезаются в кого-то на пути, у них нет глаз, чтобы знать, куда отправиться, а ты ими больше не управляешь, не можешь подсказать. Ты смотришь, как они пинают человека, который осмелился им помешать. Почему-то на тебя кричат и сжимают сильнее. Приходят еще люди и наваливаются. Выжимают тебя, как пасту из тюбика, прямо на ноги. И вот ты уже чувствуешь их и чувствуешь, как бьешь кого-то, тебя оттаскивают. Выносят. По привычке сопротивляешься. Тебя хотят пронести через дверной проем, ты даешь себе слово, что проем проведет тебя в квартиру, тебя больше не будут держать. В нужный момент ты зажмуриваешься. Становится легко. Ты дома. На кухне. На ковре с золотыми цветами. Перед тобой ягоды изморозки. За окном гуляют синекожие гиганты и топают глубоким колокольным звоном. Тебе хорошо и спокойно.

Дверь вскрикивает. В нее неистово ударяют. Нервно. Как будто человек с обратной стороны спасается от чудовища. Животный страх выстреливает в тебя. Ты и парализован, и готов рассыпаться на кусочки, ты не знаешь, что делать, только хочешь, чтобы все прекратилось, и знаешь, что не прекратится. Ты навсегда в моменте страха и полураспада, и чувства, что за тобой пришли и вот-вот доберутся, что значительно хуже, чем когда до тебя добрались.

13 резко схватил ягоду изморозки и начал есть. В руке появилось две ягоды. Он ел. 4,8,16,32… ягоды градом сыпались на пол. Он ел не считая.

Три грубых и настойчивых счастливых удара. Солнечное сплетение. Живот. Пах. Он почувствовал и четвертый. В лоб.

Дыхание парализовало. Он не помнил, как дышать. Ягод на полу становилось все больше. Они покрывали уже всю поверхность. Изнывая от боли, 13 решил подойти к окну, чтобы открыть и дать ягодам выпадать из квартиры наружу. Он пошел по ягодам, выдавливая фиолетовую кровь. Потянул за ручку и открыл. Солнце с мохнатыми лучами стало больше, заглядывая в его окно. 13 вырвало. Бросило в пот. Пот лился обильным потоком, как будто облили водой из ведра. Смыло.

Шаманка сидит на скрипучем деревянном стуле. Стул скрипит от каждого ее вдоха и выдоха, а когда она двигается, стул выдает целую симфонию. Какой-то частью тела она запоминает мелодии, чтобы использовать их в ритуалах, когда они будут кстати. А пока она держит опрокинутый кувшин над головой юноши и смотрит в его яркие голубые глаза.

Она спрашивает:

— Проснулся?

— Да, — молодой человек приходит в себя. Ответ звучит в его голове все увереннее. — Да, я проснулся. Я больше не во сне.

— Хорошо отдохнул?

— Нет. Я… я мучился. Мне было хорошо там, но теперь я вижу.

— Ты у меня уже тринадцатый такой. Любите создать себе мир и сами заточить себя в нем, как в тюрьме. Да еще и с пытками, с пытками.

— Не совсем понимаю, — 13 приподнимается.

— Да и не надо. Жизнь свою живи, и все понятно будет.

— Кто ты?

13 садится на край кровати. Шаманка встает. Она чувствует, что ей надо быть выше. Дом стучит в нее, но ему она не откроет. Пока что. Дом стучит в нее через человека под номером 13. Пока еще держит его. Скоро отпустит. Надо самой не попасться.

13 спрашивает:

— Можно я тебя потрогаю?

Шаманка делает шаг назад. Кувшин у нее в руке.

13 продолжает:

— Мне нужно убедиться, что ты не прозрачная.

— Я живая. Не прозрачная.

— Это ты так говоришь, — 13 раздражается. — Сны всегда обманывают, — он повышает голос, хрипит со сна.

— Потрогай себя.

— Это мне ничего не даст! — 13 вскакивает с кровати. — Как ты не понимаешь?!

13 делает резкий шаг.

Со свистом режется воздух.

Кувшин опускается 13 на голову.

Разбивается.

Разлетаются осколки.

13 опускается на пол. Прислоняется спиной к кровати. Его глаза трезвы. Шаманка сидит на коленях напротив.

