Два испытания

Два испытания

Глава 1

- Артём, здравствуйте! Спасибо за Ваше творчество! – она стояла на пути к выходу, куда он направлялся. Она хотела бы увидеть здесь Сергея, но и с Артёмом можно было обсудить её дело. – Такой классный драйвовый концерт, я получила удовольствие, - она улыбалась от неподдельной радости. – Я могу задержать Вас буквально на минутку? У меня к Вам… сложно назвать это деловым предложением, - она смущенно улыбнулась, опустила глаза. – Я волонтер фонда «Продвижение», мы занимаемся помощью людям с ограниченной подвижностью, инвалидам-колясочникам, если по-простому. В Москве работает одноименный центр, где взрослые люди проходят реабилитацию. Бывает, они находятся там по полгода. Если бы вы согласились дать концерт, это подняло бы их дух. Многие из них там совсем одни, близкие не могут находиться рядом с ними так долго…

- Как Вас зовут? - Артём смотрел на нее внимательно.

- Катя, - она выше подняла голову и прямо посмотрела ему в глаза.

- Катя, я правильно понял, что Вы хотите, чтобы мы дали благотворительный концерт? - Артём вопросительно смотрел на Катю. Она кивнула. - Какая площадка будет для этого? Вы знаете, у нас сейчас проблемы с выступлениями, многие организаторы отказываются с нами работать. К тому же, навряд ли среди этих людей много наших поклонников.

- Знаете, как настоящей фанатке, мне не верится, как вы кому-то можете не нравиться, - она широко улыбнулась. – Понимаю Ваше затруднение. В центре есть довольно большой актовый зал, вы могли бы там разместиться с ребятами. Руководство больницы не будет против, я с ними переговорила на этот счет. Конечно, обеспечить полную явку я вам не могу. Но я точно еще раз с удовольствием попляшу под ваши ритмы, - тем временем она задумалась действительно ли людям будет интересно послушать концерт.

- Катя, не расстраивайтесь, я не отказываюсь помочь Вам в добром деле. Мне надо переговорить с ребятами. Насколько я понял, Вы единственный организатор мероприятия, Вам будет сложно.

- В своем городе я уже организовывала выступление малоизвестной местной группы, которая привыкла ютиться в подвалах местных клубов. Конечно это не ваши концерты, но было очень мило.

- Хорошо, я обсужу с ребятами такую возможность. Дайте мне номер Вашего телефона, я в любом случае Вам перезвоню.

- Спасибо! А Вы можете мне вот здесь расписаться, - она опять смутилась, слегка потупив взгляд, и протянула ему половину альбомного листа, на лицевой стороне были изображены дети на фоне радуги, Артём улыбнулся. – Новая обложка к нашему альбому.

Она расстегнула рюкзак, достала оттуда рамку с альбомным листом с таким же рисунком и протянула ему:

- Я не была уверена, что Вам понравится, так что вот. Надеюсь, на складе фанатских подарков займет почетное место.

- Да, спасибо, очень мило. Ну что же, мне пора. Я Вам позвоню, - Артём подошел к Илье и Сергею, а затем вместе они вышли на задний двор.

Катя вернулась к своему столику: хотелось еще немного побыть среди людей, еще немного выпить. Здесь, в Москве ей было одиноко. С коллегами она встречалась по необходимости. Катя не любила офисную суету и предпочитала работать удаленно. Человек, к которому она тянулась, был постоянно занят, и она не видела смысла караулить его в переполненном офисе. «Мне повезло, я могу опереться на него в работе, обсудить безопасные личные темы. Жаль, что нет возможности дружить с ним»

Она разглядывала, как технический персонал убирал технику после выступления. Те ребята, что выступали в Томске, сами всё подключали и говорили, что им нужно для выступления. Пришлось только потратиться на воду. Катя совершенно не представляла, какие у музыкантов были инструменты, как их расставить на сцене, будет ли в центре достаточно розеток для их подключения. Она силилась представить, о чём еще она не догадывается в таком деле, как организация концерта.

Она заприметила паренька, который носился туда-сюда как ужаленный, отключая и относя куда-то технику.

- Извините, не могли бы Вы мне помочь, после того, как освободитесь, - она попыталась изобразить улыбку. – Я собираюсь организовывать концерт и хотела задать пару вопросов об этом.

Парень разогнулся и посмотрел на нее.

- На пару вопросов я могу ответить и сейчас. Что Вас интересует?

- Как организована работа во время концерта? Кто привозит и расставляет технику? Сколько микрофонов нужно? Есть ли какой-то координатор, который говорит, кому и что делать? Кто включает минус? Господи, я не знаю, что еще спросить, - она закатила глаза и глубоко вздохнула.

- Ого, сколько всего! Технику возят с собой сами музыканты. На остальные вопросы Вам лучше меня поможет Женя, она координатор у группы. Пройдите за кулисы, высокая блондинка.

Она пошла за кулисы, но Жени там не было. Полная решимости найти ее, Катя обошла все закулисье, вышла на задний двор, и даже подождала около дамской уборной в надежде перехватить ее.

Катя вернулась за свой столик. Упоение от концерта прошло. Воздух в клубе был спертый, пахло пивом. Ей хотелось на улицу, дышать и остыть. Она расплатилась за напитки, оставила щедрые чаевые, надела пальто и вышла из клуба. Уже было темно. На улице стоял октябрь. От дыхания изо рта вырывались клубки пара. Пожалуй, стоило надеть шапку и посильнее запахнуть пальто. «На улице дубак, на сердце тлен и мрак» повторялось в голове. Она знала, что будет делать теперь. Ее обычный маршрут до пересечения Арбата и Гоголевского, а потом просто бесцельно бродить и кормить глаза красотой.

Завтра у нее назначена встреча с Дмитрием, одним из волонтеров фонда. Он так же был инвалидом и выполнял много различной работы: постоянно был на связи с другими участниками сообщества, проводил разъяснительную работу с родными и близкими, помогал попасть в очередь на лечение в центре, учил как путешествовать на самолете и в поезде, помогал с покупкой билетов и решать ежедневные проблемы. Эти вещи для кого-то - задача со звездочкой, думала Катя.

Придя в съемную квартиру, она первым делом отправилась в душ. Она с радостью мылась горячей водой, ведь у нее дома постоянно ее отключали и, словно пещерным людям, жителям приходилось мыться в тазиках. Горячая вода возвращала ощущение реальности, серость и тоска жизни вернулись с ней. Она даже не смогла с ним поговорить. Да, она видела его сегодня, так близко, вживую слушала его волшебный голос. Так хотелось дотронуться до него и разлететься на тысячу осколков то ли от счастья, то ли от горя, она сама не понимала.

