Два снегопада

Глава 1

Дворники не справлялись от слова совсем. Снежный буран застил все вокруг, и машина ползла черепашьим шагом. Тоне казалось, что если она выйдет, позволив автомобилю самому катиться дальше, то ей запросто удастся обогнать несчастный транспорт.

А ведь в обед, когда она выехала, ничто не предвещало такого снегопада. И поди ж ты! Стоило только городу остаться позади, как небо затянуло набухшими тучами, которые молниеносно разразились снегом. И если сначала начавшийся снегопад казался красивой предновогодней забавой, то теперь, спустя четыре часа и преодоленные всего лишь сто километров, буран уже не выглядел напоминанием о приближающемся празднике. Впереди ещё почти четыреста километров пути. И как, скажите на милость, ей добраться до столицы?

Тоня взглянула на приборную доску и с досадой отметила, что не мешало бы найти заправку. Только что тут найдёшь по такой погоде? Если верить навигатору, то до ближайшей автозаправочной станции...

— Да чтоб тебя! — вслух выругалась Тоня, заметив, что навигатор завис на тех отметках, которые он показывал полчаса назад.

Она ткнула пальцем в стоящий на подставке мобильник. Так и есть — связь показывала всего одно деление. Тоня покрутила радио и поймала-таки местную волну:

— Синоптики обещают, что снегопад продлиться как минимум сутки, поэтому, если вы планировали дальние поездки, то стоит отложить их до следующего года! Слава богу, он наступит совсем скоро. — Радиоведущая разразилась задорным смехом.

— Ха! Смешно ей! — возмутилась Тоня. — А мне хоть вой.

Вдоль дороги тянулись бесконечные ели. Ещё не хватало застрять посреди снежного бурана в лесу. Вот будет весело!

За окном уже сгущались сумерки. Ночь не за горами. А проклятый снегопад и не думает заканчиваться.

Вдруг сквозь снежную пелену на обочине дороги проглянули очертания чего-то темного. Стоит там, что ли, кто-то?

Машина подползла к непонятной фигуре, и Тоня поняла, что это не человек, а невысокая деревянная табличка, прикреплённая к толстому столбу. Притормозив, Тоня вчиталась в полузанесенную снегом надпись: «Семейный отель». Поворот через триста метров».

Наверное, стоит свернуть в этот отель, решила Тоня. Во-первых, снег теперь валил огромными хлопьями, прилипая к лобовому стеклу, и Тоня понимала, что если так продлится ещё хоть полчаса, то ей придётся каждые десять минут выбегать и вручную сгребать сугробы, налипшие на дворники. Во-вторых, так недолго и в аварию попасть. В-третьих, бензина осталось совсем чуть-чуть.

Доехав до поворота, Тоня попыталась всмотреться в дорогу перед ней. Без толку — снежная пелена застила все. Хорошо, что на повороте череда деревьев, будто по линейке, под прямым углом резко уходила влево, и точно такая же темнеющая полоска виднелась чуть поодаль, а между ними — белая лента дороги, по которой вряд ли кто-то ездил в последние сутки. «А что если застряну?» — запоздало испугалась Тоня, свернув на эту не езженую колею.

Не застряла. Это она поняла, когда дорога вынырнула из леса и уперлась в белое полотно, видимо, какого-то озера.

— И куда теперь? — возмущённо ахнула Тоня.

Ей ответил ещё один знак, на котором были нарисованы две стрелки и написано все то же название: «Семейный отель».

— Ага, значит, в объезд озера, — поняла Тоня.

Вскоре она, обогнув неровный полукруг озерного полотна, заметила свет неярких фонарей, освещавших крыльцо двухэтажного здания. Добралась-таки — и то слава богу.

Не доезжая до крыльца, Тоня разглядела темный навес, под которым вплотную стояло несколько автомобилей. Видимо, это местная стоянка.

— Каменный век какой-то, — проворчала Тоня.

Тем не менее она приютила свой «Форд» с самого края, прихватила сумку с вещами и, накинув капюшон шубы, побежала ко входу в отель. Вернее, не побежала, а поползла, потому что то и дело проваливалась в сугробы. Чертыхаясь и падая, Тоня с трудом добралась до крыльца. Кое-как стряхнув успевший насыпать сугробом снег с капюшона, она толкнула дверь. Та, слава богу, оказалась не заперта.

Внутри на Тоню пахнуло теплом натопленного помещения, запахом затхлости и чего-то прогорклого. Видимо, на кухне отеля что-то не заладилось.

Тоня подошла к стойке администратора, за которой никого не оказалось. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что место это лишь с натяжкой можно было назвать отелем. Все здесь дышало старостью и безысходностью. Обои вон от стен отходят, а на лестницу вообще смотреть страшно. Дом, построенный, видимо, ещё во второй половине девятнадцатого века, нуждался в капитальном ремонте. «Ладно, мне только буран переждать, — утешила себя Тоня. — Главное, чтобы клопов не было. Б-р-р-р-р».

— Есть кто-нибудь? — крикнула она.

— Чего разорались? — откуда-то сбоку тут же прилетел нелюбезный ответ.

Тоня вздрогнула и посмотрела в сторону говорящего. Из-за двери, за которой слышались голоса, очевидно, других посетителей сего отеля, показалась толстая женщина лет семидесяти.

Будь Тоня в другой ситуации, она обязательно выговорила бы нерадивой даме, что с клиентами, пусть и потенциальными, разговаривать в таком тоне не стоит, но сейчас ей хотелось только одного: оказаться в номере этого пусть и захолустного отеля, принять горячий душ и свалиться в кровать. Четыре с лишним часа за рулем по такой-то дороге — это вам не шутки! Да и неделя выдалась нервозная. Одни сплошные форс-мажоры перед Новым годом.

Женщина, вышедшая на Тонин зов, выглядела как-то странно. Мало того что она была толста, как тряпочная баба на самовар, так и одета была соответствующе: длинное пальто выцветшего голубого цвета, с когда-то белой, а теперь серой оторочкой из свалявшегося меха. По синему сукну вились вышитые узоры в виде снежинок. Седые волосы женщины были заплетены в длинную жиденькую косу, которая, перекинутая на необъятную грудь, ужом спускалась ниже талии. «Снегурка вековая», — подумала Тоня.

Женщина смотрела на Тоню таким пронизывающим взглядом, что она даже стушевалась.

— Я хотела бы снять номер на ночь, — стараясь сдержать раздражение, произнесла Тоня.

— Нет, наверно, номеров-то, — ответила женщина и двинулась, переваливаясь с ноги на ногу, за стойку.

— Наверное или нет? — уточнила Тоня. — Снегопад жуткий, а у меня бензин на исходе... — Голос её прозвучал жалобно, и Тоня сама себе удивилась. Просто она испугалась, что сейчас эта сердитая бабка откажет ей в крыше над головой. И куда ей тогда деваться?

