Два необычных дня из жизни водителя Печатникова

Глава 1

Не день, а болт…

Андрей Печатников, водитель автомобильного тягача «Volvo FE», торчал в пыльном прокуренном помещении стационарного поста Сочинского ГИБДД уже целый час. Его остановили, пригласили в это помещение, и сейчас, под предлогом якобы получения видеофайлов от расставленных по трассе видеокамер, явно тянули время.

Андрей нарушал правила дорожного движения. Так было, есть и будет. Не то, чтобы очень грубо и нагло, но он привык ездить быстро и редко кому уступал дорогу, особенно если преимущество движения было на его стороне.

— Не уступили дорогу пешеходам в Кирилловке. Обогнали в запрещённом для обгона месте. Вот посмотрите. Ваша машина? — капитан наклонил экран ноутбука, чтобы Андрею были лучше видны прокручивающиеся там видеоролики со стационарных дорожных камер видеонаблюдения.

— Моя машина, — понуро ответил Андрей, а потом повысил голос. — Пешеходы подождать могут, скорость из-за них сбрасывать! А обогнал «Москвича», так этот старый пень за рулем достал меня просто своим мельтешением! Сам не едет и другим не дает!

— Пересечение двойной сплошной линии — лишение прав, — бесцветным голосом ответил капитан и потянулся за сигаретами.

— Капитан, — обратился Печатников к гаишнику. — Давай договоримся,— он перешёл на шепот. — Две штуки даю, как обычно. Не марай протокол, а? Отпусти, пожалуйста, ну?

Капитан затянулся тонкой сигаретой, внимательно смешливо посмотрел на Андрея и написал на скорее всего фиктивном протоколе цифру, приписав далее слово «или» и еще одну фразу: «1 год лишения прав как мин.».

Сумма превышала цифру, заявленную Андреем, в три раза. Лишение прав в планы Андрея точно не входило. Отстранение от работы, неплохой заработной платы и всевозможных подработок на корпоративном автомобиле на год, нет, это уже слишком. Он не раз нарушал правила дорожного движения. И всегда удавалось откупиться. А тут не иначе как акция у гаишников какая-то, за ноги бы их всех и в море искупаться... За их жадность. Водитель достал деньги, отсчитал двенадцать пятисотенных купюр, положил их на стол. Взял со стола свои документы и, не прощаясь, вышел из здания поста. Ему никто не препятствовал. Он завел автомобиль и помчался на базу.

На базу он все-таки опоздал. Управляющая Нина Сергеевна, тридцатипятилетняя миловидная женщина, поступившая на эту должность совсем недавно, отметила его в особом списке, пообещав немаленький штраф в ближайший день выдачи заработной платы за опоздание на базу без уважительных причин. Как Андрей ни упрашивал, как ни оправдывался, — все было без толку, как об стенку горох. Расскажи Андрей про задержку на посту ГАИ, было бы еще хуже. Управляющая дорожила своим местом и ревностно следила за порядком на вверенном ей объекте.

— Чтоб ты лопнула, коза! — приглушенно рыкнул Печатников вслед управляющей, добавив еще пару очень крепких слов-пожеланий на тему ее совсем уж личной жизни.

Идя домой через турникет проходной, он умудрился случайно и неожиданно получить крашеной массивной стальной дугой от турникета прямо в причинное место. Боль была адская. Вахтер, увидев побелевшего от злости и боли водителя, от греха подальше закрылся в своей будке. Там и дослушивал вылетавшие из Андрея слова. Слов было много, большинство крепких. Выговорившись, Андрей пару раз врезал ногой по вращающейся конструкции турникета и, держась за живот, пошел в сторону дома.

— Ну что за день сегодня такой?! — подумал он. — Болт c сорванной резьбой, а не день!

По дороге Печатников купил бутылку пива, мастерски открыл ее зажигалкой и приложился к горлышку. Прохладная влага, отдающая жареными орехами и хлебом, привычно проскочила в желудок, будто это пиво было создано специально для его внутренних органов. Боль и раздражение стали уходить.

Уже почти десять лет вот так иногда после смены он покупал и выпивал бутылку любимого «Жигулевского». Пиво в этом круглосуточном магазинчике продавали ему в любое время, по знакомству. Завтра выходной, можно «тяпнуть» и пива, и чего покрепче.

