Две фотографии

ДВЕ ФОТОГРАФИИ (НЕ ВЫДУМАННАЯ ИСТОРИЯ)

глава 1.

1.

Одинокий пакетик чая - секонд хэнд, сиротливо болтался в стакане, еды больше не было , деньги кончились , а до аванса, так безнадёжно - оставалась бесконечность. На улице тоскливо моросил дождь и уж совсем не хотелось высовывать нос из- под одеяла...

Нет, я не какой-то там опустившийся алкоголик или бомж, я просто ленивый студент, который мечтает как в кино, о стакане апельсинового сока и яичнице с беконом, но их нет... Нет ничего, кроме "высосанного" трижды пакетика, абсолютно пустого холодильника и кит кэт для кота...

Сегодня я просто проспал, проспал окончательно и бесповоротно, и до зачета по "уголовному процессу" осталось минут 30, до зачёта, который не видать мне как собственных ушей. Какого рожна, мне так подфартило с жилищем, чтобы в решительный момент бездарно прозевать, проспать.... и деньги на ветер? Изощренный студенческий мозг лихорадочно соображал: больничный, авария, бабушка. Стоп, проходили - нужно что-то новенькое, оригинальное, не замызганное, но мысли не было и пересдача была неминуема. Погода, чёрт бы её побрал!

Как зовут меня, возможно совсем не важно, лично мне очень нравиться Егор, но к сожалению родители мои и их окружающие предпочли другое имя. Мне же казалось, что с придуманным именем жить легче и свободней, одним словом - называйся как хочешь, лишь бы в радость.

Не важно совсем, что мой выбор , всегда был выбором проб и ошибок, но он вопреки всему всё-таки состоялся или состоялся как мне казалось.

Когда- то, ещё до армейки, моя маниакальная страсть к истории решила всё , и на бюджетный исторический я поступил не напрягаясь. Но как-то после двух курсов интерес к любимому предмету вдруг потерялся и виной всему стало осознание того, что зачастую историю "пишет" не история, а люди со своими предпочтениями, и очень часто это пишущие в угоду кому-то холуи. Короче, мне не по нраву оказалась история переписываемая под каждого нового барина. Историк из меня не получился, поэтому я решил, что армия развеет мою печальку и прочистит мозги... В итоге, к сегодняшнему утру я чувствовал себя бедным и свободным студентом-юристом, хотя бедность и свобода в мегаполисе чушь.

2

- "Ох и хороша стерва !" Глядя на себя в зеркало, я улыбнулась .

Стройная, высокая, с красивой грудью и торчащими как антенны сосками - одним словом безупречная и красотой бог не обидел (спасибо конечно мамаше , хоть и шалава была конкретная, но видная сучка). Сколько раз, как палочка-выручалочка моя внешность вытягивала меня из дерьма. "Красивой можно всё!" - я твердила как мантру и пользовалась этим по полной...

Кто бы мог подумать, что однажды приютская девчонка превратиться в львицу, и поклон до земли нашей нянечке, тёте Варе, давшей мне самый главный и важный совет...

Случилось это в лет пятнадцать, я "залетела" и ревела белугой ночи на пролёт, спрятавшись под одеяло, и только эта толстая, умудрённая жизнью тетка оказалась самой чуткой, заподозрив неладное. Не знаю почему я ей поверила, может просто истосковалась по родительской ласке, может потому , что нуждалась в чьём-то совете. Она прижала меня одной рукой к груди и тихо приговаривая и причитая, гладила другой рукой по голове:

-" Эх девочка, девонька, бедолага горькая, это ещё цветочки, а ягодки впереди . Помочь горю твоему не сложно, но знала бы ты дитя, как обречена жизнь твоя и без этого, и только чудо сможет вытащить тебя из этой помойной ямы. Другие вон уже рождаются с золотой ложечкой и дорожка их мягко стелена, а у тебя и деревянной то нет. Придется тебе девка место своё по жизни пробивать где локтями, где зубами, где мандой и самое главное терпеть, стиснув зубы терпеть."

Говоря всё это, она плакала вместе со мной , а я прижималась к ней, словно беззащитный, маленький котёнок.

Простая была тётка, оттого и слова её легко в душу запали, просто и накрепко, навсегда...

3.

Очень сложно понять, что жизнь течёт не по законам логики, она идёт своим чередом из настоящего в прошлое. Просыпаешься однажды утром и понимаешь, что всё что ты делал - пустое, и нужно начинать сначала. С историческим после "прозрения", было завязано и армейская пауза для того чтобы осмотреться, подошла как нельзя лучше. Трудно сказать, что казарма дала мне что-то, за год я даже друзей настоящих не смог найти, хотя про армейскую дружбу много чего говорят . Конечно же я физически окреп, стал серьёзней, но тараканы живущие в голове, все до одного, остались на месте. И как не хотелось бы мне обижать своих старичков, но всё-таки после службы я решил твёрдо уехать из города, куда - нибудь поближе к Москве и искать свое счастье там...

Конечно поначалу было трудно , спасибо сослуживцам пристроили меня охранять ночью магазин, а днями я стал готовиться к поступлению или возможно переводу в московский вуз. Перевод на коммерческий юридический состоялся, чему я был очень рад, но добавило кучу бытовых и материальных проблем на решение которых уходило всё моё время.

4.

Чудные и славные у меня старички, готовы за меня в лепешку разбиться, но я никогда и ничего не просил у них (сам большой). После армии частенько, пока не уехал, засиживался с отцом на кухне. Он конечно "совок" отъявленный, но совок "правильный", возможно я, как бывший историк, знал больше заводского инженера, но он всегда как козырь из рукава , когда аргументов уже не оставалось, доставал рассуждения о вековых общечеловеческих ценностях, его личной мудрости прожитых лет и тогда крыть мне уже было не чем. Мы могли с ним орать до хрипоты, спорить возможно о пустом, но вдруг пена уходила и мы посмеиваясь пили вместе чай, а мать смотрела на нас как на каких-то заговорщиков.