— Да, снегопада такого я давненько не видывала. В молодость мою такой бывал. Ох и красотень! — протянула женщина и открыла какую-то тетрадь. — Так и есть — все номера заняты.

— Все? — растерянно переспросила Тоня.

— Все, — кивнула женщина и уставилась на неё поверх спущенных на кончик носа очков.

— И куда же мне...

— Есть одна двухместная комната в мансарде, — смилостивилась женщина, и Тоня тут же почувствовала к ней симпатию. — Только там холодно. Зимой я её не сдаю, а летом там, наоборот, приятственно.

— Ну, не так же холодно, как на улице. — Тоня бросила на женщину взгляд, полный надежды.

— Нет, конечно, но батареи там нет, а потому помещение греется постольку поскольку, — развела женщина руками. — Если согласитесь, то сдам, так и быть.

Тоня уже была готова снять и чулан. Она чувствовала, как по спине катились струйки воды — это снег за шиворот попал и теперь таял. В сапогах тоже все было сыро. Не хватало еще простыть.

— Я согласна, — обрадовалась Тоня.

Пусть и холодное, но все же помещение. А спать можно и в одежде... Главное, что не выгонит ее эта злая Снегурка обратно, в буран.

— Одеяло вам тёплое дам, не замёрзните под ним, — пообещала женщина.

— Да согласная я, согласная, — нетерпеливо начала приплясывать Тоня.

— Ну вот и ладненько. — Женщина ткнула очки поближе к глазам, взяла ручку и сказала: — Имя своё продиктуйте, я вас впишу в регистрационную книгу.

Тоня продиктовала.

— Пойдёмте, отведу вас наверх, — захлопывая книгу, сказала женщина. — Меня Ириной Петровной зовут. Я тут хозяйка.

— А я Антонина Леонардовна, — представилась Тоня.

— Да уж поняла, не дура, — фыркнула женщина.

Тоня сначала хотела уточнить, откуда та поняла, а потом до неё дошло: ведь только что сама имя диктовала ей.

Комната в мансарде была небольшой, заставлена старой мебелью. Прямо над широкой кроватью на косом скате крыши расположилось окно.

— А оно выдержит столько снега? — с опаской взглянула на окно Тоня.

— Оно ж под углом, снег скатывается, — раздраженно покачала головой Ирина Петровна. — Не видите, что ли? — И тут же добавила: — Ванная на этом этаже одна — в другом конце коридора.

— Это, что же, одна ванная на несколько комнат? — возмущённо ахнула Тоня.

— За кого вы меня принимаете? — тоже возмущённо ответила Ирина Петровна. — У нас тут отель, а не ночлежка.

— Извините. — Тоня даже покраснела, смутившись своей заносчивости.

— Одна комната — одна ванная, — снисходительно объяснила хозяйка отеля. — Здесь, в мансардном этаже, только одна комната и есть.

— Ещё раз извините, — попыталась загладить неловкость Тоня.

— Внизу у нас ресторан-столовая. Дед готовит без излишеств, но голодными не останетесь. Еда в стоимость номера не входит.

— Я догадалась, спасибо, — процедила Тоня, не решившись спросить, что за дед у них тут готовит «без излишеств».

Недовольная хозяйка наконец-то ушла, что-то ворча себе под нос. Тоня, уже изрядно вспотевшая, под тёплым слоем песцовой шубы, скинула её на стул с набивной спинкой. В помещении было вовсе не холодно, зря хозяйка её пугала. Так, теперь достать вещи и пойти бы в душ. Но сначала надо мужу позвонить.

Тоня вытащила мобильник и увидела, что сигнал стал лучше, хоть и был все еще очень слабым. Набрав номер супруга, она долго ждала, пока тот снимет трубку.

— Ну? — Ни тебе здрасьте, ни тебе привет.

— Коль, я застряла. У нас тут снегопад страшный. Весь Воронеж замело, а меня — на трассе.

— И?

— Не приеду я сегодня. Снегопад дороги замёл, — объяснила Тоня.

— А завтра? Завтра ж тридцать первое, — напомнил муж.

— Я помню, Коль, помню. Надеюсь, что смогу выехать завтра с утра.

— А ты где есть-то? — Наконец-то в его голосе послышался хоть какой-то интерес.

— В отеле каком-то захолустном. Хорошо хоть он попался по дороге, а то бы...

— Понятно, — не дослушав Тоню, прервал её Коля. — Если ты завтра к обеду не приедешь, я уеду к Славиным без тебя.

— Я постараюсь успеть, но если что я ещё позвоню...

Она не договорила, как услышала короткие гудки отбоя. Вздохнула. Её проблемы мужа давно перестали интересовать. Они вообще последние лет десять жили как плохие соседи. Не ссорились, но и поговорить им особо было не о чем. У Коли своя, не ведомая Тоне жизнь, а у неё своя... работа. Только в ней она и находила радость. Да ещё в дочери, которой недавно исполнилось двадцать и у которой теперь тоже была своя жизнь в виде молодого человека Ислама. Ислама этого Тоня не одобряла — дали ж имечко парню! — а вот Алиска её, видимо, серьезно влюбилась.

Ещё раз вздохнув, Тоня вытащила из дородной сумки махровый спортивный костюм, нашла в шкафу стопку чистых полотенец и отправилась в душ.

Глава 2

День не задался с самого утра. На производстве случилась поломка оборудования, и Григорию в срочном порядке пришлось нестись в Воронеж, чтобы на месте разобраться со всеми проблемами. Поездку в Испанию, где жила его бывшая жена с дочерьми, пришлось отложить на длительный срок, потому что первого января Татьяна и её новый испанский муж собирались увезти девочек на Гавайи. Он предлагал им прилететь в Москву, все-таки Новый год, зима, снег — в этом есть своя, ни с чем не сравнимая русская романтика. Но пятнадцатилетние Саша с Кирой идею отца не оценили. Какая русская романтика, когда им светит путешествие в райский уголок!

— Вот тебе и романтика, мать её! — чертыхнулся Григорий, долбанув кулаком по рулю.

Он уже битых четыре часа пытается выехать из заметаемого всеми снегами региона, а не продвинулся и на сто километров. В общем-то, спешить ему было некуда. Новый год ему все равно теперь предстояло провести в одиночестве, ну или в компании любовницы. Лучше первое, потому что женщину с чудным именем Ариадна в последнее время ему хотелось видеть все меньше и меньше. На самом деле, никакая она была не Ариадна, а просто Ирина, но в их кругу так было принято: чем богаче ты хочешь любовника, тем чуднее придумывай имя. Были среди знакомых Григория Ренаты, Мариэллы, Эммы и даже Бриоли. Простые русские Маши, Тани, Даши и Ани куда-то подевались.

