Дуэльный рассказ на тему "Операция"

Глава 1

— Девушка, двадцать три года, несколько кровотечений в мозге, отравление нейротоксином. Провели полную очистку и первую операцию, после которой развилась ретроградная амнезия. Паралич нижних конечностей, излечимый, пройдёт после завершения всех операций. Возьмёшь?

Я кивнул.

— Что-нибудь еще известно?

— Не особо. Судя по прописке, родители – в Архангельске, она сюда приехала учиться. Известили полицию, что бы они нашли и известили семью. Друзей, парней – пока не объявлялось.

***

Молодая девушка полусидела на больничной койке и смотрела в пространство. Длинные тёмные волосы растекались по подушке вокруг головы, странным образом контрастируя с белыми простынями. Я быстро проглядел её карту. Нашли в парке, отравление пестицидами. Других пострадавших не было. Не состоит в браке. Нет детей.

— Добрый день. Как себя чувствуете? Меня зовут Степан Алексеевич, я психотерапевт. Я приложу все усилия, чтобы помочь вам вернуть утраченные воспоминания.

Девушка кивнула, так и не сфокусировав взгляд. Я сел на стул возле её койки и, вздохнув, задал первый вопрос.

— Давайте для начала познакомимся. Я представился вам. А как вас зовут?

Девушка замялась и покрутила головой по сторонам, словно пытаясь отыскать ответ в воздухе.

— Я, хм... меня зовут... Лиза? - неуверенно предположила она.

—Абсолютно верно, Лиза. Именно так вас и зовут. — Похвалил я. — Расскажете что-нибудь о себе?

Лиза вновь задумалась. Вспоминание каждого следующего факта было для неё отдельным испытанием. Её глаза забегали из стороны в сторону.

— Я.... работала. Тц. Сейчас... Точно! Инструктором по уличному фитнесу. Да, вспомнила! - радостно, но слегка запинаясь, воскликнула девушка. Заснувшая память очень неохотно возвращалась в строй.

— Мы занимались в парке!

Она лучилась счастьем так, что, казалось, она сейчас выдаст всю историю своей жизни. Я же начал с вопроса попроще.

— В парке. Помните, какой это был парк?

Еще задержка. Вновь блуждающий взгляд, который она остановила на мне, словно ища в моём лице помощи, ответа. Наконец, она покачала головой.

— Как вы думаете, если бы мы отправились в этот парк, вы бы его вспомнили?

Девушка закивала.

***

Это был один из тех небольших парков в спальных районах, которые столь любимы влюблёнными парочками и утренними бегунами. Лиза осматривалась по сторонам, вдыхая запахи, доносившиеся от речушки и от черёмуховых аллей. Я катил инвалидную коляску. В её руку всё ещё был воткнут катетер, а над коляской возвышался шест капельницы. Лиза по-прежнему была нестабильна, ей предстояли ещё две операции, так что сниматься с поддерживающей терапии было нельзя. Долгих уговоров стоила мне эта прогулка, но важность посещения мест из прошлого для амнезийных невозможно переоценить.

Внезапно девушка схватилась за колёса, застопорив движение. Я от неожиданности вздрогнул и сделал шаг назад.

— Там! - воскликнула она, указывая на асфальтированную площадку. - Там мы занимались!

Я вновь надавил на поручни коляски, докатив её до указанного места.

— Здесь... Да, точно! Парк тот самый! А если выйти по вон той дороге, - Лиза указала пальцем на дорожку, ведущую к одному из многочисленных выходов из парка, - то там будет моя квартира. На четвёртом этаже, дверь слева.

— Лиза – раздался откуда-то со стороны удивлённый возглас. – Что случилось‽ Кто этот человек?

К нам подбежала девушка, одетая в тренировочный костюм.

Я открыл было рот, дабы разъяснить обстановку, но Лиза, к моему удивлению, меня опередила.

— Нина, не халтурь! Я же вижу, что ты не касаешься земли!

Реплика оборвалась настолько же резко, насколько и началась. Я поглядел на означенную Нину. Это насколько же надо лениться, чтобы упрёки въелись твоему тренеру в подсознание?

— Что? Лиза, ты о чём?

— Я... Не знаю. Не помню. Просто... мне казалось, что я должна тебе это сказать. Словно я говорила это уже сотни раз. Кстати, кто ты?

— Нина? – недоумевающе ответила Нина, с немым вопросом взглянув на меня.

— Лиза, объясни ей, что произошло. – попросил я.

— Я потеряла память. Помню твоё лицо, но не помню ни как мы познакомились, ни имени... Видимо, Нина, раз я так тебя назвала.

Хороший симптом. Если больной осознаёт, что потерял память – то ему куда легче ее вернуть, чем если сначала надо стирать ложные воспоминания. А ещё она ассоциировала эту девушку не с отдельным именем, а со всей фразой сразу. Это довольно забавно.

