Духи города Омска. Книга 1.

История 1. Дело о пропавшей сковороде. Глава 1. В которой приходят странные письма, и происходят непонятные вещи.

Эта история началась поздним вечером, скорее даже ранней ночью. Вениамин сидел неподвижно и уставившись в монитор своего компьютера. Не то чтобы это происходило с ним редко, ведь зарабатывал он на жизнь разнообразным фрилансом связанным с веб разработкой. Но в данный момент причиной его неподвижности было сильное недоумение, доходящее до ступора. Точнее сказать, эта история началась даже часом раньше, когда был закончен очередной заказ. На экране была темная тема редактора кода, слева список задач на фриланс-бирже, справа стакан с остывшим кофе. За окном был июльский вечер, жара постепенно уступала место прохладному ветерку.

Завершенный заказ - парсинг данных с какого-то сомнительного сайта про редких птиц и их миграцию отправился заказчику, и появилось пять свободных минут которые можно было потратить на чтение свежей почты. Новых писем в почтовой программе было три: реклама ноутбуков почему-то от банка, очередная рассылка с "Озона" и… странное письмо без темы.

"От: no-reply@kurnog.ru

Кому: veniamin2000@gmail.com

Тема: (пусто)

Текст:

Весьма почтенный господин Вениамин,

Позвольте обратиться к Вам с предложением, достойным ума пытливого и духа решительного.

Нам стало известно, что Вы обладаете качествами, весьма редкими в современном человеке: наблюдательностью, склонностью к аналитике и природным вниманием к деталям. Именно такие способности требуются для исполнения тонкого поручения, связанного с поиском и возвращением предмета особой ценности.

Речь идёт не столько о материальной составляющей, сколько о значении предмета в контексте более широкой, увы, пока не подлежащей разглашению, картины.

Если Вы прочли это письмо, мы сочтём это знаком согласия.

Вас ожидают по адресу:

Иртышская набережная, дом 7

Время прибытия - на Ваше усмотрение

С глубоким почтением,

- А.А."

Вениамин вскинул брови. Стиль письма - словно его писал человек с пером и чернильницей. Всё это напоминало чью-то изощрённую шутку. Но фраза "если вы прочли это письмо, мы сочтём это знаком согласия" вызывала вопросы.

Он открыл заголовки письма. Пожал плечами: заголовки, как заголовки. Почтовый клиент показал отправителя, путь через пару американских SMTP-серверов, всё казалось почти обычным. Почти.

Вениамин щёлкнул правой кнопкой по письму и выбрал пункт "Просмотреть исходный код".

- Посмотрим, что там у тебя под капотом, - пробормотал он.

Его взгляд метался по заголовкам, DKIM-подписям, ID-шникам, пока он не наткнулся на строку:

Received: from kurnog-node.alpha (367.82.14.23) by mx.google.com...

Он застыл.

- Что? - переспросил сам у себя.

Он перечитал строку дважды. Потом зачем-то открыл калькулятор на компе. IP-адрес. Один из октетов - 367.

- Это невозможно, - прошептал он. - Октет он на то и октет, что состоит из 8 бит, и может содержать только число от 0 до 255... 367 было очевидно больше, и не могло быть частью IPv4 адреса. Он посмотрел в окно и перевел взгляд обратно, 367 осталось на месте. Это точно ошибка. Или…

Он открыл терминал:

ping 367.82.14.23

Вениамин ожидал увидеть "ping: 367.82.14.23: Неизвестное имя или служба". Но внезапно получил:

PING 367.82.14.23: 56 data bytes

64 bytes from 367.82.14.23: icmpseq=0 ttl=60 time=0.429 ms

64 bytes from 367.82.14.23: icmpseq=1 ttl=60 time=0.442 ms

Вениамин уставился в экран. - Такого не бывает…

Он отправил запрос на невозможный адрес. И получил ответ. Причём с временем отклика - как будто сервер находился очень близко. Почти рядом.

Команда ping - это такой простой способ проверить, работает ли связь между твоим компьютером и другим устройством в интернете (например, сайтом). Представьте, что вы кричите другу: "Ты тут?" - и ждёте, пока он ответит: "Я тут!" вот и ping делает то же самое: отправляет короткое сообщение на другой компьютер и ждёт ответа. Если ответ пришёл - значит, всё в порядке, связь есть. Если ответа нет - значит, возможно, проблема с интернетом или тот компьютер недоступен. Другое дело, если вы пытаетесь кричать другу, которого даже теоретически не может существовать.

Наверняка многим из читателей покажется, что случившееся это ерунда и событие, не стоящее внимания. Но тем, кто разбирается, а наш герой разбирался в компьютерных сетях очень даже неплохо, произошедшее было сродни реальному доказательству существования магии. Представьте, что вы подходите к подъезду, а сидящая на лавочке бабушка зажигает в ладони фаербол и кидает его перед вами со словами, - Ну что за молодежь пошла, никакого уважения к старшим! - Вот примерно в таком же состоянии, в каком были бы вы, ну ,за исключением конечно, подплавившихся ботинок, мы и застали Вениамина.

- Ну что же, раз там отвечает сервер то возможно и web сервер там есть. - Вениамин вбил в адресную строку "http://367.82.14.23". Браузер на секунду замер, затем последовал мгновенный редирект на "https://kurnog-node.alpha", и перед Вениамином открылся сайт, стилизованный под официальный портал муниципального образования. Типичный серо-голубой дизайн начала 2010-х, скучные шрифты, герб в шапке, разделы "О нас", "Контакты", "Жалобы и предложения". Но тексты были... странные. В разделе "О нас" говорилось: "Сайт предназначен для всех добрых духов города Омска, временно пребывающих в телесной оболочке или обитающих в иных формах. Мы стремимся сохранять баланс, поддерживать тишину в старых домах и следить за возвращением утраченных вещей - в том числе памяти." Канцеляризмы переплетались с откровенным мистицизмом, создавая ощущение, что ты попал на госпортал из параллельной реальности.

- Что за небывальщина?.. - Да-да, не надо улыбаться. Вениамин воскликнул именно так - нет причин сомневаться в моих словах.

И отправился в душ. Под струями прохладной воды в голове у него немного прояснилось. Он начал думать, что это просто духота, что он переутомился в последнее время. Ну, может же человеку мерещиться всякое-разное - бывает. Ничего страшного в этом нет. И когда он, обернутый полотенцем, шёл к компьютеру, Вениамин уже почти полностью убедил себя, что всё произошедшее - просто разыгравшееся воображение, что ничего такого на экране монитора он не увидит.

Но, конечно, это не было воображением. По крайней мере, письмо было на месте.

И когда Веня механически запустил последнюю выполненную команду в консоли, пинг начал, как часы, методично выстреливать ответами с не могущего существовать сервера. Даже страничка веб-сайта никуда не делась, все так-же продолжая показывать ерунду и нелепицу про духов.

Вениамин откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от экрана с сайтом. Слова про "добрых духов" будто что-то всколыхнули в памяти, и вдруг - как будто занавес отодвинулся - он вспомнил бабушкин голос, запах тёплого молока и старой шерстяной шали.

Бабушка Лида жила в деревне под Тарой, в старом, перекошенном доме с низкими потолками и скрипучими половицами. Летом, когда родители отправляли его к ней на каникулы, по вечерам они сидели на лавке у печки, и бабушка рассказывала.

- Домовые, Венька, - говорила она, и при этом сидела у печки и чесала пряжу, - они не сказка, а жильцы старых домов. Им каша по ночам нужна, тишина и порядок. Обидишь - соль рассыплешь или веник не туда поставишь - будет шалить. Но если с уважением - помогут. Я сама видела однажды, в овине…

Он тогда был лет семи, и всё записывал в воображаемую тетрадь. А бабушка рассказывала, глядя в темноту за окном:

- Мы овёс молотили. Вечером я зашла в овин - думала, куры спрятались. А там, у стены, сидит кто-то. Маленький, бородатый, в сером. Глаза как угольки. Я замерла. А он только головой кивнул - мол, не мешай, и - как дым рассыпался.

Вениамин тогда испугался. А потом начал искать домового в каждом углу: ставил на ночь блюдце с молоком, под подушку прятал пряник "для него". Бабушка не смеялась - наоборот, ставила рядом второе блюдце и шептала: "Чтобы видел - уважаем".

- А леший, Венька, - говорила она, не поднимая глаз от веретена, - он в лесу хозяин. Ежели грибов пойдёшь искать - не забудь разрешения спросить. А то заведёт. Лес вроде тот же, а тропинки нет. И голос твой назад не отзывается.

- Ты его видела, бабуль?

- Видела, - кивала она, как будто говорила о соседе. - Я тогда маленькая ещё была, за хворостом ходила, в лесу. Стоит. Высокий, как берёза. Шапка моховая, глаза зелёные.

Вениамин слушал, затаив дыхание, тогда ещё ребёнком. Смешно боялся выйти ночью в туалет на улице, но бабушкины истории манили, как костёр в лесной чаще.

- А кикимора? Она тоже настоящая?

- Не то слово. Кикимора - злючка болотная. В воде живёт, в корнях, в сырости. Женская она вроде как, но вида разного бывает. То волос длинный, то вся в тряпках, то вообще - паук с лицом. Ждёт, пока кто по воде пройдёт, и хватает. Особенно мужиков. Особенно пьяных. - Бабушка замолкала, будто прислушиваясь. Потом добавляла тихо:

- Только зря не бойся. Уважай. У них там свои порядки. Мы им не хозяева, мы - соседи.

Он не вспоминал этого много лет. Всё это казалось детской сказкой. Но теперь, глядя на сайт для добрых духов города Омска, он чувствовал, как реальность даёт трещину. Может, бабушка не просто рассказывала сказки. Может, она предупреждала.

Посидев еще немного не двигаясь, перед монитором Вениамин мысленно махнул рукой, и со словами: - Утро вечера мудренее. - Отправился спать.

Глава 2. В которой встречаются отсутствующие здания и приходится много ходить.

С утра было тихо и тепло. Сквозь открытое окно в комнату Вениамина тянуло запахами зелени, далёкого асфальта и жареных пирожков из соседнего подъезда. Где-то во дворе стрекотал старый вентилятор, и в этом стрекоте было что-то ленивое, почти уютное.

Он проснулся без будильника, потянулся, провалялся ещё с полчаса в постели, и только потом нехотя встал. Настроение было - как у сырника без сметаны: вроде и неплохо, но как будто чего-то не хватает. Он плёлся по квартире в одних трусах, мысленно перебирая причины остаться дома. Но вчерашнее письмо не давало покоя, свербило что-то внутри.

Он открыл холодильник - и тут же услышал глухой хлопок: перегорела лампа на кухне.

- Ну отлично, - пробурчал он. Потянулся над верхней полкой, и на ощупь достал коробку с яйцами - осталась ровно одно. Чайник заурчал, и почти сразу отключился. Вода закончилась в середине кипения. Он открыл окно - сквозняк тут же сбил со стола бумажку с какими-то записями, она юркнула под диван. Поднял - порвал нечаянно. Потом сел на диван, поставил кружку на подлокотник - и та моментально съехала вниз. Немного кофе - на футболке. Ну хотя-бы после этого Веня смог поймать кружку и допить оставшуюся горячую жижу внутри.

- Да что с утра за цирк, - буркнул он, вставая, чтобы переодеться. Пока выбирал чистую футболку, с полки упал блокнот - как раз тот, в который он иногда делал заметки по "необычным" делам. Он поднял его и машинально сунул в рюкзак. Тут же зазвонил домофон - кто-то ошибся дверью, вместо второго подъезда звонили в третий. Через пять минут отключился интернет. Система перезагрузки роутера остановилась на 78% и зависла. Он постоял посреди комнаты, в футболке с пятном, с одной гренкой на тарелке, с перезагружающимся роутером и мыслью: "А может, и правда сходить? А то всё равно толку от этого утра - ноль." Он переоделся, умылся, достал рюкзак, на всякий случай закинул туда блокнот и зарядку. Прежде чем выйти, открыл почту: письмо всё ещё там. Страничка сайта открылась, как ни в чём не бывало.

- Иртышская набережная, 7. - Он кивнул самому себе и вышел. Дверь захлопнулась за ним сама. Порыв ветра прямо выдернул ручку двери из руки Вениамина. Осталось только повернуть ключ в скважине и отправляться на встречу к приключениям.

На лавочке у подъезда сидела Катя. В кедах, с бутылкой воды в руках, с собранными в хвост светлыми волосами. Ей было двадцать три, она жила этажом выше. Часто здоровались, пару раз пересекались в магазине, однажды как-то совсем случайно вместе пили кофе в одном из районных "кофе с собой". Катя симпатизировала ему - это было очевидно, но Вениамин делал вид, что не замечает. Не потому что не хотел, просто... не было подходящего времени. Как всегда.

Она подняла глаза и сразу улыбнулась:

- Привет. В субботу кто-то выходит из дома в девять утра? Это, кажется, серьезное нарушение законов нашего штата, ковбой.

- Привет, - усмехнулся он. - Да, но я по делу.

- Куда?

- В центр. Там... архив какой-то или отдел. Мне прислали письмо вчера. Сам толком не понял, но поеду гляну.

- Архив? - переспросила она с лёгкой насмешкой. - Звучит как романтический квест. Покажешь?

- Да не вопрос. - Он разблокировал телефон, открыл почту. - Вот, смотри.

Протянул ей экран. Катя взяла телефон и нахмурилась:

- Тут просто список писем. Никакого нового. Последнее - от магазина.

- Как - нет? Вот же оно. - Он взял обратно телефон. На экране всё было: отправитель, дата, адрес.

- Слушай, правда странно, - сказал он и перешёл по ссылке. Открылась та самая страничка: шапка сайта, серый фон.

- А если я?

Катя взяла телефон снова. Страница подгружалась секунду, потом появилось стандартное белое окно с надписью: "Не удаётся получить доступ к сайту. Проверьте подключение."

- Ну вот. У тебя глючит, - сказала она, возвращая телефон. Но в голосе у неё было не раздражение, а скорее лёгкое любопытство.

- Подожди. - Он снова глянул на экран. Письмо было. Сайт работал. Всё на месте.

Они оба на секунду замолчали.

- В общем, не знаю, - пожал плечами он. - Но я всё равно поеду. В письме просили прийти. А там видно будет.

- Тогда я с тобой, - вдруг предложила Катя. - У меня выходной, делать нечего. Просто погуляю рядом. Честно.

Он на мгновение задумался, потом сказал:

- Спасибо. Но я, правда, туда-обратно. Очереди, бумажки. Убьёшь весь день впустую.

Катя чуть улыбнулась, с ноткой обиды, но быстро спрятала её.

- Ну ладно. Если что - зови потом. Я дома.

Он вышел за ворота, достал наушники и, включив плейлист, пошёл к остановке. Утро окончательно проснулось: машины гудели, кофейни открывались, и город дышал своей привычной субботней суетой.

Вениамин поехал в центр на автобусе. Поездка была знакомая, почти автоматическая. Город проносился за окнами: парк, потом мост, широкие проспекты, клумбы, магазины, люди. Автобус высадил его у сквера напротив остановки "Яблонька". Солнце уже хорошо припекало.

Дальше нужно было идти пешком. Маршрут казался простым - он уже ходил здесь несколько раз раньше, знал все повороты. Но вдруг, почти незаметно, всё стало странным: улица за улицей - не те дома, не те вывески, не те деревья. Асфальт под ногами тот же, но всё вокруг будто поменялось. Он остановился на перекрёстке: направо - тупик, налево - снова какой-то переулок, которого не было на карте. Казалось, он кружит, хотя шёл прямо.На миг он ощутил странную лёгкую тревогу, почти детскую - как будто попал не туда, и город больше его не узнаёт. Но тут вспомнился рассказ бабушки. Она говорила, что если в лесу тебя закружит леший - надо снять с себя одежду наизнанку, повернуться через левое плечо и сказать: "Своим путём иду, меня не тронь". Вениамин усмехнулся, оглянулся - никого. Стянул футболку через голову, вывернул, накинул обратно, неловко крутанулся через плечо и пробормотал слова. Секунду ничего не происходило. А потом он заметил - в конце переулка показался знакомый сквер. За ним - остановка, от которой он шёл. А рядом - улица, ведущая прямо к Иртышской набережной.

- Ну вот, - тихо сказал он. - Всё на месте.

И пошёл дальше, как будто ничего особенного не произошло, ощущая на себе чей-то пристальный взгляд. Это чувство было странным, почти приятным, хотя и немного озадачивающим. Каждый раз, когда он замедлял шаг и осторожно оглядывался, вокруг царила привычная городская суета - спешили прохожие, проезжали машины, ветер колыхал листья деревьев. Никого подозрительного поблизости видно не было. И всё же, этот тихий, внимательный взгляд продолжал сопровождать его, вызывая лёгкое волнение. Кажется он все правильно сделал. Лешему... Лешему? Кхм... ну конечно лешему, понравилось то как он это сделал. По старым традициям. Вениамин не захотел задумываться о лешем, постарался отвлечься, переключив внимание на здания и витрины магазинов вдоль дороги.

Он шёл по улице быстрым шагом, не сверяясь с навигатором. "Иртышская набережная, 7" - адрес был в письме. Он легко нашел девятый дом. Седьмого не было. Он обошел вокруг, потом прошёл снова. Никаких изменений. Деревья, кусты были. Гостиница с адресом улица Броз Тито дом 2, была. И школа по адресу улица Чкалова дом 3. И спортивная площадка. И здание по адресу Ильинская улица, 4. Не было только дома с адресом Иртышская набережная, 7.

Вениамин решил сделать паузу: зашёл в маленькое кафе с яркой жёлтой вывеской, заказал пирожок с картошкой и морс, устроился у окна. Открыл карту в телефоне - адрес не отображался. Никакого дома номер семь не было. Поиск тоже молчал: "Адрес не найден."

- Ну класс, - пробормотал он, глядя в экран.

Допив морс, он вышел из кафе и решил обойти дом номер 9 в другую сторону. И только тогда - увидел его. Небольшое двухэтажное здание, бежевое, с застеклённым входом. На стенах можно было увидеть небольшие трещинки, и вообще было видно, что здание довольно старое, но ухоженное. Было очевидно, что в процессе ремонтов здание осовременили, заменили рамы на стеклопакеты, и входную дверь тоже сменили на современную. Рядом с дверью висела крупная табличка: "Иртышская набережная, 7". Он точно не мог пропустить её когда шёл в другую сторону. Обычное учреждение. Жалюзи, кондиционер, ничем не выделяется.

- А вот ты где, - тихо сказал Вениамин.

Буквально полчаса назад никакого здания на этом месте не было. Он точно это помнил. Вениамин опять сменил направление движения, и на следующем круге здание опять пропало. Он даже потоптался по месту где видел здание в прошлый раз. Несколько кустов, дерево. Никаких признаков дома.

- Получается здание существует только когда я иду по часовой стрелке, - сделал вывод наш герой.

Можно было бы предположить, что Вениамин испугается, или взволнуется по поводу чудес происходящих вокруг него. Но ,по всей видимости, предела удивления он достиг еще вчера и поэтому просто обошел вокруг в правильную сторону и вошел в дверь.

Глава 3. В которой Вениамин получает новую работу.

Внутри было тихо. Даже слишком. Ни гула вентиляции, ни щелчков ламп - ничего. Только собственное дыхание и шаги, отзывавшиеся в коридоре глухим эхом. Ни табличек, ни ресепшена. Всё будто вымерло. На светлом полу кто-то нарисовал стрелки - белые, с едва заметным синим отливом. Они вились зигзагами, поворачивали под странными углами, но вели уверенно вперёд.

- Ну, хотя-бы, кажется, понятно куда идти, - пробормотал Вениамин и пошёл по стрелкам.

Здание изнутри пахло бумагой, старым линолеумом и чем-то, что трудно было определить - вроде бы мятой, но с металлическим привкусом, как если бы освежитель воздуха слишком долго стоял в архиве. Коридор тянулся вперёд, широкий, с высокими потолками, облупленной лепниной и рядами закрытых дверей по обе стороны. Свет здесь не горел, но помещение было не тёмным - мягкий рассеянный свет ,словно, сочился с потолка, хотя ламп там не было. Вениамин шёл неспешно, прислушиваясь к собственным шагам. Эхо откликалось не совсем правильно - звук возвращался с запаздыванием, иногда глухим, будто шаги происходили в другой части здания. Он остановился, сделал шаг назад - тишина. Шаг вперёд - снова эхом отдалось где-то справа, в другой комнате. Он сглотнул. Стрелки, нарисованные на полу, были тонкие, немного кривые, как будто их выводили вручную, дрожащей рукой. Они вели вправо, по лестнице. Вениамин уже хотел свернуть, но вдруг заметил в стекле настенного шкафа своё отражение. Только… отражение стояло иначе - чуть сутулее, руки в карманах, и смотрело прямо ему в глаза. Он моргнул - отражение вернулось к норме.

- Устал, - пробормотал он, и всё же ускорил шаг.

Лестница была скользкой от времени, перила прохладными, как будто их только что натёрли льдом. В воздухе витала пыль, но она не оседала - просто зависала, как будто здание не подчинялось законам физики. На втором этаже стрелки повели направо. Здесь стены были выкрашены в выцветший мятный цвет, и иногда за дверями слышались шорохи - совсем тихие, словно кто-то быстро листал бумаги или перебирал что-то деревянное, как чётки.

- Точно, квест, - прошептал Вениамин. - Ещё бы выскочил в конце архивный босс с бланками строгой отчётности. Он даже усмехнулся - но едва заметно, машинально. Наконец, в конце коридора показалась дверь с мутным стеклом и табличкой, написанной каллиграфическим почерком: "Кабинет районового. Аристарх Афанасьевич".

Вениамин постоял перед дверью, ещё раз оглянулся - пусто.

- Районово...й?.. - Вениамин фыркнул, но постучал.

- Входите, сударь, не стесняйтесь, - раздалось изнутри. Голос был звучный, размеренный и немного... бархатистый, как старые книги.

Вениамин толкнул дверь. Внутри пахло воском, полынью и, почему-то, осенними листьями. Комната была заставлена книжными шкафами, на подоконнике - запылившийся самовар, рядом - массивный письменный стол. За ним сидел человек в сером сюртуке и жилете, с пышной, даже лохматой бородой. На ногах у человека (а у человека ли?) не было обуви, зато была шерсть, иначе и не назовешь.

- Позвольте представиться: Аристарх Афанасьевич, районовой при этом участке города с тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года, по ныне действующему статусу. Присаживайтесь пожалуйста. - Аристарх указал рукой на кресло перед столом.

- А вы знаете, - Вениамин не сел, а продолжил стоять в дверях, прищурившись, - это здание появляется только если идти по часовой стрелке. В другую сторону его вообще нет. Я проверял. Дважды. Аристарх поморщился, словно услышал о старом недуге, от которого устал.

- Ах, вот вы об этом... Да, увы. Проблема давняя, около тридцати лет, если быть точным. Иллюзия это, мистификация пространственная, накладка между реальностями... Сами толком не понимаем. Кто-то говорит - из-за несинхронизированного слоя городской памяти, кто-то винит просевшую арку на перекрёстке миров. Так или иначе, решительно мешает логистике.Он смущённо кашлянул в кулак.

- Каждый новый назначенец берётся её устранить... но, как видите, я всё ещё здесь. А здание всё ещё "появляется". А иногда даже не там, где надо.

Вениамин, наконец, подошёл ближе и сел в предложенное кресло.

- Звучит как баг.

- Или как неудачно прописанная защита от случайных зевак, - вздохнул районовой. - Наши архитекторы в своё время увлекались излишним витализмом в проектировании. Вот теперь и имеем... Впрочем люди все равно наше здание не заметят, хоть так ходи, хоть эдак. Обычные люди, конечно. Он покачал головой и чуть печально улыбнулся.

- Районово́й - это кто вообще? - Вениамин опустился на предложенный стул, чувствуя, что привычная логика уже где-то споткнулась и осталась позади.

- Подобно тому, как у дома есть домовой, у леса - леший, у болота - болотник, у города, у каждого его района, есть своё лицо духовное. Я, так сказать, ответственный за границы от Старого моста до Мытного спуска, включая ваши дворы и прочие городские прихоти.

Он достал из ящика тонкую папку и развернул её.

- Ваше досье, Вениамин Алексеевич. Фрилансер, программист, двадцать пять лет от роду. Родился на Мельничной, живёте у парка. Странности начались месяца три назад, верно?

Вениамин замер.

- Какие ещё странности?

- Ну, скажем... когда вы видите в отражении не совсем своё лицо. Или когда коты соседские вас приветствуют, как старого знакомца. Или когда компьютер сам включает программы, которых вы не устанавливали, а в коде появляются строчки, которые вы не писали - но они работают.

- Откуда вы это... - начал было Вениамин, но осёкся.

- Видите ли, юноша, - начал районовой, - в вашем роду приключился когда-то любопытный инцидент. По семейной линии, по линии матери, в генеалогическую цепь затесался дух. То ли леший заблудился на свадьбу, то ли домовой присоседился - сейчас уж не разберёшь. Но след остался. Магический, если говорить грубо. А вы, как его потомок, оказались своего рода проводником.

- Проводником чего?

- Миров. Обоих. Людского и Духовного. Вас тянет то туда, то обратно. Уж не вы ли неделю назад слышали, как деревья у вас за окном спорили, кто первым распустится? Или вы думаете, это ветер?

- Я думал, это недосып.

- А вот и нет, - спокойно сказал Аристарх. - Вы между. Поэтому вы видите то, что не видят прочие. А я, как положено, обязан вас уведомить, ввести в курс, и... возможно, предложить сотрудничество. Вениамин откинулся в кресле. Его ноутбук в рюкзаке вдруг показался детской игрушкой. Слова районового звучали безумно, но в глубине души он знал - всё правда.

- Что значит сотрудничество?

Аристарх сложил пальцы домиком, глаза его сверкнули с неожиданной юношеской живостью. Он закрыл досье и торжественно произнёс:

- Пора отправляться, сударь. У нас с вами первое задание. Квартира на Лесном проезде, десять. Вещи пропали, но следов взлома нет. Признаки вмешательства с той стороны - явные.

- Вы хотите сказать, что это духи?

- Пока не уверен, - вздохнул районовой, - но почерк знакомый. Бывает, новосёлы не договариваются с местным домовиком, и тогда он зовёт кого поплешивее. А уж те приходят, как осенний сквозняк - унесут всё, от столовых ложек до воспоминаний.

Через минуту они вышли на улицу. Вениамин, всё ещё не до конца веря происходящему, застёгивал молнию на рюкзаке, когда из кустов важно вынырнул серо-полосатый кот с бровями цвета ржавчины.

- Познакомьтесь, это Гавриил. Транспорт мой. Верный, выносливый, иногда ворчит.

Кот фыркнул, будто в подтверждение.

- Подождите… вы сейчас… серьёзно?

- Разумеется, - степенно кивнул Аристарх. - Все уважающие себя домовые, районовые, квартальные духи и прочие существа локального значения перемещаются исключительно на котах. Это старинная традиция. Именно поэтому, - он поднял палец, - и положено пускать кота первым в новый дом. Не по суеверию, а по протоколу: он заводит домового.

С этими словами Аристарх ловко вскочил на спину Гавриила, и тот, с видом оскорблённого императора, неспешно зашагал по тротуару.

Вениамин пошёл рядом. Прохожие, конечно, не видели ничего особенного - только худощавого парня в тёмной куртке и весьма самоуверенного кота, шагающего рядом с ним, словно кот был главным в этой прогулке. Некоторые улыбались, кто-то фотографировал. Никто и не догадывался, что на спине у кота с достоинством сидит районовой, вполголоса обсуждающий особенности астральных замков и способы открыть дверь, которую закрывал не человек, а... нечто менее объяснимое.

Так они и двигались по городу - странная парочка, видимая миру только наполовину, или только тем, кто умел смотреть.

На остановке Вениамин машинально посмотрел на табло: автобус №73 приближался. Он открыл было рот, чтобы спросить, собирается ли районовой скакать на коте до самого Лесного проезда, но не успел - кот уже рванул вперёд, ловко перепрыгнул бордюр и, как ни в чём не бывало, запрыгнул в автобус следом за открывшейся дверью.

- Он… часто так делает? - спросил Вениамин, влезая внутрь.

- Разумеется, - шепнул Аристарх с довольной интонацией. - Гавриил кот бывалый. Главное - не попадаться на глаза кондуктору.

Пассажиров было немного. Кот юркнул за крайнее сиденье у задней площадки и свернулся там клубком. Его глаза сияли в темноте, как два аккуратных фонаря.

Аристарх, сидя верхом, оказался почти на уровне спинки сиденья, но, кажется, на него по-прежнему никто не обращал внимания - кроме, может быть, ребёнка лет пяти, который вдруг уставился в ту сторону с круглым, почти гипнотизированным взглядом.

- Мам, у кота бородатый дядя! - громко прошептал мальчик.

Мать молча вытащила из сумки телефон и сунула сыну в руки.

- Играй. Не выдумывай.

Аристарх прижал перст к губам, чуть склонил голову в сторону мальчика и подмигнул. Мальчик ахнул и, кажется, мгновенно поверил в волшебство до конца жизни.