Григорий всматривался в белую муть за окном автомобиля. Снег падал часто, слипшимися огромными хлопьями. Он был мокрым, а потому густо налипал на лобовое стекло, приставал к стеклоочистителям, не давая тем работать нормально. Уже почти совсем стемнело, когда фары выхватили указатель с надписью: «Семейный отель». Поворот через 300 метров».

— Что ж, придётся в отель, — решив Григорий, понимая, что по такому бурану и темноте далеко он все равно не уедет.

И черт его дернул поехать этой дорогой. Понадеялся, что тут пробок не будет. На федеральной трассе, если верить навигатору, машины стояли в многокилометровой пробке, которой конца и края видно не было.

На этой, проселочной, действительно автомобилей не было. И теперь Григорий знал почему: дорогу замело так, что если бы он не был на внедорожнике, то встрял бы намертво.

Через обещанные триста метров показался поворот, и совсем скоро Григорий выехал к казавшемуся серым в ночных сумерках гладкому полотну, видимо, озера.

Кое-как разглядев указатель к отелю, Григорий свернул налево и вскоре подъехал к странного вида навесу, под которым стояли автомобили. Сбоку приютился полузанесенный снегом «Форд». Григорий с досадой понял, что ему придётся припарковать свой внедорожник так же, как неудачливый владелец «Форда» поставил свою машину: под навес ни тот, ни другой автомобиль уже не влезали полностью, а значит, и автомобиль Григория вскоре тоже наполовину занесёт снегом.

Унылые фонари тускло мерцали возле входа в отель. Их свет с трудом пробивался сквозь все усиливающийся снегопад. «Хотя какой это, к чертовой матери, отель? — ругался про себя Григорий. — Хорошо, если клопов нет».

Кое-как открыв входную дверь — крыльцо уже изрядно замело снегом, — Григорий оказался внутри тёплого помещения. На душе сразу полегчало. Лучше уж вот такой неказистый недоотель, чем замерзнуть в собственном автомобиле посреди безлюдной занесённой снегом трассы.

Он подошёл к стойке регистрации, которую и стойкой можно было назвать с натяжкой. Так, высокий то ли стол, то ли кафедра, как в университетских аудиториях, только длинная. Он увидел звонок и нажал кнопку. Никто на его зов не вышел. Он нажал ещё. И ещё. И ещё.

— Чего трезвоните? — раздался ворчливый голос. — Иду я.

Откуда-то сбоку показалась массивная фигура пожилой женщины. «Снегурочка престарелая, — мелькнула в голове Григория мысль. — Только шубка-то как у старухи-бомжихи с Курского вокзала, и коса поистрепалась».

Женщина недовольным взглядом осмотрела Григория, перевела глаза на его дорожную сумку.

— К сожалению, номеров больше нет, — без какого-либо искреннего сожаления произнесла женщина. — За два часа до вас сдала последний.

— Придется вам найти мне номер, — возразил Григорий. — На улице сами видите, что творится. Деваться мне некуда.

— А мне разместить вас некуда, — поджала губы женщина. — У меня отель всего-то на пять номеров, все и так битком.

Григорий хмыкнул и улыбнулся.

— Как вас зовут, хозяйка? Вы ведь хозяйка?

— Конечно, — зарделась женщина то ли оттого, что в ней сразу придали хозяйку гостиницы, то ли от обаятельной улыбки настырного посетителя. — Ирина Петровна я.

— Ирина Петровна, — Григорий сунул руку под куртку и вытащил из внутреннего кармана кожаный кошелёк, — я уверен, номерок найдётся, если хорошо поискать. — Он отсчитал несколько купюр самого высокого номинала и положил перед женщиной. — Найдётся ведь?

— Ремонт у нас давно не делался... — как бы оправдывая появившийся в глаза блеск, сказала Ирина Петровна и быстро схватила хрустящие купюры.

— Вот-вот, — усмехнулся Григорий. — Так что с номером?

— Есть один... Но он в мансарде.

— Обожаю мансардные окна.

— Он двухместный, и там довольно холодно, — продолжала объяснять Ирина Петровна, уже успевшая, однако, тщательно припрятать денежки куда-то за ворот выцветшего синего пальто.

— Хоть трёхместный, — тут же согласился Григорий. — Главное, чтобы кровать была и душ с горячей водой.

— Это все есть.

Спустя пять минут Григорий поднялся в мансардный этаж по старой скрипучей лестнице и, открыв вручённым ему ключом дверь, вошёл в номер. Все оказалось не так уж и плохо. Номер был чистеньким. Правда по углам ютилась старая, кажется, даже старинная мебель. Широкая кровать стояла под самым окном, а на ней стопочкой было сложено несколько тёплых одеял. «Не замерзну», — решил Григорий. После улицы здесь, казалось, было тепло.

Сбросив верхнюю одежду на стул у входа, на котором валялась какая-то, кажется, меховая накидка или плед — при свете единственной тусклой лампы Григорий не разглядел, — он снял и остальную одежду и, накинув найденный в шкафу банный халат, отправился в душ, который, как сказала хозяйка, был в дальнем конце коридора.

Глава 3

Проглотив нехитрый ужин в кафе отеля, Тоня то ли на радостях, что нашла-таки приют на ночь, то ли с горя, что не попала сегодня домой, приправила его парой бокалов вина, которое на удивление оказалось весьма приятным. Да и ужин был неплох. «Дед», про которого говорила Ирина Петровна, действительно оказался старичком, пухленьким, под стать самой хозяйке, краснощеким, с взъерошенной седой до белизны бородой. Несмотря на свой возраст, по ресторану, который назвать так можно было лишь с огромной натяжкой, бегал он резво, разнося блюда собственного приготовления.

Постояльцев в отеле было немного. Оно и понятно. Кому захочется проводить время в этом захолустье, когда завтра тридцать первое декабря. Все нормальные люди лома сидят, к Новому году готовятся. И только Тоню да такие же горемыки, попавшие в буран, коротали свой вечер здесь, в захолустном, грязноватом, неприглядном отеле.

И дернул ее черт поехать на текстильную выставку-ярмарку! Но не поехать она не могла. Во-первых, ей, как текстильному дизайнеру нужно быть в курсе всего, что придумывают конкуренты, во-вторых, где ещё она смогла бы заказать такие качественные и дешевые ткани, из которых потом её мастерицы пошьют кучу наишикарнейших вещей для интерьера.