Мы покатались по парку ещё минут десять, после чего отправились назад в больницу на «Скорой», впрочем, без мигалок – в мою легковую машину коляска с капельницей не влезли бы, а ехать в метро означало бы подписать девушке смертный приговор – кто-нибудь точно вырвал бы трубку.

***

— Привет, Лиза. Как дела?

— Хорошо... А кто вы?

Я замер на пороге палаты. Вчерашняя операция... неужели усугубила амнезию?

— Как думаешь, мы с тобой уже встречались? - дело приобретало серьёзный оборот. Если она забыла меня — то вполне могла забыть и себя. На предыдущем сеансе она помнила и меня, и Нину, и даже одну из медсестёр. Девушка недоумённо взглянула в ответ. Взгляд всё ещё был ясным, но происходящее вокруг явно вызывало у неё вопросы.

— Наверное, раз вы знаете моё имя. Я вас не помню.

— Хорошо. Это не страшно, давай познакомимся опять. Меня зовут Степан Алексеевич и я - психотерапевт. Происходящее с тобой называется амнезия — потеря памяти. Я буду помогать тебе возвращать утраченные воспоминания.

Надо было сохранять хотя бы внешнее спокойствие, ведь если волнуется врач – чего ожидать пациенту? А особенно – пациенту, который всё на свете забыл. Какие хорошие прогнозы я давал буквально пару дней назад, и как они обрушились одномоментно...

— Спасибо... А я много забыла?

Мне стало её жалко. Нет, не поймите превратно, в каком-то роде мне жалко всех моих пациентов, но каждый из них в некотором роде «сам виноват». Либо стар. Я уже работал с амнезийными — но то были либо наркоманы, либо алкоголики, либо жертвы возрастной амнезии. А она молодая, здоровая, спортивная. И должно же было это случиться именно с ней! И, как будто этого мало — неудачная операция. Усилием воли я вернулся во «врачебную» колею, притушив собственные чувства.

— Достаточно много. Помнишь, как тебя зовут?

— Лиза... Вы меня так назвали, когда вошли. Но, вроде как, я помнила это и раньше.

— Хорошо, Лиза. А кем ты работала, помнишь?

— Я...

Она заозиралась по сторонам, взгляд опустел.

— Я была медсестрой. Работала... кажется с детьми?

Я оглянулся. Белый халат на мне. Детские крики за окном. Источники новых впечатлений стали понятны, ровно, как и новый симптом – ложные воспоминания. Еще пару дней назад она открыто говорила “Не помню”, если чего-то не помнила.

— А вот мне рассказывали, что ты вовсе не была медсестрой.

— А кем тогда?

— Постарайся вспомнить самостоятельно.

Девушка внезапно опустила взгляд. Её руки задрожали, она откинулась на подушки. Глаза хаотично бегали, словно она впала в REM - фазу сновидения. Неужели...

В два шага я пересёк палату, подойдя к Лизе. Подняв со столика возле койки фонарик, я посветил ей в глаз. Реакции не было. Она спит. Её мозг пытается быстро выдумать новое прошлое? Или это физиологическое? Надо вызвать медсестру.

Я жму кнопку, раздаётся свист. В комнату вбегают медсёстры, втыкают в катетер шприц. Девушка вздрагивает и переходит в фазу глубокого сна. На сегодня наша терапия была завершена.

***

— Лиза, здравствуй. Вчера ты заснула во время нашей беседы, пытаясь вспомнить, кем ты работала. Так ты вспомнила?

— Кажется да. Я работала на стеклодувной фабрике, занималась химической посудой.

Я огляделся по сторонам. Ну да, пузырьки с лекарствами.

— Хорошо... Никогда не думала заниматься фитнесом?

Девушка нахмурилась, напрягая память.

— Фитнесом... фитнесом... - Девушка, отчаявшись в своей памяти, подняла одеяло и посмотрела в ворот больничной пижамы, оглядывая своё тело. - Наверное занималась. Я занималась?

— Занималась. В группе, в парке. Возможно, сейчас я тебе напомню об этом.

Да, разумеется, после неудачи на операции, выводить её в парк мне строго-настрого запретили, но были и другие триггеры, способные пробудить в человеке память. Например музыка: я нашёл её плейлист в социальной сети.

«Дыц-дыц-дыц...». Ну а действительно, чего я должен был ожидать от студентки – фитнес-инструктора? Бетховена и Вагнера? Треки были ритмичными, вполне подходившими для уличной тренировки. Лиза через несколько секунд начала покачивать головой в такт, а на третьем треке её руки непроизвольно двинулись по какой-то траектории. Скорее всего, в её подсознании этот трек глубоко ассоциирован с какими-то конкретными упражнениями.

— Ну что, вспомнила?

Лиза улыбнулась и кивнула.

Хорошо. Попробуем вспомнить другое.

— Лиза, а ответь мне, ты знаешь, какое сейчас время года?