Кондуктор, восседавшая ближе к переднему выходу, лениво проглядела салон и бросила взгляд в конец автобуса, но увидела лишь одинокого пассажира - Вениамина, с усталым лицом и странным напряжением в глазах. Ни кота, ни его миниатюрного седока она не заметила.

- Пробивайте, если едете, - буркнула она и вернулась к игре на телефоне.

Автобус вздрогнул и покатился по улице, подпрыгнув на лежачем полицейском. За окном мир, казалось, чуть дрожал, словно смотрели сквозь тонкую плёнку. Вениамину вдруг показалось, что здание напротив проехало в обратную сторону, хотя они стояли на месте. Он прищурился - и оно снова стало обычной пятиэтажкой.

- Граница района, - негромко прокомментировал Аристарх. - Тут всегда чуть смазывает реальность.

Глава 4. В которой мы знакомимся с потерпевшим и в которой ищутся улики.

- Вот, вот, смотрите, значится, ну, энта, тут же она лежала! - Тимошка метался по кухне, лохматый, с перекошенным колпаком, и размахивал руками так, будто отбивался от невидимых воробьёв. - В ящике! Под плитой! Где и положено сковородище хранить! А теперь, туды его, пусто! ПУСТО! Вениамин, сдержанно хмыкнув, присел на корточки и выдвинул ящик. Внутри - несколько старых крышек, пожухлая прихватка с петухом и тонкий слой жирной пыли. Сковороды не было.

- Ты уверен, что её не утащила хозяйка? Может, на дачу, не знаю… в музей?

- Та вы что, - возмутился Тимошка, - да она ж про неё и забыла давно! Эта сковородище - как артефакт, понимаешь? Древняя, чугунная, с нагаром как у ведьмы на подошвах! Никто её не трогает! Никто! А я - я, значится, слежу. Храню, так сказать, очаг. А теперь глядь - и нету. Без следа! Без звука! Без предупреждения!

- Без разрешения, - добавил Аристарх Афанасьевич, степенно входя в кухню. Он держал в руках блокнот в кожаном переплёте, на котором были выгравированы слова "Районовые Разбирательства. Том III". - Я проверил граничные знаки района: проникновения извне не зафиксировано. Двери, окна, щели - всё цело. Следовательно, похититель действовал изнутри.

- Или был уже внутри, - пробормотал Вениамин, выпрямляясь. Он огляделся: кухня была вполне обычной. Облупившаяся плитка, облезлая вытяжка, стакан с вилками на подоконнике. Ничего подозрительного. Только Тимошка дрожал у мусорного ведра, как потревоженный чайник.

- Ты точно никого не видел? - строго спросил Вениамин.

- Да точно я! - пискнул Тимошка. - Ну, энта… я ж чую всех! Даже когда кот сквозняком шмыгнёт - я сразу настороже! А тут - тишина, будто, туды её, сам эфир вылизан. А утром - хлоп! - и ящик-то лёгкий, пустой, как совесть у квартирного клопа!

Аристарх со вздохом уселся на подоконник и закинул ногу на ногу.

- Подозрение вызывает сам способ исчезновения. Обычная сковорода не может испариться. Следовательно, у нас либо профессионал с маскировкой, либо артефакт в обличии посуды. Хоть ты и уверяешь, что она была проста, мой дорогой Тимофей.

- Простая! Простая, как мои тапки! - вскинулся Тимошка. - Да я её сто лет знаю! Я её под гудящую трубу сам положил, под тряпку, чтоб не свербила в глаза! А теперь, ну, энта… как будто и не было! Я ж за очаг отвечаю! За уют! А как уют, когда из кухни сковородища пропадает?! Это ж позор!

- Ладно, - Вениамин достал из внутреннего кармана небольшой блокнот, с потрёпанной обложкой и рисунком совы в шляпе. - Уточним. В последний раз ты видел её… когда?

- Ну, дней, энта, шесть назад. Может, семь. Я мимо лазаю, проверяю, ну, чтоб сырость не скопилась и хозяйка вдруг не вспомнила про неё - у ней, если что, сразу глаза такие… - Тимошка изобразил огромные круги руками. - Так вот, была! Я щупал! А потом - всё, капут!

- И после этого никто в кухне ничего не переставлял?

- Нет! Ну, только кот, энта… посуду ронял. Но ему до ящика-то дел нет! А я всё слышал! Всё!

Вениамин устало потёр переносицу. Слишком много восклицаний, слишком мало улик.

- Значит так, - сказал он. - Я сейчас осмотрю все тут. А ты, Тимошка, сядь, выпей чай, не знаю - пожуй угол тряпки, но успокойся. Пока сковорода - это всё, что пропало, нам есть шанс её вернуть.

- Ты ж найдёшь? Правда? - заглянул Тимошка снизу вверх. - А то я, энта… без неё как без сердца. Пусть она простая, старая, с ручкой кривой… но своя, понимаешь?

- Понимаю, - кивнул Вениамин. - Обещаю, я её найду.

- Или хотя бы выясню, куда она делась, - добавил Аристарх сухо. - В конце концов, не каждый день из закрытой квартиры исчезает чугунная сковорода.

- Да чтоб она только сковородой была… - пробормотал Тимошка и заполз под табурет, дрожа от беспокойства.

Вениамин помнил, что детективы в кино всегда осматривают место преступления. Поэтому он тоже решил осмотреть жилище домового. Квартира пахла землёй и зеленью. Не пылью, не сыростью, а именно землёй - живой, тёплой, такой, какую помнишь с детства после дождя. Вениамин решил начать осмотр с прихожей. Он увидел свои ботинки у двери и невольно оглянулся: везде - горшки, кашпо, стеклянные вазы с черенками. На стенах - подвесные ящики, в углах - напольные пальмы. Даже над дверью висел подвешенный папоротник, свисавший листвой прямо в лоб.

- Джунгли, а не квартира, - пробормотал он.

Он медленно прошёлся по прихожей. У женщины, которой принадлежала квартира, чувствовался вкус к уюту: керамическая плитка на полу, расписные крючки для сумок, полка для обуви вытерта до блеска. Но что-то... что-то не давало покоя. Он опустился на корточки, провёл рукой под полкой. Пыль. Сухой лист фикуса. И что-то бумажное. Вениамин вытащил смятую бумажку и разгладил.

- Магазин "Леруа Мерлен". Позиция одна. Планка плинтуса. Дата… - он прищурился, - ровно две недели назад.

Он посмотрел на плинтус у стены - старый, с лёгкими потертостями, кое-где отходит краска. Никаких следов ремонта. Всё выглядит… как и должно. Он встал.

- Тимошка! - позвал он негромко, но чётко.

На зов из-под ближайшего цветочного комода донёсся ворчливый всхлип, потом лёгкий чих, и из-под пеларгонии показалась мохнатая голова с лопоухими ушами.

- Ну, энта, чего опять? Я тут, значит, с кактусом беседовал... у него, между прочим, тяжелый характер, не перебивай...

- Ты вот скажи, - Вениамин протянул чек, - кто в этой квартире две недели назад покупал один плинтус?

Тимошка прищурился, взял бумажку двумя пальцами, повертел, понюхал.

- А-а... Ну… Значится… Чек - вижу. Плинтус - слово знакомое. А кто покупал - не знаю, клянусь утюгом! Не было такого. Я ж тут, энта, постоянно дежурю. Чтоб, значит, кто ходил с плинтусом - да ни-ни! Ни скрипа, ни шороха.

Тимошка выполз, прищурился, взял бумажку и начал крутить её в лапах, будто нюхал золото.

- Чек, ага. Магазин… Строй чего-то там… Плинтус, говоришь? - Он дернулся, как от укуса. - Не-не-не. Ни разу, тудысь его, не видел. Тут всё как было, так и стоит! Хозяйка - аккуратная, да, но чтоб плинтуса меняла - да вы что, братец, да она к ним как к родным!

- Чек - свежий. Под полкой лежал. В пыли. Вряд ли просто так.

- Может, ну энта... кто в гости приходил? Чтоб с плинтусом? Хотя нет… Хозяйка никого не водила две недели как. Я бы услышал, клянусь кофейной гущей. Ни шагов, ни топота, ни шума, только лейка булькает, да шторка шуршит. Он почесал подбородок, задумчиво глядя в сторону окна, где стройно тянулись вверх каланхое.

- А вдруг, ну, энта, ветром занесло?

- Под полку?

- Ну... не ветром, а... пыльным вихрем? Или кот соседский... Он как-то занёс шкурку от банана через окно на четвёртый этаж. А чек - легче. – Он покачал головой и вернул чек.

- Может, ошибочка? Может, энта, не наш чек?

- Но я нашёл его в прихожей. Ваш.

- Ну, может, залетел... С улицы… с почтовой крысы, а? - Домовой развёл руками. - Да хоть из параллельной реальности! Я тебе зуб даю - в этой квартире никто плинтусов не менял. Все как были, так и стоят. Сорок лет стоят, и ещё столько же простоят, если не трогать! Вениамин присел на корточки, задумчиво провёл рукой по нижнему краю стены. Пыль. В трещинах - старая краска.

- Ты уверен, что вообще ничего не слышал?

- Ну... энта... Как тебе сказать... Я в тот день, может, и дремал. Совсем чутка! - выпалил Тимошка, - но чтоб кто-то плинтус крутил - нет! Я б проснулся. Тут же, значится, вибрация, стук, запах... Ничего не было! Честное домовское!

- Но чек есть.

- Вот именно, - буркнул Тимошка. - А логики - нету.

Он исчез обратно в тень, оставив Вениамина одного с куском бумаги и ощущением, что в этой истории, похоже, кто-то прячется гораздо глубже, чем за плинтусом. И с этим чувством наш новоявленный сыщик отправился домой. Опросить хозяйку они с домовыми договорились на завтра. Сегодня она была на работе, а завтра был выходной.

Больше ничего интересного в квартире не было. Он только убедился, что хозяйка сумасшедшая.... ну не садовница конечно, сада то как раз и не было... комнатная растениеводка? Да. Мысленно Веня остановился именно на таком термине. Быстро пробежавшись по всем комнатам, он убедился, что везде царит идеальная чистота, и чек наверняка оказался на полу не просто так.

Пока Вениамин ехал в автобусе домой, он размышлял о кассовом чеке. Откуда он мог взяться в квартире? Вариантов было несколько, и ни один не казался особенно правдоподобным: хозяйка действительно могла купить плинтус, но почему тогда ничего не менялось? Или кто-то заходил в её отсутствие - но как? И зачем оставлять чек, как визитку? Может, это просто случайная бумажка… но она оказалась слишком "вовремя", слишком уместной. Будто кто-то хотел, чтобы он её нашёл. Он задумчиво смотрел на отражение своего лица в стекле. За ним медленно плыли фасады, вывески, ободранные остановки. Чек лежал в кармане рубашки, будто кусочек чужой логики, оставленный нарочно. Слишком аккуратно. Слишком на виду. Он достал его снова, развернул. Бумага была гладкой, почти новой - ни пятен, ни загибов. Магазин "Леруа Мерлен", ​21-я Амурская улица, 21/2. Покупка: "Плинтус напольный, дуб светлый - 1 шт.". "Один плинтус… Кто покупает одну планку?" - подумал он. Для ремонта - нелепо. Для замены - может быть. Если вдруг сломался. Но в квартире плинтусы были старые - деревянные, покрашенные той -же краской что и пол. А плинтус в чеке был явно современный - пластиковый. Но возвращаться к теме в десятый раз смысла не было. Факт оставался фактом: чек должен был быть замечен. Всё остальное - вопрос мотива. Он снова взглянул на адрес. Поехать туда? С одной стороны - пустая трата времени. Скорее всего, кассиры уже всё забыли, а записи - если и велись - давно удалены. А если чек подложен специально, то тем более ничего там не найдёшь. С другой - это хоть что-то. Зацепка. Он уже видел, как следы исчезают под коврами, как духи теряются среди корней фикусов и теней. "Прокатиться - полчаса. Зайти, посмотреть. Что я теряю?" - размышлял он. Автобус заворчал и остановился на светофоре. За стеклом вдалеке мелькнула вывеска с точно таким же логотипом - чёрный шрифт на белом фоне: Леруа Мерлен. Не тот адрес, но сеть та же. Совпадение будто подмигнуло. Вениамин вздохнул. Он уже знал, что поедет.

- Ладно, дуб светлый, - пробормотал он, убирая чек обратно. - Посмотрим, кто тебя купил. И зачем. Впрочем сначала надо поговорить с хозяйкой. Вдруг что еще новое узнаю.

Автобус тронулся, отражение в стекле дрогнуло.

Где-то между трещинами мира кто-то явно оставил ему крошку хлеба. И теперь ждал, пойдёт ли он по следу. Может это сам город помогает расследованию?

Глава 5. В которой опрашиваются свидетели.

Автобус тащился как сонная черепаха. Он останавливался не только на каждой остановке, но и на каждом, абсолютно каждом светофоре. Вениамин сидел у окна и вёл мысленный подсчёт: девятый раз за последние полкилометра загорается красный, хотя машин рядом не было и в помине.

Когда автобус встал в десятый раз - прямо перед пустым перекрёстком, - Вениамин догадался посмотреть на сам светофор. Неожиданно он увидел на нем старичка сплошь покрытого зелеными волосами. Старичок сидел прямо на корпусе светофора и как-будто засунул руку внутрь и что-то там делал. Выражение его лица при этом было радостным и проказливым. Вениамин осторожно огляделся. Определенно, никто кроме него, этого старичка не видел. Даже водитель пристально вглядываясь в светофор и ,ожидая когда он переключится, только досадливо морщился, совершенно не собираясь кричать, - Смотрите! Смотрите! Ты зачем туда залез?! - И другие фразы, которые можно было бы ожидать при виде такой картины.

Как раз подошло время пересесть на другой автобус. Вениамин поднялся, прошёл к передней двери и шагнул наружу.

- Что же ты делаешь, скотина, - бросил он, подходя к дереву, где в кроне неуклюже притворялась ветками невысокая, заросшая зеленью фигура.

- Вышел, значит, на промысел, - тихо сказал Вениамин.

- Ой, - сказала ветка. Затем почесалась. Из листвы выглянуло лицо с мхом на подбородке. - Ты... меня видишь?

- Вижу, вижу, - вздохнул Вениамин. - Хватит уже, Леший. Людям на работу. У тебя красный свет горит каждые двадцать метров.

- Ну я… я так, балуюсь! - смущённо забормотал леший. - Скучно стало. Городской лес - ни тебе чащи, ни грибов… Вот и подумал, развлекусь.

- Развлекаться будешь, когда на учёт к районовому встанешь, - строго сказал Вениамин. - Сейчас же прекращай, иначе позову Аристарха Афанасьевича. Он тебе устроит чащу с грибами - прямо в изоляторе.

- Всё-всё! Не серчай! - поднял лапы леший. - Больше не буду, слово корня даю!

- Смотри мне.

Вениамин прыгнул в очень удачно подошедший к остановке нужный автобус и поехал дальше. Светофор, конечно же, сразу переключился на зелёный. Вскоре поездка закончилась у места назначения. Автобус, будто выдохнув, остановился у перекрёстка и щёлкнул дверями.

Вениамин вышел и глянул на карту в телефоне. До дома хозяйки сковороды - пятнадцать минут пешком. Можно было бы срезать через дворы, но ему хотелось идти по улицам. Просто идти. Смотреть. Слушать. Наблюдать. Вениамин пересёк дорогу и направился вдоль бульвара. Город в это время года был в пыльноватых зелёных тонах: деревья обвисли от жары, трава у тротуаров пожухла, и даже голуби выглядели уставшими. У первого сквера он заметил бабушку на скамейке. Она сидела, вязала и тихо бормотала себе под нос. Вроде бы обычная пенсионерка - но нет. Вязание, как понял Вениамин, шло не из шерстяной пряжи, а из паутинной. Нить в её руках едва мерцала. За спиной у бабушки крутились крошечные пауки - не живые, а синие, как газовое пламя, полупрозрачные. Они собирали скамейку, клумбу и урну в тонкую вязь.

- Сеть забот, - тихо сказал Вениамин. Он откуда-то знал про это , хотя и не встречал ничего подобного раньше. Домовой-нянь, вышедший "на пенсию". Она оплетала окружающее, заплетала пространство в удобные петли, чтобы в этом уголке города всё шло по распорядку: дети не терялись, собаки не кусались, семечки не падали мимо. Он кивнул бабушке. Она чуть замерла, оглянулась, а потом улыбнулась и кивнула в ответ. Видимо, почувствовала, что её видят.

Через квартал Вениамин остановился у киоска с квасом. Вроде бы обычный пластиковый бочонок под зонтом, но рядом стоял пожилой мужчина в жилете и ковбойской шляпе, который на первый взгляд просто разговаривал сам с собой. На второй - он ругался с упрямым духом напитков. Маленький буро-жёлтый толстячок сидел прямо на бочке, свесив ножки, и плевался пузырями.

- Я тебе говорю, хватит киснуть! - требовал мужчина. - Люди хотят нормального кваса, а не то, что ты вчера выдал. Это был уксус, понял?! Уксус!

- Сам ты уксус, - хмыкнул дух. - Это у тебя настроение кислое. А я выражаю химию момента!

Вениамин не стал вмешиваться. Иногда духи напитков вредничали - особенно в жару. Он только бросил на духа строгий взгляд. Тот тут же вскинулся и, не желая публичного позора, буркнул:

- Всё-всё, добавлю хмеля. Брысь отсюда, фокусы ваши мне не нужны.

Мужчина облегчённо выдохнул, заметив Вениамина, и едва заметно кивнул. Глаза у него были уставшие, но спокойные - он явно был из тех, кто знал, что город больше, чем кажется.

На следующем перекрёстке под лавкой лежал чёрный кот. Он наблюдал за голубями с явным презрением, но трогаться не спешил. Рядом с ним сидел старый домовёнок - маленький, как ребёнок, но с лицом, покрытым морщинами и сединой. Он гладил кота по уху, мурлыкал какую-то древнюю песню и перебирал в руках связку ключей.

- Всё не то, всё не те, - бормотал он. - Раньше были замки, теперь - домофоны. А домофоны - это, брат, не по мне. Не по душе.

Кот коротко мяукнул.

- Ну ладно, - согласился домовёнок. - Ещё пару лет и уйду в интернет. Буду цифровым домовым. Может, заведу канал: "Советы от Тимофея". Или подкаст: "Как ладить с жильцами".

Он поднял глаза и вдруг заметил Вениамина. Моргнул.

- А ты чего уставился, человек? Иди своей дорогой, нечего в чужие кухни нос совать.

- Я в чужие кухни только по делу, - отозвался Вениамин. - Иду к одной хозяйке. Сковороду у неё украли.

Домовёнок нахмурился, глянул на небо.

- Чугунную?

Вениамин кивнул.

- Береги себя, - пробормотал тот. - Старое железо - это не просто утварь. Это сила. Память. Иногда - дом в миниатюре.

Вениамин шёл дальше. Город вокруг него жил - не только людьми, машинами и запахами, но и множеством мелких, невидимых глазу историй. Возле трансформаторной будки спорили два духа электричества: один - искристый и дерганый, другой - в форме девушки из стекловолокна, холодной и плавной.

На детской площадке под горкой сидел дух страхов - маленький, тёмный, со слипшимися крыльями. Он тихо всхлипывал и подсказывал одному мальчику не лазать высоко. Не вредный, просто перестраховщик.

У контейнерной площадки ворчал мусорный дух - вонючий, но добродушный, с мешком за спиной и огромной костью в руке. Он ругался на прохожего, выбросившего арбузные корки не в тот бак:

- Ты в жёлтый бросай, жёлтый! Там органика, понимаешь? Мне сортировать потом! У меня, между прочим, график!

Вениамин даже засмеялся. Духи - как дети и старики одновременно. Они заботились о городе по-своему. Кто-то - трепетно. Кто-то - неуклюже. А кто-то... тайно.

Вскоре он уже стоял у двери с аккуратной наклейкой номера квартиры и нажимал на звонок. Дверь распахнулась почти сразу, как будто его ждали прямо за дверью. Впрочем может и ждали, насколько Вениамин понял, Аристарху было не очень трудно заморочить хозяйку и внедрить ей мысль дожидаться встречи.

- Ой, здравствуйте! - весело пропела женщина лет тридцати с растрёпанным хвостиком и в широком свитере с котами. - Вы, наверное, из газеты?

Вениамин чуть прищурился.

- Эм… да, можно и так сказать.

Он почувствовал лёгкое неудобство от вранья, но хозяйка вела себя, как будто так и надо. Домовые, должно быть, уже на месте и плетут морок, как они и договорились заранее.

- Проходите! Осторожно, не наступите на горшок. Это бегония, она обидчивая, - предупредила Алина, отступая вглубь квартиры.

Квартира была завалена цветами: на подоконниках, на полках, даже на старом телевизоре. Воздух был пропитан запахом земли, удобрений и почему-то укропа. Из-за занавески наблюдал массивный серый кот.

- Это Васька, - сказала Алина и махнула рукой. - Шучу, это Тимошка! Хотя, может, наоборот. Я иногда их путаю, - она рассмеялась, даже не заметив, как оговорилась. Морок действовал.

- Скажите, - начал Вениамин, - у вас ведь недавно пропала сковорода…

- Да-да! Старая, чугунная, - перебила она и вдруг захлопала в ладоши. - Представляете, она была прабабушкина! Я даже когда-то хотела на ней сделать омлет по старинному рецепту, но, во-первых, у меня аллергия на яйца, а во-вторых, кот всегда их ворует! - Хозяйка без удивления отнеслась к смене темы разговора. Вениамин даже удивился такой эффективности морока, но виду конечно не подал.

- А сама сковорода - вы можете описать её точнее?

- О, да! Чёрная, увесистая, с трещинкой на ручке. Прабабушка звала её "Лада". Не знаю почему. Говорят, в ней мясо получается мягче, а блины - воздушнее. Я её берегла, представляете? Даже в посудомойке не мыла. А потом - бац! - и нет её. Просто исчезла. Она вдруг нахмурилась.

- Я сначала думала, что кот утащил. Но он максимум тапки ворует.

Из-под кресла показалась полосатая лапа, и кот важно вышел в центр комнаты.

- Понимаю… А скажите, вы не замечали в последнее время ничего странного?

- Хм… Странного? Ну, если не считать того, что кактус на кухне начал цвести в феврале - это ведь ненормально? Или что в ванной в четыре утра иногда капает в ритме "Калинки"... Но это же просто трубы, верно? А, и ещё - я как-то проснулась, а мой любимый фикус стоял в другом углу комнаты. Думаю, Тимошка его туда затащил. Он у меня умный! Но на самом деле ничего странного не происходило, все как обычно.

Вениамин делал пометки в блокноте, изредка кивая.

- Алина Петровна, вы говорите, ничего странного не происходило… А если всё же припомнить? Может, что-то ещё более необычное? Кто-то заходил, что-то перемещалось, исчезало?..

Алина задумчиво намотала на палец выбившуюся прядь.

- М-м… Ну… Только если... Хотя, может, и показалось.

- Расскажите, пожалуйста.

- Ну хорошо. Был один момент… Кажется, дня три или четыре назад. Утром. Я вышла из спальни - кот уже носился по квартире как угорелый, значит, часов семь было - и увидела в прихожей… плащ.

Она чуть понизила голос, как будто боялась, что её услышат цветы.

- Серый такой, длинный, с капюшоном. Очень старомодный. Знаете, как в советских фильмах, где шпионы.

Вениамин напрягся.

- А у вас такого нет?

- Ну конечно нет! Я максимум дождевик ношу, и то ярко-жёлтый, чтобы не потеряться среди фикусов.

Она хихикнула, но тут же снова посерьёзнела.

- И самое странное - я сначала просто уставилась на него. Ну, знаете, как будто мозг не сразу понимает, что что-то не так. Висит себе, плащ, на вешалке. А потом - щёлк! - и осознаю: да ведь никого не было! Ни гостей, ни соседей. Я же вчера весь день дома сидела, гладила шторы и смотрела лекции по биоинженерии.

- И что вы сделали?

- Ну я пошла на кухню - подумала, сначала кофе, потом разбираться. Но буквально через минуту вернулась… и всё. Плаща нет.

- Дверь была закрыта?

- Конечно! И не было ни щелчка замка, ни скрипа. Да и Тимошка бы отреагировал, он у меня сторожевой. А он, наоборот, дрых, как бревно, на батарее.

Она понизила голос почти до шёпота:

- Может, я перегрелась. Или… недоспала. Но было очень реалистично, понимаете?

Вениамин кивнул, делая пометку в блокноте.

- Да уж, - пробормотал он, - серый плащ без хозяина, и чек - это уже кое-что.

Кот в это время потянулся и с недовольным мявом ушёл под диван.

Вениамин сдержал усмешку.

- Спасибо, Алина Петровна. Всё, что вы рассказали, очень… важно.

- А вы точно из газеты? А можно я тоже интервью дам? Про фиалки? Их мало кто по-настоящему ценит, знаете ли! Или про кактусы! Я могу вам целую колонку написать, "Как понять настроение суккулента"!

- Обязательно, - сказал Вениамин и поспешно встал. Морок, конечно, действовал, но рисковать не стоило - такие болтушки умудряются проболтаться сквозь любые чары. Он уже стоял у двери, когда Алина вдруг тихо добавила:

- А знаете, я иногда думаю, что эта сковорода была... ну, особенная. Не просто прабабушкина. Будто в ней... что-то было. Не магия, конечно! - она фыркнула. - Ну... просто ощущение. Как будто еда на ней получалась… судьбоносная, что ли.

Вениамин кивнул.

- Спасибо, Алина Петровна. Вы мне очень помогли.

- Приходите, если что! И не забудьте - суккуленты обижаются, если их игнорировать!

Дверь за ним захлопнулась. Морок постепенно рассеялся, и где-то в углу раздался тихий хохоток Тимошки. Хозяйка уже довольно смутно помнила приятного молодого человека, который только-что был здесь. О чём-то она с ним говорила? Может он продавал что-то? Или приносил квитанции? Но квитанций никаких нет, наверное что-то предлагал что-то купить, - Эти торговцы такие навязчивые, подумала она, и выкинула произошедшее из головы.

- Цветы сами себя не польют. - справедливо пробормотала Алина и занялась своими домашними делами.

Глава 6. В которой ничего не происходит и никто преступников не ищет.

Утро началось неожиданно. Едва успев умыться и поставить чайник, Вениамин услышал звонок в дверь. Он ожидал кого угодно, соседа с просьбой одолжить соль, почтальона или даже какого-нибудь назойливого рекламщика, но уж точно не Сергея.

- Ого, ты встаёшь как нормальный человек? - с усмешкой сказал Сергей, проходя внутрь, даже не дождавшись приглашения. - Слушай, дело есть.

Вениамин закатил глаза, но ничего не сказал. Он уже привык к экспансивным вторжениям друга. Сергей был тем, кто всегда знал, где проходит лучшая вечеринка, кто встречается с кем, и что обсуждают на следующей волне социальных трендов.

- Сегодня у Артёма туса, - заговорщически сообщил Сергей, выдергивая из кармана телефон и мельком показывая список приглашённых в телеграмме. - Вечером. Квартира на окраине, но зато музыка, люди, вино, ну ты понял.

Вениамин молча налил себе чаю. Мысль о шумной вечеринке после недель, проведённых в выполнении заказов и в связи с последними событиями, показалась странной. Неуместной. Он хотел тишины, а не света софитов и разговоров ни о чём. Но в то же время… Может, немного отвлечься было бы не так уж и плохо?

- Я подумаю, - ответил он осторожно. Сергей только усмехнулся:

- Не думай слишком долго. Я зайду за тобой вечером. Надень что-нибудь приличное, а не твою любимую драную футболку.

- И вовсе она не драная,- обиделся Вениамин.

- Ну-ну, - усмехнулся его собеседник, но тему продолжать не стал.

Когда Сергей ушёл, Вениамин долго сидел у окна, наблюдая, как на улице проходят прохожие. Он снова подумал о духах - тех, которые оказывается живут рядом с людьми как в сказках, и оказывается продолжают существовать, только научились прятаться гораздо лучше, и о том, как всё это медленно начинает сдвигать его восприятие реальности. Может, действительно стоит пойти? Просто сменить атмосферу, отвлечься, хотя бы на пару часов?

Он встретил Катю у магазина. Она, как всегда, немного рассеянно глядела перед собой, будто заблудилась в пространстве или времени, но Веня знал, что на самом деле весь мир находится под её четким контролем. И на Вениамина она посмотрела с лёгкой усмешкой, заметив, что он выглядит чуть более собранным, чем обычно.

- Ты куда так нарядился? - спросила она.

- На вечеринку иду, - ответил он, пытаясь, чтобы это прозвучало как можно естественнее.

- Один?

- А ты составишь компанию?

Катя секунду смотрела на него, а потом пожала плечами.

- Почему бы и нет.

Перед выходом они созвонились. Катя вышла из подъезда первой - в джинсовой куртке, лёгком платье и кроссовках. Вениамин догнал её на тротуаре, поправляя ворот рубашки. Он чувствовал лёгкое волнение - не из-за вечеринки, а из-за того, что город снова начинал оживать в том самом, другом измерении.