Рутинные вещи вроде принятия душа, мытья посуды, уборки в доме успокаивали ее. Она ощущала их важность и нужность, и немного гордилась собой, выполнив еще одно маленькое задание, которое она дала себе. Для того она и стала волонтером, чтобы нужных и важных вещей в ее жизни стало больше, чтобы еще чуть больше гордиться собой и пережидать этим бурю убивающих эмоций.

В последнее время привычная тревожность стала больше обычного, засыпать стало невозможно, а кошмары будили в ранние часы каждый день. Она вытряхнула таблетки из ячейки «Пятница», завтра надо снова раскладывать лекарства на неделю, и принимать их каждый день до конца жизни. Хорошо, что врач подняла «Кветиапин» до 300 мг, с ним она могла спокойно проспать всю ночь.

Как же она ненавидела утро, лишь бы не вставать, не жить, не приходить в себя, всеми правдами и неправдами отправиться обратно в сон, в забытие. Сонная, подавленная, чувствующая себя никчемной, она сползала с кровати. «Надо подождать час, как обычно, один час и станет легче». В эти моменты ей не верилось, что станет лучше, бывали дни, когда не становилось, когда она вовсе не находила сил работать и помогать другим.

Катя не понимала, зачем к ней вдруг пришла эта влюбленность. Разве болезнь каждый день не доканывала ее? Она хотела, чтобы это прошло, чтобы врач выписал еще одну таблетку и этого не стало. Теперь жить стало в два раза труднее. Одиночество пожирало ее, ни одни отношения у нее не складывались. От отчаяния и боли она без разбору падала в объятия первым встречным, не разглядев и не поняв, что за человек перед ней. Неудачные отношения обостряли ее состояние. В какой-то момент она решила, что как бы тяжело ни было без мужчины, она оставит настойчивые попытки его найти.

Глава 2

Снова пришло утро. Привычная милая бесячая мелодия в будильнике. Привычный ком тревожной тошноты в горле. Привычное движение «Отложить на 10 минут». Нельзя откладывать вечно, надо вставать, назначена встреча. «Подождать один час, всего час. Я заправляю кровать, я делаю всё правильно, это поможет мне отвлечься и найти контакт с собой». Она умылась, заправила кровать, опрокинула в ладонь таблетки - четыре утром и четыре вечером - из ячейки «Суббота». От таблеток расходилась во рту горечь. Она давно уже не могла есть по утрам. Часто ее завтрак начинался в 16 часов, чем весьма была обеспокоена ее мама.

Катя не рассказывала матери, зачем отправилась в Москву. «На пару недель, мам, есть необходимость по работе». Она понимала, что матери через многое пришлось пройти вместе с нею, понимала ее обеспокоенность. Но Кате хотелось, чтобы в ее жизни сохранялось хотя бы немного приватного и глубоко личного. Неужели она будет говорить матери о невозможной любви к артисту, об отчаянии и нежелании найти подходящего мужчину, о том, как невыносимо больно жить по утрам. Не было в ее жизни человека, с кем бы ей хотелось разделить это, занятия с психологом она отменила, потому что не видела в них толка и только с врачом она иногда обсуждала свой внутренний мир, приходилось.

Мать с замиранием сердца ловила каждую перемену в лице дочери, каждый день была готова прийти ей на помощь. «У Вас хорошая длительная ремиссия, некоторые симптомы сопутствующих заболеваний остаются, но Вы можете вести полноценную жизнь». Что бы это ни значило, Катя не чувствовала, что ведет полноценную жизнь. К счастью у нее было отдельное от родителей жилье и она настояла на самостоятельной жизни. Вместе с родителями они решили, что им нужно держаться рядом, поэтому поселились в соседних домах. Из родительского окна была заметна часть ее окошка и мама по несколько раз на дню заглядывала в него, сама не понимая, зачем это делает.

Катя заболела в 30 лет. Родители сильно состарились за тот год. Месяцы страданий сменялись короткими передышками просветлений. Она перестала верить этим передышкам, и лишь сжималась в комок, забиваясь в угол. Изнывая от страха и отчаяния, она не могла полагаться на свой разум, мысли и чувства, они издевались над ней, обманывая и унижая. Вечная ее спутница – тревога – не отступала никогда.

«Сейчас приеду к Дмитрию и станет легче. Возможно, в метро замечу что-то примечательное и это отвлечет меня». Она оделась, вышла из дома. Опять пришлось надеть шапку, пронзительный осенний ветер пытался задуть в каждую щелочку. Она спустилась в метро, села в поезд, на Лубянке пересела на фиолетовую линию. «Отпускает, слава Богу». Наблюдение за людьми в поезде переключило ее, она почувствовала уверенность в том, что справится с сегодняшним днем.

Дмитрий жил в новостройке в одном из спальных районом. Она обратила внимание на пандус около подъезда, отсутствие препятствий на пути от входной двери к лифту. Стало понятно, почему он выбрал этот дом. Пока она была в Томске, они лишь коротко переписывались. Она объяснила, что будет в Москве по рабочим вопросам и готова ему помочь в свободное время. Он лишь ответил, что никакая помощь не будет лишней.

45, дверь без вопросов открыли. Заходя в квартиру, она заметила, что в ней было чисто, убрано, порядок.

- Заходите, - донесся голос из комнаты.

Она прошла в комнату. Человек в коляске развернулся и посмотрел на нее. «Какой странный у него взгляд», он смотрел в упор.

- Присаживайтесь, у меня удобный диван, - он улыбнулся.

- Здравствуйте, - слегка ошарашенно сказала Катя.

- Да, конечно, здравствуйте. Простите мою бестактность, одичал без людей, - Дмитрий засмеялся. – Вы – Катя, волонтер, правильно?

- Да, всё верно, мы с Вами переписывались.

- Ну что же, Катя, у меня для Вас куча заданий, скучать здесь в Москве Вам не придется.

- Да, конечно, я готова помочь, - немного грустно и растерянно сказала она.

- Вам это неинтересно?

- Нет, что Вы, я, конечно, готова помочь, - она то смотрела на него в упор, то отводила взгляд. Катя не ожидала, что он будет таким деловитым и уверенным, говорить сухо и по делу. Ей по-другому виделась их встреча.

- Дмитрий, я хотела бы узнать о Вас побольше, пообщаться, если Вы не возражаете, - без обиняков сказала она.

- Что же, спрашивайте. Только на жизнь я Вам жаловаться не буду. Пойдемте на кухню, я налью Вам чаю.