Матушка, матушка просто любила меня. Любила так, что я даже не сомневался, в том, что если у меня заболит сердце она вырвет своё и отдаст. Школьная учительница начальных классов, она всегда смотрела на меня как на самого любимого, но к сожалению самого маленького ученика. Возможно она была права - дети в глазах родителей всегда маленькие, но меня, великовозрастного детину, это смущало.

И именно (как мне казалось) чрезмерная опека, повлияла на моё решение уехать из города, не понимая, что связь с моими родителями неразрывна. Неразрывна настолько, что когда мне приходилось туго, они как- будто слышали, видели и чувствовали. Естественно звонили и совсем уж без слов и объяснений, то деньжат подбрасывали, то посылку варганили.

Да, юридический- это был мой очередной выбор, я за него отвечал прежде всего перед собой, но сколько раз мне пришлось успокаивать мать, что не хлюпик и не ботан, что у меня серьёзная спортивная и армейская подготовка, что всегда смогу постоять за себя и уж точно выживу. Матушка просто хотела видеть меня всегда рядом, а отец, отец просто стоял рядом и молчал. Я знал, что он меня понимает.

5.

Вообще-то детский дом не место для слабонервных. Это только Петрович, алкаш и бывший партийный работник, наш директор, всегда повторял, что мы одна семья, мы братья и сестры, но в 17.00 он, "выполнив" долг шёл квасить, а у нас начиналась жизнь другая и иногда очень страшная . Дети часто бывают жестоки, дети приютов жестоки вдвойне. Слабым здесь не место.

Катька повесилась в туалете, я первая кто нашла её, но ничего сделать не могла, да и не умела. Я могла только истошно орать, разбудив весь детский дом, я только хотела рвать всех на куски, потому что знала, кто убил мою Катеньку, худенькую немногословную и робкую девочку, не способную никого обидеть.

Катю похоронили, но почему-то самое страшное и противное было в том, что именно мне было ужасно стыдно и именно я чувствовала себя виноватой во всём , а эти сволочи проходили мимо с ухмыляющимися рожами. ...Тогда я первый раз в отчаянии и слезах обратилась к богу, чтобы меня забрала отсюда мама, чтобы он вырвал яйца всем этим козлам, которые довели мою подружку и обрюхатили меня. Но бог молчал, пока однажды я сама не засадила в пах вилкой одному из этих уродов. Больше ко мне ни кто не приставал...

Только гораздо позже, через много лет я поняла, что это чудовищное событие и мой первый искусственный выкидыш (спасибо тетё Варе) определили мою судьбу, мой выбор. Я твердо, чего бы мне не стоило, решила стать врачом, и если бы для этого нужно было порвать пах любому козлу - я сделала бы это не задумываясь.

6.

Первые два года учёбы пролетели пулей, постоянное желание выспаться и наесться, забивали жажду познания. Честно говоря ночь работать, а днём, добираясь по два часа до учёбы, грызть науку, выдержит не каждый. Сколько раз я просыпал станцию метро, добираясь до универа, но подобрать себе жилье поудобней не было времени, пока однажды мне всё-таки повезло. Один из приятелей, когда-то в армейке я вписался за него, свалил из России на неопределённый срок и на такой же срок попросил меня присматривать за его квартирой. Не знаю, почему парнишка доверился мне, но оплачивать только коммуналку и жить в 30 минутах от учёбы - просто мечта любого нищего и голодного студента.

Квартирка показалась мне очень оригинальной, оригинальной прежде всего из-за своего расположения. Она находилась на чердаке обыкновенного десятиэтажного дома и если бы не крохотные размеры, можно смело было бы назвать её пентхаузом. Приятель сразу предупредил, что за стеной живет какая-то шибко навороченная дама, (занимающая своей хатой весь этаж), а слышимость очень хорошая, так что вести себя придётся прилично, по скромней и потише. Я, поменявший столько съёмных квартир, пришёл в полный восторг от неё и от отрывающейся панорамы из окна.

7.

Что дал мне детский дом, кроме памяти о той девочке, разговоров с тётей Варей и облегчения от расставания с ним? И совсем было неважно, что я как бедная родственница, а по настоящему нищая сирота, выходила из него с одним чемоданчиком, главное выходила без слёз и сожаления. Важно, что впереди меня ждал медицинский, где прошлое было не нужно , а важно будущее, будущее любой ценой. Меня даже совсем не смущало то, что за всё нужно было платить. И платить пришлось много, платить как умела, давая коменданту за комнату в общаге, преподу за зачёт, иногда просто за то, чтобы посидеть в кафе и вкусно поесть. Всё это продолжалось до тех пор, пока на 2 курсе я не встретила свою первую любовь.

Сережка был смешным и трогательным очкариком, простым и стеснительным и я возможно никогда бы не заметила его, если бы однажды, он заикаясь и краснея подошёл и пригласил меня в кино. Меня приглашали на пиво, на "потанцуем", оттопыримся, но в кино, и так трогательно никогда. Это убило меня в самое сердце, я вдруг показалась себе целомудренной барышней, которую только что, в первый раз поцеловали в щечку и душа моя затрепетала от восторга. Он не сделал ничего особенного, но его трогательная улыбка и сияющие глаза, разбудили во мне что-то, и мне вдруг страстно захотелось быть любимой, любимой по настоящему. Никогда больше я не испытывала такого чувства щемящего восторга, только оттого, что кто-то просто взял тебя за руку, и самое главное, что ещё было ощущение твоей значимости для него. Да, я влюбилась, влюбилась как сумасшедшая и полоумная, влюбилась как исстрадавшаяся по настоящему вниманию и возможно влюбилась только потому, что никто и никогда не брал меня за руку так, как он.

Мы начали жить вместе и если честно, именно я была инициатором всего , потому что, где-то в глубине души, всегда , мечтала о собственной семье, семье настоящей, где есть родители, есть куча детей и нет никаких детдомов...

Но каждой сказке когда-то приходит конец, корабль любви как всегда разбился о берег быта. Трудно любить после ночной смены медсестрой, когда хочется спать, есть, а впереди сессия. Сережка отличный парень, но глядя в его влюблённые глаза я однажды остро и с болью поняла, что эта дорога в никуда, он может дать мне только любовь, а мне, дуре, было этого мало и я отчаянно пыталась найти выход.