- Уверен, что не хочешь зайти, выпить кофе, а потом сказать, что тебя срочно вызвали на службу? - поддразнила Катя.

- Увы, я сегодня по-настоящему социальный, - ответил он и кивнул в сторону остановки. - Пойдём пешком до местных линий?

Они свернули в переулок, где асфальт был потрескавшийся, а трава пробивалась через щели вдоль бордюра. Город выглядел как обычно - шумный, загруженный, с машинами и людьми. Но для Вениамина всё это было как тонкая вуаль. Он уже знал, что стоит чуть приглядеться - и из-под этой вуали начнут выглядывать те, кого большинство не замечает. И они появились. Сначала он увидел русалку. Она лежала на бетонной плите у городского пруда, притягивая к себе последние лучи заходящего солнца. Длинные волосы цвета мокрого золота - стекали по плечам, а хвост поблёскивал лососевой чешуёй. Прохожие просто шли мимо, кто-то смотрел на неё и хмурился, будто не мог понять, что здесь не так. Но никто по-настоящему её не видел. Из воды торчала мохнатая голова. Водяной - с глазами как омуты и жестоким любопытством в них - следил за русалкой. Он выглядывал из пруда, прячась за ржавой трубой. Вениамин заметил, как водяной крутит в пальцах какую-то ракушку, будто собирался сделать подарок, но никак не решался.

- Вень? - окликнула Катя. - Что ты там уставился?

- Просто… красиво, - сказал он, отводя взгляд от русалки.

Они пересекли улицу и вышли на оживлённый перекрёсток. Поток машин вдруг замедлился, а потом и вовсе остановился. Люди начали сигналить, водители высовывались из окон, недоумевая, что происходит. Вениамин сразу понял, в чём дело. На самом перекрёстке, прямо перед носом у хмурого таксиста, с важным видом стоял леший - рослый, бородатый, с клоками мха на плечах и веточкой в зубах. Он размахивал руками, будто дирижировал хоровым хаосом, заставляя машины останавливать друг друга, менять полосы, разворачиваться в неположенном месте. Каждое его движение - и ещё больше замешательства на дороге.

- Похоже, кто-то решил устроить утреннюю пробку в вечернее время, - пробормотал Вениамин.

- Что? - переспросила Катя.

- Да так, ничего.

Он мельком посмотрел на лешего. Тот заметил его, замер и... испугался. Затем быстро развернулся и убежал прочь, растворяясь между машинами.

Катя посмотрела на часы:

- Мы успеем, если не будет ещё одного транспортного апокалипсиса.

- Не исключено, - вздохнул Вениамин, чувствуя, как под кожей города пульсирует невидимая жизнь. - Но уже поздно отступать. Вперёд - в эпицентр цивилизации. И они пошли дальше - она с лёгким весельем в шаге, он настороженно, скользя взглядом по тем, кого больше никто не замечал.

Квартира Артёма была на последнем этаже старой "сталинки" с высокими потолками и скрипучими полами. Из-за плохо отрегулированной домофонной системы приходилось кричать в трубку, а потом ждать, пока кто-то сбежит вниз, чтобы впустить. Так вышло и в этот раз: дверь им открыл сам Сергей, весёлый, в мятой рубашке, уже с бокалом в руке.

- Добро пожаловать в святилище сомнительных решений! - объявил он и широко распахнул дверь.

Внутри уже играла музыка, пахло вином, сыром и чем-то ещё - смесью парфюма, табачного дыма и чего-то сладкого, как ароматическая палочка. Гостей было не слишком много: пара знакомых с работы Сергея, два человека, которых Катя знала по институту, и какие-то новые лица.

Катя мгновенно растворилась в группе у окна - её обаяние включалось без переключателя. Вениамин остался у входа, перебирая в уме социальные стратегии и размышляя, стоит ли притвориться, что он срочно кому-то пишет. Но через пару минут к нему подошёл Артём - высокий, в очках, с бокалом в одной руке и банкой оливок в другой.

- О, ты пришёл. С ума сойти. У Сергея был тот самый взгляд "никогда не придёт, забей".

- Я умею удивлять, - сказал Вениамин.

- Тут плейлист, вино, диван и пельмени на кухне, если вдруг захочешь что-то очень философское. Расслабься.

Он попробовал. Катя периодически махала ему рукой, вовлекая в разговоры, где обсуждали отпуск, последний сериал, преподавателя по философии и диджея с вечеринки три недели назад. Он отвечал односложно, но не чувствовал себя чужим. Даже наоборот - было в этом вечере что-то почти забытое. Как во времена студенчества: шум, смех, чужие разговоры, чуть пьяные взгляды, открытые окна с городом за ними.

Через час квартира ожила. Танцы - в гостиной. Кто-то запустил бессмертную диско-классику, и пошло-поехало. Сергей пританцовывал, держа в руках миску с чипсами, и раздавал каждому, кто проходил мимо, словно кормил ритуальных гостей. Катя кружилась с подругой, раскинув руки, ловя музыку, как ветер.

Спустя пару часов, когда вино уже приятно шумело в голове, а музыка стала просто фоном, Вениамин и Катя сидели в углу, где было чуть тише. Он не знал, почему решил рассказать ей - может, алкоголь, может, её спокойствие. Но слова сами начали складываться в разговор.

- Ты веришь в духов? - начал он внезапно.

Катя чуть приподняла брови.

- В смысле, потустороннее?

- Да. Я… я вижу их. Домовые, кикиморы, лешие и вот эти вот все. Они конечно изменились в городе, но никуда не пропали. Они просто… есть.

Она смотрела на него с лёгкой полуулыбкой, но без насмешки.

- Это ты сейчас серьёзно? Или это вино говорит?

- Серьёзно, - сказал он и вдруг понял, что надеется на веру. На то, что она поймёт.

Катя немного помолчала.

- Может, тебе стоит поспать. Или поговорить с кем-нибудь. С врачом, например. Это не осуждение, если что. Просто… ты сам не свой в последнее время.

Он отвёл взгляд. Она не верила. И, может быть, была права. Но всё равно внутри оставалось это странное чувство: он знает, что они реальны.

Вечеринка постепенно переходила в ту фазу, где музыка становилась громче, а лица - одинаковее. Кто-то уже танцевал в коридоре, кто-то заснул на пуфе, обняв чашку с чипсами. Катя куда-то отошла - то ли за вином, то ли в ванную, и Вениамин остался один на диване. Он лениво оглядел комнату и вдруг заметил движение в тени под кофейным столиком.

Там, в полумраке, сидело крошечное существо - домовой, сутулый, мохнатый, с густыми бровями и босыми ногами. Он с интересом наблюдал за людьми, а потом ловко вытащил мохнатую лапку над столиком и утащил чей-то телефон. Вениамин в изумлении проследил взглядом, как домовой быстро переместился к дивану и засунул телефон между подушками, будто в карман, а затем, словно ничего не произошло, снова юркнул под столик.

- Что, чёрт возьми… - пробормотал Вениамин.

- Вень, - вернулась Катя и села рядом. - Ты не видел мой телефон?

Он посмотрел на неё. Действительно, чей еще телефон мог только что исчезнуть между подушками.

- Эм… может, ты его на кухне оставила? - сказал он, с трудом сохранив лицо.

Катя встала, недоверчиво на него посмотрев.

- Я точно помню, что была с ним здесь…

- На кухне ты тоже точно помнишь, что была, - ответил он как можно беззаботнее. - Проверь, а я пока тут посмотрю.

Катя ушла, и Вениамин посмотрел в сторону кофейного столика. Из-под столика выглянули глазки.

- Ну-ка быстро вернул, - прошипел он, и для убедительности показал кулак.

Домовой внезапно понял, что его на самом деле видят, пискнул, вздрогнул всем телом, и резко икнул. Затем, с видом загнанного мышонка, прыгнул к дивану, вытащил телефон и аккуратно положил его обратно на столик.

В тот же момент вернулась Катя.

- Там нету, - сказала она.

- Так вот же он, - Вениамин подмигнул домовому, показывая рукой на столик, но Катя, конечно, увидела только свой телефон, а домового не заметила вовсе. Она вздохнула с облегчением:

- Блин, я уже думала, он улетел в портал в Нарнию.

Вениамину почему-то не захотелось объяснять Кате насколько она оказалась права в этой фразе. Поэтому он только занудливо отметил, - В Нарнию не летают через портал, а ходят через шкаф.- Ему показалось, что Катя не обратила никакого внимания на его слова.

Глава 7. В которой мы встречаем преступника.

Они шли по пешеходному переходу. Лето было в разгаре, асфальт под ногами плавился, воздух дрожал над парковкой, как будто всё вокруг слегка посходило с ума.

- Ну и зачем мы сюда тащимся? - спросила Катя, щурясь на солнце.

- Подвернулась халтурка, - небрежно ответил Вениамин, крутя в пальцах сложенный вчетверо чек. - Небольшое расследование. Детективное.

Катя приподняла бровь:

- Ты снова во что-то вляпался?

- Нет, не в этот раз. Да и когда я во что-то вляпывался? - Катя недоверчиво хмыкнула, - Всё честно. Мне заплатят за информацию. Нужно просто выяснить, кто купил один плинтус.

- Один? - она фыркнула. - Звучит как начало гениальной аферы.

- Ну, может, и не самый громкий случай в карьере, - признал Вениамин. - Но, как говорится, сковородка по нитке - духу на пропитку.

- Кто заказчики?

- Тебе не понравится.

- Уже не нравится.

- Духи.

Катя закатила глаза:

- Веня…

- Не те, что в бутылке. Те, что... ну ты поняла. Сущности. Городские. Их много, они странные, у них свои законы. У одного из них украли сковороду. На месте я нашёл чек. Вот - он, - Вениамин развернул бумажку. - Отсюда. Хочется понять, кто и зачем.

Катя взяла чек, бегло прочитала, пожала плечами:

- Ну хорошо. Предположим. Но тебе не кажется, что это похоже на какую-то разводку? Ну серьёзно. Кто-то сейчас по факту платит тебе, чтобы ты выяснил, кто купил плинтус? Это даже не шпионские страсти. Это... глупо.

- Возможно. Но деньги настоящие.

- А заказчики?

- Пушистые. Или мшистые. Один был в сюртуке.

- Ну если в сюртуке, то тогда конечно...

Катя остановилась и посмотрела на него так, будто раздумывала - то ли смеяться, то ли уговаривать записаться к психиатру.

- Ладно. Если это мошенничество - то в чём его смысл? - весело сказал Вениамин. - Ну? В чём?

Катя с минуту подумала.

- Ну... может быть... они хотят, чтобы ты... Нет. Или... Может, ты кого-то выследишь, а потом они... Тоже нет.

- Вот видишь, - Вениамин пожал плечами. - Ни один нормальный мошенник не строит схему вокруг плинтуса. Это странно.

- Наоборот - как раз это все и маскирует. Мы просто не понимаем масштабов. Может, сковороды - это только начало. Потом пойдут люстры, табуретки, и вся страна рухнет в бездну мелкого ремонта.

- А духи станут править мебельным рынком? - усмехнулся Вениамин.

- Смейся-смейся. А потом проснёшься - и вся твоя квартира в ИКЕА, и кто-то другой уже заказывает её... вместе со сборщиками.

Они подошли ко входу. Автоматические двери разъехались, и навстречу пахнуло кондиционированным воздухом и надеждой на обновлённую жизнь - или хотя бы ровный пол.

- Ну что, - сказала Катя, - идём искать плинтус истины?

- Только держись рядом, - серьёзно сказал Вениамин.

Катя хмыкнула:

- Я за тобой не побегу, если ты решишь преследовать подозрительного покупателя.

- Согласен. Я и сам за собой иногда не бегаю.

Они прошли через автоматические двери, и на них обрушился тот самый специфический запах - смесь дерева, пластика, лака и чего-то ещё труднообъяснимо хозяйственного. Пространство тянулось вдаль, утыканное полками, тележками и обманчивой уверенностью в том, что всё можно починить.Катя остановилась у карты магазина и скрестила руки на груди.

- Веня... ну серьёзно. Что ты надеешься тут узнать?

- Ну, например, кто покупал этот плинтус, - пожал плечами Вениамин. - Может, кто-то вспомнит.

- Ага, - хмыкнула она. - Кассир на проходной тут же бросит всё, выхватит чек из рук и скажет: "О да, этот артикул я пробивала три дня назад. У покупателя были подозрительно духоподобные вибрации". Веня, ты сам себя слышишь?

Он огляделся, помедлил, потом выдохнул.

- Ну да. Шансов мало. Но мы уже тут. Назад идти глупо. А вдруг всё-таки что-то зацепим? Вдруг совпадение? Или камера? Или кто-то вспомнит странную даму с одним плинтусом?

- Странную даму с одним плинтусом, - повторила Катя, глядя в пустоту. - Прямо детектив года.

- Может, не года, но недели точно, - усмехнулся он. - И вообще, я просто... выполняю поручение. И если в этом расследовании есть шанс - даже один к тысяче - то я должен его использовать.

Катя покачала головой, но с иронией, без раздражения.

- Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны?

- Да. Как взрослый человек в магазине стройматериалов ищет следы преступления среди сантехники.

- Именно. И ведёт за собой доверчивую подругу, которая могла бы в это время пить лимонад с мятой и не скакать по жаре.

- Я тебе куплю лимонад, - пообещал он.

- С мятой?

- И с трубочкой.

- Тогда ладно, - вздохнула она. - Веди меня, Шерлок из ПВХ.

Вениамин направился к отделу, сверяясь с картой.

- Смотри. Плинтусы - вон там, за коврами. Отдел 34. Если повезёт - найдём хотя бы одного продавца, который не будет смотреть на меня, как на сумасшедшего.

Катя шла следом, и говорила неторопливо, почти философски:

- Они все будут смотреть на тебя, как на сумасшедшего. Но, к счастью, в этом магазине так смотрят на всех.

- Вот, тоже смотри, - Вениамин снова развернул чек. - Артикул - 721938. - Это плинтус, дуб светлый, ПВХ. Куплен тут, пять дней назад. Катя кивнула, вглядываясь в стеллажи. Их окружал типичный Леруа: тележки с мешками шпаклёвки, расшатанные образцы дверей, ценники с якобы акциями, посетители с отрешённым выражением лиц.

- Пошли к плинтусам, - сказала она. - Может, повезёт. - Вениамин уже шагал вперёд, как будто чек был компасом, ведущим к разгадке. Они свернули за ряд с ламинатом, прошли мимо краски и добрались до стеллажа с плинтусами.

И тут Вениамин замер.

- Она, - прошептал он. Катя проследила за его взглядом. Женщина. Простая, невзрачная, в сером плаще. В тележке - один-единственный плинтус. Белый. Сразу и серый плащ и плинтус. Тут бы любой что-то заподозрил. Может даже вы что-нибудь заподозрили бы, если бы увидели эту женщину.

Если вы часто бываете в магазинах типа Леруа Мерлен, в любых, в разное время года и суток, то вы наверняка сталкивались с этим феноменом. С вероятностью 80% там встретится она - это женщина среднего возраста, с обычной внешностью и растерянного вида, которая катит на большой магазинной тележке такой же одинокий, как и она, плинтус. Или короб для кабеля. Один. Он всегда лежит наискосок ко всему, торчит из телеги на метр, мешает всем вокруг. И женщина эта точно также наискосок ко всему движению мечется по отделам, и непонятно чего ей надо. В одну сторону идёшь - вот она тут вошкается у красок. Обратно идёшь с покупками - вот она опять у отдела сад с этим уродским плинтусом.

- Да возьми ты же его в руки ! Зачем тележка?? - каждый раз хочется сказать вслух, но вы промолчите. И если у вас, как и у меня, возникает такое ощущение, что это что-то вроде русалки или кикиморы, только не болотной, а магазинной, и одновременно хочется ей помочь, и возникает чувство, что стоит с ней заговорить то она утащит тебя в отдел плинтусов, а там у неё портал на тёмную сторону магазина, и что там будет, вообще непонятно и немного страшно. Если вы действительно встречались с такой женщиной, то знайте, скорее всего это чувство совершенно правильное. Ваши ощущения вам не врут. Вы же понимаете, что в покупке одного плинтуса или кабель-канала никакого реального смысла нет. Это как если бы вы один гвоздик купили, ну или два. Эта женщина не может быть настоящим человеком. Это действительно кикимора. Просто в старых избах сейчас гораздо труднее найти людей, чем в строительных магазинах.

Катя сделала шаг вперёд, но в этот момент женщина взглянула на них. Мгновенная реакция - словно испуг. Она резко развернулась и побежала.

- Эй! - крикнул Вениамин и рванул за ней. Катя дёрнулась было следом, но споткнулась о чью-то тележку. Она выругалась, подняла голову - Вениамин уже исчез за поворотом. Она бросилась следом - но когда забежала за угол, перед ней был просто… обычный магазин. Несколько покупателей. Работник в зелёном жилете. Полки. Люди. Никаких следов погони.

- Вениамин?! - позвала Катя. - Вениамин!

Тишина.

А Вениамин мчался между стеллажей, которые вдруг начали удлиняться. Пол казался чересчур ровным. Свет - неестественно ярким. Людей не было. Только женщина впереди, всё ещё бегущая.

Он крикнул ей:

- Эй! Подожди!

Женщина лавировала между полками, как будто точно знала, куда бежать. Она удалялась. Всё дальше и дальше. Женщина завернула за угол. Он за ней - и снова перед ним плинтусы. Те же. Артикул 721938. Повторяющиеся блоками, будто по кругу. За каждым поворотом - то же самое.

Вениамин остановился. Посмотрел назад. Того прохода, откуда он прибежал, уже не было. Просто полки. С обеих сторон. Свет. И плинтусы. Магазин стал невозможным. Протяжённым. Петляющим. И ни одного выхода.

- Катя? - сказал он вслух, и впервые ему стало по-настоящему страшно.

А в это время Катя металась по отделам, подходила к работникам, описывала Вениамина. Те только разводили руками. На камерах - никто не выбегал. Женщина - была, но вышла через вход через минуту после их прибытия. Никакой погони. Никакой беготни. Никакого Вениамина. Только она. В обычном, до омерзения нормальном магазине.

Глава 8. В которой происходит погоня.

Вениамин шагал вдоль полок. Но потом он увидел её. Кикимору. Согнутая, тонкая, в сером плаще, который болтался на ней как на вешалке. Она стояла между двух шкафов-купе и внимательно смотрела на табличку "Скидка 30%". Потом медленно повернула голову, посмотрела прямо на него - и метнулась прочь, как тень от летящей птицы. Он не думал. Побежал. Она уже свернула за угол. Он бросился за ней, чуть не сшиб тележку, в которой как будто кто-то оставил коробку с садовыми граблями. За поворотом было пусто. Только проход между полок. Но он знал: она здесь. Вениамин побежал дальше. Магазин будто расширился. Появился странный коридор - тускло освещённый, с бетонным полом. Он был уверен, что здесь раньше была только перегородка. А теперь - отдел с неизвестным назначением. Полки были пустыми. Лишь пыль да куски упаковки. Он свернул, и на миг ему показалось, что впереди мелькнул край серого плаща. Он ускорился. Но чем дальше он шёл, тем страннее становилось всё вокруг. Стеллажи вытягивались, разрастались вверх, соединялись под потолком арками. Появились трубы - такие, как в старых котельных. Из одной капала вода, хотя рядом не было ни смесителей, ни сантехники. Пол был влажным, а лампы - чуть желтоватыми, будто магазин внезапно начал стареть.

Он остановился. Обернулся. За спиной не было отдела, откуда он пришёл. Не было яркого света. Лишь коридор, точно такой же, как впереди. И тишина. Он снова увидел её - в проёме, у развилки между рядами. Кикимора стояла боком, смотрела в сторону, будто не замечала его. Потом снова побежала, легко, беззвучно, и исчезла. Он двинулся за ней. Магазин снова изменился. Теперь справа была кафельная стена, покрытая зелёной плесенью, слева - ряды старых дверей, все с ценниками, но шрифт на них был перекошенным, будто несколько раз залитый водой. Одна из дверей приоткрылась сама собой, но он не стал заглядывать. Его цель - она. Он слышал, как она пробежала по металлическому настилу впереди. Этот звук был слишком живым, чтобы быть иллюзией. Он свернул, ударился плечом о подвесной прожектор. Осмотрелся - теперь он был в ангароподобной секции, где раньше, вероятно, хранили нераспакованные грузы. Пыль висела в воздухе. А вдалеке - едва заметное движение. Он рванул туда, но едва добежал до середины - всё мигнуло, как кадр, вырванный из фильма, - и он оказался в другом месте.

Тишина. Стеллажи. Гладкие полы. Декоративный светильник качался над его головой, хотя здесь не было ни потолка, ни креплений. Он сделал шаг - пол скрипнул. Сквозь щель между плитками виднелось что-то чёрное, мягкое. Он поспешил прочь, ускоряя шаг. Куда бы он ни шёл - всё менялось у него за спиной. И тогда он понял: магазин сам не даёт ему её догнать. Его ведут. Или путают. Или играют с ним. Он снова увидел её - теперь она была совсем рядом, всего в двух метрах. Сидела на полу и ковыряла старую инструкцию по сборке шкафа. Он бросился к ней - но вдруг стена рядом качнулась, как занавес, и перед ним оказался отдел с балконами. Узкими, как шахты. Из одной торчал манекен с человеческой рукой, в другой - моток обоев. Кикиморы уже не было. Он медленно пошёл дальше. Протирал ладонью лоб - воздух становился плотнее, влажнее. И вдруг - снова она. На этот раз она стояла на вершине лестницы. Смотрела на него, голова склонилась набок. Она изучала его. Не с испугом, а с растущим удивлением. Он понял это по её позе - чуть напрягшейся, как у животного, которое готовится не убежать, а сначала подумать. Он двинулся к ней. Она издала тихий звук, похожий на короткое фырканье, и метнулась вглубь магазина. Он был уверен: это не испуг, а... недоумение. Как будто она не понимала, почему он её видит. Он снова бежал. Магазин снова разросся. Теперь уже не было нормальных проходов. Лишь узкие, как туннели, ряды, увешанные тканями, плиткой, шнурами, частями душевых кабин. Всё скручивалось, срасталось, шептало. Он в какой-то момент даже услышал, как пол произнёс его имя. Он не остановился. Он снова почти её догнал - видел, как полосатая ткань халата мелькнула у стенда с потолочными рейками. Подбежал - и вместо этого оказался перед зеркалом. Он посмотрел на своё отражение и понял, что лицо его расплывчато, как будто кто-то не дорисовал контуры. Он шагнул в сторону, и магазин дернулся. Потолок осыпался штукатуркой. Появился резкий запах плесени и железа. Он зажмурился, помотал головой - и увидел, как кикимора стоит вдалеке, у самого края черного прохода. Там, где света уже не было. Она смотрела прямо на него.

И в этот момент она удивилась. Он видел это. Она медленно покачала головой, будто не веря. И прошептала, так, что даже воздух застыл:

- Ты не должен быть здесь.

Её голос был тонким, как паутина, натянутая между двумя словами. Он зазвенел у него в ушах, заставив замереть. Но Вениамин не остановился. Он сделал шаг. Один - второй. И вдруг, не думая, бросился вперёд. Кикимора попыталась снова ускользнуть, как прежде - раствориться в темноте, в щели, в изгибе пространства. Но он опередил её. Он ухитрился схватить её за запястье. И остановился. На ощупь её кожа была холодной, как кафель в тени. Но она не исчезла. Она обернулась. Лицо её было растерянным, почти испуганным.

И вдруг - вспышка понимания. Вениамин осознал:

Он же человек.

Этого не должно было быть.

Это пространство - не для него.

В этот миг всё вокруг словно вздрогнуло. Как будто само место, в котором они стояли, почувствовало сбой. Магазин зашатался, будто огромная конструкция потеряла равновесие. Кикимора не вырывалась. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых больше не было ни насмешки, ни загадки. Только - непонимание. И тогда Вениамин, оборачиваясь, увидел дверь. Она стояла в стене, которой раньше не было. Обычная, деревянная. Без замка. С табличкой: "Служебное помещение, вход только для персонала". Из-под неё тянуло обычным светом - тёплым, ламповым, человеческим.

Он потянул кикимору за руку

- Пойдём, - сказал он.

Она шагнула за ним почти машинально. Не сопротивляясь. Он открыл дверь. За ней - лестничный пролёт. Серые ступени. Шум вентиляции. И где-то вдали - голоса, обычные, разговорные, простые. Они вышли на улицу. Он моргнул, глаза привыкали к свету. Кикимора стояла рядом, по-прежнему немного сгорбленная, но теперь выглядела не призрачно, а… просто уставшей.

- Ты… - начала она, но не договорила.

- Веня?!

Он обернулся. Катя. Она шла по направлению к нему - в шортах и светлой майке, волосы собраны в хвост, на плече сумка через плечо. Легкий румянец на лице. Он заметил, как у неё дрогнул подбородок - то ли от радости, то ли от облегчения.

- Ты где был, ёлки?! - Она ускорила шаг, подошла вплотную. - Я обошла весь магазин, даже охране сказала - тебя искали везде.

Он смотрел на неё, как будто впервые видит. Она была слишком... настоящей. Земной. Живой.

- Ты не поверишь, - тихо сказал он.

- Ага, давай, - сказала она, облокотившись о стену. - Опять начнётся, да? Про тени, про подвижные стены, про то, как ты "видел то, чего не должно быть"? Он не ответил. Просто кивнул. Очень медленно. Катя закатила глаза.

- Веня, я серьёзно. Ну что это такое? Смотри на себя - ты весь в пыли, глаза бешеные, как у ежика в тумане. Ты сам себе не кажешься странным?

Он попытался улыбнуться, но получилось криво.

- Я её видел. Кикимору. Я её догнал.

Катя тяжело выдохнула и откинулась затылком на стену.

- Ладно. Смотри. Я понимаю: ты чувствительный. Умный. Глубокий. Но, может... ну, правда - сходи ты, а? Просто поговори с кем-нибудь. Ну ты же понимаешь, что обычные люди не догоняют кикимор в магазине, Веня.

Он посмотрел ей в глаза.

- А если я не обычный?

Катя фыркнула, но без злобы.

- Тогда тем более тебе к хорошему специалисту.

Они стояли молча.

Вениамин прислонился к стене. Где-то внутри магазина снова заиграла музыка - безобидный поп-хит. Воздух дрожал от жары, асфальт мерцал.

- Катя, - сказал он вдруг, - если я сойду с ума - ты уйдёшь?

Она посмотрела на него очень внимательно. Мягко, по-доброму.

- Веня, я пока здесь, - сказала она. - Но если ты начнёшь разговаривать с дверными петлями - тогда, возможно, я просто отойду на пару метров. Вежливо.

Он улыбнулся. Она коснулась его руки.

- Пошли. Я купила тебе минералку и батончик. У тебя лицо, как у человека, который вылез из шкафа Нарнии, но без завтрака.

Вениамин чувствовал руку кикиморы в другой руке. И размышлял о том, о том что Катя всё-таки услышала его слова, когда он занудничал на вечеринке. Причину этого он не захотел продумывать до конца.

И тут Катя увидела как из-за угла вывернул здоровый кот, и сразу направился к Вениамину. А вот чего Катя не увидела, так это Аристарха Афанасьевича сидящего на нем. Кот принялся мурлыкать и тереться о ноги. И так сильно мурлыкать, что в этом шуме даже Вениамин с трудом услышал:

- Я её заберу.

Рука кикиморы исчезла. После этого кот отвернулся и ушел обратно, сопровождаемый удивленным взглядом Кати, но Катя ничего не сказала, и кот просто скрылся за углом из-за которого он и пришёл.

Автобус, на котором они ехали домой, был почти пуст. Катя села у окна и сразу же открыла форточку. Жаркий воздух снаружи всё ещё держался - вечер был тёплым, но уже чувствовалось лёгкое дуновение ночной прохлады. Вениамин плюхнулся рядом. Сумка с его блокнотом и телефоном упала у ног, он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

- Ну всё, - сказала Катя, бросив взгляд в его сторону. - Можешь отключаться. Я прослежу, чтобы ты не проспал свою остановку.

- Я не сплю, - пробормотал он.

- Ага, это так все говорят за три секунды до того, как начинают храпеть.

Он приоткрыл один глаз и посмотрел на неё.

- Я не храплю.

- Проверим. Если начнёшь - я сделаю сторис.

Он слабо улыбнулся. Автобус тронулся, тяжело гудя. За окнами поплыли вывески, газоны, палатки с фруктами. Всё обыденное, всё - до боли нормальное. Катя сунула руку в свою сумку, достала батончик и протянула Вениамину.

- Держи. Ты ничего не ел.

Он взял, не раздумывая. Съел почти молча, жуя медленно.

- Спасибо.

- Не за что. Я вообще сегодня добрая. Может, потому что день такой странный.

Он кивнул. Потом посмотрел в окно. Несколько секунд - тишина. Только двигатель и редкие всплески смеха с задней площадки, где сидели двое подростков.