Опорожняя бутылку, Печатников мастерски закидывал ее в мусорный контейнер, находящийся от него в двадцати шагах и шел домой. За десять лет он научился не промахиваться. Но вот сегодня он почему-то промахнулся. Бутылка не долетела, упала на бетонную плиту основания для мусорных контейнеров и разбилась вдребезги. Андрей сплюнул и пошел домой.

— Ноль семь виски, и Катьке позвоню, надо нагнать позитива, пока день еще не кончился, — подумал Андрей и ускорил шаг.

Уже стемнело. Теплая сочинская осень была в самом разгаре.

День первый

I

Утро выходного дня было тяжелым. Голова очень болела. Виски — он и в Африке виски. Переборщишь с этим элитным самогоном, и первосортное похмелье обеспечено.

Катерина — красивая незамужняя девушка, с которой они встречались уже пару лет, ушла, сделав ему кофе и бутерброды. Все как обычно.

Андрей жил один все эти годы. Одному очень даже неплохо. Одиночество, правда, давило иногда. Ощущать себя одним во всем мире — странное ощущение. Одновременно оно и пугает, и почему-то радует. Последнее, возможно, из-за того, что не нужно нести ни за кого ответственность, никто не будет ломиться в уборную, пока он там, можно раскидывать свои вещи по всему дому и прочие приятные пустяки.

Мать, скоропостижно скончавшуюся от сердечного приступа, он похоронил четыре года назад. А отца, пропавшего где-то в местах не столь отдаленных, помнил плохо. А то, что помнил, вспоминать не любил.

Мама была учительницей истории старалась воспитывать его, как могла. Андрей вырос сильным физически, грубым и мало задумывающимся над своими поступками. Жизнь научила его держаться особняком, драться при необходимости. Стоять за себя. Слабых он не трогал, но никогда и не заступался за них. А с физически сильными одноклассниками, в том числе и сильнее себя, он дрался много, зачастую провоцируя их на драки. За словом, чаще крепким, он в карман не лез. И никогда ни перед кем не извинялся, считая это лишним и недостойным.

Ни друзей-приятелей, ни даже собутыльников у него не было. Печатников не любил мужские компании и мог много и плоско шутить на эту тему. А вот напиться с женщиной, а лучше с несколькими — совсем другое дело.

… Хлебнул кофе. Прочитав очередную ласковую записку от Катерины и выбросив ее в мусорное ведро, Андрей подошел к окну. Катерина, похоже, была не прочь наладить с ним более близкие и постоянные отношения. Она всячески намекала на это, но Андрей пропускал ее намеки мимо ушей.

Снова замутило. Андрей налил себе еще кофе. Сделал несколько глотков, тошнота отпустила. Выглянул в окно. По широкому двору его дома шел соседский кот. Изящный серый котяра шел гордо, по-хозяйски. Таких худых и короткошерстных котов и кошек много жило здесь, в пригороде Сочи.

Улыбнувшись недоброй улыбкой, Печатников кинулся к полке справа от окна и взял с нее покупную металлическую рогатку с упругой резиновой тетивой. Рогатки он любил с детства и управлялся ими мастерски, раньше мог попадать даже в сидящих на заборе мух. Немалое количество всевозможных животных получило печатниковскими снарядами в разные части тел. Стрелял Андрей мелкими картофелинами и зелеными лесными орехами. Камни, шарикоподшипники и прочие твердые и тяжелые снаряды Печатников предпочитал не использовать, подсознательно полагая, что ими можно убить, а это уже совсем не развлечение. Натянув в тетиве мелкую картофелину, Андрей прицелился в ничего не подозревающего кота.

Вдруг его телефон зазвонил резко и настолько громко, что Печатников чуть не подпрыгнул от неожиданности. Резинка рогатки сорвалась, картофелина угодила в землю рядов с котом, подскочила и укатилась в траву. Кот напрягся, остановился, дико озираясь, а потом бросился бежать со всех лап, как будто вспомнил, что как раз на этом месте он не раз уже получал картошкой по спине от человека, который совсем не любит кошек. Да и не только их.

Телефон продолжал надрываться. Бросив рогатку, Печатников взял мобильный телефон. Отобразившийся на дисплее номер был незнаком, в контактах его не было. Не раздумывая, он нажал на кнопку ответа на вызов.

— Да? Чего надо. Кто это? — грубовато спросил он.

— Здравствуйте. Печатников? Андрей? — женский голос в трубке был неуловимо знаком.

— Да. А вы кто? — Андрей привык говорить «ты» незнакомым людям, но тут почему-то у него получилось «вы».