"ОН" пришёл к нам как гром среди ясного неба, на пятом курсе с лекциями по трансплантологии и все девчонки курса потеряли головы. Его звали Вадим, мужественный, элегантный, утончённый светский лев, он казавшийся нам небожителем, был действительно звездой и светилом медицины, а самое главное - был холостым. Девчонки узнали об этом на первой же лекции и стали просто грезить им. А я, я пока ещё жила в своём мире с Сергеем, и не придавала большого значения новостям и курсовым сплетням. Возможно, именно моё равнодушие заинтриговало Вадима, когда все девки от восторга визжали , какая-то пигалица вроде меня, воротила нос. Конечно ОН был "мальчиком" очень большим, наверное даже за 50, и дефицитом внимания со стороны слабого пола явно не страдал и вероятно даже , что переизбытком этого внимания был испорчен, но именно моя сдержанность послужила причиной его внимания ко мне и тут началось...

"ОН" не давал мне прохода, но при этом был так галантен, не навязчив и добр, что у меня однажды возникла мысль:

- Это мой шанс, вот она компенсация за всё, за детдом, за искорёженное детство, за тех козлов, которые часто врываются в мои сны кошмарами, от которых я просыпаюсь в холодном поту.

Толчком к развязке отношений с Сергеем послужила, пришедшая как всегда не кстати беременность, и вспомнилась тетя Варя, хотя я сама была уже "без пяти минут" специалистом.

Господи, как долго я не видела её, (ведь когда-то пообещала себе больше не появляться здесь), тетей её теперь можно было бы назвать с большим трудом. Ссохшаяся, морщинистая как лимон, старушка с трудом передвигалась, даже голос её изменился до неузнаваемости. Слёзы просто ручьём хлынули из моих глаз, в груди защемило от боли, жалости, сострадания и оттого что у меня нет никого родней этой бабушки, а ещё в голове ясно сложилась жестокая по сути мысль о том, что время не жалеет и "стареет" нищих быстрее.

8.

Когда то мне казалось, больше того , я была просто уверена в том, что не смотря ни на что, сделаю себя сама, сделаю из себя такую "конфетку", что люди будут завидовать. Мне так хотелось идти с гордо поднятой головой, красивой, неотразимой, деловой, а все мужики и бабы, оборачивались во след. Не знаю сколько бы на это потребовалось сил, но судьба помогла мне, подарив Вадима, который стал для меня всем: отцом, учителем, братом, другом, любовником, и если честно, это он "сделал меня", слепил из детдомовской девчушки - леди.

Я могла слушать его часами, я могла смотреть на него вечность, и не было в мире ничего, что он не знает. С ним было интересно всё, иногда мне даже казалось, что он торопится передать всё мне, торопится любить и жить. ОН был не только серцеедом студенток и профессором, его частная клиника была известна на весь мир. Имя его было известно многим, и естественно он был очень обеспеченным человеком. Квартира, в которой он жил, занимала почти весь перестроенный чердак большого дома, сам он называл её с гордостью пентхаусом. Всё было продумано в ней до мелочей, рядом даже имелась маленькая квартирка для прислуги. Попав в его квартиру первый раз, я просто широко открыв глаза и рот от удивления и восхищения, не могла опомниться и поверить, что так тоже можно жить...

Мы поженились, как я была счастлива, как старалась быть ему помощником во всём...

Вадим был равен богу, даря людям вторую жизнь...

Но сам, сам скоропостижно умер от рака, о котором он оказывается знал, но вылечить не мог, поэтому так торопился жить и любил меня как в последний раз.

Глава 2

1.

Что остаётся мне теперь? Вырвана с корнем из души лучшая её часть. Остались только не выносимо одинокие вечера, заполненные алкоголем и полными слёз глазами. Какая-то уродливая гримаса судьбы - и тебя нет, и где найти силы начинать всё сначала.

Вот так каждый вечер, сидишь плачешь, ждёшь и прислушиваешься к каждому шороху, вдруг всё это, всего лишь кошмарный сон, сейчас защелкает дверной замок и ОН придёт... Днём как-то легче, наследство Вадима - его клиника, скучать не даёт, но ночами, ночами невыразимо тоскливыми, бессонными и горькими...

Хотя за спиной в клинике шушукаются и изгаляются насчёт моих имён , никто из этих завистниц и вертихвосток даже представить не может, на что я могу быть готова, и пусть ни одна тварь не становится у меня на пути. Придёт время и я непременно назову этот центр его именем!

И так каждый день - днём львица, вечером - убитая горем вдова, осознаю, что это плохо кончится , но ничего поделать с собой не могу...

2.

Эх Сережа, Серега, Серёженька, каждый вечер теперь "подглядываю" за тобой в одноклассниках, это хоть как-то отвлекает. У тебя всегда довольная и светящаяся физиономия, дети близняшки и жена - корова толстая. Живёшь ты где-то в Мухосранске , работаешь в занюханной районной больнице на три ставки и, наверное счастлив.

Хотела бы я быть такой "коровой"? Точно нет, но спасибо тебе за то, что в эти "вечера подглядывания" ты как будто вытягиваешь меня из ступора и своим довольным видом говоришь, что нужно жить дальше, что я тоже имею право быть счастливой... Только начинать всё нужно по новой.

- Прости Вадим, я очень тебя люблю, любила, но теперь, когда осталась одна, позволь мне попытаться начать всё сначала, я знаю, ты поймешь. Умом молю, а сердцем не отпускаю...

Знаю точно, что я человек действия, тем более абсолютно уверена в том, что если сам себе не поможешь, не поможет никто. Начинаю с того , что делаю глобальный ремонт этой квартиры и чтобы не "вытаскивать" деньги из бизнеса, впрочем их итак хватает, продаю какому-то пацану крохотную квартирку для прислуги, не баре чай, сами справимся. Ремонт отвлекает, и пожалуй даже как-то оживляет меня, хорошо, что хоть какая-то цель появилась. И вообще, работа дом - дом работа, больше мне пока ничего не нужно.