Катя понизила голос:

- Веня… ты же понимаешь, что с тобой что-то происходит?

Он не ответил. Только повёл плечами, будто бы замёрз.

- Это не "просто усталость", - продолжила она. - И не просто "ты странный". Я не знаю, что именно, но... тебе, правда, стоит с кем-то поговорить. С врачом. Или... ну не знаю. С тем, кто разбирается в таких штуках. Эзотерик какой-нибудь. Ты ведь сам весь как наэлектризованный. Он обернулся к ней. Усталый, с запавшими глазами.

- Катя. Если я тебе расскажу, что видел… ты не поверишь.

- Правильно. Потому что ты опять начнёшь про духов, кикимор и прочих чудиков. А мой мозг работает строго по физике, биологии и матчасти.

Он медленно повернулся обратно к окну. Катя вдруг замолчала. А потом мягко положила ладонь ему на плечо.

- Но если тебе страшно… или одиноко... - сказала она уже совсем тихо, - ты можешь просто сказать об этом, не вдаваясь в чушь.

Он не ответил. Но лёгкий наклон головы в её сторону - был ответом сам по себе. Они ехали молча. Где-то на третьей остановке Вениамин прикрыл глаза. Катя сидела рядом, держась за поручень, наблюдала, как в автобус заходят новые пассажиры, как улицы постепенно синеют, как день превращается в вечер. Она не отрывала руку от его плеча.

Глава 9. В которой Вениамин никак не участвует.

Тем временем Аристарх Афанасьевич с кикиморой уже шли по магазину.

- Следуйте за мною, сударыня, но, прошу, без излишнего топота, - произнёс Аристарх Афанасьевич, величественно ступая меж стеллажей складского помещения, где воздух был густ от запаха картона, затхлого пластика и калиброванной пыли.

- Ага, иду, - откликнулась кикимора, пристраиваясь позади и неосознанно перестав стучать каблуками по бетону. - Только… можно вопрос?

- В пределах допустимого - конечно, - ответствовал районовый, не оборачиваясь.

- А вы вообще как меня звать будете? А то я ж не "сударыня" прям. Меня Аглая зовут, если чё.

Аристарх остановился, приподняв бровь.

- Аглая?.. - протянул он с легким смешением удивления и театрального достоинства. - Прелестное имя, кикиморье, нежное, как весенний оттепельный ручей на окраине коммунальной зоны. Приму к сведению.

- Ну… спасибо, - смущённо пробормотала Аглая, поправляя на себе перекошенную жилетку. - Я старалась.

- Да будет так, Аглая, - сдержанно кивнул Аристарх и двинулся дальше. - Теперь, коли мы установили ваше наименование, приступим к делам. И они вошли в подсобку, где была хоть какая-то мебель. Аристарх безошибочно нашёл это место, чувствуя место с человеческим уютом среди бездушности магазинного склада.

- Присаживайтесь, сударыня, - изрёк Аристарх Афанасьевич, указуя на низкий табурет в углу подсобки, пахнущей мелом, тряпками и чем-то приторно-лаковым. - Сие заведение, как известно, не зал суда, но и не беседка на задворках нравственности. Посему прошу вас соблюдать ясность мыслей и приличие речи.

Аглая плюхнулась, крякнув.

- Ага. Ну. Привет, - сказала она, отводя глаза. - Я тут. Чё дальше?

Аристарх закрыл глаза, на миг приложил ладонь ко лбу и тихо выдохнул.

- Дальше, дитя болот и строительных смесей, последует сей краткий допрос. Не ради кары, а во благо разума, морали и мирного сосуществования духовных форм жизни. Вопрос первый: где, позвольте узнать, находится сковорода?

Аглая потупилась.

- Ну... я ж не хотела воровать. Я её взяла... ну, временно. Просто подержать у себя. Типа протест.

- Протест? - Аристарх возвёл брови. - Против чего, позвольте полюбопытствовать? Против всеобщего устройства домашнего уюта? Против кастрюльного правопорядка?

- Не, ну... - она закусила губу. - Просто я тоже хочу быть домовой. А мне не дают. Говорят, мол, ты кикимора, иди в отдел электрики, не мешайся. А я умею! Я плиту вымыла! Полки протёрла! А сковорода... ну она как... символ.

- Ах, символ. - Аристарх многозначительно кивнул, откинулся на спинку складного стула. - Следовательно, вы, сударыня, устроили революцию. И решили, что без разрешения хозяина, без согласия дома, без духовой легитимности можно присвоить себе сакральный предмет - утварь, в коей зиждется сам обряд жарения.

- Ну... да? - Аглая почесала затылок. - Я ж аккуратно! Без повреждений! Я её в тряпочку, потом в тележку, потом к себе - в шкаф между розетками и гвоздями. Я ей даже говорила "спокойной ночи".

- Сковороде?

- Ага.

Аристарх вздохнул.

- Аглая, я скажу вам правду. Истину, быть может, не самую приятную, но необходимую. Домовой - не просто уборка и чугун. То есть, конечно, без чугуна никуда. Но суть в другом. Домовой - это служение. Это терпение. Это стоицизм в трениках и тапочках. Это когда ты - тень за шторой, звук в батарее, улыбка в запахе супа. А вы…

- А я - скрип в тележке, - вздохнула Аглая. - Я знаю.

- Однако, - продолжил Аристарх мягче, - каждый дух имеет право на стремление. Даже кикимора из отдела крепежа. Только путь ваш не может начаться с воровства.

Аглая захлюпала носом.

- Я не хотела красть. Правда! Просто Тимошка - он жмот. У него этих сковородок - много. А эту даже не берет никто, она в ящике лежит, ненужная. А я одна. Без кухни. Без семьи. Даже микроволновки нет. Только строительный фен.

- Строительный фен, сударыня, как ни странно, не предназначен для подогрева щей, - заметил Аристарх сдержанно. - Но не будем отвлекаться. Сковорода где сейчас?

- Ну... - Аглая шаркнула ногой по полу. - Там же. У меня. В коробке из-под унитаза. Я её салфетками обложила. И крышкой накрыла, чтобы не пылилась. Хотите - верну.

- Хочу, - сказал Аристарх сухо. - Немедленно. В полном комплекте, без потертостей, царапин и духовных следов воздействия.

- Угу. - Она кивнула. - Там даже масло осталось. Я аккуратно всё. Вот прям ща принесу?

- Будьте столь любезны. А я пока составлю акт возвращения и отсылки.

- Чего?

- Бумажку напишу, - пояснил Аристарх с отчетливо видным разочарованием из-за непонятливости кикиморы.

Аглая вскочила и скрылась меж стеллажей.

Аристарх остался один. Он извлёк из внутреннего кармана пиджака записную книжку, чернильную ручку с пером и стал писать:

"Сего числа, при ясном свете рассудка и в окружении непреклонных стеллажей, состоялось возвращение духовного артефакта - сковороды чугунной, называемой "Лада", чёрной, с ручкой деревянной и следами неоднократного использования. Подписано: районовой дух Аристарх Афанасьевич. Присутствовала: кикимора, именуемая Аглаей, внешне смущённая, словесно покаянная."

Раздался скрип тележки. Аглая вернулась, держа перед собой свёрток, пахнущий маслом, лаврушкой и чем-то слегка металлическим.

- Вот, - сказала она тихо. - Я всё вытерла. Сковорода как новая. Ну, почти. Там только одно пятнышко. Но оно не мешает. Проверено.

Аристарх развязал свёрток. Посмотрел. Провёл пальцем по чугуну, постучал костяшками.

- Это она, - подтвердил он. - Тимошка распознает её с полувзгляда.

- Он меня убьёт?

- Вряд ли, - сказал Аристарх. - Он довольный спрячется в угловом кухонном шкапе и сделает вид, что ничего не было. Но помнит он всё. Особенно запахи.

Аглая поникла.

- А мне теперь что? Назад? В коробки и цемент? Или меня вообще уволят? Или депортируют в лес?

- О, сударыня, не драматизируйте. Лес - это миф. Никто давно туда никого не депортирует. Там сейчас в основном дачи, шашлыки и медитация. Вас же, напротив, предложено взять на испытательный срок.

Аглая вскинулась.

- Куда?

- Ваш несдержанный, поистине бурный нрав, сударыня, едва ли поспособствует становлению вас в чине домового - сколь бы пылко вы того ни желали. Однако, ежели вас не устрашит резкое, да почти что судьбоносное изменение образа жизни, имеется иное предложение: одному молодому господину, посвятившему себя расследованию дел тонкоматериальных и духоприсущих, в самом скором времени потребуется помощник. При наличии с вашей стороны искреннего стремления и должной решимости, мы, со своей стороны, не преминем рассмотреть вашу персону как возможную кандидатуру на сию необычную, но крайне важную должность.

- Я! - воскликнула Аглая, спотыкаясь от усердия. - Я готова! Я буду самой полезной! Как саморез держащийся на отвертке! Как рулетка, лента которой никогда внезапно не переворачивается!

- Убедительная метафора, - кивнул Аристарх. - Что ж. Тогда ждите, мы отправим вам известие о встрече. Сковороду я сам доставлю Тимошке. Лично. Он, конечно, вспыльчив, но в глубине своей - сущность мягкая, незлобивая.

Он встал, взял сковороду за ручку, посмотрел вокруг и достал из воздуха пакет с логотипом магазина.

- Как ни крути... оные предметы всё едино неизменно оказываются разбросанными вкруг да около, словно по зловредной прихоти самой вселенной. - Пробормотал он, укладывая сковороду в пакет. Имея в виду, что пакет ему фактически пришлось стащить. Но несомненно можно простить духа за такую мелочь, как пакет, тем более что он был изъят со склада из стопки списанных пакетов, лежавших там поскольку пачку разорвало погрузчиком, неудачно достававшим паллет с полки.

Аглая стояла, словно первокурсница в первый день. Глаза у неё сияли. Брови нахмурены в сосредоточении.

- Ну... типа... если честно, я ж не просто так хочу поменять свою жизнь, - начала Аглая, теребя край плаща. - Я вообще, если разобраться, полезная. Ну, то есть, могу быть полезной. У меня, например, нюх хороший. Прям вот чувствую, когда где-то что-то не так. Запах чужого, духа незарегистрированного, сырости не той. У нас в Леруа как-то проклятая швабра в отделе стояла - все мимо ходили, а я одна поняла, что она с характером. Пробормотала пару слов, приласкала - и всё, как новенькая. Даже покупатель попался ей подходящий - дачник, ворчливый, но аккуратный. А ещё я могу тихо ходить. Прям почти неслышно. Ну, если постараюсь. Могу в вентиляции пролезть, под полом, в щель какую - ну, вы поняли. Мелкая я, гибкая. Это ж удобно! Для слежки, подслушивания всякого… если вдруг надо будет. Я не лезу, если не просят, но если скажут - я в деле. И ещё, я не боюсь страшного. Ну, почти. Даже когда у нас в подсобке что-то бурлило само по себе и лампа моргала, я не пищала. Только один раз. Ну ладно, два. Но я не убежала! Стояла! С метлой!Я вообще... если вот прям по-честному, я буду очень стараться. Я могу быть надёжной. Просто, знаете, мне бы кто-то показал, как правильно. Сказал, где помогать, куда смотреть. А то сама - ну, я могу накосячить, это да. Но если со мной рядом кто-то… умный, опытный… как вы, или тот молодой человек… ну, детектив этот… то я быстро пойму. Я соображаю. Ну, не сразу, но с третьего раза точно.

- Спасибо, дядя Аристарх.

- Я не дядя, - сказал он. - Я - районовой. Но благодарность принимаю. Питаю надежду, что случившееся послужит вам уроком - пусть и не без горечи, но во благо уму и впредь к воздержанию от столь опрометчивых поступков.

Он направился к выходу, неся сковороду в пакете. Аглая провожала его взглядом. Потом вдруг крикнула:

- Эй! А можно... ну, если получится... передать Тимошке, что я сожалею? И что он может меня... ну, не простить, но... хотя бы не шипеть при встрече?

- Я передам, - кивнул Аристарх. - Хотя шипение - это уже физиология, увы.

И вышел.

Аглая осталась стоять среди гаек, обоев и ароматов силикона. Впервые - с надеждой.

Глава 10. В которой потерпевший получает сковороду, а детектив получает вознаграждение, или нет.

Утро, как это часто бывает летом, начиналось с солнца в глаза, кофе и мыслей о бессмысленности бытия. Вениамин сидел за кухонным столом, глядя в окно. С кофе тоже, кстати, не вышло. Оказывается Веня уронил вчера банку и весь кофе просыпался. За стеклом щебетали птицы, дворник гонял метлой пыль, и всё казалось на удивление обыденным. Как будто он не носился вчера за кикиморой по постоянно меняющемуся строительному магазину, но это было. Это было вчера.

А сегодня утром в дверь вежливо постучали.

- Отворите, добрейший! - прокричал знакомый голос. - Районовой прибыл с вестью!

Вениамин нехотя поднялся, открывая дверь.

На пороге стоял Аристарх Афанасьевич во всём своём великолепии: в полосатом жилете, лакированных ботинках, с цилиндром и серебряной тростью, украшенной набалдашником в виде филина. Он пах корицей, старой бумагой и чем-то слегка меловым.

- Примите мою глубочайшую благодарность, - сказал он, входя. - С кикиморой проведена беседа для нравственного воспитания и устрашения в целях предотвращения дальнейших правонарушений, сковорода - на своём исконном месте. Тимошка просил передать, что очень благодарен. А я, в свою очередь...

Он протянул жестяную коробку из-под конфет.

- Скромный дар, в знак уважения.

Вениамин завёл его на кухню, но районовый уже раскрыл коробку и высыпал содержимое прямо на стол. Полтора десятка монет, тускло блестящих в утреннем солнце.

- Медяки, - пробормотал Вениамин, разглядывая находку. - Это... копейки?

- О да! - с энтузиазмом воскликнул районовый. - Настоящие, с историей! Эта, к примеру, 1861 года - досталась мне от предыдущего районового. Вот эта - пролежала между кирпичами в арке возле Мясницкой. А третью мне лично выдала кикимора, когда мы заключали с ней первое соглашение о взаимопонимании.

- Аристарх Афанасьевич, я, конечно, ценю жест... - начал Вениамин.

- Ах, вы правы! Это ничто рядом с той самоотверженностью, с которой вы исполняете свой долг. Однако всё же прошу принять. Не как плату, а как компенсацию.

- Компенсацию за что?

- За трудности которые вам пришлось претерпеть в последние дни.

Вениамин усмехнулся.

- Ну, не такие уж это были и трудности, если честно.

- Тем паче! - воскликнул районовой - Знаете, любезнейший, порой мне кажется, что город дышит чуть спокойнее, когда вы рядом.

- Или просто кикиморы стали бояться бегать со сковородками по торговым залам.

- Ваша скромность лишь подчеркивает ваше мужество. Но не только кикиморы… в последнее время стали шевелиться более... тонкие слои городского бытия.

- Тонкие - это какие? Те, которые сквозь стены проходят или те, что на перекрёстках шепчут? - Вениамин невольно подхватил манеру речи Аристарха Афанасьевича, но конечно не обратил на это никакого внимания.

- И те, и другие. Но, прошу вас, не сейчас. Не сегодня. Город устал. Вы устали. Даже чайники, говорят, закипают ленивее, когда духи отдыхают.

- То есть пока официально отпуск?

- Не отпуск - затишье. А затишье, как известно, прелюдия к буре.

- Ну, это вы меня обнадёжили.

- Пока что наслаждайтесь летом. Солнышко, кофе, голуби на карнизе. Поверьте, вам ещё будет о чём мечтать, когда снова вляпаетесь в эфирные конфликты и междушкафные заговоры.

- То есть вы заранее знаете, что меня снова втянет?

- Не я - город знает. А он, признаться, вас уже... приглядел.

Аристарх многословно попрощался, отряхнул с сюртука несуществующие пылинки, и вышел. Провожающий его Вениамин успел заметить за дверью ожидающего кота. Гавриил терпеливо сидел на полу лестничной площадки. Он внимательно смотрел своими кошачьими глазами на дверь, Вениамина и выходящего Аристарха Афанасьевича.

После ухода районового квартира снова наполнилась тишиной. Даже кулер в компьютере затих, словно прислушивался. В комнате было душно, солнце пробивалось сквозь жалюзи, и на столе лежала та самая коробка из-под конфет - как будто кто-то положил её туда, как на постамент, что-бы её хорошо было видно. Он поднял её, глядя на светлый отпечаток пыли, оставшийся на столешнице. И в этот момент ему захотелось открыть коробку и посмотреть на монеты. Вениамин не стал анализировать свои чувства, а просто открыл коробку. Потом он неожиданно взял одну из монеток и положил себе в карман.

Минут через десять, Вениамин всё-таки подошёл к компьютеру. Ему не давала покоя одна мысль. То первое письмо, которое всё и запустило. IP был странный - невозможный, но сервер по нему тогда пинговался, работал, отвечал на HTTP-запросы. С тех пор пошло-поехало. Домовые, кикиморы. Но сегодня… Он открыл терминал и вбил знакомую команду:

ping 367.82.14.23

Ожидание.Тишина.

ping: 367.82.14.23: Неизвестное имя или служба

- Ну ладно, - пробормотал он. - Может, просто временно...

Он проверил домен - не существует. HTTPS-сервер не отвечает. Да и письма в почте нет. То первое, историческое. Он хранил его отдельно, даже отмечал флажком. Но теперь... его просто не было. Как будто исчезло. Он открыл корзину - пусто. Ни одной записи. Ни одного следа. Скрипнув стулом, он откинулся назад. Всё это начинало приобретать странный привкус. Он проверил старые кеши, локальные копии, попытался вытащить письмо из резервных заголовков - ничего. Папка пуста. Как будто письма никогда не было. Как будто ничего не было.

Он посмотрел на стол. Монетки всё ещё лежали там. Медные, тяжёлые, с характерным налётом времени. Настоящие. Осязаемые. Слышно даже, как одна покатилась, когда он случайно толкнул столешницу. Он взял одну и поднял к свету. Чётко: 1861 год. Гравировка, чеканка. Всё настоящее. Взял другую, эта была золотистая и со странным солнышком с обеих сторон. Но эта монетка была тоже вещественной и твердой. Если это галлюцинация - она слишком тщательно проработана. Он встал и открыл окно. Машинально положил монетку в карман. Улица жила своей жизнью: шумела, пеклась, пахла пыльным асфальтом и жареными пирожками. Машины сигналили, дети кричали, собака за углом ругалась с голубем. Может, ему просто показалось? Перегрелся? Переутомился? Всё-таки городские духи - тема тонкая. Может, он нафантазировал всё это сам? Но монеты... лежали в коробке. Молчали. Доказывали. И именно они не давали сбежать в успокаивающее объяснение вроде: "сон" или "переутомление".

Он надел кроссовки и вышел. Не мог сидеть на месте. Если сервер не отвечает, если письмо исчезло, если всё ускользает, надо идти к истоку. Адрес в том самом письме - "Иртышская набережная, 7".

Теперь же...

В этот раз он доехал на маршрутке. Вениамин всю дорогу внимательно оглядывал деревья и светофоры. Пытался заметить лешего, но никакого лешего не было видно. Потом - пешком прошёлся от остановки площадь Ленина, через сквер. Солнце жарило не хуже сковороды, из-за которой всё это началось. На Иртышской - всё было как обычно в будние дни, тихо и сонно. Дом номер 9 как обычно был. Здание ЗАГС-а никуда не делось, а вот рядом. Пустота. Площадка с выжженной травой, остатки асфальта, кусты, дерево. В какую бы сторону Вениамин ни шёл здание не появлялось.

Вениамин стоял, глядя на пустоту. Подошёл к прохожему:

- Извините, а здесь раньше был дом? Номер семь?

- А? - дедок прищурился. - Не, тут с советских времён пусто. Что-то хотели построить, не построили. А раньше, говорят, вообще склад был. Или клуб.

Он поблагодарил, сел на ближайшую лавку и посмотрел на реку. Волны пели свои летние песни, чайки спорили о чём-то важном, и всё казалось таким обыденным.

И всё же... Что-то исчезло. И что-то осталось. Он снова сунул руку в карман - нащупал кругляшок. Твердый. Настоящий. Он покатал монету между пальцами, посмотрел на её тусклое сияние, на странное солнышко отпечатанное на её боках и невольно улыбнулся.

- Если это иллюзия, - пробормотал он, - то пусть продолжается. Хотя бы ещё немного.

И пошёл домой.

Возле подъезда его ждала Катя. Было очевидно, что она ждет именно его, и Вениамин предложил ей "спрыснуть окончание дела", как он выразился.

Катя сразу залезла на подоконник на кухне. Сидела, болтала ногой и допивала банку газировки. Вениамин который принес собой пакет с продуктами, поставил пакет на стол и присел напротив.

- Ну? - спросила она, прищурившись. - Ты же говорил, что у тебя "операция века". Чем закончилось? Кикимора сбежала в закат?

- Наоборот, - ухмыльнулся Вениамин. - Дело закрыто. Я догнал её вчера, передал Аристарху Афанасьевичу. Он сковороду вернул домовому Тимошке.

Катя приподняла бровь.

- Тимошке? Это который у вас… э-э… "смотрящий по кухне"?

- Домовой, - уточнил он, и принес из комнаты знакомую нам коробочку. - И ещё… вот.

Он высыпал на стол медные монеты. Катя наклонилась, взяла одну, повертела в пальцах.

- Ну да… монеты. Из бабушкиного сундука? - усмехнулась она.

- Это награда от Аристарха. Настоящие, старые.

Катя хмыкнула, возвращая монету.

- Слушай, Вень… Ты же понимаешь, что всё это звучит… ну… как будто ты слишком увлёкся фэнтези-форумами? Кикимора, домовой, районовый… Монеты из ниоткуда.

- Это не из ниоткуда. Я же говорю, он сам приходил утром.

- Угу, цилиндр, трость, запах корицы и фантомная сковорода, да? - она слегка улыбнулась. - Может, всё-таки психиатра? Ну, для профилактики.

- Катя…

- Ну ладно-ладно, - подняла она руки, словно сдаваясь. - Главное, что ты доволен. А монетки… можешь сдать в скупку цветмета, хоть кофе окупишь.

- Очень смешно.

- Я стараюсь, - подмигнула она и пошла на кухню, напевая что-то под нос.

Вениамин посмотрел на монеты. Они всё так же лежали на столе - тяжёлые, старые, абсолютно реальные. И почему-то от этого ему стало ещё немного тише и страннее.

История 2. Дело о говорящей монетке. Глава 1. В которой детектив действительно получает вознаграждение, и все пока в порядке.

Утро выдалось таким ленивым, что даже чайник на кухне Вениамина, будто бы закипал медленнее обычного. Он стоял у окна, в одной руке держал чашку с растворимым кофе, в другой - старую коробку из-под конфет, пыльную и немного потрёпанную, как будто её хранили не в ящике, а в сундуке времён Екатерины Великой.

- "Скромный дар, в знак уважения", - пробормотал он себе под нос, повторяя слова Аристарха Афанасьевича. Домовой-чиновник, в сюртуке и с тростью, вручал ему эту коробочку на прощание после расследования - дело касалось кикиморы и сковороды, но теперь, в тишине обычной городской квартиры, всё это казалось почти сном. Только коробочка в руке напоминала: всё было взаправду.

Он снял крышку. Внутри - аккуратно разложенные монеты. Больше десятка. Старые, разные по размеру, но все не стертые, с отчётливыми чертами чеканки. Патина блестела в утреннем свете, и почему-то Вениамин ощутил лёгкий укол чего-то вроде... волнения. Словно эти монеты дышали своей историей.

Поначалу Вениамин отнёсся к коробке с монетками как к сувениру. Потом - как к потенциальной подсказке. А вот теперь (через два дня), с совершенно пустыми карманами и затухающим фрилансом, он стал смотреть на монеты совсем иначе.

Он сидел на кухне, не притрагиваясь к остывшему кофе, и крутил в пальцах монетку. Та казалась чуть теплее воздуха, может быть такой могла бы быть монетка, если бы хранила в себе остатки чьей-то памяти, почему-то так казалось Вениамину.

- Надо кому-то показать, - сказал он сам себе. - Но кому? Может у Кати есть знакомые? Знакомые у Кати, как оказалось, были. Он позвонил ей с неуверенным "Привет, а ты случайно не знаешь кого-нибудь, кто разбирается в монетах?". Катя ответила, что знает, и пообещала заскочить вечером.

Она даже не стала звонить по телефону, и появилась перед дверью как обычно, неожиданно. Спортивный рюкзак за спиной, волосы в пучке, лицо розовое от ветра и тренировки.

- Живой? - спросила она, проходя на кухню.

- Пока да. Смотри, - он протянул ей монету.

Катя взяла, повертела, хмыкнула.

- Ты уже показывал. Старьё. Но красивое. Всё-таки думаешь, оно настоящее?

- Аристарх утверждает. Он вообще утверждает много странного.

- С этим я уже смирилась, - она уселась напротив, вытаскивая бутылку воды. - Ты не поверишь, но я, похоже, знаю, кто тебе может помочь.

- С духами?

- С монетами, умник. У нас в зале есть один клиент - Сергей Петрович. Полвека почти, работает в антиквариате, у него лавка на 20 лет РККА в промзоне. У него дома самовары, сабли, фарфор и какая-то пугающе огромная коллекция пуговиц. - После этих слов Катя немного покраснела, и пояснила, - Мне однажды нужно было ему документы из клуба завести, у него какие-то дела с владелицей были. И если кто и скажет, чего стоят твои грошики, так это он.

- Ты думаешь, они чего-то стоят?

- Я думаю, ты слишком долго на это смотришь. Пора что-то решать. Только не говори ему, что ты с привидениями общаешься, ладно?

- С домовыми, - поправил он автоматически.

- Тем более, - вздохнула Катя. - Просто скажи, что нашёл на чердаке у бабушки.

Магазин Сергея Петровича находился в подвале дома явно конторского вида. Скорее всего в этом доме раньше находился отдел кадров какого-то завода, или что-то вроде. Сам магазин назывался просто - "Антиквар". Внутри пахло старой бумагой, деревом и чем-то ещё, неуловимо архаичным. На полках - фарфоровые статуэтки, серебряные ложки, потемневшие иконы, бронзовые подсвечники и под стеклом - десятки монет в капсулах, планшетах и просто разложенные по годам.

Сергей Петрович оказался крепким мужчиной лет пятидесяти, с сединой на висках и внимательным взглядом, от которого не ускользнула бы даже пылинка на антикварной пуговице. Высокий, с резкими скулами и внимательными глазами, в твидовом пиджаке и жилете с цепочкой от часов. Он открыл дверь сам, посмотрел на Вениамина, потом на Катю, кивнул коротко.

- Проходите. Чай будете?

Пока хозяин скрывался в подсобке для приготовления чая, Вениамин принялся разглядывать обстановку магазина. Полки до потолка - с книгами, коробками, витринами. На столе - гипсовая голова Екатерины II. На стене - шпага. Но продолжалось это не долго, антиквар вернулся с двумя чашками на блюдцах. Из чашек поднимался парок. "Наверное у него там термопот", - подумал Вениамин. - "Ну или просто магия".

- Вот, - он поставил коробку на стол. - Это мне… досталось. Решил проверить, не фальшивка ли.

Сергей Петрович молча открыл коробку, аккуратно достал первую монету. Взял лупу. Молчал минуту, потом ещё.

- Хм, - сказал он наконец. - Интересно.

- Что? - Катя подалась вперёд.

- Если это подделка, то очень хорошая. Но я склонен думать, что это подлинник. Состояние - превосходное. Монета 1740 года, московский двор. Но посмотрите на чекан - она почти не потерта. Такое ощущение, что она вышла из-под пресса пару лет назад и просто лежала в идеальных условиях.

Он поднял глаза на Вениамина:

- Значит, нашли на чердаке? - спросил он, беря коробку.

- Ну… вроде того, - кивнул Вениамин, избегая взгляда Кати, которая в этот момент уже рассматривала старинное зеркало. - Подарили.

- Могу я предположить: не совсем обычный даритель?

- Вы не поверите, - вздохнул Вениамин.

Сергей Петрович открыл коробку, замер на секунду. Достал одну из монет - серебряную, крошечную, но удивительно чёткую.

- Чешуя. Период Ивана Грозного. Причём, сохранилась отлично. Это уже интересно.

Он аккуратно переложил каждую монету на чёрную бархатную подложку, достал лупу. В течение получаса он не произнёс ни слова, лишь иногда хмыкал и кивал, перебирая кругляши монеток как археолог, обнаруживший тайник в развалинах древнего храма.

Вениамин в это время сидел молча, попивал чай с жасмином (Петрович настоял), и пытался не думать, сколько он зарабатывал за последние два месяца фриланса. Подозревал, что сегодняшняя встреча может это изменить. Наконец, Сергей Петрович снял очки.

- Тут есть интересные экземпляры. Вот эта, например - с узором особой чеканки. Таких я видел всего пару за свою жизнь. Плюс сохран шикарный. Кто бы ни хранил эти монеты, он знал толк в консервации.

- Или просто держал в коробке из-под конфет, - пробормотал Вениамин.