— Лето? Нет, наверное, весна.

Я одобрительно кивнул. Уж не знаю, помнила ли она время года с нашей недавней прогулки или со времён до травмы — но сегодня действительно было нечто среднее между летом и весной: конец мая.

— Давай попробуем немного узнать о тебе. Прогляди эту книжечку. – я протянул Лизе толстый блокнот, каждая страница которого была покрашена в один цвет.

— Здесь – очень много цветов. Какой из них ты могла бы назвать любимым?

Лиза задумчиво пролистала книжицу. Потом еще раз, ещё.

— Постарайся ответить не думая.

Лиза пролистала цвета еще раз и, наконец, ткнула в один из них. Под ним значился HEX-код

— Как думаешь, раньше ты тоже любила этот цвет?

— Наверное...

Это старый, но хороший терапевтический метод. Больной амнезией зачастую вновь выбирает любимым тот же цвет, что любил раньше, и это весьма надежная «ниточка в прошлое».

Это означало что, как минимум, воспоминания не утеряны окончательно. Она просто не может получить к ним доступ. А значит ей нужна долгая терапия и здоровый мозг.

Нужно надеяться на третью операцию...

***

После третьей операции к Лизе вернулись двигательные функции, и она наконец вышла ко мне на своих ногах. Улыбаясь, она подбежала ко мне, обняв за шею и радостно посмотрела в глаза.

— Степан Алексеевич, Степан Алексеевич! Я могу ходить!

— Это же замечательно, не так ли? Как насчёт воспоминаний?

— Не знаю... Даже не помню, как мы познакомились. Вы просто вошли в мою палату, а как я туда попала — не помню. Но... вы же доктор. Вы же поможете мне всё вспомнить?

Дверь за моей спиною скрипнула.

— Доченька! Как ты! Доктор, что с ней?

За моей спиной стояла пожилая женщина, испуганно глядя большими синими глазами, такими же, как и у её дочери.

— У неё ретроградная амнезия. Иными словами... она помнит только нашу терапию. Ну и базовые навыки, вроде ходьбы, речи, хоть сокращение словарного запаса очень вероятно... - Я взглянул на лицо женщины и понял, что заботил её сейчас совершенно не словарный запас дочери. – Увы... Скорее всего она не помнит вас.

— Как же... - Женщина подошла к Лизе и взяла её за руку. – Доченька... Ты действительно меня не помнишь? Ты должна меня помнить! Меня и папу! Помнишь...Помнишь детскую площадку, на которой вы играли? Ну ту, старую, ещё советскую! А Маришку помнишь? Вы же с ней не разлей вода всю школу были!

Лиза смущённо взглянула в глаза матери.

— Ты... моя мама? Прости, пожалуйста, я ничего не помню...

Медсестра коснулась руки Лизы, оповещая, что время на ногах окончено, надо возвращаться в палату. А я остался один на один с её матерью.

— Как же мы теперь... - охнула женщина. – Надежда наша, деточка наша... Мы же сами концы с концами... билет вот на автобус пришлось брать, на поезд не хватало... А теперь... Доктор, дорого будут стоить лекарства?

— Недёшево. Но, если ваше материальное положение не позволяет... Я имел в виду, существуют специальные реабилитационные центры для людей с амнезией. Они бесплатные. Там вашей дочери будет обеспечен уход, регулярный осмотр врачом, лекарства, психотерапия...

— А как же... То есть, она к нам больше не вернётся?

— Почему же. Как только мы восстановим её память, она, уверен, с удовольствием навестит вас.

— Доктор... - прошептала женщина, не зная, что полагается говорить в таких случаях.

А никто не знает, что полагается говорить в таких случаях. Ни врач, ни родитель. Столько лет учёбы, столько лет практики – но даже я всё ещё не выработал речевых шаблонов для таких ситуаций. Что уж говорить о матери, только что, фактически, лишившейся дочери...

— Побудьте с ней. Я уверен, несколько рассказов о её детстве только помогут терапии. Но старайтесь быть честной. Сейчас ей можно рассказать что угодно – она воспримет это как абсолютную правду, потому что если она и помнит слово «Ложь» - то напрочь забыла, что эта ложь из себя представляет. Но поверьте моему опыту: если вы соврёте ей сейчас – вы никогда себя не простите.

Женщина, не ответив, вошла в палату, а я сел рядом с дверью, ждать.

Она вышла через четыре часа. Я подошёл с заранее подготовленным договором.

— Пожалуйста, подпишите это. Согласие на зачисление в реабилитационный центр.

Я протянул ручку, и мать Лизы поставила свою подпись.

— Доктор, она ведь поправится?

Я молча кивнул.

Ей совершенно не надо знать, что только что она помимо зачисления дочери в реабилитационный центр сложила с себя и всю ответственность по уходу и содержанию дочери-инвалидки.

Через три дня я оформил над Лизой опеку.