3.

Черт, что происходит со мной? Каждое утро, день или вечер я прислушиваюсь к звукам на лестнице, вдруг она, своей женственной и изящной походкой подойдёт к своей двери.

Я видел её лицом к лицу лишь дважды, но понял, почувствовал всеми фибрами своей души, насколько она недосягаема, недосягаема так, что у меня даже духу не хватило поздороваться с ней. И теперь её облик, её ангельский образ круглосуточно преследует меня. Это сумасшествие и наваждение, стоит раздаться звуку каблучков на лестнице, как я метеором лечу к дверному глазку, чтобы только на мгновение увидеть её силуэт.

Я выучил наизусть весь график её дня, и когда подходит время начинаю нетерпеливо прислушиваться к звукам на лестничной площадке или смотреть в крохотное окошко на кухне, с которого виден подъезд. Уже по звукам начинаю понимать, что вот сегодня она особенно устала или может быть проблемы на работе, хотя у такой женщины не должно быть ни каких проблем.

Даже как-то странно получается, такая красивая, божественно красивая, но всё время одна и всё время грустная. Эту грусть я вижу по уже сложившимся тонюсеньким морщинкам скорби, по потухшему взору, даже слегка опущенные плечи говорят о каком-то невыносимо тяжелом грузе. Любой кто встретит такую женщину на улице, захочет ей помочь, или может даже защитить.

Каждый вечер, когда она подъезжает на крутой тачке с водителем к подъезду, деловая, стремительная, и просто сногсшибательная, я с горечью осознаю, что эта девушка - небожительница "не про нас", беру термос с бутербродами и херачу в свою ночную, зная, что до конца учёбы обречен так жить...

4.

Почему иногда, спонтанно возникает желание, просто выйти из машины и хотя бы пять минуточек прогуляться, оттянуть встречу с одинокими стенами. Как- то неожиданно весело возникает шальная мысль, что может быть стоит "замутить" со своим новым соседом - милый, смазливый, симпатичный парнишка, который всегда смотрит на меня глазами полными обожания и восторга, что просто чертовски приятно...

- Привет Жека!

От этого голоса я сразу остолбенела, сколько раз, услышав его в ночных кошмарах, я просыпалась в холодном поту. Он сидел на лавочке возле подъезда и щурился. Мгновенно совладав с собой я презрительно ответила :

- Не Жека, а Евгения Викторовна. Вы что-то хотели?

- Да брось, Викторовна! Ты хоть в глаза то этого Виктора видела? Поверь, про твою мать проститутку и этого алкаша я знаю не меньше тебя. Неужели не признала?

Этого подонка я никогда не забывала. Всё самое горькое, страх, ненависть, случившиеся в моём детстве были связаны с этим именем. Даже имя его, Стас, всегда воспринималось мною как что-то змеиное, гадючье, шипящее "стассс". Он был хлипкого тщедушного телосложения, не высокого росточка, но видимо природа компенсировала этот недостаток, дав ему изворотливый, цепкий ум, и садистскую жестокость, с помощью которой он самоутверждался в детдоме. Его боялись не только мелкие, даже старшие не связывались с ним, зная на какие гадости он способен. Для него было мало плюнуть кому - нибудь в тарелку, ему гораздо "смешней" было насыпать толчёного стекла в кастрюлю с супом для всех. И если сейчас он хотел унизить меня, то делал это с присущим ему сарказмом и "мастерством". Лицо моё мгновенно покраснело, руки затряслись, а этот упырь готов был расхохотаться мне в лицо.

5.

Это стало моей привычкой - каждый вечер занимать "наблюдательный пункт" возле кухонного окна и ждать когда она подъедет к подъезду. Это был какой-то новый ритуал, без которого потом всё валилось из рук.

Сегодня ОНА почему-то опаздывала, на скамейке сидел развалясь мужичишка, которому, впрочем, я не придал никакого внимания, так скользнул взглядом и ждал. Появилась пешком, как всегда лёгкая и стремительная, но когда подошла к подъезду её как будто ударили током, и я это почувствовал. Между ней и этим мужиком завязался какой-то крайне неприятный для неё диалог. Не знаю почему, но у меня мгновенно возникло желание бежать и спасать её любой ценой. Пулей, перепрыгивая целые пролёты, я оказался внизу у подъезда:

- Вам помочь?

Пытаясь взять у неё из рук маленький пакетик я увидел её глаза. Такого взгляда я не видел ни разу - испуг, ненависть, растерянность. Увидев меня она как-то сразу обмякла , еле слышно прошептав:

-Да.

Хмырь при виде меня недобро ощерился, сказав что не прощается. Я же взял её под руку, и она совершенно безропотно, опустив голову зашла со мной в подъезд...

- Меня зовут Егор.

- А меня - Евгения.

- Я знаю...

Больше мы не говорили, её вдруг сильно затрясло и я прижал её к себе. Возле квартиры она долго и нервно искала ключи, а я смотрел на неё, не в силах хоть что-то сказать. Когда дверь наконец-то открылась, она вошла и уже начала её закрывать я почти в отчаянии крикнул:

- Постойте! Я люблю Вас Женя!

И тут я увидел как в её глазах появились слёзы, она опять приоткрыла дверь, подошла ко мне и, взяв в ладони моё лицо, поцеловала...

Глава 3.

1.

Господи, разве можно так, чтобы в один день всё - и дерьмо и шоколад в одну тарелку. Почему я такая "меченная", кто меня метил? За чьи грехи я черпаю по полной? Разве я не имею даже малюсенького права на счастье?

Вот сейчас я лежу на плече этого милого мальчишки мне спокойно, уютно, я чувствую себя в полной безопасности, а где -то внутри рождается куча вопросов? Сколько может продолжаться моё новое счастье? Откуда взялся тот урод, что ему нужно от меня? Уверена, что наша встреча не случайна. У меня другая фамилия, серьёзное положение, и так просто ко мне не подъедешь, но он не побоялся. Помня все его замашки, вполне возможно, что эта гнида превратилась в какого-то серьёзного бандюгана, и теперь надо быть готовой к встрече с ним в любой момент.