- Я читала Ваши посты на форуме, Вы призываете людей с инвалидностью получать образование. Скажите, Вы сами получили образование? Это произошло до… - она не знала, как закончить предложение. Он с любопытством посмотрел на нее.

Откинув голову на бок, продолжая на нее смотреть, сказал:

- Я получил образование, когда у меня уже была инвалидность. Немногие знают о том, что, например, служба занятости проводит для инвалидов обучающие курсы. Был набор на курс по программированию, и я его закончил. Знаете, тогда было несложно устроиться в IT, к тому же соцслужба помогла найти первое место с условием удаленной работы. Сейчас я работаю системным администратором в одной зарубежной фирме.

- Понимаю, я сама работаю удаленно, - Катя всё больше смущалась от его взгляда..

- В таком случае расскажите, как Вы пришли в волонтерство, не самый очевидный выбор для молодой красивой девушки?

- Я просто не могу без этого. Первые шаги были в группе поддержки для людей, больных шизофренией, - теперь ей стало совсем не по себе от его пристального взгляда. Встречи проходили нечасто, раз в две недели. Мне не хватало этого общения, заботы о ком-нибудь. Впрочем, со временем у меня появилось там много работы. Потом был фонд детской онкогематологии. Пару раз в неделю я езжу в центр и провожу время с детьми и их родителями. Поддерживаю, развлекаю, выслушиваю. Социальная служба в нашем районе как-то узнали обо мне и пригласили помогать старикам ходить за продуктами, посещать врача и делать другие мелкие поручения. Я согласилась.

- Да вы героиня, так много помогаете другим. Для себя успеваете жить? - улыбка сошла с его лица, он приподнял бровь.

- Это и есть моя жизнь.

- Где же муж, дети, семья? - он нечестно бил по больному. Она не успела опомниться, как разговор превратился в допрос.

- Их нет, - Катя устало опустила взгляд.

- У Вас есть еще вопросы ко мне?

- Нет, - она отрицательно помотала головой.

- Мне кажется, Вы безответно влюблены, а Вам и без того проблем хватает. Вы бежите от чего-то, да? – она выпучила на него глаза. - Не удивляйтесь, я много людей повидал, отчаявшихся, сломленных, упрямых, страдающих от реальности.

Катю злила эта его чертова проницательность. Чтобы сбежать от этого неловкого разговора, она удалилась в ванну. Холодная вода утихомирила ее злость.. Надо перейти к делу, хотелось уже чем-нибудь заняться вместо того, чтобы бессмысленно слоняться по Москве.

- Мне сказали, что Вы хотите организовать в центре концерт известной группы?

- Хотеть-то я хочу, а вот получится ли, я не знаю, - она присела на диван. – Вы сможете помочь с организацией? В фонде мне сказали, что Вы мастер решать разного рода вопросы. – Она поделилась с ним вчерашними мыслями.

- Сообщите мне, когда они определятся, я подумаю над Вашим вопросом. Кстати, можно перейти на «ты», - он улыбнулся.

Глава 3

Группа зажгла! Катя боялась, что всё обернется выступлением самодеятельности в доме престарелых. Музыканты выступали так, будто перед ними был многотысячный стадион. Пациенты скандировали так, будто не были больны. Оказалось, что люди в колясках умеют танцевать, вертеть головой, делать козу, веселиться.

После концерта Катя подошла к Артёму и спросила:

- Может быть, через пару часов встретимся все вместе где-нибудь и выпьем? Мне нужно помочь с отправкой людей домой, обычным такси им не уехать – Катя развела руками, она пригласила на концерт не только пациентов центра, но и всех желающих через фонд Продвижение.

Освободившись, Катя подъехала в Хамовники.

- Таааак, значит, ты мать Тереза Мценского уезда? – громко без обиняков спросил Жека.

- Даже не знаю, что на это ответить. Навряд ли моя деятельность когда-либо станет таких масштабов.

- Плох тот солдат, что не желает стать генералом, - продолжал парень.

- Так я и не ради звездочек служу, - она улыбнулась.

- Ооооо, срезала, - в один голос сказало несколько человек.

- Ты откуда? Тёма сказал, что ты там тоже организовывала концерт. Кто были лучше – они или мы? – Жека никак не мог угомониться.

- У вас очень разная аудитория, - засмеялась Катя. – Я из Томска, у нас есть детский центр онкогематологии, там наши «Негры» давали концерт. Вроде они сперли чей-то альбом в стиле фэнтези, в общем, это было прелестно, детям понравилось.

- Жека, чего ты пристал к человеку?

- Ну мне же интересно. Вот сидит здесь красивая, добрая, умная девушка, я хочу узнать о ней побольше, - он засмеялся и выпил из стакана. Лицо Кати залила краска.

- Ребят, расскажите лучше про себя, - справившись с эмоциями, предложила Катя. – Насколько помню, группа существует с 2009?

- С 2008, - с неохотой ответил Серега.

- В 2009 мы записали первый альбом, - с улыбкой сказал Артём.

- Какую музыку любите? – она всех обвела взглядом.

- Да разную любим, посмотри нас сколько, - сказал Илья. – Рэп, рок, кто-то втихаря Вивальди включает, а некоторые, не прячась, слушают Ольгу Бузову, - Илья бросил арахис в Саню.

- Ой, да ладно, это в рамках исследования было, - отозвался младший научный сотрудник.

- А ты что кроме нас слушаешь? – в разговор ворвался Евгей.

- Дайте подумать, - Катя склонила голову и прищурила глаз будто не может ничего вспомнить, потом рассмеялась. – Я люблю ставить «Мою волну» по треку в Яндексе, - ребята переглянулись, не понимая о чем она. – Дяденьки, да вы чего? В Яндекс музыке можно поставить песню, похожую на какую-то другую. Я вот так и вас нашла, когда Noize MC слушала. Теперь уже ищу мелодии, похожие на ваши песни. Конечно, нежно люблю Заточку, - она кивнула Илье. – Могу бесконечно слушать НТР.

- Что есть НТР? – спросил Артём.

- Научно-технический рэп, - откликнулся Серега.

- Айтишное прошлое не отпускает? Тыж программист! – Катя весело подтрунивала над Серегой. Он ничего не отвечал.

- Хотим НТР, хотим НТР, хотим НТР! – весело скандировали Артём, Илья, Жека.

Катя достала телефон и поставила «Х.х. и в продакшн», все весело подпевали. Настроение было отличное, только Серега был будто отстраненным, необщительным. По очереди, кто-нибудь выкрикивал тост, становился на стул и выпивал залпом стакан. Выпили за успех предприятия, за дам, за новые концерты по всей России. Ребята подарили Кате билет на их будущий концерт в Астане.