- Простите?

- Ничего.

Сергей Петрович усмехнулся.

- Если вы решите продавать, я могу предложить... ну, скажем, сто двенадцать тысяч. Прямо сейчас. За всё, кроме вот этой одной, - он указал на последнюю монету, слегка затертую, но с необычным узором, будто солнце с глазами.

- А с ней что не так?

- Она странная. Я таких не видел. Нет, не подделка, похоже она золотая, но она вообще не вписывается в привычные классификации. Мне нужно время, чтобы понять, что это.

- Я, пожалуй, её оставлю, - неожиданно для самого себя сказал Вениамин. Это была именно та монетка которая вызвала у него желание вытащить из коробки и положить в свой карман.

- Как знаете.

Он получил деньги - наличными, в плотном коричневом конверте. Сумма, к которой он не был привычен. Последний такой гонорар он видел полтора года назад, когда срочно делал фронт для какого-то странного стартапа, потом всё развалилось, и второй оплаты уже не было.

Катя на выходе улыбнулась:

- Ну вот, теперь ты почти богат.

- Почти, - кивнул он. - Спасибо тебе.

- Не за что. Только, может, ты потратишь часть на хорошего психиатра?

- Катя…

- Шучу. Почти. Но я рада, что у тебя что-то получилось.

По дороге из "Антиквара" домой наша парочка должна была сделать пересадку в центре и почти сразу наткнулись на уютное кафе рядом с остановкой. Катя настояла:

- Давай отпразднуем. У тебя теперь первый большой заработок на новой работе, можно и кофе выпить. Кафе оказалось небольшим, с деревянными столиками и запахом свежей выпечки. Бариста в татуировках приветливо кивнул им, и через несколько минут на столе стояли два больших стакана латте и тарелка с круассанами.

- Чувствуешь? - улыбнулась Катя, откусив кусочек. - Запах кофе с корицей и успеха.

- Запах успеха - это точно не кофе, - усмехнулся Вениамин. - Скорее, что-то вроде пластиковых купюр и бухгалтерских отчётов.

- Ты неисправим, - покачала головой она. - Но сто двенадцать тысяч за какие-то монетки - это, согласись, круче, чем сидеть по ночам и писать сайты для людей, которые потом не платят.

- Да, - признал он. - Хотя всё равно странно, будто это не совсем мои деньги.

Они болтали ещё о пустяках: про новых клиентов Кати, про то, как в фитнес-клубе опять сломался кондиционер, про то, что Вениамин наконец купит себе нормальный стул, а не будет мучить спину на табуретке. И вдруг - среди всего этого обыденного - он заметил. В дальнем углу кафе, на широком подоконнике, сидело крошечное существо в жилетке и смешной круглой шапочке. Оно покачивало ногами и с любопытством поглядывало на людей, время от времени втягивая носом аромат кофе. Домовой. Настоящий, самый обычный, городской.

Сердце Вениамина слегка ухнуло вниз. Никто, кроме него, как обычно, не замечал. Катя что-то рассказывала про нового тренера, но её слова ушли на задний план. Домовой встретился с ним взглядом - коротко, почти дружески. И тут же отвернулся, сделав вид, что смотрит в окно.

Когда они собирались уходить, Вениамин задержался у стойки.

- Можно ещё стаканчик молока навынос? - спросил он бариста.

- Тёплого?

- Да, пожалуйста.

Он взял бумажный стакан и, словно невзначай, оставил его на подоконнике в том самом углу. Катя уже выходила к двери и не заметила. Домовой чуть шевельнулся, посмотрел на подарок и с благодарностью кивнул. Совсем еле заметно - но Вениамин понял.

Он догнал Катю на улице.

- Чего задержался? - спросила она.

- Да так, молока захотелось. - Он улыбнулся, хотя молоко-то осталось там, в углу, маленькому хозяину кафе.

Вениамин вернулся домой под вечер. Конверт с деньгами он положил в ящик стола, а монету - ту самую, с солнышком - поставил на подоконник. Она почему-то грелась в руке, как камешек с пляжа. Он не мог объяснить, почему не отдал её. Сергей Петрович бы заплатил, может, ещё больше. Но что-то в ней подсказывало, что не стоит её терять. Не магия - нет. Просто... ощущение, что она важна.

Ночью он проснулся от ощущения взгляда. В комнате было тихо, только с улицы доносился шум колёс проезжающей машины. На подоконнике блестела монета. Её узор чуть светился в темноте - может, отражал свет, а может... Он подошёл, взял её в руку. Ничего особенного. Но на секунду - крошечный миг - ему показалось, что он слышит голос.

Глава 2. В которой опять приходит письмо.

Вениамин опять получает письмо от Аристарха с приглашением на прогулку в парке, потому-что Аристарху кажется, что Вениамину нужно с ним поговорить. Они встречаются и Вениамин рассказывает Аристарху про монетку. Аристарх не помнит где её взял, но обещает поискать информацию.

Вениамин сидел на кухне, машинально помешивая чай ложкой. За окном, как обычно в середине августа, висела какая-то прозрачная, лениво тянущаяся дымка - вроде бы солнечно, а вроде и не совсем. На столе возле кружки лежал ноутбук, на экране которого мигало уведомление о новой почте.

Щёлкнув по уведомлению, он прочитал:

Милостивый государь Вениамин!

Изволю уповать на Ваше драгоценное здравие, телесное и душевное. Покорнейше приглашаю Вас разделить со мною утреннюю прогулку в парке Победы, дабы, так сказать, возобновить беседу и повергнуть в пространство дружеского общения некоторые мысли, кои представляются мне небезынтересными.

Весь Ваш преданный и любезный

Аристарх Афанасьевич.

Он отхлебнул чай, посмотрел на часы - было ещё достаточно времени, чтобы дойти пешком.

Дорога до парка вела мимо старых пятиэтажек и новеньких девятиэтажек, перемежавшихся редкими двориками, город медленно полз в сторону парка. С недавних пор Вениамин научился замечать то, что обычные люди упускали. Вот, например, возле мусорного бака мелькнула тень - и через секунду из-за контейнера выглянула кикимора в платочке, осторожно разглядывая прохожих. Она держала в руках старый коврик для йоги и явно примеривала его на роль половика у себя в квартире.

- Не утаскивай, Марья! - крикнул кто-то с балкона. - Это соседка вынесла проветрить!

Кикимора сморщилась, махнула рукой и исчезла в кустах. Вениамин усмехнулся. Таких сцен он видел десятки - город жил, и его духи жили вместе с ним.

На перекрёстке он заметил, как прямо на светофоре сидит крошечный, размером с воробья, механический человечек - явно один из световодцев. Эти мелкие духи следили за тем, чтобы городские светофоры работали исправно, и распространились они вместе со светодиодными светофорами. Человечек стучал по корпусу отверткой, и каждый раз, когда он попадал в нужное место, один из сгоревших зелёных светодиодов опять загорался.

- Работай, работай, - пробормотал Вениамин.

Парк победы был почти пуст - утро субботы, народу мало. По дорожке неспешно шагал высокий худой мужчина в старом сюртуке, с тростью, на которой был вырезан герб в виде лавровых ветвей. Лицо его было гладко выбрито, глаза - внимательные и чуть насмешливые.

- Милостивый государь! - Аристарх Афанасьевич замахал тростью и направился навстречу. - Какая отрада для старого сердца узреть Вас во плоти, а не во сне или в смутном предчувствии.

- Здравствуйте, Аристарх Афанасьевич, - Вениамин пожал ему руку. - Что у вас за повод для прогулки?

- Ах, сударь, прогулка есть величайшее утешение для ума! - торжественно заявил районовой. - Ибо в сём действии сочетается и польза телесная, и радость общения. Но, признаюсь, есть и предмет частного свойства, о котором надобно переговорить.

Они двинулись по аллее. С обеих сторон стояли старые липы, под ногами похрустывали прошлогодние семена.

- Ну наконец, мы наедине. Нам никто не помешает. - сказал Вениамин. - Я готов слушать, зачем мы встретились.

- Не спешите, государь мой, - поднял палец Аристарх. - Мне почудилось, сударь, что в душе вашей зреет вопрос ко мне. И я, не откладывая на потом, поспешил устроить сие свидание, дабы наставить вас в должном направлении и, по возможности, изыскать решение беспокоящих вас затруднений.

Вениамин пожал плечами. - Да вот, среди тех монет, что вы мне дали, попалась странная монетка. Похожа на старинную, но я в таких вещах не разбираюсь. С солнышком и кажется золотая. А вы не знаете, что это за монета?

- Увы, пока не упомню, - признался он. - Но форма, как Вы её описали... мнится мне, что я видел нечто подобное лет этак пять назад.

- Пять? - переспросил Вениамин. - Но ведь это совсем не давно! Как вы думаете, она может быть ценной?

- Ценной, бесспорно. А быть может, и опасной, - тихо добавил Аристарх. - Вещи, коим суждена долгая судьба, нередко несут за собою и долги прежних владельцев.

Вениамин нахмурился. - Опасной в каком смысле?

- Ах, сударь, в смысле нравственном и, так сказать, метафизическом. Есть предметы, кои жаждут лишь лежать в сундуке и тешить глаз владельца, а есть и такие, что будут искать пути к новым событиям, как вода ищет трещину.

Они свернули с главной аллеи в тихую боковую дорожку. Здесь пахло хвойной смолой и свежей землёй. Где-то неподалёку смеялись дети - видимо, духи детских качелей устроили утреннюю возню.

- Я поищу сведения, - наконец сказал Аристарх, останавливаясь у скамейки. - Переверну архивы, расспрошу давних знакомцев. Быть может, монета сия явится частью истории, о коей нам обоим надлежит узнать.

Вениамин кивнул. - Ладно. Если что-то узнаете - дайте знать.

- Покорнейше обещаю, - торжественно склонил голову районовой. - А теперь, сударь, давайте-ка пройдёмся ещё немного: воздух нынче благотворен, а разговоры о древностях лишь способствуют аппетиту. Они шли дальше, и какое-то время молчали. Лишь шаги да скрип гравия под ногами сопровождали их разговор, который всё ещё витал в воздухе, но никак не оформлялся в новые слова. Наконец, Аристарх Афанасьевич, словно вспомнив о чём-то важном, слегка наклонился к Вениамину.

- Милостивый государь, - произнёс он тихо, - позвольте мне коснуться предмета, который, как мне думается, является корнем многих наших дел. Я имею в виду Вашу силу.

- Какую ещё силу? - искренне удивился Вениамин. - Я же не маг и не колдун.

- Ах, сударь, - вздохнул районовой, - магия - слово громкое и, позвольте сказать, неточное. Духи, будь то домовые, кикиморы, лешие городского образца или иные, живут, питаясь не столько хлебом насущным, сколько тонкими материями человеческих душ. Мы зависим от ваших эмоций, ваших мыслей, вашей веры. Для нас улыбка может быть пиршеством, а гнев - тяжким ядом.

Он постучал тростью по плитке, будто подчёркивая каждое слово.

- И потому, милостивый государь, когда человек видит духа, когда чувствует его, - он становится для того духа источником неисчерпаемой силы. Видите ли, большинство людей, даже встретив нас лицом к лицу, скорее убедят себя, что видели кошку, тень или игралище света. Им так проще - да и мы тому рады, ибо не каждый взгляд нам во благо. Но Вы… Вы же видите и принимаете, как есть. И это делает Вас для нас особенным.

- Вы хотите сказать, - нахмурился Вениамин, - что духи вообще не могут сопротивляться человеку, если тот их видит?

- Совершенно справедливо, - кивнул Аристарх. - Встреча с видящим человеком - это словно рукопожатие, от которого нельзя уклониться. Мы не властны противиться влиянию того, кто нас замечает всем своим существом. Но, сударь мой, таких людей - единицы. Большинство, как я уже говорил, закрыты для этого мира, даже если стоят на его пороге.

Он слегка прищурился.

- А Вы, сударь, будто с младенчества шагали по обеим тропам сразу: одной ногой в мире людском, другой - в мире теней и преданий. Вот и можете без труда заговорить с кикиморой или договориться с упрямым лешим, тогда как иной уважаемый господин испугается собственного отражения, если то мигнёт в ответ.

Вениамин усмехнулся, но в этой усмешке чувствовалась лёгкая настороженность.

- То есть, выходит, я для духов - как… что?

- Как свет в окне зимней ночью, - мягко сказал Аристарх. - Притягателен, необходим и, увы, иногда слишком ярок для тех, кто привык к темноте. Кстати, чуть не забыл. Я завтра наведаюсь к вам в гости и кое-кого представлю.

Возвращался Вениамин медленно, без спешки. Разговор с Аристархом всё ещё вертелся в голове, особенно его рассуждения о силе и о том, что духи не могут противиться человеку, если он их видит. Слова были красивые, стройные - как у районового всегда, - но на деле оставалось ощущение какой-то недосказанности.

"Не могут сопротивляться… - думал он, сворачивая во двор. - Значит, если я встречу духа, то он должен делать то, что я скажу? Звучит как-то слишком просто. Но проверить, наверное, стоит".

Во дворе было пустынно. Старые качели скрипели сами собой - ветер качал их, или, может, какие-то дворовые шалопаи-духи баловались. На скамейке сидела пара бабушек, о чём-то негромко судачили. Вениамин уже собирался пройти мимо, когда взгляд зацепился за странное движение у мусорных баков.

Там, между бетонным бордюром и покосившейся железной дверцей, сидел кто-то крошечный. На первый взгляд - просто серая кошка, но слишком уж вытянутое, худое тело и мордочка непривычной формы. Приглядевшись, Вениамин понял: это был мелкий дух, какой-то дворовик, вроде бы наполовину домовёнок, наполовину крысиный отросток. Тонкие пальцы держали крышку от банки, которую он явно собирался утащить.

- Эй! - позвал Вениамин.

Дух вздрогнул, поднял голову - и в его узких глазах мелькнул испуг. Обычно такие создания делали вид, что их не видно, или моментально удирали в щели. Но этот замер, словно вспомнил слова Аристарха: "Видящий человек - это как свет в окне".

Вениамин решился.

- Положи крышку обратно.

Он сказал это твёрдо, как будто отдавал команду. Дух ещё секунду смотрел, потом скривился, прижал крышку к груди и… бросился в сторону.

- Стой! - рявкнул Вениамин. - Я сказал - положи!

Дух юркнул под скамейку, сквозь ноги старушек, и уже оттуда показал зубастую ухмылку. Крышка поблёскивала у него в руках, как добыча.

- Вот же зараза… - пробормотал Вениамин и пошёл к нему.

Он попытался сосредоточиться, как если бы мысленно приказывал. Представил, что дух обязан подчиниться, обязан отдать. Но тот лишь фыркнул, вытащил язык и, мелькнув серым хвостом, исчез в подвале соседнего подъезда.

Вениамин остановился. Никакого "властвования" не получилось. Бабушки с лавочки недоумённо переглянулись - им показалось, что молодой человек ругается в пустоту.

Он тяжело выдохнул.

"Ага, значит, не всё так просто, как говорил Аристарх. Видеть-то я вижу, но управлять?.. Да он надо мной, похоже, сам посмеялся".

Он уже поднялся к своей двери, когда заметил, что крышка от банки валяется у порога. Та самая. Словно дух вернул добычу, но назло сделал это не тогда, когда его заставляли, а когда сам захотел.

Вениамин поднял крышку, вертел её в руках и вдруг усмехнулся.

- Ладно, понял, шельмец. Видеть - это одно, а управлять - совсем другое.

Он закинул крышку в мусор и открыл дверь в подъезд.

Глава 3. В которой Вениамин заново знакомится с напарницей.

Утро началось подозрительно спокойно.

Слишком спокойно для жизни, в которой городские духи то норовят утащить посуду, то перетащить мусор из одного подъезда в другой.

Вениамин, зевая, налил себе кофе, глянул на стол - и отметил, что кружка с трещиной всё ещё стоит на месте. Никто её не починил, не украсил мхом, не превратил в миниатюрный цветочный горшок. Уже неплохо.

Он только сел за комп, собираясь добить очередной фриланс-проект (клиент, конечно же, просил "только чуть-чуть поправить дизайн"), как в дверь позвонили.

Звонок был долгим и демонстративным - таким, каким пользуются люди, которые хотят, чтобы им открыли не только дверь, но и душу.

- Вот только духа мне на голову не хватало, - пробурчал он, открывая.

На пороге стоял Аристарх Афанасьевич - во всей красе.

Трость, шляпа, пальто, будто сошедшее со страниц романа XIX века, и взгляд, полный величавой значимости.

- Милостивый государь Вениамин, - протянул он с поклоном, - осмелюсь ввергнуть в ваши скромные покои особу, чьё предназначение - содействовать вам во всяких духовных предприятиях, дабы ваши дни озарялись плодотворным трудом, а ночи - спокойствием совести.

За спиной у него стояла Аглая.

В джинсовой куртке, с растрёпанной косой и блестящими глазами. В руках она держала пакет, из которого подозрительно торчала щётка для унитаза.

- Я теперь как... ну, типа, твой напарник, - выдала она. - Аристарх сказал, что я буду, ну, типа, помогать. И убирать. И, может, чинить. Если сломается.

Вениамин почувствовал лёгкое головокружение. Слово "убирать" в устах кикиморы звучало как "разрушать всё до основания, а потом строить что-то своё".

- Мы не говорили ни о каких напарниках, - осторожно напомнил он Аристарху.

- Государь мой, - Аристарх поднял палец, - опыт коллективного труда возвышает душу и обостряет ум. А энергичная дама, о коей речь, исполнена решимости исправить свои прежние прегрешения и обрести достойное занятие.

- Я... ну да, я теперь правильная, - подтвердила Аглая. - Больше ничего воровать не буду. Разве что по мелочи. Но полезное.

- По мелочи? - нахмурился Вениамин.

- Ну, например, если у кого-то ведро без ручки, я могу ручку принести. Из другого ведра. Но это ж не кража, это починка! - гордо заявила она.

Вениамин уже открыл рот, чтобы возразить, но Аглая, не дожидаясь приглашения, проскользнула в квартиру.

- Так... - она огляделась. - О, у тебя тут как в кладовке на распродаже! Куча всего, и всё не на месте. Давай я быстренько порядок наведу.

- Стоп, - сказал он, но было уже слишком поздно.

Аглая уже открыла шкаф, извлекла оттуда стопку старых журналов и с шумом вывалила их на пол.

- Это что? - она подняла программистский журнал "Make Magazine" пятилетней давности. - Это мусор. Пошёл в утиль.

- Это архив, - возразил он.

- Архив у нормальных людей на флешке, а не вонючий на бумаге, - парировала она, одновременно переворачивая на полке коробку с проводами. - О, смотри, сколько лапши!

- Это кабели! - выдохнул он, бросаясь спасать добро.

- Ага. Лапша для компьютеров, - согласилась она, но всё равно начала сматывать их в тугие клубки. - Ты, походу, ремонтируешь электронных тараканов.

Вениамин оглянулся на Аристарха с немым вопросом: зачем?

- Потерпите, милостивый государь, - с видом дипломата сказал тот. - Вскоре установится должный порядок.

Если я переживу эту атаку, конечно, подумал Вениамин.

Дальше всё пошло как снежный ком.

Аглая успела:

Переставить посуду в кухонном шкафу так, что теперь чашки жили в ящике для кастрюль.

Поставить веник в ванную "чтобы ему было теплее".

Попробовать переставить диван, "потому что он стоит в зоне сквозняка" (хотя окна были закрыты).

Разобрать полку с книгами и сложить их "по цвету обложек, а не по названию - так красивее".

- Всё, стоп, хватит, - наконец сказал Вениамин, когда она замахнулась на рабочий стол. - Это моя квартира. Мой порядок. Ты тут не домовой.

- Но я хочу быть домовой, - обиделась она. - Домовой всё чинит и прибирает.

- Домовой делает это, когда хозяин рад. А я не рад, - твёрдо заявил он. - Давай договоримся: дома ты ничего не трогаешь. А вот в расследованиях - помогай, сколько влезет.

Аглая нахмурилась, поёрзала, потом выдала:

- А если я дома что-то чиню, а ты думаешь, что я в расследовании? Например, расследую, куда делись твои чистые носки.

- Нет, - сказал он. - Даже так - НЕТ.

Она вздохнула, но в глазах уже мелькнул озорной огонёк.

- Ладно. Договорились. Но в расследованиях я буду главным специалистом по… по... ну, как это... по мелочам! По деталям! Типа, куда ведёт грязный след или почему у кого-то в комнате пахнет краской.

- Хорошо, - кивнул он. - Но дома - ни шага без моего разрешения.

- Ну ты, конечно, зануда, - буркнула она, но тут же расплылась в улыбке. - Ладно, пошли кофе пить. У тебя, кстати, сахар кончился, я его в баночку пересыпала.

- Какую баночку?

- Из-под хрена.

Вениамин закрыл глаза, считая до десяти.

Аристарх тем временем, казалось, искренне наслаждался зрелищем. Всё это время он сидел на кухонном табурете, внимательно наблюдая за происходящим. При этом он умудрялся как-то "телепортироваться" вместе с табуретом, чтобы видеть происходящее в подробностях. Причём делал это исключительно за спиной Вениамина. Каждый раз, когда Веня видел Аристарха, тот сидел на табуретке уверенно и надёжно, как будто проделывал это уже несколько часов на этом месте. Хотя, конечно, размещался Аристарх при этом совершенно в разных местах квартиры.

- Прекрасно, - сказал он. - Союз заключён, миссия ясна, духи будут трепетать. Оставляю вас в полной гармонии.

Как будто полностью удовлетворившись увиденным, Аристарх отнёс табуретку на кухню, поставил её на место и спокойно, без фокусов, ушёл в дверь, помахав на прощанье тростью. "Если это гармония, то я боюсь увидеть хаос", - подумал Вениамин.

Дальше день пошёл немного спокойнее.

Аглая, пообещав "не трогать ничего важного", села на подоконник и наблюдала за улицей.

Вениамин вернулся к ноутбуку, но теперь чувствовал на себе её взгляд.

- А что мы будем расследовать? - спросила она.

- Когда что-то случится, тогда и решим.

- А если не случится?

- Тогда ты будешь… отдыхать.

- Ага, значит, я теперь на зарплате за безделье? - оживилась она. - Круто!

- Нет, - поправил он. - На зарплате за готовность.

- Это как инструмент в ящике - лежит и ждёт, пока его возьмут, - мечтательно сказала она. - Только я не отвертка. Я… я, наверное, как рулетка. Всё измерю, всё проверю.

- Отлично, - кивнул он. - Только без перестановок мебели.

Она хитро прищурилась, но промолчала.

Аглая ещё немного потопталась на месте, но в итоге смирилась с ролью "инструмента в ящике" - или, по её версии, рулетки. Вениамин успел допить остывший кофе и уже начал вчитываться в баг-репорт от клиента, как в дверь позвонили второй раз за утро.

На этот раз звонок был не царственно-длинным, как у Аристарха, а нервным, будто кто-то нажимал на кнопку, стараясь передать азбуку Морзе.

Вениамин вздохнул, встал, пошёл открывать.

На пороге стояла соседка с третьего этажа - тётя Зина, маленькая, но энергичная, как электродрель.

- Вениаминчик, миленький, - начала она, - у нас в подъезде что-то шуршит за стенкой возле лестницы. Я думала, мыши, но мыши так не стучат. Там прям - тук-тук-шшш-тук! Ты ж программист! Глянь, а то я сегодня от страха мусор выносила на бегу.

Аглая тут же подскочила.

- О, это ж как раз моя тема! Мелочи! Детали! Давай, пойдём расследовать.

- Ты же вроде отдыхала, - напомнил Вениамин, размышляя над связью между тем что он программист, и тем что он должен смотреть на стуки.

- Ага. А теперь работаю, - широко улыбнулась она.

Подъезд встретил их привычным запахом пыли, побелки и чьих-то котов. Звука не было.

- Ну вот, - сказал Вениамин, - никого.

- Ты просто не слышишь, - уверенно возразила Аглая, присев на корточки у стены. Она приложила ухо к облупленной штукатурке. - О! Есть! Слушай!

Вениамин наклонился. Сначала он ничего не уловил, потом и правда - тихое шшш-шшш, за которым следовал ритмичный тук-тук.

- Может, труба? - предположил он.

- Может, дух, - парировала Аглая. - Давай проверим.

Проверка в её понимании заключалась в том, чтобы достать из кармана… отвертку.

- Ты носишь отвертку в джинсовой куртке? - удивился он.

- Конечно! - гордо заявила она. - Это как у людей телефон. У меня - отвертка.

Она поддела ею край плинтуса. Тот с треском отошёл, обнажив узкую щель.

- Эй, ты чего?! - воскликнул Вениамин.

- Расследую, - отозвалась она и сунула в щель пальцы. - О, привет, малыш! Иди сюда.

Из-за стены, помимо пыли, показалась крошечная мордочка… духа. Похож он был на комок серого войлока с глазами-бусинками.

- Это же пыльник, - узнал Вениамин. - Они обычно живут в углах.

- Ага, - подтвердила Аглая. - Но этот заблудился. Я его домой отнесу.

- А стуки?

- Он пытался постучать в стену, чтобы ему дверь открыли, - сказала она так, будто это само собой разумеется. Пыльник в её руках тихо пискнул.

- Ладно, - вздохнул Вениамин. - Только плинтус потом верни на место.

- Конечно, - кивнула она и, к его ужасу, сунула пыльника… в карман куртки. - Пойдём, малыш, найдём тебе нормальный угол.

Они вернулись в квартиру. Аглая торжественно выпустила пыльника под диван.

- Всё, теперь он тут жить будет. У тебя же есть свободный угол, - заявила она.

- Мы договаривались - дома ты ничего не трогаешь, - напомнил он.

- Я и не трогаю! - возмутилась она. - Я поселила! Это другое.

- Аглая…

Она вздохнула.

- Ладно, всё-всё, больше никого домой не притаскиваю. Честно. Только если это не будет жизненно необходимо.

- Давай так, - сказал он, - жизненно необходимо - это если у духа над головой падает потолок. Всё остальное - не считается.

- Ну ты и зануда, - буркнула она, но уголки губ всё равно дрогнули.

Вечером, когда день уже клонился к закату, они наконец-то сели пить чай (с сахаром из банки из-под хрена).

Аглая болтала без умолку, перебивая сама себя, рассказывая, как в Леруа Мерлен она "регулировала порядок" между отделами - чтобы отдел краски не ссорился с отделом сантехники. Вениамин слушал вполуха, но ловил себя на мысли, что в её хаосе есть странная логика: она видит то, что другие пропускают. И, возможно, в расследованиях это и правда пригодится. Главное - чтобы её "порядок" не просочился в его квартиру.

Глава 4. В которой происходит много бесполезных знакомств, или полезных, и в которой в истории появляется страшный дом.

Утро началось с того, что в дверь позвонили три раза подряд - два коротких и один длинный, как будто кто-то пытался выстучать морзянкой "проснись уже".

Вениамин, сонный и слегка лохматый, нащупал футболку, натянул её задом наперёд, понял это, снова снял и надел правильно.

- Кто там? - пробурчал он, открывая.

На пороге стоял Аристарх Афанасьевич в своём неизменном длиннополом сюртуке.

- Милостивый государь Вениамин, - начал он, слегка поклонившись, - неизменно рад рад вас видеть в добром здравии.

- Я, признаться, до сего дня пребывал в печальной уверенности, что происхождение сей монетки навеки сокрыто туманом времён, - продолжил Аристарх, войдя в квартиру. Было видно что история монеты вызвала в нем искренний интерес, и он не прекращал о ней думать всё время.

- А сегодня, стало быть, вспомнили? - уточнил Вениамин.

- Именно. Извольте припомнить: я упоминал, что монета сия досталась мне от иных духов, коих встречал в дальнем странствии по окраинам нашего славного града. Так вот, они обитали в Порт-Артуре.

- В Китае? - машинально уточнил Вениамин.

- Сударь! - оскорблённо всплеснул руками районовой. - В Омске. Район так именуется. Сие место, увы, ныне более известно не свершениями героическими, но обилием строений одноэтажных и жительством тамошних цыганских семейств.

Вениамин кивнул. Порт-Артур находился в глубине Омска, в районе, который когда-то был рабочей окраиной. Но там до сих пор осталось много частного сектора, и домовые, наверное, чувствовали себя там как дома, в деревне.

- И вы предлагаете туда съездить?

- Что верно, то верно. Быть может, старожилы духовного сословия поведают нам нечто примечательное о происхождении сего предмета.

- Ладно, - Вениамин покрутил монету. - Допустим, поедем.

- И что мне там делать? - спросил он.

- Найти сиих духов, завязать беседу и попытаться изъять сведения о происхождении монетки, - с важностью произнёс Аристарх. - Я также полагаю, что Аглая могла бы нам составить компанию.

- Аглая? - Вениамин представил её и немного поморщился. - Она же… ну… специфическая.

- Именно поэтому. Надлежит ей, так сказать, приучаться к делу. Не может же ваша помощница только и делать, что пересчитывать гвозди и путать дрель с миксером.