Егорка тихо сопит, для него сегодняшний вечер потрясение не меньшее чем для меня. Как мне понравилась его решимость, когда он спросил:

- Вам помочь?

Он мог за меня умереть , он мог за меня убить. Никогда раньше я не чувствовала у мужчин такой сумасшедшей и убедительной решительности. В его глазах горела такая сила и ярость, что мне показалось, как этот гадёныш Стас от страха скукожился до размеров какого-нибудь мелкого и злобного хорька. Может быть я такая влюбчивая, может из-за случившегося сегодня, но мне сейчас кажется, что я как -будто врастаю, сливаюсь с этим мускулистым телом, лежащим рядом, и мне хорошо. Господи, как же мне хорошо !

2.

Разве может так быть? Может это мне сниться? Рядом со мной лежит девушка, о которой я грезил столько ночей. Мне даже глаза открывать не хочется, а может быть даже боюсь, открою, а мне всё приснилось. Но нет, она лежит на моём плече и её аромат, ни с чем не сравнимый запах тела, просто не возможно перепутать. Я готов целовать ЖЕНЮ от кончиков пальцев ног , я готов целовать её всю.

Так не хочется спрашивать её о том, что это был за хмырь, чувствую этим вопросом можно разрушить весь восторг этих минут, но вновь вспоминаю её глаза тогда, глаза растерянные и яростные одновременно. Как зыбко счастье, лежу и не шевелюсь, потому что боюсь потревожить её, пусть ей кажется, что сплю, но только дай мне тихонечко знать, осыплю поцелуями, с трепетом повторяя её имя. Ради неё я готов на всё, если надо я готов умереть за неё, впрочем, что я могу дать ей ещё.

3.

"Змеёныш" появился у меня на работе через пару недель, вошёл в кабинет без стука, как к себе домой. Опережая моё желание вызвать охрану, он заявил о том, что нам нужно серьёзно поговорить и этот разговор больше нужен мне , чем ему:

- Не торопитесь Евгения Викторовна вызывать охрану, тем более что это ничего не даст. Возле дверей стоят мои люди, да и я сюда пришёл с серьёзными намерениями. Наш разговор откроет тебе глаза на многие вещи, вещи о которых ты не знала и даже не подозревала.

От него шел запах дорогого парфюма, одет был от GUCCI и на запястье поблескивал ROLEX, топовый дресс-код придавал этому уроду вид преуспевающего бизнесмена.

- Начнём с того, что об этой клинике мне известно больше чем тебе,

начал он, нисколько не церемонясь в обращении:

- Я знал Вадима, гораздо дольше чем ты, и теперь понимая, что ты его приемница, должна знать и то , что мы с ним были многолетними партнёрами и, стало быть, теперь я партнёр с тобой...

От услышанного я просто потеряла дар речи, оказывается этот грёбанный Стассс много лет поставлял клинике клиентов, и как он сказал "пересадочный материал". Зная этого отморозка, не трудно было догадаться, где и как он его брал... Он говорил ещё и ещё, но всё слышалось будто сквозь туман. Вальяжно развалившись, этот урод вёл себя как хозяин кабинета, а мне оставалось только слушать.

Как-то постепенно он съехал на тему моей внешности, что-то сказав о том, что я шикарно выгляжу , предложил замутить что-нибудь по "старой дружбе". И именно это "предложение" вывело меня из ступора, от зубов просто автоматом выскочило то, что теперь я могу не только вилкой поцарапать, но и отстрелить к чертовой матери все причинные места...

Разговор свернулся, он ушёл, а я еще долгое время сидела и абсолютно пустым взглядом смотрела на дверь...

Мерзкое чувство, как - будто тебя облили какой-то гадостью, как - будто кто-то грязными, вонючими руками облапал и надсмеялся. Чувство, которое у меня уже было однажды в детдоме, заставило меня сразу броситься в душ, придя домой. И тут прорвало. Я ревела белугой, ревела от бессильной злобы и страха. Этот урод вернулся из моих кошмаров и привел его Вадим. Почему Вадим никогда не рассказывал о своих партнёрах или оборотной стороне своего бизнеса. Возможно, если бы я знала об этом, то вела себя сегодня совсем по - другому. Как много дал мне Вадим и ещё больше мне не сказал, наверное потому что берёг...

4.

Наши встречи носили какой-то не постоянный, случайный характер. Я, конечно же, не навязывался, хотя очень желал этих встреч. Она просто звонила и приглашала в гости (если бы она знала как я ждал звонков от неё). Мне казалось, что Женя с какой-то осторожностью и может быть даже с недоверием присматривается ко мне. А я, а я - как маленький щенок всегда готов был бежать к ней по первому требованию, и самое главное это не угнетало моё самолюбие. Возможно, когда произошла та история у скамейки, ей просто была нужна чья-то помощь, и как здорово, что рядом оказался я, а сейчас, сейчас же ей нужно было просто осмотреться и разобраться в своих чувствах.

Сегодня у меня "отсыпной" от ночной, я стою в ванной и выбриваюсь до синевы, постоянно поглядывая на сотик, вдруг ОНА позвонит, тем более я уже слышал как открывалась её дверь. Я даже что-то напеваю, чего не было со мной никогда и вдруг начинаю слышать как Женя буквально навзрыд плачет в своей ванной. Плач отчаянный, безысходный и я чувствую как сердце моё начинает рваться на части, хочу бежать к ней и в тоже время понимаю, что моё появление не совсем уместно . Неужели опять кто-то обидел мою любовь? Проходят минуты, растянувшиеся на часы, вслушиваюсь в каждый шорох, вроде стихло и пора идти.

Женя открывает дверь с заплаканными, красными глазами. Тихо говорю ей:

- Я всё слышал.,

совсем не произвольно обнимаю её, прижимаю к себе и чувствую, как она льнёт ко мне словно маленькая девочка, ищущая защиту...