Выпив довольно много, у всех появились естественные физиологические потребности: кому-то в уборную, кому-то покурить, кому-то просто подышать. Катя завернула за угол, закрыла за собой дверь. Она посмотрела на себя в зеркало: огромные зеленые от линз глаза блестели, лицо раскраснелось, искусно увеличенная бельем грудь ходила ходуном, волосы липли к разгоряченному телу. Она приложила к лицу руки, наполненные холодной водой, стало немного легче, дыхание становилось спокойнее и ровнее. Придя в себя, она решила возвращаться. Катя услышала, что за углом разговаривали Артём и Серега.

- Знаешь, всё это – фанатки, больные дети – не моё. Я устал, поеду домой, - Серега сказал Артёму, хлопнув его по плечу.

- Ладно, до завтра. В 10, не забывай, - Артём пожал Сереге руку на прощание.

Катя вышла из своего укрытия, Серега заметил ее и понял, что она слышала их разговор.

- Я тебе не нравлюсь, - тихо сказала она, спрятав глаза. Однако потом подняла на него взгляд.

Серега в полной растерянности не нашел, что ответить. Удалось лишь сказать:

- Я устал сегодня, завтра надо пораньше встать. Пока, - он показал раскрытую ладонь и поторопился скрыться, оставив девушку одну.

Катя вернулась к компании. Живые веселые люди были нужны ей сейчас. С ними было так хорошо болтать, что не хотелось никуда уходить. Артем странно на нее смотрел. «Жалеет меня, наверное», подумала Катя. Саня дурачился с едой, пытаясь из гренок построить башню. Официант принес очередную порцию пива.

- Ребята, давайте выпьем за Саню! Он сегодня сделал настоящую магию, чтобы всё получилось, - она поднялась на стул и залпом выпила полстакана. Сам Саня весьма оценил этот тост и присел в реверансе.

Вечер подходил к концу, бар должен был скоро закрыться. Музыканты – люди привычные сидеть до закрытия, а потом еще и продолжить вечер в каком-нибудь другом месте. Часто такие посиделки были у Сереги в квартире, но сегодня это был не вариант. Жека предложил проводить ее на такси до дома.

- Пойдем лучше погуляем, - предложила она.

Артём подошел к ней и тихонько сказал, что Жека сегодня будет для нее не лучшей компанией. Он вызвал ей такси и она уехала домой.

Глава 4

- Дима, можно я приеду? – Катя тряслась мелкой дрожью. Ночь ей удалось поспать нормально, боль накрыла ее с головой с самого утра.

Он не отказал. Она неловкими движениями сложила вещи в чемодан, оглядела квартиру, чтобы ничего не забыть. Такси до дома Димы ехало бесконечно долго, впрочем, каждая минута казалась вечностью. Она то впадала в забытье, слегка покачиваясь в машине, то вдруг тошнота накатывала, голодный желудок жалобно сжимался.

- Привет, - в этот раз Дима встретил ее около порога. «Она жалкая», подумал он.

Катя ничего не смогла ответить, голова ее была опущена. Лицо ее осунулось, глаза судорожно бегали в разные стороны.

- Проходи, - он отъехал на коляске, освобождая ей проход. «Она даже более жалкая, чем я».

Она села на диван, по ее щекам катились слезы. Сложно быть сказать, где сейчас витали ее мысли. Дикая усталость валила ее с ног, она прилегла на диван. Дима не стал задавать ей вопросы, только укрыл пледом и вернулся к своим делам. Пару часов спустя она очнулась ото сна. «Девочка плачет, сердце разбито…» тихо играло у Димы в колонке. Безуспешно пытаясь сдержаться, она разразилась рыданиями.

- Понятно, значит, музыкант, - он тут же пожалел о своих словах - она согнулась пополам. Он обеспокоенно следил за ней. Вдруг она перестала рыдать, испуганно посмотрела в угол комнаты.

Не отрывая взгляда, она спросила:

- У тебя в квартире кто-нибудь еще есть?

- Неееет, - с опаской сказал он.

«Тебя нет, тебя нет, тебя нет», бесконечно повторяя это, она зажала уши руками и крепко зажмурила глаза.

- Что с тобой?

- Ты же волонтер, ты же помогаешь людям, помоги мне, сделай же что-нибудь, - отчаянно кричала она.

Дима стянул ее с дивана, сам сполз с кресла. Он прижал ее голову к груди и стал гладить по голове. Он почувствовал, как ее тело расслабилось в тисках его рук. Он очень давно не прижимал к себе женщину. Десять лет назад он сложил это на самую дальнюю полку сознания и не доставал до сегодняшнего дня. Связывать свою жизнь с таким же инвалидом он не хотел, а мучить здоровую женщину, даже если бы такая нашлась, не позволяла совесть.

Минут через десять она высвободилась из его рук и уставилась на него.

- Да, мне стало легче, - не отводя взгляда, растягивая слова, сказала она. – Спасибо!

Теперь уже её пристальный взгляд смущал его, одновременно внимательный и отстраненный, он будил в нём какие-то чувства. «Пожалуйста, не надо на меня так смотреть», силой телепатии он пытался внушить ей эту мысль.

- Я раньше не замечал, какие у тебя зеленые глаза, - Дима прорвал тишину. Отвернуться, отойти, отстраниться он не мог, чертовы ноги не слушались его.

- Они становятся ярче из-за слез, - криво ухмыльнулась она, отведя взгляд.

В его голове уже звучала другая мысль «Посмотри на меня». Он рывком притянул ее к себе, запрокинул ей голову, чтобы видеть ее лицо. «Как обычно первый встречный», с грустью подумала она. «Неужели я настолько ужасна, что не могу найти нормального человека?». Его взгляд вернул ее из размышлений. Он догадался, о чем она подумала, и отпустил ее.

- Помоги мне сесть на коляску и поставь разогреть чайник, - спокойно и уверенно сказал он.

Они сидели на кухне и пили чай.

- Когда твой самолет?

- Я не знаю, какой из самолетов станет моим, я еще не покупала билет. Наверное, завтра. Надо найти, где поселиться.

- Ты можешь остаться у меня до завтра.

- А долгие задушевные разговоры будут?

- Нет.

- Черт! – она немного повеселела. – Почему ты не поцеловал меня? – неловко вызывающе спросила она.

- А что, очень хочется? – ответил он вопросом на вопрос, бровь поползла вверх.

- Хочется сдохнуть, - она снова помрачнела.

- Были попытки суицида? - он снова перехватил инициативу в разговоре и стал засыпать ее неудобными вопросами.

- Нет, я люблю жизнь. Порой я абсолютно с ней не справляюсь, но нет, не хотелось. А тебе?