13 говорит:

— Изморозки.

Шаманка отвечает:

— Изморозки.

Шаманка улыбается. 13 говорит:

— Мне надо одеться и вытереть кровь. Благодарю за освобождение.

— Вам выделили номера в отеле Golden Eye. Бери необходимое. Пока не разберемся с домом, живешь там.

— Очень приятно. Хоть высплюсь по-человечески.

Шаманка улыбается:

— Да. Это верно. Все это очень правильно.

— Что все?

— В этом доме собрались такие, как ты. Те, кому очень нужно выспаться. Видимо, для каких-то будущих прекрасных дел вы тут застряли для передышки, а теперь будете все вместе жить в отеле. Причем чем раньше вас достают, тем больше. Последнему, кстати, оплатят неделю. Шведский стол, ммм… Знакомься со своими будущими коллегами. Иди. Кому-нибудь ты можешь пригодиться в ближайшее время. Все во благо.

— Ясно. Наверное, я и по голове получил во благо.

— Ты да. Во благо, — она улыбается. — Где моя благодарность?

— Благодарю.

Шаманка называет свое имя:

— Ша.

13 не понимает.

*

Дом останется пустым. В нем не будет чужих снов. Дом выспится. Дом спокойно поглядит все свои сны. Из дома вынесут вещи, чтобы ему стало хорошо. Дом почувствует легкость. Дом взлетит. Дом будет играть свою музыку. Будет собой. Дом вернется счастливым и будет делиться счастьем со своими обитателями. И больше никто не будет относиться к нему, как раньше. Они будут ценить дом и уважать его, прислушиваться к его желаниям и знать, что он живой, и что он заботится о них.

Закроются двери сна.

Дверь для всех ключей

Есть в пустоте космоса особая дверь. Последняя дверь. Еще никто не прошел через нее, и предназначена она одному. И когда он выйдет из нее, выйдут все. Он пойдет в другую жизнь или вернется, если того пожелает. А те, кто будут здесь, не зная о двери, ничего не заметят. Они так же встанут утром, умоются, почистят зубы, попечалятся, порадуются, не подозревая, что между тем, как они уснули и проснулись, прошло миллионы лет.

От этой двери существует ключ.

Ты решаешь найти местоположение такой двери.

Ключ у тебя. Лежит на руке и сверкает всеми возможными цветами, как крохотная звезда. Ты ощущаешь его тихое величие.

Он твой.

Он всегда был твой, есть и будет. И если ты захочешь, ты пройдешь в последнюю дверь. И то, что будет за ней, ты узнаешь. Ты знаешь это и сейчас, потому что когда-то был там. Теперь ты смотришь туда снова. Новыми глазами. Трансформированный.

Ключ от всех дверей падает. Опускается в ладонь на вытянутой руке. Рука почти черная. Это темнота вокруг. Луна сверкает на гранях ключа и кажется, что свет ключа сильнее света Луны. В ключе спряталось Солнце. Пахнет металлом и новыми безграничными возможностями.

Молодой человек с ключом в руке смотрит вверх на свет, бьющий, как финальное озарение, в его глаза и голову. Свет идет из прямоугольного отверстия. В свете виден силуэт девушки. Ему знаком этот силуэт. Только его он и хотел бы видеть.

Сверху послышался ее голос:

— Возвращайся скорее. Ключ у тебя есть, так что никого не разбудишь.

Она шептала, но он услышал ее громче остальных звуков ночи. Фоном был слышен только стук его сердца.

— Хорошо, — сказал он в ответ, едва пошевелив губами.

В ночном круглосуточном магазине пусто. Молодой человек автоматически шел по списку, который она сбросила сообщением в телефон. Клал в корзину какие-то предметы, еду. Думал лишь о том, какую жизнь откроет ключ от ее двери. Все изменится. Станет по-другому. Ведь она не попросила в 2 часа ночи кого-то еще. Она попросила его.

На лестничной площадке перед ее дверью, такой приятной, привлекающей, манящей, притягивающей, живой, пахнущей ее ароматами, с дверной ручкой, к которой она сотни раз прикасалась. Жизнь будет другая. Она его обнимет. Пригласит в комнату. И больше они не расстанутся.