Это был вечер откровений и признаний. Мы сидели обнявшись на диване и она рассказывала о себе. Трудно представить, что у такой успешной женщины может быть такая судьба. Говорила о детдоме, о Кате, об этом уроде Стасе, которого она ненавидит и боится, о Вадиме, и о том, как они между собой оказывается были связаны. Рассказала о своей непутевой матери и отце-алкаше, которого никогда не видела. Все её семейные ценности состояли лишь из одной фотографии, очень красивой и молодой женщины - её матери, про которую она говорила, что за этой прекрасной оболочкой есть только пустота и предательство. Женя успокаивалась, я тоже рассказал ей про свою семью, про отца, мать и чувствовалось, что она мне немного завидует. Пришлось даже открыть ей свою самую "страшную" тайну о том, что зовут меня вовсе не Егор, а Юрий, на что Женя очень долго смеялась и говорила, что Юрий ей нравится больше. Так, прижавшись к моему плечу, она заснула и я глядя на неё поклялся - никому и никогда не давать её в обиду.

Глава 4.

1.

Последнее время очень часто ловлю себя на мысли о том, что работа перестала приносить мне удовольствие ,именно так всегда говорил Вадим о ней.

Этот обмылок стасс, оказался личностью очень известной и авторитетной в клинике. Не знаю - боялись эту бандитскую рожу или по каким другим причинам, но все двери здесь для него были открыты. В конце концов я узнала, что он был правой рукой Вадима и пользовался его особым доверием. Конечно эти "новости" радости не добавляли и скоро терпение моё лопнуло.

Главный врач, делясь планами операций, сказал, что будет оперироваться девятимесячный ребёнок и на вопрос кто будет донором, совершенно спокойно, как - будто речь идёт о покупке картошки, ответил, что органы предоставил Стас из дома малютки. От такого ответа я потеряла дар речи. Первая мысль была о том, что нужно срочно сообщить в полицию, понимая что сама становлюсь соучастницей. Потом пришло осознание того, что второй ребенок тоже не выживет и нужно спасти хотя бы одну жизнь, другую уже не спасёшь...

Пытаясь совладать с внутренней дрожью, я жестко и хладнокровно ответила, что бы этот стасс забыл дорогу сюда, и тот, кто его пропустит - будет уволен, что теперь ни один воробей даже пёрнуть не сможет без моего разрешения...

Он ушел и я даже не сомневалась, что сейчас он позвонит этому козлу , но, если честно, мне было уже всё равно, я просто устала и настала пора как-то всё решить.

2.

После того вечера слёз мы договорились , что каждый раз (при возможности), я буду встречать её . Знали бы все, какой кайф и бурю удовольствия я получаю только оттого, что эта несравненная женщина держит меня под руку, и как мне хочется кричать всему миру от восторга, что эта женщина МОЯ!

Сегодня я встретил её как обычно на площади, не далеко от дома, для того, чтобы немного прогуляться. Женя явно была чем-то озабочена, вообще последнее время проблемы сыпались на неё как из рога изобилия, я пытался делать всё что могу, пытался изо всех сил хоть как-то помочь ей, но ничего не получалось...

Подходя к дому Женя неожиданно сильно сжала мою руку и прошептала:

- Смотри.

На скамейке перед подъездом снова сидел тот самый Стас с огромным букетом роз.

- Прогуляемся Евгения Викторовна,

- сказал он, на что Женя мгновенно ответила, что нет никакого желания, тем более она с кавалером. Ухмыляясь этот урод заметил, что сейчас он попросит и мальчик сам убежит, и дальше что-то ещё в подобном духе.

Стас, явно с издёвкой и в тоже время с угрозой смотрел на меня, продолжая сыпать всяким словесным дерьмом. И тогда я практически подлетел к нему и от всей души вмазал ему оплеуху, от которой у него аж челюсти клацнули. Подонок явно не ожидал такого поворота, но тем не менее, попытался ответить. И это было большой ошибкой, мне нужен был только повод, чтобы разделать этого ублюдка под орех. Я вспомнил всё, что рассказывала мне про него Женя, и в каждый удар по его гнусной роже я вкладывал всю её ненависть. В его руке откуда-то оказался нож, что ещё больше раззадорило меня, остановился я только тогда, когда Женя крикнула:

- Хватит!

Стасс, харкая кровью, поднялся с земли и прошепелявил, что разговор продолжится чуть позже, и прихрамывая ушёл.

3.

Прошло десять дней, этот подонок Стасс, больше не попадался мне на глаза, видимо "залечивал" раны. Народ в клинике как-то кардинально изменил своё отношение ко мне. Раньше, при Вадиме, они смотрели на меня как на какую-то профурсетку, и очередной каприз шефа, и продолжалось это даже после его смерти, теперь же демонстративно и без стука, никто не входил, а секретарша стояла насмерть. Это конечно радовало, но если по-честному, особенно радовало меня воспоминание о том, как Юрочка дубасил этого урода и красные сопли разлетались по его белоснежной рубашке. Мне было страшно только за Юру, возможно, если бы я не остановила его, он забил змеёныша до смерти и за это пришлось отвечать. Боже мой, мне женщине, доставил удовольствие вид крови этой твари. Я конечно понимаю, что поджидал он меня неспроста, наверняка в тот день ему позвонили с клиники, и нет сомнения в том ,что рушился весь его бизнес, ну а мне, мне всё что случилось, придало какую-то внутреннюю силу и уверенность.

Плохо только, что через несколько дней после случившегося, мать Юры сильно захворала и он улетел домой. Если бы Юрочка знал, как я нуждаюсь в нём.

4.

Как-то совсем не кстати (если можно так сказать), приболела моя матушка и мне пришлось срочно вылетать, оставив Женю в такой сложной ситуации.