- Мне не хотелось жить, но не убивать себя.

- Давай прогуляемся попозже? И я бы не отказалась принять душ, - она улыбнулась.

Дима показал ей, где можно взять полотенце. Она мылась и собиралась около двух часов. За это время он успел поговорить с матерью своего подопечного. Молодой мальчик стал инвалидом. У матери опускались руки. «Как он будет жить, когда нас не станет?». Отец ушел в себя и лишь выполнял указания, которые давала жена. Женщина была кремень. Сам парень не желал вставать с постели и делать хоть что-нибудь. Этот разговор вымотал Диму. Завершив звонок, он устало откинулся в кресле, прикрыв глаза.

Сквозь сон, он услышал мерный стук. Он развернул кресло и перестал дышать. Он не думал, что когда-нибудь увидит такое вживую. Стройные ноги начинались от ушей и заканчивались тонкими длинными шпильками. Черное платье облегало безупречную фигуру. Не в силах оторваться, он пялился на грудь и бедра. Огромные зеленые глаза смотрели на него из-под пушистых ресниц, губы были ярко накрашены красной помадой. «Провокатор», в бешенстве думал он.

- Ты со мной не пойдешь гулять в таком виде, - зло сказал он. – Люди подумают, что я нанял проститутку, - он пытался уязвить ее.

- А ты можешь себе такое позволить? Сколько я стою? – она медленно, покачивая бедрами, подходила к нему. Он ощутил запах ее парфюма.

- Я хочу тебя придушить, - беспомощно шипел он.

- Как же я этого хочу, - тихо и грустно сказала она.

- Не надо на мне вымещать зло. Не получилось у тебя с каким-то музыкантишкой, успокойся, живи дальше. Ты же хороший человек, помогаешь другим. Зачем ты пытаешься сделать мне больно? Оставь меня! Приготовь что-нибудь поесть, я задолбался сегодня. Когда же это закончится?!

Она не послушала его, села на полу возле коляски, подняла голову, чтобы видеть его лицо.

- Ты знаешь, у тебя тут кошки бегают и какой-то странный мужик угрожает тебя убить, - она сказала тоскливо. – Он говорит мне, что я жалкая и ничтожная, и что Бог напрасно дал мне жизнь. Он обещает, что я буду мучиться вечно, и смерть мне не поможет. А ведь я на нее очень рассчитывала. Это правда, рая нет, один лишь ад? – по-детски наивно спросила она.

Он снова переместился на пол, двумя руками взял ее за плечи, пытаясь заглянуть в лицо. Ее глаза наполнились слезами, которые вот-вот собирались потечь по щекам.

- Что с тобой? – он слегка встряхнул ее.

Она грустно улыбнулась ему.

- Ты такой умный, ты знаешь, что со мной.

- Как ты будешь добираться в Томск?

- Пока еще они безобидные, надеюсь, я не буду орать на весь самолет. Я же понимаю, что их нет.

- Ты не можешь одна ехать в таком состоянии, кто-то должен тебя сопровождать.

- Моя бедная мамочка, она не заслужила этого, - слезы лились по лицу.

- Разблокируй телефон и найди контакт, - она послушно исполнила его приказ. – Помоги мне вернуться в кресло и все-таки организуй нам обед. Иди, солнышко. И надень что-нибудь поудобнее, ладно? Ты очень красивая, но это сейчас неуместно.

Пока Катя переодевалась и разбиралась с чаем, Дима позвонил ее родителям. Ему не в первой было утешать скорбящих. Четко и по делу он сообщил, что случилось, заверил, что до их приезда он позаботится о ней. Как обычно предложил купить билеты, построить маршрут, найти врача, всё то же самое, что делал всегда. Только никогда больной человек не оказывался так близко, ему не приходилось заботиться о ком-то кроме себя самого.

После разговора он нашел ее в кухне. Она стояла, скрестив руки, и смотрела в окно.

- Может быть, мы всё-таки пойдем погулять? Моя голова вот-вот лопнет. Или я могу сходить одна, если ты не хочешь моей компании.

- Хорошо, но тебе надо помочь мне одеться, - он боролся между унизительным положением беспомощного инвалида и желанием поддержать ее.

- Ты ходишь гулять? Кто тебе помогает делать все эти вещи?

- Ко мне приходит женщина, которая помогает мне с одеванием, делает уборку, иногда готовит есть.

- А что бывает, если эта женщина не может тебе помочь, например, заболела или ей понадобился отпуск?

- Для этого есть запасная женщина, а если быть точнее, их две.

- Откуда ты берешь на это деньги? – удивленно и немного возмущенно спросила она.

- Я хороший специалист, мой труд достойно оплачивается. На коммуналку у меня льготы, реабилитацию прохожу за счет государства, есть небольшая пенсия по инвалидности. Иногда люди благодарят меня за помощь.

Они оделись, вышли на улицу. Уже стемнело, зажглись фонари. Опять пришлось надевать шапку и подтыкать в шарф. Кате становилось лучше, свежий воздух приятно бодрил. Они двигались молча, в тишине было слышно жужжание электромотора. «Зачем я так обидела его, ведь он пытался мне помочь?». Она знала зачем: зачем люди пьют, принимают наркотики, пускаются в беспорядочные связи? Другими сильными ощущениями заглушить свою невыносимую боль. Она чувствовала вину, но подумала, что лучше оставить это позади. Она вспоминала, как пристально они смотрели друг на друга, от этого ей становилось немного теплее, в тот момент она существовала в этом мире.

Его тяготило ее общество. Дима привык к своему распорядку. Он четко знал, сколько времени и сил готов уделять другим людям. Он был болен и принимал это ограничение. Как он мог заботиться еще и о ней? С ней нужно было проводить время, утешать, убеждать, обещать, она пугала его галлюцинациями, резкими переменами настроения, болью. Он жалел, что утром согласился принять ее. Это день оказался чертовски длинным.

- Ты хорошо спишь? – он показал ей, где лежит постельное белье. – Ты вообще сможешь уснуть после сегодняшнего? – она утвердительно качнула головой.

- Когда придет твоя женщина?

- В одиннадцать. Учти, ночью я не смогу прийти на помощь. Доброй ночи.

- Доброй ночи…

Таблетки прокатились по горлу, упали в желудок, туда же отправилась вода. Десять минут и она будет спать, как младенец. Прошло полчаса, час, два, ничего не работало, она не могла уснуть. Ей стало невыносимо жарко, она приняла холодный душ. Дима проснулся от ее возни.

- У тебя всё в порядке, - крикнул он из спальни. «Только бы она не вышла в окно», судорожно соображал он. – Иди сюда.