Аглая сидела на лавочке у подъезда, болтая ногами. На ней была яркая куртка с блёстками и вязаная шапка с помпоном, который больше напоминал строительный шар для сноса зданий, только пушистый.

- Поедем в Порт-Артур, - сказал Вениамин, подходя.

- Это где? - оживилась она.

- Район такой. Нужно узнать про монетку.

- О, я знаю про монетки! - радостно закивала она. - Это как шайба от болгарки, только маленькая и можно в автомат на жвачку сунуть!

- Почти, - вздохнул он.

- Это хорошо, что мы куда-то едем, - заявила она, пока они с Вениамином шли к остановке, а Аристарх ехал рядом на Гаврииле. - Там, может, гвозди какие-нибудь старинные валяются. Или дрель.

- Аглая, мы едем за информацией, а не за… - начал Вениамин.

- За информацией тоже надо ехать с чем-то острым, - перебила кикимора. - Вдруг она прикручена к полу.

Аристарх с достоинством кивнул:

- Присутствие мадемуазель Аглаи, несомненно, может оказаться к месту.

Добирались почти час: автобус до ЖД вокзала, потом маршрутка, которая петляла между насыпями железнодорожных путей, а затем всё глубже уходила в зону частных домов. Окна постепенно сменили отражения витрин на виды заборов и огородов. Порт-Артур начинался не резко - сначала просто становилось больше покосившихся домиков с палисадниками, потом исчезли тротуары, а асфальт кое-где трескался, обнажая песок и траву. Воздух здесь был относительно чистым: машин на улицах было сравнительно мало, ветер дул в сторону центра и привычный городской смог почти не ощущался.

- Прямо как в кладовке у сторожа, - озвучила Аглая. - Только потолок повыше.

Вениамин хмыкнул.

Низенький сухонький дед с глазами цвета тёмного янтаря сидел на скамейке и ковырял палкой в песке. Вид у него был такой, словно скамейка стоит тут исключительно ради него.

- Здравствуйте, - вежливо начал Вениамин. - Мы ищем…

- Монетку, - тут же вставила Аглая. - Маленькая, но как шайба от самоката, только без резины.

Дедок хмыкнул:

- Монетки у меня нет. А шайбы… у Григория спросите, он на углу живёт, шестерёнками торгует.

Григорий оказался духом самодельных механизмов. И ничем он не торговал, духи вообще не торгуют, призрачный дедок немного преувеличил. Двор дома где он жил был завален велосипедными рамами, кастрюлями с болтами и непонятными железяками.

- Вечный двигатель почти готов, - сообщил он. - Работает, если подталкивать каждые три минуты.

Он с гордостью продемонстрировал конструкцию из трёх кастрюль, велосипеда и молотка. О монете, увы, не знал.

- Полезно? - спросила Аглая на выходе. Вениамин только вздохнул, причем вздох был об Аглае и о ситуации вообще.

Внутри пахло валежником и мятой. Дух был прозрачным, как пар, и говорил неторопливо:

- Монета… да, возможно, издалека. Может, из сказок.

Он пытался угостить их сушёными листьями "для чая, который лечит тоску". Аглая спрятала пакетик "на потом".

У калитки стояла дух-цыганка в ярком платке. Вместо карт она использовала горсть блестящих шурупов.

- Твоя судьба, девка, связана с кухонной утварью, - сказала она Аглае.

Аглая сияла.

- Я так и знала! - радостно заявила она. - Видите, я ж говорила, мне сковорода по жизни положена!

Обычная дворовая собака, но Аристарх уверял, что это "дух местной улицы". Собака повела их к "месту силы" - старому колодцу, заваленному кирпичами.

- Здесь раньше воду брали, - сказал Вениамин.

- А теперь кирпичи, - философски заметила Аглая. - Тоже полезно.

Следующими была семья духов-прачек. Они жили в сарае, пахли мылом и всё время отжимали невидимое бельё. Про монету ничего не знали, но подарили Вениамину деревянную прищепку "на счастье".

Дух молодого парня в клетчатой рубашке пытался продать им газировку "за копейку". Их монета не подошла к его автомату, и он был расстроен.

- У вас неправильные деньги, - сказал он с укором.

У забора сидела седая старуха-дух, а рядом стояла огромная белая коза. Коза смотрела умнее хозяйки.

- Монету? Не видала, - сказала старуха. - Но коза видела всё. Коза жевала траву и молчала.

Двое духов-мальчишек гоняли на старом самокате, споря, кто быстрее. Про монету они не знали, но пытались уговорить Аглаю "покататься по-настоящему", что по их понятиям означало - без тормозов и с горки.

Дух в резиновых сапогах ловил рыбу… в огромной луже на пустыре. Он уверял, что "иногда здесь попадается золотая".

- И монеты тоже, - добавил он. - Но только по четвергам.

Сегодня был воскресенье.

Сумерки подкрались незаметно. На руках у Вениамина оказалась коллекция бесполезных предметов: ржавая ложка, медный гвоздь, витой провод, прищепка, пакетик мятных листьев. Аглая вела себя так, будто это были сокровища.

- Видите, сударь, - заметил Аристарх, - ныне вы при оружии.

- И при проволоке, - гордо добавила Аглая. - Можно врага связать.

Вениамин с тоской посмотрел на закат.

- Мы так и не узнали про монетку.

- Зато теперь вас знают в Порт-Артуре, - ответил районовой. - А знакомства, пусть и бесполезные на первый взгляд, иной раз становятся основой успеха.

Вениамин ничего не ответил, но почувствовал - старик прав. Всё это ещё как-то пригодится.

Аглая, после всей дневной беготни, неожиданно заявила, что "останется на пару минут у прачек" - надо, мол, уточнить рецепт мыльной пены "с правильным пузырём".

Аристарх многословно попрощался, и сказав что знает короткий путь, направил своего кота в дупло дерева.

Вениамин остался один. Он постоял пару минут у пустого перекрёстка. Воздух уже остыл. Где-то за домами играла гармошка, и по звуку казалось, что музыкант то ли очень пьян, то ли очень счастлив. Вениамин подозревал, что на гармошке играет какой-то излишне впечатлительный домовой, и обычные люди просто не слышат эту мелодию. Он уже собирался уходить в сторону остановки, как краем глаза заметил движение у покосившегося сарая. В тени между забором и стеной мелькнуло что-то крошечное, серое.

- Эй, - тихо сказал он, делая шаг.

Сначала показалось, что это котёнок. Но нет - у "котёнка" были слишком длинные пальцы и глаза, светившиеся изнутри желтоватым. Существо метнулось в сторону, но не убежало, а выглянуло снова, держа в руках обломок кирпича, как щит.

- Я… - оно замялось, потом пискнуло: - Я не хочу, чтоб меня видели. Тут… лучше не болтать. Вениамин опустился на корточки, стараясь говорить так же тихо:

- Ладно. Я просто ищу кое-что. Монетку.

Глаза у духа чуть расширились.

- С… с солнышком?

- Да. Знаешь такую?

Маленький дух оглядел улицу - никого. Только кошка на крыше соседнего сарая и пара ворон на проводах. Он выскользнул из тени ближе, показавшись весь: ростом чуть выше колена, тонкий, с серой кожей, лохматой чёлкой и кургузой жилеткой, из кармана которой торчала верёвка.

- Не здесь, - сказал он. - Тут лишние уши.

Они отошли за два дома, туда, где старый забор упирался в пустырь. Там пахло землёй и чуть гнилыми яблоками.

- Про эту монетку… - дух понизил голос до шёпота. - Такими платит один. В страшном доме.

- В каком ещё страшном?

- Он в конце улицы, с зелеными воротами. Заброшенный, сгоревший, думают все. Только это не так. Там живёт… - дух сглотнул, будто слово само по себе было неприятным. - Домовой. Но не как ваш. Не добрый.

Вениамин прищурился:

- И он даёт эти монеты за услуги?

- Да, - кивнул тот. - За мелкое. За грязное. Не всякий возьмёт. Но если берёшь - беда будет. Какая беда - не знаю Я сам не брал. Но видел.

- Что за услуги?

Дух помотал головой:

- Я лучше уйду. Если он узнает, что я говорил… - Он скосил глаза на пустую улицу, но говорил уже почти в панике. - Ты не ходи туда ночью. Никогда.

Он пятился назад, потом мгновенно юркнул под пролом в заборе и исчез.

Вениамин остался стоять на пустыре, держа в кармане монету и чувствуя, что вечер в Порт-Артуре вдруг перестал быть просто тёплым и уютным. Но время было позднее, и понимая, что скоро общественный транспорт перестанет ходить, Веня отправился домой, отложив этот дом на завтра.

Глава 5. В которой внезапно приходит Катя и расследование тормозится.

- Открывай, это я! - прозвучал бодрый голос Кати, которому было трудно отказать.

Вениамин приоткрыл дверь. На пороге стояла Катя - в шортах, белой майке и с пляжной сумкой через плечо. Волосы собраны в высокий хвост, на носу - солнечные очки. Выглядела она так, словно лето в самом разгаре, а забот и дел не существует в природе.

- У нас что, назначена обязательная встреча с солнцем? - уточнил Вениамин.

- Почти. Солнце ждёт нас, а ты сидишь дома, как старичок, - Катя уверенно прошла мимо него в квартиру. - Одевайся, идём на пляж.

- Катя, у меня… - он мотнул головой в сторону стола с компом. - Работа.

- О, конечно! - она театрально закатила глаза. - Очередной "важный сайт" по пересчету тараканов из соседнего подъезда? Или ты опять общаешься с… ну… теми самыми?

Вениамин вздохнул.

- Духи, между прочим. И не тараканы.

- Ага-ага. А я - принцесса с Марса, - подмигнула она. - Быстрее, пока всё хорошее место на пляже не заняли. Через полчаса они уже шли по дороге к пляжу. Катя болтала без остановки - про новый график тренировок в клубе, про клиентов, которые думают, что три подхода по десять повторений в неделю творят чудеса, и про соседку, купившую гигантский надувной фламинго.

- Вот честно, Вень, иногда мне кажется, что тебе просто полезно выйти из дома и напомнить себе, что мир существует не только в твоём ноутбуке и… э-э, параллельных реальностях, - сказала она.

- Параллельных мирах, - поправил он.

- Именно, - улыбнулась Катя так, что было невозможно сердиться.

Они шли по тихой улице, ведущей к пляжу. С одной стороны тянулись одноэтажные дома - кто-то свежевыкрашенный и аккуратный, с цветами в палисадниках, кто-то перекошенный и облупившийся, будто сам лет сорок назад вышел на пенсию. За забором лениво лаяли собаки, где-то гремел молоток, а из открытых окон тянуло запахом жареной картошки. С другой стороны вдоль дороги тянулась аллея, но Веня с Катей шли по тротуару возле домов.

- Какое у тебя сегодня настроение по шкале от "надоело жить" до "пойду спасу мир"? - спросила Катя, поднимая с тротуара палочку и вертя её в руках.

- Где-то на "просто дойти до пляжа", - ответил он.

И тут Вениамин заметил: на бетонной тумбе возле одного из заборов сидит мужчина в длинном, почти до пят, плаще и с тростью. Полупрозрачный, чуть мерцающий на солнце. Лет сорок на вид, с усталым лицом и таким выражением, будто он уже пересмотрел все фильмы на свете и ничего нового там нет.

- Скучно тебе, да? - негромко сказал Вениамин, чуть отстав от Кати.

Дух поднял голову.

- Ты ещё спрашиваешь. Целыми днями одно и то же: мимо ходят люди, а я тут, как памятник. Даже собаки на меня больше не реагируют.

- Мы идём на пляж, - предложил Веня. - Там повеселее будет.

- А что там? - дух недоверчиво прищурился.

- Вода, солнце, много людей. Можно будет… ну, устроить маленькое шоу.

Глаза духа загорелись. Он соскочил с тумбы и пошёл рядом, но двигался так легко, что ступни едва касались земли. Катя, не заметив разговора, продолжала что-то рассказывать про нового тренера в фитнес-клубе.

На пляже было шумно: детский смех, крики игроков в волейбол, шелест волн о песок. Запах речной воды смешивался с ароматом солнцезащитного крема. Они нашли место ближе к кромке воды, расстелили полотенца. Катя тут же легла на спину и зажмурилась, подставив лицо солнцу.

- Ммм… вот это жизнь, - выдохнула она. - А ты расслабься, хоть на пару часов забудь про свою детективщину.

Вениамин сел, положив руки на колени, и взглянул на реку. Иртыш был сегодня особенно широким и блестящим, как расплавленное серебро. Но чем дольше он смотрел, тем яснее становилось, что вода не просто играет бликами. Под поверхностью мелькали тени - стройные, гибкие силуэты, двигающиеся слишком слаженно, чтобы быть рыбой.

Он моргнул. И снова увидел их. Русалки. Целое племя. Не сказочные красавицы с гребнями и песнями, а вполне живые речные духи: длинные волосы, переливающиеся чешуйчатые хвосты, глаза - как отражённое солнце. Они двигались в воде свободно, иногда выныривали, переговаривались между собой. Некоторые держали в руках сетки, другие - длинные копья из тёмного камыша. Одна русалка заметила его. Глаза - прозрачные, серо-зеленые, как сама река. Она чуть склонила голову, будто оценивая. Потом улыбнулась - и скрылась в глубине.

- Ты чего замер? - Катя приподнялась на локтях. - Рыбу увидел?

- Можно и так сказать, - тихо ответил он.

- Только не начинай. Сегодня никаких "водяных принцев" и прочей фауны из твоих фантазий, ладно? - Катя улыбнулась, но в её голосе проскользнула знакомая нотка - та, что говорила: я тебя люблю, но ты странный.

Вениамин лёг на спину, но краем глаза продолжал следить за рекой. Русалки снова появились - теперь ближе, у самой отмели. Он видел, как они что-то обсуждают, глядя на людей на пляже. Взрослые купались, дети плескались в мелководье - и никто, кроме него, их не замечал.

Иртыш хранил свои тайны. А сегодня, похоже, решил приоткрыть одну из них.

Катя первым делом пошла к воде.

- Ну что, идём купаться? - обернулась она, стоя уже по колено в тёплой, чуть мутной речной воде. - Или ты опять будешь просто сидеть и смотреть, как другие веселятся?

Вениамин встал, потянулся, оставил очки и телефон на полотенце.

- Иду, - сказал он, и направился к ней.Песок под ногами был горячий, а вода приятно прохладная. Он шагнул глубже и тут же почувствовал, как где-то внизу, у самого дна, скользнуло что-то длинное. Рыба? Слишком крупная для рыбы. Русалки. Он уже видел краем глаза, как одна из них плывёт сбоку, чуть впереди. Волосы - длинные, почти чёрные, будто тень от облака. Она скользнула мимо, и он заметил в её руках плетёную из камыша корзинку, полную блестящих рыбёшек.

- Эй, ты что там увидел? - Катя подплыла ближе и брызнула в него водой. - У тебя такое лицо, будто ты белого кита заметил.

- Нет… просто… - он замялся, понимая, что объяснять бесполезно.

Катя рассмеялась. - Вот именно, не начинай. Давай лучше поплывём до буйка и обратно. Кто проиграет, тот покупает мороженое. Они поплыли. Катя гребла уверенно, быстро. Вениамин же не спешил: он ловил краем зрения странные силуэты под водой. Иногда мелькала рука с перепончатыми пальцами, иногда чешуйчатый хвост, изогнутый в плавном движении.

Когда они добрались до буйка, Катя радостно подняла руку.

- Победа! - крикнула она. - И помни: я люблю пломбир в шоколаде.

Вениамин улыбнулся и кивнул. Но тут рядом, совсем близко, из воды поднялось лицо - бледное, с тонкими чертами, украшенное каплями, словно бисером. Русалка смотрела прямо на него. На шее у неё висел амулет из ракушек и речных камешков.

- Ты видишь нас, - сказала она тихо.

Вениамин чуть не нырнул от неожиданности.

- Да, - выдохнул он.

И русалка исчезла, нырнув в глубину.

На берегу Катя уже успела лечь на полотенце и снова загорала. Он подошёл к ней, стряхивая воду.

- Ты в порядке? - спросила она, прищурившись. - Вид у тебя… ну, как будто ты выиграл бесплатную поездку на Марс.

- Всё нормально, - отмахнулся он. - Просто задумался.

- Ага. Опять про своё. - Катя улыбнулась. - Ладно, иди за мороженым, герой.

Мороженое он купил в ближайшем ларьке. Остаток дня прошёл в привычной летней лености. Катя болтала, загорала, пару раз предлагала сыграть в волейбол, но он отказался, сославшись на усталость. На самом деле всё время ловил себя на том, что ищет глазами русалок. Они появлялись ещё пару раз - далеко, на середине реки. Скользили в воде, то ныряя, то показываясь с блеском чешуи. Никто на пляже, кроме него, не обращал внимания.

Но ничего нового с русалками не происходило, и следить за ними было скучно. Обернувшись Вениамин увидел тёмную фигуру с тростью, духа которого он сам привел на пляж, решив, что просто лежать глупо, и нужно повеселиться , он тихо сказал духу:

- Готов?

Дух кивнул и растянул губы в почти мальчишеской улыбке. Первым номером был камешек, найденный у воды. Вениамин зажал его в кулаке, а дух сквозь пальцы ловко выдернул его и исчез. Когда Веня раскрыл ладонь - камешка не было.

- Ух ты! - рядом стояла девочка лет десяти с огромным розовым надувным кругом. - Дядя, сделайте ещё раз!

Катя приподняла голову.

- И правда, давай повтори.

На этот раз камешек "нашёлся" у девочки в кармашке. Она радостно завизжала, а мимо проходящая пара остановилась посмотреть.

- Ещё! - попросил кто-то сзади.

Дух, почувствовав внимание, разошёлся. Он незаметно подбросил в воздух чей-то резиновый мячик, а Веня поймал его так, будто достал из своей сумки. Потом "нашёл" чью-то бутылочку с водой прямо в песке, хотя секунду назад там ничего не было.

Вокруг уже собралась маленькая толпа. Люди улыбались, смеялись, кто-то снимал на телефон. Даже пожилой мужчина с газетой, сидевший неподалёку, оторвался от чтения.

- Ещё один! - выкрикнул парень в шортах.

Дух сделал паузу, потом плавно провёл ладонью по воздуху, и в руке Вениамина оказалась тонкая ракушечная цепочка, которую только что видели на шее у девчонки лет семи. Но когда та схватилась за шею, цепочка уже была на месте - Веня держал в руках лишь точную её копию из песка и мелких камешков. Толпа заахала.

- Ну всё, хватит, - сказала Катя, вставая. - Сейчас я узнаю, как ты это делаешь.

Толпа, разочарованно, но с аплодисментами, разошлась. Дух, сияя, завис у него за плечом.

- Ну? - Катя уперла руки в бока.

- Это… - начал он, но она подняла ладонь.

- Стоп! Не надо. Я знаю, что ты скажешь. Что это духи, да?

Он пожал плечами.

- Ну…

- Фокусник! - с победным видом сказала Катя. - Вот и всё объяснение.

Дух прыснул от смеха, а Вениамин подумал, что, пожалуй, этому парню в плаще надо чаще выбираться из своей тумбы.

Когда солнце стало клониться к закату, они собрали вещи. Дорога домой заняла как обычно гораздо меньше времени, чем на пляж.

- Завтра тренировка, так что мне пора, - сказала Катя. - Спасибо за компанию, мистер "Я вижу то, чего нет".

- Спасибо за приглашение, мисс "Я всё знаю лучше всех", - парировал он.

Глава 6. В которой Вениамин не хочет идти внутрь.

Вениамин шёл к автобусной остановке и мысленно ругал себя за согласие снова сунуться в Порт-Артур.

- Ты сам сказал, что надо проверить, - оправдывалась рядом Аглая, подпрыгивая на ходу. - И потом, там же… - она сделала выразительное лицо, - страшный дом! Страшные дома - это всегда как ящики с инструментами: снаружи пыльно и ржаво, а внутри либо полезно, либо очень больно.

- Спасибо за мотивацию, - буркнул Вениамин.

День начинался серым и чуть сырым. С утра прошёл короткий дождь, и теперь асфальт блестел лужами. По дороге к остановке они то и дело обходили глубокие следы шин, превратившиеся в мини-озёра.

Чем дальше они шли от главной улицы, тем плотнее становился воздух. Сначала это была просто лёгкая духота после дождя, но постепенно ощущение изменилось - словно пахло не летом, а старой кладовкой. Той, где лежат вещи, которые никто не трогал лет десять, и от них исходит тяжёлый, пыльный запах.

- Тут всё как на складе после ремонта, - заметила Аглая. - Вроде и прибрано, а всё равно гвозди торчат.

- Только эти "гвозди" ходят по улицам, - ответил Вениамин, кивнув на первого встречного духа.

- Знаешь, - сказал Вениамин, - у меня такое чувство, что мы идём в сторону не дома, а…

- …ящика с саморезами, в который кто-то подмешал живых жуков? - подхватила Аглая с воодушевлением.

- Спасибо, я только что потерял аппетит.

Дух, похожий на старика в ватнике, стоял у калитки и курил. Когда Вениамин подошёл, тот насупился.

- Здрасьте, - начал Вениамин. - Мы ищем… информацию. Про один дом. На краю улицы, с зелёными воротами…

Старик поднял глаза и медленно выдохнул дым.

- Не видел. Не слышал. И вам не советую.

- А что там? - попыталась влезть Аглая.

- Там ничего. И не будет. Всё, идите.

Разговор был закончен.

У узкой калитки сидела сухонькая бабка-дух, вязала серый шарф и напевала что-то невнятное. Увидев их, она перестала петь и медленно подняла глаза.

- А вы кто будете? - спросила она.

- Мы… - Вениамин на секунду замялся, - вроде как детективы. Ищем информацию про дом с зелёными воротами, вон там, дальше по улице. Бабка замерла, спицы её не шелохнулись.

- Вы лучше про него забудьте, милок. Кто про него помнит - тот плохо спит.

- Почему? - спросила Аглая.

- Потому что, деточка, в некоторых домах стены слушают. И запоминают.

Она отвернулась и снова зашевелила спицами, давая понять, что разговор окончен.

Дух-девочка с косичками и ведром воды остановилась посреди дороги.

- Скажи, а про дом с зелёными воротами знаешь? - спросил Вениамин.

Она прижала ведро к груди и покачала головой слишком быстро.

- Не знаю. И не хочу знать.

Вода в ведре дрожала, как будто она сама тряслась.

У обочины стоял высокий дух-парень с двумя огромными чёрными псами. Псы молчали, но смотрели на Вениамина так, что тот чувствовал: стоит сделать шаг ближе - и они кинутся.

- Не ходите туда, - сказал парень, не дожидаясь вопроса. - Я каждую ночь мимо него гуляю. Псы туда даже нос не суют. А они у меня храбрее многих людей. Он дёрнул поводок, и собаки, не оглядываясь, потянули его прочь.

Георгий сидел у покосившегося забора и жевал соломинку, когда они к нему подошли. Он встретил их радостно, но стоило упомянуть дом с зелёными воротами, в конце улицы - лицо его стало серьёзным.

- Не нужно туда ходить, - Григорий смотрел на Веню светлыми, почти прозрачными глазами не моргая.

- Работа у нас такая, - ответил Вениамин. - Нам про этот дом очень узнать нужно.

Георгий фыркнул и сплюнул в пыль.

- Я вам что, экскурсовод? Про дома рассказывать? Тут домов - хоть отбавляй.

- Но именно этот, - вмешалась Аглая. - Он как шуруп в бетон - вроде мелочь, а глаз мозолит.

Георгий посмотрел на неё с непониманием, потом снова перевёл взгляд на Вениамина.

- Если очень хотите… про тот дом обычно не говорят. Ни здесь, ни в соседних дворах.

- Почему? - мягко спросил Вениамин.

- Потому что он… чужой, - сказал Георгий после паузы. - Вот все дома в Порт-Артуре - они как люди. У кого-то окна кривые, у кого-то крыша течёт, у кого-то сад бурьяном зарос. Но всё равно они свои, деревенские. А этот… он словно из другого мира приволочён.

Он понизил голос:

- И живёт там не тот, с кем можно чай пить.

- А кто? - Вениамин сделал шаг ближе.

Георгий смял соломинку пальцами.

- Знаете, как это бывает: вроде видишь человека - а думаешь, что-то не так. Улыбка у него не настоящая, глаза не туда смотрят. Вроде и слова простые, а от них холод в спину. Так и здесь.

- Ты про хозяина? - уточнил Вениамин.

- Ну… можно и так сказать. Хозяин, квартирант… кто его разберёт. Только вот… - Георгий замялся.

- Только вот что? - не выдержала Аглая.

- Порой в нашем районе мелочь пропадает, - сказал он тихо. - Совсем мелкая. Такие духи, что ещё толком не определились, где им жить: у дороги, в траве, в подвале. Они как дети. Маленькие, глупые.

Аглая нахмурилась.

- Это как… винтики от игрушки? Вроде без дела, а потом смотришь - и пусто?

- Примерно, - кивнул Георгий. - Люди этого не замечают. А мы - замечаем. Вроде был соседский домовёнок, бегал, шуршал, озорничал. А утром - и нет. Ни следа.

Вениамин похолодел.

- Ты думаешь, их в тот дом уводят?

- Не думаю, - резко ответил Георгий. - Я знаю. Только вот… - он снова осёкся и посмотрел по сторонам. - Скажешь напрямую - не обрадуешься.

Он снова замолчал, и только псы где-то за забором залаяли.

- Так что, ребятки, - сказал Георгий, - если у вас есть ум - туда носа не сунете.

Аглая подалась вперёд:

- Но если сунем - мы сможем… ну, как сказать… закрутить гайку этому хозяину?

Георгий впервые усмехнулся, но усмешка вышла злая.

- Гайку? Да вы даже болта не найдёте. Он свои следы прячет так, что только пустота остаётся.

- Значит, всё-таки он, - сказал Вениамин.

Георгий посмотрел ему прямо в глаза и тихо, едва слышно, сказал:

- Я этого не говорил.

Чем больше они спрашивали, тем сильнее чувствовалось, что здесь разговоры об этом месте - табу. Кто-то сразу менял тему, кто-то делал вид, что не понял вопрос, а пара духов просто уходила, не сказав ни слова.

- Ну, весело, - сказал Вениамин, когда они дошли почти до конца улицы. - Похоже, мы сами идём к месту, куда все нормальные отсюда не ходят.

- Зато у нас будет эксклюзив, - ободрила его Аглая. - Как найти в старом ящике ключ от чего-то, что лучше не открывать.

Они вышли к тупику. Слева и справа - деревянные дома, ухоженные, с занавесками на окнах. А прямо по центру - он. К моменту, когда они увидели зелёные ворота, Вениамин уже был морально готов к неприятностям. Но реальность всё равно оказалась хуже. Ворота были не просто облупившиеся - краска на них выглядела так, будто её выжгли. Доски под краской вспухли, а в трещинах виднелась чёрная гниль. Дом с зелёными воротами выглядел так, будто его не красили с тех пор, как придумали зелёную краску. Доски почернели, видны были подпалины, очевидно, что дом когда-то горел, крыша местами провалилась, а в окнах была пустота. Впрочем, пустота была… странной. Как будто в глубине окна что-то всё-таки стояло и смотрело.

Ветер, налетевший со стороны двора, принёс странный запах - смесь сырой земли, металла и чего-то сладкого, как у переспевших яблок.

- Ну, вот и он, - тихо сказал Вениамин.

- Фу, - поморщилась Аглая. - Пахнет, как ведро с краской, в которое упал мандарин.

Трава у забора была выше колена. Во дворе виднелись старые качели, перекосившиеся так, что казались распиленными.

Аглая присвистнула.

- Красота! Как сарай, где живёт дрель, которая сама включается.

- Идеальное сравнение, - мрачно заметил он.

Они пошли вдоль забора. С правой стороны забор был выше, чем с фронта, и так перекосился, что казалось, он сам хочет упасть на улицу. Сквозь щели Вениамин видел разросшиеся кусты сирени - но сирень была странного, почти чёрного цвета. С одной стороны к забору был прислонён ржавый велосипед без колёс, с другой - стоял прогнивший шкаф, в котором гнездились воробьи. У ворот висел старый замок. Сквозь щель между досками Вениамин видел двор - всё заросло бурьяном, и только посередине торчал колодец с облезлым навесом.

Сзади дома стояла полуразрушенная банька. Дверь в неё была открыта, и внутри виднелись полки, на которых лежал мусор: старые вёдра, моток шланга, пара стеклянных банок с чем-то мутным внутри.

- Даже смотреть не хочется, - пробормотал он.

- А мне - наоборот, - оживилась Аглая. - Там, может, крепёж лежит.

С левой стороны к дому был пристроен маленький сарай. Окно в нём было выбито, а внутри - тёмная пустота. И всё это время, пока они обходили дом, Вениамину казалось, что за ними кто-то идёт. Каждый раз, когда он оборачивался, улица была пуста. Но чувство оставалось.

Они снова вышли к воротам. Замок ржавый, но цепь - относительно свежая. Как будто кто-то недавно её менял.

- Лезем? - предложила Аглая. Она встала на цыпочки и заглянула в щель между досками.