— Здравствуй, Андрюша. Татьяна Каширина беспокоит. Помнишь такую? Неужели не помнишь? — женский голос был звонок и весел.

— Танька? Каширина?! Ты откуда здесь? Какими судьбами? — Андрей был удивлен. Не то чтобы приятно. Но очень уж был неожиданный звонок.

— Не Танька, а Татьяна Николаевна, — женский голос слегка посерьезнел. — Есть разговор, Андрей. Ты сильно занят сейчас? Ты не против, если я ненадолго подъеду к тебе? Надо поговорить.

— Ну… подъезжай, через… час, — удивление Печатникова нарастало. Он всячески пытался вспомнить, о чем можно поговорить с этой женщиной, бывшей в его жизни уже больше десяти лет назад, во времена его бурной и безответственной юности. — Подъезжай. Калитка открыта.

— Скоро буду, — ответила Татьяна и положила трубку.

II

К визиту Татьяны Печатников успел привести себя в порядок. И сейчас варил новый кофе.

У ворот его дома остановился красный Ниссан Кашкай. Из машины вышла Татьяна.

Андрей встретил ее у входной двери.

Внешне она немного изменилась за эти десять лет, но пожалуй только в лучшую сторону — чуть-чуть поправившаяся, ухоженная, со вкусом одетая. От нее пахло какими-то дорогими духами. Не то, что тогда, десять лет назад, когда они встречались и проводили время вместе. Тогда это была худенькая загорелая смешливая девушка, совершенно не пользующаяся косметикой. Да, время меняет людей, особенно внешне.

— Ну, здравствуй, Андрюша, — еще раз поздоровалась Татьяна. — Гляжу, ты все так же живешь. Про маму слышала. Очень сочувствую, — она погрустнела. Его маму она знала.

— Где живешь теперь? — спросил Андрей. — Судя по виду очень неплохо? Замужем?

— Живу в Москве. Свой спа-салон и магазин косметики у меня. Замужем или нет, это неважно, — ответила Татьяна.

— Кофе сварил. Или может чего покрепче? — спросил Андрей.

— Нет, спасибо. Присядь, пожалуйста. Поговорим, — сама она, не спрашивая разрешения, устроилась в кресле. Сел и Андрей.

— Скажу прямо и быстро, — Таня стала совсем серьезной. — У меня есть дочь, зовут Эльвира. Отец её — ты.

Повисла пауза. Наконец Печатников хрипло выдавил:

— Алименты будешь, что ли, отсуживать? Неплохо бы доказать сперва, что я… отец.

Татьяна вдруг рассмеялась, громко, звонко, как тогда, в прошлом, когда они были вместе. Вообще тогда она часто смеялась, а плачущей Андрей видел ее только один раз, когда он, наигравшись, бросил её.

— Ну и козёл же ты, Печатников. Был козлом, козлом и остался. Прости за резкость, — Татьяна говорила это с улыбкой, с веселыми и в то же время металлическими нотками, глядя ему прямо в глаза. — Ну на хрена ты мне сдался со своими алиментами? И даром без суда они мне не нужны. Я по другому делу к тебе. И не бойся, сильно озадачивать тебя не собираюсь.

— По какому… делу? — Андрей считал себя не трусливым человеком, но тут он явно оробел перед этой резкой, уверенной в себе и красивой женщиной. Он потянулся за сигаретами, руки его еле заметно дрожали.

— Не кури, пожалуйста. Сейчас я уйду, — попросила Татьяна и продолжила. — Послезавтра моей дочке исполняется десять лет. Умная растёт, смышлёная. Она очень хочет с тобой познакомиться. Со своим родным отцом. Я обещала ей, что, по крайней мере, съезжу к тебе и попрошу, чтобы ты приехал к ней на её день рождения. Стараюсь держать свои обещания, поэтому я здесь. Очень прошу тебя, приезжай послезавтра часов в десять к нам. Подарок необязателен. Просто заезжай, ненадолго. Мы остановились в доме моих родителей. Эльвира очень хочет увидеть тебя. Это всё, о чем я хотела попросить. И не бойся, не съедим мы тебя.

Снова повисла пауза и тишина. Наконец Печатников, сжав пальцы, стараясь скрыть предательскую дрожь, прервал ее.

— Я не буду обещать, но подумаю, — он поднял на Таню глаза и тут же опустил. Она смотрела тяжелым взглядом, слегка при этом улыбаясь. Удивительный взгляд. На Андрея никто никогда еще так не смотрел.