Маме было очень плохо, что-то по-женски. Я и отец практически не отходили от неё ни на шаг, каждый вечер я садился рядом с ней и мы рассматривали семейные альбомы, которых накопилось очень много и с удовольствием вспоминали жизнь нашей дружной семейки. Я чувствовал какую радость доставлял матери, находясь рядом с ней, и возможно моё присутствие положительным образом влияло на её состояние. Конечно же, я с большим удовольствием рассказал ей о Жене, что вызвало у неё бурю восторгов и как-то наши разговоры плавно перетекли на тему внуков и внучек. Это с одной стороны сильно смущало меня, а с другой, с другой стороны я был бы безмерно счастлив, если бы фантазии матушки реализовались. Дело пошло на поправку и через несколько дней я уже решил , что пора уезжать, кризис миновал.

В последний вечер перед отлётом, по уже сложившейся традиции мы рассматривали совсем уж старинный фотоальбом, как вдруг при перелистывании из него выпала старая фотография. Я поднял её и обомлел, на фотографии была изображена мать Жени и перепутать её с кем-то было не возможно. Чересчур возбуждённый, я резко спросил у матери:

- Кто это ?

Мать побелела, что ещё более взволновало меня, и я вдруг почувствовал, что мать хочет всеми силами своей души уйти от ответа и в тоже время понимала, что для меня ответ очень важен . Она, почти крича, позвала отца и то, что я узнал в этот вечер, было самым страшным и жестоким ударом в моей жизни. Сзади на фотографии аккуратным почерком было выведено: Панкова Марина Александровна - мать.

Отец, глядя на меня испугался, мать запричитала о том, что я только их сыночек. А я, я, даже не сомневаясь в том, что они мои самые настоящие и любимые, в тот момент думал только о Жене, и душа моя взрывалась.

5.

Чёрт! Черт! Черт! Дешевый и пошлый бразильский сериал! Разве такое вообще возможно? Мой мир, где Женя была богиней, рушился как карточный домик. Кто она мне теперь: сестра, любимая? Что делать мне с этой чертовой фотографией? Как мне вообще теперь жить с такими знаниями? Смятение, отчаяние. В один момент я заблудился в лесу эмоций , просто попал в омут и теперь не могу вынырнуть. Хочу ли я жить вообще, нужна ли мне такая жизнь?

Милые мои старички, я конечно же, не рассказал им всей правды, они думают, что я переживаю из-за новости о мамаше. Нет, сто раз нет, они одни единственные, они мои любимые, они незаменимые. Разве можно менять мать с отцом? Но разве можно принять свою любимую как родную сестру?

Глава 5.

1.

Господи! Какой же у меня сегодня праздник! Такого подъёма и радости я уже не испытывала очень давно. Случилась задержка и тест показал две полоски, две полноценных красных полосочки. Хотелось как можно быстрей поделиться этим с Юрой, оставалось только дождаться:

- я накрою красивый стол, и сама испеку настоящий торт и у нас начнётся новая, самая лучшая жизнь...

Но Юра приехал очень бледный и уставший, можно было подумать, что он не спал несколько ночей подряд и на мой вопрос:

- Что случилось?

Он просто крепко-крепко обнял меня, а затем бережно прижал мою голову к своей груди. Казалось, он готов был заплакать и только неимоверным усилием сдерживался, а я еще не понимая причины, повторяла много раз:

- Что случилось родной, что случилось?

Мы наконец-то присели, а потом он попросил принести фотографию моей матери, и вытащил из пиджака другую. Она была точно такой же, дрожащими руками он её перевернул и я прочитала: Панкова Марина Александровна - мать!

Юра рассказал мне, как нашел эту фотографию в семейном альбоме дома, как его мать и отец признались, что он приёмный ребёнок, которого они забрали из дома малютки, как отец пытался найти родную мать и нашёл её, только зачем он это сделал. Я слушала и слёзы сами лились из моих глаз. Разве можно было сейчас говорить ему про две полосы?

Юрочка, любимый мой Юрочка, как трудно тебе в это поверить и принять. Жизнь никогда серьёзно тебя не била и ты оказался совершенно беззащитен в этой долбанной ситуации, беззащитен как маленький ребёнок. И никто, честно говоря, не смог бы спокойно принять такое. Для меня же решение пришло сразу - мы не виноваты в том, что эта проститутка - кукушка наплодила детей и мой любимый - мне брат, тем более не виноват, зачатый в любви и ещё не родившийся малыш. Нет, я рожу от любимого, а Юре просто нужно время, чтобы всё осмыслить и успокоиться.

2.

Изменились ли наши отношения, после случившегося ? И да и нет. Юра по -прежнему смотрел на меня своими полными почитания влюблёнными глазами, но боялся трогать, словно между нами возник какой-то барьер.

Он также как и раньше встречал меня после работы, и мы с удовольствием прогуливались с ним по парку, но дальше дело не шло, хотя каждый раз при встрече у меня так и крутилась на языке мысль о нашем малыше.

Сегодня вечером в кафе он взял мою ладонь в свою и долго- долго смотрел, словно не зная, что с ней делать и мы просидели так всё время, просто смотря друг другу в глаза...

Озабоченные своими мыслями, под руку, затем мы решили прогуляться по парку рядом с домом...

Но то, что случилось потом, произошло как в жутком чёрно-белом фильме. Внезапно, несколько человек в балаклавах "подлетели " к нам, и оглушив чем-то тяжёлым меня и Юру, затащили в какой-то фургон. Дальше был провал в памяти, нас видимо долго везли. Руки и ноги были связаны, рот залеплен скотчем. В каком-то лесу, когда уже было очень темно, нас выволокли из машины. Юру поставили на край ямы, а я смотрела на него и не могла даже шелохнуться. Моё и его лицо слепили фонарями, больше никого видно не было. Затем вдруг кто-то жестко и властно сказал:

-Хули стоите? Закапывайте!

Потом произошло самое ужасное в моей жизни. Юру просто столкнули в эту яму и на моих глазах начали закапывать. Начали закапывать живого! А я, я смотрела на его полные любви и страдания глаза, пыталась что-то кричать, но ничего не могла сделать. Тот кто "командовал", прошипел :

- Вякнешь и тебя зароем!

Очнулась я на скамейке, в парке рядом с домом, меня мутило так, что готова была блевать без передышки, как- будто кто- то влил в меня ведро водки. Возможно так и было, потому что я помнила только одно, как Юру, моего любимого Юрочку закапывали и застывший крик в его глазах...