Тоня увлекалась шитьем с детства. Сначала резала и сшивала старые лоскуты ненужной ткани, которые нашла в оставшейся от бабушки зингеровской машинке. Машинка эта долго пылилась в забитой всяким барахлом кладовой, пока до неё не добралась Тоня. Откинув деревянную крышку с машинки, маленькая Тоня открыла для себя сказочный мир, в котором из маленьких, казалось бы, никуда не годных кусков ткани, получались одежки для кукол. Потом лоскуты кончились, и в ход пошли «ненужные» мамины платья, лежавшие на верхней полке шкафа ещё со времён её молодости. Правда, когда однажды мама полезла зачем-то на ту полку и обнаружила порезанные одежки, Тоне досталось так, что её пятая точка ещё неделю огнём горела. Однако, успокоившись, мать рассмотрела платья, которые Тоня пошила для кукол, и отдала дочь в кружок кройки и шитья. Позже были курсы и профучилище. Все Тонины подружки выбирали профессии экономистов, адвокатов, переводчиков или, на худой конец, инженеров, и крутили у виска, когда Тоня говорила, что станет швеей. Жизнь, однако, расставила все по своим местам. Проработав пару лет в ателье, Тоня вскоре переключилась на пошив текстиля для дома: шторы, подушечки-думки, покрывала, пледы, обивка для мебели и многое другое. Из правильно подобранных тканей получались такие шедевры, что позавидовали бы и в Букингемском дворце. Вскоре Тоня стала продвигать своё творчество в соцсетях, а сегодня у неё было собственное ателье, где трудилось четыре швеи, и заказчики среди самых богатых людей страны. А где те подружки, что когда-то посчитали её выбор глупым? Правильно, перебиваются от зарплаты до зарплаты. А у неё, Тони, работа и для денег, и для души.

Взглянув в почти опустевший бокал, Тоня грустно вздохнула, вспомнив мужа. К Славиным он, видите ли, без неё отправится, если она не приедет до обеда. Да и пусть отправляется. Не очень и хотелось отмечать Новый год с Лидой и Сережкой. Если Сережку Тоня уважала, то Лиду лишь терпела, потому что она была женой друга детства. Та еще заноза, которая всю жизнь пилила мужа, а потом жаловалась ей, Тоне, на его недостатки. А как по Тоне, так у Сережке недостатков не было, ну или почти не было. Хотя нет! Был один большущий — он терпел все выходки Лиды и все спускал ей с рук.

Совсем Тоне не хотелось и этот Новый год встречать у Славиных. Надоело слушать Лидины истерики и видеть такую амебность Сережки по отношению к жене. И Новые годы у Славиных надоели: все время куча каких-то людей, половину из которых Тоня и знать не знала, а вторую — видеть не хотела. Тоня вообще предлагала мужу дома вдвоём отметить этот Новый год, посидеть спокойненько с шампанским, шоколадными конфетами и красной икрой. Так нет! Коля взвился так, будто Тоня ему предложила на Луне встретить праздник. «А вот возьму и не приеду завтра до обеда, — подумала она. — Пускай сам едет в такую даль накануне Нового года». В общем-то, Тоне даже стараться не придётся. Снегопад если и закончится к утру, то дороги-то никто быстро не почистит. Тем более здесь. Так что можно и не спешить. «Во сколько приеду, во столько и приеду», — вздохнула Тоня. Однако в глубине души она надеялась, что Коля её никуда без неё не уедет, а Новый год они отменят вдвоём... Как когда-то в молодости. Да, давно это было. Тоня уже и не помнила, когда они с мужем смеялись вместе, а уж про праздники в романтичной обстановке и говорить не приходилось.

Допив последние капли вина, Тоня поднялась и отправилась к себе в номер. То ли от усталости, то ли от алкоголя голова у неё была легкая-легкая и чуть-чуть кружилась.

— Спать, срочно спать, — зевнула Тоня.

В темном холле она чуть не врезалась в откуда-то взявшуюся здесь кривенькую елку, которую поставили сбоку от лестницы.

Тоня на ощупь стала подниматься по ступенькам. Темно — хоть глаза коли! Лишь на площадке второго этажа, внутри коридора, еле горела тусклая лампочка. Осторожно ступая и держась за перила, Тоня наконец-то добралась до мансардного этажа.

Теперь, когда она уже свыклась с теплом ресторана, здесь, наверху, и правда казалось холодно. Не так, конечно, как на улице, где завывал ветер, и мел снег, но даже в теплом спортивном костюме Тоня чувствовала себя зябко. Видимо, спать придётся в одежде. Тоне всегда казалось, что на верхних этажах должно быть теплее, чем внизу, а в этом отеле все было не так.

Кое-как попав ключом в замочную скважину, Тоня открыла дверь. В номере было темно. Ей показалось, что одеяла на постели навалены как-то чудно, будто прикрывая гору. Видимо, Ирина Петровна, помимо обещанного тёплого одеяла, ещё и лишнюю подушку ей принесла. «Завтра утром поблагодарю», — совсем сонно подумала Тоня.

Не включая света, она прошла к кровати, скинула обувь и легла, укутавшись в одеяло. Под ним оказалось так жарко, будто туда сунули печку. Окончательно разомлев от вина и тепла, Тоня тут же уснула.

Во сне ей казалось, что муж рядом, крепко прижимает Тонину спину к своей груди и сонно дышит в затылок. Как давно они не спали вот так, в обнимочку.

Проснулась Тоня оттого, что кто-то по-свойски закинул ей на грудь руку, как только она перевернулась с бока на спину. Рука эта как-то настороженно сжала Тонину грудь. От ужаса Тоня прошептала первое, что пришло в голову:

— Коля?

— Вообще-то, Гриша, — раздался в темноте хриплый со сна голос, обладатель которого был явно не менее удивлён, чем Тоня.

Она завизжала.

Глава 4

Однако крик Тони оборвался на полуноте, потому что огромная ручища легла ей на рот, крепко зажав его.

— Не ори, — пригрозил голос незнакомца.

Тоня пропищала что-то нечленораздельное.

— Успокоилась? — спросил мужчина.

Перепуганная Тоня кивнула, и он убрал руку с ее рта.

— Насиловать будете? — пропищала она.

— Это вопрос или предложение? — усмехнулся мужчина, все еще нависавший над Тоней, видимо, для того чтобы снова заткнуть ей рот, если она посмеет поднять шум.

— А ну, убирайся сейчас же отсюда! — прошипела Тоня. — Маньяк!

— Нет, вы посмотрите на нее, — возмутился мужчина. — Полночи прижималась ко мне, а теперь маньяком называет. Новый год еще не наступил, а вы уже так наотмечались, что в чужой номер приперлись, еще и обзываетесь.

— Что вы несете? — взвилась Тоня и, изловчившись, скатилась с кровати, избавившись наконец-то от чужих мужских рук, что норовили ей снова рот заткнуть. — Я-то в своем номере, а что вы тут делаете?

Тоня подскочила к выключателю и щелкнула. Комнату залил желтоватый неяркий свет.

С кровати на нее смотрел бородатый мужчина. Тоня даже бы посчитала его симпатичным, если бы не знала, что он маньяк. Вон как за грудь ее щупал! Извращенец.