— Возможно, — добавил он, глядя в пол.

— Хорошо. Договорились. Перезванивать не нужно. Решишься — будем рады. Надеюсь, до встречи. Пожалуйста, не провожай, — Татьяна встала и пошла к выходу.

Андрей закурил. Дрожь в руках не проходила. Тогда он налил себе виски в широкий граненый стакан, добавил кусочек льда, а потом, передумав, вылил содержимое стакана в раковину.

День второй

I

— Печатников, везешь девяносто восьмой бензин в мехколонну номер девяносто шесть. Накладные посмотри, распишись. Пломбы на цистерне проверь, — Нина Сергеевна говорила ровным голосом, по шаблону. — Вечером быть на базе. В случае задержек — сообщить. И не опаздывать!

Андрей любил возить бензин. Рабочий день на бензовозе проходил незаметно и быстро. При этом Печатников изловчался оставаться в некоторой прибыли. На его машине не стоял датчик GPS, это очень облегчало бензиновую теневую деятельность Андрея Печатникова в рабочее время.

Осмотрев машину и пломбы на заправленной бензином серебристой двадцатитонной цистерне, он достал мобильный телефон, набрал номер своего знакомого.

— Привет, Расул. Сегодня девяносто восьмой, по пути. Как обычно. Будем? — спросил Печатников и, умерив голос, добавил. — Пломбы те же.

— Здравствуй, дорогой. Конечно заезжай. Жду, — с махровым южным акцентом ответили Андрею на той стороне трубки.

Через час Печатников был во дворе просторного особняка Расула. Двор его хозяйства больше напоминал небольшую городскую площадь, где легко по кругу мог развернуться автомобильный грузовой поезд из пары полноценных прицепов.

Нарядный трехэтажный каменный дом татарина располагался в глубине участка. Справа от дома находился комплекс небольших производственных зданий и зарытые в грунт цистерны. Расул жил за счет изготовления бензина, который получал из сырой нефти. Нефть он доставал через каких-то своих партнеров по одному ему известному каналу.

Бензин у Расула был так себе, невысокого качества с октановым числом не выше девяносто второго. Татарин конечно же хвалил продукцию и бойко торговал своим бензином. Местные охотно покупали расуловский бензин, цена его была существенно ниже продаваемого на официальных заправках. При этом у Расула существовала еще и система скидок.

Деловая, а если сказать прямо вороватая бензиновая схема заключалась в следующем. Бензовоз Печатникова загонялся на территорию особняка татарина. Срывались пломбы со сливного устройства. Скачивалось десять процентов добротного заводского бензина из автоцистерны, взамен заливалось столько же из лучших запасов Расула. Обычно две, две с половиной тонны. Далее умелец-слесарь, работающий у татарина, восстанавливал пломбы, и Печатников уезжал. На всю эту аферу уходило не более часа. Водитель получал деньги за половину слитого бензина из расчета 32-35 рублей за литр. Куда Расул потом девал хороший бензин, Андрей не знал. Предполагал, что использовал для своей машины и машин родственников.

Пока подручными бензинового дельца проводился обмен, Расул и Андрей обедали.

Отобедав, деловой татарин протянул Андрею деньги, сорок тысяч рублей.

— Держи, дорогой. Две с половиной тонны. Как обычно. Нет, всё-таки приятно иметь с тобой дело, — татарин улыбнулся. — Чаю выпьешь? Лукум и мёд совсем свежие.

— Нет, поеду, — Андрей взял деньги. Сегодня он ел плохо и этим удивил татарина, которого всегда умилял аппетит Печатникова. Добродушный и гостеприимный Расул несколько раз пытался спросить, что случилось и почему его деловой партнер так плохо кушает, но Андрей только отмахивался. Аппетита действительно не было да и спал он сегодня очень плохо.

— Когда в следующий раз ждать, Андрей, дорогой? — спросил татарин.

— Не знаю, Расул. Созвонимся, ладно? Все, давай. Ворота открой, — Печатников махнул рукой и захлопнул дверь.

II

Стопка тысячных купюр, полученных от Расула, приятно оттягивала нагрудный карман. Было ощущение удовлетворения от очередного удачно провернутого дельца. Теперь хватит денег купить дорогущий плоский телевизор, который он присмотрел два месяца назад и копил на него. Вот только радость от предвкушения померкла, выродилась как будто.

— Так, хватит, — мысленно сказал себе Печатников и включил радиоприемник.