- Да, у меня все нормально, только я не могу уснуть и мне ужасно жарко. – Он взял ее руку, она была горячая, щеки пылали. – Ты простыла?

- Нет, я чувствую себя хорошо.

- Неси свое одеяло и ложись рядом, - его не радовала двусмысленность предложения, но ему было спокойнее, если бы она была рядом, в поле его зрения.

- Знаешь, не стоит… Прости, что я тебя побеспокоила, я больше не буду шуметь, обещаю. Почему так жарко, я не понимаю, - маялась она.

- У тебя есть что-нибудь легче, чем эта пижама? У меня в шкафу лежит длинная футболка, надень ее. В аптечке парацетамол, выпей. Иди еще раз прими холодный душ. После этого возвращайся сюда. Не гаси свет.

Он услышал, как открылась дверь ванны. Затем раздалось шуршание на кухне, хлопок холодильника. Её не было около двадцати минут. Она вернулась, с волос капала вода. В руках были подушка и одеяло. Она села на край кровати. Было заметно, что ей плохо.

- Что ты там делала? – спросил он.

- Я захотела есть, - смущенно ответила она.

- Надеюсь, ты нашла, чем поживиться, - с усмешкой сказал он. - Тебе лучше спать в темноте или со светом?

- Прости меня, я не должна была взваливать это всё на тебя, - тихо сказала она.

- Я оставлю ночник. Скажи, что делает твоя мама, когда ты в таком состоянии?

- Я люблю сказки разных народов мира и она читает мне вслух. Держит меня за руку, гладит по голове, обнимает. Всё, что делают хорошие мамы, - она нежно улыбнулась, говоря о матери.

Он протянул к ней руку, ее кожа успела остыть.

- Тебе становится лучше, ложись, - она послушно легла рядом с ним, повернулась к нему лицом.

- Помоги мне, - еле слышно прошептала она.

- Конечно, - он сжал ее руку.

Ее веки стали тяжелыми, довольно быстро она погрузилась в глубокий сон. Он какое-то время еще не спал, рассматривая ее в полумраке. Он снова почувствовал жалость к ней. Себя он не жалел, от себя он каждый день требовал максимум и даже немного больше. Он изнурял себя тренировками, изучал новые публикации, проверял каждый слух, который проходил среди членов сообщества. При этом он не позволял, чтобы болезнь полностью захватывала его: читал книги, развивался профессионально, любил изучать философию и химию. «Интересно, она хоть чем-нибудь интересуется?» расплывалось в его сонной голове.

Опять утро. Сегодня Кате было спокойнее. Как обычно она пыталась упихать себя обратно в сон.

- Доброе утро, - донеслось снаружи.

- Оно просто не дерьмовое, что уже намного лучше, чем обычно, - открыв глаза и глядя в потолок сказала она.

- Как ты себя чувствуешь?

- Я чувствую себя лучше, - она повернулась к нему лицом.

- Чем ты занимаешься, когда не спасаешь мир? – он слегка улыбнулся.

- Иногда я начинаю что-нибудь читать, но это растягивается надолго. Собираю пазлы, сейчас я могу собрать картинку из тысячи деталей, это занимает около недели. Люблю стендапы смотреть, интервью у комиков, Дудя и Вписку. Довольно много гуляю.

- Помоги мне встать и одеться, я хочу есть, а значит ты знаешь, что делать, - опираясь на нее, он переместился в коляску.

- Я заметила еще вчера, у тебя неполный паралич нижних конечностей, да? – когда она ему помогала, Дима часть веса переносил на ноги.

- Три года назад случилось улучшение, появилась чувствительность. Я стал заниматься в два раза больше, каждый день, надеясь, что приближаю свое выздоровление. Больше прогресса не случилось. Я принял это, - он сказал это привычным будничным тоном.

Катя приготовила омлет, сделала тосты с маслом и сыром, нарезала овощной салат. Она с удовольствием ела свою еду, исподволь наблюдая, как он ест.

- Тебе не нравится? – ее смутило, что он медленно ел.

- Шутишь что ли? У меня такого завтрака последние лет десять не было. Я обхожусь хлопьями, в лучшем случае ем вареные яйца. У тебя очень вкусный омлет получился, - он довольно улыбался.

Глава 5

Катя вернулась в Томск после времени, проведенного в клинике. Дима оперативно нашел ей хорошего врача, уговорил пройти лечение. За месяц врачи смогли купировать приступ, ремиссия потихоньку возвращалась.

Вместе с родителями они решили, что Кате нужно меньше заниматься волонтерством, устроиться на более легкую работу. На какое-то время она перешла жить к родителям. Жизнь ее была опустошена без любимых занятий. Теперь она частенько долго следила из окна за тем, как на улице кружится снег, ходят люди, зажигаются огни.

- Ну чего тебе не хватает? - сокрушалась мать.

- Смысла… - тихо отзывалась Катя.

Насколько могла, она вовлекалась в простые бытовые дела. В квартире родителей все сияло чистотой, все родные и друзья были обеспечены вязаными носками, глаженое белье ровными стопками сложено в шкафы. Всё, что не требовало умственного напряжения, радовало ее, полностью увлекало и помогало отправлять боль на второй план.

Ее жизнь словно встала на паузу. Несмотря на то, что родители и подруги старались приглашать в кафе, на концерты, погулять, дни казались ей однообразными. Она вежливо улыбалась, шла, просила не забывать. Катя совсем прекратила поиски мужчины, отказалась от мысли создать семью. Тем не менее, она хорошо выглядела, ухаживала за собой. Чудесные длинные волосы распадались по плечам, красиво блестели на солнце. Точеную фигуру облегали романтичные платья, блузки, брюки, на ногтях всегда был маникюр.

Свою злость и обиду она направляла на ЖКХ. По каждой мелочи она звонила оператору, по каждой неисполненной в срок заявке строчила жалобу. Соседи радостно прочили ее на председателя дома, но понимая, что ее сил надолго не хватит, она отказывалась.

- Твою мать, отрыжка клоаки, заткнись и вали отсюда, - в бешенстве орала она в окно на загулявших ребят, которые в ночи горланили песни. Ей было невыносимо, что они прерывают ее и без того плохой сон. В окнах домов зажегся свет, перепалка перебудила весь двор. Ребята, испугавшись напора, быстренько ретировались. На следующий день она не могла смотреть в глаза соседям, особенно маме.

Весной она вернулась в группу поддержки. Вместе с этим возвращалась осмысленность. Оказалось, что ее здесь очень не хватало, участников группы перестали направлять в Бехтерева, назначать им новые препараты, менять схему лечения. Она сопровождала больных и их родителей в диспансер, к заведующему отделением, директорам различных фондов. Снова и снова как каток она доказывала, убеждала, умоляла помочь другу.