— Это мой номер, видите? — Она победоносно обвела рукой окружающее пространство. — Так что пьяны тут вы, а не я. Убедились? Теперь убирайтесь!

— Да нет, дорогуша, — возразил мужчина, выбираясь-таки из постели, — этот номер вчера вечером сдали мне. Так что попрошу на выход!

«Еще и до трусов успел раздеться! — ахнула Тоня и попятилась к двери. — Ну точно маньяк».

Мужчина двинулся к ней, и Тоня, уже преодолевшая первый шок, распахнула теперь дверь и закричала во все легкие:

— Помогите! Убивают!

Она кричала и кричала, кубарем скатываясь с лестницы. Мужчина за ней, слава богу, не бежал. Видно, постеснялся в трусах на люди выходить.

Тоня кричала, но на крики ее никто не отзывался. Отель стоял тихий и темный, будто заброшенный. Очутившись в холле, Тоня затренькала звонком на стойке администратора. Где-то раздались глухие шаги, и Тоня уже даже успела обрадоваться, когда вдруг поняла, что шаги эти разносятся с лестницы и принадлежат не кому-нибудь, а ее маньяку.

«Сейчас он меня тут укокошит», — испугалась Тоня.

Мужчина уже был одет. В руках он нес мобильный телефон, на котором ярко горел фонарик. «И правда, кругом темень-то какая», — оглянулась Тоня. Только на неказистой елочке горело несколько разноцветных огоньков от новогодней гирлянды.

Тоня еще раз нажала на звонок и опасливо сделала шаг назад.

Увидев, что она чуть ли не трясется от страха, мужчина сказал:

— Да успокойтесь вы, ненормальная. Никакой я не маньяк.

— Успокоили, — фыркнула Тоня. — А в номер мой зачем залезли в одних трусах?

— Да не залезал я в ваш номер, — нетерпеливо перебил ее мужчина. — Я его снял. Хозяйка отеля сказала, что только он и остался, номер в мансарде.

— И мне она сказала тоже самое… — растерянно протянула Тоня. — Это что же, получается нам с вами один номер сдали?

— Выходит, что так? — вздохнул мужчина и представился: — Меня Григорием зовут.

— Зачем это? Я с вами знакомства водить не собираюсь, — дернула плечом Тоня. — Вот сейчас дождемся Ирину Петровну, и пусть она вас выселяет, куда хочет.

— Или вас, — парировал Григорий.

Тоня лишь хмыкнула — это мы еще посмотрим, кто кого! — и снова надавила на звонок. Григорий присоединился к ее попыткам разбудить хозяйку отеля или хотя бы какого-нибудь администратора.

— Неужто она так спит, что не слышит? — негодовала Тоня.

— Черт знает что такое, — поддержал ее возмущение Григорий.

Тоня все звонила, а Григорий, видимо, отчаявшись отошел к окну.

— Я так орала, пока сюда бежала, что должна была всех перебудить, — задумчиво и почему-то шепотом говорила она.

— А никто на ваш зов не проснулся, — протянул от окна Григорий.

— А если б вы и правда маньяком оказались? — в ужасе выдохнула Тоня.

— Считайте, что вам повезло. Я вообще весьма приличный человек, так что на насилие не рассчитываете. — В его голосе слышался сарказм, и Тоня уже собиралась сказать в ответ какую-нибудь резкость, когда Григорий удивленно воскликнул: — Обалдеть!

— Что? — вздрогнула Тоня.

— Смотрите. — Он уставился в окно.

Тоня забыла, что еще пять минут назад вырывалась с боем из рук этого «маньяка», и тоже подошла к окну.

А там творилось что-то невероятное. Буран мел такой, что ничего не было видно. Однако время от времени порывы ветра будто отгоняли в сторону снежную завесу, и тогда вдалеке проглядывал огонек. Этот огонек мигал, подпрыгивал и… выхватывал из темноты фигуру.

— Это ж Ирина Петровна! — ахнула Тоня. — Чего это она делает?

— Судя по всему, гуляет, — тоже удивленно протянул Григорий.

Хозяйка отеля и правда словно прогуливалась. В руке она держала старинный, видимо, еще керосиновый фонарь. Свет от него падал на ее потрепанное голубое пальто, выхватывал круглые щеки, которые даже в темноте казались румяными.

— Надо ее позвать, — неуверенно предложила Тоня. — Заметет же снегом…

— До сих пор не замело же.

— Я что-то ничего не понимаю. — У Тони закружилась голова.

— Может, она лунатик, — предположил Григорий. — Вот и гуляет.

— Тогда тем более нужно позвать.

— Думаю, она справится без нас, — возразил Григорий.

— С чего вы взяли?

Перепуганная Тоня заглянула ему в глаза. Григорий пожал плечами, и они оба снова уставились в окно, за которым хозяйка отеля, все такая же румяная и улыбчивая, продолжала расхаживать по берегу озера. А над озером сгущались белые тени, и вот Тоне уже мерещились сани с тройкой белоснежных коней, и слышался звон бубенцов. И вот обрюзгшая седая Ирина Петровна уже и не старушка вовсе, а юная девушка с толстой золотистой косой, в новом ярко-синем пальто с причудливыми белоснежными узорами. Она садится в ледяные сани…

Тоне стало жутко, и она отступила от окна. Григорий последовал ее примеру, будто тоже почувствовав страх.

— Пойдемте. — Он взял Тоню под локоть.

Она не стала спрашивать куда, а безмолвно последовала за этим незнакомым Григорием, который теперь для нее воплощал единственный оплот нормальности. Тоня даже не пыталась объяснить себе, что она видела такое за окном. Может, у нее галлюцинации? Может, вино было отравленное? А может, она просто видит сон? Да, наверное, так и есть. «Вот сейчас проснусь, и все будет как и должно быть», — утешала себя Тоня.

В себя она пришла, когда снова оказалась в мансарде. Тоня села на край кровати и посмотрела на Григория.

— Скажите, вы тоже ведь видели это?

— Видел, — кивнул Григорий, — только черт его знает, что я видел.

Он стоял, скрестив руки на груди и нахмурив брови.

— И правда — чертовщина, — согласилась Тоня.

— Знаете что? — посмотрел на нее Григорий серьезно. — Давайте-ка спать!

— Спать? Теперь?

— Именно теперь. Помните, как во всех русских сказках говорили? Утро вечера мудренее.

Тоня растерянно осмотрелась по сторонам.

— И как же мы будем спать? Кровать-то одна?

— Ну, еще полчаса назад вы усиленно прижимались ко мне, с позволения сказать, вашим аппетитным задом.

— Нахал, — тут же взвилась Тоня.

— Да не кипятитесь вы, — усмехнулся Григорий. — Ложитесь-ка лучше к стеночке, а я с краю.