В полиции, дежурный капитан, приняв меня за подгулявшую бабу, долго решал, не отправить ли меня в обезъянник, и мой плач воспринимал как пьяную истерику. Возможно только респектабельный вид спас меня ещё от одного унижения, в конце -концов капитан спросив кем приходится мне убитый сказал, написать заявление и приходить через три дня.

3.

Лампады, образА. Господи, что я здесь делаю? Прихожу сюда каждый день и молю, а он не даёт ни спасения, ни покоя моей душе. Почему я не сказала Юре про ребёнка, возможно всё бы сложилось иначе? Почему я отвечаю за отца алкоголика, которого не видела никогда и мать проститутку, почему не могу вырваться из этого адова круга? Что я сделала не так, и что увидела во мне тетя Варя говоря что, хлебну горя по полной? Кто даст мне сил и на кого и на что мне теперь надеяться? Почему, почему, почему? Тысячи вопросов и ни одного ответа. Бог меня не слышит, он любит только свечи потолще, он не наказал ни одного урода, он не спас ни одного несчастного, он не спасает и меня!..

Каждую ночь ко мне приходят все те, кто был когда - то дорог, и их голоса сводят меня с ума. Вадим постоянно просит за что-то у меня прощения, детдомовская Катя кричит : Убей его,убей! Наполняя яростью моё сердце.

Мне сниться ребёнок, девятимесячная девочка из дома малютки, которую "разобрали" на органы и тут же во сне я вижу как разбирают меня и моего малыша. И только Юра молчит, умирая он смотрит на меня теми же любящими глазами, и прощается со мной. Я больше не хочу жить, и давно бы наложила на себя руки, спасает только живущая под сердцем кроха!

Каждую ночь и день, день и ночь кровью истекает моя душа, но где- то в глубине вырастает и подымается наверх ярость, которую мне придают слова Катеньки. Да он умрёт, нет, сдохнет и я приложу к этому все оставшиеся у меня силы!

4.

Каждое моё новое утро начинается со звонков в полицию, но новостей как обычно нет, Юра объявлен без вести пропавшим, а я так и не могу ничего вспомнить кроме Юриных глаз и тех страшных фраз. Каждое утро после этих звонков, во мне всё больше и больше возникает уверенность и решимость сделать что-то самой. Я не смогу жить дальше пока не найду "могилу"любимого, тех кто это сделал, и нет ничего важнее этого.

Мой малыш, не умеющий ещё даже двигаться, единственный собеседник с которым я сейчас постоянно общаюсь, придаёт мне сил на то, чтобы жить дальше.

Конечно же я уверена, что за смертью Юрочки стоит этот урод , но в полиции мне постоянно твердят о его абсолютном алиби.

5.

Стас появился в моём кабинете, неожиданно, как будто ничего не произошло. Очень скорбно выразил свои соболезнования (хотя откуда он узнал?), и предложил забыть все возникшие недоразумения. И тогда, глядя ему в глаза, у меня возник молниеносный план: мы договорились о том, что сегодня вечером он придёт ко мне в гости и мы поговорим...

Он пришел весь "напомаженный" и как обычно с огромным букетом роз, я тоже "расстаралась" накрыв изысканный стол. Может быть вино, может быть моё убедительно- внимательное отношение к нему, заставило его разговориться, но мне было чертовски важно, чтобы он ни в чём ни заметил подвоха. Пришлось даже одеть свой пеньюар на голое тело, что видимо подстегнуло его к откровению, и я узнала как он любит меня с тех самых детдомовских времён...

Эта сука, после бутылки вина сидел разомлевшим и признавался мне в любви, а я хотела плюнуть ему в рожу и сказать о том, что всю жизнь он был извергом и даже любить он смог только как садист , но делала вид, что шокирована и удивлена его откровением. На "брудершафт" я предложила ему выпить ещё по бокалу, зная сколько было в нём клофелина...

6.

Это был неописуемый момент моего торжества, подонок был крепко привязан кожаными ремнями по рукам и ногам на хирургическом столе, который находился в домашнем кабинете Вадима. Со всей силы, наотмашь, я несколько раз хлестанула по щекам, чтобы привести урода в чувство, и когда он, открыв глаза сразу всё понял, на лице этого ничтожества и труса отобразился ужас, мгновенно освободивший меня от всех комплексов. Он был полностью в моей власти, жалкий и испуганный вид этого дегенерата снял все мои детские страхи перед ним.

Меня как медика, трудно удивить видом крови, и я уже знала, что живым отсюда он не выйдет, но сначала, сначала я заставлю его сказать о том где найти Юру...

7.

Пришла осень, мы стояли на кладбище возле могилки Юрочки. Отец поддерживал рыдающую мать, и было видно что он и сам еле сдерживается. Я плакать уже не могла, потому что выплакала все слёзы досуха. Душа моя была пуста, внутри как - будто всё зачерствело и только стук сердца ребёнка, оставлял маленькую надежду и веру в будущее.

Мать Юры на минуту успокоилась и показывая взглядом на мой уже округлившийся живот, робко спросила:

- Мальчик, девочка ?

- Внук., ответила я, и мы обнялись, а слёзы, слёзы которые давно высохли, прорвались вдруг рекой и мы плакали теперь вместе...

Эпилог.

Завтра ко мне переезжают Юрины родители, наконец-то я обрела свою семью и это так здорово. Естественно, я ничего не рассказала им про эти фотографии и никогда не расскажу, а сейчас, сейчас они сгорают у меня в пепельнице, чтобы забыть их навсегда.

На тумбочке возле кровати, в красивой рамке, остаётся единственное фото, где мы с Юрой счастливы и веселы, он улыбается, и его улыбка вселяет в меня уверенность в то, что я вопреки всему со всем справлюсь.

Малыш уже стучит ножками, иногда это больно, но эта боль меня только радует. Потерпи, не торопись Егор Юрьевич у тебя всё ещё впереди!

январь 2020 Зеленогорск