Бабулю с двумя стоящими на земле большими сумками, машущую рукой, он увидел издалека. Машины проезжали мимо, даже не притормаживая.

Прижавшись вправо, он остановился и, высунувшись в пассажирскую дверь, спросил:

— Куда тебе?

— В Александровку, сынок. Забери, пожалуйста, а? По пути ведь, наверное, — сказала бабушка.

— Тысяча!

— Сынок, ты с ума, что ли, сошел?! Откуда у меня такие деньги?! Пенсия — десять тысяч!

— Ну, тогда жди автобус!

Печатникова раздражали люди, которые не могли за себя заплатить. Он захлопнул дверь, нажал на газ, машина стала медленно выезжать на трассу. В зеркало Андрей видел, как старуха что-то кричала вслед и махала руками. А он ехал, глядя на бабулю в зеркало заднего обзора. И вдруг неожиданно для самого себя Печатников нажал на тормоза и включил заднюю скорость. Гружёная цистерна медленно задом попятилась к удивленной и притихшей бабуле. Возможно, она подумала, что водитель услышал что-нибудь из того, что она кричала вслед уходящей машине, и теперь хочет с ней, старой женщиной, разобраться…

Андрей выпрыгнул из кабины, подошел. Взял сумки.

— Пойдём, — сказал он ей. — Поехали.

— У меня нет таких денег! — бабушка упрямо осталась стоять на месте.

— Забудь! — рыкнул Печатников. — Так отвезу.

Он помог ей залезть в просторную кабину.

Ехали молча. Остановившись на автобусной остановке Александровки, Андрей помог бабуле вылезти и выгрузил ее сумки. Сев в машину, он обнаружил на сидении несколько спелых груш. А, отъезжая от автобусной остановки, в боковое зеркало увидел свою временную попутчицу. Та стояла, смотрела вслед и крестила его. Вот он свернул за поворот, и бабушка скрылась из вида.

III

Аппетит, наконец, стал давать о себе знать. Андрей остановился в придорожном кафе, в котором перекусывал не раз, когда рейсы были в этом направлении.

Ощутив запахи жарящегося на открытом огне мяса и подогреваемого хлеба, Печатников отметил, что аромат еды у его бензинового компаньона Расула был явно приятнее.

— И чего с собой обед от татарина не взял? — мысленно спросил он себя. Ему даже и в голову не пришло попросить у радушного компаньона по бизнесу пищевой контейнер со свежей жареной бараниной, например. Или с пловом.

Кафе располагалось на обширной площадке, которая частично нависала над морем. Столики, стулья. Негромко играет какая-то восточная музыка. По другую сторону кафе, через дорогу, располагалась большая стоянка, уставленная всевозможными автомобилями. В основном это были легковушки отдыхающих. В стороне приткнулось несколько грузовиков с краснодарскими номерами.

Со стороны моря граница кафе закрывалась узорчатым стальным забором. Стальные виноградные лозы вились по ограде, закручиваясь и раскручиваясь — всё повторяли и повторяли свой застывший танец. Где-то внизу журчал ручей.

Далее за оградой кафе начинался небольшой поселок, выросший здесь буквально за последний год. В принципе, неплохое место. Еда бы еще была получше. Водитель втянул носом запах явно подгорающего шашлыка и, решившись, заказал четыре сосиски, соус, томатный сок и хлеб.

Хлеб оказался очень вкусный, хрустящий. А вот сосиски были явно дешёвыми. Наверное, хозяин кафе чаще кормил всех своим шашлыком и другими блюдами южной кухни, а сосиски не были его коньком. Но до цели поездки ещё почти сорок километров, и Андрей начал есть, запивая сосиски прохладным томатным соком.

Что-то живое коснулось его ноги под столом. Это было так неожиданно для ушедшего в свои непростые мысли Печатникова, что он, дернувшись, чуть не упал со стула и не опрокинул тарелку.

Кошка, белая с рыжими пятнами, пыталась потереться о его ноги. Худая с длинными лапами, на первый взгляд бездомная, но при этом чистая и опрятная.

— Чего надо, хвостатая? — раздражённо и грубо сказал ей Андрей. — Иди отсюда, мышей лови!

Он отпихнул зверька ногой, несильно, но чтобы почувствовала. Кошка, тонко мяукнув, быстро ретировалась. Видать, не первый раз доставалось ее белой шкурке от ног клиентов кафе.