Ей взбрело в голову, что она отличный реставратор мебели и ее квартира превратилась в мастерскую. Кругом все было застелено и завешено пленкой, по которой были размазаны капли краски. После шлифовки все поверхности в доме покрывались слоем пыли. Несмотря на холодную погоду, окна были распахнуты настежь весь день, чтобы не угореть от запаха краски. Впрочем, у нее действительно получалось неплохо, и уже к лету она переделала всю мебель.

В начале мая ей написали из фонда Продвижение. В Томске жила молодая девушка Настя, которая умоляла прийти именно Катю и поговорить с ней. «Я не знаю, чем могу ей помочь, по этой линии у меня нет опыта работы, да и знакомств, впрочем, тоже», но всё же не смогла отказать в просьбе. Она вспомнила, что Дима занимается подобными вопросами, но ей не хотелось к нему обращаться. Посла инцидента и ее возвращения домой, они не общались.

Оказалось, что Настя очень хотела послушать про выступление в Продвижении. Она рассказывала, как полюбила группу, как смотрела видео, записанное кем-то на телефон. Катя с радостью рассказала, как младший научный сотрудник Саня ужасно помог в организации концерта, как Илюха с гитарой прыгал вокруг себя на сцене, как Артем и Сега читали рэп, зажигая зал. Настя жмурилась от удовольствия, как кот на солнце, снова и снова уточняя всевозможные детали.

Неожиданно разговор перешел в другое русло.

- Ты когда-нибудь любила? – спросила ее Настя.

- Знаешь, я часто путаю божий дар с яичницей, - засмеялась Катя. - Пожалуй, любила, только это было давно, - ей вспомнились ее первые отношения.

- А правда, что чувствуешь бабочек в животе, когда влюбляешься? – Настя с широко открытыми глазами задавала наивные вопросы.

- У меня не было бабочек. Но кружилась голова от поцелуев, первое время, потом перестала.

- Наверное, ты в тот момент была такая счастливая!

Катя в точности уже не помнила, что там было. Была юность, много алкоголя, костер и песни под гитару. Они все мечтали, что однажды… Однажды они станут богатыми и успешными, у них всё получится, будущее определенно на их стороне. А пока что была «Мама-анархия» и стакан портвейна. Он взял ее за руку, отвел подальше от костра. «Ты очень красивая», говорил он ей. От этих слов ее сердце стучало быстрее… Или, может быть, она перепутала и он просто некрасиво лапал ее, а голова кружилась от алкоголя. Впрочем, помимо пьянок, они умели отлично учиться, проводить дни и ночи над книжками, приближая светлое будущее. Потом пьянки и гулянки отошли в сторону, уступив место интеллигентным посиделкам в кругу таких же серьезных молодых людей, какими они стали.

- Почему ты перестала его любить? - как интересно она задает вопросы, подумала Катя.

- Он не хотел на мне жениться, - просто сказала она. – Он тоже перестал меня любить, - последовало дополнительное объяснение.

- Знаешь, я боюсь безответной любви. Таким как я, инвалидам, это особенно страшно, мы не конкурентоспособны. Мы даже друг друга любить не можем, потому что это совершенно лишено смысла.

Слова «безответная любовь» задели ее. Как же больно любить без надежды, зачем вообще это кто-то придумал. Ведь природа мудра, как она допустила подобный казус. «Каждому свое испытание», говорила ее мама. «Разве одно уже не назначили?» Катя криво улыбнулась.

- Катя, Катя, смотри, это же Виктор Павлович – мой врач, - Настя помахала ему рукой, он поприветствовал их в ответ.

После встречи с Настей она написала Артему. «Москва, благотворительный концерт для инвалидов-колясочников, Катя. Ох и наделали вы переполоху в Датском королевстве. Ваша армия поклонников пополнилась сотнями фанатов из разных уголков страны, про ваше выступление ходят легенды. Теперь они дружно подпевают вашим песням. Спасибо».

Глава 6

В дверь раздался звонок. Катя была ошарашена, перед ней стоят Дима, опираясь на тросточку.

- Здравствуй, - взволнованно сказала она.

- Добрый день, - ответил он. – Пригласишь войти?

Она впустила его.

- Конечно, проходи, пожалуйста. Как ты нашел мой адрес? - недоумевала Катя.

- Мама сдала тебя с потрохами, - засмеялся он.

Он вошел, разулся, огляделся. В комнате стоял диван, два кресла, большой стол. Половину стола занимали пазлы. Она собирала довольно сложную картинку. Он нашел пару деталей и поставил их на место.

- Ты не мог бы… Я не люблю, когда трогают мои пазлы, - смущенно сказала Катя.

На столе покоилась стопка книг. Его заинтересовал ее выбор литературы: Мастер и Маргарита, Скотный двор, Зеленые помидоры в кафе полустанок, Энтони: Дорога к дракону. Тут же был ноутбук, из которого играла знакомая мелодия.

- Тебя никак не отпустит? - брезгливо спросил он.

- Пытаюсь любить их музыку, а не только его, - оправдывалась Катя. - Ты слышишь, как он берет эту ноту? Кажется, это лучшее, что есть в музыке, - она улыбнулась, в ее голосе была нежность и теплота.

- Ты еще хоть что-нибудь слушаешь? – разговор пошел о музыкальных предпочтениях.

Как обычно ему хотелось чаю. Сидя в уютной кухне под абажуром, он уплетал конфеты. Они перекинулись фразами, которые предписывает вежливость. Оба были смущены, разговор всё время спотыкался, они подолгу молчали. Каждый хотел спросить что-то важное, но это было глупо, главное было понятно без слов.

- Думаю, я не писала тебе по той же причине, что и ты мне, - ни с того, ни с сего сказала Катя.

- Пожалуй, это так, - задумчиво произнес он.

- Знаешь что, собирайся, пойдем гулять с тобой, как видишь мне теперь это раз плюнуть, - со смехом сказал он.

- Хорошо, подожди меня здесь, мне нужно одеться.

На улице стоял прекрасный теплый август. Распустившиеся цветы поворачивали свои прелестные головки к солнцу. Проходя мимо детской площадки, где играли дети, они бросили им улетевший мяч. На перекрестке их напугал Suzuki Vitara - в этот момент Дима крепко сжал Кате руку, чтобы она не попала под колеса лихачу. Разговор остался напряженным, в основном они разговаривали о своих подопечных.