— Я не собираюсь с вами спать! — отрезала Тоня.

— Ну и спите тогда на полу, — развел он руками, а потом совершенно беззастенчиво стянул с себя свитер и забрался в кровать в тренировочных штанах и футболке.

«Хоть до трусов не стал раздеваться», — отметила Тоня.

Спать на полу ей не хотелось, да и холод пробирал чуть ли не до костей. Наверное, это не столько от низкой температуры в комнате, сколько от испытанного страха.

«В конце концов, не изнасиловал же он меня, пока я во сне, думая, что это муж, прижималась к нему. Значит, и сейчас не будет», — решила Тоня.

Сбросив обувь, она легла с краешка, и тут же почувствовала, как заботливая рука накинула на нее одеяло.

— Спасибо, — шепнула Тоня.

— Двигайтесь ближе, так теплее, — предложил Григорий, и Тоня подвинулась, тут же согревшись и погрузившись в усталый сон.

Глава 5

Тоня проснулась одна. Она даже подумала, что ей все приснилось. Для верности пощупав место на кровати рядом и убедившись, что там никого нет, она выдохнула. Только выдох этот был не то облегчённым, не то разочарованным. Потом она заметила на стуле у входа мужскую куртку. На столике поодаль лежали мужские же часы. Не приснилось, значит. И на душе сразу потеплело.

Взглянув на окно, Тоня увидела, что верхняя его часть испещрена замысловатыми морозными узорами, а нижняя засыпана снегом. Что там на улице сегодня? Все ещё снегопад? Или перестал и можно отправляться в путь?

Тоня села на край кровати, выбравшись из тёплого плена толстого одеяла. А холодно! Под одеялом лучше.

В дверь стукнули и тут же вошли.

— Доброе утро, — кивнул ей Григорий.

— Доброе ли? — с сомнением ответила Тоня.

— А черт его знает, — развёл руками Григорий. — На улице все та же круговерть. Входную дверь замело — не выйти.

«Значит, и не уехать», — почему-то с радостью подумала Тоня.

— Вы приводите себя в порядок, а я пойду завтрак закажу, — предложил Григорий.

— А что с нашим номером, не выяснили? — поинтересовалась Тоня.

— Пытался, но хозяйки нет, как сквозь землю провалилась.

— Может, спит ещё, — предположила Тоня, вспомнив, как вчера ночью они с Григорием наблюдали весьма и весьма странную сцену.

— Может, и спит, только все тут как-то не так, — многозначительно поднял он бровь.

Тоня встала с кровати.

— Я пойду умоюсь и сразу к вам присоединюсь, — сказала она.

Григорий кивнул и вышел. Тоня бросила взгляд на мобильник — не писал ли муж? Не писал и не звонил. Она сама набрала, но Коля не ответил. Тогда Тоня отправила сообщение: «Отель замело снегом, не выехать. Не знаю, когда смогу добраться до дома. Постараюсь, как только нас расчистят».

Она ушла в ванную, а, вернувшись, снова проверила телефон. Муж молчал, но сообщение в мессенджере было отмечено как прочитанное. Обиделся, наверное. Ну и пусть! На метле ей, что ли, лететь до Москвы? Или на ледяных санях, запряженных снежными конями?

Надев под спортивный костюм тёплую водолазку, Тоня спустилась в столовую отеля. Григория она заметила сразу: он сидел за столиком у окна. В помещении, кроме него, была только престарелая пара, приютившаяся в противоположном углу. Старички умилительно держались за руки и о чем-то тихо переговаривались.

Тоня подсела к Григорию. «Все-таки какой красивый мужчина», — снова подумала Тоня. Волосы чуть забраны сединой, но в бороде — ни одной серебряной нитки. Статный, плотный, но не толстый совсем. Видно, что Григорий следил за собой. «Бизнесмен, — сделала вывод Тоня. — Наверняка очень успешный бизнесмен. Взгляд вон какой цепкий, но приятный».

— Заказали завтрак?

— И себе, и вам. У них тут выбор небогатый. Всего одно блюдо.

— И что же это за блюдо? — Тоня отчего-то улыбнулась, и вообще, на душе у неё было как-то непривычно хорошо.

— Называется «что дадут, то и ешьте», — хмыкнул Григорий.

— Серьезно? — рассмеялась Тоня.

— Абсолютно.

Дверь в столовую распахнулась, и в неё вкатился тот самый дед, который, как вчера поняла Тоня, был в отеле и за повара, и за официанта, и за весь обслуживающий персонал в целом. Дед этот грохнул с подноса две тарелки с яичницей, чёрной по краям, и поставил перед Тоней и Григорием две чашки бледного чая.

— И все? — поинтересовалась Тоня.

— А что вам ещё? Стандартный набор. Новый год на носу — надо живот поберечь, — проворчал он.

— Может, хоть хлеба дадите? — попросила Тоня.

— С хлебом у нас дефицит. Вчерашний съели, сегодняшний ещё не подоспел.

Григорий достал бумажник и вытащил из него пару купюр.

— Может, все-таки подоспел?

Дед проворно сунул деньги в глубокий карман пиджачка, который не сходился на его объемном животе, и хмыкнул:

— Пойду гляну.

— И кофейку нам, со сливочками, — попросил Григорий.

И Тоня поняла, что не наверняка, а точно он преуспевающий бизнесмен. Таким тоном не просят, а отдают распоряжения, не выполнить которые нельзя.

Минут через пять перед ними на столе стояло блюдо с румяными, только из печи, булочками, масленка, дымились две кружки кофе со сливочной пенкой. Тоня бросила взгляд в сторону и заметила, как держащиеся за руки старички смотрят на их стол, исходя слюной. У Тони сердце защемило.

— И им того же подайте, — сказал Григорий деду, перехвативший Тонин взгляд, в котором тут же разлилась благодарность.

Тот лишь крякнул и собирался было возразить, но Григорий быстро повторил давешний трюк: достал — отсчитал — вручил.

— Сию минуту, — довольно пообещал дед.

Он так резво выскочил за дверь, что Тоне показалось, будто он, словно колобок, выкатился из нее. Однако не прошло и пяти минут, как дед вкатился обратно. Грохнув корзинкой с пирожками об стол и плюхнув на него две чашки кофе перед старичками, дед что-то проворчал себе под нос и собирался было убежать на кухню, как его остановила Тоня.

— А где же Ирина Петровна? — спросила она.

— Укатила.

— Как укатила? — ахнула Тоня.

— Вот так: села в транспорт и унеслась. Дела у неё, — объяснил дед.

— И когда она вернётся?

— До следующего года не жди, — был ответ.

— А что же нам делать с номером? — нахмурилась Тоня.

— А что с номером? — не понял её претензий дед.

— Так он один, мансардный, а нас двое, — она кивнула на сидевшего напротив Григория.