- О, там качеля. Только цепи перекручены. И колодец есть. А вон… - она прищурилась, - слушай, там вроде кто-то стоит.

- Не смотри, - резко сказал Вениамин.

Вениамин покачал головой. В груди всё сжималось от неприятного ощущения - как в те моменты, когда заходишь в комнату, где только что ругались, и воздух ещё густой от напряжения.

- Нет, - твёрдо сказал он. - Что-то здесь… не то.

- Так это ж и интересно! - возразила кикимора. - Там, наверное, куча всего полезного. Или хотя бы крепёжных деталей.

Он стоял у ворот и чувствовал, как холодок пробегает по спине, хотя воздух был тёплым. Внутри что-то было - он был в этом уверен. Но это "что-то" не хотело, чтобы он заходил. И он тоже не хотел.

- Пошли, - сказал Вениамин, отворачиваясь.

Он не мог объяснить, почему. Просто всё внутри сжалось в один тугой ком. Не из-за страха в привычном смысле - он не ждал, что из-за ворот выскочит что-то и схватит его. Нет, это было хуже. Было ощущение, что дом знает о них. И ждёт. Как паук ждёт муху. Но паук не бросается - он уверен, что муха сама подлетит поближе. И Вениамин точно знал: стоит ему переступить через этот порог - и назад он уже не выйдет тем, кем вошёл.

- Пошли, - повторил он тихо, но твёрдо. - Не сегодня.

Аглая хотела возразить, но, увидев его лицо, передумала.

Аглая постояла ещё пару секунд, заглядывая в щель, потом нехотя пошла следом.

Духи, которых они встречали на обратном пути, смотрели на них с недоумением и… облегчением.

- Были? - спросил Григорий.

- Были, - кивнул Вениамин.

- И не вошли?

- Не вошли.

Григорий долго молчал, потом сказал:

- И правильно.

Аглая только фыркнула, но больше о доме никто не говорил.

Глава 7. В которой с помощью Аристарха добро побеждает зло.

- Эй, шеф, - раздалось из кухни, - а у вас чайник как-то подозрительно фыркает! Может, у него давление?

Это была Аглая. Она снова осталась ночевать, потому что, по её словам, "в Леруа нынче сквозняки гуляют, а я по проекту теперь домашняя". Проектом она называла свою мечту - стать домовой. Пока же она находилась в странном переходном статусе, официально никем не значилась.

- Это пар, Аглая, - Вениамин зевнул и направился на кухню. - У чайников он бывает. Это нормально.

- Ну не знаю, - кикимора нахмурилась. - У меня в отделе сантехники так шланги себя ведут, если давление выше нормы. А потом - хлоп! - и всё в воде.

Она взяла кружку, задумчиво поглядела в окно и вдруг протянула:

- А мы ж сегодня в тот страшный дом идём, да?

Вениамин остановился. Мысль об этом доме с зелёными воротами заставила его кожу слегка покрыться мурашками. Вчера он уже туда дошёл - и не смог войти. Нехорошее предчувствие, как бетонная стена, встало поперёк дороги. Он знал, что иногда такие ощущения - это не просто страх, а предупреждение, причём очень серьёзное.

- Идём, - наконец сказал он. - Но не вдвоём. Аристарх обещал сегодня быть.

Аглая оживилась:

- О! Это который наш Аристарх, который "районовой"? Который слова как старые, пыльные, все в паутине кирпичи складывает?

- Да, он.

- Ну тогда, может, он и того домового неправильного... ну... как это... выкрутит?

- Думаю, что-то вроде того, - вздохнул Вениамин.

Все они собрались вместе уже в Порт-Артуре. Аристарх Афанасьевич, как ожидалось, явился не с пустыми руками. И вместо того чтобы появиться из-за угла вместе с котом, он материализовался буквально посреди тротуара, как будто сошёл с чёрно-белой фотографии начала прошлого века. Только что на тротуаре сидел и вылизывался кот, как, раз и рядом темный фрак, цилиндр под мышкой, трость с серебряным набалдашником, а в другой руке - увесистый узелок.

- Господа и дамы, рад приветствовать, - произнёс он с лёгким поклоном. - Сей день, я полагаю, будет сопряжён с подвигами, кои достойны пера и бумаги.

- Ага, - Аглая кивнула, прищурившись на узелок. - А это что, патроны?

- В некотором роде, - с достоинством ответил Аристарх. - Здесь арсенал средств против недобросовестных собратьев по ремеслу. Соли горсть, верёвка крапивная, меловая линия, да парочка слов веских, кои в устах моих обладают силою немалой.

- Ну, хоть не гвозди, - пробормотала кикимора.

Вениамин молча кивнул и повёл их в сторону нужного дома.

Дорога к зелёным воротам шла мимо старых тополей. Район выглядел полузаброшенным: асфальт в трещинах, дома с облупившейся штукатуркой, заборы, перекошенные временем.

- Место запущенное, - заметил Аристарх, - в таких уголках тьма с охотою приживается.

- Как плесень за раковиной, - тут же вставила Аглая. - Не трогаешь - растёт.

Вениамин почувствовал, как внутри снова поднимается то самое нехорошее чувство, но на этот раз оно было слабее: присутствие Аристарха действовало как надёжный щит.

Дом с зелёными воротами встретил их тишиной. Даже ветер здесь, казалось, замер.

- Ну, поехали, - сказал Вениамин и толкнул калитку.

Внутри пахло сыростью и чем-то ещё... кислым, будто старым тестом. Двор был пуст, но из-под крыльца тянуло неприятным, холодным воздухом.

- Здесь, - тихо сказал Аристарх, - гнездо его.

Доски сеней были облуплены, а сама краска потемнела от времени. И хотя сгоревший угол дома был с другой стороны, особой разницы не было заметно.

Внутри дома всё было так же запущено, как и снаружи: мебель перекошена, пыль лежит толстым слоем, паутина тянется с потолка. И всё же чувствовалось, что кто-то здесь живёт - или, по крайней мере, обитает.

В тени гостиной что-то щёлкнуло - звук, как если бы старое дерево под весом снега треснуло. Из угла выкатился тусклый свет, и фигура домового шагнула вперёд. Он был выше, чем казалось на первый взгляд, плечи - узкие, руки - длинные и тонкие, как у кузнечика, а пальцы оканчивались не ногтями, а чем-то вроде мелких серых когтей. Глаза светились болотным, вязким светом, словно внутри них бродила гнилая вода.

- Здесь... моё, - его голос был сиплым, но в нём слышалось одновременно и шипение змеи, и скрип старых дверей. Воздух сгустился, и Вениамин почувствовал, как всё в нём пытается отпрянуть назад. Не страх даже - инстинктивное ощущение, что перед ним не просто дух, а что-то, вышедшее за рамки нормальной природы.

- Почтенный, - голос Аристарха прозвучал твёрдо, почти властно, - твой долг изначален и свят: хранить очаг, оберегать людское жилище. Ты же сей обет попрал, и ныне чёрным путём идёшь.

Домовой прищурился, губы растянулись в мёртвую улыбку.

- А кто сказал, что дом - это люди? Люди ушли. Дом остался. Я остался. Здесь пустота. Пустота - моя.

- Не-не, - встряла Аглая, - дом - это когда тепло, кастрюли звенят, кошка на подоконнике. А тут у тебя... как в отделе неликвидов: темно, холодно и всё битое.

Ты... как склад закрытый, - добавила Аглая, делая шаг вперёд. - Никто туда не ходит, только крысы бегают. И ты крыс любишь, да?

Домовой резко повернул голову, и его глаза сверкнули опасно.

- Молчать, подсобный мусор!

И тут началось. Вениамин почувствовал, как воздух сгустился, а тень от домового начала расползаться по полу, пытаясь обвить ноги. Он отступил, но Аристарх уже шагнул вперёд, поднял трость и начертил ею в воздухе какой-то знак.

- Сей чертёж, - проговорил он, - преграждает путь твоему злу!

Тень дёрнулась, но продолжила ползти.

- А ну-ка, - Аглая выхватила из узелка верёвку из крапивы и, не долго думая, швырнула её прямо в тёмную массу. Та зашипела, словно от ожога.

- Ай да молодец, - кивнул Аристарх. - Продолжай!

Домовой ударил рукой в пол - и из-под досок снова пошла чёрная тень ещё темнее, густая, как пролитая нефть. Она разливалась по полу, и Вениамин увидел, как тёмные "щупальца" тянутся к его ногам. Он отскочил, едва не врезавшись в перевёрнутый шкаф. Аристарх мгновенно поставил трость на пол и повёл ею полукруг, чертя тонкую меловую линию, сиявшую мягким белым светом. Когда тень коснулась линии, послышалось шипение, будто льют воду на раскалённое железо.

- Держите периметр! - бросил он.

Аглая, выхватив из узелка верёвку из крапивы, обмотала её вокруг руки, потом с силой метнула один конец прямо в сгущение тьмы у ног домового. Та дёрнулась, как живая, и тут же обвилась вокруг верёвки, но при этом зашипела и отступила.

- Ага! Вот тебе сантехнический хомут на шею! - выкрикнула кикимора.

В ответ домовой заорал так, что с потолка посыпалась пыль. Вениамин зажал уши, но почувствовал, что крик не просто громкий - он пробирается в голову, в мысли, и оттуда пытается вытолкнуть всё, что связано со светом и теплом.

- Не слушай! - крикнул Аристарх, перекрывая вой. - Смотри на меня!

Вениамин, стиснув зубы, сунул руку в узелок и нащупал пригоршню соли. Он не стал бросать её абы куда - выждал момент, когда домовой шагнул вперёд, и метнул соль прямо ему в лицо.

Вспышка. Шипение. Чёрный силуэт отпрянул, прикрывая глаза длинными руками.

- Да что вы... - он прохрипел, и голос его уже не звучал таким уверенным.

Но в следующую секунду он ударил ногой по полу, и тени, словно волны, поднялись и хлынули на них со всех сторон. Вениамина отшвырнуло к стене. Он больно ударился плечом, но успел перекатиться, уходя от щупальца, которое вонзилось в пол в том месте, где он только что стоял. Доска треснула, как от удара ломом. Аглая, не теряя времени, выдернула из узелка ещё один моток крапивной верёвки и накинула его на ближайшую тень, затянув петлю. Тень дёрнулась, затрепетала и распалась в дымок.

- Аристарх! - крикнул Вениамин. - Что дальше?!

Районовой стоял прямо перед домовым, как офицер перед врагом, и говорил - не кричал, а именно говорил - длинные фразы на странном, архаичном русском, в котором звенели колокола и шелестела листва. Каждое слово он словно вбивал в пространство, и воздух от этого дрожал. Домовой отступал. Ещё шаг. Ещё. Тени дрожали, рвались, но всё реже касались пола.

- Теперь! - Аристарх резко поднял трость, и её наконечник вспыхнул мягким, но каким-то жгучим светом. Они подскочили одновременно: Аглая щёлкнула крапивной верёвкой, как кнутом, - и та захлестнула руку домового, не давая ему вызывать новые тени, а Вениамин схватил домового за вторую руку. Домовой мгновенно перестал сопротивляться и даже обмяк. Он испытал шок: человек не мог к нему прикоснуться, ведь домовой был духом, но всё-таки человек сделал это. На духа это прикосновение подействовало как удар по голове: оно полностью всколыхнуло всё внутри и заставило безвольно замереть. Домовой обмяк, словно в нём оборвалась последняя жила. Его глаза погасли, тусклый болотный свет исчез, и фигура осела на пол, почти прозрачная, похожая на комок тумана, которому недолго держаться в этом мире.

- Не упускайте его! - твёрдо сказал Аристарх.

Он достал мел из своего узелка и, опираясь на трость, начал уверенно чертить на полу замкнутый круг, состоящий из каких-то мелких рисунков. Линии ложилась ровно, ярко, будто сама доска охотно принимала на себя эти знаки. Каждое движение его руки было отточенным и уверенным, словно он рисовал карту старинного города, где каждая улица знает своё место.

Домовой вяло попробовал пошевелиться, но когда край его тени коснулся линии мела, его тут же отбросило назад. Он зашипел, но сопротивляться уже не мог. Вениамин с удивлением заметил, что этот шипящий звук больше походил не на угрозу, а на жалобу.

- Вот так, - произнёс Аристарх, замыкая круг. - Пусть пребудет в сей ограде до решения его судьбы.

Вениамин выпрямился, тяжело дыша. Соль жгла ладони, верёвка обожгла кожу, плечо всё ещё болело от удара. Но он сделал шаг назад, за барьер, и впервые за всё это время ощутил себя в безопасности.

Домовой остался внутри - серый, обессиленный, похожий на тень от того существа, которое пыталось их уничтожить. Теперь он сидел, опустив голову, и казался покорным собственной судьбе.

Аглая, вытирая пот со лба, осторожно присела рядом с Вениамином и прошептала:

- Как будто мы его... в банку закрыли. Только без крышки.

- Смысл тот же, - тихо ответил Вениамин.

В доме снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой - не враждебной, а пустой и чистой, словно само пространство облегчённо вздохнуло.

Глава 8. В которой дух рассказывает свою историю.

В заброшенном доме было так тихо, что слышно, как потрескивает старая краска на дверях. Вениамин всё ещё не мог привыкнуть к этому особому типу тишины, который бывает только там, где давно нет жизни. Здесь она была густой, как пыль на перилах лестницы, и липкой, как паутина, цепляющаяся за волосы. Сквозь выбитые окна дул холодный ночной ветер. Лунный свет пробивался пятнами, выхватывая из темноты обугленные балки потолка, обвалившиеся в одном месте до пола. В углу, на куске старого ковра, лежал круг - идеально ровный, начерченный серебристым мелом. Он походил на паутину, в которой каждый виток был ещё и письменами, непонятными человеческому глазу.

В центре круга сидел он - тёмный домовой. Сейчас, на первый взгляд, это был просто сутулый мужик в старом ватнике. Но стоило присмотреться, как черты лица начинали расплываться: вместо глаз - жёлтые, с мутным блеском, как у подвала старого кота; пальцы длиннее обычного, с каким-то мертвенным переломом суставов. И запах… сырость, гарь и ещё что-то вроде прогорклого пива.

- Чего разглядываешь, пацан? - хрипло сказал он, не поднимая головы. - Не видел, что ли, нормального мужика после запоя?

- Видел, - отозвался Вениамин. - Но не с жёлтыми глазами и без пульса.

Дух усмехнулся, но это было похоже не на смех, а на то, как за скрипучей дверью скребётся что-то невидимое.

Он сплюнул в сторону, и слюна осела на невидимой стенке круга, скатилась вниз, как капля по стеклу.

Аглая присела на корточки рядом, заглядывая в круг с любопытством ребёнка, рассматривающего новый инструмент.

- А ты всегда такой… ну, как из старого подвала? Запах как от мешка с цементом, который в воде полежал.

- Дитя моё, - вознёс брови Аристарх Афанасьевич, стоящий чуть поодаль, - едва ли подобный эпитет способствует откровенности пленника.

- Да мне пофиг, - буркнул домовой. - Хотите - слушайте, хотите - гоните из этого мира взашей. Только знайте… я не всегда был таким.

Дух сел удобнее, опустив руки между колен. Лунный свет упал на его лицо, и на миг оно стало почти человеческим.

- Был у меня дом, - начал он медленно, будто подбирая слова. - Зелёные ворота, старые, но крашеные каждый год. Забор - кривой, но крепкий. Дом деревянный, с мезонином. Жена, двое детишек… и гараж, в котором я верстак себе собрал. Всё просто было: с утра на работу, вечером - бутылочка. Потом ещё одна. А потом… чтоб с утра не трясло. Он отвёл взгляд в темноту за своим плечом, как будто там, среди тени, видел что-то, что было только ему доступно.

- Сначала друзья смеялись: "О, Пашка опять под шофе!". Потом перестали звать. На работе косо смотрели… и в конце концов - выкинули. И вот сидишь ты дома. Жена на кухне что-то режет, дети играют, а ты… льёшь себе в стакан. И каждый день думаешь: "Ну, завтра я завяжу". Завтра.

Аглая нахмурилась и, покосившись на Вениамина, добавила:

- Это как когда плитку кладёшь, а она всё время отваливается. Сначала думаешь: "Ща приклею как надо", а потом просто сидишь и смотришь на стену.

Домовой хрипло хохотнул:

- Примерно так. Только тут отваливается всё: семья, работа, жизнь.

Он на мгновение замолчал, и в этой паузе что-то скрипнуло наверху - может, балка от ветра, а может… нет.

- В тот вечер я был пьян, - продолжил он тихо. - Да не просто… неделю почти не просыхал. В доме холодно, печка не топится, дров нет, денег нет. Дети на кухне что-то мастерили из бумаги, жена им помогала. А я сидел… наливал.

Он глотнул, будто снова почувствовал вкус дешёвого алкоголя.

- И тут… свечка упала.

Голос его стал совсем глухим.

- Занавеска загорелась. Я вскочил, хотел сбить… но ноги ватные, голова кружится. Жена кричит. Дети тоже. А потом… дым. И жара. Я выбежал, думал - сейчас за водой… но ноги сами понесли меня к воротам.

Он опустил голову.

- Дальше - чёрное. Только крики в ушах.

Вениамин почувствовал, как у него по спине пробежал холодок.

Аристарх Афанасьевич сжал трость так, что костяшки пальцев побелели.

Дух сидел, опустив плечи, и какое-то время молчал. Потом снова заговорил, но голос у него стал медленнее, с сиплым надрывом.

- Когда очнулся… всё было тихо. Тихо так, что в ушах звенит. Я стоял у ворот и смотрел, как дом догорает. Огонь уже не ревел - он потрескивал, как мокрые дрова в печке. Вокруг чёрный дым, а сквозь него фонари от пожарных машин.

И люди… в форме… таскали простыни. Простыни белые, но местами тёмные от копоти и чего-то ещё.

Он поднял руку и провёл ею по горлу.

- Сначала я думал… может, они ещё живые. Но простыни были плоские. Слишком. Я видел, как одного за другим выносили моих пацанов… потом жену. Она была маленькая, почти как в день нашей свадьбы - только я уже не мог её обнять. Я тянулся, а руки проходили сквозь.

Дух замолчал, сжал зубы, так что хрустнуло.

- У меня ж никого не было, понял? Детдомовский я. С женой познакомился - как за соломинку ухватился. У неё родня… где-то за тысячу километров. Не дозвонились. Никто не приехал. Никто.

Он посмотрел на Вениамина так, что у того заледенело в груди.

- А потом… морг. Сидел я там три дня. На табуретке. Рядом холодные ящики. Они там… лежали. И я, дух уже, всё сидел. И ждал. Думал - может, кто-то войдёт, скажет: "Павел, мы заберём их". Но никого.

Он отвернулся в сторону, будто и сейчас видел те серые стены.

- На третий день их отвезли. Грузовик, мешки. Не гробы - мешки. На кладбище. Я шёл рядом, хоть и никто меня не видел. Там… есть место, куда складывают тех, кто никому не нужен. Просто ямы с номерами на табличках. Похоронили быстро, зарыли, воткнули колышки. Всё.

Он поднял глаза, и в них горела какая-то страшная, глухая ярость.

- Вот так. Моя семья - под номерами. Как детали на складе. И я остался один в этом мире, который обо мне забыл.

- Я не ушёл, - сказал он глухо. - Не смог. Мой дом стал чёрным скелетом, но я остался. Думал: может, кто придёт, поможет… да никто не пришёл. Только ветер, да дождь.

Сначала просто сидел. Слушал, как крыша осыпается. А потом… голод. Он поднял на них взгляд, и жёлтые глаза сверкнули.

- Не голод по еде. Другой. Пустота внутри, что жрёт тебя изнутри. И насытить её можно только… ими.

- Кем? - осторожно спросил Вениамин.

- Духами, - усмехнулся дух. - Мелкие духи, что по подвалам да чердакам шастают. Питаются крошками человеческого тепла. Я их звал… манил. Монетку кидал, чтоб звякнула. Они любопытные… приходили. А я их - ел.

Аглая сморщила нос:

- Как мышей в банку ловить, только противнее.

- Противнее, - согласился он.

- Знаете, пацаны, - дух снова посмотрел на Вениамина, - нет ничего хуже, чем сидеть в пустом доме и знать, что ты сам всё это сделал. Я пил, я сжёг, я остался один.

- И решил мстить? - тихо спросил Вениамин.

- Нет. Решил жить. Хоть так. Но чем больше жрёшь этих мелких… тем меньше в тебе света. А в конце остаётся только тьма. А тьме нет разницы, кого жрать.

Он замолчал. Где-то в подвале глухо капнула вода.

Аристарх Афанасьевич вздохнул и сказал, словно ставя точку:

- Сей рассказ, сколь бы печален он ни был, служит уроком: вино и безумие - врата к погибели души.

Аглая кивнула, но добавила:

- И не надо свечки возле занавесок. Это как молоток в кипятке - всё равно плохо кончится.

Дух хрипло усмехнулся.

- Думайте, люди. Пока живы - думайте. А то окажетесь тут, как я. И будете звать кого-то в гости только ради того, чтоб их сожрать.

Он опустил голову, и стало ясно - больше он ничего не скажет.

Вениамин вышел на крыльцо. Ночь была холодной, но воздух на улице казался чище. Сзади тихо шагал Аристарх, а Аглая, бормоча что-то про "переделку старых домов под жильё", подпинывала камешки. И только в глубине чёрного дома кто-то тихо вздохнул.

Казалось, во дворе было темнее, чем внутри. Сгоревший дом казался чёрным каркасом, застывшим на фоне неба, где редкие звёзды дрожали, словно боялись смотреть вниз. Воздух был холодный, пахнул сыростью и старым пеплом. Вениамин остановился, втянул в лёгкие воздух и медленно выдохнул. Голова гудела от услышанного. Перед глазами всё ещё стояли белые простыни и деревянные колышки с номерами.

- Жуть, - выдохнул он. - Просто жуть. Я думал, что уже привык к историям духов. Но это… это слишком по-человечески.

Аглая топнула ногой по земле, подняв немного пыли.

- Ну… он сам виноват. Свечка, водка, всё такое. Это как если проводку не почистить перед ремонтом: коротнёт - и привет.

- Да я понимаю, - раздражённо бросил Вениамин. - Но ведь… это же его семья. Дети. Жена. Они ни при чём. И лежать вот так, в безымянной яме…

Он осёкся, посмотрел на свои руки, будто впервые увидел, что они дрожат.

Аглая немного подумала, склонив голову, потом сказала тихо:

- Всё равно лучше, чем если бы он их с собой потащил. Они там… чистые. А он… он уже как ржавый гвоздь. Из него добрая стена не выйдет.

Вениамин обернулся на неё. Улыбнулся - устало, но с благодарностью.

- Ты иногда говоришь так, что… ну, вроде чепуха, а на самом деле всё правильно.

Аглая фыркнула:

- Я просто думаю как про ремонт. Люди - как дома. Если фундамент гнилой, хоть обои золотые клей - всё равно рухнет.

Он кивнул, глядя в сторону чёрного остова дома.

- Знаешь… страшно ведь. Ведь он тоже был человеком. Программистом он не был, конечно… но таким же обычным. Работал, семью растил. И вот теперь - тёмный домовой. Жрёт духов ради того, чтоб дожить следующий день.

Аглая пожала плечами.

- Ты же тоже человек. Только пока живой.

Слова её прозвучали просто, почти бездумно, но от этого ударили сильнее.

Вениамин посмотрел на луну, выдохнул, и сказал почти себе:

- Пока живой… да.

Глава 9. В которой происходит освобождение.

Сквозь разбитые окна тянуло холодом, пахло гарью и чем-то прелым. Гарь была фантомной, вымышленной, настоящая гарь давно выветрилась. Тёмный домовой сидел на полу, поджав ноги под себя, и выглядел странно мирно для того, кого ещё пару часов назад пришлось ловить, как бешеного кота.

Вениамин устало опустился на покосившийся стул. Он всё ещё ощущал на пальцах холодную липкость руки которую он почувствовал, когда пленял духа. Аглая, притихшая и непривычно серьёзная, держалась рядом, кутаясь в пёстрый платок, который вытащила, как фокусница, из кармана. Понятно, что платок, как и вся её одежда, да и сама она, настоящими не были. А Аристарх Афанасьевич, как всегда, стоял прямо, будто у него внутри встроен вечный уровень, и держал руки на трости с набалдашником в форме львиной головы.

- Милостивые государи, - начал тёмный домовой, и голос у него был уже не шипящий, а спокойный, почти человеческий, - я, право слово, хочу покинуть сей бренный мир. Надоело мне прятаться меж обугленных стен да питаться мелочью, что не виновата в том, что со мной произошло.

Вениамин нахмурился.

- Ты... хочешь, чтобы я тебя отпустил? Но я не экзорцист. У меня нет ритуалов, колокольчиков, святой воды и всего такого.

- А и не надобно, - вмешался Аристарх Афанасьевич, поправляя воротник своего старомодного сюртука. - Всех нас, духов, порождает вера людская. И коли ты, милостивый государь, сумеешь искренне уверить себя, что данного субъекта более нет и быть не может, - он, в простоте своей, исчезнет.

- Прямо как… когда отвернёшься и забудешь про старую отвертку, а потом уже и не вспомнишь, что она была, - вставила Аглая, нахмурившись, как будто сама поняла лишь половину сказанного.

- Именно, девица, - благосклонно кивнул Аристарх. - Хотя сравнение... несколько специфично.

Домовой кашлянул - сухо, как будто пыль внутри него тоже старела.

- Есть одно, что я должен поведать, прежде чем уйду. Может, тебе пригодится, паренёк. Когда я был ещё человеком… - он прищурился, вспоминая, - ездил на вахты на прииск.

Тёмный домовой, помолчав, провёл ладонью по колену, словно стирал невидимую пыль. Голос его стал тише, но в нём появилась какая-то странная сила, будто он снова почувствовал себя живым.

- Это было… давно. Но я всё помню, до каждого холодного рассвета. Прииск наш стоял вдалеке от деревень, в такую глушь без дела никто бы не сунулся. Летом там пыльная жара, а весной и осенью - слякоть и вода по пояс. А мы, мужики, вставали ни свет ни заря, шли к речке.

Он прикрыл глаза, словно видел ту речку перед собой.

- Вода там прозрачная, холодная, как будто с горных ледников. Лоток берёшь, насыпаешь песка с галькой, погружаешь, начинаешь промывать. Лёгкий мусор уходит с течением, а на дне, между крупинками кварца, оседает то, ради чего ты там стоишь - золотинки. Мелкие, как пыль, но блестят, как солнечные искры.

Аглая тихонько хмыкнула:

- Искры в песке… это как когда дрелью искры сыплются.

- Хм, - усмехнулся он, - можно и так сказать. Только эти искры за день выматывают из тебя все силы. Спина ломит, пальцы сводит от холода. Но зато… - он на секунду улыбнулся, - это честная работа. Каждый грамм - своими руками.

Он перевёл взгляд куда-то в сторону, как будто там, за обугленной стеной, снова стояли его напарники.

- После смены костёр разжигаем, руки греем. Река рядом - а в ней рыба на нерест идёт косяками, так густо, что вода кипит. Мужики баграми да сетями вытаскивают, чистим, солим. Икра - в бочки, часть сразу в банки. Это у нас как праздник: свежая, ярко-красная, пахнет морем, хотя море в тысяче вёрст.

Он вздохнул и чуть прищурился.

- Вот тогда я и начал понемногу откладывать шлих. Не украсть - а спасти своё. По чуть-чуть, чтоб никто не заметил. Годами собирал. А как накопил - стал думать, как вывезти. Проверки у нас были лютые. И вот однажды, в сезон нереста, банки с икрой помогли. Он рассмеялся тихо, почти по-доброму:

- А икра… ну кто станет трясти трёхлитровую банку с икрой? Банки мы сами мыли, стерилизовали, крышки под закрутку. Я внутрь клал шлих в промасленной бумаге, а сверху - слой икры, ровный, красивый, как у хозяюшки на столе. Вес тяжёлый, но ведь на праздники никто не жаловался - мол, богатый улов, много заготовили.

Он провёл рукой по воздуху, как будто держал в ладони лоток с блестящими крупинками.

- Это был хороший труд, парень. Я тогда был живой, сильный, руки в мозолях, спина прямая. Каждый вечер чувствовал усталость, но и гордость - я ведь мужик, кормилец.

Он помолчал, с прищуром вспоминая:

- Ехал я потом домой, и вез эти банки как "подарки". Никого не удивляло, что мужик везёт с севера красную икру. Дома нашел через друзей ртуть, выделил золото всё переплавил в монетки - круглые, с солнышком. Пробу не знаю, боялся знающим людям золото показать, статья за игры с золотом тогда была.

- Какая статья? - Заинтересовалась вдруг Аглая.

- Да уж знамо, что не в газете статья. - Ответил домовой и продолжил. - Они так и лежали в тайнике, не пригодились, - он задумчиво сделал паузу. - При жизни.

Домовой поднял голову, и на миг в его глазах блеснуло что-то от прежнего упрямого мужика.