Время шло. Отведенные вежливостью пара часов общения заканчивались. Катя торопилась к Зое Матвеевне, она старалась приходить к женщине в одно и то же время – старушка начинала беспокоиться, если Катя опаздывала. Дима предложил свою помощь, Катя сомневалась – та была подозрительна и не чествовала чужаков. С другой стороны пожилой женщине не помешало бы пообщаться с кем-то новым, а Дима умел вызывать у людей доверие и симпатию.

Зое Матвеевне очень понравился Дима. Женщина была непростой, свою студенческую юность она провела в Москве. Она всё рассказывала ему про те времена, как с девчонками они бегали в кино после пар, как любили есть мороженое на ВДНХ, как за 30 копеек покупали самую вкусную на свете чесночную колбасу. Потом по распределению она попала в Томск, где вышла замуж за своего Геночку. Душа в душу они прожили 43 года и 5 лет назад Геночка ушел из жизни. Без него она оказалась совершенно беспомощна, хорошо, что Катя, вот, приходит и помогает ей.

- А у меня тоже тросточка есть, - мягко, как с ребенком, Дима говорил со старушкой.

- Вы уж Катю берегите, сама она себя не бережет, - напутствовала старушка на прощание.

Выйдя от Зои Матвеевны, они шли молча. Дима проводил Катю до подъезда, она не предложила ему войти. Дома спрятавшись за занавеской, она следила как он уходит. Опираясь на тросточку, он неспешно ковылял через двор. Он обернулся, чтобы посмотреть на ее окно, она отшатнулась, как будто он мог ее увидеть.

На следующий день в дверь снова раздался звонок. Ее даже развлекал неопрятный вид в зеркале. «А вдруг за дверями твоя судьба?» мама уговаривала следить за тем, как она выглядит дома. На ней была надета старая полинявшая футболка, на любимых брюках вытянулись колени, волосы неряшливо собраны в гульку. Приятно пахнущий, в рубашке и брюках, излучающий уверенность, в дверях появился Дима. Он стоял без тросточки, она осознала, какой он высокий и плечистый, рубашка приятно топорщилась на груди. «Точно, он же постоянно тренируется. Симпатично», кисло подумала она.

- Собирайся, пойдем в ресторан. И вот это свое платье, линзы, туфли - сделай, - тоном, не терпящим возражений, приказал он.

- Но я не готова, не могу, не хочу! – возмущалась она. –Ты не можешь вот так вламываться каждый день и указывать, что мне делать.

- Что тебе мешает? – он сверлил ее взглядом. Она опустила голову. Молчание повисло в воздухе. Пауза затянулась. – Ты тупая и не благодарная! – брызжа слюной, он поспешно открывал дверь.

- Но не могу же я благодарить тебя собою! – кричала она вслед ему.

Глава 7

Спустя полгода в Москве в квартире 45 раздался звонок в домофон, Дима посмотрел, кто там. В объективе камеры была Катя.

- Да, - сказал он в трубку.

- Дима, здравствуй, впустишь меня?

- Извини, я не жду сегодня гостей. Тебе лучше уйти.

- Мне нужно сказать тебе что-то очень важное.

- Для этого есть телефон, воспользуйся им.

В камеру он увидел, что подъезду подходит женщина. Не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем их разговора, он открыл дверь. В квартире он ждал ее на пороге.

- Здравствуй, - тихо повторила она.

Он, как всегда, испытующе смотрел на нее, она же не могла поднять на него глаз.

- Что ты хотела мне сказать?

- Я хотела попросить у тебя прощения за наш последний разговор, нехорошо получилось. Прости меня, - она с трудом подняла глаза. В его взгляде смешались усталость и отвращение. – Да, вижу, я для тебя жалкая неудачница, - очень печально сказала Катя.

- Не торопилась ты, - едко сказал Дима. - Что же, видимо, миссия выполнена, и тебе пора идти. Прости, но мне некогда, я встречаюсь с девушкой, - зачем он сказал про девушку, сам не понял.

«Уходи, и забирай с собой, всех своих друзей, всех своих детей, всю свою родню…»

- Хорошо, до свидания,- еле слышно сказала она.

Внезапно она стала белая как мел, прислонившись к двери, медленно сползала на пол. Спустя полминуты она лежала без сознания. Ноги еще не слушались его полностью, он с трудом поднял ее и отнес в комнату, положил на диван, под голову подоткнул подушку. «Надо вызывать скорую. Она как всегда некстати». Он взял телефон, пошли гудки.

- Не надо скорую, - еле шевеля губами, сказала она. – Это новые таблетки, побочка. У меня в сумке есть лекарство, дай мне, пожалуйста.

Он принес ей воды, после чего взял телефон и вышел из комнаты, прикрыв дверь.

- Ксюша, солнышко, сегодня не получится встретиться, у меня форс-мажор. С меня должок. Ты умница, - нежно ворковал он.

Когда он вернулся в комнату, он застал уже привычную картину:

- Почему ты постоянно плачешь? – раздраженно спросил он.

- Потому что мне плохо.

- Тебе плохо из-за того, что я на тебя ору? – его голос немного смягчился.

- Из-за стыда, унижения, вины, слабости, обиды, - хныкала она.

- Ты слишком много жалеешь себя, тебе пора брать себя в руки.

- Я пошла, - отозвалась Катя. Соленые капли с подбородка падали на грудь, она размазывала их по лицу.

- Сиди уже, приходи в себя, - тяжело вздохнув, он указал ей на диван.

Не послушав его, она встала. Он перегородил ей дорогу.

- Почему ты не слушаешь? Зачем ты всё это делаешь? Разве ты не можешь жить как нормальный человек? - прокричал он и больно сдавил ей руку.

Дима дернул ее на себя и начал целовать - яростно, грубо, больно. Она закрыла глаза и не сопротивлялась. Он оторвался от нее и увидел, как ее губы опухли от его натиска, смотрел на нее, не отрывая глаз. Она смотрела на него в ответ. Он притянул ее к себе, начал покрывать поцелуями лицо, волосы, руки. Их обоих плохо держали ноги и как всегда они оказались на полу. Он стиснул ее крепко, от чего она с трудом дышала, но не вырывалась. Он снова то целовал ее, то сжимал в объятиях. Жесткость и черствость спали.

Они долго так сидели, и он почувствовал как она, обмякнув, уткнулась в его плечо. «Наверное, уснула», подумал он. Он погладил ее по руке, которая стала холодной. Он откинул ее, чтобы посмотреть на лицо, ему стало страшно.

- Катя, Катя, проснись, - он тряс ее тело.

Дрожащими руками он пытался нащупать пульс, бесполезно, сердце не билось. Катя умерла.