— А вам сколько надо? Семейный номер для семьи! Все правильно. На кой вам два? — Дед пошёл на выход, не переставая ворчать. — Ну, народ! Это им не то! И то не это! На одну семью два номера подавай. С жиру бесятся.

— Они нас за семью приняли, — наклонившись к Григорию, шепотом проговорила Тоня.

— Не отель, а одно сплошное недоразумение, — согласился он.

— И что теперь делать-то?

— Придётся как-то ютиться. Судя по погоде, — Григорий кивнул на окно, — сегодня нам отсюда не выбраться.

А за окном мело. А за окном юлило. А за окном свистело и снегохороводило.

«Неужто вчера ночью Ирина Петровна и правда уехала в тех санях?» — мелькнула в голове у Тони мысль.

— Снегурочка укатила, — произнёс вслух Григорий, — остался один противный дед...

Испуганные глаза Тони встретились с глазами Григория, и они оба, хором, выпалили:

— Дед Мороз?!

Глава 6

Глава 6

Григорий смотрел на сидевшую напротив него Тоню, а она смотрела в окно, за которым ничего не было видно, кроме снегопада. Ветер вроде бы поутих, но снег мел частый, будто отделяя их отель от всего окружающего мира.

«Какая все-таки необыкновенная женщина», — думал Григорий. Он даже имени ее еще не знал, а ему казалось, будто они с Тоней всю жизнь вот так завтракали вместе. Вот сейчас она поднимет чашку с кофе, обхватив ее обеими ладонями, улыбнется краешками губ, чуть подует на сливочную взбитую пенку, сделает глоток и зажмурится от удовольствия, а потом откроет глаза, и улыбка от глаз перейдет к губам и озарит ее красивое лицо.

Когда Тоня сделала все то, что так отчетливо представил Григорий, он даже не удивился и улыбнулся.

— Чему вы улыбаетесь? — поинтересовалась Тоня.

— Вот думаю, собираетесь ли вы нарушить вчерашнее ваше заявление.

— Какое заявление? — чуть нахмурилась Тоня.

— Что знакомства водить со мной не желаете. Я ведь до сих пор не знаю, как вас зовут.

Она рассмеялась.

— А и правда, Григорий, я ведь так и не представилась.

Он приподнял бровь, как бы озвучивая ею вопрос.

— Меня зовут Этель, — со смешком ответила Тоня.

— Э…тель? — Улыбка с губ Григория сползла, будто растаявшее мороженое по краю вафельного стаканчика.

— А что не так? — засмеялась Тоня. — Сейчас чудные имена в моде.

Григорий удивился сам себе: неужто ошибся он в своих ощущениях. Тоня, словно прочитав все, что проскочило в его мыслях, совсем развеселилась и залилась звонким смехом.

— Да никакая я не Этель, — сквозь смех проговорила она. — Антонина Леонардовна я. Для друзей просто Тоня. А про Этель я так, сболтнула, хотела посмотреть на ваше изумленное лицо.

А у Григория от сердца отлегло. Тоня же она! Тоня! Простая русская Тоня.

— Не люблю я эту моду на вычурные имена, — признался он. — Аж до тошноты.

— Могу себе представить! — согласилась Тоня, вспомнив, как ее Коля взял привычку представляться Ником.

Мужику сорок восемь, а он в Ники заделался. Тоню это раздражало в супруге, как и многое другое. Она тут же загрустила, что не укрылось от проницательных глаз Григория.

Тоня бросила взгляд на небольшие часики на запястье и сказал:

— Григорий, вы меня извините, мне нужно дочери позвонить. Она, наверное, там волнуется, а я с этой метелью да нашими ночными приключениями совсем забыла.

— Конечно-конечно, — кивнул он Тоне.

Она вышла из столовой, вскоре ушли и старички, благодарно посмотрев на Григория. Были они невысокие, даже слишком низкие, одетые в странного вида яркую одежду, где зеленый причудливо переплетался с красным. «Словно не старички, а эльфы сказочные, — подумал Григорий. — И откуда их сюда занесло в такую-то погоду перед самым праздником?»

Он уставился в окно. Небо хоть и поднялось и уже не выглядело таким хмурым, но солнце не проглядывало, а снегопад и не думал кончаться.

Григорий снова вернулся мыслями к своей случайно соседке по комнате. А может, не случайной? Может, так должно было произойти? Вот вернулся бы он вчера в Москву, и что? К дочерям поехать не получилось, они к нему прилететь отказались. А ведь сегодня Новый год! И где бы Григорий его отмечал? С друзьями-бизнесменами? Одни по семьям, другие — по любовницам. Напрашиваться на праздник к другу Алексею не хотелось, хоть и сам Леха, и жена его Настя были бы рады его видеть. Новый год — праздник семейный. Нехорошо лезть в чужой дом со своим одиночеством. Присоединиться к другому другу Глебу, который какой уже год подряд отмечал Новый год у себя на подмосковной даче? Там тебе и баня, и шашлык, и пьяный дебош, и девочки. Нет, такой отдых не для Григория. С любовницей Ариадной, от одной мысли о которой у него начинало сводить зубы? Нет, нет и нет. С Ариадной-Ириной покончено. Тепла хочется, любви, тишины. Этого у Григория не было. Бизнес был, деньги были, дом был, а любви не было. Так что, может, и к лучшему, что этот Новый год ему придется встречать вот здесь, в этом странном отеле, с женщиной, которую он не знал, но которую, одновременно с тем, кажется, и знал так же хорошо, как самого себя. Нравилось ему в Тоне все: ее открытый взгляд; то, как она поправляла темно-рыжие волосы; ее слегка полная, но такая теплая фигура, честная улыбка, даже то, как она кричала и обзывала его маньяком не далее, как накануне вечером. Была Тоня какая-то домашняя. Не в том смысле, что от нее веяло щами да котлетами и что носила она позапрошлогодний местами протертый банный халат, забывая прихорошиться и снять бигуди, а что-то такое, к чему хотелось тянуться, что хотелось охватить, в чьих лучах хотелось согреться. «Да ты, Гриша, совсем по нормальной бабе истосковался, — кисло усмехнулся Григорий. — Тоня ведь наверняка замужем, дочь вон у нее есть». Ну и что, что есть. Одно другому не мешает. Он же не с грязными ногами в светлицу, он только душой к душе прикоснуться мечтает, хотя бы на один краткий миг.

Дверь столовой распахнулась, и в помещение ввалилась сначала елка, а следом за ней и дед.

— Сидите? — почему-то с упреком спросил он у Григория. — Подсобите-ка! Будем елку наряжать! Сегодня у нас праздничный банкет. Все за счет заведения, но благодарственные взносы принимаются! — подмигнул дед Григорию.

— Ну и ушлый же вы, папаша, дед, — хмыкнул Григорий.