Сытость наступила на удивление быстро. Покупая сосиски, Андрей думал, что придётся докупать еще что-нибудь в качестве добавки. Но съев три, он с сомнением посмотрел на четвертую.

Мысли снова полезли в голову. Вчерашние: дневные и вечерние. И сегодняшние: ночные и утренние. День рождения. Что делать завтра? Чудно все это. И почему это так страшно? Наверное, если он соберётся на день рождения, у него начнут стучать зубы перед самой встречей. А не идти — стыдно. Всё-таки мужик он. А подарок? Надо купить подарок. А что купить? Что подарить ребёнку, если его первый раз в жизни видишь…

На день рождения к Эльвире он решил пойти. Ещё вчера. Почему, он объяснить не мог. Просто пойдёт и все.

Печатников достал сигарету и зажигалку. Зажигалка выскользнула из руки и упала под стол. Водитель не глядя потянулся за ней. Прохладный влажный кошачий нос коснулся его руки, шарящей зажигалку под столом.

— Опять ты, зверюга?! — Печатников отвел руку в сторону. Кошка, расценив это как замах для очередной оплеухи, вся сжалась, напряглась, наклонила мордочку и прижала уши. Но не убежала. За ее спиной в нескольких метрах около груды беспорядочно наставленных деревянных и пластиковых ящиков водитель заметил двух котят. Маленькие, такой же расцветки как кошка, они испуганно смотрели на разыгравшуюся под столом сцену. Сердце сжалось. Печатников подобрал зажигалку и распрямился. К горлу подкатил ком. Усилием воли проглотив его, он взял с тарелки оставшуюся сосиску, салфеткой снял с нее остатки острого кетчупа, протянул кошке.

Кошачьи напряжение и страх сменились озабоченностью. Кошка взяла сосиску посередине и побежала в сторону ящиков. Котята повеселели, побежали навстречу. А потом пушистое семейство скрылось в пустотах между ящиками.

Андрей закурил. Отца он помнил плохо. Но отец ему запомнился только с одной стороны. Когда пьяный бил мать. Пятилетний Андрей сидел в своей комнате и боялся выйти. Он боялся этого страшного человека, которым становился его отец вечерами, когда они жили втроем в доме его, Андрея, дедушки и бабушки, родителей мамы. Дедушка и бабушка ушли из жизни рано, Андрей не помнил их совсем.

А потом, когда отец, пьяно волочась, уходил куда-то, мать обнимала Андрея, и они часами сидели так. Мать старалась не плакать при нём, но часто Андрей замечал, что рубашка его намокала от материнских слез.

Однажды мама попала в больницу, маленький Андрей пообещал матери, что, когда вырастет, накажет отца, и вот тогда мать плакала и просила, чтобы он не делал этого ни в коем случае. Это было самое нелёгкое время для мальчика. За ним приглядывали и кормили соседи. А когда отец, посаженный за избиение матери на пятнадцать суток, пришёл домой, Андрей прятался от него, как кот от собак. Вечерами он тайком пробирался в дом и спал, часто просыпаясь, прислушиваясь.

Однажды отец убил в пьяной драке своего собутыльника. И его посадили, дав максимальный срок. Домой он так и не вернулся. Возможно, мама Андрея знала, что случилось с отцом, но Андрею она так ничего и не рассказала. Почему он вспомнил сейчас об этом? Что чувствует маленький ребенок, когда на глазах бьют его мать? Или котята, если у них на глазах жестоко поступят с их матерью.

— Да, виски со льдом сейчас бы не помешали, — подумал Печатников. — Совсем что-то расклеился.

Водитель подошел к стойке кафе.

— Дай три сосиски, — сказал он продавцу. — Пожалуйста. Без соуса и разогревать не нужно.

Продавец засуетился.

— Эти кошки в ящиках ваши? — спросил Печатников.

— Нет, прибились. А что? Мешают? — улыбнулся работник кафе.

— Нет, не мешают. Слушай. Хочу попросить тебя. Мог бы ты их подкармливать хотя бы раз в день? Пока котята у неё...

— Кошачьих кормов не держим. И еда денег стоит, уж извини. Здесь кафе, а не приют для животных, — ответил продавец кафе.

— Вот, возьми, — водитель положил на стойку пятитысячную купюру. — Мы договорились, ладно? Хотя бы по паре сосисок в день и от обедов что останется. Воды там...

— Ну, ты, я смотрю, кошатник — высший сорт, — усмехнулся продавец и взял деньги. — Не обижу кошек и в обиду никому не дам. Договорились. Заказ не забудь.