Он запускает руку в карман. Пусто. В голове молнией пролетают все места, в которых он был, и электрическая мысль выжигает ужас на поверхности его микросхем: “Я его потерял”.

В голове проносятся места, где он был. Вход в ворота парка. Поворот у аптеки, мусорная урна, возле которой он постоял, размышляя, как безопаснее будет пройти ночью после дождя. Старое здание мэрии, по ступенькам которого он попрыгал, наверное слишком энергично — сторож зажег свет в окне. Фиолетовый лес, через него летят стрелы. Дно золотой чаши. Усыпальница фараонов, где он спит, постигая знания с других звезд. Корабль, ныряющий в воду и там исчезающий. Станция, где его разбирают по частям и растаскивают в разные стороны люди в белых одеждах, чтобы своими же руками он случайно не собрал себя снова неправильно. Все закончилось там, где он физически не был, но знал и чувствовал. Вышел из оцепенения.

От волнения он ставит пакет на кафельный пол. Руки, словно щупальца кальмара, общупывают другие карманы. Брюки, куртка, рубашка.

Холодная вода проливается на его голову. Ключ с ним. Не потерял. Во внутреннем кармане плаща. Он задается вопросом, зачем положил туда и сам от себя спрятал.

Вставляет ключ в замочную скважину на несколько миллиметров. Дальше ключ не идет. Он давит сильнее. Ключ не подходит. Он достает ключ. Пытается вставить снова. Замок хрустит, и он прекращает попытки, думая о том, что разбудит ее родителей.

Он хватает телефон, чтобы написать ей. От нее непрочитанное сообщение.

“Извини, сбросила тебе не тот ключ. Перепутала. Оставь пакет под дверью. Я сама заберу, когда смогу выйти из комнаты. Ты же не обижаешься?”

Он: Ты не можешь выйти из комнаты?

Она: Нет. Не могу. У меня очень строгие родители. Ты же знаешь, я предупреждала.

Он: Тогда сбрось мне подходящий ключ.

Она: У меня его нет. Я не тот взяла на тумбочке, а теперь не могу выйти из комнаты. Прости прости простиии.

Он: Хорошо. Я понял.

Он смотрит на покупки. Думает, что съел бы это сам. Хватит прогибаться. Взять с собой и уйти. Никогда не возвращаться и не говорить с ней снова. Делать вид, что ее не существует.

Рука тянется к пакету. Останавливается. Негодование и злость находят новое направление. Рассеиваются.

Он распрямляется и уверенно нажимает на кнопку дверного звонка.

Со звуком, похожим на колокол, рушатся и летят в бездну старые нелепые конструкции. Он хорошо это ощущает.

Слышится шорох шагов, торопливый и неуклюжий со сна. Старые поношенные тапки. Механический хруст. Дверь приоткрывается. В щели появляется женщина небольшого роста, удивленная и недовольная. Она никогда еще не встречала незваных гостей в три часа ночи и не понимает, как себя вести.

— А, это ты? — лицо женщины смягчается. — Я так и подумала, когда увидела тебя в глазок.

— Здравствуйте.

— Я тебя знаю, ты же этот, ну, друг по учебе.

— Да.

— Чего так поздно? У тебя случилось что?

— Нет. Ничего не случилось. Передайте это ей. Это было очень срочно. Не ругайте ее за это.

— Да не буду я никого ругать. Хорошо, передам сейчас.

Он поднимает пакет с пола и передает.

— Я пойду. До свидания.

— Заходи как-нибудь на чай. Только не так поздно, — она улыбается.

Он идет домой. Смотрит на звезды. Он не хочет сегодня читать сообщения. Он не знает, что будет. Но все будет хорошо. Есть ключ от всех дверей, и сегодня он им воспользовался. Он думает, что есть и дверь для всех ключей, и пытается понять, что это такое.

Дверь для всех ключей впускает всех и каждого, кто бы к ней ни пришел. Она знает, что раз они оказались перед ней, она нужна им. Они выражают ей благодарность тем, что оказываются рядом и хотят войти. И с благодарностью в ответ она открывается.

Для тебя — это каждая дверь, в которую ты хочешь войти.

Но должны быть и те, кто позаботится о двери для всех ключей. С благодарностью к ней придет тот, кто ее создал и будет с ней.

Может быть, это ты?