— Не попляшешь — не поешь, — развел руками дед.

Григорий рассмеялся и вручил деду пачку купюр.

— Надеюсь, шампанское на банкете будет?

— А как же без этого! С миру по нитке, с жильца по копейке — вот тебе и праздничный стол, — подмигнул ему дед. — Вы давайте-ка столы отодвигайте, елку ставьте вот сюда, к этому окну поближе, а я пойду украшения принесу да других гостей позову вам в помощь.

Глава 7

Глава 7

Тоня отправила Алисе фотографии с видом из окна в вестибюле отеля. Правда, вестибюля никакого не было: так, небольшая прихожая-гостиная. И вида из окна тоже не было: одна сплошная белая пелена.

Дочка, в отличие от мужа, отреагировала сразу, сообразив и тут же спросив у Тони: «Это где тебя так замело?»

— По дороге из Воронежа в Москву, — сказала Тоня, когда Алиса ответила на ее звонок.

— Плохо слышно, мам, — прокричала она.

В трубке и правда все трещало и шипело.

— Застряла, едва выехала из Воронежа. Хорошо, по пути попался какой-то третьесортный отель, а то бы замело меня прямо в новенькой машине, — посмеялась Тоня.

— Ой, я же слышала прогноз. Этот ваш снегопад обещает закончиться к обеду, но ты сиди там, — посоветовала Алиса. — Не рвись в Москву, пока дороги как следует не расчистят.

— Да какая тут Москва, — вздохнула Тоня. — Хорошо, если завтра смогу отсюда выехать. Папа звонил?

— Нет ещё. Я так понимаю, он на тебя обиделся за то, что ты попала в снежную бурю? — поняла Алиса.

— Видимо, молчит, как немой и беспалый. Ни звонка, ни сообщения. Ладно, приеду разберусь.

— Я бы на твоём месте давно разобралась, — хмыкнула Алиса.

— Ладно, детка, давай, готовься к празднику, не буду отвлекать.

— Люблю тебя, мам, — чмокнула она Тоню в трубку и отключилась.

Алису не проведёшь. Она давно уже взрослая и давно видела, во что превратились отношения родителей. Они либо молчали по несколько дней, либо перебрехивались, как старые дворовые собаки. Алиса как-то Тоню огорошила, ляпнув в лоб:

— Зачем ты его терпишь, мам? Давно бы разошлись, и нашла бы ты себе нормального мужика.

— Он же твой отец, — опешила Тоня.

— Отец не отец, а думаешь, я не вижу, как вы живете? Чем так жить вместе, уж лучше порознь.

Конечно, умом Тоня понимала, что дочка права, а вот сердцем все ещё надеялась, что это период такой: он закончится, и все наладится. Только период этот затянулся уже на пятилетку. И вроде не старые они ещё — Тоне сорок три, Коле сорок восемь, — а жили так, словно никогда между ними никакого тепла не было. Тоня чувствовала, что она Колю раздражает, но и ей было в чем его упрекнуть: он ни к чему не стремился и ничем не интересовался. Единственное его хобби — спорт. Нет, Коля им не занимался больше, а ведь по молодости было дело — увлекался боксом. Теперь он все своё время дома проводил за телевизором, смотрел спортивный канал.

— Не пьёт и ладно, — говорила Тонина мама, когда Тоня начинала жаловаться. — Что тебе ещё надо?

Да хотя бы простого сопереживания и элементарного «как прошёл день», когда Тоня возвращалась домой. А то ведь не поинтересуется, не спросит, устала ли она, нет ли проблем в ее маленькой фирме, что у неё, в конце концов, на душе. Про то, чтобы комплимент сделать или вместе выйти куда-нибудь, Тоня вообще молчала. Только вот к Славиным по праздникам ходили и там делали вид, что все у них по-прежнему.

Тоня набрала-таки номер мужа. Удивительно, но Коля все-таки снял трубку.

— Я так понимаю, ты не приедешь? — с места в карьер начал Коля.

— Застряла, снегопад так и не прекращается. — Тоне собственный голос показался виноватым, за что она тут же разозлилась на саму себя.

— Ну как знаешь, я поехал к Славиным.

— Конечно, не одному же Новый год встречать, — вздохнула Тоня.

— Вот именно. — Коля произнёс это так, будто Тоня укатила на все праздники в Альпы, а его, горемыку, не взяла.

— Я надеюсь, это стихийное бедствие в ближайшие часы закончится, и я сразу же смогу выехать... — начала Тоня.

— Как хочешь, — сухо бросил Коля. — Я, как обычно, отосплюсь у Славиных и первого к вечеру домой.

— Ну да, конечно, — вздохнула Тоня. — Извини, Коль.

— Пока.

Ну что ты будешь делать! Вот всегда так! Что-то произойдёт форс-мажорное, а у Коли Тоня виновата. И она, дурочка, ещё и извинялась перед ним, будто специально проделала дыру в небе, откуда посыпало снегом.

— Да и катись к своим Славиным, — вспылила Тоня. — Задолбал! — бросила она в отключенный телефон.

Может, права дочка и пора кончать с этим браком, который все больше и больше соответствовал второму значению этого слова? Или первому? Какая разница, главное и плохое — их брак и правда стал бракованным. Однако Тоня тут же отогнала от себя дурные мысли. Ей сорок три. Они с Колей вместе уже двадцать пять лет, а если считать те пару лет, когда он просто смотрел на неё влюблённо, не решаясь подойти, потому что Тоня была ещё несовершеннолетняя, то и все двадцать семь. Считай, целая жизнь пролетела. Куда теперь расходиться?

Тоня мотнула головой, запихнула сотовый в глубокий карман спортивных штанов и вернулась в столовую. Открыв дверь, она удивленно ахнула. Григорий, услышав, обернулся.

— А, Тоня. Вернулись? Дозвонились до дочери? — участливо спросил он, и тут же на душе у Тони потеплело.

— Дозвонилась. Она говорит, прогноз в наших краях обещал скорое прекращение метели.

— Даже если и так, до утра нам все равно не уехать. Дороги-то замело знатно.

— Вот и дочка так говорит, — вздохнула Тоня и с восхищением уставилась на елку, которую Григорий только что закончил устанавливать. — А это откуда?

— Дед поручил, — засмеялся Григорий. — Обещал принести новогодние украшения и позвать всех постояльцев, чтобы нарядить помогли. А ещё он обещал банкет и даже шампанское.

— И, конечно, вы для этого позолотили ему ручку, — улыбнулась Тоня.

— А как же!

Тоня покачала головой. Дверь открылась, и в столовую вошли другие постояльцы.

— Значит, будем готовиться к Новому году? — спросила Тоня.

— Будем, — подмигнул ей Григорий.

А у Тони на душе стало так спокойно и радостно, как не было уже давным-давно.