Получив еду, Андрей направился к ящикам. Кошка выбежала ему навстречу, наверное, по своей инстинктивной привычке, как обычно животные-матери пытаются отвлечь от своих гнезд с детенышами людей и хищников.

Водитель положил сосиски перед ней. На запах новой теплой еды выбежали и котята. Они, урча, вцепились своими маленькими острыми зубами в угощение и потащили его в темную нишу между ящиками, к себе домой. Каждый котёнок тащил собственную съедобную ношу. Один, посчитав, что утащил на достаточное расстояние, начал есть прямо у входа.

Андрей протянул руку к кошке. Та снова напряглась и слегка прижала уши, но не убежала. Водитель погладил её. Он не помнил, чтобы когда-нибудь гладил кошек, как-то не получалось. Гонять — гонял. Картошкой стрелял по ним. А вот гладить…

А гладить оказалось очень приятно. И неожиданно успокаивающе. Провёл рукой и хочется ещё.

— Может забрать тебя к себе? Дом у меня большой. Котят твоих пристрою, — неожиданно для себя негромко сказал он вслух кошке, гладя ее чистый, бело-рыжий мех.

А кошка только сидела, раскачиваясь в такт движениям его руки, щурилась и негромко, сдержанно мурлыкала.

Стало легко и хорошо. Страх и нерешительность перед завтрашним днем отступили, взамен пришли… неудобство за свое прошлое и интерес. И что-то еще, он пока не понимал что. Пусть завтра будет что будет.

— Спасибо. Вернусь за тобой и детками твоими, — сказал он кошке и улыбнулся. — Не убегай никуда.

И Печатников быстрым шагом направился к своей машине. Люди, сидящие за ближайшим столиком и ставшие свидетелями его разговора с кошкой, удивлённо смотрели ему вслед.

IV

До места назначения оставалось тридцать километров. Андрей мчался по широкой трассе с новеньким дорожным покрытием. По правилам разрешалось девяносто километров в час, он ехал под сто. Не страшно, если оштрафуют. Пусть. Надо успевать. Пока топливо с цистерны сольют, пока назад.

Андрей рассчитывал еще сегодня успеть в торговый центр недалеко от дома. К черту телевизор! Успеется. Надо купить подарок. Что же всё-таки купить? Как же это непросто — выбрать подарок, когда действительно хочется его сделать.

Андрей включил радио. Его любимая песня! Только началась, «Девушка Прасковья из Подмосковья...» Это песня группы «Ума Турман» казалась Андрею такой необычной и странной. Довольно часто ее включали на «Дорожном радио». Печальная, грустная по смыслу, но, тем не менее, в ней было столько оптимизма, показывающего мимолетность жизненных неудач и передряг. Особенно в припеве. Печатников любил подпевать припев, почти танцуя в кресле за рулем. И в эти минуты ему казалось, что здесь, в его кабине становится светлее и что его мчащаяся по дороге машина тоже начинает слегка пританцовывать. Особенно нравилась присказка солиста в припеве, «Оп!» и Андрей научился мастерски вторить солисту именно на этом месте.

Вот и сейчас Печатников, быстро спускаясь по затяжному глубокому спуску, подпевал братьям Кристовским. Машина мягко устремилась вниз, набирая скорость. А левая нога Андрея легонько била в такт музыке по педали сцепления, как будто это была педаль ударного инструмента.

Как же хорошо и интересно! Оп!

И место ему открылось красивое. Слева — колоссальная горная стена, справа — вид на море, метровый бортик из местного камня, обозначающий границу трассы. Косой неровный обрыв, заросший колючей хвойной растительностью, который метров на сто ниже уходит в море. Дикое место. И вряд ли когда застроится и заселится из-за большой опасности камнепадов. Навстречу пронесся большой туристический автобус, следом еще один. Спуск, продолжаясь, сузился и распрямился.

Их, выскочивших на встречную полосу, его полосу и несущихся на огромной скорости, Печатников увидел на дороге сразу, как только вышел из-за поворота на прямой участок спуска. Навстречу его бензовозу мчались быстро и нагло несколько дорогих машин свадебного кортежа с тонированными стеклами, которые вздумали по-быстрому обогнать колонну из четырёх туристических автобусов, неспешно идущих на подъём.