- Часть раздал духам, чтоб подманить к себе, но часть осталась на месте. Тут, в стене, за печкой. Никто не нашёл.

Аглая резко выпрямилась, словно кто-то сказал слово "распродажа".

- Настоящее золото? Живое? Блестит? - её глаза засияли.

- Так, Аглая, спокойно, - Вениамин вздохнул. - Ты мне расскажи где тайник, а я уже разберусь.

Тёмный домовой кивнул в сторону обугленного проёма.

- Там, под кирпичом с трещиной, третий ряд от пола. Я уже не смогу взять это с собой… а ты, может, толк найдёшь.

Аристарх с видимым одобрением кивнул.

- Видите ли, господин Вениамин, сей клад - плод труда человеческого, а не духовных обманов. Следовательно, он вполне может принести вам земную пользу. Вениамин встал, подошёл к указанному месту. Стена осыпалась под руками, кирпич поддался легко. За ним - свёрток, обмотанный промасленной бумагой. Он развернул его, и в тусклом свете фонаря замерцали маленькие круглые монетки - действительно с выгравированным солнцем.

- Вот это да, - прошептал он.

Аглая потянулась рукой, но Вениамин строго посмотрел на неё.

- Потом посмотрим. Сейчас у нас другие дела.

Он снова сел напротив домового.

- Ты точно этого хочешь? - спросил он. - Исчезнуть - это… ну, совсем исчезнуть.

Тот кивнул.

- Я устал. Все мои… ушли. Дом сгорел. Жить в этой тени - всё равно что таскать мешки с камнями, зная, что внутри нет золота. Пусти меня.

Аристарх подошёл ближе и тихо сказал Вениамину:

- Сей процесс потребует от вас твёрдости мысли и непреложности воли. Отриньте память о нём, как о выдумке. Ибо так оно и станет.

Вениамин глубоко вздохнул. Закрыл глаза. Постарался вспомнить тёмного домового… а потом начал стирать этот образ. Он говорил себе: "Нет такого. Никогда не было. Просто старый сгоревший дом. Пустой. Никто здесь не живёт."

Сначала казалось, что ничего не происходит. Но потом он услышал, как дыхание напротив стало тише. Открыл глаза - и там, где сидел домовой, было лишь тёмное пятно на полу, да тёплый сквозняк прошёл по комнате, словно вздох прощания.

Аглая выдохнула.

- Ну… всё? Он как… инструмент в магазин вернули?

- Он ушёл, - тихо сказал Вениамин.

Аристарх торжественно поклонился.

- Сей миг, господа, и есть освобождение. Поздравляю вас.

Они вышли из заброшенного дома, и тяжёлый воздух внутри будто остался за воротами. Улица встретила их тишиной - даже собаки на пустыре не лаяли. Аглая, зябко кутаясь в свой платок, шагала сбоку, озираясь: ей всё ещё мерещилось, что тёмный домовой стоит где-то за спиной. Аристарх Афанасьевич, наоборот, шёл размеренно, постукивая тростью, словно всё происходившее было не более чем деловой визит.

- Ну что, - протянул Вениамин, стараясь вздохнуть полной грудью, - домой?

- Домой, домой, - с облегчением отозвалась Аглая. - Хочу кипятка, и чтоб всё по полочкам.

Они разошлись каждый в свою сторону. Вениамин, прижимая к себе рюкзак с найденными монетками, шёл к большой улице, чтобы вызвать такси. Было уже поздно, фонари светили тускло, и лишь за домами виднелся отсвет далёкого города.

- О, знакомая душа пожаловала, - раздался голос из темноты.

Из-за груды велосипедных колёс вышел невысокий мужичок в засаленной жилетке, с руками по локоть в машинном масле. На голове у него торчала фуражка без козырька, а в зубах - гвоздик.

Он хитро прищурился.

- Слыхал я, что ты с нашим тёмным соседом нынче дело имел.

Вениамин насторожился.

- Ты про того, что в сгоревшем доме?

- Про него, про него, - кивнул Григорий, звякнув связкой гаек в кармане. - Давно я за ним поглядывал. Плохо он жил, злость его съедала. Но я ведь механизмов дух, мне душу чужую не починить. Только видел, как он худел да мрачнел. А теперь… слышал, ты его отпустил?

Вениамин кивнул.

- Да. Он сам попросил.

Григорий вытер руки о штаны, оставив чёрные пятна.

- Правильно сделал. Хороший исход, парень. Для него лучше не придумаешь. Застрял он, как заржавевший подшипник: ни к людям, ни к духам толком. А теперь хоть свободен.

Он задумчиво глянул в небо.

- Мы, духи, по-разному живём. Одни, как я, на железках держатся - пока люди мастерят, пока верят, что из хлама можно чудо собрать. Другие, как он… питаются чужой болью. Не жилец он был. Так что спасибо тебе.

Вениамин на секунду замолчал. Ему стало легче от этих слов, словно кто-то подтвердил, что он поступил верно.

- Ладно, - сказал он наконец, - я домой.

- Иди, - добродушно кивнул Григорий. - И удачи тебе.

Вениамин усмехнулся, махнул ему рукой и сел в как раз подъехавшее такси. В рюкзаке позвякивали монетки с солнышком - память о тяжёлой мужской жизни и о духе, которого он только что отпустил.

Глава 10. В которой Аристарх подводит итоги истории а Вениамин видит сон.

В квартире опять начиналось утро, и не было никаких причин считать, что когда нибудь, пока квартира будет существовать, конечно, это не будет происходить. На этот раз Веня ни капли ни удивился звонку в дверь.

- Здравствуй, Вениамин, - заговорил он сдержанно, голосом, в котором слышалась странная смесь величия и усталости. - Ты становишься всё более полезным, ведомый не только внешними указаниями, но и собственным чутьём. Это дело редкое и драгоценное. Даже районовому не всегда под силу находить задания без подсказок свыше.

Вениамин усмехнулся, чувствуя одновременно гордость и лёгкую неловкость.

- Спасибо, Аристарх Афанасьевич. Я стараюсь. Хотя порой кажется, что духов вокруг становится всё больше, а они - всё хитрее и сложнее для понимания.

- Такова жизнь большого города, - тихо ответил районовой. - Но не забывай: у каждого духа есть своё место и своя история. Ты лишь проводник между мирами, но делаешь это мастерски. Ты даже начал самостоятельно искать проблемы, не дожидаясь поручений - и это похвально. Запомни: город меняется, и нам, духам, тоже нужно меняться вместе с ним. Твоя роль в этом процессе - ключевая.

Он задумчиво посмотрел на Вениамина, словно собираясь что-то ещё сказать, но передумал.

- Продолжай в том же духе, юноша. Я прихожу не с приказом, а с благодарностью. Если понадобится помощь - знай, что районовой рядом.

С этими словами Аристарх, словно растворившись в воздухе, покинул квартиру.

Вениамин долго сидел, обдумывая услышанное. Нечто внутри наливается теплом - он ощущал, что движется в правильном направлении. Ему было приятно слышать такие слова от человека, который казался воплощением духа старого города.

Вениамин долго сидел у окна с чашкой уже холодного кофе, потом потянулся, открыл окно пошире и лёг на диван, решив, что короткий дневной сон - не самая худшая идея.

Сон пришёл почти сразу. Мягкий, липкий, как августовский воздух.

Он шёл по бульвару, которого не знал. Деревья там были выше домов, листья - фиолетовые, а скамейки - пустые. Всё было как будто знакомо, но и нет. Свет мягкий, будто его пропускали через стакан с чаем.

На краю тротуара стояла черепаха. Большая, старая. С глубокой трещиной на панцире и глазами, полными... грусти.

- Эй, - сказал Вениамин. - Ты чего?

Черепаха медленно повернула голову. Говорила она не ртом, а прямо в голову, голосом, похожим на осенние дожди.

- Я потеряла свой дом.

- Но... ты же черепаха, - осторожно сказал Вениамин. - Твой дом у тебя на спине.

- Я потеряла тот, который был внутри, - ответила она. - А этот... только снаружи.

Она сделала один шаг вперёд. Асфальт под ней затрещал, но в нём тут же вырос мох, словно утешая.

- Вениамин, - сказала черепаха, - если дом исчезает, а ты его помнишь, значит ли это, что он всё ещё существует?

- Может... в тебе, - неуверенно произнёс он.

- Тогда мне тяжело ходить, - вздохнула черепаха. - Дом тяжёлый, если он только внутри.

Она посмотрела вверх, на небо, в котором плыли куски улиц, двери, чердачные окна, колокольчики и пыльные занавески. Всё это падало медленно, кружилось, не касаясь земли.

- Я думала, ты поможешь мне, - сказала она. - Но ты спишь.

- Прости.

- Ничего. Ты ещё не проснулся.

Он очнулся с ощущением, будто что-то неуловимо важное ускользнуло.

- Грустная черепаха, - пробормотал он.

Как раз в этот момент раздался звонок в дверь. Это была Катя.

- Привет, - сказала она, входя в комнату с привычной лёгкой улыбкой. - Решил отдохнуть от мира духов и прийти к реальности?

Вениамин поднялся и показал ей аккуратный сверток завернутый в промасленную ткань. Он развернул этот сверток на столе, и под его руками заблестели золотые кругляши.

- Вот, посмотри, что осталось от последнего дела. Монетки. Не знаю, как ты, а я опасаюсь, связываться с золотом, но выкинуть их и забыть тоже плохая идея.

Катя присела на офисное кресло рядом со столом, и стала внимательно рассматривать золотые кружочки с солнышками.

- Ну, ты знаешь, что я не верю в это всё, - усмехнулась она, - но с такими штуками лучше не шутить. Они могут притянуть неприятности. А ты уверен, что это золото?

Вениамин пожал плечами.

- Мне совершенно определённо сказал, что это золото, - здесь он немного запнулся, - человек... не доверять которому у меня причин нет. Но пожалуй, ты права. Неприятности это золото притянуть может. В этой истории было больше загадок, чем объяснений. - И Вениамин рассказал Кате историю тёмного домового.

Катя, вертя в руках одну из монет, нахмурилась:

- Ты серьёзно думаешь, что этот домовой, который был темным, мог оставить такие вещи? - Катя посмотрела на него с искренним беспокойством. - Может, тебе действительно стоит сходить к врачу. Или лучше к психиатру.

- Ну то есть… давай уточним. У тебя был тёмный домовой. Не просто домовой, а тёмный. И он тебе оставил золото?

- Ну… не совсем оставил. Больше… "вознаградил", когда я помог ему уйти, - ответил Вениамин, почесав затылок.

- Веня, это звучит как минимум как сюжет дешёвого хоррора, - Катя положила монету на стол и обняла себя руками. - Сначала странные сны, потом разговоры с духами, теперь уже золото от них получаешь. Ты понимаешь, что всё это… ну, мягко говоря, тревожно?

Вениамин улыбнулся чуть устало:

- Да, понимаю. Но, знаешь… тревожно - это когда тебя вызывают править баг в коде за три часа до дедлайна. А с духами всё честнее: они или благодарны, или сердиты.

Катя не удержалась и засмеялась.

- Вот в этом весь ты. Другому бы приснился кошмар - побежал бы таблетки пить. А ты проснулся и говоришь: "Ну, теперь у меня новый клиент".

- Не клиент, а… партнёр, - поправил он с видом человека, который и сам понимает, насколько это странно звучит.

- Веня, - серьёзно сказала Катя, - а вдруг эти монетки… я не знаю… проклятые? Ты хоть представляешь, сколько фильмов начинается с того, что кто-то берёт "милую блестяшку" и потом его преследуют призраки?

- Ну, - пожал плечами он, - будем надеяться, что эти фильмы основаны на реальных событиях. Тогда я хотя бы буду знать сценарий.

Она снова закатила глаза, но улыбка на губах мелькнула.

- Ты неисправим. Но знаешь… иногда мне кажется, что у тебя всё это настолько натурально выходит, что я начинаю сама сомневаться: вдруг и правда есть твои духи?

- Они не "мои", - серьёзно возразил Вениамин. - Они просто… город. Его часть. Как провод в стене или канализация. Только с характером.

Катя тихо рассмеялась:

- Канализация с характером - звучит очень поэтично.

- Смеёшься, а ведь примерно так оно и есть, - сказал он. - У каждого духа свой ритм. Кто-то тихий и домашний, кто-то агрессивный, кто-то вечно грустит. Вот этот тёмный домовой… он был человек, которого вытолкнули из привычного мира.

Она посмотрела на него внимательно, уже без улыбки.

- Веня, я не могу решить: ты сказочник или просто очень одинокий человек, которому хочется, чтобы вокруг было больше чудес.

Он вздохнул и откинулся на спинку стула.

- А если и то, и другое?

Катя покачала головой, но не спорила. Несколько секунд они сидели молча, слушая, как за окном капает дождь. Потом она подняла одну из золотых монет и положила обратно в мешочек.

- Ладно, - сказала она. - Пусть будет твоя версия. Но с одним условием: если вдруг в какой-то момент монеты начнут разговаривать со мной, я переезжаю в другой город.

- Договорились, - улыбнулся он. - Хотя я бы на твоём месте волновался не о монетах, а о зеркале в прихожей.

- Веня! - возмутилась она, хлопнув его по плечу. - Перестань!

Он рассмеялся. И на какое-то мгновение между ними установилось тепло - лёгкое, домашнее, будто всё происходящее было не историей про духов и монеты, а обычным вечером у друзей.

Вениамин вздохнул.

- Ты это… Ну да, знаю. Но пока что, Катя, эти мои дела - единственное, чем я могу заниматься, и чувствовать себя нужным и важным для кого-то.

Она покачала головой и улыбнулась, сдерживая смех.

- Хорошо, пусть будут твои монетки и сны. Но если что - я рядом. С тобой не всё в порядке, но с тобой интересно.

Вениамин решил, что нет смысла хранить золото, и они снова решили отправиться к Сергею Петровичу. Через пару часов они уже ехали на старом автобусе в промзону. С каждой остановкой вид за окном становился всё более унылым: ржавые заборы, потускневшие вывески контор, грузовики, медленно ползущие по ямам.

Уже знакомый им магазин "Антиквар" скрипнул дверью, пропуская их в своё запыленное нутро. Сергей Петрович встретил их стоя за прилавком.

- О, Вениамин! - сказал он, и голос у него был мягкий, как у человека, который всегда рад, но ничего не делает без выгоды. - Давненько не заходил. И девушку привёл - приятно. - Сергей Петрович очень быстро сориентировался в том, кто кого привёл в этот раз.

- Добрый вечер, - поздоровался Вениамин. - У нас для вас кое-что есть.

Сергей Петрович обошёл прилавок, и когда Вениамин высыпал на стол золотые монетки, он слегка приподнял бровь.

- Солнышки… - произнёс он, беря одну и поднося к свету. - Не антика. Теперь понятно, что это современная работа, но… красивая. Интересная. Вы уже приносили такую монетку, я помню.

- Я не буду вам врать, - сказал Вениамин. - Это не старинное золото.

- Вот как, - медленно сказал Сергей Петрович, крутя монету между пальцев. - Катя, будьте добры, посмотрите там у витрины на подсвечник с грифонами, он как раз в вашем стиле.

Катя прищурилась.

- Это вы сейчас хотите остаться с Веней без свидетелей?

- Абсолютно верно, - улыбнулся он. - Мужской разговор.

Она вздохнула и ушла к витринам.

Когда они остались вдвоём, Сергей Петрович наклонился к Вениамину.

- Вы знаете, откуда они?

- Знаю, - кивнул тот. - Но рассказывать смысла нет. Всё равно не поверите.

- Может, и поверю, - тихо сказал Петрович. - Город иногда выбрасывает на поверхность странные вещи… Ладно. Скажем так: я готов их взять. Сумму назову, но только тебе.

Они переглянулись. Сергей Петрович достал калькулятор, что-то набрал, повернул экран к Вениамину. Тот кивнул, не меняясь в лице.

- По рукам, - сказал он.

Через десять минут они уже выходили на улицу. Катя шла рядом, глядя на него с любопытством.

- И сколько он тебе дал?

Вениамин улыбнулся.

- Достаточно, чтобы завязать с фрилансом.

- Настолько? - удивилась она.

- Настолько, - повторил он, глядя куда-то вдаль.

Уже очень скоро, они сидели молча, за кухонным столом напротив друг друга, наслаждаясь редким спокойствием.

Вениамин думал о черепахе и её словах. Может, действительно он тот самый "кто-то", кто помогает сохранить баланс. А может - просто пешка в большом и запутанном городе. Но одно он знал точно - впереди ждут новые истории, новые встречи, и город не перестанет удивлять.

История 3. Дело о грустной черепахе. Глава 1. В которой детектив размышляет о времени, луне и изменениях.

Утро началось плохо. Даже хуже, чем могло бы. Вениамин, проснувшийся в серой тишине своей съёмной квартиры, первым делом потянулся к банке с растворимым кофе на полке. Но банка была пуста - окончательно, безнадёжно, как будто её вылизал голодный кот. Кончилась она ещё позавчера, но Веня всё надеялся, что внутри чудесным образом осталась хотя бы ложечка коричневого порошка. Нет. Внутри только тоскливый запах и мельчайшие крошки, которых хватило бы разве что, чтобы испачкать ложку. Он устало закрыл крышку и поставил банку обратно на полку - зачем, сам не знал. Может, по привычке. Может, чтобы иллюзия полного утра сохранялась: вот, мол, стоит банка, всё как у людей. А на самом деле - пустота.

На кухне было тихо. Часы на стене тикали, словно издеваясь: каждое "тик" и "так" напоминало, что время идёт, а у тебя ничего не меняется. Ни кофе, ни духа, ни даже писем, и сервер опять не отвечал, и вкладка браузера уныло крутила кружочек загрузки.

- Ну что за жизнь, - пробормотал он вслух. Никто не ответил. И это было странно. Обычно хоть кто-то да откликнется. Аглая, кикимора с замашками недоделанной домовой, которая вечно влезала в разговоры. Или пыльник начинал шебуршиться в углу. Или хотя бы кто-то из других мелких городских духов, обитающих в трубах, лифтах и старых батареях. Но сегодня - тишина. Словно город умер, стал обычным человейником, без духов и тайн.

Вениамин сел за стол, открыл ноутбук и задумчиво уставился на экран. Сервер не открылся и пинги на него не прошли. "Неизвестное имя или служба". И так уже второй день. Казалось бы, для программиста, пусть и бывшего, это мелочь. Но дело не в сервере. Дело в том, что вместе с ним отключились и духи.

Это было похоже на выключенный свет: щёлк - и никого нет. А ведь раньше, ещё совсем недавно, он ощущал их постоянно. Будто отдельный слой города лежал поверх реальности: шорохи, голоса, полупрозрачные силуэты в окнах маршруток, смех в трубах отопления. Теперь - ничего. И это пугало.

Может, я схожу с ума? - мелькнула мысль. Но Веня отогнал её, как отгоняют назойливую муху. Он уже привык к своей странной жизни. Да, он был программистом. Занимался всем подряд - фронтенд, бэкенд, верстка, даже поддержка чужих сайтов за копейки. Жил без графика, с редкими заказами и вечной усталостью. Но потом пришло это. Способность видеть и слышать духов. Сначала он решил, что это сон или последствия бессонницы. Потом - что стресс. А потом, когда возня с духами стала приносить реальные деньги, оказалось, что это действительно реальность.

И что у духов, как у людей, тоже свои дела, конфликты и даже преступления. И вот тут его прошлый опыт оказался полезен. Ведь программист по сути тоже детектив - только в коде. Нужно найти ошибку, понять, откуда она взялась, и как её исправить. С духами оказалось то же самое. Только вместо багов - украденные вещи, исчезнувшие голоса, странные события. А главное Вениамин оказался способен жить сразу в двух мирах, и в реальном материальном мире, и в мире духов. Так Веня стал, ну можно сказать, детективом. Неофициально, разумеется. Но всё равно - теперь к нему обращались. Ему доверяли. Иногда даже платили, конечно странными деньгами, но деньгами, и в итоге Вене вполне хватало на хлеб с маслом. И он уже не представлял свою жизнь без этого. А теперь - тишина.

Вениамин закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Внутренним слухом он искал знакомое шевеление, колыхание, шёпот. Обычно это было похоже на радиопомехи: чуть-чуть настроиться - и ловишь голос. Но сегодня эфир был пуст. Почему? Он вспомнил, что это уже было. Несколько раз. Не так надолго, но всё же. И всегда без объяснений. Духи исчезали, потом возвращались, будто ничего и не случилось.

- Может, это связано с фазами Луны? - сказал он себе вслух. Он открыл календарь на ноутбуке и начал смотреть даты. Последний раз духи пропадали... так, кажется, две недели назад. Или три? Тогда тоже было пусто. А потом - снова вернулись. Луна была тогда на убыли. Сейчас она почти полная. Совпадение? Вениамин открыл сайт с лунным календарём. Вгляделся в даты, сравнил. Сходство вроде бы есть... но не совсем. Иногда духи исчезали на новолуние, иногда - на полнолуние, иногда вообще на середину цикла. Никакой системы. Чёрт. Если бы это была просто Луна, было бы слишком просто.

Он прикусил губу и задумался. Что если дело во времени суток? В погоде? В каких-то городских процессах? Может, это связано с трафиком интернета или электричеством?

А может, вовсе и не внешние факторы. Может, дело в нём самом. Он вспомнил свои ощущения: иногда он словно был "настроен" лучше. В такие дни духи слышались отчётливо, говорили прямо в ухо. А иногда - как сейчас - полный ноль. Может, это как радиоприёмник. То ловлю волну, то нет. Только вот ручки настройки у меня нет. И я не понимаю, что влияет.

Он встал, подошёл к окну. За окном было обычное утро: дворники лениво подметали, школьники с рюкзаками тащились к автобусной остановке, собака возилась в мусорном контейнере. Всё как всегда. Только без того лёгкого шороха, который он привык слышать.

- Ладно, - сказал Веня. - Значит, будем искать. Он достал блокнот. Вёл он его давно - привычка программиста. Все баги, все странности, все непонятные случаи записывал. Теперь там были не строки кода, а заметки о духах: когда появлялись, что говорили, как исчезали. Вениамин начал перелистывать. Смотрел даты, подмечал совпадения. Но чем дальше читал, тем больше убеждался: никакой логики нет.

Духи приходили и уходили как им вздумается. Без предупреждения. И всё же... он чувствовал, что есть какой-то ключ. Какой-то фактор, который он упускает. Вениамин уже полчаса сидел с блокнотом, безуспешно пытаясь найти хоть какую-то закономерность, когда в дверь позвонили.

- Кто там ещё... - пробормотал он, поднимаясь. На пороге стояла Катя. Как всегда - в яркой спортивной кофте и с собранным в хвост волосом. От неё пахло свежим шампунем и чем-то цитрусовым. Вид у неё был бодрый, почти насмешливый - полная противоположность Вени.

- Доброе утро, сыщик, - сказала она, улыбнувшись. - Ты вообще живой?

- Не очень, - признался он и посторонился, впуская её.

Катя сняла кроссовки и прошла на кухню, будто была у себя дома.

- Кофе есть? - спросила она.

- Кончился, - вздохнул Веня.

- Тогда хоть чай. - Она заглянула в шкаф. - О, ромашковый. Будем пить как пенсионеры.

Она деловито поставила чайник, а Вениамин вернулся к блокноту. Катя заметила его записи и скептически приподняла бровь.

- Опять твои таблицы?

- Это не таблицы, это исследование, - поправил он. - Духи куда-то пропали. Я пытаюсь понять, почему.

Катя усмехнулась, но на этот раз мягко:

- Может, они в отпуске? Или ты наконец выспался и у тебя галлюцинации прошли.

- Это не галлюцинации, - мрачно сказал Веня. - Ты же сама видела золото.

- Я видела, как ты разговариваешь с пустым углом кухни, - ответила она. - И как потом убеждаешь меня, что там сидит "кикимора с характером".

Он нахмурился.

- Катя, я серьёзно. Они реально исчезли. Ни одного не слышу. Это ненормально. Она поставила перед ним кружку с ромашковым чаем и присела напротив.

- Послушай, - сказала она мягко. - Я не хочу тебя обидеть. Но может, это даже к лучшему? Ты же сам жаловался, что всё это утомляет. Может, твой мозг решил устроить себе передышку. Вениамин сделал глоток чая и поморщился.

- Передышка... Не похоже. Это как будто выключили целый слой мира. И я без него чувствую себя... неполным.

Катя посмотрела на него с лёгкой тревогой. Но в её глазах мелькнула тень радости, которую она не успела скрыть.

- Может, это шанс вернуться к нормальной жизни, - осторожно сказала она. - Ты снова сможешь нормально работать, спать, ходить в магазин... без этих твоих ночных "заданий".

- То есть ты рада, что я снова "нормальный"? - горько усмехнулся Веня.

- Я рада, что тебе не надо таскаться по подвалам в три часа ночи, - призналась она. - Честно.

Он замолчал. Смотрел на чай, который уже начинал остывать, и чувствовал, что слова застревают в горле. Катя протянула руку и дотронулась до его пальцев.

- Веня, я переживаю за тебя. Может, стоит... ну... поговорить со специалистом?

Он отдёрнул руку.

- Ты опять за своё.

- Я просто хочу, чтобы тебе было легче.

- Мне легче, когда я знаю, что они есть, - сказал он тихо. - А сейчас их нет. И это хуже любого диагноза.

Катя не нашла, что ответить. Она сделала вид, что увлечена чайником, но по её лицу было видно: она искренне надеется, что всё это - конец его "безумных историй".

Катя, заметив его мрачное выражение, вздохнула.

- Ну хорошо, расскажи ещё раз. Когда ты их в последний раз слышал?

- Дня два назад. Аглая шумела на кухне, ворчала, что у меня "грязь под плитой скопилась". Потом я собирался позвать её помочь с делом для Аристарха Афанасьевича… - Веня осёкся и замолчал.

- Аристарха чего? - переспросила Катя.

- Афанасьевича. Он… ну… вроде как районный у них. Начальник духов.

Катя потерла переносицу и откинулась на спинку стула.

- Ты понимаешь, как это звучит?

- Прекрасно понимаю, - отрезал он. - Но это не значит, что всё выдумано.

Она посмотрела на него пристально, уже не улыбаясь:

- Веня, я знаю, что ты не глупый. Я знаю, что ты умеешь отличить фантазии от реальности. Но всё, что ты мне рассказываешь… звучит как… - она замялась.

- Как сумасшествие, - подсказал он.

Катя нахмурилась.

- Я этого не говорила.

- Но подумала, - спокойно добавил он.

Она промолчала. Чайник зашипел, и в наступившей паузе было слышно, как за окном визжат дети.

Вениамин снова уткнулся в блокнот.

- Я всё равно не могу это бросить. Даже если они исчезли, значит, есть причина. А если есть причина, значит, её можно найти.

- Ты всё время пытаешься всё разложить по полочкам, - сказала Катя чуть мягче. - Луна, даты, таблицы... Но иногда нет никакой системы. Просто так.

- Не бывает "просто так", - возразил он. - Даже в коде. Если программа падает - значит, где-то ошибка. Она может быть глубоко, может быть замаскирована, но она есть. Всегда.

Катя улыбнулась уголком губ.

- Вот он, программист во плоти. Всё мироздание у тебя как большой проект на гитхабе.

- А что плохого? - спросил он упрямо. - Хоть какая-то логика.

- Плохого ничего. Только ты всё время ищешь её там, где её нет.

Они снова замолчали. Веня чувствовал, что хочет доказать, убедить, привести примеры. Рассказать, как Аглая вернула сковороду хозяйке. Как дух помогал ему делать фокусы на пляже. Как он развоплотил темного домового. Всё это было настолько ярко и реально, что не могло быть галлюцинациями. Но Катя смотрела на него с такой смесью сочувствия и скепсиса, что слова застревали в горле.

- Знаешь, что я думаю? - наконец сказала она. - Может, твои духи и правда исчезли. Но не потому, что с ними что-то случилось, а потому, что ты сам этого хочешь. Тебе надоело. Ты устал. Вот мозг и выключил всё это.

- Я не хотел, - тихо сказал Веня. - Я не хочу, чтобы они исчезали.

Она слегка пожала плечами.

- Иногда мы не знаем, чего хотим на самом деле.

Он ударил пальцем по блокноту.

- Нет. Здесь что-то другое. Я чувствую.

Катя посмотрела на него с грустной улыбкой.

- Ты упрямый.

- Иначе никак, - сказал он.

Она встала, подошла к окну и посмотрела вниз, на двор.

- Всё такое обычное. Люди идут на работу, дети играют. Никто не видит никаких духов. Только ты. - Она обернулась. - И я боюсь, что из-за этого ты всё больше от них зависишь.

- А я боюсь, что без них я потеряю часть себя, - признался он.

Её улыбка дрогнула. На секунду между ними повисло напряжение, как натянутая струна.

- Ладно, - сказала Катя, резко отводя взгляд. - Я всё равно не умею спорить с твоей логикой. Давай так: если через неделю они не вернутся, ты сходишь к врачу.

- А если вернутся? - спросил он.

- Тогда… я придумаю другое условие, - вздохнула она.

И снова улыбнулась - уже чуть теплее.