Андрей увидел, но не успел ничего подумать. Он просто нажал на тормоза и крутанул руль вправо. Его машина, местами проламывая дорожный бортик, а местами заскакивая на него, начала уходить со своей полосы, прижиматься вправо, в сторону моря, чтобы дать шанс кортежу проскочить.

Начался второй куплет песни.

— Ночь, луны овал лица провалится, с небес в окно уставится, останется смотреть… — пело радио.

Водитель первого свадебного «Мерседеса» наконец разглядел машину Печатникова в своё тонированное лобовое стекло. Его машина дёрнулась вправо, задев громаду обгоняемого им автобуса, потом влево, и он чиркнул своим вороненым боком по каменному бортику. А затем его водитель ударил по тормозам. Ударили по тормозам и автобусы, пытаясь выкроить место, нишу для попавших в страшную неприятность празднующих наглецов, чтобы заскочили они на свою полосу, спрятались от надвигающейся на них беды. Но места между автобусами не появилось.

— Что в твоём сердце все же нет свободных мест, и снова ты должна любовь свою стереть…

Скользя по бортику и кроша его осями своих колес, бензовоз врезался в трёхметровый каменный километровый столб, снёс его и, балансируя на бортике, заскользил по нему дальше.

Несколько кусков туфа влетело в кабину, разбив вдребезги лобовое стекло. Один из них угодил в лоб Андрею. Страшная боль, глаза залило кровью, сознание померкло. Выпущенный на секунду из рук руль резко и быстро сделал оборот влево, как будто машина сама приняла решение вернуться обратно на дорогу, стукнув при этом водителя по пальцам. Настолько сильно, что от боли в пальцах погасшее было сознание, вернулось. Встряхнув головой, Печатников смахнул с лица ручейки горячей крови, открыл глаза и снова крутанул руль вправо.

Отчаянно тормозящий кортеж обреченно приближался. В кабине грузовика заверещала автоматика прицепного устройства. Печатников сквозь красную кровавую пелену взглянул в левое боковое зеркало. Заднюю часть цистерны заносило в сторону встречной полосы, делая грузовик похожим на кривую зеркальную букву «Г». Прицепное устройство вот-вот могло расцепиться.

— Н-е-е-т! Мать вашу! — заорал Андрей. Отпустив тормоза, он нажал на газ до самого упора, пока педаль не упёрлась в пол. «Volvo» взвыла и, выполняя приказ человека, отчаянно замолотила всеми своими колесами. Грузовик распрямился. Тягач полностью перепрыгнул через бортик и начал медленно заваливаться в обрыв. Двигатель заглох.

Мимо с рёвом пронёсся первый из свадебного кортежа автомобиль. Он чиркнул своим уже пострадавшим боком об угол медленно поднимающегося и переворачивающегося прицепа бензовоза, но проскочил. Следом промчались ещё один автомобиль из кортежа, потом ещё и ещё.

Но Печатников не видел их. Он смотрел в проём бокового окна кабины на проезжающие мимо автобусы. Ему казалось, что они едут медленно, как будто плывут, хотя на самом деле они мчались, стараясь как можно быстрее покинуть опасное место у гибнущего грузовика.

Печатников видел людей в окнах. В прозрачных, не тонированных. Они вскочили со своих мест: взрослые, дети испуганно, широко раскрыв глаза, смотрели на него.

— Как же вас там много. Мой бензовоз вам точно противопоказан, — подумал Андрей.

Он вдруг вспомнил, что весь в крови, и ему стало неудобно за свой страшный внешний вид. Печатников виновато улыбнулся и захотел махнуть им рукой. Тело не слушалось. А затем проезжающие в проёме окна автобусы ушли вниз, в окне мелькнули горы, а потом появилось синее небо и Солнце.

— Эльвира, дочка, прости. Наверное, завтра не получится. Я постараюсь отпроситься. Обязательно постараюсь, хотя бы на день. Может быть, меня отпустят ненадолго. Красивое у тебя имя, дочка. И ты, кошка…

Бензовоз перевалил за край обрыва и, перевернувшись, плавно полетел вниз.

Лёгкое ощущение невесомости окончательно погасило сознание Андрея Печатникова. Он заснул, перестав чувствовать боль в израненном теле. Заснул с надеждой, что обязательно ещё вернётся, чтобы прожить хотя бы еще один день.

Третий, самый необычный и самый желанный им день.

____________________________________________

Примечание:

Названия населенных пунктов вымышлены.Все совпадения описанного в рассказе с реальными событиями и людьми считать случайными.2015 г.